Кафкa

@SnowK, бонус, кстати, выглядит невероятно полезным. Особенно та часть, что про преследование. )

Имя: Эстель Латейн. В определённых кругах её кличут Анемоной Крус. Оба имени, конечно, фальшивые. Ранее была известна как Валерика, или «Мышка», для самых близких. Раса: Норд. Северная кровь, ледяной характер. Пол: Женский, скорее всего. Не слишком стереотипна, и это периодически становится заметно. Возраст: 26 лет. После становления вампиром практически не изменилась. Внешность: Особо примечательной не назовёшь, однако изящный вкус чувствуется, не в лохмотья одета точно. Алая рубашка с выцветшим красным воротником, поверх неё надет плотный кожаный жилет со строгим имперским узором в виде военных венков, парящих драконов и монархических рубинов. Обтягивающие штаны для верховой езды и юбка, отороченная лисьим мехом. На пояс подвешен короткий меч с изысканной гардой в виде птичьих крыльев и необычным угольно-чёрным лезвием. Короткие серебристые волосы и проницательные ярко-жёлтые глаза. Для лица характерна нездоровая бледность, следствие длительного пребывания в закрытых пространствах и путешествий под покровом ночи. Когда-то Эст носила толстую косу, доходившую почти до пояса, но теперь, по многим причинам, коса была безжалостно срезана. Характер: Она считала себя тенью, скрывавшейся под белоснежными башнями надменной столицы. Некогда обладавшая немалым влиянием на севере центральной провинции, сейчас Валерика, или, как она именовала себя, Эстель Латейн, старшая дочь почтенного торговца, члена лейавинского купеческого профсоюза, пряталась и от имперской стражи, и бдительных дозорных, и от головорезов собственной преступной организации, объявившей вознаграждение за её жизнь. Такой образ бытия, впрочем, практически не приносил ей дискомфорта. Эстель привыкла хорониться где-то в тёмных городских закоулках, в безопасности от взглядов, излишне любопытных, и носов, вечно сующихся не в своё дело. Гордая, стойкая ко всяческим передрягам, она всегда видела перед собой некую возвышенную цель, что лежала вдалеке, освещая путь, как одинокий маяк в бушующем океане. Выстраивая иерархию знакомств согласно своим представлениям о мерах полезности, что способны принести люди, личные чувства она отодвигала на третий план, порой демонстрируя показное равнодушие. Много лет считавшаяся среди отбросов Брумы авторитетным лидером, способным избавить от проблем с законом и подарить тёплую крышу над головой, взамен она требовала от должников безоговорочного послушания. Не склонная жертвовать собой ради сторонних интересов, Эст, тем не менее, всегда готова помочь, если отмечает, в перспективе, положительные последствия своего вмешательства в чужие дела. Доброта? Едва ли. Скорее, холодный расчёт. Навыки: Она не никогда любила шумные заклинания. Вот стоит чародей, объятый огненным покровом, с шипастым даэдрическим клинком в правой руке. Громко хохоча, он швыряется молниями из левой, а враги, с воплями ужаса, бегут от него прочь. Есть в этом образе нечто не только вульгарное, но и предельно непрактичное. Эстель нравилось вынырнуть, казалось бы, из ниоткуда, приставить лезвие к горлу противника, и медленно высосать из него жизненные соки, ловко подцепив ауру души медицинской магией, будто острым скальпелем. Она научилась использовать свои силы на воле, среди снежных просторов неприветливого севера, далеко от излишне формального, схоластического гильдейского академизма. Обладая, в целом, некоторыми познаниями в области разрушительных стихий – в особенности, стихии зимы и мороза – она предпочитала делать свою работу тихо, избегая позерства. Эст никогда не убивала без крайней на то необходимости. К чему это, если можно оставить недруга на последнем издыхании? Нет, гуманисткой она себя, определённо, не считала. Просто Латейн умела подолгу хранить обещания. А ещё, кстати говоря, она владела искусством взламывать замки. Навык, приобретённый в детстве, сопровождал её всю жизнь, и в этом деле она по-прежнему больше полагалась на хорошие инструменты, нежели на чародейские трюки, о существовании которых Эст, конечно, была в курсе. Но истина жизни такова, что каждый вор однажды встречает на своём веку неуязвимый замок. Та, что некогда называла себя Валерикой, прекрасно знала об этом, и не строила иллюзий насчёт своего мастерства. Снаряжение: За время, миновавшее с момента отбытия из Брумы, вступление в клан Сиродилов и разрыв с тем, что для конспирации называлось благотворительной деятельностью, Крус полюбила эстетично одеваться. На момент операции по захвату лука Ауриэля, свержения Отца и всего, что последовало за этими примечательными событиями, её тёплая многослойная одежда выглядела максимально непритязательно, и лишь тусклый оникс на поясе мог порадовать взгляд. Теперь камешек треснул, всё ещё, впрочем, излучая магию удачи, а сама Валерика смотрелась, скорее, как бродячая актриса. От прежнего облика нелюдимой отшельницы в ней почти ничего не осталось. Прикид, может, и не для аудиенции перед Советом, но в люди выйти можно. И если среди трущоб Брумы такое, несомненно, привлекало бы массу нежелательного внимания, то в столице затеряться было намного легче. Имперский город полнился мутными стилягами, проворачивавшими свои нечистые делишки в ночной тьме. Под шёлковой рубашкой Валерики висит старый-престарый амулет с деревянным волком, вырезанным очень неряшливо, будто детскими руками. От него исходят волны тепла, угасающей магии, уже слишком слабые, чтобы согреть тело, однако для души и этого вполне достаточно. На лодыжку подвешена тонкая цепочка из ржавых бронзовых звеньев, вылитых в форме миниатюрных кленовых листочков. Как память о чём-то утраченном. Или символ надежды.

