Кафкa

  Орфи этим утром определённо в ударе.

Можно мне, можно? :3 :3 На историю.

До завтрака   А я его как раз ищу.   — Значит, давай вместе поищем. А как найдём, то тогда уже будем думать, что делать... — после секундного раздумья ответила Орфи. Всё же совсем без подготовки соваться в неисследованные воды – то смерти подобно, да и неоткуда покамест брать деньги на экипаж и снаряжение, — это же надо... целый марид, я о них кучу разных историй от моряков слышала, — с восхищением добавила она. В незамутнённом взгляде лучился искренний, чистый интерес. Создавалось впечатление, что Орфея либо слишком легкомысленна, по-детски любознательна, либо чересчур широких взглядов. А может, собственный опыт в детстве поспособствовал, так сказать, расширению горизонтов? Теперь этот клубок и не расплести, наверное. Боялась ли Орфи? О нет, нисколько. Пожалуй, она была последним человеком во всём Фаэруне, который стал бы настороженно пялиться на кого-то, кто имеет неординарных покровителей, тесно связанных с элементальными силами. Её музыкальные способности ведь тоже не вполне естественного происхождения были. До рощицы Орфи далеко не всегда справлялась с инструментами, осваивала технику медленно, и иногда была объектом насмешек со стороны более талантливых сверстников. Это потом уже началось. — Пошли завтракать, — жизнерадостно предложила Орфи, — остальные наверняка собрались, негоже заставлять ждать честной народ. Внезапно Орфи вспомнила кое о чём важном, подскочила к кровати и выудила флейту из складок постельного белья. Будет неловко, если кто-нибудь её здесь найдёт, да и расставаться с любимой вещью не хотелось даже ненадолго. Может, кузнец захочет, чтобы ему сыграли, и тогда сделает скидочку.

И Орфи тоже. 11. Бу-бу-бу, неудивительно. )0

До завтрака   Ты вчера, хотела что-то сказать, но не договорила.   — Да... боялась испортить момент, — неохотно призналась Орфи, печально улыбнувшись, — мои родители отправились в путешествие. Как раз на похожем корабле. Не волшебном, правда, самом обычном, — она сделала секундную паузу, — я... думала, они погибли, вестей не было больше года. Но в последнее время я... не знаю, как объяснить, но теперь я чувствую, что на самом деле они всё ещё ждут меня там, в Бесследном море, — это страшное название звучало как приговор, — или не они. Что-то. Что-то странное... — она подошла к двери, и взялась за ручку, но открывать не спешила, — мне кажется, рано или поздно я поплыву вслед за ними, — а это значило, что сказка закончится.   Впрочем, делать какие-либо выводы ещё очень рано. Да и не факт, что Орфи поступит именно так, как говорит. Сейчас кажется, что перед тобой нечто неизбежное, но вдруг этому зову всё-таки можно будет воспротивиться? Стоит ли сломя голову бросаться навстречу смерти? Даже не из-за вещей, стопроцентно известных, а из-за путаных снов, предчувствий?   Сомнительно всё это было. Но Орфи знала, что не сможет спокойно жить, пока не отыщет ключ к загадке.

До завтрака   Мне отвернуться?   — Да ладно, скрывать нечего, от тебя так точно, — Орфи одним прыжком выбралась из кровати, сладко потянулась, зевнула, и тоже принялась одеваться. Где-то в самом конце процесса, застёгивая плащ, она оглянулась на ванну, и задержала на ней взгляд. Точнее, не на самой ванне, в которой, в общем-то, ничего особенного не было, а на кораблике в бутылке. Он смотрелся мило, навевая определённые мысли. Скорее печальные, чем нет, особенно в это чудесное утречко. Было в нём что-то... этакое. Напоминание, быть может. О путях и тропах. О дальних странствиях. Об ещё одном, новом путешествии, на сей раз по следам ушедших. Как только ей удастся разгрести нынешние проблемы. О том, что будет дальше. Орфи опустилась на корточки, завороженно наблюдая за необычной игрушкой. — Интересная вещица, — протянула она с интересом, но внимательный взгляд мог уловить нотки меланхоличной печали, самую малость исказившей черты беззаботного лица, подобно теням пасмурного, дождливого дня, в середине осени. Сны приходили за снами, и каждый, так или иначе, указывал направление. Она редко придавала им какое-то особенное значение, но теперь фрагменты мозаики начали складываться в один конкретный паттерн. Что-то ждёт её. Там, за горизонтом. А может, кто-то.

