Кафкa

Разворот. Орфея любовалась закатом. В её серых глазах искрилась грусть. Палящее солнце потихоньку тускнело, скрываясь за облаками, но ветер продолжал разносить пески Анорача вдоль всей Чёрной дороги, залепляя глаза. Шарф не особо помогал. Дона сидела рядом, прислонившись к камню. Высокая, черноволосая и мускулистая. Они только что отбили очередной налёт, и Дона была сильно ранена. Она предлагала оставить её позади, чтобы не тратить припасы впустую. Орфи резко возражала, но оказалась в меньшинстве. Дона была настоящим воином. И её смерть стала такой же героической, как и жизнь. — Я не одна. Темпус будет со мной. Как память о всех остальных, кого больше нет с нами. — Но... но!.. — эмоции растекались расплавленной волной чистой лавы, — я так не могу... так нельзя же! — её дар красноречия в этот раз отчего-то отказал. — Я не одна, Орфи, — повторила Дона, отбросив со лба влажную тёмную прядь. И улыбнулась. Её огромный боевой молот лежал рядом, тяжёлое навершие слегка утонуло в песке. Дона обняла его, словно собственного ребёнка. Дона попросила только две фляги с водой. Слишком мало, чтобы выжить. Слишком мало, чтобы дождаться следующего каравана. Но достаточно, чтобы придать силы, если захочется положить ещё несколько бродяг-налётчиков. А ей захочется. Вот же... Почему они всегда такие? Почему всё должно заканчиваться именно так? — Езжайте. Разворот. Это произошло стремительно. Разгира сражалась, как воплощение войны, но её соперник всё равно был быстрее. Битва напоминала яростный танец, Орфи даже толком не могла отследить движения фирры. При взгляде на Разгиру, в памяти что-то дрогнуло, и невольно нахлынули воспоминания. По щеке скатилась слезинка, потом другая. Орфи быстро их смахнула, отчаянно надеясь, что никто не заметит. Похоже, в этот раз щит не найдёт своего хозяина. Орфи немного умела владеть рапирой, отцовские наставления не прошли втуне, однако соваться на бой с фиррой точно бы не стала. Ей новые синяки без надобности, да и колющее оружие играется совершенно иначе, чем плоский тренировочный меч, и требует иной техники. Риски высоки, выгоды немного. Щит она бы, скорее всего, продала, но серебро разными способами добыть можно. Она сжала рукой ладонь Филиппа. Возможно, чуть сильнее, чем следовало бы, лицо Доны всё ещё стояло перед глазами. Последние мгновения её боевой подруги. — Пойдём, — Орфи потянула, — пойдём... к формари. Мощная, конечно, вышла битва. Интересно, кто-нибудь вообще способен его победить? Неспроста фиррой становятся, видать, сразу виден навык, — поэтичной развязки не вышло, зато получилось яркое представление для гостей Тиннира, что Ингвар – такой человек, с которым предпочтительнее дружить, иначе будет больно.

С новым годом. Многое случилось. Многому ещё только предстоит случиться. Мы встретим грядущее вместе. И всё будет хорошо. Привет, 26-й!

  Отчего настолько кстати? И впрямь уместный подарок. Для Орфи. И ещё кое-кого.   Гайс. Я здесь совсем замоталась с новым годом, только более-менее связь с реальностью нащупываю (снова). Что мне хочется сказать? Поздравляю, поздравляю всех, от всего сердца и искренне.   Тусуюсь на сайте я восемь лет, и все шестнадцать лет, если считать дату регистрации. За это время я встретилась со многими прикольными людьми, обрела друзей, стабильное общение и поддержку, когда плохо, и ещё более позитивные эмоции, когда всё хорошо. Было много ролёвок, много мафий, много новостей на главной и экспериментов с текстом, много гримдарка, который на сей раз, ради "Бессонницы", было решено оставить в сторонке – ведь хороший автор умеет равноценно описывать и светлые, и тёмные материи, а не только лишь что-то одно.   Спасибо вам за компанию. За эти вспышки в заснеженной ночи, этот разноцветный огонь. Ничего не кончается, впереди ещё дофига всего. Я в это верю. Абсолютно.   С новым годом, и пусть наши персонажи будут так же счастливы, как и мы сами. И что бы не произошло, что бы не подарила нам бездна грядущего, мы обязательно со всем справимся. Как справлялись и прежде. Как справлялись всегда.  

