Friendly Fire
-
Постов
664 -
Зарегистрирован
-
Посещение
Тип контента
Профили
Новости
Статьи
Мемы
Видео
Форумы
Блоги
Загрузки
Магазин
Галерея
Весь контент Friendly Fire
-
- Привет! - Эразмо обрадовался данмеру, как старому другу, и улыбнулся ему побелевшими от нервов губами - ну точь-в-точь голодный вампир: - Я всё маюсь вопросом: а если вампир выпьет кровь того, кто вмазался эгротатом - он сам тоже заторчит, или нет? - Задал маленький босмер вопрос, которым, конечно, никогда не маялся; но он был хвостиком, за который можно утащить разговор с неприятной темы.
-
«Брак». Какое ужасное слово. Хуже только «стой, преступное отродье... Покажи, что у тебя в карманах.» Когда Эразмо его слышал, в голове у него восставали картины: вот он бежит в одном исподнем, а за ним гонится рассерженный отец, размахивая топором; вот двое чернокожих братьев с острыми кривыми мечами ловят его в лесу, как сам он ловит дичь, и он, потея и улыбаясь, отговаривает их укорачивать его на голову; а вот и дама, высунувшись из окна, сыплет ему вслед проклятьями, размахивается — и в спину летят не только жестокие обвинения, но и кинжал. Впрочем, обычно маленького босмера не принуждали к браку, а винили в том, что он испортил девичью честь. Даже если девица теряла честь седьмой раз на этой неделе. Босмеры были женихами незавидными. Расисты скамповы. Образы эти были такими памятными и яркими, что Эразмо замялся, что приключалось с ним крайне редко. — Жениться?! За что?! Я же её не... ну... это... И вообще, без согласия дедушки я не могу, — нашёлся он. — Мне нужно его благословение. У нас в семье жёсткий патриархальный уклад. Глорфиндел ни за что бы не дал благословение на брак с кем-то вроде Лореллейны. Он и говорить бы с такой особой побрезговал, развернув её у порога своего дома и выставив, как мусор.
-
- Привет. А вот и мы, - сказал Эразмо Марко и его собеседнице, помахав рукой с Лореллейной. Он посмотрел на девицу, приподняв бровь, и пришёл к выводу, что ей лучше ничего не толкать - файерболом запустит, а то и на импотенцию проклянёт. У чудаковатых магов и без шмали в голове те ещё фейерверки.
-
- Под этим солнцем и небом мы тепло приветствуем тебя, - не нашла ничего лучше она, чем поднять ладошку в приветливом жесте, закрыв глаза, с абсолютно непроницаемым выражением мордашки. - Тебе всё ещё "хорошо", да? - Сказал Эразмо, разглядывая Лореллейну: бессвязная речь, странные манеры, закрытые в наркотическом дурмане глаза. Да маленькая наркоманка не только балдела всю ночь, но и с утра умудрилась намутить шмали! А кого обвинят, если стражники или чародеи Университета увидят её в таком виде? У кого при шмоне найдут гусениц? У Эразмо. Маленькому босмеру не хотелось попасться, тем паче, что он ни в чём не виноват - впервые в жизни - не он же накурил эльфиечку. Босмер резко прижал её к себе, и амулет Мары хлопнул Лореллейну по лбу: - Потом поговорим о твоих... друзьях. Будь со мной. Не отходи ни на шаг, пока не отпустит, - и, взяв за руку, потянул за собой к воротам.
