Friendly Fire

То, что Сван искал в сумке во время спора с Цереном, оказалось не каким-то особливо злокозненным свитком, а хлебом и вяленом мясом. - Ральд складно брешет. Но и генерал на некроманта никак не похож, - заявил он, укладывая мясо на хлеб и откусывая изрядный кусок. - Слыхал я байку. Про войну между Валенвудом и Саммерсетами. Ну, босмеры, они такие - вечно с кем-то рогами сшибаются. Бредут, значит, три лесных эльфа один за другим по оккупированному Вудхарту. Исхудали, не жрали пять дней - с тех пор, как маленький отряд магов-разведчиков ночью перебили. Первый говорит: "Нас осталось трое из всего отряда. Я лесной эльф, я воин, из лука стреляю, мечом махаю, родной Валенвуд защищаю. Иду в группе первым." Второй говорит: "То же самое, друг, только я иду вторым." А третий вдруг: "А я - альтмер-разведчик, магистр магии иллюзии, вас всех перебью!" Ну, они накинулись на него, закололи мечами, пожарили на вертеле. Сидят, жрут, рожи довольные. Первый - второму: "Ха, а на вкус совсем как босмер. С чего же этот придурок сказал, что он альтмерский разведчик?" Второй ему: "А это я его заколдовал". Он отряхнул крошки с рук. - Вот и у нас так. Понятно, что один из эльфов... - он вставил неприличное подобие слова "врёт", - А какой - непонятно. Но я бы в Лейавин не совался.

- Если ему было что сказать, не пытался бы пудрить нам мозги! Нечего ему было сказать. Хочешь поспорить? Ну? Подходи   Сван не спешил следовать совету, сохраняя дистанцию. Его левая ладонь сунулась в седельную сумку Росинанта. - Мы никогда не узнаем, было ли ему, что сказать, потому что он по твоей милости примерил деревянный дублет. И твои действия не станут правильными, даже если ты, самонадеянный осёл, сумеешь убить ещё и меня - в чём я изрядно сомневаюсь. Головой нужно не только бить противника в рожу в обрыгаловках, - язвительно выплюнул он, сверля прищуренным взглядом данмера. - Иногда ей нужно думать.   - Эй, красавчик! - окликнула она Свана. - А хочешь я тебя поцелую?   - Спасибо, не надо, - открестился рыцарь и указал пальцем на Церена. - Поцелуй лучше героя дня. Он заслужил.

благодарю, приятно

я тоже хочу в мафию поиграть, пока время есть призовите по нику, если всё-таки соберётесь

"Какая грязь", - подумал Сван, выходя на дорогу. За шатром лежал Ма’Джарр. Узнать кота можно было только по иссиня-чёрному меху - от крови шерсть свалялась и свисала вниз сосульками - и залатанному платью в бурых пятнах. На дороге же его поджидала отрубленная аккурат по локоть рука. Она ещё слабо кровила и не успела сменить цвета. И только орчиха убила врага аккуратно, без всякой безумности. Когда почётный эскорт Нисабы уедет, кто решит, найдя окровавленные трупы да отрубленные конечности, будто здесь схватились рыцари с бандитами? Если те, кто найдут этот "замечательный" сюрприз, и подумают так, то, пожалуй, они сочтут, что рыцари выступали с другой стороны.   - Я похож на того, кому можно пить?   - Ты похож на того, кто носит луковицы и рваные башмаки к святилищу Безумного Бога, - бросил Сван, размашистым шагом возвращаясь к группе. - Ведь ты убил того, кто мог сказать нам куда больше, чем эта трусливая глупая... - он, очевидно, хотел сказать куда более грубое слово, но в последний момент передумал, - подстилка Ренриджра Крин.   - Похоже, дорогие друзья, нас пытались подставить уже второй раз.   - Но кому мы нужны? - Почесал Сван в затылке. - А если пытаются оболгать лишь одного из нас - зачем делать это в Лейавине? Куда проще натравить на неприятеля местечковые власти. Особенно теперь, когда Империя трещит по швам.

@Alice von Bertruher, ты завалила врага, у тебя ж бонус Воина 5 единиц @SnowK, у нас 6 врагов: Маджар, 4 рандомных каджита и орк. Маджар на Церене, 1 каджита убил я, 2 РТР, 1 Алиса, итого остаётся орк-маг. нам его тоже шлёпнуть, или его возьмёт группа вуйаеристов из кустов?