Это было... весело, - колдун подошел к Орфее, все еще улыбаясь. - Но, если что, это не было наказание, которое я придумал.   — Для наказания всё и впрямь произошло слишком быстро, — Орфи внимательно взглянула на Филиппа, — он тебя не сильно побил? Всё в порядке, не шибко болит же?.. — разочарования в её тоне не было заметно вовсе. Скорее, искреннее беспокойство. И лёгкая тревога.   Несмотря на то, что парень не в первый раз на поле битвы в невыгодной ситуации оказывался, его стремление к подвигам вызывало восхищение. Вызывало восхищение и это его легкомысленное безрассудство, каковое чаще всего и рождает подлинные цветы славы, выращенные прямо на передовой, в местах, где звенит сталь, а мечи о щиты бьются. Именно о таких вот юнцах барды слагают свои песни. Именно их имена остаются в веках.    Важно не то, насколько ты силён. Важно, что таится в твоём сердце. Именно в это верила Орфи.   Сила приходит, а бывает, что и уходит. С травмами, возрастом. Если удача своим волосатым задом к тебе повернётся. А скрытый, внутренний свет? Он остаётся всегда. Если его нет, то ничто не имеет смысла.   — Коль нормально себя чувствуешь, можем остаться ещё ненадолго. Мне интересно, сможет ли хоть кто-то оделеть фирру. Может, Разгире повезёт, — предположила Орфея.

Орфее, безмятежно наблюдавшей за тренировкой, невольно вспомнились пиратские драки, свидетельницей которых она часто становилась в детстве. В районе порта такое, помнится, происходило регулярно. Мужчинам бойцовского склада в принципе без надобности наличие особого повода, чтобы помахать кулаками, но лусканские драки были отчаянными, их участники почти не отличались от утраки, за исключением, разве что, пристрастия к человеческой плоти. Никаких правил. Никакого "до первой крови", никакого милосердия и конечно, никаких целебных зелий после битвы. Проигравших нередко добивали ногами, всей толпой, на потеху местным гулякам и разодетым куртизанкам, кучковавшимся мелкими группками везде, где водилось хоть какое-то серебро. И оружие там, конечно, предпочитали настоящее. Грязные трюки только приветствовались. Яд дроу, нанесённый на лезвие? Среди громил и пройдох это не бесчестием считалось, а признаком смекалки. Здесь всё выглядело совсем иначе. Битва Разгиры с Блэйкором была яростной, но абсолютно честной. Поединок двух настоящих воинов, и полностью заслуженная победа. Ставка, правда, не сыграла, так что теперь придётся отдаться на волю фантазии Филиппа. Не то чтобы она была против. По правде, очень даже за. В Рашемене мораль сильно проще, но в то же время прямолинейнее. Легковесней, что ли. Орфи привыкла врать ради выгоды и выживания, привыкла срезать кошельки в толпе. Привыкла, что общественные нормы пластичны, и в приоритете всегда ты, а не другие. А теперь она словно в другом мире оказалась. Более старомодном. Простом и открытом. Тёплом даже. Несмотря на хватку зимы. Орфи это нравилось. На родине она, бывало, всё же ощущала порой, что находится не на своём месте. Тревожное чувство. Если бы она осталась в Лускане, то рано или поздно стала бы такой же, как остальные. Отпетой негодяйкой. Та счастливо-несчастливая случайность обернулась, по иронии, во спасение. Все же наказание, - шепнул колдун, усмехнувшись. Похоже, что их парочке нельзя играть в азартные игры на деньги. - А он джентльмен, - пошутил Филипп. — Я почему-то уверена, что у этих двоих впереди большое будущее, — двусмысленно улыбнувшись, заявила Орфи, — знавала я парочку одну супружескую, их знакомство началось с драки на бездорожье... Теперь шестеро детей воспитывают. А наказание, я уверена, ты подберёшь превосходное, — хихикнула флейтистка, — вон и фирра присоединился, дела серьёзные. Можем ещё поглазеть, — она приобняла Филиппа за руку, прижавшись к его плечу. Кажется, в большей безопасности Орфи себя не чувствовала с того момента, как покинула Лускан. От паранойи и следа не осталось. Сейчас ей казалось, что даже если старые знакомые нападут на её след, она их одной левой уложит. Всё по плечу. Сердце наполняла невиданная сила.

