Таверна «Перевал призраков»

[Verina]

Франческа

- Не, я бы не стал. Знаю, что ваш брат вампир - сволочь хитрая. Сначала заманит, а потом у тебя и козырей нет.

- Вампиры бывают разные! - Наставительным тоном сообщила Ческа. - Некоторые из них более человечны, чем большинство людей. Взять хотя бы Войцеха - он же добрейшее существо, и верующий к тому же. Конечно, Войцех может заразить всех легочной чумой... но только из самозащиты!

 

- Думаю все же  Мира, Роб и Фин в   Страстбурге,   не пойдет же он войной против них.  - Те парни  хоть и читают книги, но  все же   с ними  никто не связывается.

- Этот не пойдет? Да он против самого Господа Бога пойдет. Натравит своих демонов на Страсбург - и конец... да еще и Войцех там со своим осколком грааля. Ради одного этого осколка такая мразь, как Майер, полпланеты разрушит. 

[Perfect Stranger]

Хекс

 

...Похоже, остальные не увидели, как огромный дракон исчез. То ли зеленая дверь пропускала только своего обладателя и хозяина, то ли остальные слишком отвлеклись, но таверна каким-то образом обманула его. Обманула всех их. Мэйрис, Леонтика и Ада остались позади, а дракон снова стоял на вершине горы, растерянный, с подрагивающими крыльями, пока ледяной ветер заставлял его чешуйки ощетиниваться, придавая ему колючий вид. Дверь стояла на своем месте, будто дразня.

"Почему они не могут войти? Я ведь приводил сюда Мэйрис. Правда, то были не горы, а задний двор таверны "Серый Крест"...

Порыв ветра заставил его напрячь крылья, расправить их - все произошло так, как будто это было естественно на протяжении долгих, долгих лет. Ветер подхватил его, словно тело дракона весило не больше пушинки, и приподняло в воздух. Горсти снега летели в лицо. Прищурив глаза, Хекс смотрел туда, где, как он знал с самого детства, раскинулся перевал Бараньего Рога, а еще дальше на севере, покрытые густой, непрозрачной дымкой, чернели Блуждающие Холмы, и возвышалось над ними Око Талло - самый большой спящий вулкан в Тедасе.

Интересно, он смог бы долететь до него?

Расправив крылья и сделав пару мощных взмахов, Хексарион полетел вперед и вверх, к серо-стальному небу, за тучами в котором катилось вечернее холодное солнце Андерфелса. И когда дракон приблизился к этим облакам настолько, что мороз стал пробираться до самых костей, то понял, что оно - ненастоящее. Ветер усиливался. Он становился все более жестоким, снег превращался в целые куски льда, летящие прямо в глаза, и дракону приходилось изо всех сил напрягать крылья, чтобы не потерять равновесие, но с каждой секундой становилось все тяжелее и тяжелее.

Приближался буран. И вскоре он проглотил чернеющую фигуру дракона в небесах, как чудовищный белый зверь.

[Ewlar]

Лео Пард. Охотник на плохих вампиров.

 

- Вампиры бывают разные! - Наставительным тоном сообщила Ческа.

 

- В разных мирах - возможно. У нас вся нечисть - мерзкие создания. Иначе я не убивал бы их пачками. А, да. Наверное, вам неприятно это слышать. Но они хуже, чем ваш Майер или как его. Они не то чтобы неразумны, но их разум - хитрость и приспособленчество. В сравнении с человеком, они смогли бы выдержать многие тесты на интеллект, но у них нет морали, сострадания, нет души. И разума, можно сказать, нет. Они просто жадны до крови, хотя знают, что на них за это будет облава.

Так что идея вашей Миры - бред.

 

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

- Эй, полегче! Опять на драку нарываешься? Ты лучше поблагодари вампира за подарок и тоже ему дай что-нибудь. так легче выносить предметы из таверны.

