Кафкa

Ой-ой, спасибо, что напомнила. Я слишком рассеянная. хД Добавила единичку к силе. Думаю, это вполне логично, учитывая имплант.

И тебе нужна?! <...> Пойдем на пляжик вечерком купаться, Эст-Эст?   — Да. Всем, — спокойно подчеркнула Валерика, хотя Лорелей, кажется, вкладывала в это слово смысл, несколько отличный от её собственного, — и извини, этим вечером я занята, да и погодка всё равно, как видишь, — вампирша многозначительно посмотрела на бушевавший шторм, — надо подготовить план завтрашнего морского рейда. Важная задача, мы не должны её провалить, особенно после заварушки с Лексом, — серьёзно сказала она, — да и всё равно я мылась только... ну, недавно. Мне не то чтобы так часто необходимо это делать, по понятным причинам, — отметила Латейн, — а на дела пляжные, и остальное тоже, время ещё будет, не переживай. В моём распоряжении примерно... вечность, — мрачно улыбнулась она, не став упоминать, что гораздо охотнее предпочтёт мёрзлые пещеры гор Валус с тамошними заснеженными полями и долинами, нежели райскую тишь Золотого берега. Здесь все слишком расслабленные, и местная природа явно способствует такому порядку вещей.   Эстель не врала, когда упомянула о своём желании составить поэтапный план действий. Без разведки это сделать тяжело, но, быть может, кто-то что-то уже слышал. Тот же Фатис, например.   Её не слишком удовлетворило, как прошла поимка маньяка. Брала своё старая привычка действовать намного чище, незаметнее. В расследование пришлось вовлечь слишком много посторонних людей, отчасти по вине случая, отчасти из-за её собственной недальновидности, и это поставило успешность результата под большой вопрос. Такого не должно повториться. Спору нет, они, конечно, справились, но...   

  Он так давно носил респиратор, что забыл, каково это – дышать свежим воздухом. Томас, можно сказать родился трусом. В школе его травили за нелюдимость, из универа парень с треском вылетел за постоянные прогулы. На работе Томас попытался выстроить нормальные отношения с коллегами, и вроде даже получилось, однако вскоре его уволили после мелкой кражи из кабинета босса. Зачем? Томас понятия не имел, какого хрена ему понадобилась та серебряная подвеска. Просто захотелось. А он был слабаком, боявшимся себе в чём-либо отказать. С тех пор Томас так возненавидел людей, что твёрдо решил лишить себя всего человеческого. Каждый раз, когда кто-то спрашивал о его имени, Томас представлялся тварью, делая страшное лицо. Вроде работало, и скоро жалкого безумца оставили последние друзья. Чтобы подчеркнуть инаковость, обиду на мир, парень нацепил на себя противогаз, и на людях появлялся только в нём. Это вызывало подозрения. Целую кучу. Порой его принимали за террориста, что влекло за собой неприятности. Ах, на что только не пойдёшь, лишь бы выставить себя шутом для лицемерного общества! Подрабатывая грузчиком, на выходных он интенсивно тренировался, посещая тир, где учился стрельбе из винтовки. А потом и вовсе заперся дома. Правила жизни в этом мире, с его бесконечным шумом, пошлой суетой и грызнёй за место под солнцем, стали ему по-настоящему отвратительны. Томас превратился в затворника. Но долго такое положение вещей не продлилось. Томас мечтал убивать. Однако, как мы уже сказали ранее, он был трусом. Прошло двадцать лет, но парень даже букашки не тронул. Он ненавидел себя за это, небезосновательно считая, что всё из-за слабости воли. И кто бы мог подумать, что навыки стрельбы, в конечном счёте, так пригодятся? И не для чего-нибудь, а для защиты самого себя, а заодно и всех, кто жил с ним бок о бок, и кого он, честно скажем, не любил. В новом мире одиночка не выживет. В этом плане новый мир был в разы хуже прежнего, разрушенного. Забавно отметить, что на ходячих его отчаянный страх убийства не распространялся. Они ведь... ещё раньше сдохли. Ведь так? После нашествия мертвецов роль Томаса не слишком изменилась. Иногда он подрабатывал разнорабочим. Иногда таскал кирпичи. В тот день парень патрулировал окрестности. Так хорошо. Пустынно, совсем нет людей. Он здесь один-одинёшенек, во мраке последних дней, наблюдает за горизонтом, как мифический грифон, защитник заповедных гор. Есть в этом что-то романтичное.   И если на лице, скрытом за респираторной маской, в этот момент мелькнула тёплая улыбка, этого не заметил никто. Зато песок в глаза не попадает.