Я схожу за твоей одеждой... — Можно, я не против, — охотно согласилась Орфи. Ей лишь в радость было понежиться в кровати ещё немного, — только... только она не очень выглядит, особенно броня, — флейтистка прикусила губу, вспоминая тысячу заплаток на вываренной коже, из-за которых в том числе и вынуждена была прикрывать защитный слой остальным своим разноцветным тряпьём. Не чета изящным одеяниям магов, вот вообще нет. На полностью новый комплект серебра не хватало, конечно, — моя дверь прямо рядом с твоей. Забавно, конечно, вышло, даже дом, и тот намёки шлёт, — она мягко рассмеялась. Выспавшийся Филипп смотрелся особенно притягательно. Было бы весело схватить его за руку и затащить обратно. Всё это в целом, конечно, и забавно, и очень неожиданно. Из тех неожиданностей, о которых потом всю жизнь вспоминаешь с теплом. Из тех, что согревают и в самые мрачные ночи, проведённые во тьме пещер, вдали от городских огней, в лесных дебрях. Мало ли, вдруг снова занесёт. Даже наверняка. Она надеялась, что за ночные часы никто не стащил фонарь. Здесь, конечно, было безопасно, но целиком полагаться на меры безопасности в Тиннире она не могла, особенно после ночной атаки. Но сегодня... сегодня риск того стоил. Подсознательно Орфи всё ещё пыталась осмыслить произошедшее. Да. Просто искра, маленькая волшебная искорка. Не надеешься и не мечтаешь особо. Бывает так, что огонёк загорается, вспыхивает, и не гаснет уже никогда, и не предугадаешь ведь, когда он появится, появится ли вообще. И впрямь, судьба.

Орфея спала сладко-сладко, и видела тысячи ярких снов, о которых, как водится, наутро так и не смогла вспомнить. Но в этот раз сновидения не несли с собой какого-то особого смысла, не было в них и намёков от судьбы, или тайных указаний, способных развеять сомнения – или же, напротив, сделать их ещё более густыми, пугающими и плотными. Чувство полёта и лёгкости. Бесконечное небо, и облака, подобные мягкой шкуре большого белоснежного зверя. И покой, такой покой, которого она, кажется, не знала с тех пор, как сбежала из Лускана. Безопасность, столь долгожданная. Открывать глаза было лень. Растянуть бы миг пробуждения. Вот только, судя по стуку в дверь, внешний мир ждать их не станет. Видимо, остальные потихоньку собираются. — Приве-е-ет, — прошептала она, мягко улыбнувшись, — как спалось?.. — по виду Филиппа, впрочем, и без вопросов было понятно, что просто прекрасно. Впереди их ждал долгий день. Отремонтировать бы броню, и желательно так, чтобы не стать в процессе едой для новых перевёртышей. Но вместе они справятся. Здесь и сомневаться нет нужды.

Ночью ♪

Ночью   Ты хочешь?   Влюблённость тотальна. Это такая вещь, которая появляется неожиданно, перекраивает ткань реальности и подчиняет тебя, целиком и полностью. Как повеление свыше. Её власть абсолютна, а влияние частенько простирается безгранично далеко, забрасывая в такие нехоженые земли, где дороги ещё не проложены, а за каждым деревцем таится опасность. И тем не менее, ты продолжаешь идти. Просто оттого, что не можешь иначе. И не хочешь.   И вообще.   — Ты ещё спрашиваешь, — хихикнула Орфи, и прильнула устами к губам Филиппа, а потом поцеловала парня ещё раз, стократ крепче, — сладко... не так ли? После всего, что произошло... мы это заслужили, — она на мгновение отстранилась и внимательно взглянула, словно оценивая реакцию.   Комната освещалась лишь неверным светом свечей, и мягкими, изумрудными отблесками северного сияния. Маленькие снежные горы сугробов, и хвойные деревья, припорошённые снегом. Это была сказка, из тех, которые детишки упрашивают рассказать своих нянь, когда на дворе макушка зимы, родители готовятся праздновать, а на кухне стоит запах отбивной из ротэ – конечно же, с пряностями. Несказанная гармония во всём, и в малых вещах, и в великих.   Музыка душ.   Словно так и должно быть. Словно всё шло именно к этому.   Орфи понимала, влюблённость имеет привычку считать себя центром всего, становясь во главе угла. Так всегда и бывает, особенно сейчас, когда внутри всё горит. И каждый шаг, совершённый на её долгом путешествии через континент, теперь видится абсолютно оправданным.   — Давай, — только и сказала она.