-
Проснулся Эразмо в дендрарии, в изумрудно-зелёных колючих кустах. Над ним возвышалась статуя Акатоша, осиянного то ли божественным сиянием, то ли ярким светом полуденного солнца. — Осуждаешь? — Спросил маленький босмер, прикрыв ладонью глаза. Акатош, конечно, знал о его вчерашних приключениях, а потому смотрел сверху вниз на маленького зелёненького босмера, распластанного в кустах, как дохлая лягушка, с брезгливым презрением. Пожалуй, о вчерашнем Бог времени знал даже больше эльфа: тот не смог бы вспомнить, как очутился в дендрарии, даже если на кону стояла бы его жизнь. Эразмо встал из куста одного из тех растений, которые, если их съесть, не вызывают никакого интересного эффекта, — в худшем случае от них пронесёт, — а потому не стоят никакого упоминания, и похлопал себя по карманам. Надо же, ничего не пропало. Зато на шее появился амулет Мары. Должно быть, поэтому ему и не снились дурные сны, хотя мешать выпивку с куревом — последнее дело. Он показал обеими руками неприличный жест, адресованный Вермине, нарвал с десяток алых роз, подмигнул Зенитару и потопал в Университет. По виду Лореллейны Эразмо сразу понял, чем она развлекалась. — Крошка, ты вчера дунула, да? — Шёпотом спросил Эразмо, ревниво сузив жёлтые глаза, янтарными шариками блестевшие на солнце. — В обход меня. У кого взяла?
-
Компания гуляла в садочке уже долго, и к ночи стали подтягиваться «аборигены»: те, у кого не было своей крыши над головой, и спали они в хорошие ночи возле Дома Дарелота, а в злые — прятались в сараях и молились Девятерым, чтобы их не заметили. К костру приковыляли Энкус Ничтожный, неизвестная Эразмо баба с гнилыми зубами, и... его брат. — Эразмо! Чтоб мне сдохнуть! Ты это тут чего? — Сказал маленький босмер — точь-в-точь Эразмо. Они, конечно, не близнецы: Инглор был намного старше, а ещё у него нет рожек, даже таких скромных, как у брата. Но кому охота разбираться в лесных эльфах? Ночью все босмеры рогаты. — Мы с друзьями — маленький эльф обвёл трубочкой своих товарищей, — отмечаем моё отбытие. Завтра я отправляюсь в Анвил. — На родину попёрся, глючные жабы закончились? А меня дед домой не пустил за то, что я выпил. — И в самом деле, пахло от Инглора не розами; в руках у него были бутылки разбавленного спирта, а язык заплетался. Тут он заметил Лореллейну, и глаза его заблестели. — Моё почтение, мадам, — сказал эльф и поклонился, едва не свалившись ей в ноги. Незнакомая баба удержала его за шиворот. Эразмо поспешно встал, взял мешок, взял трубочку и оттеснил от костра честну́ю компанию. — Давайте ещё погуляем, — предложил он. — Зачем торопиться? Вся ночь впереди. — И ты, конечно, нас угостишь, — сказал Энкус, жадно глядя на мешочек. — Разве что вот этим, — Из рукава маленького босмера блеснуло острие кинжала. — Пойдём, пойдём, отметим мой отъезд... Что было потом, Эразмо помнил смутно. Вот он отхлебнул из бутылки; вот кошка в голове снова запела голосом маленькой эльфийки; вот Энкус любится с неизвестной бабой на маяке; вот они собираются забраться на плавучую таверну, а вот уже забрались, и Эразмо тошнит за борт, пока Инглор любится с по-прежнему безымянной бабой в каюте. Вот Эразмо падает за борт; вот он сидит и хлебает крашеный спирт, чтобы согреться. А вот они уже в Храмовом районе, выбивают чьё-то окно и тащат из дома лютню, и уже Эразмо поёт песенку, которую пела каджитка-из-головы: Вот они забираются на статую Акатоша; вот Эразмо сидит на нём верхом и пытается заставить подняться в небо. Он хочет быть как Тайбер Септим, которому служил дракон. Вот стража хватает Инглора, Энкуса Ничтожного и бабу, имени которой он так и не узнал, а Эразмо прячется в развалинах Храма Единого...
-
- Душа не примет грамм, не сыграет в зонг, не перережет кинжалом глотку горлопана. Никакого веселья. Чего о ней думать? Живи, пока живётся. Все мы часть вечного круга жизни, - поспорил с вампиром маленький босмер. - Ага, я понял, что ты не убиваешь свою еду. Небось, ещё твои жертвы исцеляются от всех болезней и начинают лечить наложением рук, как святые. Но если вдруг у тебя случайно появится труп - ты знаешь, к кому обратиться. Или если тебе захочется свежатины. Эразмо найдёт тебе друга на вечер, а потом, когда он случайно умрёт своей смертью, сделает так, чтобы никто об этом не узнал. Ленивый жёлтый глаз подмигнул из туманного облачка белого дымка. - Вкус, бывает, отличается довольно сильно. Самая чистая принадлежит аристократам и жрецам, бедноту же наоборот, не стоит трогать. По понятным причинам - Тебе не угодить, Эстель. Если я начну похищать аристократов и жрецов, меня четвертуют. Это на бедноту всем плевать, а о знати стражи пекутся, как о родных. Но я всё ещё могу порадовать тебя другим угощением, - маленький босмер вытер трубку рукавом халата, и пошатываясь, протянул её вампирше. - За поцелуй.
