Ettra

Дорога   — Когда доберемся до следующего населенного пункта, отыщем в продаже зелье правды и используем его. Мне не хотелось бы, чтобы из-за подозрений пострадали невиновные. Особенно, когда этого можно избежать   Адалин покачала головой. Она не горела желанием мучать девушку допросом магией крови, но это было быстро, удобно и эффективно. И не пришлось бы гадать лишнюю неделю, шпионка она или нет. Изводить себя догадками и подозрениями.  Если девушка все же окажется агентом Империи, придется ее убить. По крайней мере хоть какую-то полезную работу Адалин делать могла, не метаясь в моральных терзаниях. Остальные вряд ли были способны с легкой рукой прикончить безоружного.   — Я бы прислушался к вашему мнению, если кто-то желает его высказать.   — Информатор в Ивуере скорее мертв. Или умрет, пока мы дойдем, — пожала плечами Адалин, радуясь короткой возможности отвлечься. — Эльфы... не кажется важным. У нас есть определенная цель. Тогда Руссильон? Она присела на землю рядом с Холтом и склонилась над картой. Забавно, только что она высказала свое мнение не трясясь и не заикаясь от страха. Привыкла? Или... будто бы выгорела. Адалин поняла, что если бы продолжала держаться в вечном напряжении, то в конце-концов это напряжение вылилось бы наружу, разрушив и ее саму и все вокруг. 

Тракт   Адалин покосилать на Мишель, которую удерживал на месте мабари. Демоны Тени! Вся подготовка, все риски попасться во время проникновения в тюрьму и выдать отряд, все это могло быть ради того, чтобы Адалин спасла, возможно, дочь предателя? Девушку, которая сама могла бы быть шионкой. Это осознание обрушилось на Адалин так внезапно, что все ее тело обдало холодом.  "Нет, - попыталсь успокоить она себя, - пока ничего не ясно." Пока Зиндерманн не допросит ее магией крови, лучше об этом не думать. Сосредоточиться на чем-то, что не приведет ее к ощущению собственного ничтожества. - Еще пропавший информатор. - Адалин повернулась к Мишель спиной. - Но пропал давно. Так что скорее мертв. Или хорошо скрывается. Но тогда сам выйдет на связь. 

Дорога   Когда Дамиан призвал демона, Адалин вздрогнула и отшатнулась, ее рука вытащила меч из ножен. В инстинктивном страхе перед неизвестным. Сегодня она впервые видела демонов, и если демон Виктории походил на хилого доходягу и не внушал ужас своим видом, то "питомец" Дамиана оказался настоящим монстром. Он, казалось, заполнил собой все поле зрения, приковав к себе ее взгляд. Большая часть его тела была покрыта шипами, весь демон будто бы состоял из них, зубом и жил, обтянутых черно-серой кожей, которая походила на кожу чумного трупа. Адалин ошибалась, когда думала, будто ничего отвратительнее мутаций Луи существовать не может.    Демон шагнул вперед к одному из мертвых "Драконов" и Адалин увидела то, чего не заметила раньше. На животе существа... были лица? По спине пробежала липкая и холодная волна мурашек. Присев перед телом, демон в один рывок с хрустом и хлюпающим звуком плоти оторвал от него кусок. И проглотил. Он рвал зубами, руками, глотал и закидывал куски в пасть на животе, не отделяя плоть от металла, ткани или кожи. Адалин охватило оцепенение от того насколько странной и отвратительной была картина перед ней.   Чтобы уничтожить одного "Дракона", у демона ушло не больше пары минут. Не осталось ничего. Абсолютно. Ни крови, ни ошметков, Адалин подумала, что, наверное, на земле будет не найти даже выпавших волос.    Чудовищно. Эффективно.   Не нужно собирать дрова или устраивать пожар, чтобы сжечь труп. Не нужно прятать его в воде или подвале, где рыбы или крысы обглодают лицо и тело до неузнаваемости. Не нужно заметать следы, которые могут привести к телу. Сожранный демоном человек просто исчезал. И никто никогда не смог бы его отыскать. Мечта для убийцы.   Адалин не стала смотреть, как существо избавляется от остальных "Драконов". Убрав меч, она с глубоким вдохом вернула себе самообладание. Демон — не то, о чем следовало беспокоиться. Она только сейчас заметила, что лошади пропали. А вместе с одной из них палатка, которую она прицепила к седлу, чтобы не нести самой.    Проклятие!    — Надо вернуть лошадей, — бросила она и повернулась к Зиндерманну, который что-то нашел: — Что там?

