Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Элесар]

Грейвен

 

- Зельевар, ты действительно думаешь, что этот драконыш достаточно разумен, чтобы не перепугать лошадей и не привлечь ненужное внимание? - усмехнулся потрошитель, потрепав мальчишку по загривку. - Нет, брать его с собой нельзя, а оставлять одного - опасно. Так что мы останемся здесь, а вы - идите.

 

- То, что вы с этим парнем не идёте, я поняла, - пожала плечами девушка. Разжёвывать каждое сказанное слово потрошителю она не собиралась, большой мальчик, сам разберётся. Кая посмотрела на остальных, желая выслушать их идеи насчёт проникновения. Сейчас сегеронке не нравился ни один вариант: оба были достаточно шумными, чтобы их обнаружили и кровавую бойню не отменяет ни один... Имей староста в деревне больший вес и не убей, скорее всего, его его же жители, всё было бы куда проще... видимо, слишком просто.

[Kykuy]

Грейвен

 

Освальд ещё раз поглядел на Грейвен. Идущий дождь мог затруднял видимость и мог сыграть как за, так и против них. Самым простым вариантом было просто ломануться всей толпой, забрать всё, что надо, и быстро уйти. Самым простым, но это не значит, что самым лучшим.

- Хорошо. Значит, всё, кроме Хекса и Якоба идём к стойлам через ярмарочную площадь, забираем там что-то полезное, если оно есть, а затем косплеим цыган крадём коней. Времени на тайные операции у нас нет и не будет, а этот дождь уже начинает меня вымораживать. Пошли?

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Mad Ness]

Площадь

 

Осторожно выглянувшим из-за домов наемникам открылась картина подтвердившая их предположения. На площади перед часовней собрались, пожалуй, все жители деревни. Центром всеобщего внимания стали три обложенных у основания хворостом столба, на каждом из которых был подвешен человек. Длинные вязанки хвороста доходили едва не до колен приговоренных, и уже порядком промокли, гарантируя, что смерть к ним придет не сразу.
На небольшое пустое пространство перед кострами вышел Савелий. Как всегда он был одет в балахон из темной шерсти простого покроя, подпоясанный старым потертым ремешком. Негромко гудевшая прежде толпа, сейчас же затихла, при его появлении. Разведя воздетые к небу руки, еще раз призывая ко вниманию, он, откашлявшись, начал.
- Ныне я приветствую вас, братия и сестры, и благословляю вас именем Создателя и Пророчицы Его, кои в бесконечной любви своей и милосердии помогли нам, верным детям их, одержать верх над темными силами, долгое время наводившими ужас на наш славный Грейвен! - Голос священника разносился в шелесте дождя, достигая самых дальних из притихших слушателей, - Вот они, коварные слуги зла, проклятые малефики, что терзали наши души! Вот они, перед вами, униженные и поверженные, лишенные сил и скованные, стараниями тех, кто верил в Создателя и следовал заветам Его! Стараниями этих героев, очистили мы наши ряды от скверны, выкорчевали заразу с корнем и обезглавили гадину! Знайте же, жители Грейвена, имена своих спасителей и поверженных ими злодеев: Анна Болетайн, раскрывшая заговор проклятых еретиков и идолопоклонников - Якуба, коий пользуясь своим положением покрывал козни своей дочери, и Ивора, мужа Анны, детоубийцу и пособника чернокнижников-чужеземцев, знайте Лиару Вайковиц и Басилио Валденсе, упорно сражавшихся в незримой борьбе с чарами проклятой ведьмы Алиенны!
Беременная девушка привязанная к столбу, услышав свое имя, подняла голову и посмотрела на окружившую ее толпу. Из рассеченной губы капала кровь, смешиваясь с брызгами дождя и стекая по подбородку, чтобы, сорвавшись, упасть на разодранное некогда белое платье, пятная его бледно-красными разводами. На разбитых губах заиграла кривая ухмылка, ссадина под скулой припухла и болела, мешая нормально улыбаться, а голос пропал, лишь на шее остался темный след от тугой удавки.
Обернувшись и увидев это, Савелий презрительно сощурился и сплюнул в грязь под ногами. - Вы все это видите! Вот она, единственная не пожелавшая раскаяться и принять веру в Создателя перед ликом неотвратимого возмездия за грехи! Они, - он взмахнул рукой и с его мокрого рукава сорвались капли влаги, обрызгав хворост под ногами трактирщика и старосты, - они признались во всем! Они покаялись и, посему, я дарую им милосердие Создателя! - К молчавшему Ивору, в чьих глазах не осталось ничего, кроме абсолютной пустоты, и Якубу, едва слышно рыдавшему и повторявшему имя дочери, что выглядело в крайней степени жутко, учитывая его внушительный рост и недюжинную силу, подошли двое бывших дружинников, один из которых совсем недавно отправлялся вместе со старостой к площади, чтобы утихомирить разбушевавшуюся толпу, и, взобравшись на небольшой помост за спинами пленников, набросили на их шеи веревки. Два стремительных движения и раздался неприятный хруст. Тела мужчин обмякли. Старый Друг сострадательно принял их, избавив от страданий и жизни.
- Смотрите и страшитесь. Ибо такова судьба всякого, кто пойдет против Создателя! - Савелий вскинул руку указывая пальцем в небеса и над головами дрогнувшей толпы пронесся раскат грома. - Молитесь и кайтесь в своих грехах, ибо милосерден Создатель, но верные псы Церкви его не ведают милосердия к врагам веры! - Обернувшись к ожидавшим дальнейших приказаний дружинникам, он кивнул и направился к толпе, становясь в первых рядах, рядом с Анной и демонстративно целующимися Басилио и Лиарой.
Дружинники, скрывшись на мгновение за вратами Часовни, вышли на улицу, держа в руках по факелу, трещавшему и плевавшемуся искрами от попадавших на промасленную ткань капель дождя.
Это был их единственный шанс. Пока толпа отвлечена, проскользнуть за домами окружавшими площадь и увести коней. Если не воспользоваться этой возможностью, то другой уже не будет.

