Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Лакич]

Опушка

 

- Может уже пойдем? Хочется по-скорей уйти из этого места, - сказала магистресса, поглядывая на беседующих потрошителей. - Вы можете порычать по пути к деревне или еще что-нибудь... Пометите дерево, например, - шутку Флавий, похоже, никто не оценил, поэтому Алейра, зашагав в сторону деревни, что-то забормотала себе под нос на аркануме, наверное, про тонкий юмор, который простая челядь понять не могла.

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Лакич

[Mad Ness]

Грейвен

 

Рико весьма смутно помнил, что происходило после того, как подломился столб, на котором сожгли Алиенну. Его куда-то потащили, кажется, пару раз ударили, а потом закинули в темную каморку, заперев тяжелую дверь. Что случилось с Вересом он не знал.

Время здесь тянулось густой патокой. Напрочь лишившись каких-либо ориентиров, священник с трудом представлял, сколько часов прошло с тех пор, как он с другими наемниками вошел в Грейвен, чтобы украсть лошадей. Один? Два? Три? А может быть, он не заметил, как уснул и сейчас уже утро? На площади поставили новые столбы, пахнущие свежей древесиной и хвойной смолой, - удивительно, но теперь эти запахи не казались ему приятными, напротив, вызывая отвращение, - под ними уложены вязанки хвороста, собранного на заре молодыми девицами, а в сторонке стоит ведерко с золотым, точно само солнце, маслом.

В дверном замке что-то заскрежетало и дверь отворилась. Вошедший мужчина, подняв Сову под стянутые тугими ремнями руки, помог ему встать и вывел прочь. Дом, в котором они находились, был незнаком ему. Здесь, судя по убранству, жил кто-то достаточно состоятельный. Стены были отделаны резными панелями и украшены гобеленами с изображением сцен охоты, а над лестницей, ведущей на второй этаж...

Рико так и не удалось понять, что это было. Путь его лежал вниз, в подвал, в котором его уже ожидали. Маг валялся в углу помещения, связанный и со следами недавних побоев. Левый глаз его заплыл, а правый был закрыт - парень без сознания. Рядом, сидя на небольшом изящном стульчике, расположилась жена трактирщика Анна Болетайн.

- Ты свободен. - Кивнула она дружиннику, который, поклонившись, вышел прочь. Взглядом указав Федерико на соседний стул, она разочарованно покачала головой. - Зачем? Зачем вы вмешались в это? Ведь могли просто уйти и оставить нас в покое... А теперь Савелий со своими подпевалами одержим идеей переловить всех еретиков, чтобы навсегда обезопасить деревню. Идиоты. - Неясно кому она адресовала последнее слово. Не то чужакам, не то излишне рьяному священнику и его компании. - Он скоро придет и займется тобой также, как занялся этим дурачком. - Взмах рукой в направлении Вереса. - Будет выпытывать из тебя все, что ты знаешь. А знаешь ты много такого, чего Савелию знать не следует. Не так ли? Поэтому ты расскажешь только то, что я захочу. А начнешь с того, где сейчас искать остальных твоих приятелей, сколько их всего и каковы были ваши планы... Давай же. Я не хочу тебя принуждать.

[Ettra]

Опушка

Мйрис наконец смогла выйте из прострации. Все собирались выдвигаться и она тоже поднялась с пня, на котором сидела все это время. Девушка попыталась успокоить гадкие мыли, забивающие голову. Когда начнется бой, нужно быть сосредоточенной, иначе погибнуть может не только она. Попытка себя настроить на нужный лад не то, что бы помогла, но девушка хотя бы додумалась использовать ловушку для зверей в бою. Она меньше всего хотела убивать еще кого-то, деревня и так слишком сильно пострадала из за безумия Савелия. Но опыт подсказывал, что вряд ли все пройдет гладко.
- Идем, да?

-2 ловушки (2 капкана)

[Junay]

Грейвен

 

Зачем? Зачем вы вмешались в это? Ведь могли просто уйти и оставить нас в покое... А теперь Савелий со своими подпевалами одержим идеей переловить всех еретиков, чтобы навсегда обезопасить деревню. Идиоты. - Неясно кому она адресовала последнее слово.

 

- Значит, Хозяюшка, это ты. Как все просто оказалось. - криво усмехнулся мужчина. - Не боишься, что я сверну твою тоненькую шейку? Я могу это сделать и со связанными руками. Думаешь, ты попадешь к Создателю? Нет, дорогуша! Ты попадешь в самую гнойную клоаку Тени, где твою душу вечно будут терзать демоны! - Рико осклабился не свойственной святому брату жестокой улыбкой. -  Зачем? Хороший вопрос. Из-за благих намерений, конечно же. 