Сила до 60. И плюс... медицина, всё же. Давно стоило на это решиться

Дом плотника Голова не кружится? Видишь чётко? Мысли не путаются? — Не-а, — ответил парень, обхватив Найри за плечо, — спасибо. Раны промыть надо, в том числе ту, что от укуса, — место чуть повыше колена саднило, — как бы заражения не было. Надеюсь, оно не… лан, неважно, — Май остановил поток рассуждений, внезапно осознав, что остальные никаких крыс здесь, скорее всего, не видели, и вообще «грызун» мог быть волшебным наваждением, — и эт, поле не рассеялось после того, как меня вырубили? Я просто сам не знаю, как эта штука работает, только сегодня обнаружил, что умею, — беспечно добавил он, медленно направляясь к выходу, и осматриваясь в поисках нор. Никаких нор поблизости не обнаруживалось. А тварь-то большая была...

Дом плотника Руку держи. И медленно поднимайся. Май Росс принял помощь, предложенную Найри, но вставать всё равно оказалось на редкость тяжело. Кажется, зверёк оказался довольно опасным. Откуда он вообще взялся? — Сложно пытаться предсказать всё, что творится, — проговорил парень, будто оправдываясь, — вродь всё гладко идёт, как тут откуда-то выпрыгивает то ли крыса, то ли иная какая зверушка чудная, и ломает процесс, — по телу внезапно пробежали мурашки, но Май, кое-как поднялся на ноги, — хотя плохо то планирование, которое грызун мелкий порушить может. А значит есть, над чем работать, — произнёс воин свою, с недавних пор, излюбленную фразу. Ну, похоже, жить будет. Пора выдвигаться. И вымыться, да поскорее.

Дом плотника - Майер, как себя чувствуешь? - спросил он, слегка напрягаясь - про духа-демона, засевшего в теле товарища, Анри не забыл. Май поднял голову. В шее что-то болезненно хрустнуло. — Как будто прям по тушке армада гномов браво протопала, и ушатом отходов облила заодно, вот так примерно, — криво усмехнулся мечник, — нормально, бывало и хуже. Все нужное в комплекте, ничего не оторвало, а что ещё надо для счастья, — Росс попробовал подняться, но сил всё ещё не хватало, и это беспокоило, — а вы сами-то как? И, кстать, ничего интересного там внизу не нашли?.. — попытался парень оттянуть внимание от собственной слабости, которая его изрядно раздражала.