- А он джентльмен, - пошутил Филипп. Разве можно по-другому назвать того, кто ударил женщину по голове дважды?   © Марвин     - Да-а, - протянула она неуверенно, и чуть прищурившись. Но в комнату эльфа почему-то не шла, стоя на месте.   - Да? - широко улыбнулся не ожидавший такого ответа Хедвин.   - Нет, - хатран прошла между ними, как айсберг между стальными северными водами.   - Ну, значит, нет, - друид развёл перед Амелией руками.   И, чтобы нелепый диалог не застыл на ещё более нелепой ноте, спросил у чародейки:   - А чего это вы там делали?   © Фолси

После нескольких лет, проведённых в твиттере, мне никогда не забыть этот мем. Увы.

Это было шикарно... <...> ...Интересно был ли он украшен мордой дракона?   — Спасибо, — с гордой улыбкой ответила Орфи, — да, мастерство складно говорить – это такая вещь, которая годами взращивается, поэтому никогда не стоит сильно себя винить, если вдруг что не так. А в моём ремесле особенно полезно уметь передавать истории, почти ничего не привнося от себя. Часто, впрочем, выдумывать и приукрашивать бывает полезно, в сказительстве без этого тоже совсем никак, но некоторые сюжеты такие, что как бы сами за себя говорят. Иногда жизнь ярче любых сказок. А что до корабля, — так же тихо добавила она, — лично не видела, конечно, но зная Ланигана, там наверняка красовалось что-то очень пафосное. На полуорку. А ты? — Блэйкор доказал, что воин он славный. Череп медведя одним махом расколол, то ещё зрелище было, — удовлетворённо улыбнувшись, вспомнила Орфи, — но та лусканская история показывает, что недооценивать тёмных лошадок и тех, кого толком не знаешь, тоже бывает опасно. А я, к тому же, люблю рисковать, — она пожала плечами, — так что тоже на полуорку. Уж очень она мне угрожающей видится, и за словом в карман не лезла, когда за завтраком речи толкала, — Орфи было приятно, что они даже в малых вещах друг с другом сходятся, — если оба проиграем, чур наказание выбирать будешь ты, — она игриво подмигнула. Сам фирра вон за тренировочным сражением наблюдает. Всё же воинские таланты в Рашемене очень высоко ценятся, поэтому людям и интересно так поглазеть на способности легендарных чужеземцев, которые огнём и мечом проложили себе путь сквозь лесную вьюгу. Вряд ли в Тиннир каждый день такие гости прибывают.