Тракт   Сражение быстро превратилось в свару, мельтешение клинков, лап, клыков и магии. Дорожная пыль и грязь, поднятая ногами, летела во все стороны, попадала в глаза. Адалин растерялась. У нее не было преимущества, у нее не было удобной позиции, из которой можно нанести внезапный удар. Она пыталась подобраться к магу, расценив его, как самого опасного противника, но вокруг было слишком много людей, и своих и чужих. Адалин с трудом могла сосредоточиться на цели.   Когда часть врагов, и, кажется, союзников, упали, ей стало легче не теряться в безумии всполохов магии и оружия. Она наконец поймала ритм, выровняла дыхание и держала меч уверенной рукой. Кажется, ее все же пару раз задели, но ни боль, ни усталость ни приходила. Исцеление?    Когда выдался короткий момент передышки, она нашла взглядом Руфуса — целитель стоял в стороне от боя и с сосредоточенным лицом читал заклинания. Пару раз она замечала Эльсу с псом и, на удивление, наемница не допускала тех ошибок, которые Адалин заметила в спарринге. Точно в цель летели болты Ринн и Холта, а Дамиан, в своем железном панцире, казалось вообще не замечал, что его бьют.   Когда бой наконец закончился, Адалин устало убрала стилет в ножны и немного растерянно осмотрелась. Трое из отряда ранены. Она бы тоже лежала на земле, если бы не целительная магия и… несколько зелей, которые ей передал Дамиан, и, что удивительно — Ринн.    — Нужно уходить. Быстро. — Адалин оглянулась назад, на тракт, но ни со стороны города, ни с другой, никого не было. — Или избавиться от тел.

Дорога   Адалин сместилась чуть в сторону, выйдя из-за спины Холта и открывая себе удобную позицию для атаки. Напряглась, но не больше, чем нужно, чтобы вовремя среагировать, если вдруг начнется драка. Не хотелось бы. Адалин была не очень-то опытна в подобных сражениях. Стычки на дорогах большая редкость. Даже в темных кварталах Денерима, где она провела половину жизни, банды предпочитали устраивать разборки по-тихому.  Говорить Адалин не спешила — ляпнет ерунду, потом проблем не оберешься. У Руфуса и Холта куда лучше получится заговорить им зубы. Учитывая, что наемники — судя по всему тевинтерцы, лучше бы разойтись миром, не вызывая подозрений и, тем более, не оставляя трупов.

Дорога   — Будьте начеку, — негромко предупредил он. — Может, удастся разойтись миром, но в случае чего, будьте готовы к худшему.   — Думаешь, нападут? — спросила Адалин, коротко глянув на Холта, который судя по всему, ожидал худшего.  Сощурившись, она присмотрелась к людям впереди, пытаясь оценить их экипировку. Слишком далеко, чтобы заметить нашивки или гербы. Наемники? Путешественники? За все время своей работы, Адалин не встречала проблем ни с теми, ни с другими. С бандитами — другое дело, но на бандитов люди не походили.

Лагерь   - Да странно тевинтерцем выступать против Разикаль, по сути она их жизни спасла, но может у них такая натура, предавать тех кто им помог.   — Благодарность не значит вечная верность, — покачала головой Адалин. Забавно. Она противоречила сама себе. Ведь ее отношения с Десмондом, ее верность ему выросла именно из благодарности.    — Да, это папин подарок, — с гордой улыбкой ответила Эльса. Она была рада отвлечься на менее провокационную тему. — Сначала мечи сработал, а потом кинжал подарил. Прям вот в последний визит домой. Хотел к Сатиналье, но как узнал, что я надолго сваливаю, решил сразу вручить.    — Повезло, — бросила Адалин, и потянулась к монетке на шее. Приятно, должно быть, иметь вещь от близкого человека. Десмонд как-то дарил ей оружие. Жаль, его пришлось бросить во время одного из заданий. Остался только гульден из неварры — прощальный "подарок".