-
- Не, парень, я лучше съем своего врага, чем, ну... Это уже даже не просто каннибализм, это какой-то каннибализм в квадрате, всё равно, что спать с сестрой, или, не знаю там.. Но, на всякий пожарный скажу, что я тебя ненавижу. И тогда в случае моей трагичной и безвременной кончины ты не посмеешь меня съесть. Не хочу, чтобы меня ели. Или превращали в зомби. - У меня нет сестёр. Если ты хочешь гнить в тесном ящике в глубине сырой земли, а не продолжать свой путь - воля твоя, - грустно сказал Эразмо. Марко и Лореллейна - вот от кого не ждал - плюнули ему в душу, и маленький босмер обиделся. Но обида прошла, едва он затолкал в трубочку гусениц и затянулся крепкой отравой. Костерок внутри, опавший от зловонных плевков, разгорелся по-новой. Настоящий костёр тоже весело затрещал, когда эльф подкинул в него веточку, коловшую спину. Маленькому босмеру было тепло и хорошо. Потому что главное - не дать своему огню погаснуть. Он слушал песню пламени и улыбался от уха до уха. - Если захочешь недорого утилизировать бескровные трупы, обращайся, - сказал он Идрату, приоткрыв один жёлтый глаз. - У меня есть в этом опыт.
-
- Между едой и любовью больше общего, чем ты думаешь, - внезапно распахнул глаза Эразмо. Маленькому босмеру было так хорошо, что он открыл свой ум и был готов понять каждого, и он был уверен, что они тоже поймут его, не осудят. Пыхая трубочкой, он рассказал историю, то и дело сбиваясь: - Когда я родился, стояла зима. Мамка долго не могла разродиться. Маялась часов десять. Из живота у неё текла кровь, и бабушка перетаскала под неё все шерстяные одеяла. Орала она так, что соседи барабанили нам в окна. Родичи наскребли на лекаря, и он принёс в доки вонючее городское снадобье, но матушке становилось только хуже. Дед говорит, что она держалась в этом мире для того, чтобы меня увидеть. Едва я вылез из неё - взяла на руки и спокойно померла. Я цеплялся за мать, жался к её теплу, а когда меня сняли с мёртвой - истошно завопил. И не заткнулся, пока не потерял голос. Я помню её холодные руки. И снежинки, таявшие на окне. Было душно. В тот день топили и законопатили все окна, но маме всё равно было холодно. Я бы не запомнил, но её частичка навсегда со мной. Потому что, когда я родился, стояла зима. Дед и бабка так горевали о дочери, что не знали, как жить дальше. И вдруг дед вспомнил позабытую традицию, не сохранившуюся теперь даже в валенвудских деревнях. А может, сам её выдумал, чтобы бабка не сошла с ума от горя. Он сказал, что раньше было принято сливаться с любимым покойником в одно целое, поедая его плоть. Что покойнику радостно холить любимых, и когда они кормятся им, он радуется. Что так он остаётся на земле. Продолжается в своих близких. Была зима. Поэтому плоть матушки в холоде сохранилась до лета. Я достаточно подрос, чтобы её усвоить. Я съел мясо своей матери, и вместе с ним получил её память и её любовь. Они до сих пор во мне. Потом я ел только тех мертвецов, которых любил. Как можно пить кровь, есть плоть своего врага, разделять с ним своё тело? Ты - то, что ты ешь. Это высшее единство, которое есть под лунами.