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Mad Ness

[Лакич]

Площадь

 

 

- Продолжаем идти, не ищем неприятностей, - тихо сказала тевинтерка, решительно не обращая никакого внимания на происходящее. Появилось хоть какой-то чувство жалости внутри магистрессы? Определенно нет. Все таки, видит Создатель, если ты рыжая бесчувственная скотина, то жизнь освобождает тебя от ряда глупостей, которые может совершить, скажем, поехавший на своем чувстве долга и добродетели рыцарь.

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Лакич

[Элесар]

Возле площади

 

- Их рассказы лицемерная ложь. Они нашли тех, кого принесут в жертву своему спокойствию и будут жить дальше, убедившиеся в своей правоте. Будут молиться своему Создателю и приносить кровавые жертвы. Это место не должно существовать. Никогда, - скрипнул зубами едва слышно прошипела Кая, вцепившись рукой в стену сарая. В глазах девушки плясало пламя, которое, казалось, вырывалось наружу, растекаясь по телу... но это только казалось. Пока. Островитянка посмотрела на остальных: не дай духи сейчас кому-то было подкинуть дров в этот полыхающий костёр. - Идём. Лошади. Сейчас.

[Junay]

Площадь

 

- Продолжаем идти, не ищем неприятностей, - тихо сказала тевинтерка, решительно не обращая никакого внимания на происходящее.

 

Но Рико не несли ноги. Он смотрел на Савелия и привязанную к столбу девушку. А когда развернулся к Алейре, его глаза мало чем отличались от глаз озверевшего потрошителя. 

- Берите лошадей и выметайтесь отсюда. - рыкнул он чужим голосом. - Я отвлеку остальных, пойду поговорю с этой... бараньей кишкой.