[Кайра]

Матеуш

 

- Майер все же спас меня  не  думаю, что он  такой на самом деле

 

-  Я тебя понимаю,   сказал он Лео.   -Сородичи  или каиниты, представь в нашем мире.  Вампир может убить друг го вампира, только из - за различия   в этих словах

 

-  В  твоем мире я наверное тоже бы  стал охотником  на вампиров

[Ewlar]

Лео Пард. Охотник на плохих вампиров.

 

- Да, я это понимаю. У нас люди порой поступают так же... Но ведь не все! Ведь есть множество праведников, честных и смелых, что хотят мира для всех. Вот потому я и стал присматриваться к таким, как вы. Если и есть в нашей вселенной разумные вампиры, возможно, они выглядят вот так. Возможно, с ними... ну, не знаю, насчёт дружбы, но хотя бы какой-то мир заключить. Хотя, как только вспомнишь обо всяких мозгошмыгах и сосальщиках, не верится и в остальных разумных кровопийц.

Да, что-то дать... Я бы не против, но ведь не серебряный стилет! Постой, вот же! -

Охотник вспомнил про заколку галстука. Похожую, только с бриллиантом, он оставил в "Перевале призраков" несколько месяцев назад. Наверное, у него было немало этих драгоценных побрякушек.

- Слишком холодный камень, тебе бы подошёл рубин.

Но тут его перебил Галло Неро.

 

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

- Давай топаз сюда, а я выпишу брухе ссуду на жильё. Вот и подарок будет.

Он беззастенчиво забрал булавку, полюбовался камнем, спрятал. И вправду вытащил из комнат небольшой сундук.

- Матеуш, я тебе дам золота с условием, вернуть каждую пятую монету дважды. У вас такое называется двадцать процентов. О том, что сможешь это сделать - не волнуйся. Просто одну монету спрячь и не разменивай и не давай никому трогать, даже своей жене. Тогда деньги вернутся через год. Ну как, годится?

Глаза пирата загорелись, когда поднялась крышка сундучка, и он не обратил внимания, что Лео Пард проснулся и исчез.

[Verina]

Франческа

- Матеуш, я тебе дам золота с условием, вернуть каждую пятую монету дважды. У вас такое называется двадцать процентов. О том, что сможешь это сделать - не волнуйся. Просто одну монету спрячь и не разменивай и не давай никому трогать, даже своей жене.

Тореадор обиженно надула губки и отошла в сторону:

- Ну вот так всегда... Почему даже вступая в брак мужчины все равно оставляют себе что-то, что нельзя трогать? У меня, например, секретов от Матеуша нет. И я никогда не срываюсь из дому, заявив, что меня-де "ждут подруги, попавшие в опасность, а ты оставайся сам и переживай, сколько влезет".

[Кайра]

Матеуш

 

 

-  Ты говоришь, как  жена моего сира.   - У нас у мужчин  есть    долг, я бы правда хотел бы  быть  с тобой  там на Крите  -  Но за мной охотиться, моя голова стоит  несколько таких сундуков.

 

- Такой уж  я   разве не за это ты меня  полюбила?   Спросил он ее

[Ewlar]

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

- Ну вот так всегда... Почему даже вступая в брак мужчины все равно оставляют себе что-то, что нельзя трогать?

 

"Эй, неужели она ещё не всё потрогала?" - брякнули в голове вампира те самые пошлые мысли пирата. Но вслух пират сказал другое:

- Мне всё равно, кто из вас будет отдавать мне долг. А трогать нельзя потому, что побывав в моих руках, золото приобретает некие свойства. Удачу, например. Когда ты, в своём мире, обменяешь его на любые деньги, они принесут желаемое. Но те, кто будет тратить после - обыкновенные владельцы золотых монет, не более того. У них может случиться разное. Видиш ли, я - пират, я добровольно отдаю деньги тому из вас, кто будет заниматься сделкой. Пройдя через вторые руки, золото потеряет свою пиратскую удачу. Потому и предупреждаю: счастливую монету положи в мешочек. Сам трогай, если хочешь, а другим не давай.

