Ettra

Лагерь   — В открытом бою, особенно с несколькими противниками, твоя техника не подойдет. Попробуй больше двигаться и одновременно уклоняться от атак. Когда противник открывается, и ты не можешь попасть в обычные точки для убийства, бей в руку или в ногу. Так ты заставишь противника быть медленнее тебя, а может, даже выронить оружие. Смотри.   Адалин выдохнула. заправила за ухо выпавшую из пучка прядь и выдохнула еще раз. Вынула оружие из ножен, показавшееся вдруг непривычно тяжелым и каким-то неудобным. По телу прошла легкая волна неуютной дрожи от мысли о том, что Холт внимательно смотрит на нее. Однако она не могла различить выражение на его лице. Тон голоса, вроде, был дружелюбным. Как и обычно.   — Да. Хорошо. Руки и ноги, — кивнула Адалин. Стоит ей начать нервничать и зажиматься, предложения становились обрывочными и короткими, а голос неровным, то слишком высоким, то низким.    Нужно сосредоточиться и не думать о Холте. Встряхнувшись всем телом, Адалин прищурилась, представляя перед собой безликий силуэт противника. Быстро, с сильного толчка ногой, она ринулась вперед. Несколько шагов, поворот. Ее меч нацелился в плечо, но это был обманный маневр, который заставил бы врага поднять руку, блокируя удар. Поднырнув, она резко развернулась и вонзила стилет в воздух, пронзая подмышечную артерию.   Закончив, она встала прямо, будто проглотила стержень и заглянула Холту в глаза, пытаясь прочитать его эмоции. Десмонд вряд ли был бы ей доволен. Он вообще редко ее хвалил, но тем ценнее и приятнее эта похвала была. Но Холт... надо постоянно напоминать себе, что это другой человек. Не такой жесткий. Не такой холодный. По крайней мере, так казалось. 

Лагерь   К тому моменту, когда Адалин вернулась в лагерь от эльфийской стоянки и убрала покупки в рюкзак, уже опустились сумерки и заметно похолодало. Хорошо, что она не побрезговала снять пальто со скелета. Оно оказалось слишком тяжелым, неповоротливым и широким в груди, а в рукавах коротковатым, но зато мех приятно грел спину, а воротник можно было запахнуть так, что шея и нижняя часть лица оказывались полностью закрыты. То, что нужно для грядущей зимы.    Но сейчас она убрала его в палатку и надела куртку, куда лучше сидящую на ее худом теле. Пришло время вечерней тренировки.   Захватив на всякий случай колчан с дополнительными болтами, она подошла к Холту.    — Ну, я вернулась, — сказала Адалин и неуверенно дернула плечом. — Ты предлагал научить меня? Только... В том бою с "Драконами", я растерялась. Слишком много людей. Не знала, что делать. Может... ты мог бы показать, как сражаться сразу с несколькими врагами?   Адалин перевела взгляд на ножны с кинжалами на его поясе. Она уже убедилась, что Холт хороший стрелок, но он до сих пор не использовал кинжалы. В памяти всплыли слова, которые говорила ей Эльса. О нелепой авварской традиции "знакомства" поединком. Трата времени. Но... Адалин ведь действительно хотела научиться. Что плохого будет, если заодно она узнает, насколько хорош Холт, как фехтовальщик. 

Лес - Лагерь   Если бы не движение на границе зрения, едва заметное покачивание веки, которое привлекло внимание Адалин, она бы не заметила пару звериных глаз, сияющих хищным желтым светом. Большая серая кошка прижалась к земле в подлеске, среди невысоких кустов. Уши прижаты, зрачки расширены, по шерсти перекатываются мелкие волны нетерпеливой дрожи.    Сарвенте среагировал быстрее, чем Адалин успела выстрелить. Между его ладоней вспыхнул оранжевый свет, мигнул, задрожал и непрерывной волной ослепительного пламени рванул вперед, к кошке, раскаляя воздух и растапливая иней на промерзшей земле. Ее обдало волной тепла, показавшейся невыносимо обжигающей по сравнению с холодным воздухом.   Палец Адалин нажал на спусковой крючок и болт сорвался с ложа и полетел куда-то вперед. Кошка взвизгнула, зашипела и рванула назад, перепрыгивая через кусты и камни и вскоре скрылась из виду.    Адалин дрожала, перед глазами плясали огненные всполохи. Это было близко. Слишком близко. Не известно, кто испугался огня больше — кошка или она.    — Пойдем, — сказала Адалин, убирая арбалет за спину и надеясь, что голос не подвел ее.   К лагерю они вернулись без приключений. Адалин не стала задерживаться и, махнув Сарвенте на прощание, направилась по тропинке к эльфам.   Их лагерь оказался совсем не таким, как у "Скорпионов". Она не увидела ни одной палатки, но по периметру стояли телеги, к которым зачем-то крепились большие красные паруса. Хотя по сравнению с корабельными, они располагались как-то хаотично, без видимого на первый взгляд смысла. Бока странных телег были расписаны красными, в тон парусам, узорами в виде волн. Действительно, наземные корабли с колесами. Но зачем нужным паруса в густом лесу, где ветер едва ощущается, Адалин взять в толк не могла.   Она прошла мимо кораблей, разглядывая конструкцию. Некоторые из них были накрыты шкурами, образуя в кузове что-то вроде маленького убежища. Внутри она заметила одеяла, подушки и предметы быта, вроде посуды и маленьких светильников. Так вот почему эльфы не ставили палатки — они и путешествовали и спали в своих кораблях. И это не короткие переходы из деревни в деревню, из города в город. Они не знали ничего другого, кроме леса.    Такую жизнь… Адалин не понимала. Да, она и сама часто металась с места на место. Да, ей не нужны были удобства вроде пуховых перин, света магических ламп и прочной крыши над головой. Но жизнь долийцев показалась ей все равно что жизнью в клетке. Перед тобой огромный мир, нет стен и заборов, но ты не можешь по своей воле пойти куда пожелаешь. Ты привязан к клану и заклеймен метками на лице.    Эльф-торговец расположился в самом центре лагеря, рядом с загоном в котором стояли… олени?    “Галлы”, — вспомнила Адалин.    Животные были куда легче и тоньше оленей, на высоких ногах, с длинной шеей и мягкими изгибами крупа. Белая шерсть отливала серебристыми всполохами на свету, маленькие треугольные головки украшали переплетенные подобно лозе рога. Столько изящества и хрупкости. И, наверняка, силы, раз эти животные могут тянуть за собой телеги-корабли.   Адалин на мгновение пожалела, что не взяла альбом.    Подойдя к торговцу, она положила на прилавок кинжал. Одна из галл подошла вплотную к забору, втянула влажным носом воздух и, склонив голову, посмотрела огромными черными глазами прямо на Адалин. С любопытством и… укоризной?   Адалин мотнула головой. Показалось.   — Хочу продать. — Она подтолкнула кинжал торговцу.   Эльф взял оружие, покрутил, посмотрел с разных сторон, поймал свет на лезвие и, прищурив один глаз, проверил остроту заточки. Хмыкнул.    — Шемленское. Полторы золотых, больше не дам, — ответил он.   Будь она в городе, возможно попробовала бы выбить лучшую цену. Кинжал стоил в полтора, а то и в два раза дороже. Лазурит, вирантиумская ковка, кожа иглоспина на рукояти. Но эльфы ненавидят “шемленов” и все шемленское, удача, что он вообще согласился торговать и выкупить тевинтерский кинжал.   — Обмен? Зелья и еды в дорогу. На все.    Получив мешочек с едой и пару пузырьков зелья, Адалин вернулась в лагерь.     - Кинжал "Тевинтерского Дракона" (хор, +1 урон) (1,5з) + 10 пайков, 2 зелья лечения (25%) (1,5г)