[Ettra]

Площадь

Увидев площадь, Мэйс закрыла рот куками, едва сдерживаясь, что бы не закричать от ужаса и отчаяния. Она почти не знала этих людей, но не могла смотрть на казнь просто так. Пусть в деревне не все так хорошо, но такое варворство шокировало девушку. Живот скрутило в тугой узел, а тело словно окаменело, не давая сделать ни шагу к помосту. Она хотела сделать хоть что-то, вся ее сущность вопила о несправедливости и требовала бежать к толпе. Пусть ее скрутят, пусть наденут на шею петлю, все равно. Но она просто не смогла сорваться с места. Упала на колени, едва тело Ивора и Якуба безвольно повисло, угрожающе покачиваясь от завывающего ветра. Девушка затряслась в беззвучных рыданиях, вонзая пальцы в раскисшую от дождя землю. Ивор... Угрюмый трактирщик, который стал ей симпатичен за такое короткое время, потерявший сына и внука, теперь сам висит в петле. Беременная девушка вот вот сгорит на костре. Для Мэйрис это было слишком.

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Perfect Stranger]

Грейвен

 

- Да что они там копаются?.. - Хекс не сводил глаз с деревни, но площади ему было не видно отсюда. Наемники должны были быстро обокрасть конюшню и вернуться, но что-то явно их задержало. Взглянув на Якоба, потрошитель не смог сдержать смешка. - А тебе-то, наверное, больше всех плевать, драконыш. И в этом я тебе завидую. Не знаю, почему мне вообще есть дело до того, в порядке они или нет. Я и сам смогу добраться до Халамширала, а эти придурки меня только замедляют.

Сев на траву, он подтянул колено и оперся о него локтем, продолжая вглядываться в заслоненную пеленой дождя деревушку. Ему показалось, что до ушей донесся чей-то отдаленный голос, но было слишком далеко, чтобы разобрать слова.

Только теперь потрошитель начал жалеть о том, что послал Мэйрис с ними. Девчонка настолько беззащитна, что с нее станется попасть в беду, даже на полчаса оказавшись без его присмотра. Вздохнув, он откинулся на спину и подложил руки под голову, уставившись на темное, грозовое небо. Жалкое зрелище. И это было сказано вовсе не о небе. Жалкое зрелище - грозный дракон, наводивший ужас по всему Нордботтену и окрестностям, прошедший через ад в Браннворте и оставшийся в живых, убивший Высшего Дракона Фиркраага и сделавший из его костей меч... сейчас думал о каких-то смертных, что могли погибнуть. С чего он вообще взялся защищать Мэй? Надо было съесть ее, а теперь, наверное, она умрет и такого шанса уже не представится.

"Продолжай себя обманывать, дракон".

"Она мне никто. Как и остальные. Никто".

[Leo-ranger]

Площадь

- Это… безумие,- Лиин вздохнула, придерживая волка, который желал перегрызть ублюдкам горло и сдерживая себя, чтобы не пустить священнику стрелу в голову. Её трясло от этой мерзости, это место, люди. Это все было омерзительно эльфийке.- Надо… надо сделать с этим что-то… но нам нужно прежде всего позаботиться о своих жизнях.

[Kykuy]

Площадь

 

Что мог сказать Освальд? Именно те фанатичность, лицемерие и безумие, которые он видел сейчас и заставили его когда-то покинуть Церковь и уйти из храмовников.

" Нельзя сделать. Ничего. Нельзя помочь. "

- Мэйрис... мы не можем никак помочь. Даже если бы Хекс со Зве... Якобом были здесь, мы бы всё равно были бессильны. Мы должны идти. Чтобы мы могли попытаться помочь в другой раз. В другом месте. Другим людям. Этих - уже не спасти, - храмовник пару секунд постоял возле стоящей на коленях девушки, но не смог подобрать других слов, - Надо идти, - с нажимом сказал он, на этот раз Кае, которую зрелище казни тоже, кажется, впечатлило слишком сильно. 

