Кафкa

Сознание мгновенно заполнилось чужеродными сигналами. Нечто магическое отчаянно пыталось ворваться, выбив дверь с ноги. Обрести контроль, влияние. Так хотелось поддаться, забыть обо всём, о всех этих невыносимых сложностях, с которыми она столкнулась на пути, о том факте, что Орфи теперь, по сути, заперта в Тиннире. Просто положить арбалетный болт, и окунуться в царство легкомысленного веселья. Нет. Нет, так нельзя. Нет... Она обернулась на Филиппа, который только что вытащил Рейна, и похоже, что высокой ценой. На остальных. Орфи сжала ледышку. Та тряслась, как заведённая, по её поверхности пошли трещины. Сперва маленькие, потом побольше. Орфи держалась, ещё сильнее стискивая лёд онемевшей ладонью, и неестественное веселье потихоньку отделялось. Сознание провело черту. "Это не мой смех, — отчаянно думала Орфи, — вообще-то мне совсем не смешно"... Перед лицом вновь пронеслось воспоминание о Доне, о родителях, обо всех, кого Орфи, скорее всего, больше никогда не увидит. И о людях, которые прямо сейчас от неё зависели. — Гх... — скрипнули зубы, и лёд раскололся окончательно. В руке лежал отрубленный палец с кольцом. Источник всех проблем на озере. Она справилась. Пора возвращаться.

Прошлое Разворот. Глубоководье стало перевалочным пунктом, откуда Орфи отправилась в Даггерфорд, а потом вдоль реки Делимбийр, минуя Высокую Топь, и прямиком к Чёрной дороге. Именно там, в этом городе, описанном в таком количестве баллад и легенд, Орфи встретилась с Доной. Южный район. Место, где собираются все виды людей, отвергнутых высшим обществом. Конюшни. Сотни торговых лавок. И пыль, пыль повсюду. Никаких уличных кустиков, ни единого деревца. Трёхэтажные кирпичные дома часто выглядели обветшалыми. На ремонт, видимо, хозяева не могут позволить себе потратиться. Дона сидела за столиком в "Полной чаше". Она хлебала пшеничное пиво, и вертела в руке странное колечко с тёмным камнем. Камешек не отражал свет. Напротив, создавалось впечатление, что он поглощал его. От кольца исходила неуловимо жуткая аура. Орфи не могла объяснить, почему. Просто чувство такое. Мышечное. — Я слышала, ты направляешься в Анорач и ищешь лучника, — Орфея примостилась на краешек стула. В противоположном углу "Полной чаши" намечался мордобой, толпа потихоньку стягивалась к двоим потрёпанным пьянчугам. Кто-то орал подбадривающие вопли. — Ага. Быстро же слухи расходятся, — Дона спрятала кольцо в нагрудный карман и пристально поглядела на Орфи, — дорога-то тяжёлая. Точно вытянешь? А то по тебе и не скажешь... Было заметно, что Дона сомневается и в самой Орфи, и в её способностях. — Я несколько месяцев мыкаюсь по лесам, — призналась флейтистка, — как-то выжила. Приходилось еду себе добывать, и вроде ничего. Ещё я умею музыку играть, будем подрабатывать в трактирах по дороге. Пожалуйста... мне очень надо. — Мм, — Дона неопределённо повела крупным, почти мужским плечом, — посмотреть бы на тебя в деле сперва. Но боюсь, времени у меня всё меньше... — она приложила руку к месту, где спрятала колечко, — кто не рискует, тот, как известно, не пьёт. Выпей со мной. Раз уж собрались рисковать. А там поглядим. Чёрные волосы, закрученные в боевые косички. Тёмные карие глаза. Простая рубашка, без типичных женских изысков, но чистая и опрятная. Дона была полной противоположностью Орфи, но что-то в ней располагало к доверию. А ещё Орфи чувствовала, что эта женщина скрывает в своём сердце очень грустную тайну, но спрашивать не решалась. Ведь они только что встретились. Орфи не помнила, как прошёл остаток вечера. Она проснулась на постоялом дворе, заблаговременно кем-то оплаченном, и более-менее пришла в себя только утром, накрытая одеялом. Приятно спать в постели, когда все последние дни провела на ложе из веточек... Кажется, кто-то ей помог. Кажется, переговоры прошли хорошо. Но как же голова раскалывается, святые потроха... Разворот. Настоящее Это происходит снова. Опять проклятая штуковина. Совсем как тогда. И кольцо ещё... Предчувствия всё-таки не подвели, а как же хотелось, чтобы они оказались ложными. Что, собственно, творится в этой несчастной деревеньке? Сначала людоеды-утраки с рунами, теперь зловещий артефакт прямо в центре озера. Кто-то его сюда поместил. Не сам же материализовался. Впрочем, для размышлений сейчас точно не время. Если Орфи протянет ещё немного, они всей толпой провалятся под лёд, и придётся ждать бригаду спасателей. Иногда важнее не терзаться сомнениями, а действовать. Мгновенно. Не оставляя места для малейших метаний. — Хорошо, — кивнула она Филиппу, — значит, распределяем обязанности, — и не оглядываясь, рванула прямо к ледышке, поначалу ошибочно принятой ими за чешуйку. Пришлось виртуозно петлять. Лёд под ногами крошился, и несколько раз она чуть не рухнула, но смогла справиться. Злобно, прожорливо бурлила вода. И по правую сторону, и по левую. Один раз пришлось перепрыгнуть разлом. Чистейшим чудом Орфи приземлилась на ноги и смогла выстоять, очутившись прямо рядом со зловещим артефактом. На мгновение мелькнула тревога. А безопасно ли его в руки брать? Но лёд продолжал трещать, вибрации сотрясали озеро. Альтернатив, по сути, особенно и нет. "Кто не рискует, тот, как известно, не пьёт", — знакомый голос всплыл в памяти. Орфи грустно улыбнулась. И схватила ледышку. Папаша бы сейчас, наверное, гордился ей. Как и Дона...