Денёк на дворе стоял приятный. Лёгкий снегопад. С неба падали маленькие белые песчинки, а солнечный свет отражался на них, у снежных кристалликов каждая грань сияла. И на земле то же самое. Морозно, это да, но Орфи в этот раз почти не мёрзла. Может оттого, что набила желудок как следует, а может, просто на сердце тепло было. Куда теплее, чем обычно. Не хочешь посмотреть чуть-чуть?   — С удовольствием, — согласилась Орфи, — как раз дыхание переведём, — во время беседы изо рта вылетали маленькие облачка пара. Настоящая зима. Они остановились рядом с тренировочной площадкой, где явно намечался серьёзный махач. Воины, чего с них взять, и день не способны провести без разминки. Объяснимо, само собой. Боевые навыки без постоянной практики имеют свойство увядать. Ты быстро тонус теряешь, потом может аукнуться. С музыкой, в принципе, похоже дела обстоят, да и с любым талантом вообще. Говорят, что талант, мол, не пропьёшь, но вот твои собственные наработки – очень даже.   А какой толк от таланта, не подкреплённого мастерством? — Ну, значит, слушай. Будет долго, — важно начала Орфи, очень быстро вливаясь в роль барда из местной таверны, готового за пять серебряков поведать и самую красочную историю, и куда больше, — я выросла в Лускане. Бывала и там, и там, маленькую меня отец брал в самые злачные места, чтобы научить... в общем, настоящей жизни, — она слегка ностальгически улыбнулась, воспоминания были приятны, — был когда-то, больше века назад, у одного из пяти наших капитанов казначей. Так, букашка, из тех, которых никто не замечает, вот только букашка-то оказалась с сюрпризом, — Орфи наблюдала, как на тренировочное поле потихоньку стягиваются и другие зрители. Многим, видимо, хотелось поглазеть, как Блэйкор с Разгирой свои навыки оттачивать будут, — казначей в итоге начал подстрекать команду на бунт, а его взяли, да и послушали. Капитана в ледышку превратил, забрал себе и корабль его, и все связи умудрился прикарманить. Из букашки стал большой шишкой, получается, — усмехнулась Орфея, — естественно, остальное начальство не желало с самозванцем мириться, но сделать ничего не получалось, постоянно либо несчастные случаи происходили, либо ещё что. Может он мощным магом был, а может имел кого-то в услужении, — от себя предположила Орфи, — забили, в общем. А наша тёмная лошадка, тем временем, всё наглела, ведь аппетит во время еды приходит. И масштабные грабежи, и женщины, и пиры на весь мир, причём характер его, кажется, чем дальше, тем хуже становился. Часто в беседах вставлял что-то некстати, или устраивал наглые... скажем так, розыгрыши, в том числе и тем, кто по должности был выше, такие мелочи нашего товарища не останавливали, — Орфи бегло осмотрела снаряжение Блэйкора, а потом взгляд переметнулся к Разгире. Она и впрямь понятия не имела, кто из этих двоих сможет в поединке выиграть, выглядят одинаково сильными. В любом случае, будет интересно, — к тому моменту все уже знали его имя, — продолжила Орфи, — Марло Ланиган. А корабль его как раз и назывался "Самоцветным драконом", только представь, сколько спеси, — хихикнула девушка, — а потом, на пике славы... Ланиган сгинул. Это случилось очень внезапно. Просто взял, да исчез. Если верить капитанам, они смогли его приструнить, но многим такая версия кажется сомнительной. Может, высшие силы наглеца покарали. Или кто-то из тайных обществ, кому на пятку наступил, — пожала она плечами, — это реально старая история, но папаша часто говорил, мол, не хвались, а то Ланиган тебе морской водицы нальёт, куда не следует. А часто это ещё грубее звучало, но я тогда маленькой девочкой была, так что он ещё сдерживался. Уф, такая вот история, — выдохнула Орфи. Рассказ и впрямь вышел долгим. Она надеялась, что слушать сей монолог было увлекательно. Дракон, правда, не настоящий по итогам оказался, но порой проза жизни куда занятнее, особенно если приправлена щепоткой тайны. — На кого ставишь, кстати?.. — напоследок спросила флейтистка.

Завтрак вышел и сытным, и крайне питательным. Пожалуй, не просто завтрак, а настоящий пир, хатран прямо на славу попотчевала своих гостей.   Орфи была довольна.   От дармовой еды отказываться, конечно, всё равно что себя не уважать, особенно если выбор этой самой еды столь богат, как сегодня утром. Время на задушевные беседы Орфи тратить не стала. Очень хотелось всю местную кухню понемножку отведать, каждый кусочек заценить. Со стороны могло сложиться впечатление, что Орфи выказывает весьма нестандартный аппетит для такой хрупкой комплекции, но если будешь постоянно голодать в дороге, то хоть стаю волков зажаришь и съешь, как только возможность представится. Чтобы не выглядеть полной нахлебницей, она немного помогла с уборкой посуды, как только завтрак подошёл к концу. Так, для вида скорее. Разговор про драконьи прелести освежил в памяти кое-что занятное, услышанное от папаши в детстве, и теперь язык чесался от желания с кем-нибудь поделиться. Все разошлись по своим делам. Иные ушли на тренировки, ещё и парочкой, как на свидание. Остальные, видимо, просто какие-то свои вопросы решают, или отдыхают после еды. После завтрака, улучив момент, Орфея обратилась к Филиппу: — Отличная трапеза вышла, — с довольной кошачьей улыбкой, — если других планов не появилось, можем теперь сгонять к формари, по дороге я про самоцветного дракона интересненькое расскажу. Скучно точно не будет, — уверенно пообещала Орфи. В баснях и сказаниях она определённо знала толк. Надо же откуда-то черпать тематические мотивы для музыкальных исполнений, в самом деле, если не планируешь рисковать, всегда полагаясь только на импровизацию.   Ведь вдохновение – вещь эфемерная. Даже если тебе помогают феи.