[Verina]

Франческа

- Такой уж  я   разве не за это ты меня  полюбила?   Спросил он ее

- Мэт, чувствам не прикажешь. Симпатия порой совершенно необъяснима. Несомненно, у тебя много достоинств, но самое главное, что я в тебе ценю - это честность и прямота. В наше время эти качества настолько редки, что большинство считает их ... недостатками.

[Кайра]

Матеуш

 

-  Ну иногда я могу  быть  более  дипломатичным, я же учусь у тебя.   Видишь  я даже немного  подучил по лучше свои  дисциплины.   - Мой клан  не терпит несправедливости уж такой  мой клан.

 

- Знаешь Троиль  прежде, чем убить  патриарха клана  брух просил  его быть хоть не много человечным.

[Ewlar]

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

...В наше время эти качества настолько редки, что большинство считает их ... недостатками.

-  Ну иногда я могу  быть  более  дипломатичным, я же учусь у тебя.

 

Пират помялся, налил всем по выпивке, стараясь не показывать, что он и сам прежде не так, как должно, ценил эти качества. Это сейчас врать ни к чему, а в жизни всякое бывает. Франческа права, редкие достоинства привлекают внимание. Но Матеуш, конечно, заслужил её доверие. Вот и ссуду от "Перевала..." заслужил. Пиратским золотом.

- А ещё надо выпить. Вы, как там дела обстряпаете - приходите, отметим. Сейчас же - за удачу!

 

Х

[Verina]

Франческа

- Знаешь Троиль  прежде, чем убить  патриарха клана  брух просил  его быть хоть не много человечным.

- Темная история... Думаешь, убивать Троиля было необходимостью?

 

- А ещё надо выпить. Вы, как там дела обстряпаете - приходите, отметим. Сейчас же - за удачу!

Девушка подняла бокал и улыбнулась. 

- Некоторые не верят в нее. Думают, что достаточно хорошенько подготовиться - и все, успех в кармане. Сколько же несчастных поплатилось за эту ошибку... 

Она отхлебнула совсем чуть-чуть, потому что каинитский желудок не был предназначен для спиртного.

- Люди и вампиры... все время забывают, что они - не боги. На любого, каким бы он ни был осторожным или храбрым, у Судьбы найдется управа.

[Кайра]

Матеуш

 

-  Никто  не  знает, что там случилось в  Карфагене,   темная  история  -  С ним поступили хуже его закопали в  земле. 

 

 

- А еще может   преподносить неожиданные подарки , он обнял жену...  Судьба странная штука.

[Perfect Stranger]

Хекс

 

...Он летел сквозь пургу. В голове было пусто, только билась одна-единственная мысль: "Я не вернусь". Этот страх - страх бессилия, страх оказаться беззащитным перед лицом бурной стихии - уже преследовал его раньше. Во снах, в кошмарах Тени, когда демон испытывал его, Хексарион помнил это чувство. Когда его крылья громко хрустнули под ударами скал, когда он падал и падал, и падал вниз, и казалось, что этой бездне не будет конца, а земля исчезла, оставив только небо и нескончаемые горы, потерявшиеся в снежной круговерти. Он забился в воздухе, ударяя крыльями по воздуху, пытаясь выровнять полет, но понимал, что это уже неважно - он падал.

Падал в пропасть.

Издав оглушительный, отчаянный рев, дракон перевернулся через голову в последней отчаянной попытке избежать неизбежного. Его глаза - новые глаза дракона - видели сквозь метель далекое Море Волка, и башни Лейша, города, в котором при жизни он никогда не был; он видел Мрачные Фьорды, прорезавшие скалистые берега и величественно, словно пальцы великана, вздымавшиеся и прорезающие небо; видел едва заметные темно-зеленые пики Донаркса, за которым таилась неизвестность. Позади остался перевал Бараньего Рога и Блуждающие Холмы, за ними - пустой и мертвый Нордботтен. Его родной город. Он вырос в Андерфелсе, и хотя последние годы жизни провел, путешествуя почти по всему Тедасу, и в конце концов оставшись в Неварре, Андерфелс всегда будет в его сердце. Он любил эти горы и это серое зимнее небо больше, чем любил когда-либо даже свою сестру, даже своих жен и своего сына. Но горы были жестоки. Как и он сам.