Для него было бы странно вот так взять и свалить в закат, закосплеив одинокого волка. Он ведь ни с кем не ссорился. Так что да. Пойдёт! Можешь описать. :3

Поздравляю, с приобретением. Терра мило улыбнулась, однако золотистые глаза её остались привычно холодны. Она не знала здесь никого, и любая вежливая беседа могла таить в себе с добрый десяток подводных камней. Стоило соблюдать осторожность. В этом проклятом богом мире осторожность, на самом деле, необходимо соблюдать всегда. Таков залог выживания. — Спасибо, — отозвалась Альбин, — настоящее чудо инженерной мысли, не правда ли? Даже удивительно, что в этой кл... в этом месте продают такое сокровище. Иногда мы забываем, как далеко зашла наука. Оно, — кивнула Терра на Безликого, — напоминает нам об этом. Здесь есть мудрость. Слова, лишённые смысла и наполненности, почти инстинктивно лились из её уст, а в это время девушка, казалось, изучала собеседника своим острым взглядом, рассчитывая, насколько незнакомый парень может оказаться опасен, как лучше действовать, если начнутся какие-то неприятные... беспорядки. Несомненно, когда такое случится, охрана не встанет на её сторону. С чего бы? Здесь своя тусовка, частью которой Терра не была, и не слишком-то стремилась влиться. Она была одета достаточно открыто, руки обнажены, так что все вокруг замечали её киберпротез, однако по собеседнику так просто не скажешь, есть ли у него импланты. Может, там всё тело представляет один сплошной сплав. Неизвестно.

О, моя Темная Госпожа, эта мелкая дрянь все еще жива! Почему вы не утопили эту психопатку где-нибудь в болоте?!   Валерика шумно вздохнула. Похоже, хладнокровие Сильвариила она несколько переоценила. Но, впрочем, его реакция тоже вполне естественна. В самом деле, некромант наверняка привык и работать, и отдыхать в тишине пещер, заброшенных фортов, в могильном, торжественном молчании, ведь лишь в такой атмосфере можно сполна насладиться пением тёмных богов. А тут такое творится. Как не потерять равновесие?   С каждым случается. Наверно. — Лорелей нам нужна, Сильвариил, — флегматично промолвила Валерика, — если топить в болотах собственных союзников, долго не протянем. Мы тут собрались, чтобы орден святош разрушить, а ради такой возвышенной цели все средства хороши, — ненавязчиво напомнила она, — вот потом, когда закончим с основным делом, можно дать волю своим страстям. Правда, скорее всего, случится это ещё нескоро. Поэтому давайте соблюдать осторожность, чтобы ненароком никого не поранить, — зло усмехнулась девушка, покосившись на Фатиса, — особенно в присутствии... начальства.

