Кафкa

Спасибо огроменное. :3 :3 Мне это лето невероятно запомнилось. Десятый в целом такой год был... красочный, очень по многим пунктам в память врезался. Я тогда впервые попыталась влиться в сообщество ещё со времён МТЕС'а и Бухты (неудачно), так и осталась где-то на краешке болтаться. И вот, теперь я здесь. Как по мне, обернулось всё весьма неплохо.

От автора В последнее время я часто прогуливаюсь по галерее своих воспоминаний. Прошлой осенью в свет вышел очень депрессивный текст, "Чёрный край", своего рода попытка поразмыслить над тем, как могло бы быть, сложись в моей жизни всё иначе, если бы мне не удалось справиться, если бы смерть близких окончательно меня сломила. Сейчас мне захотелось сделать зарисовку о том, как было на самом деле. И попутно сказать спасибо. Всем тем, кто принял участие и поддерживал. Космосу. И себе. Редкий для меня случай, когда я описываю лето, а не бесконечную осень. Арт от 꿀|라움 Июльская мгла "Эти слова раскрыли для него целый неизвестный мир – мир «я», похожий на мир богов. Он почувствовал что-то вроде боли, но одновременно и радость". Рюноскэ Акутагава, "Жизнь дурака" Я помню руины. Не знаю, во сне ли это было, а может, наяву. Всё переплелось, а дни мои смешались. Тем не менее, я очень точно помню сияющие камни, белая краска на которых облезла под тяжестью лет. Изгибы классических арок и то, что осталось от лепнины, нечто бесформенное, нечто, не имеющее имени, но всё ещё таящее в себе серебристый след былого величия, оттиск давно потерянной славы. Моя фантазия охотно дорисовывала недостающие фрагменты, образы гордых орлов, экстравагантных мозаичных животных, но это было уже потом, когда я в мыслях возвращалась к тем годам. А ещё там были горы мусора. Пустые стаканчики из-под кока-колы, пакетики от чипсов. Не помню, были ли граффити или нет. В том возрасте я по-любому не понимала, что это за надписи такие. Мы гуляли под сенью этих арок, и в кронах деревьев над нашими волосами шумело нежное дыхание ветра. Я помню счастливые улыбки близких, помню непередаваемое чувство единения с тайным, вневременным, отлично помню летнюю жару, которая тогда стояла, и совсем не беспокоила меня. В те годы я была заметно устойчивее к погодным капризам, как, наверное, и многие в таком юном возрасте. Всё своё детство я провела в королевской столице, молодость, в общем-то, тоже. Это маленькая ретроспектива моей жизни, которая ныне, как мне небезосновательно кажется, не просто достигла некоего переломного рубежа, но и успешно его преодолела. Мне очень хотелось записать сюда воспоминания о ряде символических моментов, прежде чем они окончательно уплывут вдаль, по реке памяти, в осенний град, где каждый день окрашен в меланхоличные оттенки сепии. Прежде чем всё, что было мне дорого, окончательно станет прекрасным сном, позабытой грёзой. Мои родители работали высокопоставленными чиновниками в госкорпорации, так что бедности я не знала, но и особенного достатка тоже, ведь мои траты придирчиво контролировали. Однако и крыша над головой в центральном районе, недалеко от дворца, и классный телефон, и нормальная одежда, всё это у меня, само собой, было. Росла я довольно тепличным ребёнком, очень любила читать, ухаживала за комнатными цветами, а общалась, как правило, чаще в интернете, чем в жизни. Вспоминаю, как однажды, на выходных, мы с родителями вышли на прогулку в соседний парк. Это было лет пятнадцать назад, может, больше. Тогда окрестные леса горели, наши пожарные службы совершенно не справлялись. Столицу накрыл густой, плотный смог. Видимость снизилась, мир стал маленьким и таким, знаете, уютным. Даже очертания близлежащей усадьбы в белой мгле скрылись. Я хорошо помню характерный острый запах застарелой гари, обволакивающей деревья и смутные уголки старых зданий, статую ангела с мечом, попирающего дракона. Гарь пропитала и поникшие от жары прелые травы, и ярко-жёлтые одуванчики, словно вобравшие в себя шипучую солнечную эссенцию. Одуванчиков вокруг было по-настоящему много, настолько, что глаз замыливался, если вдруг возьмёшь и прищуришься. Сплошное жёлтое море, дальние края которого терялись в смоге, и из-за этого оно выглядело почти бесконечным. Не знаю, отчего, но запах гари вызвал в моём сердце настоящий восторг, восхищение. Казалось, происходит что-то новое, необычное. Нарастало предвкушение, и странная радость, и тонкий звон в ушах. Я тогда читала толстую книжку про охотника на чудовищ, искавшего свою дочь, и вечно испытывавшего какие-то проблемы с отношениями, совсем для меня непонятные. Однажды его дочь оказалась в раскалённой пустыне, и пейзаж огненной земли из книги наложился на мёртвый воздух столицы. Мне до сих пор кажется, что между