Первый удар выбил из него дух, как если бы это было возможно, как если бы он на самом деле мог все еще дышать, жить. Второй удар заставил перед глазами вспыхнуть белые ослепительные звезды. Он уже не падал - катился, ударяясь все быстрее и быстрее об острые края скал, чувствуя, как чешуйки отлетают в стороны, будто искры фейерверка на Сатиналью где-нибудь в Антива-Сити. Его свободный полет окончился, и треск, который Хекс изначально принял за катящиеся осколки камней, на самом деле издавали его собственные кости. Драконья кость - один из самых прочных материалов во всем Тедасе, но и она не устоит перед яростью бури. Ничто не устоит перед всей мощью среднего Севера. Ветер выл в ушах, похожий на целую стаю стай волков, окружавших его, и Хексарион закрыл глаза, уже не пытаясь сопротивляться. Когда он достигнет дна, если дно вообще есть, от его тела, нового, прекрасного, драконьего тела не останется  почти ничего.

"Я умер", - подумал он и впервые осознал это полностью, так, как прежде не мог осознать. Его больше нет. Его не будет, он не увидит и не обнимет сестру, не будет смотреть, как растет его сын, юный дракон. Риден. Он вспомнил его. Он все вспомнил.

 

...Высокий мужчина лет тридцати пяти, может, чуть больше, поднимает мальчишку легко, как перышко, и улыбается зубастой улыбкой. Любой другой ребенок при виде такой улыбки напрудил бы в штаны и стал звать бы маму, но этот малыш не такой - он бесстрашно хохочет и тянет руки, чтобы потрогать острые клыки. Он никогда не плакал, не боялся, не трусил. Даже когда слишком увлекался играми и порой, падая, разбивал нос.

- Алена! Алена! - выкрикивает малыш, и Хексарион согласно кивает. Он уже почти закончил постройку своего самого грандиозного проекта - Арены Дракона. Название не больно-то и оригинальное, но его придумал не он. Арена должна была отвлекать их всех от тяжелой мысли, что покинуть комплекс им не удастся, наверное, до конца жизни. Драки и бои хотя бы могли развлечь обитателей. Тех немногих, кто остался.

- Пошли на арену, - ответил воин и, усадив мальчишку на плечи, направился по лестнице из каменных блоков. Открытие должно было состоятся буквально через месяц-другой, а пока они с Мэйрис, на потеху Ридена, иногда состязались в фехтовании, а Фелкин смотрела, жадно впитывая глазами все движения и пируэты. Она не могла говорить голосом, но этого было и не нужно, чтобы брат понимал свою сестру.

Мэйрис всегда ревновала. Даже спустя несколько лет, Хекс ясно это чувствовал. Даже после того, как он привел их обоих в свою спальню, Мэйрис ревновала и никогда не переставала. Она думала, что больше всего на свете Вольфер любит свою сестру, а лишь потом - ее и сына. Но она ошиблась.

Больше всего он любил свою родину...

 

- Посмотри на себя.

Он пошевелился, громко и тяжело выдохнул. Перед глазами возникло облачко пара и дыма. Сколько он уже пролежал здесь, на снегу, обагренном кровью, растаявшем и превратившемся в слякоть? Час? День? Год?.. Дракон хотел подняться, но не смог. Крылья превратились в изорванную тряпку, задние лапы не двигались, под неестественным углом прижатые телом к земле. Шея болела так, словно ее сдавливали сотни металлических шипованных колец.

- Ты жалок. Твой дом уничтожен. Твоя семья развалилась. Твои кости переломаны!

Кто-то подошел к его морде и присел. Он видел ноги в толстых штанах с меховой подкладкой и в высоких, с оторочкой, сапогах для скалолазания. Ветер трепал длинный, до земли, меховой плащ из волчьих и оленьих шкур. Поднять глаза и увидеть лицо человека, который каким-то образом оказался здесь, в его сне (кошмаре?), дракон не мог. Он не мог даже поднять голову.