Лагерь   — Или ее родители беженцы, раз родилась не там?   — Родители. Жили в Тевинтере. Понятно, почему она решила вступить... к нам, — ответила Адалин. На месте Хидайи она бы тоже выбрала сторону Сопротивления не раздумывая ни минуты. Жить среди людей, которые уничтожили твою страну, который ненавидят тебя за то, кто ты есть... Ей было знакомо это, пусть и гораздо в меньшей степени. Нищих презирали, как и сегеронцев в Тевинтере.  Закончив завтрак, Адалин следуя примеру Эльсы принялась затачивать ножи. Кромка и острее немного затупились о дерево. Она, может быть, не всегда следила за собой и одеждой, но оружие держала в идеальном порядке. Всегда. — Твой отец кузнец. Он сделал? — Адалин кивком указала на гравировку на кинжале Эльсы. У самой девушки оружие было от разных мастеров. 

Лагерь   Когда у Адалин получилось попасть почти всеми болтами и ножами точно в цель, она наконец позволила себе перерыв. Все еще недостаточно хорошо. Она хотела бы практиковаться дальше, но рисковала не успеть со сборами. Скоро нужно будет выходить. Вернувшись в лагерь, Адалин собрала палатку — выдернуть колышки, сложить палки, кое-как свернуть материю в рулон, всяко проще, чем ставить — и присоединилась к остальным. Села, на всякий случай, подальше от Ринн и, достав хлебец с сыром, прислушалась к разговорам. — У меня была напарница. Сегеронка. Но она родилась не на острове, — сказала Адалин, зацепившись за тему о народах. Ни об истории, ни о приручении животных она почти ничего не знала. Как вообще ведутся эти разговоры "ни о чем"? 

Лагерь   — Лучше просто Альваро. Если обязательно нужно по фамилии, то сеньор Сарвенте. Но лучше всё же по имени.   Адалин отвернулась, прищурилась, сосредотачиваясь на цели, и метнула очередной кинжал в дерево.  Сеньор, серьезно? Очередной аристократ, которого разрывает от самомнения и трясет от негодования, если кто-то забывает указывать на статус при каждом упоминании. Впрочем, чего еще от них ожидать? Странно, что Викториа не просит обращаться к ней исключительно как "леди". Хотя, она ведь лаэтанка, а не альтус. — Ладно, — все же согласилась Адалин. Какая разница? С фамилией проще держать дистанцию, чем с именем, но в конце-концов, она вообще может обращаться к нему, не используя ни итого, ни другого.  

Лагерь   — Адалин? — подходя ближе, негромко сказал антиванец. — Можем поговорить?   Метательный кинжал вылетел из пальцев Адалин сверкающим росчерком и с глухим тихим звуком угодил в дерево. Точно рядом с другим таким же кинжалом. Это был уже второй круг и на сосне теперь не оставалось живого места от царапин, куда попадали болты и кинжалы. Она ни разу не промахнулась мимо ствола, но все еще была недостаточно хороша, иногда попадая сильно выше или ниже намеченной цели. Услышав шаги поблизости, Адалин обернулась. Сарвенте? Ему что надо? — Да? — сказала она, убирая упавшую на лицо прядь. — Говори. 