  Орфи этим утром определённо в ударе.

Можно мне, можно? :3 :3 На историю.

До завтрака   А я его как раз ищу.   — Значит, давай вместе поищем. А как найдём, то тогда уже будем думать, что делать... — после секундного раздумья ответила Орфи. Всё же совсем без подготовки соваться в неисследованные воды – то смерти подобно, да и неоткуда покамест брать деньги на экипаж и снаряжение, — это же надо... целый марид, я о них кучу разных историй от моряков слышала, — с восхищением добавила она. В незамутнённом взгляде лучился искренний, чистый интерес. Создавалось впечатление, что Орфея либо слишком легкомысленна, по-детски любознательна, либо чересчур широких взглядов. А может, собственный опыт в детстве поспособствовал, так сказать, расширению горизонтов? Теперь этот клубок и не расплести, наверное. Боялась ли Орфи? О нет, нисколько. Пожалуй, она была последним человеком во всём Фаэруне, который стал бы настороженно пялиться на кого-то, кто имеет неординарных покровителей, тесно связанных с элементальными силами. Её музыкальные способности ведь тоже не вполне естественного происхождения были. До рощицы Орфи далеко не всегда справлялась с инструментами, осваивала технику медленно, и иногда была объектом насмешек со стороны более талантливых сверстников. Это потом уже началось. — Пошли завтракать, — жизнерадостно предложила Орфи, — остальные наверняка собрались, негоже заставлять ждать честной народ. Внезапно Орфи вспомнила кое о чём важном, подскочила к кровати и выудила флейту из складок постельного белья. Будет неловко, если кто-нибудь её здесь найдёт, да и расставаться с любимой вещью не хотелось даже ненадолго. Может, кузнец захочет, чтобы ему сыграли, и тогда сделает скидочку.

И Орфи тоже. 11. Бу-бу-бу, неудивительно. )0

До завтрака   Ты вчера, хотела что-то сказать, но не договорила.   — Да... боялась испортить момент, — неохотно призналась Орфи, печально улыбнувшись, — мои родители отправились в путешествие. Как раз на похожем корабле. Не волшебном, правда, самом обычном, — она сделала секундную паузу, — я... думала, они погибли, вестей не было больше года. Но в последнее время я... не знаю, как объяснить, но теперь я чувствую, что на самом деле они всё ещё ждут меня там, в Бесследном море, — это страшное название звучало как приговор, — или не они. Что-то. Что-то странное... — она подошла к двери, и взялась за ручку, но открывать не спешила, — мне кажется, рано или поздно я поплыву вслед за ними, — а это значило, что сказка закончится.   Впрочем, делать какие-либо выводы ещё очень рано. Да и не факт, что Орфи поступит именно так, как говорит. Сейчас кажется, что перед тобой нечто неизбежное, но вдруг этому зову всё-таки можно будет воспротивиться? Стоит ли сломя голову бросаться навстречу смерти? Даже не из-за вещей, стопроцентно известных, а из-за путаных снов, предчувствий?   Сомнительно всё это было. Но Орфи знала, что не сможет спокойно жить, пока не отыщет ключ к загадке.

До завтрака   Мне отвернуться?   — Да ладно, скрывать нечего, от тебя так точно, — Орфи одним прыжком выбралась из кровати, сладко потянулась, зевнула, и тоже принялась одеваться. Где-то в самом конце процесса, застёгивая плащ, она оглянулась на ванну, и задержала на ней взгляд. Точнее, не на самой ванне, в которой, в общем-то, ничего особенного не было, а на кораблике в бутылке. Он смотрелся мило, навевая определённые мысли. Скорее печальные, чем нет, особенно в это чудесное утречко. Было в нём что-то... этакое. Напоминание, быть может. О путях и тропах. О дальних странствиях. Об ещё одном, новом путешествии, на сей раз по следам ушедших. Как только ей удастся разгрести нынешние проблемы. О том, что будет дальше. Орфи опустилась на корточки, завороженно наблюдая за необычной игрушкой. — Интересная вещица, — протянула она с интересом, но внимательный взгляд мог уловить нотки меланхоличной печали, самую малость исказившей черты беззаботного лица, подобно теням пасмурного, дождливого дня, в середине осени. Сны приходили за снами, и каждый, так или иначе, указывал направление. Она редко придавала им какое-то особенное значение, но теперь фрагменты мозаики начали складываться в один конкретный паттерн. Что-то ждёт её. Там, за горизонтом. А может, кто-то.