Ночью   И часто у тебя такое после флейты?..   — Частенько, — призналась Орфи, — но иногда бывает, заходишь дальше, чем обычно... И всегда есть риск, что не вернёшься, — она тоже придвинулась, отложила флейту.   Его дыхание. Совсем рядом. Тёплое.   Сколько Орфи себя помнила, общение с ней редко пересекало черту, где заканчивалась дружба, а измерение большего напротив, начиналось. Чаще давала отворот, чаще шарахалась, ведь намерения посторонних людей редко бывают серьёзны. Огонёк, может, и есть, но не настоящие, искренние чувства, основанные на взаимном притяжении. То самое, о чём сочиняют свои тексты авторы лёгких романов, которые разлетаются в книжных лавках больших городов, как горячие пирожки. И в то же время нет, не просто сладкая сказка, а нечто... главное, некий фундамент. По правде сказать, интрижки на постоялых дворах и считать-то всерьёз не считаешь, с кем, право слово, не бывало. Дело, по сути, совершенно обычное, за которым ничего больше не прячется.   Сиюминутное удовольствие. Просыпаешься, дальше идёшь.   Но сегодня ей хотелось, чтобы магия длилась вечно.   — Песня не обязана заканчиваться, как только кончается музыка, — прошептала Орфи, — если хочешь, можем растянуть балладу на всю ночь, — она надеялась, что это предложение не прозвучало слишком прямолинейно.

Ночью   Она проскользнула в дверной проём и встала в центре комнаты.   — Присаживайся, — предложила Орфи, — а я пока... — она поразмыслила, какой выбрать мотив, но в конечном итоге решила оставить всё на откуп вдохновения.    Её глаза были закрыты.   Губы коснулись флейты, пальцы держали музыкальный инструмент изящной хваткой. Это была немного печальная, ностальгическая мелодия. О чём-то, давно забытом. О прошлом, о событиях дней минувших, но в то же время и о вещах, которые пребывают всегда, о вечном. Минуты летели, поток звуков обращался нежным природным гимном. Переливчатое журчание звонких ручейков в лесной лощине, прохладная свежесть горных водопадов, бесконечный заснеженный лабиринт. Блуждающий огонёк, затерянный в рашеменских чащах.   В этой спокойной, бессловесной песне ощущалось тоскливое одиночество, черта, казалось бы, совсем нехарактерная для Орфи, и в то же время в ней было затаённое ожидание чего-то нового. Ещё одного рассвета, ещё одного туманного дня. Песнь, пропитанная круговращением сезонов, цикличностью времён. В ней было что-то и от пира луны, и праздника урожая, и от солнцеворота, долгой ночи. Новая страница в книге жизни, сонм выборов на перекрёстке судьбы, и каждый выбор на этот раз видится верным.   Она сама не заметила, как принялась танцевать, продолжая наигрывать музыку. В такие моменты Орфи всегда теряла себя, забывала обо всём, что происходит вокруг неё, настолько погружалась в исполнение, что со стороны это, должно быть, выглядело чем-то, похожим на транс. Подобное, вероятно, и в фейской рощице произошло, только длилось намного дольше, и оставило после себя неизгладимый след. Печать.   Печать на сердце.   За окном свирепствовал мороз, но в комнате было тепло и уютно. Ночнушка Орфи колыхалась, как прозрачные шторы на сквозняке. Щёки раскраснелись, то ли от приятного напряжения, то ли от иных эмоций, невысказанных вслух, но предельно очевидных.   Они оставались здесь, в обители викларан, но вместе с тем побывали во множестве мест, каждое из которых обрело гнёздышко в одном конкретном, мелодичном фрагменте. Когда импровизированное исполнение подходило к концу, Филиппа с Орфей словно бы обдало морским дыханием. Зов великой бессолнечной бездны, где Орфи, возможно, однажды найдёт все ответы.   То, что неизбежно. То, что влечёт.   Орфи рухнула на чужую постель, тяжело дыша. Румянец. Серые глаза сияют странным, неопределимым, почти нечеловеческим блеском. В цветной тьме медленно вырисовывались контуры. Стены, потолок. Окошко с узорами изморози. Она... приходила в себя.   Сердце отчаянно билось, готовое выпрыгнуть из грудной клетки.   Да. Именно такова жизнь. Её подлинный облик. Её путеводный свет. И в этот момент Орфи жила по-настоящему.