Дом плотника Лайналов домишко был старым, явно чувствовалось, что здесь обитал человек бедный, либо не преуспевший в своём ремесле, либо ставший жертвой нечестной конкуренции и обмана со стороны власть имущих. Но долго рассматривать особенности интерьера не пришлось. Из темноты на Майера надвигалось нечто, лишь отдалённо напоминавшее почтенную женщину преклонных лет. Кощунственная насмешка над смертью, внешне и без того не особенно, прямо скажем, привлекательной. В судьбе, постигшей старушку, было что-то бесконечно печальное. Никто из людей не достоин такой участи. Как можно предполагать, что после смерти злонамеренная сущность использует твоё тело на собственный манер? Страшно. Но поразмыслить об этом, выводы там сделать, можно и после боя. А сейчас… Поддавшись чьей-то чистой, возвышенной воле, Май направил в сторону Найри тёплые волны защитной энергии. Безопасность союзников стоит на самой вершине иерархии приоритетов, как всегда. Удостоверившись, на сей раз без особого удивления, что чудо-щит исполняет свою роль – догадка, что он являлся настоящей магией, в тёмную голову парня пока как-то не спешила приходить – одержимый Росс тяжёлыми шагами направился в сторону одержимой старушки, по традиции готовясь отвлечь на себя её внимание. Утруждаться не пришлось. Плечо раздирала боль, поэтому широкий взмах клинком своей цели не достиг. Особого вреда старушка не получила. Впрочем, ловко увернувшись от выпада Мая, она целиком на нём сосредоточилась, а значит, усилия всё же не были напрасны. И слава Андрасте. Бабушка, конечно оказалась агрессивна не по возрасту. В этом могло бы промелькнуть нечто даже слегка забавное, не будь всё так печально, на самом-то деле. Следующую её атаку Май успешно отразил, и даже успел краешком лезвия задеть старушку в ответ. Правда, совсем легонько. Настолько, что она вообще ничего не ощутила. Интересно, а одержимые демоном могут что-то… чувствовать? В физическом смысле. А сами демоны, передаются ли им ощущения от тела, в которое они вселились? Надо при случае поинтересоваться у Анри или Иши. Или Джейка. Маги точно знают, они же такие умные! У самого Мая с чувствами явно всё в порядке, о чём неустанно напоминала навязчивая боль в плече. И постепенно парень всё активнее подозревал, что дух тоже как-то по-своему откликается на происходящее с «оболочкой». Но то дух. Демоны другие, и старушенция не давала об этом забыть. Направив в Росса поток своей осквернённой магии, она умудрилась следом же, со всей дури, попытаться долбануть его в челюсть крепко сжатым кулаком, на котором виднелось маленькое медное колечко и куски разложившейся кожи, свисавшие столь же неприглядно, сколь выглядело всё остальное в этом месте. К счастью, мимо. Иначе пришлось бы часа два умываться. Май, может, был и простачком, но совершенно точно не считал себя грязнулей. От всех дурных привычек его отучила ещё любимая сестричка, и каждый раз, во время мытья в речке, он с любовью вспоминал счастливые деньки прошлого. Самые драгоценные моменты, которые никогда не повторятся… Прошло мгновение, и Росс ощутил, как вокруг него собирается некая энергия. Мгновенно напрягшись и приготовившись к неприятным сюрпризам, парень с удивлением заметил, что энергия эта напротив, благотворна. Кожа становилась тверже, прочнее, и даже неизбывная боль в плече не так досаждала. Старуха хотела его… защитить? С чего бы это? Но тут Май вспомнил, что Анри владеет необычной магией, и начало приходить понимание. Медленно, по крупинке. Решив после сражения отблагодарить мага, парень лихо занёс клинок, чтобы со всей силы рубануть одержимую. Но именно сейчас всё внезапно что-то пошло совсем не так, как ожидалось. Под ногами прошмыгнуло что-то толстое и мохнатое, ловко подпрыгнуло, забралось на сапог, вскарабкалось по штанине, злобно пискнуло… …и, прям до обиды внезапно для самого себя же, Майер познал всю глубину боли и унижения. Как физического, так и душевного. Нет, конечно же, прочная и грубая ткань смягчила укус, однако последний стал спусковым крючком для цепочки нелепых последствий, достойных сожаления. От неожиданности траектория тяжёлого клинка сместилась, некстати задев какую-то рваную тряпицу, свисавшую со старого серванта, на своём веку явно повидавшего немало хозяев. Послышался зловещий скрежет, и сверху, на голову парня, свалился огромный, заплесневелый жёлтый кувшин с отколотой ручкой. Когда-то, не меньше столетия назад, выглядевший довольно изящным, сейчас предмет убранства вызывал своим унылым видом только тоску. Удар оказался настолько сильным, что Май почувствовал, как из него вылетает душа. Но прежде, чем провалиться в небытие, он успел услышать звонкий треск разбившейся глины, и почувствовать изумительное зловоние. Кажется, довольно долго в кувшине гнила некая мутная жидкость, предназначения которой было неведомо. Освободившись от рокового заключения, она ослепила Маю глаза, попала в рот, залила нос и уши. И, будто бедствий на сегодняшний день оказалось мало, рухнув на пол, воин больно ударился затылком о какой-то случайно валявшийся брус дерева. «И что за ублюдок его сюда подложил», — в голове невольно пронеслась последняя мысль, подводящая толстенную черту под жизненными боевыми подвигами Майера. А потом остатки сознания съела прожорливая тьма, изредка освещаемая странными, чуждыми образами из прошлой жизни. Такой далёкой. И столь милой сердцу. Прошла пара минут, прежде чем сквозь толщу забвения отчётливо начали прорываться голоса товарищей. «Все живы», — с облегчением подумал Росс, прежде чем окончательно прийти в себя. Тяжело поднявшись, витязь сразу же схватился за голову. Она дико болела. Рана на плече продолжала зудеть, а теперь ещё и повыше колена что-то чувствительно пульсировало. Роскошно. — Однако, — выдавил из себя парень, — с такими паршивыми приключениями никакая войнючка не нужна. И в городе успешно самоубиться можн, — совсем подняться сил пока не хватало, поэтому Май сидел, слегка ошарашено осматриваясь вокруг себя. Лицо сплошь покрывала тонкая, липкая плёночка застывшего вещества, вызывавшая стойкое чувство гадливости. Хоть бы водицы найти поскорее… К счастью, тот факт, что его вывели из строя, да ещё и таким позорным способом, никому, похоже, не повредил. Но всё равно, некрасиво вышло. Защитник должен оставаться на поле сражения как можно дольше. Ведь от него столь многое зависит! Похоже, самое время возобновить боевые тренировки…