Я схожу за твоей одеждой... — Можно, я не против, — охотно согласилась Орфи. Ей лишь в радость было понежиться в кровати ещё немного, — только... только она не очень выглядит, особенно броня, — флейтистка прикусила губу, вспоминая тысячу заплаток на вываренной коже, из-за которых в том числе и вынуждена была прикрывать защитный слой остальным своим разноцветным тряпьём. Не чета изящным одеяниям магов, вот вообще нет. На полностью новый комплект серебра не хватало, конечно, — моя дверь прямо рядом с твоей. Забавно, конечно, вышло, даже дом, и тот намёки шлёт, — она мягко рассмеялась. Выспавшийся Филипп смотрелся особенно притягательно. Было бы весело схватить его за руку и затащить обратно. Всё это в целом, конечно, и забавно, и очень неожиданно. Из тех неожиданностей, о которых потом всю жизнь вспоминаешь с теплом. Из тех, что согревают и в самые мрачные ночи, проведённые во тьме пещер, вдали от городских огней, в лесных дебрях. Мало ли, вдруг снова занесёт. Даже наверняка. Она надеялась, что за ночные часы никто не стащил фонарь. Здесь, конечно, было безопасно, но целиком полагаться на меры безопасности в Тиннире она не могла, особенно после ночной атаки. Но сегодня... сегодня риск того стоил. Подсознательно Орфи всё ещё пыталась осмыслить произошедшее. Да. Просто искра, маленькая волшебная искорка. Не надеешься и не мечтаешь особо. Бывает так, что огонёк загорается, вспыхивает, и не гаснет уже никогда, и не предугадаешь ведь, когда он появится, появится ли вообще. И впрямь, судьба.

Орфея спала сладко-сладко, и видела тысячи ярких снов, о которых, как водится, наутро так и не смогла вспомнить. Но в этот раз сновидения не несли с собой какого-то особого смысла, не было в них и намёков от судьбы, или тайных указаний, способных развеять сомнения – или же, напротив, сделать их ещё более густыми, пугающими и плотными. Чувство полёта и лёгкости. Бесконечное небо, и облака, подобные мягкой шкуре большого белоснежного зверя. И покой, такой покой, которого она, кажется, не знала с тех пор, как сбежала из Лускана. Безопасность, столь долгожданная. Открывать глаза было лень. Растянуть бы миг пробуждения. Вот только, судя по стуку в дверь, внешний мир ждать их не станет. Видимо, остальные потихоньку собираются. — Приве-е-ет, — прошептала она, мягко улыбнувшись, — как спалось?.. — по виду Филиппа, впрочем, и без вопросов было понятно, что просто прекрасно. Впереди их ждал долгий день. Отремонтировать бы броню, и желательно так, чтобы не стать в процессе едой для новых перевёртышей. Но вместе они справятся. Здесь и сомневаться нет нужды.