- Я не призываю призраков. Я создаю новых, - ответил Церену Сван, направив посох на одного из каджитов, целившегося в рыцарей из деревянного самодельного лука. Тот метнулся глубже в ярко-зелёные кусты и подтянул тетиву к груди. Рыцарь не слышал, как лучник её спустил: едва различимый и в полной тишине упругий звук, с которым тетива возвращается на место, утонул в шуме боевых кличей, оружия, вынимаемого из ножен, испуганного ржания лошадей и грохота камней. Но Свану чудилось, будто он несмотря ни на что выделяет пение тетивы - собственный отходной молебен. На мгновение ему показалось, что серая полосатая морда под открытым бацинетом, приподнятом на голове из-за длинных ушей, лапы в кожаных перчатках и наручах и лук из светлой древесины (должно быть, выструганный из заболони ясеня) с белыми костяными вставками на законцовке - последнее, что увидит он в жизни. "Какое нелепое зрелище." Но потом оперённая стрела безжизненно упала, не долетев добрых пару футов до копыт Росинанта. Стрельба из лука - дело непростое.   Воздух вокруг навершия из извилистых корней тиса похолодел и загустился. Посох выплюнул один за другим три ледяных шипа. Не дожидаясь, куда они полетят, Сван смахнул с коня и бросился к каджиту. Два шипа протаранили ствол за его спиной, а третий пригвоздил бандита плечом к дереву. Прозрачный ледяной многогранник окрасился розовым там, где застрял в кошачьей плоти, легко пробив мягкую куртку. Стиснув острые зубы, кот пытался вытащить его из плеча и одновременно с этим - дотянуться до упавшего наземь колчана. - У лука низкая летальность, друг мой, - сказал Сван с улыбкой, довольный собой. - Не знаю, зачем вам все эти луки да мечи, когда есть дар Магнуса... Он пинком отправил колчан подальше от каджита. Возле его рук образовался поток ледяного воздуха. Каджит, должно быть, решил, что лёд исходит прямиком из его рук. Сван не раз слышал от невежд, будто маги сами порождают лёд и пламя, выдавливают их из своего тела. Ерунда. Он не мутант. Он ничего не создаёт. Он лишь использует бушующую энергию, которой наполнен этот мир. Глупо не брать то, что тебе дают. - Разве это не забавно - замёрзнуть насмерть в жарком, душном краю? Сапоги каджита и трава у его ног покрылись инеем, переливаясь на солнце и похрустывая под весом лучника. Кот рванулся вперёд, вытянув к магу когтистые лапы, но сверкающий словно бриллиант шип только глубже завяз в его ране. По дереву за спиной медленно, застревая в трещинах коры, потекли капли крови. Лёд сковал его штаны, навсегда запечатлев каждую складку ткани, и поднялся на куртку. - Мор Ха'джай тра жир джер, - прошипел кот сквозь зубы, прищуренными от боли и злобы горящими глазами глядя на Свана. Он бился в путах магии, но не издал ни единого стона. Ни тогда, когда коркой льда покрылось его туловище, ни тогда, когда она переметнулась на вздыбленный полосатый мех шеи и лизнула нижнюю челюсть. Холод стискивал кота стальным прессом, задувая жар кожи, борясь с кипучим внутренним огнём. Холод брал в этой битве верх. В злобных глазах каджита промелькнуло что-то и исчезло. Он не мог переменить позы, но Сван понял, что мгновение назад лучник был жив, а сейчас - уже мёртв: погас раскалённый горн его тела, несущий по жилам жизненный ток - сердце. Рыцарь опустил руки, чувствуя, что вычерпал до дна колодец своей магической силы.  Ледяная статуя каджита в полный рост с выпущенными когтями, ощеренной пастью и злым, выразительным взглядом, прибитая спиной к дереву, украсила подлесок возле жёлтой дороги.

да, его драугры убьют.

это только про Маджара или распространяется на всех? я не вижу смысла брать в плен рандомного каджита/орка - их генерал не заказывал доставить. и сделаю это только если мой бросок означает, что у меня не хватило сил для смертоубийства

Хорошо, что я не воин)

- Ма'Джарр расскажет о "Господине" всё, что знает.   - А как много Ма'Джарр о нём знает? У нас задание найти убийц графа. А не мелкую шелупонь, которая ворует сладкие рулеты у крестьян, - Сван медленно поднёс руку к лицу, чтобы не попасть из-за резкого движения под дождь из стрел, и почесал подбородок.    