Дом плотника Майер слишком поздно сообразил, что они, вообще-то, нехило потрёпаны после недавнего сражения с культистами. Старый генерал, несомненно, поставил бы ему крайне низкий балл на экзамене по военной тактике. Но отступать было слишком поздно. Гнусный демон мог заниматься в доме какими угодно вещами, вплоть до самых непристойных. Надлежало прямо сейчас ворваться внутрь и остановить непотребное действо, пока не случилось непоправимое. Фантазия работала на полную, и картины, приходившие на ум, могли морально ранить и человека с более... стойкой психикой. — Во, держи, — хмуро проговорил Росс, предложив Тианель, выглядевшей совсем потрёпанной, баночку с укрепляющим зельем, — я ещё вытяну пару ударов, тебе оно всяк нужнее сейчас. Может, побыстрее справимся. Если повезёт, — возражать против услуг храмовника парень не стал. Всё-таки сейчас им пригодится любая помощь. Роль приманки он играть не сможет, зато своими фирменными штучками сделает их оружие более эффективным. Почему бы и нет? Атмосфера здесь была самая паскудная, а раненое плечо серьёзно давало о себе знать. Неудивительно, что Май слегка тронулся головой, и решился вместе с остальными лезть туда, куда лезть, по здравом размышлении, следовало только после подобающего отдыха и длительной подготовки. Что же. Последствия столь безрассудного решения станут очевидны... потом.