[Карт(он)]

Площадь

- Берите лошадей и выметайтесь отсюда. - рыкнул он чужим голосом. - Я отвлеку остальных, пойду поговорю с этой... бараньей кишкой

Верес смотрел на это молча, смотрел и тихо закипал. Он был готов к тому, что может оказаться на месте Якуба, это было понятно ведь он маг, но никак не  мог смириться с тем, что заступник всей деревни и её предводитель будет так жестоко предан. А ведь когда-то он хотел быть одним из них, какова ирония жизни. Маг сжал свой посох так, что вся рука побелела.
- Это моя деревня, мой дом и если этот обезумевший сброд то, что от неё осталось, то я хочу сравнять это место с землей. Похоже вам пора идти и спасать свои шкуры, да? - С тихой злобой произнес ведьмак. Упрек Мейрис в пещере напомнил Вересу о многом, о том чему его учила мать.

[Junay]

Площадь

 

- Мэйрис... мы не можем никак помочь. Даже если бы Хекс со Зве... Якобом были здесь, мы бы всё равно были бессильны.

 

- Трусы ищут оправдания. Смельчаки - ищут возможности. - сухо сказал Рико. - Если вы  хотите спасти себя   берите лошадей и сваливайте, как я уже и говорил. По крайней мере, я задержу остальных. Каждый человек умирает. Но не каждый живет, как человек.

Мужчина не сводил глаз с площади, затем решительно двинулся к толпе.

"Есть ли у вас план, мистер Сова?" - хохотнул Тот, который не этот.

"Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? Да у меня ни хрена нет!" - пожал плечами Рико. 

[Ettra]

Площадь

- Если вы  хотите спасти себя   берите лошадей и сваливайте, как я уже и говорил. По крайней мере, я задержу остальных. Каждый человек умирает. Но не каждый живет, как человек.

Мэйрис подняла заплаканные, немного безумные глаза к Рико и рьяно замотала головой. Вцепилась в его куртку побелевшими руками и поднялась на ноги, все еще не выпуская броню. Если Рико сейчас уйдет, то вряд ли вернется. Она не могла отпустить.
- Нет, нет, нет, нет... - дрожащими губами зашептала девушка и потянула священника за рукав, не желая отпускать. - Нет, нет, ты умрешь, нет.

[Kykuy]

Площадь

 

- Это моя деревня, мой дом и если этот обезумевший сброд то, что от неё осталось, то я хочу сравнять это место с землей. Похоже вам пора идти и спасать свои шкуры, да? - С тихой злобой произнес ведьмак. Упрек Мейрис в пещере напомнил Вересу о многом, о том чему его учила мать.

- Трусы ищут оправдания. Смельчаки - ищут возможности. - сухо сказал Рико. - Если вы  хотите спасти себя   берите лошадей и сваливайте, как я уже и говорил. По крайней мере, я задержу остальных. Каждый человек умирает. Но не каждый живет, как человек.

- Вы ничего не добьётесь, - с убийственным спокойствием сказал Освальд, разворачиваясь на пятках, - А смельчаки слишком уж часто оказываются мёртвыми смельчаками, ни на шаг не приблизившихся к своей цели - Продолжил храмовник, - Здесь нужна полсотня рыцарей или солдат, а не пара безумцев. Мы вас отпоём, как только доберёмся до ближайшей Церкви, - он мрачно кивнул Вересу и удаляющемуся Рико и пошёл в сторону стойл.

[Junay]

Площадь

 

- Нет, нет, нет, нет... - дрожащими губами зашептала девушка и потянула священника за рукав, не желая отпускать. - Нет, нет, ты умрешь, нет.

 

- А если допущу этого, то мне придется убить себя, потому что я не смогу жить и помнить о своей трусости. Прости, дитя. Но есть что-то ценнее, чем своя шкура. Душа. - ответил мужчина.