- Тьфу, - плевок улетел вправо, выразив сваново отношение к самодеятельности Ма'Джарра. На душе у него каджиты скребли: рыцарь был уверен, что успеет выведать через глупую болтовню секреты Нисабы до того, как отряд угодит в "нежданную" засаду. Не то чтобы он горел желанием в лепёшку расшибиться ради графа, но быть в неудачниках Свану не улыбалось. - О чём твоя мудрость? Неужто сдашь нам подельников, которые ухлопали графа Каро? Он переводил взгляд с одного члена засады на другого. Держался Сван спокойно, не выказывая страха перед лучниками, но не умаляя их опасности.  - И почему все твои приятели подрядились спасать твою сестру? Я думал, у Ренриджра Крин так не принято, не по понятиям это - всем рисковать из-за одного. "Нужно потянуть время и отвлечь внимание, пока не подтянутся остальные. И тогда мы натянем этому ясновидцу третий глаз на жопу".

- Граф-то может и носится.   - И кричит: "Как же так, я не предотвратил своё убийство! Какой же я безголовый!" Или наоборот, представь: лучшие лекари Сиродила спасут графскую голову. Мозги-то в целости, а что ещё надо? Алессия Каро примется кормить его с ложечки. И носить под мышкой на заседания, поворачивая лицом к тому послу, который сейчас говорит. А народ скажет: "Да, граф настоящий глава Лейавина" а ещё "Воистину говорят, муж голова, а жена - шея".   Господин - это Господин, а граф - это граф, хотя Нисаба и служила им обоим.   - Так ты у нас слуга двух господ? Нисаба здесь, Нисаба там? Сомнительно, что ты могла чем-то пригодиться этому Господину, который должен быть неплохим магом. - Рыцарь недоверчиво хмыкнул. - Ты не похожа на завзятую интриганку. В голове у тебя в лучшем случае сено.    Сван легонько сжал сапогами впалые бока Росинанта, и конь пошёл чуть быстрее, вырываясь в авангард маленькой процессии. Нисаба видела только чёрную в контровом свете спину рыцаря. Казалось, он болтает с пленницей от скуки.    - А какая ВАМ выгода от поимки тех, кто повинен в смерти графа? - вопрос был адресован не столь Орре, сколь всем рыцарям разом. - Граф отнял у нас наши дома, сравнял их с землей, а на их месте отгрохал себе замок и вывесил на заборе всех несогласных, после чего дал оставшимся выбор - служить ему или же катиться на все четыре стороны. Нисаба выбрала первое, но она ничего не забывала и никого не прощала, она лишь ждала удобного момента, и вот этот момент настал.   - Меньше нечисти будет ходить по нашей земле - вот такая нам выгода, - ответил Сван вперёд Орры. - Использовали бы вы бескровные методы, глядишь, всё было бы иначе. Куда исчезли мудрые коты, которые стали отцами великой цивилизации? Где их достойные потомки? Осталось одно отребье: торговцы скумой да террористы. То ли всех разумных каджитов унесла трассианская чума, то ли их и не было никогда, и это лишь легенды.

- А потом ты скажешь, что эта трава ядовита   - Нет, тогда б генерал мне самому её скормил, не поскупившись на вилку и тарелку из запасов Легиона. Ты ему ещё нужна. - Он с хрустом откусил от хлебца, а рыбёшку сунул в кошачью пасть. Ел рыцарь неторопливо, со смаком. Стряхнув крошки на гриву Росинанта, он лениво откинулся в седле и махнул рукой: - Да окочурился твой господин. Графу отбрили башку. Уж не думаешь ли ты, что он носится без головы по округе, как курица?

- Знать бы ещё, что это за тайна. - фыркнула Нисаба. - Может, Господин боится, что Нисаба поведает миру об истинных размерах его мужского достоинства?   - Не думаю, что его заботит репутация у дам. Он откинул копыта, а с ними и все мирские страсти. - Серьёзно сказал Сван. Он выудил из седельной сумки хлебец, посыпал его какой-то травой, а из другой котомки достал сушёную рыбу. Свесился с коня к связанной Нисабе: - Будешь?