Почему вы все такие злые? Любить друг друга надо. Л Ю Б И Т Ь Ю Б И Т Ь

Опасно эт. Без зелий... кхм. Просто у Тиа 14 хп. Май может дать укрепляющее, но оно всего одно. Плюс барьер у него есть (не факт, что сработает). Так-то можно рискнуть, канеш. Хотя бы ради веселья

@selena, а Тиа может за зельями для всех сбегать, пока мы караулим демона? А то здоровья на битву мало очень. Можно дать ей денег, вот.

Дом плотника Тебе выдалась прекрасная возможность восполнить пробелы в собственном образовании и увидеть, кто такие на самом деле... демоны. Шлёпанцы Андрасте. Снова, походу, исчадия Тени? Майер еле-еле сдержал усталый вздох. Да, второй шанс, конечно, вторым шансом, но магии и прочих сложных штук, с ней сопряжённых, явно стало слишком уж много. Надо было в тот момент настоять, заставив учителя рассказать обо всём таком побольше. Ну что ему стоило, в самом-то деле! А теперь поздно дёргаться, остаётся как-то учиться на ходу. Практика, всё такое. Не то чтобы ему, впрочем, предоставили особо щедрый выбор... — Демон, значится, — буркнул Росс, мрачно задумавшись, — вот оно как. Паршиво. Ну, тогда давай-ка вот его, — парень, обращаясь к Анри, кивнул в сторону старикашки, — отправим вперёд, на разведку. Коли лезет, значит, догадывается, на что идёт, так шо в несчастном каком случае вины нашей не будет, сам понимаешь, — тихо закончил Май, по-прежнему изрядно напряжённый. Близость чего-то неведомого и, безусловно, очень злого, порядочно пугала. Когда находишься на войне, слишком часто предстоит сделать выбор. Жизнь каждого человека обладает непреложной ценностью, но бывают моменты, когда жизнь товарищей куда ценнее. И лучше отправить в пекло сомнительную личность, чем рисковать впустую людьми, с которыми тебя связала судьба. Это жестокая мораль, которую не преподают в благопристойных сельских школах. Ей выучиваются на полях брани, где от смерти человека отделяет буквально одна маленькая, ничтожная, роковая ошибка. Майер привык принимать подобные решения. Ведь это совершенно нормально... для человека, выросшего в атмосфере, где – в первую очередь – следовало защитить свою жизнь и... жизнь сестры. Порой, к сожалению, ценой чужого комфорта. И даже благополучия. Жизнь Анны спасти не удалось. Росс не собирался повторять ошибки прошлого, наступая на те же грабли.

Эммм... Ок. Но вообще самой крутой шмот из Италии или Англии Позволить его себе я, конечно, не могу. Тренч стоит 150 тысяч