 

Подойдя к толпе, он помахал рукой Савелию:

- Во имя Создателя, святой отец, что за кошмар вы здесь устроили? Разве не было сказано

 всевышним:

Всякий человек есть Творение Рук нашего Создателя,
От нижайших рабов
До величайших королей.
Те, кто наносит вред
Беспричинный самому малому из Его детей,
Прокляты Создателем и ненавистны Ему.

 

Да, да, я к вам обращаюсь! Кто дал вам право решать, виновны эти люди или нет? И как они могут быть виновны, если с помощью Создателя, Зверь уже больше никогда не потревожит ваш город?

[Лакич]

Площадь -> Конюшня

 

Так, небольшая группа тех, кто головой не только ест, но еще и пьет, перебежками добралась до конюшни. Пока на другом конце Грейвена обезумевшая фанатичная толпа собиралась сжигать своих, Алейра же, скрывая за металической маской спокойное лицо, тихо мурлыкала себе под нос незамысловатую мелодию.

- Отлично, грабьте и мародерствуйте, здесь явно есть чем поживится, - фыркнула тевинтерка, поворачиваясь к остальным. - Все добрались?

[Карт(он)]

Площадь

- Трусы ищут оправдания. Смельчаки - ищут возможности. - сухо сказал Рико. - Если вы  хотите спасти себя   берите лошадей и сваливайте, как я уже и говорил. По крайней мере, я задержу остальных. Каждый человек умирает. Но не каждый живет, как человек.

-Мне нечего терять, вся моя жизнь прошла в этой деревне и я не оставлю всё так- Произнеся это Верес рванул в сторону толпы равняясь с Рико и когда он закончил, добавил:
-Савелий, убери огонь. Зверь был повержен, люди! - Выкрикнул он на всю площадь не жалея связок, чтобы услышал каждый. 

[Элесар]

Площадь - > Конюшни

 

Кая откинула выбившиеся из-под капюшона волосы и теперь слипшиеся от влаги, не отрывая взгляд от происходящего на площади. Что-то ей это напоминало, но что? Сложно сказать. Девушка так до конца не успокоилась но постаралась думать так, как привыкла всю жизнь - реально. Островитянка вцепилась в плечо Вереса, ибо брата Рико было уже не остановить:

- Идёмте. И ты, ученик Рунвальда, не спеши выбрасывать свою жизнь. Если бы я знала, что смогу сжечь каждую завравшуюся тварь в Грейвене, то сделала это, даже если бы сама погибла. Но я не смогу. Никто из нас не сможет... не сейчас.

Чародейка всё-таки отпустила мага и зашагала вслед за Алейрой к конюшням - не малое дитя, сам разберётся что делать, и если решит идти к площади... да пощадит его душу кто-нибудь На сердце было гадко, противно и погано, этот город и это место... от всего тошнило так сильно, что Кая знала - единственный вариант забрать лошадей, припасы и уехать. Иначе истории о одержимых магах станут для этого места не просто сказкой... а она не такая.

[Leo-ranger]

Площадь => Конюшни

- Ты чертов безумец, Рико. Но отличный человек,- кивнула святому брату Лиин и прошептала уже скорее мысль вслух.- Вернись живым, придурок,- Лиинда как можно быстрее и незаметней отправилась следом за остальными к конюшням.- Ненавижу это место.

[Ettra]

Площадь - Лес

- А если допущу этого, то мне придется убить себя, потому что я не смогу жить и помнить о своей трусости. Прости, дитя. Но есть что-то ценнее, чем своя шкура. Душа. - ответил мужчина.