Сван щурится от солнца и вертит по сторонам головой, разглядывая кустарники и деревья. Лучи играют на его щите. А конь кажется отлитым из золота - если бы только какой-то полоумный скульптор решил запечатлеть такую худую клячу. Левая рука рыцаря невесомо лежит на изогнутой как коромысло шее коня, а в правой он крутит посох, ожидая нападения. Росинант не ожидает ничего, но он тоже напряжён. Сван чувствует, как напрягаются под ним лошадиные мускулы. Движения клячи скованы, хотя навьючена она куда меньше, чем во времена Адонато, а держится в седле Сван легко, не беспокоя понапрасну лошадь, и никогда не пускает в ход шпор. С того самого дня, как он отправил господина на заслуженный отдых в пещере, конь перестал его любить. Сперва он нервно всхрапывал, стоило Свану подойди. Дёргал шеей, бил землю копытом. Потом свыкся с ним, как всякий человек и животное свыкается с неизбежным злом. Лишь герои и психи плюют злодеям в рожу и гордо помирают от голода, наотрез отказавшись взять пищу из рук врага. Впрочем, Сван всегда считал, что герои и психи - это одно и то же.  Росинант покорился ему, но так и не полюбил. - Эй, - говорил ему Сван, "швартуясь" у коновязи и накладывая коню свежего сена. - Я его не убивал. Он сам погиб - ты же с ним всю жизнь, как и я. Ты знаешь, какой он вёл образ жизни, так чего ты удивляешься, что он отбросил копыта?.. Ой, извини. Я его не убивал. Поверь! И тянулся погладить мерина по шее, но Росинант шарахался в сторону. Он не верил. Ни тогда, ни сейчас.   Но Нисаба всё равно не выдаст Господина. Всё, что могут сделать с Нисабой рыцари - это отвести её в тюрьму, Господин же... Нападение призрака было лишь предупреждением, "молчи, или умрешь" - вот что он хотел сказать, но нет худа без добра. Граф мёртв, и этого Нисабе более чем достаточно.   - Это не призрак твоего господина, - сказал кошке Сван, переведя на неё взгляд. Он потёр пальцами подбородок. - Так... насколько я разбираюсь в таксонах неупокоенных духов... Это призрак ранга яростный, подтипа хранитель жуткой тайны. Привидения сего подтипа пробуждаются некромантами и повинуются их воле. Их задача - сохранить тайну, о которой печётся маг, сжив со свету того, кто о ней прознал. Единственный способ избавиться от присутствия зловещего духа - сделать тайну не тайной. То есть поведать её миру. Тогда призрак отстанет.

Три сестры   Прихлёбывая из кружки, Сван то и дело тянул шею, разглядывая другой конец столовой. Через десяток голов от него — плешивых и волосатых, с маленькими костяными рожками и с большими пушистыми ушами, — к Церену подобрался чёрный котяра.  «Пресвятые рога Морихауса! Почему нельзя схватить его прямо здесь? — недовольно прищурившись на кота, подумал Сван. — Чёрт бы побрал все эти правила и законы.» Он запрокинул голову, вливая в глотку остатки эля. По жилистой шее быстро заходил кадык. За окнами темнело. Из-за гомона порядочно подогретой толпы нельзя было разобрать, о чём мурлычет на ухо данмеру улыбчивый котик, обнимавший его за плечо — ну точно домашний питомец на руках доброго хозяина. Нападать он не собирался, а значит, работа Свана на сегодня закончена.   — Мне лучшую комнату, что у вас есть, — сказал он, подойдя к каджитке за стойкой, и дрожащей рукой протянул потрёпанный кожаный кошель. Шурави заглянула внутрь, пересчитала монеты рыжей пушистой лапой: — В вашем кошельке недостаточно средств. Могу предложить вам другие номера. У нас есть… — Как это «недостаточно»?! — Рыкнул Сван и вырвал кошелёк из её лап, привлекая внимание вусмерть набравшихся аргониан за ближайшим столом. Ящеры медленно повернули чешуйчатые головы в сторону Свана и вылупились на рыцаря окосевшими глазами. Он вытряхнул содержимое кошелька. Покинув кожаное чрево, септимы глухо ударились о дерево. На стойке выросла маленькая горка золотых.  — Это что… Всё? Как я успел так быстро потратиться? Быстрее, чем Ад… — он запнулся, сгрёб монеты и отошёл. Сван был настолько ошарашен, что немного протрезвел. Сердце зачастило. Он полез за пазуху, в потайной карман, в суму. Пусто.   «К хорошей жизни быстро привыкаешь. Скорее бы родители Адонато отстегнули мне ещё деньжат. Однако как же быстро я потратился! Может, я должен… » Его блуждающий взгляд наткнулся на трёх мужиков, которые увлечённо резались в карты, и моральная тяжба вылетела из свановой головы. Он подсел к ним за стол, выяснил, что играют в дурака, на интерес; выиграл один кон, два других продулся, а потом предложил сыграть на всё. Один из мужиков, с голой грудью, пересекаемой выбелевшей на солнце перевязью с пустыми ножнами, покачал головой и отчалил — он, мол, и так проигрался вдрызг. Двое других остались за столом. Сван упёрся локтями в стол и нахмурился. Карта не шла. Но честно выиграть — не единственный способ победить, если ты маг. Он перевёл глаза с мужика напротив, с мордой, покрытой сеткой шрамов, на свои карты. На одной бездарно намалёвана женщина — Талос знает, кто это такая. Может, сама императрица Кинтира, а может, местная шлюха Фалейка. Всего одна фигура, и та — не козырь. Рыцарь сдавил концы карт в ладонях, поглаживая даму подушечкой большого пальца. Он сосредоточился на ней, пытаясь забыть об остальном мире. Словно строил меж собой и пьяным, дурно пахнущим живым морем непроницаемую преграду. Гул нетрезвых голосов затих. Стены таверны раздвинулись, и перед ним отверзся другой мир — мир, в котором можно оборачивать вспять реки, проходить сквозь стены огня... и изменять карты. Рыцарь бросил поверх «веера» короткий взгляд на размывшиеся лица игроков. Оба хлебали из своих кружек. Слабое свечение окутало руку Свана, и краски чёрными и красными змеями поплыли по клочку пергамента, сплетаясь воедино в причудливом танце и расходясь, преображая то ли королеву, то ли шлюху. Дама в его руке была козырной.   Спустя час Сван поднялся из-за стола, подбрасывая в руке потяжелевший кошель, и направился к стойке, довольный своим изощрённым шулерством.    Форт Голубой Крови   Поблуждав среди развалин по местами выгоревшей траве — наверняка здесь постарались маги огня, вечно они, сражаясь, попутно разрушают округу, — Сван нашёл вход в форт. Он предстал пред генералом посвежевшим, с начисто выбритым лицом и в чистой, ещё влажной мантии. От рыцаря приятно пахло цветами камнеломки. — Уверен, нападение состоится, — сказал он, переплетя пальцы на посохе. — Мы с Цереном на славу постарались, рекламируя его... в качестве оппозиционера.  Его синие глаза отыскали данмера. В полумраке зала они казались почти чёрными. — Какие у Ма'Джарра планы?