До наступления утра   — Мой... что?.. — суть сказанного до Орфи тоже не мгновенно дошла, но когда она таки осмыслила услышанное, уголки губ непроизвольно поползли вверх. Поистине, язык мой – враг мой. Вроде пора и привыкнуть, но с каждым разом, кажется, всё забавнее и забавнее. Она задумалась, а что бы было, окажись на её месте дама попредставительнее... Скажем, хатран. Как бы та отреагировала? Сама перспектива чего-то подобного несказанно веселила.   А хаотичное веселье Орфи и впрямь любила.   Я схожу с тобой, с удовольствием. Если... ты еще не передумала...   — Да нет, с чего бы, — отозвалась Орфи, тщетно пытаясь подавить неприличное хихиканье, — я смотрю, с тобой подобное частенько происходит? Персик, — сочное словцо болталось на языке и не желало никуда прятаться. "Это же надо, ляпнуть такое", — нежелание окончательно смущать парня служило единственным аргументом, чтобы не расхохотаться. А ведь ситуация-то и впрямь не самая изящная вышла, хотя в тавернах она, конечно, и не такое слышала.   Цветочки ещё.   — Сейчас, я быстро, — Орфи проскользнула в соседнюю дверь, прихватила флейту, лежавшую поверх дорожной одёжки, и вернулась обратно, — сегодня был сложный денёк. Давай сыграю что-нибудь?.. — она пристально уставилась на Филиппа. Судя по интонации, это был не вопрос.   Ледяной зимний вечер, северное сияние в небе, и нежная мелодия перед сном. Сцена, сошедшая с картины, написанной масляными красками.

Орфея..? Ты что-то хотела?   Она кивнула.   — Извини, что слегка невовремя, — взгляд скользнул по открытым участкам кожи, слегка задержавшись на них. Тоже только что из ванны, видать, — подумывала вот... Не хочешь завтра вместе к формари наведаться? Мы здесь новенькие, в одиночку меня наверняка попытаются обвести вокруг пальца, — не то чтобы Орфи не чуяла, когда ей врут, но одинокая флейтистка, в нужде и без спутников, выглядит как идеальная жертва для мошенничества. Лишняя головная боль сейчас точно без надобности, — вдвоём будем смотреться поубедительнее, может даже, что удастся поторговаться. В нашу, само собой, пользу, — Орфи лукаво улыбнулась, — и кстати, отлично выглядишь.   Ночнушка слегка просвечивала, а под ней ничего не было, но стыд, как всегда, был Орфи неведом. Тонкая, эфирная ткань, материнский подарок на последний день рождения, проведённый вместе с семьёй. Отец бахвалился, что они с матерью раздобыли её в недрах заброшенной крепости, во время очередного лихого приключения, на этот раз среди топей Эвермура, вечных болот. Тогда им ещё спасаться от бехолдера и толпы разъярённых орков якобы пришлось. Орфи не обольщалась, она давно привыкла, что отец, напившись, много языком чешет попусту, а мама всегда ему поддакивает. Просто оттого, что ей это забавным видится.   Вот такими её предки были. И, скорее всего, ночнушку по-простецки на рынке купили, но придумать цветистую историю ведь страсть как хотелось. И Орфи их понимала. Как ни противься мысли, но она такая же.   Кровь от крови.

Вечер и впрямь магическим вышел, волшебным.   Сперва ножи и вилки, вольно парящие в открытом пространстве, потом портал, за которым Орфи поджидал странный большой дом с динамически меняющимся интерьером. Вот бы ей такое в лусканскую хижину. Да, собственности там не сказать, чтобы много было, но возможность по мановению пальца расширять количество комнат – это всегда приятно. А какой сюрприз для редких гостей! Орфи могла бы устроить в подобном месте приют для бродячих животных, или маленький концертный зал, или что-то подобное. И впрямь, бесчисленный горизонт возможностей. Сейчас, наверное, в её хижине живут совсем другие люди. Во сюрприз родителям будет, если они однажды вернутся домой, на что Орфи, по правде, не особо-то и надеялась.   Как-то так вышло, что комната с именем Орфеи располагалась прямо рядом с комнатой, на двери которой красовалось имя Филиппа.   — И специально не придумаешь, — усмехнувшись, прокомментировала девушка. Интересно, чем он занимается... там, наедине с собой? Читает какие-то мудрёные чародейские книжки, наверное? Или просто сидит, уткнувшись в стену и размышляя о всяких сложных материях.   Комната была уютной. Орфи поставила фонарь в уголок, сбросила с себя одежду. Фонарь накрыла тряпкой, чтобы не светил сверх меры. А потом залезла в горячую ванну.   — Блаженство какое, — она сладко зевнула. Шрамы от затянувшихся ран немного пощипывало. Сперва рука потянулась было, куда не следует, но этим всё и закончилось, усталость взяла своё. Секунды шли, сливаясь в минуты. Время превращалось в одну сплошную, светлую, расплавленную линию. "Надо завтра... сходить", — вот только... куда? Так сложно, право, вспомнить. Наконец, до Орфи дошло, что она засыпает прямо в ванне. Это плохо закончится, за окном ведь зима лютует.   Адски не хотелось, но Орфея заставила себя вылезти, вытерла воду полотенцем и накинула ночнушку. Не расхаживать же голой.   Она всё-таки вспомнила, какие были планы на завтра. Сейчас оставалось одно последнее дело, и можно заваливаться спать. Орфи вышла в коридор и встала перед комнатой Филиппа. Повинуясь привычному импульсу, прильнула к двери, нагло подслушивая, но быстро отпрянула. Нет, так нельзя, это... это некрасиво. Набравшись смелости, легонько постучала. Вдруг парень видит десятый сон? Будет неловко.   "Если не откроют, я уйду, — решила Орфи, — с мелочами можно и до завтрашнего утра повременить. Если опять кто-то не припрётся посреди ночи".