 

- Будет выпытывать из тебя все, что ты знаешь. А знаешь ты много такого, чего Савелию знать не следует. Не так ли? Поэтому ты расскажешь только то, что я захочу. А начнешь с того, где сейчас искать остальных твоих приятелей, сколько их всего и каковы были ваши планы... Давай же. Я не хочу тебя принуждать.

 

- Принуждать? - Тут Рико откровенно расхохотался. - Дорогуша, ты знаешь, с кем имеешь дело? Меня принудить нельзя. Я - слуга Смерти, и моя Госпожа передает вам привет и назначает свидание.  Я не в праве сказать когда, но я могу сказать - как.  Ваших мужчин выпотрошат и повесят на собственных кишках. Ваших женщин - изнасилуют и сожгут, ваших детей сожрут дикие звери, а ваш городок - будет сожжен до тла. И даже после смерти вы, выродки, не достойные звания человека, не обретете покоя, а будете вечно страдать, терзаемые демонами. Грейвен станет руинами, заселенными призраками, стенающими в агонии... Что-то еще ты хотела узнать? Ах да - Зверь существует. Правда, он всего лишь одичавший мальчишка-каннибал, но все же. 

Что касается остального - понятия не имею, где мои спутники. Уехали, скорее всего. На тех лошадях, которые украли. Держат курс на Сегерон, хотят стать кунари. Что-то еще? - улыбка Ворона была просто издевательской.

[Элесар]

Опушка

 

- Идём. Если будем и дальше буравить томными взглядами Грейвен, лучше не станет, - вздохнула чародейка, поправляя походную суму и, опираясь на посох, зашагала вперёд. Услышав шутку Алейры, Кая тихонько и, больше нервно, чем весело хихикнула себе под нос. Представить претендента на трон Нордботтена, на пару с этим Якобом, бегающими по полю и метящими деревья... ну, не все же рассуждения о Звере должны быть ужасающими, есть и более интересные моменты.

[Драккон де Морей]

Опушка

 

За последний день Страж не проронил ни слова. Из-за Зова. Анри пытался совладать с собой все это время, чтобы начать слышать хотя бы свои мысли. Получилось, но кто знает, надолго ли?

 

- Идём. Если будем и дальше буравить томными взглядами Грейвен, лучше не станет, - вздохнула чародейка, поправляя походную суму и, опираясь на посох, зашагала вперёд.

 

Воин поспешил за сегеронкой, не спуская руки с ножен.

[Mad Ness]

Грейвен

 

Выслушав помпезную тираду святоши, не иначе, как повредившегося умом, Ана лишь скептически поджала губы.

- Знаешь, еще немного и я бы поверила, что ты слуга смерти. Сразу после того, как задохнулась бы от пафоса. Видит Создатель, я не хотела этого делать, но ты сам вынудил меня так поступить... - Она встала со стула и приблизилась к магу, доставая из-за пояса самый обычный нож для овощей, которым совсем недавно чистила картошку и крошила лук для похлебки, позволившей Рико ненадолго утолить свой голод. - Лучший способ спрятаться среди врагов - возглавить их в охоте на себе подобных. - Женщина присела и, приподняв руку бесчувственного парня, полоснула по ней лезвием. Из аккуратного тонкого разреза потекли капли крови. - Видишь ли, хоть я и верую в Создателя, я не считаю, что магия зло. Если использовать ее во благо, само-собой. - Кровь Вереса окутало багряное сияние, капли забурлили и стали отрываться, вопреки всем законам природы, взлетая вверх и повисая в воздухе красным туманом. - Ты сделаешь все, что я пожелаю, хочешь того или нет.

Разум священника взорвался ослепительной вспышкой и Сова свалился со стула, выгибаясь дугой в пароксизме невыносимой боли. Горло напряглось, так, что стала видна каждая пульсирующая жилка, но не смогло издать ни звука. Ему просто не позволяли этого сделать. Через пару мгновений, когда боль пошла на спад, он откинулся на спину, тяжело дыша. На лбу выступила испарина и волосы прилипли к коже, неприятно щекоча ее. - Говори. - Прозвучал приказ и Рико понял, что говорит. Говорит все, что знает, вопреки своему желанию и воле. Тьма накрыла его, гася последние огоньки разума...

Он пришел в себя в том же самом подвале. Верес, кажется, тоже очнулся и теперь сидел, привалившись к холодной каменной стене. Кроме них тут никого не было.

[Junay]

Грейвен

 

- Lavado de puta ¡Maldita sea! - прошептал Рико, сплевывая кровь  на пол из прокушенных губ. - Магия крови... Зачем же было бедного пацана избивать, если узнать все можно так легко?

"Повезло, что в плен попал ты с новичком. Ты почти ничего не знаешь, в силу своей тупости, а новичок - в силу своего недолгого пребывания в команде. А вот если бы попался Хекс... Местные могли бы узнать много интересного". - подал внезапный голос Тот, который. 