Три сестры   Сван еле успел убрать голову от летящего в челюсть кулака и получил только смазанный удар в подбородок. Но этого хватило, чтобы данмер успел вытолкать его на улицу. Оказавшись на мостовой, он закружил напротив Церена при свете фонарей, обмениваясь с ним короткими быстрыми ударами. Закатанные рукава тёмно-синей робы замедляли движения, плотно обтягивая напрягшиеся мышцы. Сван ещё не запыхался, но уже не мог выкрикивать ругательства - так, чтобы было слышно в "Трёх сёстрах". Берёг дыхание. Он несколько раз ударил Церена и сам получил пару тычков. Рыцарь достал данмера в корпус и выбросил руку, чтобы добить хуком в висок, но кулак снизу в челюсть пришёл к нему раньше. Такой же удар, как и в таверне - только на этот раз в полную силу. В голове приятно поплыло. Фонари пустились в пляс, ярко замерцав восьмиконечными звёздами в вечерней полутьме. Ноги Свана подкосились, и он мягко опустился на мостовую. - Хороший удар, - похвалил Сван. Собственный голос доносился будто со дна пещеры. - Не будь у меня башка такая крепкая - вообще бы вырубило. Ты это... Только подходи на дистанцию поближе, не как в таверне... Фонари кончили танцевать, и он вскочил на ноги.   - Не серчай на брань - это всё для дела. Ты вроде парень ничего. Почти как я. От Свана крепко разило пивом - может, только потому, что его облил Церен, и лучший продукт пивоварни Бланкуса пропитал его волосы, бороду и одежду. Может, в придачу он успел махнуть где-либо несколько кружек, прежде чем заявиться в "Три сёстры" и отыграть свою сцену. За последнее говорила его неожиданная дружелюбность. - ...Хотя бы не генеральский любимчик и не внебрачное дитя какой-нибудь важной шишки. Не забудь оставить записку, если котик поведётся. Толкнув Церена плечом, он поплёлся обратно в таверну. Может, и неплохо, что данмер вытащил его наружу. Пара-тройка перевёрнутых столов и разбитые стены придали бы этому унылому месту изюминку, но зато теперь его точно впустят обратно.