Значит, кто-то за перевертышами стоит.   — Реально плохая новость, если так, — отметила Орфи, на всякий случай понизив голос, словно незримый кукловод стоял за её плечом, нагло подслушивая, — а что, если он тоже в деревне... В одном из соседних домов прячется? — страшным шёпотом предположила она, — не люблю, когда руководят всем из-за угла, присылая злобных пешек. Тактика труса. Или злодея из детских сказок.   Если будет не хватать, я могу подкинуть монет.   — Пра-а-авда? — в глазах Орфи блеснули искорки. Он подарков она никогда не отказывалась, — я не против, то есть... с удовольствием! То есть... — она вспомнила, как легко обманывала на серебро случайных попутчиков, которые в неё влюблялись, всерьёз полагая, будто обрели любовь всей своей жизни. Нет, не то же самое, даже близко нет, но тем не менее, эти фрагменты недавнего прошлого, столь неуместно представшие перед внутренним оком, заставили её потупить взор.   Словно она делает что-то очень постыдное.   Есть сходства. Но есть и одно конкретное, фундаментальное отличие. И это отличие, несомненно, переворачивало всё с ног на голову. Но ассоциативный ряд-то похожий, и это самую чуточку выбивало из колеи.   — Спасибо, — улыбнулась она, — я не забуду.   Тем людям, в конечном счёте, от Орфи было только одно нужно. Получили, чего заслуживали. Филиппа она обманывать не собиралась, тем паче, что он ничего взамен и не просил. А безвозмездно сделанное добро награждается сторицей. Так, вроде, рашеми говорят?

Значит, если только буран не гнал нас сюда специально, то мы были случайными целями...   — Вот да, — оживлённо подхватила Орфи, — ничего в нас особенного нет, я так и вовсе простая путешественница, которая развлекает честной народ игрой на флейте. Обладай я какими-то силами, то, наверное, знала бы об этом... — с лёгкой неуверенностью закончила она. По правде, Орфи кривила душой. Не каждый человек в детстве оказывается на задворках страны фей, и не просто выживает, но и выносит оттуда нечто ценное. Однако этого всё ещё недостаточно, чтобы привлекать к себе магических чудовищ со всего континента... В конце концов, до сих пор ей доводилось иметь дело только с людьми, и жизненные проблемы именно от людей прилетали.   В свои худшие мгновения девушка с сожалением размышляла, что боевые чары ей бы больше подошли, чем талант к исполнению, но то были моменты слабости. Орфи понимала, что ни за что не променяет музыку на что-то ещё. Ни за какое золото. В целом мире.   Понятное дело, что вопрос хатран был, скорее, некоей формальной данью, необходимым избытком вежливости, и особого выбора им никто не давал, раз даже местных теперь заперли в деревне. И вообще, молчание – знак согласия. И Орфи молчаливо присединилась к остальным.   Он мигом всё залатает за достойную плату.   — Надеюсь, плата не слишком большая? — Орфи начала переживать, — может, если не хватит, то за услугу какую-нибудь... Я просто совсем... — она потерянно посмотрела на свои тряпки, по какому-то недоразумению названные "доспехом". Нет, под тряпками, конечно, скрыты потрёпанные пластины из вываренной кожи, но выставлять их на всеобщее обозрение Орфи ни за что не станет, если не захочет окончательно сгореть от стыда перед своими спутниками. И Филиппом.   Пока хатран с трактирщицей ненадолго отвлеклись на ремонтные работы, Орфи как бы невзначай придвинулась к столу, на котором всё ещё красовалась кровавая руна. Её оттирать никто не планировал. Она бросила беглый взгляд, полный любопытства, и в голове что-то вспыхнуло. Воспоминание из далёкого прошлого, такое же отчётливое, как и недавний сон.   "Занятно", — пронеслась рассеянная мысль.   Она подошла к Филиппу.   — Ты в порядке? — первым делом спросила она, — не так болит? Лучше себя чувствуешь?.. — Орфи сделала секундную паузу, потом быстро добавила, — та руна, на столе... мне мама показывала, как сложная магия выглядит, мама... ну, немного разбиралась, — она слегка замялась, прекрасно понимая, что пытается рассуждать о вещах, в которых не смыслит практически ничего, и рискует сильно опозориться, — в общем, есть дикарские руны. А есть те, которые реально умные ребята рисуют, и та руна выглядит именно так. Ничего дикарского в ней нет, человек явно знал своё дело, — на одном дыхании выдала Орфи, и сразу как-то стушевалась, — а ты... как думаешь?