Ночью ♪

Ночью   Ты хочешь?   Влюблённость тотальна. Это такая вещь, которая появляется неожиданно, перекраивает ткань реальности и подчиняет тебя, целиком и полностью. Как повеление свыше. Её власть абсолютна, а влияние частенько простирается безгранично далеко, забрасывая в такие нехоженые земли, где дороги ещё не проложены, а за каждым деревцем таится опасность. И тем не менее, ты продолжаешь идти. Просто оттого, что не можешь иначе. И не хочешь.   И вообще.   — Ты ещё спрашиваешь, — хихикнула Орфи, и прильнула устами к губам Филиппа, а потом поцеловала парня ещё раз, стократ крепче, — сладко... не так ли? После всего, что произошло... мы это заслужили, — она на мгновение отстранилась и внимательно взглянула, словно оценивая реакцию.   Комната освещалась лишь неверным светом свечей, и мягкими, изумрудными отблесками северного сияния. Маленькие снежные горы сугробов, и хвойные деревья, припорошённые снегом. Это была сказка, из тех, которые детишки упрашивают рассказать своих нянь, когда на дворе макушка зимы, родители готовятся праздновать, а на кухне стоит запах отбивной из ротэ – конечно же, с пряностями. Несказанная гармония во всём, и в малых вещах, и в великих.   Музыка душ.   Словно так и должно быть. Словно всё шло именно к этому.   Орфи понимала, влюблённость имеет привычку считать себя центром всего, становясь во главе угла. Так всегда и бывает, особенно сейчас, когда внутри всё горит. И каждый шаг, совершённый на её долгом путешествии через континент, теперь видится абсолютно оправданным.   — Давай, — только и сказала она.

Ночью   И часто у тебя такое после флейты?..   — Частенько, — призналась Орфи, — но иногда бывает, заходишь дальше, чем обычно... И всегда есть риск, что не вернёшься, — она тоже придвинулась, отложила флейту.   Его дыхание. Совсем рядом. Тёплое.   Сколько Орфи себя помнила, общение с ней редко пересекало черту, где заканчивалась дружба, а измерение большего напротив, начиналось. Чаще давала отворот, чаще шарахалась, ведь намерения посторонних людей редко бывают серьёзны. Огонёк, может, и есть, но не настоящие, искренние чувства, основанные на взаимном притяжении. То самое, о чём сочиняют свои тексты авторы лёгких романов, которые разлетаются в книжных лавках больших городов, как горячие пирожки. И в то же время нет, не просто сладкая сказка, а нечто... главное, некий фундамент. По правде сказать, интрижки на постоялых дворах и считать-то всерьёз не считаешь, с кем, право слово, не бывало. Дело, по сути, совершенно обычное, за которым ничего больше не прячется.   Сиюминутное удовольствие. Просыпаешься, дальше идёшь.   Но сегодня ей хотелось, чтобы магия длилась вечно.   — Песня не обязана заканчиваться, как только кончается музыка, — прошептала Орфи, — если хочешь, можем растянуть балладу на всю ночь, — она надеялась, что это предложение не прозвучало слишком прямолинейно.

Ночью   Она проскользнула в дверной проём и встала в центре комнаты.   — Присаживайся, — предложила Орфи, — а я пока... — она поразмыслила, какой выбрать мотив, но в конечном итоге решила оставить всё на откуп вдохновения.    Её глаза были закрыты.   Губы коснулись флейты, пальцы держали музыкальный инструмент изящной хваткой. Это была немного печальная, ностальгическая мелодия. О чём-то, давно забытом. О прошлом, о событиях дней минувших, но в то же время и о вещах, которые пребывают всегда, о вечном. Минуты летели, поток звуков обращался нежным природным гимном. Переливчатое журчание звонких ручейков в лесной лощине, прохладная свежесть горных водопадов, бесконечный заснеженный лабиринт. Блуждающий огонёк, затерянный в рашеменских чащах.   В этой спокойной, бессловесной песне ощущалось тоскливое одиночество, черта, казалось бы, совсем нехарактерная для Орфи, и в то же время в ней было затаённое ожидание чего-то нового. Ещё одного рассвета, ещё одного туманного дня. Песнь, пропитанная круговращением сезонов, цикличностью времён. В ней было что-то и от пира луны, и праздника урожая, и от солнцеворота, долгой ночи. Новая страница в книге жизни, сонм выборов на перекрёстке судьбы, и каждый выбор на этот раз видится верным.   Она сама не заметила, как принялась танцевать, продолжая наигрывать музыку. В такие моменты Орфи всегда теряла себя, забывала обо всём, что происходит вокруг неё, настолько погружалась в исполнение, что со стороны это, должно быть, выглядело чем-то, похожим на транс. Подобное, вероятно, и в фейской рощице произошло, только длилось намного дольше, и оставило после себя неизгладимый след. Печать.   Печать на сердце.   За окном свирепствовал мороз, но в комнате было тепло и уютно. Ночнушка Орфи колыхалась, как прозрачные шторы на сквозняке. Щёки раскраснелись, то ли от приятного напряжения, то ли от иных эмоций, невысказанных вслух, но предельно очевидных.   Они оставались здесь, в обители викларан, но вместе с тем побывали во множестве мест, каждое из которых обрело гнёздышко в одном конкретном, мелодичном фрагменте. Когда импровизированное исполнение подходило к концу, Филиппа с Орфей словно бы обдало морским дыханием. Зов великой бессолнечной бездны, где Орфи, возможно, однажды найдёт все ответы.   То, что неизбежно. То, что влечёт.   Орфи рухнула на чужую постель, тяжело дыша. Румянец. Серые глаза сияют странным, неопределимым, почти нечеловеческим блеском. В цветной тьме медленно вырисовывались контуры. Стены, потолок. Окошко с узорами изморози. Она... приходила в себя.   Сердце отчаянно билось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки.   Да. Именно такова жизнь. Её подлинный облик. Её путеводный свет. И в этот момент Орфи жила по-настоящему.