Три сестры   - За стирку мантии ты мне заплатишь, - сказал Сван, брезгливо вытирая рожу рукавом. - А поколочу я тебя, так и быть, бесплатно. Мимо стойки к столикам шла трактирщица, покачивая бёдрами. Она несла в высоко поднятых лапах поднос с жареным луком-пореем и кувшином. - Зачем твой отец путался со служанкой? Ему пора искать жрицу Аркея. - Сван закатал рукава робы и сделал шаг вперёд, будто собирался выйти на улицу. Но вместо этого выхватил поднос из рук каджитки и швырнул его в морду Церену. 

8 и 3 - это драка престарелых паралитиков на костылях, а не двух сильных молодых мужчин. Можно перевернуть пару столов (при этом ты мне заедешь сильнее, конечно) и вылететь из таверны за дебош.

Я хотел серию маленьких постов - надо немного разнести таверну. Но вечером не факт, что получится - болею, к ночи состояние ухудшается и за компом сидеть сложно. Если не смогу приползти, давай по одному большому посту, я завтра утром отвечу.  

Письмо отправилось в Бруму, а Сван - в таверну. Большое здание могло поспорить размахом со столичными кабаками, но выглядело выхолщенным, лишённым местечкового колорита. Последние лучи солнца, робко прятавшегося среди кучевых облаков, искристыми золотистыми лентами тянулись в обеденную. В подсвеченном умирающим Магнусом воздухе не дрожало ни единой пылинки. Ноздри дразнил густой аромат мяса и тяжёлый букет вина, эля и более причудливого пойла. Чистые крепкие столы все до единого были заняты. На стенах висели однообразные пейзажи, а за гладкой стойкой прислуживала каджитка в домотканном платье. Двое других, как две капли воды похожие на неё, обходили с подносами и кувшинами голодную толпу. Чисто и дорого, но неуютно. Сразу видно, что здесь заправляют женщины.  "Души - вот чего этому месту не хватает." Сван сел у стойки, прислонив посох к стулу. Парочка ящеров за ближайшим столом с любопытством пучила глаза на диковинное оружие. Заглянув в открытый ворот платья Шурави - рыжий мех переходил на груди в белоснежный, - он цедил тёмный эль. Выискивать Церена не пришлось - тот громко разорялся по поводу недавних событий.  - Привет, недорыцарь! - Крикнул ему Сван. - Как думаешь: твой папка-предатель сгниёт в тюрьме раньше, чем ему отрубят башку? Я бы поставил на первое. Когда на него нацепили браслеты, выглядел он так, будто вот-вот дубаря врежет.

Буквы не желали складываться в слова. Сван сверлил их взглядом, продираясь сквозь вязь строчек и проклиная архисложный тамриэлик. В области висков образовалось напряжение. Он узнал знакомые слова: "папа", "мама", лошадь". Кое-как угадал несколько более сложных. - Еле прочитал. Почерк у тебя поганый. Это к лучшему - больше поверят в горящую лошадь. Пойду на почтамт. Спасибо! Отсалютовав Марко горшком с корнем нирна, он сунул письмо в карман мантии и спустился вниз.

На втором этаже офиса нашлись все нужные для письма принадлежности. На столе перед Марко лежали чернила, белоснежное перо и лист бумаги. Всего один. Господин любил писать пространные письма, в которых судьбоносное значение отводилось тому, как посмотрела на него служанка, подавая эль, и с какой ноги он спешился намедни с Росинанта, а завершались они дотошными воспоминаниями об отчем доме. Сван не мог повторить его в этом - чем короче будет письмо, тем проще ему будет проверить Марко. В сухой и короткой депеше он разберёт добрую половину слов. Или нет. Сван уселся на каменную балюстраду и начал диктовать: - "Здравствуйте, дорогие папа и мама! Не обращайте внимания на непривычный почерк: я пишу вам с горящей лошади на спине раненного товарища..." Не хочу их слишком расстраивать рассказом про свою рану - может, выйдет от неё избавиться. Он покачнулся назад, взял горшок с корнем нирна, пощипал его и продолжил: - "...Моё затянувшееся путешествие грозит затянуться ещё больше. Меня посвятили в Орден Рыцарей белого жеребца, и я участвую в миссии, важной для судьбы графства Лейавин. Щедро выданный вами запас монет подходит к концу. Вышлите ещё по адресу: Лейавин, новая резиденция Ордена Рыцарей белого жеребца. Безмерно любящий вас сын, Адонато Крепитус."