Где-то посреди великого леса Бой можно было смело охарактеризовать как совершенно сумасшедший, самый отчаянный и яростный за всё время, прошедшее с момента негаданного воскрешения. И именно в процессе этого сражения, подводившего окончательную черту под всеми приключениями, каковые им пришлось пережить, Майер Росс сполна испытал гнетущее ощущение собственной бесполезности. Да, храмовничьим навыкам он не учился, если не считать одного-единственного, который не слишком-то и помог на сей раз, а однажды, к стыду Мая, даже почти повредил. Нехорошо вышло, но Анри вроде не держал на него зла. Увы! Лириум на завтрак парень не употреблял. Стоило ли удивляться, что вялые попытки атаковать, сколь бы эффектно со стороны они не выглядели, не приводили, в сущности, почти ни к чему путному? Не учился Майер воевать с духами. Не подписывался, как говорится, на такое. А нынешние, с которыми пришлось биться, на голову превосходили мелких демонов, и дело было отнюдь не только в банальном росте. Казалось, Жнеца защищало сразу несколько магических щитов. Каспар, конечно, появился ослабленным, в этом им очень удачно помогло место ритуала. Слава Андрасте, что ли? А вот потом, когда Каспар бесславно растаял в воздухе, пришлось тяжко. Майер мазал вновь и вновь, со стороны напоминая собой тяжело бронированного шмеля с гигантским жалом, туда-сюда вертящегося вокруг духа, пытаясь его ужалить. Пару раз получилось, однако результаты оказались настолько незначительны, что в книгу чемпионов такое точно никто не станет записывать... за исключением, быть может, одного-единственного случая, предшествовавшего морозной магии Джейка, окончательно отправившей Жнеца обратно в Тень. И ведь правда, по-настоящему отличились на этот раз именно союзники Майера. Вот где действительно проявилось упорство воли вкупе с блестящим умением работать в команде! Майер был рад, пусть его радость и оказалась порядочно омрачена жёстким неодобрением Ишианы, которая настолько расстроилась, что даже не назвала мечника по имени. Что же. Он и не ждал, что она поймёт, каково это, когда в твоём теле обитает непослушный жилец, в любой момент готовый выскочить, как тварь из табакерки, и разрушить абсолютно всё, перекроить, переломать, приводя в соответствие со своими представлениями. Странными представлениями, нечеловеческими. Майер не надеялся, что поймёт вообще кто-либо, кроме, пожалуй, Анри. Эгоизм? Нет, отнюдь. Инстинкт самосохранения. По справедливости, судить и осуждать его решение, сомнительное с точки зрения морали, полное право имели только люди, побывавшие когда-либо в аналогичной ситуации. А помогать другим? Ну да, это, конечно, очень здорово, вот только свою собственную жизнь тоже обустроить как-то хочется. Искажённые копии попортили всем немало крови. Попасть по ним было немногим легче, чем позднее, собственно, по самому Жнецу. Очевидно, сказывалось происхождение двойников из Тени. Тем не менее, команда справилась. Все справились. И остались живы. А теперь… похоже, настал день расставания. Ночь у костра пролетела незаметно. Иши исцелила Мая ещё во время сражения, но усталость всё равно осталась. Не физическая даже, а какая-то сокровенная, усталость души. Будто исполнилось то, о чём ты мечтал добрый десяток лет, а в итоге оказалось, что ты и не желал этого особенно, а просто использовал как повод, чтобы продолжать жить. Впервые за долгое-долгое время у Майера появились товарищи, друзья. Почти семья, можно сказать! А теперь их пути расходятся. Каждый пойдёт своей дорогой. Кто-то в одиночестве, а кто-то, быть может, объединится. Временно иль навсегда, какая разница? Пришло время заниматься насущными делами. Зло повержено, Неварра в безопасности, культистам поклоняться больше некому. Салют! Май стоял на полянке, с закрытыми глазами, подняв голову, ловя лицом лучики солнечного света. Он успел перекусить парочкой пшеничных лепёшек, что испекли эльфы, а большего и не надо было. Повсюду раздавались птичьи трели. Где-то журчал ручеёк. Листва, покорная дыханию ветра, еле слышно шелестела, будто воспевая Создателя. Такое нежное, тихое время. После шторма. Священное утро, в атмосфере коего рождаются мечты.

Спасибо за тёплый отзыв, я старалась всё красиво описать. :3 И стремление Джима, безусловно, довольно милое, но Терра и сама может за себя постоять, если вдруг момент настанет. Не стоит забывать, она после себя кучу трупов оставила. )