Лагерь   - Серьезно? Тебе она нравится? Не подумай, что я критикую, ты в этом спец, но... Не хотелось бы чего-то менее связанного с такой... грязью?    "Вот ведь вцепилась..." — раздраженно подумала Адалин, озираясь по сторонам и гадая куда бы убраться подальше от Ринн. — Меня все устраивает, — с нажимом повторила она. Солгала. Сколько еще она продержится? Ее не беспокоили убийства, она едва ли вспоминала о тех еретиках, что пришлось отравить, а если и вспоминала, то без тени горечи и сожаления. Просто сопутствующие потери на пути к освобождению мира. Так считал Десмонд, так же считала и она. Да и смешно быть убийцей и горевать о каждой жертве. Конечно, были такие, которых оказалось трудно забыть. Мало. Адалин старалась не допускать подобного.  Дело было в чем-то другом. Она будто бы бежала бесконечную дистанцию и выдохлась задолго до финиша.  Покопавшись в складках рубашки под курткой, она нащупала висевшую на шее неваррскую монетку и сжала ее в кулаке, согревая своим теплом.  “Вспомни, почему ты все еще не остановилась, — приказала себе Адалин. — И вспомни, ради чего сражался Десмонд”. Напоминание, груз которого она постоянно ощущала на своей груди. Этого все еще было недостаточно. Но Адалин упрямо продолжала забег.   - Где же мне еще быть? А эта миссия... Ну она вроде как - проверка моих способностей, перед тем, как доверить мне высокий пост и привилегии.    Эти слова застали Адалин, когда она уже отошла на несколько шагов. Личный интерес — не самая плохая мотивация. По крайней мере, предсказуемая, в отличие от безумных идей фанатиков.    Захватив оружие, Адалин отошла к деревьям на границе лагеря. Сделав легкую разминку и растяжку, она достала арбалет и зарядила болт. Нужно больше внимания уделять меткости, упражняясь с мечом и кинжалом, она совершенно забыла о стрельбе и метании ножей. Непростительно. Выбрав как ориентир одну из сосен, Адалин выстрелила в приметное пятно на коре.

Лагерь   — А ты не думаешь потом (ну, когда все это закончится), заняться тем, к чему душа лежит? Тем более, если твоя... кхм... специальность, тебе не по вкусу?   — Меня устраивает моя специальность, — Адалин посмотрела на Ринн и уголки ее рта опустились. — У меня это хорошо получается. Она редко думала о будущем. Конечно, мысль вернуться в Монтсиммар к семье все еще гнездилась где-то на границе сознания, но в последние дни Адалин не часто вспоминала об этом. Да и в самом деле, что она будет делать, если вернется? Рисовать картины? Шить платья? Не более, чем наивная детская мечта. Нельзя вот так по желанию изменить свою суть и претвориться другим человеком. Она убийца, а не художник. — А почему ты в клане? Если они заставляют тебя делать, то, что ты не хочешь, — задала Адалин встречный вопрос.

Лагерь   Сидя в окружении людей, знакомых ей всего лишь пять дней, Адалин вдруг поняла, что больше не чувствует себя совсем уж чужой. Своей — тоже. Никакого командного духа или о чем там говорят обычно наемники? Да и не были они командой. Сопротивление это организация — да. Но в большей степени — идея. Каждый агент ведет свою собственную борьбу. В одиночку. И несет свое бремя тоже в одиночку. Меняются напарники, меняются места и задания. Члены ячейки погибают и на их место приходят незнакомцы. Никаких связей. Никаких привязанностей.  Адалин повезло, что у нее все это время был Десмонд.    - Ты показала высокий профессионализм на нашей вылазке... Иожно задать личный вопрос? Почему ты выбрала такую... специфическую специальность?   Адалин вздрогнула. Когда Ринн посмотрела на нее, она снова почувствовала себя лишней. И загнанной в угол. Будто зверек в клетке хищника. Нелепо, учитывая, что она могла убить ее так же просто, как и еретиков в тюрьме. Один укол и через минуту ее сердце зайдется в бешеном ритме в последний раз и остановится. Но после ссоры... Адалин знала, что не может противостоять ей, используя только слова. — Я не выбирала, — сухо ответила она. — Так уж получилось. Как будто она могла бы стать кем-то другим. Не убийцей. Как будто у нее был иной путь, в другую жизнь. "Был", — кольнула непрошенная мысль.

Лагерь   Адалин проснулась вместе с Ринн. Точнее от ее выкрика и какого-то шуршания и сопения, которое не могла игнорировать даже на расстоянии в десяток футов, разделяющих палатки девушек. Сон все равно был поверхностным и тревожным. Он никогда не бывает крепким на столько, чтобы провалиться в полное и безмятежное беспамятство. Вылезать из палатки она не спешила. Решила дать себе еще один шанс и натянула на голову плотный меховой плащ, который немного заглушил звуки снаружи. Многим городским, наверное было бы непривычно спать на жесткой земле в одном только спальнике, но Адалин не жаловалась. Плечо и спина немного ныли, но это был знакомый, просто давно забытый дискомфорт родом из детства. Вряд ли хоть одно место будет неудобнее, чем крошечный сарайчик, продуваемый ветрами, в котором приходилось сжиматься в комочек, укрываясь только старым рваным пледом.  Дремота сморила ее не на долго. Лагерь ожил, наемники общались, не утруждаясь понизить голос, гремела посуда. Решив, что больше пытаться не стоит, Адалин выбралась наружу. Часть отряда, как она уже определила по голосам, проснулась и завтракала у костра. Перелив остывший отвар в флягу и умывшись у ручья, возле которого обнаружила Эльсу, она вернулась в лагерь, взяла один из своих пайков и присоединилась к остальным возле огня. Как всегда выбрав место чуть дальше, чем сидел бы нормальный человек — на самой границе тепла.