этими образами, столь непохожими друг на друга и взятыми из разных миров, есть некое загадочное родство. Прошло много лет. Встречи и расставания. Мимолётные блики, растянутые на горизонте событий, вдоль временной шкалы. В королевстве ничего не менялось, разве что ужесточились цензурные законы – глава нового кабинета министров переживал за моральные ценности подрастающего поколения, хотя сам развёлся только год назад и, по слухам, держал пару любовниц. А однажды не стало и родителей. Странное дело, но именно в те дни для меня всё в движение пришло. Иногда для новой страницы нам необходимы внешние обстоятельства, внешняя подпорка, помощь извне. Родители развелись, я осталась с отцом, который вскоре слёг от смертельного недуга. Мама уехала в другую страну, где живётся посвободнее, и с тех пор от неё не было никаких весточек. Я не держала зла, взрослая дочь и сама может со сложностями справиться. Когда дом опустел, я осталась наедине со своими тенями, смутными предчувствиями. И призраками, столь милыми моему сердцу. Долго моё одиночество, впрочем, не продлилось. Рядом всегда кто-то был. Люди крайне охотно предлагали помощь, словно я одним фактом своего существования заслуживаю их расположение. Это было, конечно, приятно, и самую чуточку необычно, чего греха таить. Есть циники, которые считают, что мир полон злых сердец, но мне всё же кажется, что добрых людей гораздо больше. Одно нежданное знакомство, позже переросшее в дружбу, запомнилось мне особенно отчётливо. — Сборник рассказов? Сомнительная идея. А вот полноценный роман... Мы сидели на траве, неподалёку от северной границы города, отсечённой от нас речным потоком. Тогда тоже, к слову, жарко было. Чуть ранее мы зашли в кафе, я купила ему аппетитное лимонное пирожное, ведь угощать должен тот, кто приглашает, а не наоборот. Монохромные стаканчики с пенистым кофе. Плеск волн на набережной, как от сотен маленьких колокольчиков. Белоснежные корабли, гладкие паруса мягко трепетали, открытые всем ветрам. Высокая башня остроконечного маяка, сложенная из бледно-жёлтого кирпича, покрытого омелой. Поверхность кирпичной стены была украшена спиралевидным узором с миниатюрными стилизованными рыбками. И разговоры, и разговоры. И сотни, тысячи слов. В то время я занималась важным текстом, который упрямо не желала бросать. Было очень весело поговорить о творчестве, обсудить вымышленные вселенные, реалии дня сегодняшнего. Не станет особой тайной, тогдашнее общение во многом помогло мне спастись из бездны. Как всегда, люди появляются в самый нежданный момент, протягивая тебе руку. Я часто сомневаюсь, часто думаю, что вообще-то я не самый надёжный человек, для кого-то, возможно, полная противоположность определению всего "хорошего", что по умолчанию должно быть в людях. Именно тогда я поняла, что нашем мире нет справедливости. И это абсолютно нормально. Мы долго болтали. Каждое мгновение того вечера было пропитано лёгкими воздушными нитями, насыщенными безымянной магией, и прочно осевшими в лабиринтах моей памяти. Как и сладкая кислинка лимонного пирожного, как и льдисто-снежная, родниковая свежесть минеральной воды, которой мы запили кофе, пытаясь избежать жажды. Я ещё не знала, что едва зародившаяся дружба сохранится надолго, а не развалится, как часто бывало раньше. Если бы мне тогда об этом сказали, я бы, наверное, искренне удивилась. С тех пор миновало полгода, а потом ещё несколько лет. Архитектура столицы становилась всё монументальнее. Многие шутят, что мы, может, и самая маленькая монархия на континенте, но в глубине сердца всегда были империей. Напротив моего дома выросли корпоративные башни, и их чёрное стекло, как складывалось впечатление, поглощало дневной свет, не отдавая взамен ровным счётом ничего. Примерно тогда же я закончила работу над трудом своей жизни и кое-как смогла издать его за рубежом. Популярности особенной мой роман не сыскал, но своей цели я добилась. Подумываю продать квартиру и смело пуститься в кругосветное путешествие, а там и где-нибудь на севере осесть, далеко-далеко отсюда, в безмятежных зимних краях, среди равнин, на которых никогда не тает снег, а замёрзшие горные водопады искрятся мириадами морозных огоньков, лунным пламенем полярных фей. Так исторически сложилось, что самые плохие вещи происходили со мной весной, а все хорошие, как по расписанию, летом и осенью. Пожалуй, тут есть своя мудрая закономерность, и это притом, что мне никогда особенно не нравилось лето. Сейчас за окном вновь знойный июль. Комнатный термометр зашкаливает, на сердце же спокойно, как никогда прежде. Я точно знаю, случится что-то хорошее, железно в этом уверена. Ведь я давно полюбила палящую июльскую мглу.