Как католичка, я отметила праздник чуть ранее, но сегодня поздравляю всех православных. С праздником. С Рождеством Христовым. Жизнь может подкидывать сомнительные подарки. Эмоции бывают нестабильны. Люди, которые казались нам близкими, поворачиваются спиной, а кто-то наоборот, протягивает руку помощи. Но самое главное, что во всём этом есть свой собственный смысл, высший смысл, он пропитывает ткань реальности, наполняя её теплом, сиянием, пламенным светом. Это свет рая. Это свет Рождества. Для меня сей праздник всегда имел колоссальное значение. Маяк надежды в бесконечной зимней ночи, маяк, который светит две тысячи лет как, дарит людям цель. Источник силы. Маленький Христос открыл глаза в вертепе, среди животных, и пусть мир не принял Его тогда, теперь Его последователи есть по всей планете. Знамя было воздвигнуто. Началась новая эпоха. Новая глава в истории человечества. И мы должны стать светом этого мира. Точно так, как и было заповедано. Как было предначертано от начала. Христос рождается. Славите. Поздравляю.

В чём сила, брат? В электрическом лассо! Вот до чего дошли технологии, фига се. Рейна только гирляндой обвесить и зажечь лампочки, будет рождественская ёлка, вон и ток есть. Как раз седьмое число на дворе! За Орфи скоро отпишу. :3

У тебя нет веревки с собой?..   К магическому фонарю действительно была привязана плетёная верёвочка, но она была слишком тонкой, чтобы выдержать вес взрослого человека, слишком коротенькой, скорее декоративной, да и сам фонарь, по правде, Орфи в своей комнате оставила, рассчитывая, что на сей раз он точно не пригодится.   Она покачала головой.   Действовать следовало быстро, если и действовать вообще. Счёт шёл на секунды. Ледяная вода имеет привычку моментально поглощать своих жертв. Тёплая кровь несовместима со столь низкой температурой, как и жизнь вообще, если только речь не про элементалей морозных или подобных волшебных существ. А Рейн определённо не был готов к затяжному купанию, судя по его отчаянной реакции.   Вот же сорвиголовы, что им неймётся? Орфи, впрочем, недалеко ушла.   — Видишь, там штуковина какая-то блестит?.. — Орфея прищурилась, — на чешуйку похожа... Я не знаю, может, она проклята или ещё чего, но я опасаюсь, что Рейн из воды не выберется, пока она там. Мне всё это очень не нравится, — она закусила губу, — лёд странный, озеро странное, будто... своя воля в нём есть, — да и ситуация с руной на столе, к вопросу о необычном, — нам... я подозреваю, что нам придётся её вытащить, но мне потребуется помощь. К тому же, кто-то должен убедиться, что Рейн совсем под воду не ушёл, пока мы копаемся...   Ноги разъезжались, лезвия коньков скрипели на льду, оставляя на нём длинные царапинки. Во время катания держать баланс было легче.   Орфи была довольно легка на подъём и не сомневалась, что справится. Если бы бард не попал в эту катастрофическую ситуацию. Рейн сделал им чай, стоит вернуть услугу. И паршиво окажется, если вместе с водой они выплеснут и ребёнка.