Шестнадцать лет назад  Мимо шли люди. Семьи возвращались с утренней службы из возвышавшегося над городом Храма, женщины с корзинами спешили на торговую площадь, а только прибывшие в город путники останавливались возле трактира “Три бочки”. По узкой улице катились телеги, заставляя людей с недовольными возгласами расступаться и прижиматься к домам. Под самыми стенами, в тени редких деревьев, сидели несколько попрошаек. В том числе и Адалин с братом. Один из прохожих бросил монетку на землю перед Адалин, даже не потрудившись положить ее в протянутую ладонь. Монета тускло блеснула на солнце медью — старые доимперские деньги, которые почти не в ходу. За эту жалкую копейку даже буханку хлеба не купить, только черствые сухари. Но Адалин все же забрала деньги с земли и проводила прохожего взглядом, от души желая ему навернуться в какую-нибудь лужу поглубже и испачкать новенький расшитый камзол в собачьем дерьме. Жмот паршивый. Покрутив старую и погнутую монетку в пальцах, она положила ее к остальным четырем в небольшой мешочек на поясе, скрытый длинной накидкой. Ужасно невезучий день. А ведь как-то ей перепал настоящий серебряный виверн. — На это можно купить пирожок с курицей? — Элтер с мечтательным видом потянул носом, вдыхая аромат, доносящийся из таверны, недалеко от которой они сидели. — Неа. Но это пока. У меня идея кое-какая есть. Может, еще и булочки с вишнями поедим. “Если хоть в этот раз повезет”. Меньше всего Адалин хотела расстраивать брата. Он рос слабым, очень худым и бледным мальчиком. Постоянно болел, почти всегда чувствовал себя плохо, да и выглядел младше, чем на свои шесть. Отца это не останавливало. Уже год он не делал исключений для Элтера и бил его тоже. Потому, когда отец оставался дома, Адалин брала брата с собой попрошайничать. К тому же, когда она была с Элтером, обычно подавали больше. Женщины менялись в лице, видя двух тощих грязных “сироток” с синяками на руках и не жалели монет. Жалость вообще была их главным преимуществом: если взрослым нужно было привлекать к себе внимание страшными увечьями или слезливыми причитаниями, они вызывали сочувствие просто будучи детьми. Конечно, это действовало не на всех. Прохожие умели не обращать внимание на нищих, как не замечали рабов или бездомных котов. Живот заурчал и сжался от голодной боли. С утра девочка съела только подбитое яблоко, которое нашла под деревом по пути в торговый квартал. Остальные отдала брату — ему нужнее, а сама Адалин привыкла терпеть. Почти все добытые деньги она тратила на еду, за исключением тех, что отдавала Керрету за право попрошайничать на этой улице. Подкупал он на них стражу, другие местные банды или клал себе в карман, Адалин не волновало. Лучше уж расстаться с частью монет, чем остаться без работы. С тех пор, как стража стала гнать нищих от Храма и парка, хороших мест почти не осталось. — Как сегодня улов? — послышался знакомый голос Рута. Рут, мальчишка лет тринадцати, сел на землю шагах в пяти от Адалин, сгорбился и странно вывернул правую руку, прижав к животу и сильно изогнув в запястье, из-за чего она казалась то ли сломанной, то ли больной. Он мотнул головой, и длинные, серые от грязи волосы упали на лицо. Жалкий вид — в самый раз. Адалин, должно быть, выглядела не лучше: растрепанная и нечесаная, в рваной одежде — самой худшей из того, что у нее было. Рукава она закатала, чтобы открыть свежие фиолетовые синяки, а лицо измазала золой. Немного на веки, немного на щеки, чтобы казались еще более впалыми и острыми. — Ада говорит, сегодня купим много-много разных булок и пирожков, — ответил Элтер, оживленно подняв рыжую голову. Адалин цыкнула и повела плечами, делая вид, что разминается. Поерзала на месте, выбирая позу поудобнее — ноги затекли от долгого сидения. Ее рука как бы не специально оказалась возле палки, которую девочка использовала как оружие. Палка была хороша. Прямая, прочная, достаточно длинная. Адалин счистила с нее кору и отполировала до гладкости. Настоящий боевой посох. Ножик у нее тоже был — сзади, за поясом, но такой ржавый и старый, что даже вареную картошку не разрезать. Не то, чтобы она совсем не доверяла приятелям-попрошайкам, но хорошо знала, что на улицах прав тот, кто сильнее. Однажды она видела, как толпа ребят до смерти забила какого-то пьянчужку, выигравшего в кости десяток виверн. Вот уж счастливый для него день. Место в шайке Адалин пришлось заслужить этой самой палкой. У нее была крыша над головой и родители: только за это приютские дети могли ее поколотить, посчитав, что мягкотелой домашней девочке не место в их компании. И колотили пару раз. А Адалин всегда давала сдачи, благо была крупнее мальчишек ее возраста. И уроки отца не прошли даром — боль она умела терпеть, не показывая слезы и слабость. И в итоге заслужила какое-никакое уважение. На улицах она давно уже проводила куда больше времени, чем дома, и мало чем отличалась от беспризорников, таких как Рут. Он ей нравился. Из всех ребят шайки он относился к ней лучше всего и был по-своему добрым, если может быть добрым тот, кто вырос на улице. Даже защищал порой от тех, кто вздумал к ней лезть. Не то, чтобы Адалин нужна была защита, она считала, что лучше справляться с обидчиками самой, тогда точно больше не полезут. Но все равно приятно. — Много-много? — хмыкнул мальчик. — Оставь одну для бедного-голодного Рута. Если ночью не выгорит, я прям завтра и сдохну от голода. Ты как, не передумала идти? — Иду, а как же. В прошлый раз прям хорошо вышло. Раз в пару недель они всей шайкой затевали налет. Сегодня собирались наведаться на одну из ферм возле города. До этого то грабили одиноких путников на тракте, то вламывались среди ночи в лавочки победнее. Такие, где хозяин не раскошелился на ночную охрану. Добыча не ахти какая, но для дел посерьезнее и подготовка нужна хорошая, и связи. А у них ни того, ни другого. Среди уличных банд попрошайки, что взрослые, что дети, были на самом дне. Даже не крысы, а так, дождевые черви под ногами серьезных воров. — Брата бери. На стреме постоит, хоть какая-то польза от него будет. — И без него справимся, мал он еще, — буркнула Адалин и незаметно ткнула Элтера локтем в бок, чтобы молчал. А то глаза аж загорелись. Впутывать брата еще и в налеты она не собиралась. Бывало, приходилось убегать от стражи, а то и внезапно проснувшегося хозяина побить до отключки. Элтер слишком нежный и ранимый, он такого не вытерпит. Рут не ответил и Адалин отвернулась. Дело шло к полудню и поток людей на улице заметно поредел. Какой-то мужчина катил груженую шкурами телегу, чьи колеса прыгали и громыхали на разбитой мостовой. Мимо проплыла девушка в желтом платье с рюшами, и, скорее по привычке, Адалин потянула к ней руку. Но взглядом она искала совсем другого человека. Он приходил всего пару раз в неделю, коротко переговариваривался с нищими и пропадал до следующего раза. — А тот мужик, как там его… — Адалин на мгновение задумалась, вспоминая имя, — Десмонд. Ты давно его видел? — Ну, сегодня в кузнечном был. У Эрла че-то узнавал. — И что