До наступления утра   — Мой... что?.. — суть сказанного до Орфи тоже не мгновенно дошла, но когда она таки осмыслила услышанное, уголки губ непроизвольно поползли вверх. Поистине, язык мой – враг мой. Вроде пора и привыкнуть, но с каждым разом, кажется, всё забавнее и забавнее. Она задумалась, а что бы было, окажись на её месте дама попредставительнее... Скажем, хатран. Как бы та отреагировала? Сама перспектива чего-то подобного несказанно веселила.   А хаотичное веселье Орфи и впрямь любила.   Я схожу с тобой, с удовольствием. Если... ты еще не передумала...   — Да нет, с чего бы, — отозвалась Орфи, тщетно пытаясь подавить неприличное хихиканье, — я смотрю, с тобой подобное частенько происходит? Персик, — сочное словцо болталось на языке и не желало никуда прятаться. "Это же надо, ляпнуть такое", — нежелание окончательно смущать парня служило единственным аргументом, чтобы не расхохотаться. А ведь ситуация-то и впрямь не самая изящная вышла, хотя в тавернах она, конечно, и не такое слышала.   Цветочки ещё.   — Сейчас, я быстро, — Орфи проскользнула в соседнюю дверь, прихватила флейту, лежавшую поверх дорожной одёжки, и вернулась обратно, — сегодня был сложный денёк. Давай сыграю что-нибудь?.. — она пристально уставилась на Филиппа. Судя по интонации, это был не вопрос.   Ледяной зимний вечер, северное сияние в небе, и нежная мелодия перед сном. Сцена, сошедшая с картины, написанной масляными красками.

Орфея..? Ты что-то хотела?   Она кивнула.   — Извини, что слегка невовремя, — взгляд скользнул по открытым участкам кожи, слегка задержавшись на них. Тоже только что из ванны, видать, — подумывала вот... Не хочешь завтра вместе к формари наведаться? Мы здесь новенькие, в одиночку меня наверняка попытаются обвести вокруг пальца, — не то чтобы Орфи не чуяла, когда ей врут, но одинокая флейтистка, в нужде и без спутников, выглядит как идеальная жертва для мошенничества. Лишняя головная боль сейчас точно без надобности, — вдвоём будем смотреться поубедительнее, может даже, что удастся поторговаться. В нашу, само собой, пользу, — Орфи лукаво улыбнулась, — и кстати, отлично выглядишь.   Ночнушка слегка просвечивала, а под ней ничего не было, но стыд, как всегда, был Орфи неведом. Тонкая, эфирная ткань, материнский подарок на последний день рождения, проведённый вместе с семьёй. Отец бахвалился, что они с матерью раздобыли её в недрах заброшенной крепости, во время очередного лихого приключения, на этот раз среди топей Эвермура, вечных болот. Тогда им ещё спасаться от бехолдера и толпы разъярённых орков якобы пришлось. Орфи не обольщалась, она давно привыкла, что отец, напившись, много языком чешет попусту, а мама всегда ему поддакивает. Просто оттого, что ей это забавным видится.   Вот такими её предки были. И, скорее всего, ночнушку по-простецки на рынке купили, но придумать цветистую историю ведь страсть как хотелось. И Орфи их понимала. Как ни противься мысли, но она такая же.   Кровь от крови.