- Думаешь, что стал драконом? Думаешь, ты когда-нибудь был драконом? О, поверь мне. Я знаю о тебе все. Ты родился обычным человеком, комком плоти и крови, орущим и тупым, как все младенцы. Тебя нужно было удавить еще тогда, пока ты не принес в наш край смерть и разрушение, и страдание, и боль. Но теперь все встало на свои места, не так ли?

- Кто.... ты... - едва слышно его голос прорезал вой ветра, и человек рассмеялся. Высокий, знакомый голос, смех, похожий на перезвон колокольчиков или весеннюю капель. Хекс знал его, но почти забыл.

- Мне было интересно посмотреть на тебя, но теперь я вижу, что мое вмешательство не требуется. Ты сам накажешь себя по всей строгости Севера, сынок.

- Анна... бет...

Но человек уже поднимался. Хекс зарычал, яростно и болезненно, и потянулся - с огромным усилием - вперед, как будто хотел ухватиться зубами, поймать уходящее воспоминание, и сказать... что? Он никогда не умел просить прощения. Он никогда не просил прощения. Он был драконом, демон побери! И он разорвал бы эту наглую женщину на куски, разорвал и проглотил бы, за ее лживые, наглые слова.

- Мне пора идти.

"Нет!"

Он дернулся, пытаясь игнорировать боль, пронзившую все тело, словно ледяные копья, попытался ползти, оттолкнуться передними лапами и ... увидел, что правой передней лапы нет. Ее просто не было. Конечно же, ее не было - ведь правую его руку потрошитель отрубил сам, когда ее зажало между каменными плитами во время битвы за Форт "Волчий" где-то в Долах, на чужой войне, за чужие идеалы.

"Не уходи..."

Но Аннабет исчезла. Она ушла, и ветер заметал ее следы снежной поволокой. Глаза дракона закрылись, а когда открылись вновь, на продавленном снегу лежал человек - такой, каким его в последний раз запомнила Мэйрис.

 

Soundtrack

[Ewlar]

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

Когда своды таверны потряс гулкий раскат дальнего грома, пират подумал, что очередной дух решил свою судьбу. Но гром был не таким. Он нарастал, потом отдалялся, как вой метели. Это длилось долго, как никогда. Потом было такое ощущение, что звук идёт назад. И заиграла музыка.

- Дракон шалит, - догадался тавернщик. - Никак не может успокоиться. Что он там натворил? То ли в окно не влез, то ли о потолок ударился? У меня не было драконов-постояльцев, может для них нормально так себя вести? Хм... если не в окно, то что с ним там случилось... Рибо, пойди, проверь.

 

Попугай прыгнул на перила и пошёл по ним тихонько, птичьими шагами, всё время оглядываясь.

[Perfect Stranger]

Хекс

 

Горы молчаливо смотрели своими снежно-белыми лицами, опустив хмурые брови лавин, а в небе плыла большая, круглая белая луна. Все стало черно-белым. Краски и цвета исчезли из этого мира, и Хекс гадал, сколько времени он уже лежит вот так, не делая попытки подняться, не делая попытки вообще сделать хоть что-то. Аннабет (если это вообще была она, а не еще одно порождение его искаженного сознания, как и эти горы, как эта комната и все вокруг) давно уже ушла, оставив потрошителя в одиночестве. Он уже переживал подобное - когда-то давно, еще до встречи с сестрой, но воспоминания эти были так далеки и смутны, что казалось, стоит лишь коснуться их, и они рассыплются, как старые пыльные фолианты. Это было настолько давно, что Хексарион даже не считал себя тем самым человеком, каким был тогда. Он был запутавшимся, заблудившимся волком в городе гончих собак. Но хотя бы на какое-то время ему удавалось притворяться одним из них. Безуспешно.