Эрл? Он ту работу с сыном наместника для него сделал или как всегда? — А тебе какое дело? — Рут подозрительно сощурился. — Не знаю. Я свалил, тухло там. Но Десмонд, кажется недоволен был. Адалин едва смогла сдержать улыбку. Неудача Эрла несказанно обрадовала. Провал для него — возможность для нее. Теперь дело за малым. Дождаться. — К Десмонду дело. Не для твоего носа. — Такая мелкая, а уже сучка! Показав Руту язык, девочка отползла чуть поглубже в тень дерева и продолжила изучать улицу. Кто этот Десмонд такой, Адалин точно не знала. Одни поговаривали, что он — главарь новой воровской шайки и метит на цели пожирнее. Другие считали его наемным убийцей, третьи — шпионом. Одно было ясно — он собирал информацию о тевинтерских шишках в городе и платил за нее серебром. И то, и другое ее устраивало. Наконец, среди прохожих появился Десмонд. Очень высокий, с бронзового цвета кожей и черными волосами, собранными в хвост. Он выглядел как чужестранец, но носил простую одежду: выцветшую рубашку, протертые на коленях штаны и длинную жилетку из тонкой кожи. На бедре под жилеткой едва заметно выступал силуэт кинжала. Перекинутая через плечо сумка свободно моталась за спиной, он будто бы совсем не беспокоился о карманниках. На взгляд Адалин, Десмонд больше походил на моряка, чем на вора или шпиона Мысль, что у этого человека можно стащить кошелек, пропадала в ту же секунду, когда он начинал двигаться. Он пересек улицу, обходя людей и выбоины на мостовой со скоростью и ловкостью змеи, и подошел к одному из нищих. Адалин могла поклясться, что неудачник, решивший пошарить в сумке мужчины, почувствует нож у своей шеи быстрее, чем протянет руку. Из холщового мешка, что лежал у ее ног, Адалин бережно вытащила свернутый в трубочку листок. Чтобы купить его и угольный карандаш, она потратила половину виверны — все, что берегла на черный день. Целое состояние, неделя сытой жизни для нее и Элтера. Но если все сработает, она получит гораздо больше. — Подожди тут, я сейчас, — попросила Адалин брата и встала. От долгого сидения ноги затекли и подкосились, из-за чего Адалин пошатнулась. Но дело было не только в этом. Она поняла, что до ужаса боится сделать даже один шаг по направлению к Десмонду. От мужчин она привыкла держаться подальше — если с мальчишками примерно своего возраста она могла справиться, то взрослый точно побьет ее так, что мало не покажется. “Он точно не сделает хуже, чем отец. Нечего тут бояться. Подойди и скажи!” — приказала себе Адалин. С силой выдохнув, девочка на всякий случай захватила палку и заставила себя двигаться. Она сама не заметила, как прошла мимо “Счастливого нага” и остановилась в нескольких футах от Десмонда. Вблизи он оказался еще выше, чем думалось издали — Адалин едва доходила макушкой до его груди. Отец был низким и худым, а этот человек мог бы пришибить ее с одного замаха. — Когда? — спросил Десмонд у нищего. — Да вот только сегодня утречком. В “Диковинки” ходил. Купил чего или нет, не знаю. В окна уж не заглядывал. — Нищий пожевал губу и протянул раскрытую ладонь. — Полагается мне за это что? Две серебряные монеты мелькнули между пальцев Десмонда и спустя миг исчезли в кармане нищего. Информация стоила дорого. Адалин надеялась, что ее информация окажется еще дороже. — Что ты хотела? — Десмонд обернулся и, кажется, не удивился, увидев Адалин. — Мне… у меня… — Она сглотнула и протянула ему свернутый лист. — Вот. Десмонд развернул бумагу и кашлянул, будто подавившись смешком. — Что это? Рисунки получились не очень хорошо и сейчас Адалин считала, что могла бы справиться лучше. Но тем не менее, они походили на людей, с которых она рисовала портреты. Так почему же… Запоздало она сообразила, что стоит пояснить, но Десмонд заговорил первым: — Это же Дион Аквини? Младший сын наместника? — он указал на один из портретов. — А остальные? Увидев любопытство в его глазах, Адалин осмелела. — С женщиной он в “Спелой Вишне” был. Два раза. Кажется, ее Милли зовут. Ну, он ее так звал. А тот другой — из “Девяти Ножей”. Знаешь “Девять Ножей”? Они в Темных переулках заправляют. Ты спрашивал про этого Аквини, вот я и подумала… что это может пригодиться. Проследить за сыном наместника оказалось не просто. Ошивался он в основном в Дворцовом, а нищих оттуда гоняли едва увидев. Только чудом Адалин не прилетело от стражи ножнами по спине. В Темных было и того опаснее: побои — меньшее, что могут сделать головорезы с маленькой девочкой. Повезло, что Аквини встречался с наемником на окраине плохих районов, и она проследила за ним, оставшись незамеченной местными бандами. — И ты сама это нарисовала? — Сама. Я могу еще, если надо! Десмонд одобрительно кивнул, сложил листок и убрал его во внутренний карман жилета. — Сделай. Если узнаешь, где живет женщина, доплачу. Он вдруг напрягся, переведя взгляд куда-то за спину Адалин, и медленно вытащил на свет монету. Сердце девочки радостно подпрыгнуло. А почувствовав на ладони тяжесть не одной монеты, а как минимум пяти, она едва сдержала радостный возглас. Украдкой глянула на ладонь. Десять. Целых десять вивернов. Десмонд подмигнул ей и усмехнулся, показав белые зубы. — Купи еды, а то боюсь скоро карандаш окажется для тебя слишком тяжелым. Он прошел мимо, Адалин услышала как скрипнула, а затем хлопнула дверь таверны позади. Столько денег… Никогда у нее не было больше трех монет за раз. Что с ними теперь делать? Она сможет купить мяса, любых фруктов, гору пирожков для Элтера, бумагу и еще останется. Правду говорили, что Десмонд платит много. Спрятав монеты в мешочек, она потуже затянула веревку и вернулась к Элтеру. Брат ерзал на месте от нетерпения. — Че, нашла как подлизаться? — Рут фыркнул. — Ничего я не подлизывалась, я работу сделала! — Ага. И сколько же он заплатил за работу? Две копейки? От взгляда Рута Адалин сделалось жутко. Он смотрел так, будто раздумывал, стоит ли пырнуть ее ножом и отобрать все, что она заработала. Такие взгляды — обычное дело среди тех, с кем общалась Адалин. Но впервые взгляд этот был обращен к ней. — Мало. Виверну, одну, — ответила она, решив, что Рут наверняка следил за ее разговором с Десмондом. — Ясно. — Рут, кажется, расслабился. — Больше и не жди, не доросла еще. Вечером можешь не приходить. Я тут подумал, у нас и так достаточно людей. Адалин бросила на него раздраженный взгляд, за которым попыталась скрыть накатившую вдруг грусть. Она всего лишь нашла способ заработать, тем, что у нее хорошо получается. А Рут ведет себя так, будто она у него деньги украла. Или вовсе предала. — Пойдем, Элтер, на сегодня хватит. Она помогла брату подняться и отряхнула его одежду от налипшей земли и травы. Элтер помахал на прощание Руту и поспешил за Адалин. — Он просто злится, потому что сам не заработал ничего, — сказал брат, когда они вышли на другую улицу. — Да я знаю. Все равно обидно! Я думала, он друг. А он, оказывается, как все. — Я точно твой друг! — Друг и самый лучший брат. Пойдем, выберем каждому по пирожку. Элтер улыбнулся и, глядя на его солнечное лицо, Адалин улыбнулась в ответ.