-
А что думал о непристойных песнях Эразмо, никто не узнал, потому что он был уже очень "убитый". Маленький босмер раскачивался взад-вперёд, закрыв глаза. В голове у него на лютне играла кошка, мяукая голосом Лореллейны: - Ели мясо мужики, элем запивали, О чём босмер говорит - они не понимали...
-
- Глупо это - положить всю жизнь, потому что когда-то дал присягу. Вчера дал, сегодня забрал, перерезал глотку постовому, чтобы не поднял тревогу - и рванул на свободу. Но вы не умеете быть свободными. - Маленький босмер тихонечко вздохнул. Его лицо окутал белый пушистый дымок. - Сами себя стараетесь закабалить. В этой жизни надо делать только то, что ты хочешь, Марко. Ни от кого не зависеть. Не верить ни в обеты, ни в обещания, забывать их с той же лёгкостью, с которой река забывает брошенный камень.
-
- Не воспевай войну, крошка, - раздался голос Эразмо. Маленький босмер только-только сговорился с вышибалами, и, услышав гомон, заглянул в садочек. - Наслушавшись таких бравурных песенок, дураки идут под разными знамёнами рвать друг другу глотки. Эльф присел к костру. Забил трубочку гусеницами. Высек искру. Затянулся и блаженно зажмурился. С витым дымком разносился тропический аромат, который нельзя было назвать ни кислым, ни горьким, ни пряным - не было в языке Сиродила ни таких запахов, ни слов для них. Маленькому босмеру стало спокойно и хорошо. Мир расширился, он видел разом и садок, и Анвил, и то, что делалось на континенте, где не было следа ни мера, ни человека, только жили чудовищные змеи. Он сказал тёплым голосом: - Мой папка сгинул на войне. Дедушка надеется, что его сожрали даэдра, а я верю, что он, как истинный босмер, сбежал с поля боя. Сильвариил пахнет, как ямы с трупами, в которых мы его искали... Хорошо, что его здесь нет...
-
Эразмо посидит в сторонке и соберёт лут и мясо норм, там все скорее отбросы, чем злодеи, кроме некроманта, он отдувается за всё злодейство мира. знал бы, какая пати соберётся, притащил маньяка, вдвоём всех кошмарили)
-
Сегодня воришка умыкнул босмерку у него из-под носа, а Эразмо был не из тех волков, кто любит рвать одну добычу на двоих. Он улыбнулся Эстель: - Признавайся: ты применила ко мне вампирское обольщение! Не можешь же ты так потрясающе выглядеть. Я бы с охоткой посмотрел на тебя ещё. Приходи ночью к маяку - угощу чем-нибудь забавным. За поцелуй. И вышел из дома, как пришёл. Изнутри можно было слышать, как он говорит вышибалам: - Парни, служба у вас неблагодарная и тяжёлая. Не хотите забыть на часик про этот вшивый мир? За умеренную плату...
-
Некромант взбеленился. От неожиданности маленький босмер облился из кувшина. "О Бог Большой и Малой Лун, ну и компания." - Ты, уважаемый, не переживай так, - сказал он Сильвариилу. - Если не останется выживших, твои друзья не узнают о нашем приключении. Нет свидетелей - нет и предательства.
-
- Знаете, кто побеждает, когда в бою сходятся два могучих тигра, равных друг другу? Шакалы, пирующие на их трупах. Мы должны быть шакалами: "не успеть" к битве и добить раненых, - коротко сказал маленький босмер. Длинная речь только отодвинула бы момент, когда они покинут дом, и он забьёт себе трубочку.
-
- Кроме, разве что, Тёмного Братства… Или нет? – данмер как-то подозрительно покосился на эльфиечку. - Если она наёмная убийца, я завидую её жертвам. Хотел бы я увидеть перед смертью что-то такое же прекрасное, - сказал Эразмо и подумал: "Смерть. Умереть. Убиться. Хорошо бы сейчас убиться трубочкой." Он умолк и пытался слушать эльфа. Но думал только о том, что мрачный сгорбленный хрен в углу напоминает извивающуюся гусеницу. "Перекрыть Дозорным дыхание", сказал Фатис. От дыма колет в горле и переводит дыхание. "Башня Белого Золота". Есть такой коктейль. С трубочкой идёт хорошо. Завалить кого-то в койку... После койки страсть как хочется покурить..." Словом, как маленький босмер ни старался - в голове у него было только одно. А когда Фатис кончил, он понял, что половину прослушал. - Неплохая идея, Дозорных обкурить, то есть обмануть. Хотя и вырядиться в шкуры животных и перестрелять их - мысль славная.