Быть может, было бы лучше, если бы он так и остался там. В Нордботтене и Хоссберге, в деревеньках и поселках, наемник и убийца, которого проклинали все от мала до велика. Нордботтенский головорез. Он не думал, что его поездка в Неварру перевернет в жизни все - начиная от встречи с сестрой и заканчивая всем тем, что произошло потом. А в итоге? Он слег от парочки стрел, выпущенных какими-то мародерами. Бессильно зарычав, он облизнулся, чувствуя, как по подбородку стекает кровь. Стекает и тут же примерзает к коже, но холода он почти не ощущал. Впрочем, рано или поздно от долгого и неподвижного лежания в снегу он окончательно закоченеет. Превратится в ледяную статую. Даже огненные драконы не могут бесконечно противостоять морозу.

Над головой раздалось хлопанье крыльев, и Хекс, с трудом повернув голову и ложась небритой щекой на еще не растаявший, твердый снежный наст, с каким-то тупым удивлением смотрел, как рядом приземлился зеленый попугай. Ривейнский попугай здесь, в горах Нордботтена? Бессмыслица какая-то.

- Что смотришь, пернатый?

Попугай не ответил, лишь резким движением наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, пялясь на потрошителя с ехидной хитрецой. Хексу захотелось схватить наглую птицу и сожрать. Правда, мяса там наверняка кот наплакал, только перьями зубы забьет. Заворчав, он закрыл глаза, намереваясь игнорировать попугая до тех пор, пока ему не надоест и он не улетит обратно к себе в теплую, уютную и... невероятно пустую таверну. У потрошителя возникала мысль, что где-то там, возможно, его все еще ждет неприкаянная душа Мэйрис, но ему не хотелось сейчас представать перед ней в таком виде. Он уже и сам забыл, насколько ослабел к концу своей жизни. И понимал теперь, что ни драконье иллюзорное тело, ни его собственная уверенность в непобедимости не превратит его в то, чем он был раньше. Милые деньки, наполненные грабежом деревень, убийствами и развлечениями, навсегда остались в прошлом. Демоны! Ведь он даже стал постепенно... что? Остепеняться? Не то слово. Добреть? Какие глупости. Но Вольфер определенно изменился. Даже попугая теперь сожрать хотелось не так сильно.

[Ewlar]

Рибо. Попугай.

 

- Мёрррзнет! - сказала птица, слетев в зал гораздо быстрее, чем шла наверх.

 

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

- Насочинял себе холодную пустыню? А что, он больше не дракон? Жаль, классная была достопримечательность! Но что ж, придётся отключить фантазию на время. А то замёрзнет.

 

Хекс не помнил, как перед ним оказалась большая кружка, воняющая травами и спиртом, и одновременно манящая своей доступностью и тем, что в ней могло быть утешение.

Спустя неопределённое время, он лежал на полу, вернее даже, на какой-то шкуре, заменяющей ковёр, в обычном приватном номере тедасской таверны.

[Ettra]

Мэйрис

 

Глупо было стоять под дверью комнаты Хекса и ждать, пока она откроется, но Мэйрис ничего не могла с собой поделать. Каким-то шестым чувством она ощущала, что в комнате происходит нечто неправильное, может быть страшное. И единственное, что могла делать Мэйрис - ждать, терзать себя мрачными мыслями и иногда пытаться попасть в комнату.
Наконец дверь поддалась и со скрипом приоткрылась. Дыхание мигом перехватило от волнения и беспокойства, но она подавила эти ощущения и распахнула дверь, заходя в комнату. Мэйрис ожидала увидеть горы и огромного дракона на снегу, но комната была самой обычной, почти как ее собственная. А Хекс... При виде потрошителя она снова почувствовала как сердце сжимается, а дыхание перехватывает. Лежащий ничком, растрепанный, сломанный. Больше не дракон. Наверное именно так он выглядел истекая кровью в тот день, когда погиб. От этой мысли Мэйрис содрогнулась. 
Подавив невесть откуда взявшуюся дрожь в коленях, Мэйрис присела рядом с Хексом и прикоснулась к его щеке.
- Давай, вставай, я тут - попросила Мэйрис, помогая ему подняться. Заметив на тумбочке чашку с отваром, она протянула ее Хексу, стараясь не обращать внимание на отсутствующую руку. - Вот, попей. 