- Нет, нет, нет... - продолжала шептать Мэйрис, вновь задохнувшись в рыданиях. На ватных ногах, она сделала несколько шагов за Рико, протянув руку, надеясь опять схатить, остановить, спасти. Но священник шел уверенными широкими шагами, удаляясь все дальше и дальше. Девушка опустила руки и опять едва не упала на колени. Еще минута и толпа набросится на Рико, как бешеная стая. Растерзает в секунду даже не подавившись.
Она развернулась и побежала. Назад, к выходу, спотыкаясь и поскальзываясь на мокрой земле. Не могла смотреть на смерть человека, ставшего почти что другом. Она бы не сдержалась, закричала, зарыдала, побежала бы за ним. Убила бы всех остальных. Нужно убегать, все дальше и дальше, в лес, пока она не передумала, пока держат ноги. 
На землю Мэйрис упала, когда деревья скрыли Грейвенскую стену с глаз. Свернулась комочком и наконец позволила себе заплакать в голос.

[Perfect Stranger]

Грейвен - Лес

 

- Мэйрис?..

Чья-то теплая рука похлопала ее по щеке. Когда девушка не отреагировала, эта же рука, больно сдавив плечо, подняла ее на ноги и удержала на месте, не давая снова уткнуться лицом в землю.

- Смотри на меня, - приказал потрошитель. Как он нашел ее? По запаху?.. Или это сделал Якоб, чей внутренний Зверь был сильнее? - Что там произошло? Где остальные?! Они мертвы?

Лицо арбалетчицы было залито слезами, дождем и растекшейся грязью, а покрасневшие глаза болезненно блестели, затуманенные тоской и болью. Бастард знал, что случилось нечто совсем ужасное, если Мэй бросила остальных и сбежала. Она бы никогда не сделала ничего подобного в здравом уме. Никогда.

Не ответив, она уронила голову на грудь, трясясь, как осиновый лист. Хексарион понял, что ничего не добьется от нее в таком состоянии, и вздохнул.

[Ettra]

Лес

- Смотри на меня, - приказал потрошитель. Как он нашел ее? По запаху?.. Или это сделал Якоб, чей внутренний Зверь был сильнее? - Что там произошло? Где остальные?! Они мертвы?

Мэйрис цеплялась за Хекса с такой силой, что пальцы начали неметь. И плакала, пока не закончились слезы, оставив девушку совершенно вымотанной и осунувшейся. Рико ушел, но его она не отпустит. Никогда и никуда.
- Там... там... - зашептала девушка осипшим от слез голосом, - Ивор, Якоб. Их уб-били. И Рико, он пошел в толпу. Его т-тоже... его уб-бьют. И м-маг тоже. Я п-просто... просто н-не могла. Убежала т-трусл-ливо. 

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Mad Ness]

Площадь

 

...огонь нехотя разгорелся под первыми двумя кострами, больше дымя, чем пылая и не желая показаться наружу, скрываясь от сырости где-то в глубине переплетенных веток. Наконец, набравшись сил и изрядно осмелев, языки пламени выбрались на поверхность, с треском обвивая сложенные по внешней части костра толстые бревна. Только под костром проклятой ведьмы, со все той же ядовито-безумной улыбкой наблюдавшей за копошащимися перед ней людьми, никак не удавалось развести пламя. Едва загораясь, оно тут же с шипением гасло, под постоянными атаками усиливающегося дождя и внезапными порывами ветра. Толпа стала негромко перешептываться и роптать.

В тот момент, когда позади прозвучал чей-то окрик, его никто не заметил, но когда толпа на мгновение притихла, глядя, как языки пламени под ведьмой в очередной раз гаснут, они услышали голос, говоривший о Звере.

Раздался бабий визг, толпа забушевала, набрасываясь на проклятых еретиков, столько времени державших Грейвен в страхе перед несуществующим Зверем, только ради того, чтобы вернуть их в дремучую древность к поклонению проклятым идолам и Чуждой. Отовсюду на Рико посыпались удары, кто-то бросился на него сзади, валя на землю. Вскинувшего было руку с посохом Вереса огрели чем-то по голове, а пока он пытался встать, ему заломили руки, связывая их за спиной. Спустя несколько мгновений все было кончено. Двое пленников упали в грязь перед Савелием.