Кто-то плетёт заговоры против членов клуба, тесольской аристократии. Найти и наказать виновного! Ах да... Уже нашли. Ну, Кальян, готовься.

Просто столько воды утекло, что мне казалось, ты меня не узнаешь. :3 Да, в дискорде прям много всего разного происходило, множество маленьких жизней, можно сказать. Мой пик активности на сайте примерно с 2017 года пошёл. В следующем году десять лет исполнится, блин, не верится даже. Я сменила ник в надежде, что про старые итерации все забудут, но видимо, так просто это не работает. Ну, может, и к лучшему~~

Ты не поверишь, но когда я сказала на встрече кружка, что в начале года прочла "Демиана" (обожаю), а сейчас читаю "Гертруду", то мне в ответ заявили, что "это очень чувствуется, продолжай". Один из авторов, можно сказать, во многом определивших мои эстетические горизонты. Вторым небезосновательно считаю Артура Мейчена. Спасибо. :3 Буду продолжать публиковать различные зарисовки, само собой. Следующая, даст Бог, в ближайшую неделю-две.

Фига се, и впрямь исчезло!

Ага, я тоже. Пожалуйста, поправьте права группы. ._. Раньше здесь была галочка, теперь нет.

Так, я собираюсь кое-что затестить. Тааак. Какого чёрта...

А давайте я попытаюсь. Окей, работает, хотя версия русская... Э-э. Я же в клубе, почему я не могу снять пометку о редактировании? Короче, права моей группы слетели, и теперь отметка о редактировании появляется ВЕЗДЕ. Можно что-нибудь с этим сделать, пожалуйста?

Немного не по теме, возможно, но я вас, кстати, ещё по Бухте помню, как и nihille. Так что приятно также и то, что какие-то люди не исчезают из онлайна с концами.

Собственно, название рассказа отсылает к нумерологической символике, где эта связка цифр означает "ангельское число". Сакральное руководство, пробуждение души от долгого сна.

Приятно видеть, что блоги на сайте вновь оживают. Очень-очень классно.

Чисто маленькое пожаление, но было бы клёво сделать размер аватарки в новостях побольше, а то сейчас в ней будто бы совсем смысла нет, ничё не видно. :3

И здесь капитализм!

Сайт обновили, поэтому теперь я буду публиковать свою короткую прозу и на тесоле.