Лагерь   - Все зависит от того, насколько оно запущено, - без обиняков и честно ответил маг. - И от того, как быстро мы сможем докопаться до изначальной причины. Нужно убрать изначальный фактор, а не купировать последствия. Тогда эффект будет стойкий.   — Ладно, — разочарованно выдохнула Адалин. Ей бы хотелось получить примерные сроки, а не расплывчатые и ничего не обещающие слова. — Спокойной ночи. Она оставила Руфуса отмывать котел и вернулась к своей палатке. Маленький костерок погас и уже не дымил. Угли лишь слегка тлели, мигая красноватыми всполохами. Адалин поднесла руки поближе и пошевелила озябшими пальцами, ловя остатки безопасного тепла.  "Мы сможем докопаться до причины, — мысленно повторила Адалин слова Руфуса. — Говорит так, будто я готова делиться с ним... прошлым." Почувствовав, как поднимается волна раздражения, она зачерпнула кружкой отвар, и несмотря на то, что он оказался горячим, выпила в один заход. Остальное закрыла полотенцем и оставила в покое — за ночь остынет. Она не рассказывала о себе даже людям, которых знала гораздо дольше Руфуса. Ни Инид, ни Элтеру, ни Холту. Только Десмонд знал о ней действительно все. Только ему она доверяла полностью, без вопросов и подозрений. Как оказалось — зря. Что ж, теперь она такой ошибки не повторит. Маг и так уже понял больше, чем следовало.  И все же, это мы отозвалось какой-то приятной тоской по недостижимому. Воспоминанием о тех днях, когда Адалин была не одна.  "Медитация", — напомнила себе Адалин. ​Подвинувшись ближе к кострищу, чтобы не мерзнуть на сырой земле, Адалин закрыла глаза и сосредоточилась на темноте. На шуме ветра. На запахе дыма и трав, на затухающем жаре углей. Она пыталась зацепиться за что-то внешнее и держаться за него, чтобы не ускользнуть внутрь себя. "В чем вообще эта причина"? — вспыхнула новая мысль. Адалин застонала сквозь плотно сжатые губы. Внешние ощущения угасли, будто бы оказались за мутным стеклом. Может быть, причина не в Десмонде? Может быть это отец, который приходил посреди ночи, пьяный в стельку, любой шорох и вздох принимающий за повод взять в руки ремень? Или ночевки на улицах, в укромных уголках и подвалах, в компании крыс. Если повезет — грызуны стащат твой завтрак. Если не очень, то убежище отыщет кто-то посильнее и единственное, что останется — надеяться, что у него нет оружия. А может, ей действительно нужен Десмонд.  Адалин просидела у кострища, пытаясь освоить медитацию, пока тепло не иссякло совсем и пальцы не начали снова коченеть. Все время с закрытыми глазами. А когда открыла их, поняла, что осталась последней, кто не спит — Руфус уже ушел.  Вздохнув, она забралась в свою палатку.

Лагерь   - От чего же, скоро пойду, - легко ответил целитель. - Пришлось немного задержаться, на ночной дожор, как говорит Дамиан. - он улыбнулся, найдя выражение весьма забавным. - И кто-то должен вымыть котелок, когда он опустеет, чтобы не присох намертво. Почему бы и не мне? Я не слишком устал за день. Да и не слишком уж утруждался, если на то пошло. Вам достался самый тяжёлый труд.   Адалин поморщилась. Она только-только выкинула из головы мыли о провале задания, переключившись на поиск хвороста и отвар и не хотела снова к ним возвращаться. Иначе наверняка не сможет заснуть. Завтра ей понадобятся силы. Придется идти весь день, чтобы оторваться от города и затеряться в окрестностях. Потрошители наверняка ищут если не весь отряд, то еретиков и тех, кто их вызволил. Отставив пустой котелок, она едва заметно съежилась и вцепилась пальцами в подол торчащей из под куртки рубашки. В голове возник неуютный вопрос, который несмотря на предыдущие разговоры с магом, не хотел слетать с губ.  — А... Та... — начала Адалин, уставившись на свои руки. Он хотела сказать "проблема", но произнести вслух оказалось тяжелее, чем подумать. — То, что у меня со сном. Оно пройдет? Как быстро?