"Что делать теперь?"

" Ты спрашиваешь у меня? В ближайшее время - понятия не имею. Ну а в дальнейшем - надо бы воплотить свои фантазии об этом городке. Мне они нравятся". - хмыкнул голос.

[Perfect Stranger]

Опушка - Грейвен

 

- Лошадей оставьте здесь, - скомандовал потрошитель, поднимаясь и мрачно оглядывая погруженный в ночную тьму Грейвен. Он понятия не имел, как они собираются искать пленников. - Вернемся за ними потом.

"Если выживем..."

Медлить больше было нельзя, и он зашагал вниз по холмистому склону, прямиком за Анри и остальными. Он все еще считал затею донельзя глупой и практически самоубийственной, но желание разорвать каждого мужчину, женщину и ребенка в этой дыре пересиливало голос разума. А страха не было. Лишь сожаление о том, что Мэйрис умрет вместе с остальными и Хекс никогда не узнает, как сверкает на ее чешуе закатное солнце. Он почему-то был уверен, что это было бы прекрасно, так же прекрасно, как наполненная яростью страсть и стекающая по губам теплая кровь.

[Kykuy]

Опушка->Грейвен

 

" Они собираются перебить всю деревню лишь из-за того, что её жители не понимают, не осознают, что делают и что они ещё сделают? Не особо лучше того представления, что устроил Савелий... ", - думал Освальд, вновь надев маску и накинув капюшон. Освободить Вереса и Рико - всё, что им нужно было сейчас, а не выжигание напалмом Грейвена и убийство младенцев.

Он вздохнул, и пожав плечами пошёл за остальными по направлению к Грейвену. 

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Perfect Stranger]

Грейвен

 

Деревня казалась безлюдной лишь издали. Как только они прошли через ворота, несколько дружинников, охранявших их (будто еще существовала угроза нападения Зверя) бросились к отряду, рассредоточившемуся по улице, занося над головой самодельные булавы. Один из них подбежал к Хексариону с намерением размозжить тому голову, но быстрое движение двух клинков остудило пыл этого дородного бородатого мужичка, возомнившего себя рыцарем. Охнув, он выронил оружие и упал на землю, зажимая руками глубокую рану в животе, из которой выпадали фиолетовые окровавленные внутренности.

- Кх-х-х-х... - прохрипел он, пытаясь привлечь внимание остальных, но тщетно. Стрела, угодившая прямо в сердце второго дружинника и выпущенная из лука эльфийки, заставила его замолчать навсегда. А потрошитель, зарычав азартно и почти радостно, одним ударом снес голову раненому бородачу. Ему хотелось бы подольше насладиться его страданиями, но время поджимало.

- Вперед! - крикнул он, пригибаясь и прыжками несясь в сторону более темных переулков. Он и представления не имел, где могут держать пленников, но стоило осмотреть все. Пока отряд медленно пробирался по деревне, им попалось еще несколько вооруженных чем попало крестьян и жителей деревни - каждый пытался позвать на помощь, и каждого из них они останавливали метким выстрелом или ударом. Окровавленный Хексарион бросил взгляд назад, замечая, как бесшумно и ловко Якоб прыгнул на крестьянку с факелом. Та выронила факел из руки, когда ее повалили на землю, и огонь потух, упав в лужу крови. До ушей потрошителя донеслось довольное, утробное урчание.

"Так держать, драконыш. Убей их всех. Они заслуживают это за то, что сделали с тобой... с нами".

Добравшись до дома старосты, они уже перестали считать убитых ими жителей. Разум Хекса застелил багровый туман, и он уже ничего не говорил - только рычал и тяжело дышал, бросаясь на каждую тень, каждую фигуру, мелькавшую на периферии зрения и пытавшуюся сбежать из деревни, спрятаться от смерти, пришедшей за ними в облике чужаков. Вот и теперь, когда бастард почуял страх, он не стал медлить и в два прыжка догнал темнеющую у одного из домов фигурку, жавшуюся к стене и пытавшуюся замереть и исчезнуть. Большие испуганные глаза взглянули на окровавленное, оскалившееся лицо.

- Зверь... - едва слышно прошептал голос девочки лет двенадцати, и она застыла, словно кролик перед удавом. - Зверь...

В следующую секунду она задохнулась, захлебнулась криком, когда острые зубы вцепились в ее тонкую шейку. Позвонки не выдержали и хрустнули. Поднявшись и облизываясь, Хекс оглянулся и увидел лицо, искаженное ужасом и бледное, как полотно. Мэйрис.

"Теперь ты гордишься собой, девочка? Теперь ты чувствуешь СИЛУ?"

[Элесар]

Грейвен -> Дом старосты.