От автора Показалось прикольной идеей постить свои рассказы и здесь тоже, а не только в телеграм-канале. Тоже своего рода часть личной истории. Этот сайт со мной больше 15 лет, так что хочется подарить людям и что-то ещё от себя. Нечто особенное. Так что вот, пожалуйста. Эта вещица – одна из историй, зачитанных вслух на встрече нашего литературного кружка. Людям зашло, помнится. Надеюсь, вам тоже понравится. Мне хотелось написать что-то светлое, живое и воодушевляющее. С нотками ностальгии и меланхолии, но такой, которая позволяет идти дальше, окрыляет, а не прибивает к земле. Освобождение от водоворота прошлого. Катарсис. Илюстр. из игры ghostpia Season One 3.33 "Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии". Юкио Мисима, "Исповедь маски" “Из глубины взываю к Тебе…” Пс. 129:1 Я с детства жила в мире, расколотом на тысячи миниатюрных фрагментов. Отчасти относительно, пожалуй, но можно сравнить это ощущение с зеркалом, подвешенным на стену в ванной комнате. По нему со всей силы вдарили шахтёрской кувалдой, в итоге большое отражение разбилось на множество других, поменьше. Некогда единая картина, разломанная на сотни отдельных образов, субъективных точек зрения, поломанных ракурсов. За тем лишь, однако, исключением, что мой мир никогда и не был единым. Наверное, читателям со стороны может быть сложно понять, о чём я говорю. Это же не как если сегодня тебе жарко, завтра холодно, сегодня хочется пончиков с розовой глазурью поесть, завтра с шоколадной. Тебя просто всегда слишком мало. Тебя настоящей. Вместо тебя с внешним миром общается кто-то ещё, кто-то, на чью роль выпала сомнительная честь исполнять эту обязанность. А ты просто сидишь, безмятежно наблюдая, и очень редко всерьёз вмешиваешься в процесс. Твоя сестра-близнец. Любимая маска твоя. Это началось два года назад. Тогда тёмные течения, получавшие подпитку от моих поломанных ракурсов, обрели долгожданную цельность, и теперь я с ужасом вспоминаю о прежней жизни. Не жизнью она была вообще. Прабытие, или что-то типа него. Мне нравятся умные словечки. Однако сестра-близнец не просто никуда не делась, напротив, она стала намного сильнее. И тотальней. Я познакомилась с Вероникой, когда мы с семьёй отдыхали в маленьком курортном городке. Его, кажется, Хартсвил в те годы называли, но правительство сменилось несколько раз, и каждая новая администрация переименовывала город с упрямством, достойным, право, лучшего применения. Не везёт людям, которые живут в историческое время, так ведь принято говорить? Но мне наоборот, нравится. Люблю, когда мир приходит в движение, когда его шестерёнки вертятся, когда всё горит. Тогда во мне просыпается что-то особенно притягательное и мрачное, почти экстатическое. В такие годы люди, знаете ли, и познают ценность жизни. Тогда и рождается настоящая философия, закалённая в адском горниле. Но я опять отвлеклась. Мы все в те годы жили, как на пороховой бочке, и домашние Вероники не были исключением. На восточной границе творилось что-то непонятное, связь постоянно сбоила. Через три месяца, по телевизору, я увидела первый ядерный гриб. Мы паниковали, само собой, но всё равно рванули на курорт. Возможно, как тогда думала мама, в последний раз. Хартсвил – это вечнозимний городок, расположенный на границе заснеженного высокогорья. В низинах протекает заледеневшая река, и если пройти по её руслу, будешь подниматься всё выше и выше, пока не уткнёшься в отвесный камень, самое подножие гор. Оглядываясь назад, внезапно понимаешь, что забралась ты, так-то, очень далеко. От городка остались одни размытые силуэты, видны только остроконечные крыши с цепочкой уютных огоньков. Этот свет, проникающий даже сквозь зашторенные окна, покрытые инеем, чуть подрагивает, нежно движимый морозной рябью. Ещё отсюда видна радиовышка, на её вершине ярко алеет сигнальный фонарь. Радиовышка давным-давно не работает, и в нашей истории она не будет играть никакой роли. Мы встретились, когда я, как обычно, в полном одиночестве прогуливалась по речному берегу, с наслаждением любуясь