[Perfect Stranger]

Хекс

 

- Давай, вставай, я тут - попросила Мэйрис, помогая ему подняться. Заметив на тумбочке чашку с отваром, она протянула ее Хексу, стараясь не обращать внимание на отсутствующую руку. - Вот, попей.

 

- Не хочу, - потрошитель резко качнул головой и сел на шкуре, которой был устлан пол, оглядываясь и щурясь. Выглядел он теперь так, как его помнила Мэй в последний день перед смертью - с тронутыми сединой висками, с латной перчаткой вместо правой руки. Шрамов прибавилось, как и морщин. Пылающие прежде яростью и торжеством серые глаза потускнели. - Я хочу свои крылья обратно. Почему они были сломаны, Мэй? - он посмотрел в лицо девушки так, что у нее по спине прошли мурашки. Как будто это она была ответственна за все произошедшее. Она и только она.

Поднявшись, потрошитель подошел к окну, висевшему в слегка покосившейся раме. Комната напоминала таверну "Серый крест" в Нордботтене - не такая шикарная, как в Монтсиммаре, и не такая бедная, как в Грейвене. Обычная, серая, стеднестатистическая комната тедасской таверны. На столе лежали ножны с мечом, выкованным из красной стали самой Мэйрис. Хекс тогда назвал его "Демонобой". Ребра Фиркрааг канули в небытие.

[Ewlar]

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

Нечасто вмешивался то, что происходило в комнатах. Обычно эта область полностью принадлежала постояльцу, вплоть до того, как он исчезнет из таверны навсегда. Но с тем драконом был особый случай. Он падал. С ним произошло нечто неправильное.

- Вообще-то в "Перевале призраков" всё делается правильно. Эх, надо было ему посадить подругу на спину, да и лететь неведомо куда! Но, видимо, он пока не готов принять драконье существо, как своё верное предназначение. Что-то поколебало его уверенность.

 

- Говорррят-говоррят...Моррочат. Воррры, - проворчал попугай.

- Рибо, кто мог с ним говорить? Внутренний голос?

Но птица не могла ответить более понятно. А может и не понимала столь много, как казалось.

- Дурррдом! - сказал Рибо и улетел на люстру.

[Ettra]

Мэйрис

 

- Я хочу свои крылья обратно. Почему они были сломаны, Мэй?

 

Укор в голосе и глазах потрошителя заставил Мэйрис дернуться и вжать голову в плечи, словно она и впрямь была виновата. Конечно, это было не так, но в горле все равно встал комок вины. 

- Не знаю, - ответила Мэйрис, опустив голову и неуверенно дернув плечами. Она отчаянно хотела помочь, вернуть ему крылья или хотя бы дать ответ, но не могла сделать ровным счетом ничего. Только быть рядом, надеясь, что Хекс справится. 
Поставив на стол чашку, которую так и не взял Хекс, Мэйрис подошла к нему и приобняла, положив голову на плечо. Никаких больше слов у нее не было. 

[Perfect Stranger]

Хекс

 

- Не знаю, - ответила Мэйрис, опустив голову и неуверенно дернув плечами.

 

- Конечно, не знаешь. Ты ничего не знаешь, - потрошитель ответил более резко, чем намеревался, но не почувствовал за это ни малейшей вины. - Я видел Аннабет... мою мать. - Вольфер вздрогнул, вспоминая этот голос, который раздался сквозь шум ветра и метели так просто и легко, словно был громче колокольного звона, и все же оставался таким, каким он его помнил из собственного детства. Еще до того, как Аннабет стала жертвой демона. Он так и не нашел ее, не выяснил, что с ней произошло, куда она исчезла и вообще оставалось ли в ней хоть что-то от старой Аннабет. Не то, чтобы Хекс любил свою мать - их ненависть была вполне взаимной. Но это был последний родной человек для него, оставшийся в живых.

Но если она приходила сюда, значит, тоже умерла.

Оставалась, правда, еще сводная сестра, Флоренсия Рейн, но они были друг другу даже еще более чужими, чем это могло бы быть в обычных обстоятельствах. И Фелкин.