А еще я очень-очень скучала! Потом даже песенку про это спою.   — Скоро всей толпой разбираться с дреморой поедем, — заметила Эстель, — так что какое-то время отряд снова будет вместе, разделяться на две группы больше не придётся. Если не возникнут особые обстоятельства, конечно, — например, при провале переговоров или скрытного проникновения, не с кулаками же они, как настоящие рыцари, на пиратов полезут, — и да, тебе не помешает вымыться. Смотришься как после пепелища, знаешь, — констатировала вампиресса факт, очевидный, как шторм, что буйствовал за маленькими окнами арендованной таверны.   Безбашенные двойники Эст не особенно раздражали. Размышлять не мешали, да и надо же иногда, как говорится, ослаблять поводья. Всем хочется расслабиться, особенно после успешно выполненных миссий, а требовать от собратьев в делах нечестивых неизменно сохранять хладнокровие, характерное, похоже, только для неё одной да Сильвариила, вампирша смысла не видела. Не всем дано стоять по ту сторону берега чёрной реки, подняв своё знамя среди мёртвых. И это совершенно нормально.   Хотя, справедливости ради... Даже до становления бессмертной особой эмоциональностью Валерика не отличалась.

— Ты настолько скучала, что решила себе двойников наделать? Подчеркнуть, так сказать, драгоценность момента, — высказала предположение Эстель, с лёгким недоумением разглядывая вакханалию, что творилась вокруг. Не было печали, как говорится. Эразмо накурился до полной неспособности принимать какие-либо ответственные решения, причём ухитрился вляпаться как раз в момент, когда пришло время заняться серьёзной работой, Лорелей делилась чуть ли не почкованием, и всё это после весёлой ночки в тюремном подземелье, будто Шеогорат всеми силами пытался её развеселить. Напрасно, однако старался. Латейн невозмутимо сохраняла деловой вид, и казалось, что рассмеяться её заставит разве что внезапно наступивший конец света.   Вещи, отобранные ранее, во время досмотра, им и впрямь вручили, включая золото, мелкие аксессуары, оружие и броню. Сундук при входе в тюрьму действительно располагался весьма удачно. Одежда стражницы, не без помощи всё того же праздного парнишки, была благополучно помещена обратно в гарнизонный инвентарь, так что настоящая владелица, всё ещё лежавшая с насморком под семью одеялами, по выздоровлении и возвращении обратно на свой пост даже не заметила, что ими пользовалась бессовестная самозванка. Только когда трое «безвинно» заключённых покинули замок, Валерика вспомнила, что где-то видела одного из загадочных гостей, расспрашивавших про Мальтуса. Кажется, лет десять назад... Когда занималась поиском другого артефакта, овеянного легендами. Впрочем, какая разница? Прошло слишком много времени. Всё травой поросло.   Надо же. Десять лет пролетели, как эльфийская стрела, как одно-единственное мгновение. А внешне она почти не изменилась. Вне всякого сомнения: приятна участь, когда находишься вне проблем, что порождает бесконечный цикл старения и смерти. И, наверное, неудивительно, что псы Климберта преследуют её не так активно, как раньше. Если вообще преследуют. А есть ли смысл в конспирации? Не слишком она усердствует со своей скрытностью? Может, мнительная гадина из Брумы давно отдала концы. Или сам думает, будто Валерика умерла, коли так долго не мелькала на горизонте. Раз ничего не слышно, то и бояться нечего, верно? Климберт никогда не отличался особенно тонким образом мысли. Пожалуй, когда нить интереса таки занесёт её в северный городок, она постарается убедиться, что бывшие союзники более не представляют опасности.    — Вон там, — внезапно кивнула Эст в сторону чёрного клинка, — меч, похожий на тот, каким пользовался маньяк. Приобрела в ходе расследования. Мне он не особо нужен, своего достаточно, да и к прямому оружию как-то больше привыкла. Можете забирать себе, если кому подходит. Сделан добротно, Морвейн своё дело знает, — конечно, нынешняя экипировка лже-Дозорных достаточно хороша сама по себе, однако не пропадать же славному экспонату искусства чужеземной войны, в самом деле.