Лагерь   — А пока поешь, тут осталось еще на одного человека. Бери кусочек хлеба и черпай прямо из котла, как ложкой.    — Не откажусь. — Адалин схватила хлебец и резво запустила его в котелок, подцепляя вязкий сыр. Если бы Руфус не напомнил о еде, она даже не заметила бы голодные спазмы в животе. На миссию пришлось идти налегке, едва перекусив и теперь, после тяжелого вечера и забега через весь город и окрестности, ей нужно было восстановить силы.  — Не спится? — спросила Адалин. Она привыкла, что ложиться спать последней. Если вообще ложится. 

Лагерь   — Иначе не разгорится и будет чадить. Вот если костер уже сам по себе живой и большой, можно в него слегка подсыревшее — оно успеет подсохнуть, пока вокруг все горит.   — Все ясно. В следующий раз попробую сама, — кивнула Адалин, хотя надеялась, что никакого следующего раза не будет.  Когда огонь разгорелся, Адалин незаметно отодвинулась чуть подальше. Глупо, конечно, ведь все равно придется ставить котелок, помешивать и следить, чтобы огонь не погас. Но бессознательное желание держаться подальше от огня было сильнее разума. Впрочем, она вполне могла с ним бороться.  Эльса ушла и Адалин смогла наконец приступить к готовке. Набрала в котелок воды, очень медленно и осторожно, с опаской следя за языками пламени, установила его над костром и всыпала горсть трав. Это был скорее чай, чем алхимическое зелье, и у нее не составило проблем повторить все этапы, описанные Руфусом. Варить яды, высчитывая пропорции и концентрации с точностью до грамма, было куда сложнее.

Лагерь   — Помочь? — Руфус поднялся и взял в руку свой посох. — Ты растопку-то сделала? Давай, покажу, как костер с нуля разжигать, — предложила она, присаживаясь на корточки. — Не всегда рядом будет второй костер, чтобы от него поджечь ветку и прочее. А тебе мало ли где еще эта наука сгодится.   На мгновение Адалин даже пожалела, что не маг. Развести костер, высушить волосы, залечить раны — один взмах руки и готово, жизнь стала немного проще и приятнее. Но Эльса была права, нужно научиться обходиться своими силами. — Растопку? Сухую траву например? Под низ,  — догадалась Адалин. Она совершенно забыла об этом этапе. Не удивительно, последний раз ей приходилось сидеть у костра год назад, если не больше. Да и тот разводили караванщики, к которым она напросилась в попутчики на пару дней дороги. — Покажи. Она отодвинулась от несостоявшегося костра, освободив место для ферелденки.

Лагерь   — Пойдем в лагерь, пока я тут плечо не натерла. Скину эту хрень и продолжим обход. Мы с Кунсеем еще не весь периметр прошли.    За то время, что она ходила по окрестностям, Виктория уже ушла спать и у костра остался один Руфус. Котелок уже сняли и теперь можно было использовать огонь для приготовления отвара. Пламя горело почти так же мощно, как и прежде и Адалин решила не рисковать. Отыскав небольшой участок голой земли возле своей палатки, она скинула туда ветки и принялась сооружать что-то наподобие шалашика. Как и с установкой палатки, она знала, что делать, но только в теории. Зря она не училась базовым навыкам путешественника. Привыкла к городам, считала, что не окажется ночью посреди леса и ничего, с палаткой, и что не придется самой заботиться о ночлеге.  Эльса, скинувшая бревно, стояла неподалеку, посматривая на попытки Адалин справиться с укладкой костра. Адалин не любила, когда смотрят под руку, но старалась не обращать на нее внимание. Смотрит и ладно, главное не мешает. Соорудив что-то сносное, она подожгла одну из веток и, держа на вытянутой руке, попыталась разжечь костер. Язычок огня облизнул дерево, мигнул и погас.