Слава Триединой богине, рашеми были сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять, где хер у Орфи притаился.   © Фолси

Только не вешайте всех собак на Орфи... Шант вот и так подозревает её в краже сомов, а теперь ещё и форель! Которую как раз ел её папаша...

Они поймали поток.   Ветер хлестал по раскрасневшимся щекам. Белоснежные шапки на деревьях мелькали в замкнутом цикле. Монохромная последовательность магических картин. Миг тотальной радости. Растрёпанные волосы сияющим светлым знаменем развевались за спиной Орфи, пока они с Филиппом выделывали на льду слегка неуклюжие пируэты. Это не был идеальный танец, о нет. Их катание напоминало неуверенные попытки новеньких, робкие, может, средненького калибра, но всё же далеко не провальные, и точно не катастрофические. Не так, как в детстве, когда коленки две недели саднило после цепочки падений, но и не идеальное выступление.   Пару раз Орфи помогла Филиппу, ещё несколько раз он помог ей.   На символическом уровне процесс катания чем-то, наверное, жизненный уклад напоминал. Когда ты поддерживаешь любимого человека, не даёшь ему упасть, а взамен он протягивает тебе руку. На равных условиях, конечно, но всё равно, вы нуждаетесь друг во друге. Без парня Орфи бы, скорее всего, давно шмякнулась об озеро. Некая взаимозависимость, быть может.   Но до чего же приятная.   — Аха-ха, это... это восхитительно, — сердце отпрыгивало в такт каждому повороту, — я и забыла, до чего же на льду весело! Теперь вспоминаю, — солнечная улыбка.   Скорость и ветер. Поток.   Стой, что-то не так, - обратился Филипп к партнерше по развлечению и попытался затормозить коньками, царапая лед.   — Что случилось?.. — сперва она не поняла, но потом заметила, как местные разбегаются.   А потом увидела Рейнина.

Прошлое   Разворот.   — Ну вот, снова зима, — протянула маленькая Орфи.   В небольшом камине уютно трещали поленья, но в хижине всё равно стоял лютый холод. С реки Мирар задували лютые морозные ветры, поток ледяного воздуха просачивался сквозь дырки в дощатых сводах крыши, сквозь трещины на стенах, которые казались вечными, сколько бы попыток заделать их не прикладывала надёжная отцовская рука. И тем не менее, несмотря на свой капризный тон, Орфи была счастлива. Ведь макушка зимы близко, а значит, и подарки. Интересно, что родители вручат ей на сей раз? Сильно задирать планку она, конечно, не собиралась, но каждый год всегда приносил новые сюрпризы.   Кто-то горланил песни за окном, занавешенном старыми шторами – сплошь в разноветных заплатках. На столике, стоявшем посередине единственной комнатушки, белела скромная тряпичная скатёрка. Чёрные хлебные крошки на ромбовидном узоре.   Она не пыталась выспрашивать, какой подарок её ждёт. Ведь ответ Орфи и так знала. Всегда один, всегда и непременно, сопровождаемый загадочной улыбкой матери, играющей в этот момент на лютне.   — Тебе понравится.   Разворот.   — Ого... ого!.. — серые глаза Орфи вспыхнули детским, восторженным светом.   Это были коньки. Маленькие, явно ношенные кем-то до неё, но настоящие! Как же давно девочка о них мечтала...   — На речке в невервинтерском лесу скоро будет фестиваль, — добродушно сообщил отец, уминая жареную форель, — тебе же хватит одного дня, чтобы научиться? Ты у нас смышлёная, не сомневаюсь, что сможешь, — он хлопнул в ладоши, словно рассуждая о решённом вопросе, — выдвигаемся сегодня и останемся там на всю неделю. Есть одна пещера на примете, где можно развести огонь...   — Это всё чтобы не платить местным за проживание, — флегматично вставила мама, — просто признайся.   — Мара, ну не порть дух приключения, — от его громкого смеха всегда сотрясались стены.   Или Орфи так казалось.   Это была самая счастливая макушка зимы в её жизни.   Разворот.   Настоящее. Чуть ранее   А ты умеешь? - обернувшись, спросил парень Орфи. Может она станет его учителем?   — Я... когда-то умела, но давно не пробовала, очень давно, — по правде, красиво кататься она так и не научилась. На одно лишь умение не падать, выдерживая баланс, пришлось потратить несколько дней. Отец тогда слегка разочаровался, помнится, а Орфи было почти до слёз обидно.   — Мы можем попробовать. Если один наделает ошибок, другой их вовремя исправит, будем друг дружку поддерживать, — Орфи с интересом оглядела озеро.   Какое же оно красивое. Солнечные лучики играли на льду, как божественные искры. То здесь, то там высвечивалось переплетение кристаллов, припорошённых снегом, а ближе к центру, где ледяная поверхность истончалась, взгляду открывались странные блики, словно от чего-то чужеродного. Немного напоминает тот невервинтерский фестиваль. Только намного уютнее.   Ощущение чего-то нереального. Ощущение настоящей сказки, в которой они с Филиппом очутились.   Не в первый раз, и, как Орфи уверенно считала, не в последний.   Она натянула коньки.   — Будем кругами двигаться и ближе к центру, давай так? Мне любопытно, что это там такое светится, — она указала пальцем в самое сердце замёрзшего озера.