Незнакомец был… странным. Очень странным. Казалось, он схватывал её мысли на лету, и не успевала Терра высказать вопрос, как он отвечал ей. Это пугало. И порядочно настораживало. Терра не любила, когда кто-то копается в её мозгах. Однако, забавное дело, было в сюрреалистичности происходящего что-то, напоминавшее разумный замысел некоей сущности, волю извне. Только она размышляла о том, что надо бы попробовать нечто новое, как новое само валится ей в руки, будто дар с небес. Странное чувство. Может, она всё ещё… да нет, Терра точно помнила, что последняя принятая доза пришлась на вчерашний день. Сегодня она чиста. Стоп, а точно вчерашний? Вроде она проспала несколько дней. Или нет? Проклятье, в голове полный сумбур. Терра вздохнула. Похоже, пока ей придётся мириться с этим дерьмом. Вряд ли зависимость так просто её оставит, как старый добрый друг, которому больше нет до тебя никакого дела. Увы. Так это не работает. Жизнь, как известно, штука сложная. — Понятия не имею, кто ты такой и почему из всей местной своры выбрал именно меня, — вздохнула бандитка, — но вот моя подпись. Ты свободен, Джим… Селейм, — совпадение фамилии раба с названием известной корпорации, производившей одну из самых сильных разновидностей дури, которую Терра когда-либо пробовала, немного беспокоило, но мало ли – быть может, это действительно просто совпадение, — сдаётся, я ввязываюсь в какую-то авантюру, — пробормотала Альбин себе под нос, — аукцион начинается. Я пойду займу место, хорошо? А то всё веселье пропущу, — неуверенно улыбнулась она, махнув рукой.   Может, они ещё встретятся. Может, и нет. В этом мёртвом городе возможно почти всё, но подлинно желаемое, к несчастью, очень редко.   ✪ ✪ ✪   Терра скучающим взглядом наблюдала за аукционом, апатично закинув ногу на ногу. Она ничего не чувствовала. Совсем ничего. Не будучи настолько добрым человеком, чтобы тратить свои деньги на избавление всевозможных трагических незнакомцев от мрачной судьбы, незнакомцев, которые ей, по факту, совершенно не нравились, она ждала, когда сердечко кольнёт, когда появится то самое, неподражаемое ощущение узнавания необходимой, единственно важной для неё цели. Перед глазами проносились живые лоты, которым не посчастливилось очутиться в этом отвратительном месте, в руках людей, не менее отвратительных, не придававших значения ничему, кроме собственных интересов и личной выгоды. Впрочем, какой смысл корчить из себя моралистку, рассуждая об этом? Ведь Терра и сама была такой. Где-то там, в своей душе, она прекрасно понимала это. Врата света для неё давным-давно закрыты, а ключи от рая уготованы другим. Не настолько мёртвым внутри. Не настолько... падшим. Терра чуть-чуть подняла бровь, когда увидела в числе рабов совсем ещё юную девушку с заплаканным личиком, почти ребёнка, однако не стала предпринимать никаких активных действий. Рано. Она всё ещё ничего не чувствовала. В конце концов бедняжка стала собственностью богатея во фраке, с жидкими насекомоподобными усиками, мерзкой ухмылочкой на толстых губах и огромным, почти бескрайним животом. В таких руках она долго не протянет, очевидно. Терра зевнула с видимым равнодушием. Всех не спасёшь.   Самый последний лот, впрочем, оказался по-настоящему интересным. Альбин подалась вперёд, в её глазах блеснула искорка живого любопытства. Надо же. Кому-то не повезло ещё сильнее, чем ей самой! Вряд ли этот человек самостоятельно решил бы стать... таким. Его, в сущности, заставили. Когда тебя выращивают в пробирке, от тягот свободного выбора мучаться не приходится. Интересно, как сильно он страдал потом? Самоопределение, осознание своего положения в мире, положения рабского, навек подчинённого? Людской мозг в железном карцере. Проклятье, сколько вопросов. Такой шанс нельзя упустить. — Ставлю всю свою наличку за металлическую тварь, — безучастно продекламировала Терра, с необъяснимым злорадством отметив ворох неприязненных взглядов, направленных на неё со стороны местной тусовки. И правда. Какая-то выскочка в копеечных кроссовках-реплике посмела назвать такое число, которое не смогли себе позволить всякие досточтимые толстосумы. Только ради одного этого момента стоило припереться сюда. Непередаваемо. Прям награда за добродетельность.

Клонировать не придётся. ¯\_(ツ)_/¯ Арахна, давай.