Дом плотника Повсюду, сколько хватало глаз, простиралась ужасающая нищета рыбацкого квартала. Жёсткая эксплуатация рабочих, наверняка ещё и за смехотворные гроши. Дети, игравшие среди пыльных и загаженных улочек в те немногие игры, что были им доступны. Страх в глазах, голод и безнадёжная запуганность, вызванная образом жизни, что унижает, ломает дух и достоинство, вынуждая просить королевской подачки. Май Росс молча наблюдал за всем этим опустошением, увиденным вновь, но так, будто пелена с глаз спала, и в сердце его медленно нарастал мрачный гнев, смешанный с глубокой жалостью. В бедности, да не без любви, говорите вы? Ложь. Грязь и запустение иссушают, не оставляя места для простых человеческих чувств. И если аристократия, в своей оторванности от народа, всё сильнее погрязает в иррациональных извращениях, то простым людям нередко доступны только самые простые же, примитивные эмоции, слишком часто завязанные на отчаянии и злобе, рождённой страшной жизнью без куска хлеба, и слишком, слишком редко – на любви. Здесь всё окутывала гнетущая, воющая пустота. Ведь где нет любви, там нет и смысловой наполненности. Май размышлял, сам удивляясь, откуда такие умные мысли приходят ему в голову. Раньше он лишь смутно чувствовал всякие вещи, но не мог сформулировать их суть, облечь в слова, а теперь нужное, казалось, кто-то нежно нашёптывал на ушко, оставалось просто… принять. Но, шествуя рука об руку со странной осознанностью, его сопровождал смутный страх. Ведь так и себя потерять недолго. Как далеко он может зайти? Не заметив, как пролетело время, Росс, вместе с остальными своими спутниками, оказался совсем рядом со старым, мрачным домом плотника-убийцы. Около двери обретался пронырливый тип, с первого взгляда внушавший глубокое неприятие. Майер практически не общался с Шустрилой, эта «удача» выпала другим его товарищам, но достаточно было взглянуть на его крысиную мордочку, чтобы понять, с кем здесь иметь серьёзных дел точно не стоит. Надеясь, что старик не помешает, Май приблизился к дому, но тут же встал, как вкопанный, и повернулся к Анри: — Там, в домишке, — медленно начал он, — что-то скверное прячется. И я совсем не про собрата по ремеслу, — поделился наблюдениями Росс, многозначительно взглянув на мага, — надыть осторожность сохранять, на случай, ежели кто… набросится. Нехорошо эт, сам понимаешь, — для надёжности сжав рукоятку клинка, воин каменным взглядом уставился на Шустрилу. Если последний выкинет какой подлый трюк, Майер будет готов. О да. Ещё как готов.

Нет, почти не бываю. Там же люди, ты что. По Сети всё заказываю. ) Обычно вполне комфортно в размерах от М до L, и дико триггерит с людей, которые говорят, что только S приемлем, а всё остальное – говно для толстых. XL всегда висит мешком, причём независимо от бренда, а то, что больше... даже не пробовала. Обычно закупаюсь либо в H&M, либо на ASOS, благо не подводили почти никогда. С джинсами посложнее, приходится брать размер побольше. На всякий случай. Но до XXL всё-таки никогда не доходило. Я так понимаю, у вас с размерной сеткой какая-то путаница, но оно всё-таки больше от магазина зависит, наверн.