  Улюлю~~~

Ножи и вилки, прежде чем отправиться обратно на столики, или на кухню, или откуда они там прилетели, какое-то мгновение повисели в воздухе, причём лезвия развернулись, и теперь были направлены аккурат в сторону зала, в то самое место, где находилась Орфи, а вместе с ней и остальные. По правде, это выглядело недвусмысленным намёком, и Орфи, конечно, его заметила. То есть на них напали какие-то бешеные макаки-людоеды, а теперь, неровен час, ещё и сверху от местных прилетит? Но нет, хатран передумала, похоже. — Я, конечно, благодарна весьма, что подлатали, — произнесла Орфи, приподняв бровь, — но не кажется ли вам, что избыток бдительности проявлять чуточку поздновато? Ну типа, — она повела плечами, — это ведь конкретно на нас напали... — ей очень хотелось ввернуть фразочку в стиле "мы здесь жертвы", но от слова "жертва" исходили неприятные ассоциации с какой-то особенной уязвимостью, так что Орфи предпочла воздержаться.   Если монстры ещё и остались среди нас, то пока всё, что мы можем делать, это выжидать.   — А нельзя их как-то вычислить? — напряглась Орфи, — использовать магический... э-э... определитель перевёртышей, или подобную приблуду? Просто в таком случае получается, что мы в невыгодном положении оказываемся, раз даже не знаем, откуда ждать следующего удара, — обеспокенно сказала она, — я Орфея, если что, приятно познакомиться, — нельзя забывать о хороших манерах.   Но главное, что Филипп будет жить, как и остальные. И вот за это Орфи была искренне благодарна и самой хатран, и её лекарским навыкам. Рано сдаваться. Они ещё поборются, ещё зададут жару, да так, что весь Фаэрун в восхищении застынет.

Восприятие 13.   И +15 здоровья Орфи. Взяла поменьше, там вроде есть те, кому нужнее.