окрестностями. Когда всё вокруг тебя рушится, краса природы становится особенно хрупкой и ускользающей, а каждый миг – незабываемым, ведь в любой момент всё это может закончиться навсегда, прерваться. Останется лишь тиканье часов в кромешной темноте, но и оно вскоре затихнет. Вероника сидела на большом мшистом булыжнике, болтая ногами. Кажется, она наблюдала за стайкой птичек, свивших себе гнёздышко на ближайшей ветвистой ели. Какое-то время я просто пялилась на неё, пока Вероника меня не заметила. Вы скажете, что это не особенно вежливо, но меня такие условности не смущают. Я легко завожу случайные знакомства, и умею быть навязчивой, когда чувствую, что это уместно. Общение для меня – это познание себя, моей собственной натуры. Мнение окружающих даже второстепенной роли не играет. Тогда-то всё и завертелось. Я узнала, что Вероника приехала сюда на полярном экспрессе, на том же поезде, которым ехали мы. Её семья собрала все свои последние сбережения, чтобы добраться до Хартсвила. Стоимость путешествий нынче, во времена мировой войны, сами понимаете, заоблачная. Но дочь отмечала своё совершеннолетие, семнадцать лет не каждый день исполняется, а до восемнадцати можно и не дожить, поэтому они всё-таки решились. Было в Веронике что-то странное. Предельное, я бы сказала, склонность смаковать окружающий хаос. Она уплетала его за обе щеки, как карамельное мороженое в вафельном рожке. Вселенная распадалась, словно карточный домик, а Вероника, тем временем, наслаждалась этим зрелищем, страданиями, пульсирующей агонией старого мира. "Это родовые муки. Роженица, правда, должна погибнуть, но жертва, поверь, оправдана", — так она мне говорила. На мои вялые попытки возразить, а нельзя ли как-то без этого, она просто весело качала головой, игриво прикладывала указательный пальчик к моему носу, и хрипло шептала, что однажды я всё пойму, быть может, очень скоро. От её дыхания пахло прелыми ягодами черники. И русской водкой. Прямо скажем, нетипичное сочетание. Если Вероника воплощала дионисийское начало, то я всегда была аполлоническим. Именно жажда гармонии во мне преобладала, даже в самые мрачные моменты, когда я думала, что моя личность разлагается окончательно, и клей в виде "я", удерживающий эти куски вместе, наконец-то теряет прочность. Наше с Вероникой общение было очень интенсивным, но теперь, вспоминая долгие часы, проведённые вместе, те зимние вечера, когда в камине потрескивало пламя, а на круглом дубовом столике в гостевом доме дымились две чашки какао с маршмеллоу, я отчего-то толком не могу вычленить ничего конкретного, лишь туманные искорки, то общее впечатление, которое эта буйная девчонка по себе оставила, то магистральное направление, которое она мне подарила, и те пугающие изменения в складе личности, которые из-за неё со мной случились. Даже её лицо ныне – просто мутное пятнышко. Вспышка сверхновой в далёком космосе, за миллионы световых лет от Земли. Ничто не длится вечно, дружба тоже. Но след от неё остаётся. Мы идём дальше, в этом наша сила, и красота нашей нации. Иногда довольно бывает просто коснуться кого-то другого. Такое лёгкое дуновение ветерка, но после него всё уже не такое, как прежде. Сам мир, наверное. Как и ты. Мы, конечно, обменялись телефонами, но сотовые вышки в то время функционировали строго на военных частотах. Я и по проводному звонила. Трубку никто не брал. "Наверное, они переехали", — думала я, пытаясь себя успокоить, но с каждым разом становилось всё больнее, с каждым разом я боялась всё сильнее. Вероника с семьёй уехали раньше нас, а на следующий день после их отъезда в газете мелькнула новость, что один из гражданских поездов на северной границе попал под авиационный удар. Десятки погибших. Наверное, скажете вы, не очень-то разумно отдыхать, когда твоя страна какой год сражается невесть с кем? Но людям же нужно что-то. Идол. Предмет веры и почитания, чтобы не слететь с катушек окончательно. Даже если это всего лишь дурацкий горный курорт, да? Так ведь?.. Именно так. Прошло полгода. Я начала догадываться, что больше