Но, полагаю, здесь мы закончили?   — Наш товарищ немного... со странностями, — многозначительно улыбнулась Валерика, — с богами говорит, всё такое. Тонкая, чувствующая натура, очень ценное приобретение для ордена. А так и не скажешь, да?.. — не совсем ясно, было ли в безразличном голосе девушки больше язвительной насмешки или чистосердечного одобрения, — наконец-то этот цирк закончился. Творишь, значит, святые дела, а тебя за это бросают в яму. Ну и как тут не расстроиться, скажите на милость? Надеюсь, мой клинок в порядке. Будет скверно, если кто-нибудь его умыкнул. Стоил целое состояние, знаете ли, — последнее, к слову, являлось откровенной правдой.   Последнее, что она помнила перед тем, как оказаться здесь – что какая-то солдатня бьёт ей по голове своими ножнами. Сильно, злобно, почти испуганно. И, как минимум, несколько раз. Не слишком приятно, а последовавший за этим обыск окончательно испортил настрой.   Но... Крыса, в итоге, понесла заслуженное наказание. От её, Валерики, собственных рук. Собратья-воры отомщены. И это, Дагон вас всех возьми, было абсолютно замечательно!

Терра не стала лишний раз тратить ценное время, подбирая себе какую-то особенно роскошную одежду, да и не располагала таким уж обширным ассортиментом выбора, в сущности. Её вовсе не волновало, что место, в которое надлежит пойти, является настоящим гнездилищем богатеев, жадных до моды. Простое чёрное платье до колен, ярко-желтые кроссовки на массивной подошве, сделанные в безымянном подполье, огненно-рыжие волосы за спиной аккуратно собраны в конский хвост. На шее висит стальной медальон с гравировкой кандзи, символизирующего смерть. Ничего выдающегося, этого достаточно. Она не хотела быть в центре внимания. Девочке с криминальным прошлым так безопаснее. Намного. Решение принять участие в аукционе пришло почти спонтанно. В детстве Терра слышала от какого-то чокнутого проповедника, что величайшее счастье для человека, способное подарить покой и радость – это сделать счастливым кого-то ещё. Её не волновала радость, она не стремилась к удовольствиям. Нет. Терра жаждала покоя. И отнюдь не того, какой рождает отсутствие чувств, абсолютная противоположность подлинной ментальной тишины. А единственный альтернативный способ – самоубийство – её совершенно не привлекал. Терра хотела просто нормально жить, о да, она буквально мечтала об этом! Однако психологическое бремя делало реализацию данной задачи непомерно сложной. Проклятье, ну отчего, а? Как так вышло? Ведь она всё правильно сделала. Линдер истязал её. Воспринимал как вещь. Справедливости ради, он почти ко всем так относился, кроме самого себя, но к ней особенно. Чёрт возьми, он отрезал ей руку. Конечно, как показала практика, протез – штука весьма удобная, функциональная, сравнительно несложная в эксплуатации, однако Терра не просила для себя такого подарочка. И не стала бы дарить его кому-то ещё. Потому что... Против воли. Плохо это. Происходящее с Террой в эти часы можно было назвать её своеобразным экспериментом, поставленным над самой собой. Попыткой расширить границы познанного. Надеждой на выздоровление. Или же напротив, войной с собственными воспоминаниями, отголосками детства. Терра бросила вызов, красную тряпку, перчатку, образный платок. Если и это не поможет хоть на мгновение почувствовать долгожданный покой, не избавит от вины, разъедающей изнутри её сердце, то... ничего не сделаешь. Значит, тот старик-проповедник врал. Ничего нового. И, наверное, она всё же что-нибудь придумает. Последний месяц она только этим и занималась, в конце концов. Бессменные огни китайского квартала. Когда-то, в прошлой жизни, она бывала здесь. Маленькое дельце, ничего стоящего, ничего, о чём можно вволю поностальгировать в кресле, когда она станет старушкой. Если станет, конечно. Люди вроде Терры редко доживают до почтенного возраста. Закон природы, можно сказать. Такой же неумолимый, как сама гравитация. Шум аэромобильных двигателей. Пьянящий букет запахов, безумная смесь курева, жарящегося синтетического мяса и какой-то дешёвой наркоты. Фейс-контроль. Бластер пришлось оставить на пункте охраны: ничего страшного. Если приспичит, она вполне может крушить черепа своей протезированной рукой. Но лучше бы, конечно, не пришлось, от пуль-то таким образом не защитишься. Спектакль начинается.