Несколько мгновений до сражения Разбудив ее и глядя в распахнутые глаза, он виновато по поднес палец к губам... В сонной голове Орфи, ещё не способной сложить два и два, моментально пронеслась череда пошлых мыслей. Боги, вот так скоро, прямо здесь? Не рановато ли? И зачем зажимать рот рукой, неужто Филипп из тех, кто любит пожёстче, кого вдохновляют такие вот... такие трюки? А по внешности и не скажешь... Не то чтобы Орфи, впрочем, была резко против, но как же всё быстро происходит, честная матушка. Остаточная дымка от приятного сна всё ещё болталась в мыслях. Она не могла вспомнить, что именно ей снилось, к своей величайшей досаде, но не сомневалась, сон в этот раз оказался очень важным. Может даже, что и не просто сон. Такое нельзя забывать, нельзя. В висках били башенные колокола. Орфи так до конца в себя и не пришла, однако быстро поняла, что парень приходил не для этого, и что происходит, походу, что-то скверное. Как хорошо, что фонарь под рукой. Она пристегнула его к поясу. Здесь не прям-таки темень непроглядная, конечно, но не стоит давать незваным гостям никаких преимуществ, даже мелких. Битва В этот раз от лука Орфи не было никакой пользы, да и сама она всё ещё, казалось, не вполне осознавала, какого тифлинга творится. Одно понятно, магия. И не похоже, что враждебная. Папаша любил бахвалиться, как в годы юности своей отличался умением обратить в смертоносное оружие абсолютно любой предмет домашней утвари. Теперь Орфи своими глазами видела, что, вероятно, значили его слова. Едва ли результат отцовских юношеских драк в портовых кабаках мог сравниться по эпичности с тем, что делала та женщина, объявившаяся близ дверей, однако концепция та же самая. Орфи глупо ухмыльнулась. Блин, а красиво летает... Аж в глазах рябит, право, но красиво же. И этим тварям больно. В сердце дрогнула некая странная, почти незнакомая струна. Упоение хаосом. Происходящий беспорядок Орфи откровенно нравился, но она этого пока ещё не понимала. Рядом с Орфи стоял Филипп, который её и растолкал, и она хотела было сказать несколько ободряющих слов, но вдруг всё завертелось, одно из белых чудовищ словно в раж впало, и вот Филипп уже валяется на столе, истекая кровью. И только тогда она начала догадываться, что всё это вообще-то совсем не весело. Их хотят сожрать, по-настоящему. Опять. — Эй, ты это... это... — Орфи не могла подобрать слов, пелена болезненного восторга спала, в глазах заискрилась паника, — не вздумай умирать, слышь? Я обо всём позабочусь. Только живи... пожалуйста?.. — последняя её фраза, сказанная тонким, неуверенным голоском, прозвучала как-то особенно жалостливо. В этот момент к Орфи придвинулось одно из существ, она в спешке зарядила стрелу, и разумеется, промазала. Неумно вышло, следовало отойти сперва, что она и сделала, спрятавшись за Блэйкором, но уже после того, как и ей самой основательно досталось. Сколько же силачей рядом, настоящих воинов – в отличие от неё. "Я не для битв рождена, а для пения, — раздражённо думала Орфи, с тревогой поглядывая на место, где оставила Филиппа, — вот серьёзно, почему нам просто не дадут хоть немного дух перевести..." Дрожащими пальцами она выудила последнюю скляночку с целебным зельем. — Прикуплю потом, — пробормотала Орфи, — или украду у кого-нибудь... Ой, — она запоздало поняла, что сказала это вслух. Лишь бы никто не услышал. После сражения А мы неплохо сработались, - обратился он к Орфее, которой досталось прилично, но не критично. — Ты сражался как зверь, — подтвердила девушка, — а моя роль на сей раз свелась к тому, чтобы быть декорацией. Ну, удача изменчива, уж мне ли не знать, — сказала Орфи с неловким смешком. С такими спутниками ей ничего не грозит. Теперь бы ещё понять, как эти создания проскользнули мимо стражников, как их в деревеньку пропустили. Кто-то открыл ворота? Или здесь есть потайной подземный ход, о котором не знают даже ведьмы в масках? Паршиво, если так. Пригляди за ним. Я посижу с его сестрой, - взглянув на Орфею, которая и сама едва держалась на ногах, попросил Хедвин. Просить Орфи дважды не было нужды. Она, шатаясь, бросилась к Филиппу и присела рядышком, на стол. Запустила ладонь в его волосы. — Прости, прости, — она прикусила губу, — я единственное своё зелье на себя потратила, и самое смешное, что оно мне, похоже, толком не помогло... Видимо, от длительной носки испортилось, или что-то типа, я... не знаю, в общем, — глаз Орфи нервно дёрнулся, — продают всякий разбавленный мусор за бесценок, обзывают его "зельем", покупай, не жадись. У-у, барыыыги, — она не знала, слышит ли её парень, но продолжала чесать языком, говорить, болтать, чтобы хоть как-то заглушить жужжащий рой кошмарных предчувствий, — мы тебя подлатаем, здесь лекарей полно, что-нибудь да сделают, точно говорю!.. Прошло не столь и много времени. Ни с кем из своих спутников Орфи не была по-настоящему глубоко знакома. Не тот крайне личный тип связей, что выковывается долго, годами. Но почему-то именно сейчас сполна настигло осознание, что ей станет очень плохо, если кто-то умрёт. Если умрёт Филипп, слегка неуклюжий, когда дело касается плетения слов. Если с Хедвином что-то случится, таким одиноким и неприступным. Или если Блэйкор встретит слишком мощного врага, от которого отхватит, а Рейнин, такой же служитель искусства, как и она, не сможет больше заварить чая. Нет. Всё-таки хаос – это нифига не весело.

Звучит как угроза. Мне нравится.  