никогда её не увижу. А потом, с запозданием, на свободу вырвалась боль. Землисто-болотистого оттенка, мёртвая, ещё и сухая, похожая на песок. Мне хотелось плакать, но слёзы не шли. Выть, но выходил лишь шёпот. Я поняла, что меняюсь. На мне теперь висит стигма. Золотое клеймо. Печать неизбежных перемен. Человеческая психика, всё же, подчас очень неочевидная вещь. Иногда, чтобы испытать на себе чьё-то влияние, необходимо проститься. Необходимо, чтобы человек этот нанёс тебе страшную травму, и сделал это либо добровольно, либо ненароком, волею случая. Моя травма от расставания с Вероникой стала химическим катализатором, моя расколотая личность – реагентом для него. Как губка, я впитывала всё, вспоминая каждое её слово, и моё сердце, охваченное болью, претерпевало трансформации. Театральные метаморфозы. Я становилась ей. Это был мой способ спасения от одиночества. Моё бегство, марафон вслепую, ведь я толком и не понимала, что, собственно, такое происходит со мной, пока не вышло слишком поздно, и расколотые кусочки реальности не оказались слеплены новым клеем, гораздо сильнее по составу, чем клей, который прежде обеспечивало мне моё исключительно ненадёжное "я". Моя новая маска, теперь почти неотличимая от меня настоящей. Следующие несколько лет были для нашей страны ключевыми. Случилось событие, названное кем-то "экономическим чудом". Разорённая войной, с частью территорий, превращённых в ядерные пустоши, мы, тем не менее, восстали из пепла. Иностранные вливания в бюджет дали свой эффект. И тогда я, на этот раз одна, вернулась на курорт в Хартсвиле. Городок сильно изменился. Радиовышку снесли, теперь на её месте стояла башня телецентра, а на окраинах выросли десятки уродливых стеклянных новостроек. Лавируя среди толп разношёрстных туристов, я отправилась на наше старое место, где мы с Вероникой впервые встретились. Казалось, её призрак всё ещё витал над мшистым булыжником. Её тень, её яркая солнечная улыбка, лазурно-голубые глаза, лихорадочно блестевшие, будто под кайфом. — Мы живём в историческое время. Разве это не офигенно?.. — восторженно говорила она, сидя на этом самом месте, — однажды ты, Гретхен, точно всё поймёшь. Точно-точно. Колючий порыв ветра сорвал с моей головы шляпку, отлетевшую на противоположный берег реки, и я мгновенно почувствовала, как моё сердце наполняется теплом, страстной, отчаянной любовью к этому кошмарному миру, в котором мы с вами живём, и который ежедневно лепит из нас что-то ещё, нечто большее. К его первобытной жестокости, которая никогда не спрашивает, приятно ли нам, которая просто берёт и перемалывает, но даёт взамен стократ больше. Мне захотелось петь, танцевать. Гниение и рост. Любовь и насилие. Война и мир. Смерть и жизнь. Всё это – часть цикла, часть тысячелетнего мифа, всё это неизбежно, хорошие времена никогда не длятся вечно, как и плохие, впрочем. Всё пройдёт, точно майские грозы. Но каждый час этой бесконечной ночи, теперь я это сполна поняла, был наполнен незабываемым весельем. Это было чертовски весело. Это была моя маленькая Пасха, праздник для моей воскресшей души, окутанной чернильной тьмой, тьмой, наконец-то обретшей и волю, и новое имя. Моя ода упадку. Со стороны Хартсвила, города, где похоронено моё сердце, городка радости и боли, послышались тихие, мелодичные звуки, похожие на песнь лютни. Незнамо как они донеслись сюда, так далеко от мест, где часто выступают уличные музыканты. Только сейчас я заметила, что на горном склоне расцвели эдельвейсы. Я сбросила шаль, раскинула руки. Это была моя сцена. Смотри, Вероника! Я жива. Как и все мы. Я считаю, всё только начинается. Всё ещё будет, мы со всем справимся. Ничто не прошло зря. Ничто не напрасно, я в это верю. И знаешь что? Я благодарна. Я с детства жила в мире, расколотом на тысячи фрагментов. И только лишь благодаря одному-единственному человеку масса этих стеклянных крошек собралась в единое целое. Спасибо тебе. И прощай. Ночью я покинула город, где больше не было радиовышки. Рождалась новая заря. А моя рукопись наоборот, закончилась.