XL – эт уже мало что ли, я не врубаюсь? Охренеть люди сытые

Спасибо за предупреждение, теперь точно не буду хД

Не удалось загрузить изображение

Северная лилия. Площадь перед выходом Сражение началось неожиданно. Май неспроста считал себя бывалым воином, и вовремя заметил, что дворик борделя вот-вот наполнится звуками жестокой симфонии битвы, поэтому врасплох его застать не удалось, хотя засада явно, вроде как, замышлялась. Предводителю агрессоров, пожалуй, стоило бы ещё немного поучиться искусству военного планирования. Жаль только, что времени на это ему совсем не оставили. Или нет. Совершенно не жаль. Чародеи – звено отряда, в физическом плане самое слабое. Ведь они, по традиции, не носят на себе груду доспехов. И в то же время их помощь крайне важна в славном деле достижения победы. Лекари, безусловно, тоже имеют ключевую ценность, как часть котерии, но на помощь отрядных целителей в нынешней истории рассчитывать не приходилось. Полагаться можно было только на себя. И свои собственные силы. Что же. Не первый раз, и не последний. Майер вооружился клинком, быстро осмотрелся, сделал выводы из расположения противников, и первое время всячески старался держаться рядом с Анри. Наверняка вражеская активность поначалу окажется целиком сосредоточена вокруг мага. Его нужно защитить, да и легче это, когда противники сами охотно сбегаются к тебе, не так ли? Быстрее удастся кого-нибудь насадить на длинное, остренькое лезвие. В этом нет ничего доброго, однако бывает меньшее зло, которое совершить необходимо, чтобы избавить от зла страшного (и куда большего) людей, значимых для тебя. Хотя, пожалуй, лучше было бы вообще обходиться без убийств. Ага, лишь мечта. Мир работает совсем по иным законам… и в этом его проклятье. Майер отчаянно уклонялся, привлекал внимание самыми оскорбительными жестами, какие только мог придумать, перетягивая злобный настрой вёрткого берсерка на себя, совсем как толстенный канат во время летних игрищ. В один момент где-то внутри, в тёмном, ночном уголке души, казалось, вспыхнул сокровенный свет, лучи коего потянулись было к Анри, но затухли на полпути, будто обессиленные, оттенённые боевой концентрацией и сопутствующим напряжением всех чувств человеческой природы Мая, сражавшегося с культистом. Со спины Росса больно кольнул ещё один противник, оснащённый лёгким оружием, но возможности бороться сразу с двумя не представлялось. Пришлось положиться на облака городской пыли и беспорядок, созданный разгромленными в пылу битвы остатками торговых палаток. Не развернёшься особо. А ведь кому-то всё это влетит в копеечку. Вдруг что-то ёкнуло в груди. Май с трудом повернул голову в направлении, которое навязчиво подсказывало смутное чувство. Тианель. Ей нужна помощь срочно, прямо сейчас, а он стоит слишком далеко, как игрушка в руках злой судьбы. Сознание помутилось, заволоклось гневом, потом отчаянием, а после всё погрузилось в сплошной туман оглушительного шипения, будто бутыль с пивом штопором открыли. Рядом расположился разделочный стол с толстыми грубыми ножками и засохшими кровавыми пятнами, оставленными чьей-то тушей. Не помня себя, Май вскочил на него, не обратив внимания на чью-то быструю атаку, совершённую, фактически, в спину. Чудом увернувшись, Росс простёр руку и выпустил навстречу эльфийке яркий луч внутреннего света, почти чистого. Луч, что защищает, даря тепло. Ведь никто не должен умереть. Он не допустит этого. Слегка опомнившись, воин с лёгким недоумением посмотрел на Тианель, находившуюся под защитой барьера, её магические копии, перевёл взгляд на свою руку, и тихо выдохнул. Кажется, он сделал нечто, чего не умел ранее. Оказывается, и от треклятого демона бывает польза! Точнее, не демона, а… Впрочем, какая разница, сейчас есть дела поважнее. Сражение продолжалось. И было оно таким же яростным, как в старые времена. Дыхание холода от мощной ледяной магии. Надрывно звучавшие боевые кличи. Скрежет меча о древко копья. Пот, стекавший по спине, гулкое сердцебиение. Враги попались ловкие, как на подбор. Майер неуклюже уклонялся, разил клинком направо и налево, мазал, получил в плечо кривым кинжалом, а потом, сразу после этого, обильно отхватил от кого-то из культистов, поддавшихся на его провокацию. Видимо, смогли расшифровать значение фигурок, сложенных Маем из пальцев левой руки, и по замыслу мечника отдалённо напоминавших шлюху, жирную свинью на рынке и чью-то ненаглядную сестрицу. Всё это сопровождалось довольно недвусмысленным выражением лица, так что парень не удивился силе удара, что почти сразу на него обрушился, как гром средь ясного неба. Больно? Несомненно. Но, опять же, ничего нового. Всё повторяется, как и должно быть. А раны потом удастся залечить. Когда всё закончилось, Май благодарно взглянул в сторону борделя. Мэйв помогала им, несмотря на то, что расследование прошло не слишком гладко. Это достойно уважения. Затем он протёр оружие от крови, принял пару монеток от Тианель, и осмотрел площадь, представлявшую из себя печальное зрелище. Да, навели они беспорядка, нечего сказать! Лучше свалить отсюда, пока владельцы не явились лично, чтобы потребовать с отряда компенсацию ущерба. А власти вряд ли станут разбираться, кто первым начал бой. Власти вообще редко утруждают себя такими незначительными частностями...

Всё умирает. Такова жизнь

Время действительно отвратное, но ничего, мы выживем. Люди всегда выживали, даже тогда, когда было совсем плохо, а надежды вовсе не оставалось. В этом красота человечества. И, что самое важное, мы есть друг у друга. Мы... и наши близкие, друзья, добрые знакомые. Можно схватиться за этот свет, и не отпускать его, пока не настанет утро. А оно всегда настаёт. Даже в мире, поражённом чумой...

Я хочу убивать! Ня!