"Попадают ли чудовища в рай?"

Этот вопрос он задавал себе снова и снова. Что станет с сестрой, когда она умрет? Жива ли она еще? Что делает, вспоминает ли своего брата?.. Всего этого Вольфер не знал. И понятия не имел, узнает ли когда-нибудь. Здесь не было ни братьев, ни отца, ни кого-либо из тех, кого потрошитель знал во время прежней жизни. Мать пришла к нему, но лишь на несколько минут, чтобы окончательно восторжествовать над его поражением, а потом исчезла.

[Ettra]

Мэйрис

 

- Конечно, не знаешь. Ты ничего не знаешь, - потрошитель ответил более резко, чем намеревался, но не почувствовал за это ни малейшей вины. - Я видел Аннабет... мою мать.

 

Мэйрис не ответила. Хекс был правд, она действительно ничего не знала  не могла. Не могла даже уберечь собственного сына,что уж говорить о возвращении Хексу крыльев? Может быть, чтобы помочь ему для начала Мэйрис сама должна стать цельной, собрать себя по кусочкам, словно мозаику. Какие-то части фрагменты, к примеру Хекс, но не могли заполнить всю пустоту. Она бы хотела начать новую жизнь тут, в таверне, но прошлое не хотело отпускать ни Хекса, ни ее.

[Ewlar]

Галло Неро. Хозяин таверны.

 

Уже был в курсе, что Мэйрис пошла успокаивать разбитое сердце Хекса. Призраки перешёптывались. Кто-то заявил, что Хексу являлся чужой призрак.

- А ну, тихо! - рявкнул пират. - Вам ли не знать, что мёртвые сюда приходят только по зову "Перевала призраков"? И только для того, чтобы увериться в своей новой судьбе. Не мог здесь появиться чужой призрак и уйти. Не мог! Это воображение Хекса с ним играет, а может его так терзают за грехи, которые его пока не отпустили, сожаления какие-то, воспоминания.

- Его часто терзают эти сожаления, - прогундосил кто-то из собравшихся.

- И вообще! - чуть громче и смелее подал голос другой, - В нашей таверне до сих пор драконов не держали!

- Ааа! - зарычал пират, - Вам было бы удобнее, если бы я выставил каждого из вас, не дав подумать? Никто бы мне сейчас не жаловался на дракона! И почему это, интересно, вас так волнует, что за стенкой? Вы уже сдохли, вот и радуйтесь. Займитесь душами, коли тела вам не вернуть. Ну-ка, все по каютам!

Он хлопнул дном кружки о стойку:

- Таверна приняла дракона, значит, дракон останется! Всё, я сказал!

 

Очевидно, несмотря на вновь изменившийся облик Хекса, многие постояльцы были недовольны таким соседством. Впрочем, старый моряк всегда соблюдал правила: в рейсе устава не меняют.

[Perfect Stranger]

Хекс

 

Он долго смотрел в окно, на покрытые туманом окрестности. Это была еще одна иллюзия - не те окна, что находились внизу, в общем зале, и вели в белое, густое ничто. Может быть, он действительно должен был уйти. Потрошителю было не место здесь - несмотря на то, что пират не пытался его выпроводить, даже после стычки с Сенбернаром. Да и Мэйрис тут явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Но об этом нужно было подумать.

- Надо выпить, - прохрипел он, развернувшись и посмотрев на женщину сверху вниз. На мгновение ему захотелось сгрести ее в охапку, швырнуть на кровать и стереть это вечно унылое, жалобное выражение с ее лица. Возможно, у него даже получилось бы. Но потом эти несколько мгновений прошли, и Хекс понял, что не хочет этого. Мэй выглядела... слабой. Сломленной. Ему никогда не нравились подобные качества. Поэтому он отверг Флоренсию. И сейчас осознавал, что многое после его смерти изменилось... слишком многое.

Открыв дверь и спустившись по лестнице, он увидел пирата и коротко заказал себе обычный уже для него самогон.