Бонусом и сюда тоже продублирую, чтобы не потерялось. Во вкладке "Альбомы" на страничке профиля не всё отражается, что надо, а название соседней вкладки с файлами не переведено.

Превью видосов в темах с аудио слишком большое.

...наверное, на самом деле так лучше, чем безумная надежда день за днем, которая никогда не оправдывается. Лучше, чем постоянное бессилие помочь. Лучше чем сны, шепот из которых ты не можешь разобрать. И... это не все, что осталось. Это неправда. Загляни в свое сердце. Разве все это не там, как будто ничего и не случилось? Ты всегда можешь это увидеть. Все закончится только с тобой, а тогда тебе, может, откроется иное видение, кто знает. © Ри Спасибо за этот фрагмент.

Мне до сих пор иногда кажется, что 2010 был всего пару лет назад. А 2017 так и вовсе только вчера.

Знаете, как говорят? Заблудиться в трёх соснах? Так вот, с Орфи именно это и произошло. За той лишь разницей, что потерялась она отчасти, пожалуй, всё-таки вполне сознательно, а на месте пресловутых сосен был прекрасный домик на двоих, первая комната в котором была оплачена Филиппом, а на вторую раскошелилась сама Орфи. Да, она всё же решилась. Если и отдыхать, то основательно, ведь никогда не знаешь, что с тобой станется завтра. Разговор с представительницами местной власти и, ясное дело, очень большими шишками, Орфи слушала не слишком внимательно, и подозревала, что это ещё аукнуться может. Но с эмоциями ничего не поделаешь. Когда они рождаются, тебя накрывает волной. Ты только об одном и можешь размышлять. Об одном-единственном. Теперь у неё был свой дом. Новый дом, гораздо лучше прежнего, в месте, где никто не будет кошмарить мозги насчёт заёмных средств, и где паранойя наконец-то сможет упокоиться с миром. Да... может, это и не собственность, но долгое время её собственностью был либо шалаш в лесу, либо крытая повозка в очередном караване. Разница поистине ошеломляла. "Я была права, что пустилась в путешествие", — самодовольно думала Орфи, как будто у неё был выбор, бежать из Лускана или нет. Но в моменты счастья наша память особенно избирательна, а Орфи любила вовсю предаваться светлым чувствам, не особенно размышляя как о плохом, так, в принципе, и о нейтральном. Вскоре она, слегка пошатываясь от приятного предвкушения, как после нескольких бокалов лёгкого вина, вернулась обратно в домик, предоставленный "Бравым медоедом". Сперва Орфи хотела было попросить Филиппа передать ей ключики от верхней комнаты, но потом вспомнила, что вообще-то ключи теперь есть и у неё тоже. Осознание пьянило. До сих пор не верилось, что она больше не бродяжка. Итак, пока остальные ходили за покупками, Орфи принялась за работу, словно настоящая хозяюшка. Комната, право, и так выглядела вполне достойно, и даже более чем, однако Орфи испытывала потребность и от себя что-нибудь добавить. Чтобы показать – они здесь не просто гости... Ладно, может, и гости, но гости такие, которым целый дом предоставили! Напрасно они платили, или как вообще?.. Голова Орфи полнилась бесчисленными идеями для декора, одна сомнительнее другой, но каких-то особенных штук под рукой у неё, к счастью, не было, так что в итоге она просто подтащила стол поближе к окну, чтобы солнечный свет радовал взгляд по утрам, во время завтрака. Тяжеленные кресла с волчьими шкурами расположила рядом, а гостевые стулья отодвинула подальше к стене, чтобы не мешались. И похоже, на том и выдохлась. Мебель была добротной... — Подремлю... немного... — она завалилась на кровать и прикрыла глаза на полчаса, но вскоре заставила-таки себя встать. Чуть-чуть подмела, хотя полы были вполне чистые, ведь домик только сдан. Осталось заварить медовый чай, стоимость которого была включена в уплаченное серебро. И наслаждаться. - 20 СМ

Ещё замечание. Максимальный размер картинки для подписи слишком маленький, 100х100. Если можно, увеличить бы его до 150, или вообще до 200, было бы идеально. Сейчас нормальный арт прямо тяжело подобрать, потому что все детали размываются, когда уменьшаешь.