Я здесь, сейчас жахну кофеёк и напечатаю постик. Простите, пжлста, что опять приходится меня ждать, постпраздничный быт немножечко заел.     Ща всё поправим.

Desertmage, Ронни... Мы с ним общались когда-то. Прикольный был парень, шутки странные шутил, но от души. Интересно, как он там сейчас.

У меня даже уместная гифка для ЭТОГО не находится. А такая ситуация о многом говорит.

Сходим до озера? - история о самоцветном драконе не выходила из его головы. Точнее, история о необычном капитане корабля.   Сейчас Орфи казалось, что она согласится на всё, что только предложат, даже на самые странные или опасные вещицы. Не только и не столько из-за пяти серебряков, о нет, вовсе нет. Скорее, букет эмоций в сердце был уж больно цветистым, и нуждался во всё более пышном раскрытии.   Так, чтобы рука к руке, сердце к сердцу. Больше времени проводить, больше всякого интересного. Ведь их путешествие по Рашемену только начиналось, а уже столько всего успело случиться. И во сне не привидится.   Впрочем, если это и сон, то просыпаться не хочется.   — Погнали, — кивнула она, — только чур нырять туда я не буду, не настолько закалена. Но если внезапно захочешь, останавливать, пожалуй, не стану, — солнечный смешок. Зрелище, должно быть, то ещё выйдет.   Для обеда на открытом воздухе нынче, конечно, слегка холодновато. Но рашеменская природа столь красива... Лишний шанс ею полюбоваться всегда, считай, во благо.   Ведь зимняя природа – самый первый источник поэзии. И музыки, конечно.

Кто о коньках, кто о почестях усопшим, кто о прогулках до озера, а Блэйкор всё о драке, только об одном и думает.   Истинный варвар!

J'Rama, К вопросу о реально старых играх, классический Мор местами по вайбам очень напоминает третьи Свитки, хотя, казалось бы, где Ice-Pick Lodge и где Беседка. Но именно в архитектурном плане прям да, Многогранник тот же. И общее ощущение чужеродности мира, законы которого ты пока ещё не понимаешь и просто пытаешься разобраться.

J'Rama, в целом позиция понятна, я-то как раз от эстетики PS1 очень фанатею, да и хорроры люблю, так что это, скорее, вопрос вкуса. Только вот этот момент не вполне верен. Они крайне нетребовательны к железу. Я сама с довольно слабой для наших дней видеокартой, ещё GTX-серии, и всё перечисленное из списка летает. Только Heartworm ещё не пробовала.

ichto, ну, неспособны и неспособны, что с того, научатся. Кто не осилит, тот ливнёт в любом случае. Не вижу смысла наезжать на новых игроков. Напоминает, как в сообществе любителей игр от Фромов олды пытались гейткипить тех, кто полюбил Элден Ринг, или конфликты кор аудитории Baldur's Gate 1-2 с теми, кто пришёл после релиза тройки от Лариан. Честно говоря, тоже не думала, что в Морре есть какие-то особые правила выбора протагониста, в любом случае играю данмером, потому что так будто бы аутентичнее.

ichto, людям надоел конвеер современного геймдева, хотят к классике прикоснуться, почувствовать душу. Что в этом плохого?