-
я тоже забыл про Вардена, поэтому эразмо нахамил ТБ)
-
В Эльфийских Садах не знают, что Барбару, кухарку из таверны, нищие зовут Уродливой. А если бы узнали — почтенные господа решили бы, что кличку дал какой-то шутник. Круглолицая девица с блестящими тёмными волосами и полной грудью нравилась мужчинам. Пьяные гости любили хватать её за мягкие смуглые руки и усаживать на колени. Но маленький босмер, который торговался с ней под полой, знал Барбару, когда она ещё прозябала в доках. Знал он и о волшебном кольце — сам его подарил. Если снять колечко, то окажется, что руки Барбары все в розовых, сочащихся бесцветной водой пятнах экземы. На одной не достаёт ногтя, вместо него тёмная корка. Экзема не заразна, да кому охота разбираться в хворях уродливой нищенки? Эразмо подарил ей колечко — и шанс попасть в «Короля и королеву». Поэтому она не придиралась к рубленому мясу, которое притащил сегодня маленький эльф: — Ты уверен, что это был олень? — Уверен. Я сам его подстрелил. — Мясо светлое. И жировых прожилок много. — Он был старый, этот олень. Старый глупый олень. Барбара немного подумала: — За такого старого — только по золотому за кило. — Будь по-твоему. И маленький босмер отправился дальше — к подмастерью кузнеца. Это он сделал кольцо из сигил-камня из остатков эбонита и нанёс на перст Неотвратимого проклятья даэдрические символы из рецепта для кузницы. Символы означали «шлем воин забрало отверстие», но смотрелись загадочно. Подмастерье знал Эразмо так давно, что не спрашивал, откуда у маленького босмера стальные доспехи с дырками как от наконечника. Эразмо тоже знал подмастерье давно, и знал, что тот был очень жадный, а потому не спорил, когда он взял добычу по цене заготовок. Хлопоты так увлекли эльфа, что он едва успел на собрание вовремя. «Вовремя» — это значит прежде, чем все ушли. — Я от дядушки Сладкая Доля, — сказал маленький босмер вышибалам. — У нас с дядюшкой есть кое-что общее... Если интересно, поговорим об этом позже. Сейчас пропустите меня: опаздывать больше, чем на два часа, неприлично. Оказавшись в доме, он сразу представился: — Эразмо. И, оглядев собрание, прибавил: — Я не вор и не вампир, да и в некроманты не гожусь. И не состою в секте любителей древних трупов. Я живых-то женщин не слушаю, а дохлых — и подавно. — Последние слова были сказаны для двух девиц. А ну как они примут вызов и захотят маленького, но очень дикого босмера приручить? — Я, в некотором роде, сам за себя. Но мне дозорные тоже досаждают. Маленький эльф широко улыбался, радуясь удачным сделкам и новой компании. Но вдруг вспомнил, что так и не выкурил с минувшей ночи трубочку, и помрачнел.
-
Строительство большой ночлежки для нищих в стенах города; Обучение их квалифицированным рабочим специальностям в сферах, бизнесом в которых владеют силы зла, либо крышуют его; Трудовые квоты; Еженедельное посещение ночлежки лекарем. Если Фатис Улеc скажет "Эразмо, по-моему, вы слишком много кушать, то есть зажрались", поторгуется и предложит стать личным агентом и, кроме основной миссии, защитить личные интересы и украсть/доложить/предать/помочь/спасти/убить, съесть и изнасиловать что и кого угодно, если от него поступит такое распоряжение - до миссии или во время неё.
-
лучше покурим гусениц, йоу, чувачки классический некромант с увлекательным жизнеописанием. уже жду продолжения трупно-некрофильских историй
-
неси эльфиечку - будем все дружить против Марко!