- Я, кажется, говорил вам, что колдуны и чародеи держатся стаями, точно дикие твари? Не зря же их запирают в башнях... - Он улыбнулся и улыбка эта казалась бы по отечески доброй, если бы не обстоятельства. - Держите их. Пусть полюбуются на то, что ждет их завтра утром. А вы... - Он обернулся к собравшейся вокруг него дружине, - Принесите мне ведерко масла, да потом прочешите округу. Колдуны держатся стаями. Да...

 

Пойманных еретиков держали за волосы, заставляя смотреть на то, как Савелий, приняв ведерко с маслом, выливает его на сырое дерево под ногами девушки. Взяв факел из рук дружинника, он полюбовался пламенем и, прошептав краткую молитву, в которой Федерико удалось различить строки Песни Испытания, бросил его в основание кострища.

Полыхнуло. Языки пламени с гудением и треском взвились из недр уложенных вязанок, стремительно взбираясь по древесине вверх и попутно рождая целые облака удушливого дыма и пара. Вскоре дрова основательно занялись и огонь подобрался к ногам девушки, застывшей с каменным лицом. Она уже не улыбалась. Только смотрела куда-то вдаль, на север, в сторону опушки леса, где видела что-то, что было доступно лишь ее пониманию. Жадный огонь подбирался все ближе и ближе, охватил подол и ткань, моментально высохнув, стала отваливаться горящими лоскутами. Алиенна не проронила ни звука, лишь тело выгибалось дугой, не в силах совладать с путами, а в расширившихся зрачках билось, не находя выхода, дикое безумие. Одно из бревен, перегорев в середине, лопнуло и провалилось в багровые угли. Через открывшуюся прореху вырвался огненный столб, обвивая изогнутое в агонии тело. В небо вырвался крик нечеловеческой боли, оборвавшись через мгновение, но пробрав ужасом смотревших на сожжение людей и заставив их поседеть прежде времени. Основание столба подломилось и он завалился набок, поднимая снопы искр.

Никто из жителей так и не заметил, как группа людей, скрываясь за завесой небесных слез уводила лошадей с конюшни, спеша покинуть Грейвен через юго-восточные ворота. Даже дружинники не сразу бросились выполнять приказ. Не каждый день ведьм жгут, знаете ли.

Изменено 7 февраля, 2015 пользователем Mad Ness

[Perfect Stranger]

Лес

 

- Там... там... - зашептала девушка осипшим от слез голосом, - Ивор, Якоб. Их уб-били. И Рико, он пошел в толпу. Его т-тоже... его уб-бьют. И м-маг тоже. Я п-просто... просто н-не могла. Убежала т-трусл-ливо.

 

- Демоны...

Хекс сжал зубы, понимая, что скорее всего, остальных уже не дождаться. Только через несколько секунд он понял, что сдавливает плечи девушки так сильно, что она закусила губу от боли. Он тут же отпустил ее, отвернувшись, и в этот момент его взгляд упал на деревушку. Над тем местом, где была площадь у часовни, поднимался в небо огромный черный столб дыма, смешиваясь с тучами и будто бы заставляя их проливать на землю еще больше потоков воды. Через несколько минут он увидел темные фигуры всадников, ведущих в поводах лошадей, которые спешно покидали Грейвен через ворота. Кажется, у крестьян было куда более веселое занятие, чем ловить воришек.

- Они возвращаются. Идем! - схватив Мэйрис за руку, он потащил ее в сторону тропы, где должен был ждать возвращения наемников.

[Ettra]

Лес

- Они возвращаются. Идем! - схватив Мэйрис за руку, он потащил ее в сторону тропы, где должен был ждать возвращения наемников.

Мэйрис потащилась в след за потрошителем, невидящим взглядом смотря перед собой. Ей было стыдно за трусость и побег, хотя она и понимала, что иначе бы погибла вместе с Рико и магом. Что может сделать одна девушка против толпы? По крайней мере живы остальные.