J'Rama, сейчас выходит очень много демейкнутых игр, которые специально косят под ретро. Paratopic, Heartworm, Mouthwashing, This is not your house, и это только хорроры. Многим не нравится ресурсоёмкость современной графики, как и тот факт, что игры на UE5 выглядят почти одинаково (и отвратительно оптимизированы). Сама сейчас начала Морровинд, и боже мой, как же восхитительно ощущается этот мир, где тебя не ведут за ручку, и квесты в стартовой Балморе такие клёвые. Старые игры – это реально вещь.

Во-во. Невероятная бюрократия, в этом вся их суть. Глубинные тропы, правда, слегка затянуты.

ArtemSH, гномьи предыстории, кстати, отлично передают вайб игры. С первых же минут тебя забрасывает в змеиное гнездо, где все плетут интриги и грызутся друг с другом.

Конечно, тебе решать.   — Я не против. Загляну на похороны, — Орфи далеко не всегда контролировала, что именно играет. Флейта становилась материальным катализатором, через который туннелировались эмоции. Так вышло и в этот раз. Она вдруг поняла, что, в сущности, почти не задумывалась о людях, которых потеряла, пока путешествовала. Слишком много событий разом навалилось, слишком много нового. Вещей, которые предстоит осмыслить, или свежих знакомств, или... или внезапно вспыхнувшие чувства.   Немного совестно. Почти затаённая вина, даже.   Орфи почтит их память. Как и память местных, кого не стало из-за утраки.   Музыка не всегда обязана развлекать. Как Филипп и сказал.   ...не всегда мелодия должна быть радостной.   — Да. Это так, — Орфи кивнула, — спасибо тебе. За поддержку, и вообще, — работа формари, наконец, была оплачена по достоинству, — теперь бы поскорее выбраться в дикую местность, проверить, как сидит!   Энтузиазм потихонечку возвращался. Дырки в броне залатаны, и Орфи не терпелось на практике заценить результат. И даже смотрится вроде чуть поаккуратнее, чем раньше. Она убрала часть заплаток, ныне ненужных, и натянула обратно свой нищенский прикид. Качество материала всегда было посредственным, но странное дело, теперь она чувствовала себя куда защищённее.   Этот синекожий и впрямь разбирался в своём деле. Знаток. Может, и руну ту стрёмную он начертил? Да нет... не может такого быть...

Можете, конечно, развлечь нашего кузнеца песней или мелодией. Он сегодня в настроении, - хохотнула рашеменская воительница. Но сначала парень послушает, что Орфи ответит про предложение сыграть. Может за это можно получить скидку? — Я... ладно, я попробую, — она нервно огляделась вокруг. Что-то подсказывало, что для игры сейчас не самый подходящий момент. В душе всё ещё бушевал поток чувств. Плотно переплетённый пучок сожалений, ностальгической грусти. Она много шапочных знакомств завела, пока странствовала через весь континент сюда, в Рашемен. Много сиюминутных связей, которые потом, как только пути разошлись, развалились так, словно их никогда и не было. Но Дона была особенной. В ней словно воплотилось всё, чего недоставало Орфи. Смелая бравада и устрашающая прямота, когда дело доходит до сражения. Орфи старалась держать дистанцию и чаще тренировалась с луком, а её подруга всегда бросалась в самое пекло. В тот раз всё-таки обожглась. Орфи достала флейту, и начала наигрывать мелодию. Вышло почти хорошо, ещё бы совсем чуть-чуть, и можно сказать даже, что идеал бы получился, но из-за налетевших воспоминаний исполнение вышло тоскливым, больше подходящим для похоронной процессии, чем уличного развлечения. Совсем не то же самое, что Орфи играла в комнате Филиппа той счастливой, знаменательной ночью. "Не знаю, что на меня нашло", — мелькнула усталая мысль. Когда Орфи закончила, ей стало ещё печальнее. Иногда музыка освобождает тебя. А иногда она напротив, усиливает контрасты, делает эмоции более яркими, обострёнными, как лезвие бритвы, наточенное прямо сейчас, вот только что. В легкомысленной жизни Орфи чаще всего не было места серьёзным печалям, тем сильнее задевало, когда марево меланхолии всё-таки наваливалось. Она посмотрела на Филиппа. — Наверное, не судьба в этот раз... Подсобишь? Пять монеток у меня есть, — Орфи выудила их из кошеля, — буду очень благодарна...