Лагерь   — Во, то что надо, — обрадовалась наемница. — Заберешь себе мои ветки? Я вот эту дуру до лагеря хочу затащить. Самое оно на ночевку.   "А пес не может?"   Громадный мабари семенил рядом, вращая не менее громадной головой в разные стороны. Такая туша не то, что ветки, а целое дерево утащит, если привязать покрепче. Но, пожалуй, даже в его пасть не влезет вся охапка.   Переложив свои веточки поудобнее, Адалин взяла ношу Эльсы. Командная работа! Не известно, куда занесет отряд дальше. Может статься так, что им с ферелденкой придется работать в паре. Не хотелось бы портить отношения, как с Ринн. Та глупая выходка все еще тяготила Адалин. Лучше уж молчать и соглашаться.   — Зачем тебе эта дура? — Адалин кивком указала на бревно. — Есть топор? Или сидеть?

Лагерь   Адалин внимательно посмотрела на то, как Эльса управилась с веткой и кивнула. Отыскав похожую ветку, но поменьше, она проделала все тоже самое, что ферелденка. Получилось на удивление легко.    — Можно вместе пройтись, если хочешь, — предложила она. — Ты свое высматриваешь, я свое. Хочу набрать чего покрепче, чтобы не пришлось слишком часто подкладывать в огонь.    — Ладно, — согласилась Адалин, поглядев на Эльсу. Она, похоже, чувствовала себя в лесу вполне комфортно и разбиралась в том, что делала. — Часто ночуешь на природе?

Лагерь   — Решила затеять свой костер, с порочной благодатью и куртизанками? — пошутила альтус, высказав догадку.   — Вроде того. Большой костер занят. Адалин глянула на охапку дров в руках Эльсы — крепкие, толстые деревяшки, едва ли не с запястье толщиной. Ну да, такие, наверное, сильнее и дольше горят. Приметив у поваленного дерева ветку побольше, Адалин дернула ее на себя и за веткой потянулся ком запревшей листвы. Ветка оказалась слишком длинной, такую только волочить за собой. Похоже, как раз для этого сгодился бы топор. Но топора у нее не было, и потому она, отложив свои "дрова" в сторону, наступила на деревяшку и еще раз потянула на себя, надеясь переломить надвое. Не вышло.

Лагерь   Адалин держалась не далеко от лагеря, вдоль полосы деревьев. Она не заходила в лес глубже, чем на пару метров, держа в поле зрения яркий огонь костра, указывающий путь назад. Искать в лесу ориентиры и читать следы она не умела. Все деревья и кусты выглядели для нее одинаково: черно-серые, топорщащие голые кривые ветки в разные стороны. Разве что сосну от березы она могла отличить, но едва ли это поможет отыскать дорогу, если она потеряется.  Она подняла одну из веток с пожухлой листвы и покрутила в пальцах. Вроде бы сухая. Уже набралась небольшая охапка — Адалин брала все, что по ее мнению может гореть. Возможно, тут были какие-то правила, которые знали опытные путешественники, но живя в городе, она просто покупала дрова для растопки печи.  Каждый шаг сопровождался шумом. Треском, шелестом, скрипом. Это нервировало. Адалин привыкла быть тихой, совершенно незаметной. Мягкая подошва ее ботинок не цокала на мостовой, смягчая шаги, но совершенно не помогала идти по опавшим листьям, шуршащим не только от ее движений, но и от ветра. Хрустели веточки под ногами, за пряжки цеплялись низкие кусты, царапая ткань и кожу. Лес, как и город, не умолкал даже ночью, но городским звукам, каждому из них, Адалин могла дать названия и определить источник. В лесу ей приходилось оставаться вдвойне настороже.  Чуть впереди, возле одной из сосен шевельнулась тень. Адалин схватилась за метательный нож прежде, чем успела приглядеться. Тень на самом деле состояла из двух фигур — приземистой и широкой собачьей и второй, женской. — А. Эльса, — сказала она, вернув нож в крепление на корсете и потеряла к ней интерес, подобрав с земли еще одну ветку.