Лес   Сврвенте явно чувствовал себя куда увереннее Адалин и вырвался чуть вперед. Они вошли в лес возле высокого остова какой-то колонны, потрескавшееся от времени. У основания светлый камень немого оплавился, но ни гари, ни темных пятен на нем не было. Следы старых битв? Она понятия не имела, сколько всем этим руинам может быть лет. Стоило бы внимательнее читать те книги по истории, что давал ей Десмонд. Тогда, возможно, она имела бы хоть какое-то представление об эльфиской культуре.    Запомнив колонну как ориентир, Адалин поспешила за Сарвенте. Ей приходилось постоянно останавливать мага, чтобы, как и советовал Холт, прилежно оставлять метки на деревьях. Некоторые из них имели более плотную кору, широкий в обхвате ствол и выделялись на фоне остальных, оставаясь заметными даже на расстоянии.   "Как башни в городе, — подумала Адалин, глядя наверх, изучая сплетение веток над головой. — Если запомню, то смогу найти."   Чем дальше она шла по жесткой и покрытой изморосью земле, тем больше ориентиров могла отыскать. Необычные камни — один, например, был с плоской и гладкой гранью, будто ее срезали одним широким замахом меча — овраг, в котором журчал ручей, поваленное дерево, покрытое сероватым и мягким на вид мхом.    Как она не замечала этого раньше, за неделю, что отряд провел в дороге? Может быть дело в том, что она не смотрела? А сейчас, когда Холт дал ей задание, открыла, наконец, глаза. Потому что хотела сделать все правильно. Хотела преуспеть. Не разочаровать.    И впечатлить.    Адалин поежилась от этой мысли и, не заметив корень под ногами, споткнулась. Но сумела удержать равновесие и не упасть. На кой демон ей впечатлять Холта? Десмонд — единственный на кого она когда либо хотела произвести впечатление. И похоже, все дело в том, что от Холта она ждет того же, что от бывшего наставника. И ведет себя с ним так же. Несмотря на все различия, которые теперь она могла разглядеть.    Ветка царапнула Адалин по щеке и она вздрогнула, возвращаясь к реальности. Сарвенте остановился под кроной огромного дерева на каком-то плато, обрамленного рядом камней. Ветви дерева, старого и кривого, почти касались земли. Жухлая ржавого, почти красного оттенка, листва, которую дерево еще не успело сбросить, легонько дрожала от мягких порывов ветра. Несколько листочков все же не удержались, сорвались и неровно, качаясь из стороны в сторону, вверх и вниз, полетели прочь.    Адалин подошла ближе. То, что она приняла за плато и камни оказалось остатками древнего здания. На плитке под ногами едва различался витой орнамент, а то, что раньше было стенами, состояло из отдельных камей-кирпичиков.    Она выглянула из-за спины Сарвенте. Между корнями дерева лежал человек. Нет, не человек — скелет человека или эльфа. Его голову почти закрыла собой листва, потому Адалин не смогла различить очертания черепа. Одежда — серое пальто, состоящие будто бы из отдельных лент кожи, наложенных друг на друга, выглядело как новое, будто бы его обладатель не пролежал в лесу достаточно времени, чтобы разложиться до костей. Даже черный мех на подкладке сохранился в изначальном виде. Только испачкался немного.    — Почему оно не истлело? — спросила Адалин у Сарвенте. — Это чары или что?    + "Эльфийское пальто" (кожа, +10 здоровья)