-
это же элементарно, Ватсон! яд вам в чай подсыпали мы с миссис Хадсон
-
1.Имя: Эразмо 2.Раса: босмер 3.Пол: мужской 4.Возраст: 30 лет 5.Внешность: Длинные чёрные волосы, коричнево-зелёная кожа и жёлтые глаза. Ростом не выше человеческой женщины (пять футов и пять дюймов). «Для босмера я среднего роста», — так мог бы оправдаться Эразмо... Если бы его это когда-нибудь волновало. Чрезвычайно длиннорук, что сподручно в обращении с луком — размах рук шесть футов и четыре дюйма. Сухопарый. Под волосами прячутся немного загнутые друг к другу рожки. На лицо смазлив. Иногда наносит боевую раскраску, каждый раз новую. 6.Характер: Всякий лесной эльф в душе анархист, а в Эразмо, ввиду его необычного занятия, это качество развито особенно. Он видел, как аристократы и нищие затягиваются трубками с гусеницами, и знает, чем развлекаются самые благопристойные с виду люди. Эразмо относится ко всем как к равным, а иерархии и хитрые системы презирает. Воспитанный Прядильщиком, он иногда вплетает в речь иносказания, которые смягчают грубость слов и позволяют понять друг друга даже заклятым врагам. Предприимчив. Порой говорит удивительно циничные вещи, но это только бравада. Прижимист. Не любит драки, потому что никогда в них не побеждает. Слабую ссору решает миром. Сильную — стрелой в спину. 7:Биография: На родине дедушка Эразмо, Глорфиндел, был Прядильщиком И'ффре. В 250 году Третьей эры Король-Олень призвал на голову эльфов полчища даэдра, и Валенвуд стал ещё более безумным местом, чем прежде. Тогда Глорфиндел увёз беременную жену Карвен в Сиродил. Но почему «был»? Глорфиндел здравствует и поныне, в отличие от матери, умершей в родах Эразмо, и отца, сгинувшего без вести во время Кризиса. Характер у дедушки жёсткий, как литая кожа. Поэтому маленький босмер редко навещает дом в Имперском городе, где живут дедушка с бабушкой, четверо его братьев с жёнами и орда племянников. Старые эльфы ни за что бы не одобрили контрабанду насекомых, жаб и диковинных веществ, из которых Эразмо варит сводящие с ума зелья; за них иные люди готовы отдать последнее исподнее. 8.Специализация: наркоторговец По совместительству продавец поддельных артефактов, организатор сомнительных предприятий, наёмник. 9.Навыки: стрельба, скрытность, алхимия 10:Снаряжение: Оружие и одежда: композитный костяной лук. Длина — четыре с половиной фута. Сложенный из трёх частей, он бьёт очень сильно и далеко в руках того, у кого есть навык и сила им пользоваться. Его рукояти не согнутся, даже если натянуть тетиву до Акавира. Длинные стрелы к нему в колчане. Стальной кинжал на поясе. Наручи и поножи из варёной кожи. Мягкие кожаные штаны, гамбезон. Поверх гамбезона — тёмно-коричневый халат с потайными карманами. Две серебряные серьги в левом ухе. Содержимое сумы и карманов: курительная трубка и огниво. Изменяющие сознание вещества: сушёные гусеницы из Валенвуда в большом мешке, бутылочка эгротата и мешочек сурсума. Лжеартефакты: браслеты Сновидца, перст Неотвратимого проклятия, кольцо из сигил-камня. Среди вычурных безделушек есть неприметная, но вправду зачарованная: поржавевшая серьга Невнимательности. Тот, кто вденет её в ухо, спасается от людского интереса; она отталкивает пристальные взгляды, концентрируя внимание на себе, и если о её хозяине потом вспомнят, то не смогут его описать, помянув лишь серьгу. Недостаток: когда примет слишком много внимания (больше десяти человек) — от переизбытка энергии происходит взрыв. Чтобы она релаксировала, необходимо на некоторое время её снять. Однако это свойство не мешает Эразмо рекламировать её как зачарованное украшение, при помощи которого можно похитить императорскую корону с головы монарха во время коронации и остаться никем не узнанным. Фракция: Вольные Стрелки.
-
Я подамся в наёмники, значит.