Доброго дня, нам бы броню починить...   – И... если можно, подешевле, — Орфи неловко улыбнулась, сбрасывая с плеч верхнюю, тканевую часть своего наряда. Глазам открылся многократно залатанный клёпаный доспех, который был, по правде, в кошмарном состоянии, и в этот раз каким-то чудом выглядел даже чудовищнее, чем утром, когда Орфи одевалась в комнате Филиппа, – боюсь, полную цену я не вытяну, – ей никто ещё не рассказал, что стоимость услуг формари не настолько высока, но совсем нищей притворяться всегда выгоднее. Куда как лучше, и тебя не воспринимают, как ходячий кошелёк, задирая цены. Она расцепила заклёпки и сняла броню, оставшись в обветшалой непрозрачной тунике. Серый ромбовидный узор, длинные рукава.   Когда-то эта туника была изящной. Когда-то.    По крайней мере формари не похож на шарлатана. Совсем. Скорее на его противоположность, хотя эмоции на синем татуированном лице было сложно считать. Такой непривычный облик.   "Эх, – пронеслась суетная мысль, — позорище".   Вот так всегда. Предстаёшь перед взором незнакомцев, и становится ещё стыдней. Филипп, по крайней мере, не был ей чужим, и с ним она не так стеснялась. А здесь и так толпа. Ну, право, терять нечего.

Разворот. Орфея любовалась закатом. В её серых глазах искрилась грусть. Палящее солнце потихоньку тускнело, скрываясь за облаками, но ветер продолжал разносить пески Анорача вдоль всей Чёрной дороги, залепляя глаза. Шарф не особо помогал. Дона сидела рядом, прислонившись к камню. Высокая, черноволосая и мускулистая. Они только что отбили очередной налёт, и Дона была сильно ранена. Она предлагала оставить её позади, чтобы не тратить припасы впустую. Орфи резко возражала, но оказалась в меньшинстве. Дона была настоящим воином. И её смерть стала такой же героической, как и жизнь. — Я не одна. Темпус будет со мной. Как память о всех остальных, кого больше нет с нами. — Но... но!.. — эмоции растекались расплавленной волной чистой лавы, — я так не могу... так нельзя же! — её дар красноречия в этот раз отчего-то отказал. — Я не одна, Орфи, — повторила Дона, отбросив со лба влажную тёмную прядь. И улыбнулась. Её огромный боевой молот лежал рядом, тяжёлое навершие слегка утонуло в песке. Дона обняла его, словно собственного ребёнка. Дона попросила только две фляги с водой. Слишком мало, чтобы выжить. Слишком мало, чтобы дождаться следующего каравана. Но достаточно, чтобы придать силы, если захочется положить ещё несколько бродяг-налётчиков. А ей захочется. Вот же... Почему они всегда такие? Почему всё должно заканчиваться именно так? — Езжайте. Разворот. Это произошло стремительно. Разгира сражалась, как воплощение войны, но её соперник всё равно был быстрее. Битва напоминала яростный танец, Орфи даже толком не могла отследить движения фирры. При взгляде на Разгиру, в памяти что-то дрогнуло, и невольно нахлынули воспоминания. По щеке скатилась слезинка, потом другая. Орфи быстро их смахнула, отчаянно надеясь, что никто не заметит. Похоже, в этот раз щит не найдёт своего хозяина. Орфи немного умела владеть рапирой, отцовские наставления не прошли втуне, однако соваться на бой с фиррой точно бы не стала. Ей новые синяки без надобности, да и колющее оружие играется совершенно иначе, чем плоский тренировочный меч, и требует иной техники. Риски высоки, выгоды немного. Щит она бы, скорее всего, продала, но серебро разными способами добыть можно. Она сжала рукой ладонь Филиппа. Возможно, чуть сильнее, чем следовало бы, лицо Доны всё ещё стояло перед глазами. Последние мгновения её боевой подруги. — Пойдём, — Орфи потянула, — пойдём... к формари. Мощная, конечно, вышла битва. Интересно, кто-нибудь вообще способен его победить? Неспроста фиррой становятся, видать, сразу виден навык, — поэтичной развязки не вышло, зато получилось яркое представление для гостей Тиннира, что Ингвар – такой человек, с которым предпочтительнее дружить, иначе будет больно.