Ивовая роща   — Адалин? — обратился к ней маг. — Не будешь против, если я составлю компанию в разведке? Я сам не большой знаток лесов, вдвоём должно получше выйти.   — А? — удивилась Адалин. Она, конечно, слышала как подошел маг, но не ожидала, что он обратится к ней. — Ну. Да. Ладно.   В ее руке все еще был кошелек и кинжал. Она вернула их в сумку. Ничего, сходит к торговцу позже, все равно она хотела купить целительные зелья, на случай, если в лесу попадет в неприятности. Но Альваро владел магией лечения, так что зелья могут подождать. 

Ивовая Роща   — А ты... может быть, займешься разведкой? Походи вокруг, посмотри, нет ли чего опасного или интересного для нас. Впрочем, помни слова Эрсириола. Если вдруг наткнешься на какие-то подозрительные руины, лучше сделай крюк. Заодно потренируешься ориентироваться в лесу.    Разведкой? Это последнее, что ожидала Адалин. Учитывая, как плохо она знала лес, скорее всего либо потерялась бы не пройдя и десяти метров. А в добавок наткнулась бы на стаю диких волков, или кто там водится в лесах, или переломала ноги, споткнувшись о какую-нибудь корягу.   Но... она могла бы постараться. Идти медленно и осторожно. Взять напарника, как и предложил Холт. Да и идея оставлять метки на деревьях имела смысл. Она бы до такого не сразу додумалась. В городе любая вывеска или табличка с номером дома и названием улицы была такой меткой.   — Да. Хорошо. Думаю, я смогу, — кивнула Адалин, но между ее бровей залегла неуверенная складка. — Сначала куплю припасы.   Присев рядом с рюкзаком, она достала кошелек. Между свернутой одеждой и альбомом лежали ножны с кинжалом. Тем самым, который она сняла с трупа "Дракона". Оружие было неплохим, но в ее меленькой ладони лежало не удобно и ощущалось громоздким и неповоротливым. Стилет же, с которым она тренировалась в последнее время, почти сроднился с рукой. Адалин взяла и кинжал тоже.   — Научи меня. Правильно стрелять. Если я вернусь с разведки. — Голос Адалин был серьезным, но уголок губы дернулся в едва заметной улыбке. Она так и не решилась за почти неделю попросить Холта о тренировке. А теперь, раз уж он сам предложил, то не собиралась отказываться. 

Ивовая Роща   — Я попробую найти для тебя какое-нибудь занятие, чтобы не сидеть без дела. Сама-то ты что хочешь делать? — спросил он, приподняв бровь.   — Ты знаешь, что я умею делать хорошо. — Адалин пожала плечами и опустила рюкзак на землю возле палатки. Вряд ли эльфам нужны заказные убийства, а в остальном она была не так уж хороша. — Могу готовить. Или сторожить лагерь, — предложила она, глянув на уже разожженный костер. — Если найдешь что-то еще, то сделаю. Так хорошо, как смогу.  Адалин копнула пяткой ботинка землю. Проклятье, из-за того, как Холт добр к ней, она еще сильнее хотела оправдать ожидания. 

Ивовая Роща   — Учитывая, что для эльфов мы — наемники, то вполне удачно будет, если мы выполним для них несколько дел за символическую награду. Докажем, что мы им не враги.   Адалин вздохнула. С одной стороны может быть и неплохо задержаться у эльфов, сменить рутину похода на что-то новое, хотя бы в плане обстановки. С другой — отряд по ее мнению терял время в лесу, будто бы забыв об основной цели миссии. Но Холт принял решения остаться, а приказы командира Адалин оспаривать не собиралась. В конце-концов, она всего лишь убийца и не умеет мыслить глобально.   — Я не знаю, сильно ли полезна тут, — сказала Адалин, поравнявшись с Холтом. — Я не ориентируюсь в лесу. 

Роща   Адалин выдохнула, метательный нож скользнул обратно, в крепление на корсете. Но полностью расслабиться она себе не позволила. Эти эльфы... как она не вглядывалась в чащу, в переплетенные будто узлами ветки, остатки статуй и руин, покрытые мхом, ни одного эльфа не увидела. Ходили слухи, что долийцы будто призраки лесов, невидимые и бесшумные. Такое мастерство восхищало Адалин и одновременно пугало. Она прекрасно знала, как может быть опасен невидимый противник.   Вступать в разговор со старым эльфом Адалин не спешила, предпочитая оставаться позади и держать язык за зубами. В отличие от Руфуса, она совершенно не умела располагать к себе и не хотела создавать отряду дополнительных проблем своей неумелой речью. Да и спасать этих эльфов от потрошителей, если честно, не видела смысла. 

Лагерь   Тренировка, завтрак, поход. Тренировка, ужин, медитация. Попытки поспать. Каждый новый день Адалин теперь был абсолютно неотличим от предыдущего. Все тот же лес, все те же действия, все те же люди вокруг. Она, кажется, влилась в новый режим дня. Дорога ее не утомляла так сильно, как Викторию, на которой последнее время лица не было. К молчаливым молитвам Холта перед сном и его тихому дыханию за спиной она тоже привыкла. Адалин начала думать, что может быть такая размеренная и предсказуемая жизнь  — то, что ей нужно? Но поняла, что с каждым утром все сложнее было находить в себе силы выбраться из спальника и подняться на ноги. Она будто бы вязла в болоте.    В один из дней, когда она сомневалась, что найдет в себе силы и волю заняться вечерней тренировкой, отряд наконец-то добрался до границы эльфийского поселения. Стрела просвистела в воздухе и сердце Адалин подпрыгнуло в приливе возбуждения от грядущей опасности. В пальцах, она сама не успела заметить как, оказался метательный нож.   — Дальше ни шагу, шемлены! — раздался чей-то голос, однако определить откуда именно он доносился, мешало легкое эхо, создаваемое стволами деревьев. — Разворачивайтесь и уходите, здесь вам не место! Это земля долийцев!   Адалин замерла и спрятала нож, развернув ладонь тыльной стороной. Значит, эльфы не спешили убивать каждого встречного чужака. Но на всякий случай, она ожидала сражения.