Орфи тоже в первую пойдёт. :3

Тени сгущались. Как мельтешение солнечных зайчиков в полутьме. Что-то неопределённое. Тонкое, эфемерное и уязвимое, только тронь, и рассыпется. Только сделай шаг. Только моргни, один-единственный раз. Чаще всего этого довольно, чтобы прогнать грёзы. Но не в этот раз. Грёзы не проходили. Орфи, напротив, стремилась в них погрузиться. Будто отчаянно пыталась отыскать ответы. Будто обманчивые сновидения могут тебе и впрямь сообщить что-то важное. Зов. Сложно противиться. Нереально противостоять. Она пришла в себя в повозке, которая двигалась сквозь снежную бурю. Забилась в уголке, тщетно пытаясь согреться, и сидела вот так, сидела, обмотавшись тёплыми тканями. Ей становилось всё уютнее, глаза начали слипаться, дыхание выравнивалось, пока кроны елей снаружи рвал ледяной ветер. Она не помнила, сколько прошло времени. Весьма вероятно, что лишь несколько минут, а все её мысли были заняты лишь одним, и только лишь этой вещью. И нет, речь не о любви на века, не об отношениях. Речь о вине. Вино. То самое вино. Огненное... Повозка остановилась посреди великого нигде. Когда Орфи вышла наружу, прикрывая лицо меховым платком, то заметила, что лошадей в упряжи не было, всё как-то ехало само по себе. Вязкая, неповоротливая масса в голове. Наверное, именно из-за неё Орфи не задалась вопросом, а какого, собственно, дьявола. Она чуть-чуть прошла, отыскала котелок, даже не обратив внимания, что котелков этих здесь была гора, пронзавшая небеса, выше неё самой, выше сосен. Разве вино наливают в котелки? Стоп, этот очень похож... На что-то? Она не могла вспомнить, на что конкретно, да и какая разница. Вьюга прошла. Небо очистилось, оно сияло переплетением мутных, странных синих оттенков, с прожилками белого, напоминающими молнии. Вокруг Орфи парили мириады разноцветных огоньков. Похожи на светлячков болотных. Странно, очень странно, но морочить себе голову такой чепухой совершенно не хотелось. Орфея придвинулась поближе к костру, высоченному костру, растопкой которому служили тряпки, тележные колёса, головы ротэ и прочих вьючных животных. Кажется, и что-то ещё, мясистое, пульсирующее, происхождение чего Орфи понять не могла. Бутылка с вином стояла на снегу. Содержимое билось в стеклянной тюрьме, полыхало, жаждало вырваться на волю. Она опустошила её полностью. Кровь в венах закипела, какой же восторг. Но... что-то всё-таки не так. — Погодите... — удивлённо пробормотала Орфи. Вокруг стояла кромешная темнота. Костёр куда-то подевался, и от вина ничего не осталось, словно она не вино хлебала, а сквозящую пустоту. Кольцо деревьев становилось всё теснее. Послышался загадочный шёпот. Эхо родных голосов, давным-давно позабытых. — Что... что происходит? — не понимала Орфи, пока не увидела угасающий просвет впереди, и рванула к нему со всех ног, надеясь, что тот не скроется из вида окончательно. Вскоре на неё дохнул морской бриз, перед взором предстали две фигуры, одна высокая, другая пониже, весёлый дородный мужчина и остроносая женщина хитрого вида, с лютней за плечами. Она знала, кто это. О, она очень хорошо их знала. — Не может быть, — Орфи не верила своим глазам, но видение вновь ускользнуло. Перед взглядом односекундно промелькнула сложная последовательность событий. Бесследное море, страшный шторм, и одинокий кораблик. Его швыряло из стороны в сторону, экипаж отчаянно сражался за выживание. От толщи вод исходило хищное присутствие, словно титанический зверь страдает от нетерпения, мечтая поскорее проглотить добычу. Но кораблекрушения не происходит. Не происходит сейчас, и две минуты спустя, и два часа, и четыре. Шторм утихает. Корабль остаётся. Потрёпанный, но не смертельно. Они выжили. Они плыли дальше. А Орфи... вот, она снова в лесу, а теперь она в плодоносной роще, где научилась обращаться с флейтой, а вокруг неё танцует сонм фейских огней, и вот... и вот... И вот, тени сомкнулись окончательно. По губам девушки, укутавшейся в шкуры, и мирно спящей в коридоре тиннирской таверны, не подозревая о близкой опасности, скользнула мимолётная улыбка, а по щеке её скатилась слеза. Слеза облегчения.

Е-е-е, спасибо :3 :3