Голые лежим

Тоже неплохо. Хотя как-то немножко запоздало решили бонус поменять. хД Ну ничего

Ну, его так потрепало, что свалился спать прямо в лагере, скорее всего. Вероятно, просто поодаль где-то лежит, костёр ведь не один на всех, да и вы ведь описывали там, что рядом никого нет, так логичнее будет.   В принципе... Расположение Майера всё равно ведь ни на что особо не влияет. )

И вкусным. Во всех смыслах.

Можешь смело переводить. Я, скорее всего, ограничусь одним общим постом, а потом за эпилог сяду, когда маста свой выложит.

Ну разумеется, стражнику никогда не поймать преступника, если преступник - он сам.   Валерика согласно кивнула, начисто проигнорировав иронию капитана.   — Для тебя всё очень удобно сложилось. Но, похоже, к голосу совести взывать бесполезно, — беззаботно пожала она плечами, — если мы оставим дело, как есть, ты продолжишь убивать. А мы, как Дозорные, не можем допустить этого. Когда служитель закона сам же и нарушает закон, карающая десница Стендарра неизбежно настигает его. Прощай, анвильский вешатель. Я приговариваю тебя к смерти... именем богов, — добавила она вкрадчивым голосом.   Водоворот событий, последовавший за последними словами северянки, завертелся стремительно. Неизвестно, оказались ли стражники смущены высокопарной проповедью с обвинениями, или просто отборные тугодумы попались, но вовремя отреагировать не успел никто. Валерика ринулась вперёд, направив острие клинка прямо в левый глаз Лекса. Всего один удар. Один. Максимально точный. Удар. Другого шанса не будет. Обнаглевший убийца воров попытался избежать возмездия, и за такую немыслимую наглость он заплатит сторицей.   Оружие вонзилось точно в цель. Зачарованное стекло почти мгновенно превратило мозг в серовато-грязное месиво. Лекс не мучался, в отличие от других жертв Эстель, а просто мгновенно скончался. Что ж. Даже жаль, что так вышло. 

С Днём Рождения, ужасно подозрительный Лис. С праздничком! Побольше славных деньков тебе! :3 И удачи, и апартаментов в башне Око, и просто не болеть. И это, надеюсь вечерком отписаться.

Где ты взяла эти доспехи? - обратился Лекс к Валерике. - Ты не из моих людей.   — Подруга поделилась, — нагло соврала девушка, — не все твои люди такие же бездушные мрази, как ты, Лекс. И не все наивны. Я бы без лишних слов бросилась на тебя, даже более, мой патриотический долг, моя вера в богов требует этого. Но ради бедных, растерянных ребятишек, которые сейчас тебя окружают, я скажу своё слово, — северянка гордо подняла голову, и патетически приложила к груди свободную руку, как городской проповедник, — самое гнусное зло, которое только есть в этом мире – это зло, прячущееся под личиной добра. Ты убивал, убивал снова и снова, зверски и безжалостно, а потом стыдливо припудривал свои делишки бюрократической мишурой, чтобы никто не догадался, какое злобное животное на самом деле в тебе прячется, — оскалилась Латейн, — ты смог улизнуть, когда мы поймали тебя, а теперь стоишь и ломаешь тут комедию. Но мы – не твои несчастные жертвы. Мы служим богам, наши очи открыты, мы видели предостаточно подколодных змей, таких же липких, как ты. Лекс, — надменно промолвила Валерика, — ты не первый мясник, которого мы вывели на чистую воду, и будь уверен, не последний. Ты поставил себя выше богов, выше их закона и правосудия. А боги... боги не прощают наглецов. Есть, что сказать в своё оправдание, или предпочтёшь помолиться напоследок?   Валерика весьма умело копировала нравоучительный тон странствующих жрецов, а её белоснежные волосы, в каком-то смысле, неплохо завершали выстроенный образ. Скалозуб наверняка был бы доволен.

Можно описывать убийство, или сначала ответить в игротеме? х)

ну вот