Лагерь   После разговора у ручья с Эльсой, Адалин вернулась к тренировке. Нужно было отработать еще один прием, довольно простой, но эффективный против противника в латах. Пять повторов, усложнить, еще пять повторов. Это заняло не больше десяти минут, пока Адалин не осталась довольна результатом. Завтра она отработает все с самого начала.    Перекусив еще раз, она вернулась в палатку. Холта все еще не было и Адалин, допив остатки отвара, свободно улеглась поверх спальника на живот и уперлась лбом в сложенные руки. Еще работа на сегодня еще была не закончена. Следующие часы, до тех пор, пока ее сознание не согласится уснуть, она собиралась посвятить медитации. Ее тело уже достаточно расслабилось после тренировки и сердце билось спокойно. Дыхание было ровным, глубоким. Адалин старалась думать только о нем: вдох, она ощущает запах воска, гари и кожи, легкие наполняются воздухом. Выдох. Она попыталась считать эти вдохи и выдохи, пока не поняла, что от того, как глубоко и часто дышит, голова пошла кругом.   Даже такую простую вещь, как дыхание, Адалин и то не могла сделать правильно.    Сколько ей надо тренироваться, чтобы стать хоть немного лучше? Достойной того места, которое занимает. Меньше всего сейчас она хотела быть обузой для Сопротивления и Холта. Только отдавая всю себя работе, Адалин могла быть в мире с собой. Но уже давно ее преследовало ощущение, что она тратит время в пустую, пытаясь исправить ошибки такие глубокие, что оставили неизгладимые шрамы.    Со стоном Адалин перевернулась и открыла глаза. Запустив руку за ворот рубахи, она отыскала монетку и сжала ее так крепко, что заныли пальцы. Если она не способна очистить голову полностью, может быть получится наполнить ее мыслями и образами тех дней, когда ей было спокойно, уютно и безопасно. Когда Десмонд был рядом и она могла заснуть. Не так сложно представить на мгновение, что он где-то неподалеку, например сидит у костра, пока она отдыхает в палатке. Адалин улыбнулась сама себе и тут же почувствовала болезненный укол. Десмонда нет. Это самообман. Приятный и такой желанный, но обман. Ложные надежды только сделают ей хуже, принесут еще больше сожалений, разочарования и гнетущего чувства одиночества.    К тому времени, как зашел Холт, Адалин уже забралась в спальник и лежала на спине, уставив пустой и рассеянный взгляд в потертость на крыше палатки. Она повернулась на звук шагов и шелест одежды. Взглянула в глаза Холта и повернулась на бок, лицом к выходу и спиной к спальнику командира.   Мысли все еще не отпускали ее, но она закрыла глаза, сделав вид, что собирается спать.

Лагерь   — Сначала бой, потом весь день на ногах, потом тренировка, на которой выложилась на полную. Я бы давно устала. Как ты все это переносишь? — искренне удивилась она. — Да еще и после вчерашнего забега за заключенными?   Адалин надела куртку и пожала плечами. Она устала, конечно, и мышцы казались слабее, чем обычно, и голова тяжелее. Продолжать двигаться было не так-то просто. Но усталость все еще была не достаточно сильной, чтобы позволить себе мучительное безделье. А слабости тела она умела преодолевать очень хорошо.   К тому же, если она выдохнется полностью, может быть наконец заснет без проблем.    — Просто делаю, что нужно делать. И все, — наконец нашла, что сказать Адалин.    Решив, что уже достаточно освежилась, она поднялась на ноги и окинула Эльсу взглядом.   — Идешь?

Лагерь   — А ты, значит, выкладываешься даже тогда, когда оно объективно не нужно? Почему?   — Потому что тренировка — не развлечение, — ответила Адалин, удивляясь, что Эльса этого не понимает.   Как с таким подходом ферелденка вообще чем-то научилась? Адалин не могла позволить себе расслабиться. Дело даже не только в Десмонде. Не выкладывайся она на полную, не дожила бы до встречи с ним. Слишком слабые не выживают на улицах. Адалин приходилось прятать свою слабость, оставаясь всегда на чеку, учась защищать себя и, если придется, бить первой.

Лагерь   — Что это и впрямь работает. У нас не было причин сражаться друг с другом как с врагом. Ты узнала меня, я узнала тебя — знакомство ничуть не хуже любого другого.    — Ты сражаешься в полную силу только с врагами? — буркнула Адалин, возвращаясь к умыванию.    Видимо, Адалин не ошиблась, решив, что фехтование дается Эльсе легко и без усилий. Раз уж она превращает тренировку в какую-то традиционную авварскую игру, вместо того, чтобы выложиться на максимум, проверив свои силы в сражении с незнакомым противником. 

Лагерь   — Или мне нужно было в пристрелочном поединке пытаться тебя убить? Тогда бы и Кунсей не сидел и наблюдал за боем, а принял бы в нем непосредственное участие. Но это такой себе способ знакомства.   Если это не поддавки, то что тогда? Враги не будут игнорировать слабые места в позиции и уж точно не будут щадить. Учебные поединки отличаются от реального боя только тем, что в конце никто не умирает. Десмонд не делал ей поблажек и сражался в полную силу, иначе она бы не достигла и половины того, чему научилась. А синяки и порезы, которые иногда оставались после спарринга — ерунда, по сравнению с опытом, который она получала, сражаясь с противником в разы сильнее себя.   — Зачем тренироваться, не выкладываясь? — спросила Адалин, пытаясь утихомирить возникшее раздражение. — Сегодня ты не подставлялась, как в тот раз. Ты поддавалась.

Лагерь   — Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? Весь день почитай пешком драли. Не устала?   Положив куртку на камень посуше, она закатала рукава рубахи и принялась обтирать руки. Ледяная вода приятно обжигала разгоряченную кожу.   — Нет, — мотнула головой Адалин. Это было ответом на оба вопроса, но она все же добавила: — Не устала. Нормально.   Видимо, Эльсе все давалось куда легче. Сегодня в бою она была хороша. Лучше, чем Адалин, да и во время тренировки фехтовала с техникой, которую освоит далеко не каждый боец. Зачем же она в тот раз... показала себя слабее?   — Когда мы тренировались. Ты ведь поддавалась. — Она нахмурилась и плеснула еще воды в лицо, вдруг ставшее горячим от того, как сильно ее задела эта мысль. Видимо, Адалин и правда слаба и неумела, раз девчонка решила играть в поддавки в первом же бою.

Лагерь   Адалин не торопилась. Она не хотела загнать себя до изнеможения и боли во всем теле, "танцуя" с оружием на бешеной скорости. Наоборот, ей нужно было медленно и уверенно отработать приемы и стойки. Сосредоточиться на точности, на положении рук и ног, атаковать под правильным углом, отточить технику так хорошо, чтобы тело запомнило движения и могло действовать без участия сознания. Инстинктивно.   Десмонд заставлял Адалин тренироваться так много, что она, пожалуй, смогла бы сражаться во сне. Теперь она была одна, но продолжала погоню за совершенством. Дрогнул кинжал — заново. Слишком длинный шаг, неустойчивая позиция, открытый бок, слишком быстро, слишком медленно — заново.    Она все делала не так.   И начинала с начала. Пока не получится. Пока Десмонд не будет доволен. Пока она не будет довольна.   Выпад. Шаг, руку ниже. Адалин наносила удар за ударом, меняя хват и силу атаки, рассекая воздух перед собой. Шея, сердце, печень. Блок. Без рывков, без спешки. Нужно сосредоточиться на дыхании и противнике, отбросить все лишнее, представить оружие, как часть себя и бить точно в цель. Она перехватила стилет в левой руке обычным хватом и резким движением снизу вверх загнала подмышку воображаемому врагу. Нет. Нужно направить острие чуть выше, иначе попадет в кирасу и потеряет момент.    Она повторила. И еще раз и еще, пока не осталась довольна. Затем повторила в связке с правой рукой, которая блокировала оружие "атакующего". Рубашка прилипла к спине, пальцы начали неметь от того, как сильно она сжимала рукоять оружия. Перед глазами, которые заливал пот, мелькали и расплывались всполохи отраженного сталью огня. Адалин расслабила напряженные мышцы и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Пожалуй, она заслужила меленький перерыв. Последняя серия получилось сносной. Теперь ей нужно остыть.   Убрав оружие, она пошла прочь от лагеря, ориентируясь на тихое журчание ручья где-то за деревьями. У самой воды виднелось два силуэта, один из которых принадлежал собаке.   — Привет, — бросила Адалин Эльсе и опустилась на корточки неподалеку. Зачерпнув воду, она плеснула ее себе на лицо и поморщилась от холода.

Лагерь   Отдыхать Адалин не хотела. Для сна еще рано, а просто лежать с закрытыми глазами, пытаясь расслабить тело, было для нее хуже пытки. Так что оставив вещи в палатке, она вышла в лагерь. Темнота опустилась такая, что за пределами небольшого круга теплого света от костра, едва различались очертания деревьев.   Высокий силуэт Холта выделялся более темным оттенком на общем фоне, звук щелчка, а потом удара подсказал, что он упражняется в стрельбе. Возле палатки общались Викториа и Руфус, с другой стороны от них — Зиндерманн с еретиком. Ринн спала, Эльса ужинала.    Еще одна причина, причина по которой Адалин не любила природу — скука. В Денериме она могла бы взять заказ у воровской гильдии и найти себе занятие на несколько ближайших ночей. Даже в таверне она могла бы сесть в зале с альбомом и забыться в рисовании. Но в лагере оставалось либо спать, либо общаться, либо готовить и есть. Или тренироваться. Без особых раздумий, Адалин выбрала последнее.   Меч остался в палатке, но при себе у нее был стилет и кинжал, снятый с трупа "Дракона". Стоило вспомнить некоторые приемы контактного боя, когда нет возможности держать противника на расстоянии меча. Если ее разоружат, придется полагаться только на ножи и собственную ловкость.   Адалин нашла удобный пяточек ровной земли на некотором расстоянии от Холта. Привычным быстрым движением закрепила косу в пучок. Плащ повесила на сук ближайшего дерева. Торчащую из под куртки рубашку тут же вздыбил и потянул порыв ледяного ветра, открытая теперь кожа на шее пошла мурашками. Это ничего. Как только она станет двигаться, холод сменится внутренним жаром.    Начала Адалин, как всегда, с разминки.

Лагерь   Адалин проводила взглядом свечи, которые Холт переставил поближе к себе. Вздохнула от тоскливого щемящего чувства в груди, когда она поняла, что свечи тут не только ради света. С верой ее связывало много воспоминаний, и хороших и плохих. Когда-то и ей она давала силу и причину надеяться на лучшее. В детстве. Но дети легко верят сказкам.   Места в палатке хватало, чтобы спать на некотором расстоянии, не толкаясь и не мешаясь друг другу. Адалин разложила свой спальник у входа, рядом устроила меч и арбалет и сняла корсет, который уже начал натирать ребра и бока. Черная рубашка, куда шире, чем подошла бы по размеру, свободно упала на бедра поверх штанов.    Рюкзак она бросила в угол. На мгновение мелькнула мысль от которой свело зубы: вдруг Холт решит покопаться в ее вещах, когда она не видит? Запускать руки в чужое было обычным делом в приюте, главное не попадаться, а если попался — отнекиваться до последнего. Да и для Десмонда, Адалин подозревала, ее комната не была действительно только ее.   Но... Холт ведь не станет? Он, кажется, уважает личное пространство. В любом случае, кроме альбома с портретами тех, кто ей дорог, он не найдет ничего интересного.   — Естественно. Любой навык требует тренировки. Будь то умение обращаться с мечом, арбалетом, езды на лошади или удержания контроля над собственными эмоциями,   — Да. Мне просто надо больше стараться, — спокойно сказала Адалин, понимая, что это единственный путь. — Чтобы стать лучше в этом тоже. Никогда не получалось с эмоциями. 

Лагерь   — У тебя, например, есть рисование. Я заметил твой альбом. И монетка на шее   Адалин резким, инстинктивным движением сжала монетку в ладони и убрала ее под ворот рубашки, ближе к телу, в безопасность. Это была последняя частичка Десмонда, за которую она цеплялась. Последняя частичка ее самой, которую хотелось сберечь и спрятать. Она... действительно помогала. На время. Как и рисование.  Но только Десмонд был тем, кто находился с ней рядом. К сожалению, не на всегда. Все остальное казалось просто заменой. — Это не всегда работает, — вздохнула Адалин, поднимаясь самостоятельно. Она подхватила свой спальник, сумку и пошла следом за Холтом. Кажется, он действительно не винит ее за неудачи на миссии. Ни тяжелых взглядов, ни поджимания губ, ни насмешки в словах. Внутренний голос шептал, что это обман, но Адалин заглушила его усилием воли. Она слишком устала и не хотела давать почву для новых сомнений. И так зря вспомнила Десмонда.  Кажется, отвар действительно работал, потому что сохранить подобие спокойствия удалось легче обычного. 

Лагерь   — Я тоже, — усмехнулся мужчина, продолжая не спеша откусывать кусок за куском. — Скорее, это я тебе помешаю. Надеюсь, свет свечи и короткая молитва на ночь тебя не смутят?    — Нет, — пожала плечами Адалин. Она все равно теперь пыталась медитировать перед сном. А молитвы... кажется должны быть мелодичными? Может быть напевы Песни Света помогут освободить разум от лишнего.  Последовав примеру Холта, она нанизала бутерброд на палку — самую длинную, какую нашла поблизости — и держа за самый кончик, сунула к огню. Теплый бутерброд оказался гораздо вкуснее и, теперь совсем не как Холт, она съела его в два укуса и потянулась за следующим.  — Как это тебе помогает? Вера, — прервала Адалин молчание. В ее глазах блеснул оттенок печали. Получится ли побороть свою боль, если она поймет, как ее переживают другие? Иногда ей казалось, что Холт просто отпускает все плохое, оставляет позади и никогда не вспоминает. Иначе как можно сохранять улыбку на лице? Как можно делать вид, что заботишься о тех, кто вокруг? Или, еще невероятнее, заботиться по-настоящему.

Лагерь   — У меня в палатке есть место, если хочешь, — добавил агент, прожевав еду. — Я видел, что свою ты потеряла, когда лошади разбежались. А в моей достаточно места, чтобы двое поместились, и еще немного останется.   — А? — удивилась Адалин, повернувшись к Холту. — Ты уверен? Того, что Холт предложит помощь, она не ожидала. Она в принципе не привыкла ожидать помощи, предпочитая справляться сама, пока это было возможно. Но признаться честно, если ей пришлось бы проситься на ночлег, то первым в списке был бы командир. Она не доверяла ему целиком и полностью, но наемникам доверяла еще меньше. Холта, по крайней мере, она пусть и не очень близко, но знала уже два года.  — Ладно, — после некоторого раздумья ответила Адалин. Почему бы не согласиться, если он сам предложил? Она не была как Викториа, которая скорее предпочла бы спать под елочкой, чем делить палатку с мужчиной. — Я мало сплю. Не буду мешать. Глотнув еще немного отвара, она достала из сумки паек — такой же хлеб, кусок мяса и сыр, как у Холта. Ничего особенного, но хватало, чтобы перебить голод. Адалин как обычно забыла поесть в обед.

Лагерь   Отряд остановился под вечер, когда серое марево неба начало темнеть и все, что дальше нескольких миль впереди, стало одинаково-синим, почти неразличимым в сумерках. Они сошли с дороги к подлеску и после недолгих поисков отыскали уединенную опушку в низине, скрытую от глаз высокими осинами и густым даже без листвы кустарником, невидимою со стороны тракта. Место, почти такое же, как предыдущая стоянка, впрочем, для Адалин все, что за городом было одинаковым. Дороги, деревья, бесконечное небо от горизонта до горизонта, от вида которого кружилась голова. Еще несколько таких ночей подряд, и может быть огромные пространства без стен и домов перестанут казаться такими тревожными.    Зиндерманн сразу же занялся костром, пока остальные расставляли свои палатки. Адалин могла даже порадоваться недолго — ей по крайней мере не придется возиться со всеми этими палками и колышками, которые нужно расставлять в точно определенном порядке на точно отмеренном расстоянии, чтобы вся конструкция не рухнула на голову посреди ночи. Со спальником просто — вытряхнул камушки, какие забились внутрь, разложил и готово. Это она и сделала, выбрав место поближе к будущему костру. Придется перебороть неуютное чувство близкой опасности, если она не хочет окоченеть к завтрашнему утру.    С тем, чтобы набиваться к кому-то в палатку Адалин решила повременить. Сначала попробует спать как Эльса вчера. Все таки она ферелденка, да и жизнь ее не баловала пуховыми перинами и теплым очагом, согревающим каждую зиму. Не замерзнет. А если уж совсем невмоготу будет, тогда и решит, что делать дальше.   Здесь в низине было сыро и зябко. Усевшись на спальник, Адалин спрятала нос в вороте мехового плаща и сунула руки подмышки. Перчатки с открытыми пальцами, чтобы удобнее было орудовать отмычками и ножами, были совершенно бесполезны против холода. Но холод мало ее беспокоил, к нему она могла привыкнуть и в конце-концов перестать замечать. Сейчас, в быстро спустившейся темноте, к ней снова пришло одно из тех мрачных настроений, что время от времени захватывает мысли, когда ими не владеет целиком и полностью какое-нибудь дело. Ей не было грустно или плохо, просто... никак.    Наверное, это усталость дает о себе знать. Усталость от того, сколько за последнюю неделю произошло событий. Даже загоняя себя работой и тренировками, Адалин давно не получала столько впечатлений и эмоциональной встряски, как в эти дни. Работа в команде, эксперименты Моро, ссора с Ринн, демоны и отвратительный бой, в котором она — профессиональная убийца — по началу растерялась, как беспризорник, которого впервые решили побить всей толпой.    Слишком много всего.   Покопавшись в сумке, Адалин достала флягу с отваром Руфуса и сделала глоток. Она не понимала пока, насколько отвар действительно помогает, но решила не бросать, едва начав.    Может быть, ей просто нужно больше времени. Чтобы привыкнуть. К новым людям. К новому окружению. К своим ошибкам. 

Дорога   Адалин решила пройтись вокруг лагеря, поискать лошадей. Точнее, ее палатку, которую она так неосмотрительно привязала к седлу одной из них. К сожалению, неудачно. Но к тому времени как вернулась, нужного коня уже нашли и его седло было пусто. Только веревочки болтались по бокам, покачиваясь из стороны в сторону, когда конь переминался с ноги на ногу.  Удачное начало дня! Сначала путаница битвы, потом возможная предательница, а теперь вот это. Адалин не знала, чего в ней больше — раздражения или разочарования. Знала только, что демонски устала и не хотела разгребать проблемы, которые будто бы сыпались с неба. Сев рядом с остальными она, положила рюкзак на колени и прижала его к себе. Она могла бы прочесать окрестности еще раз, но понимала, что это пустая трата времени, которого у них и так не много. По крайней мере, спальник остался при ней. Можно будет спать у костра, как Эльса. У наемницы был мабари, который грел спину не хуже огня, но может быть и без соседа рядом будет не так холодно... Или, она могла бы напроситься кому-то на ночь. Сейчас об этом думать не хотелось.   — Если поедем туда, можем опоздать с другими делами.    — Раскопки важнее. Это, кажется, больше связано с основной миссией. — Адалин положила голову на рюкзак и поджала губы.