 

Кае стоило поразмыслить о том, что её предложение прийти ночь и по-тихому, устраняя тех, кто встанет на пути, в подпитываемом драконьей кровью мозгу родит совсем иную картину. Но что бы она сделала? Переубедила бы потрошителя? Если уж Мэй не удалось до конца на него повлиять, то островитянке это не удастся и подавно. Когда Хекс перегрыз шею маленькой девочки, чародейка поморщилась, точно от зубной боли. Если зверь становится опасен, его убивают или отгоняют огнём... к сожалению с этим зверем ей ещё предстояло иметь дело, а значит оставалось смириться. Мир без серости оказался слишком простым, а сама магесса явно не на светлой стороне этого света.

Заниматься погромами сегеронка не собиралась - стирать Грейвен с лица земли она хотела тогда, когда услышала тот шёпот в голове, говоривший о несправедливости, сейчас... Сейчас она хотела забрать Вереса и Рико и уйти. Один из жителей деревни, с вилами наперевес преградил ей путь в очередной дом, который она собиралась обыскать. Девушка перехватила посох из железной коры поудобнее, хмуро посмотрела на противника и сказала:

 

- Беги или умри, - мужик едва не захлебнувшись пафосностью фразы предпочёл стать спасителем деревни и напал на Каю, желая проверить, видимо, насколько эта курица с посохом плохо прожарена. Лёгкий взмах - и он уже бежит, объятый огнём , падает на землю, пытаясь сбить пламя. Ей уже всё равно. Препятствие исчезло с её пути, а остальное не важно. Открыв дверь дома старосты, девушка зашла внутрь, надеясь, что хоть в этом доме она найдёт тех, кого искала.

[Карт(он)]

Грейвен

- Lavado de puta ¡Maldita sea! - прошептал Рико, сплевывая кровь  на пол из прокушенных губ. - Магия крови... Зачем же было бедного пацана избивать, если узнать все можно так легко?

Высматривая единственным целым глазом источник шума, Верес тяжело дышал. От любого движения боль расползалась по всему телу. Порезанную руку он пытался прижать судорожными движениями к груди, но от этого лишь усиливал потоки крови. Сглотнув, дабы хоть как-то заглушить убивающий жар в горле, маг прохрипел:
- Я... ничего не знал о дальнейших планах группы. - Откашлявшись и переборов очередной приступ боли в груди, продолжил. - Они били меня не за это. Всё из-за того что я паразитировал на них столько лет. - каждое слово давалось ему с трудом, то и дело прерываясь болезненным хрипом. - Я ног не чувствую, Рико. - Достигнув своего предела Верес опустил голову, стараясь больше не двигаться. Лишь его тихое, неравномерное сопение свидетельствовало о том, что он ещё жив

[Ettra]

Грейвен

В темноте, уступающей только тусклому оранжевому свету редких факелов лицо Хексариона было по истине жутким. Налитые алым глаза, бордовая кровь стекает по подбородку, приобретая на свету пронзительно-красный цвет. Под ногами монстра маленькая девочка, светлым пятном выделяющуюся на фоне стены. Совсем ребенок, которого не пожалел Зверь. Или все же Хексарион? В этот раз он не был охвачен таким же безумием, как несколько дней назад. В глазах потрошителя Мэйрис не увидела голода. Только безграничное желание убивать, причинять боль. Хексарион и Зверь сейчас были одним целым, действовали в унисон и каждый получал наслаждение от происходящего. Она не хотела верить, что он и в самом деле такой, что не только голод толкает Зверя на убийства. Но видела это своими глазами.
Девушка отшатнулась назад, налетев спиной на кого-то. Вскрикнула и продолжила пятиться назад. Дальше от монстра. Она задыхалась от ужаса, от разочарования и понимания, что дорогой ей человек на самом деле чудовище, не способное противостоять инстинктам. То хорошее, что в нем было - таяло под гнетом тьмы, вылезшей наружу. Мэйрис верила, что он может стать лучше, что не все потеряно, но теперь любые надежды раскололись на осколки, оставив только острые края, причиняющее нестерпимую боль. Почему она раньше позволила себе закрыть глаза и верить в то, что все можно исправить? Небыло бы так мучительно плохо.

[Junay]

Грейвен

 

- Я... ничего не знал о дальнейших планах группы. - Откашлявшись и переборов очередной приступ боли в груди, продолжил. - Они били меня не за это. Всё из-за того что я паразитировал на них столько лет. - каждое слово давалось ему с трудом, то и дело прерываясь болезненным хрипом. - Я ног не чувствую, Рико. - Достигнув своего предела Верес опустил голову, стараясь больше не двигаться. Лишь его тихое, неравномерное сопение свидетельствовало о том, что он ещё жив

 

Мужчина сокрушенно покачал головой:

- Зря ты влез в это, парень. Мне-то терять нечего, кроме собственной шкуры, которой цена - ломаный грош в базарный день. А у тебя вся жизнь впереди. Не нужно было идти тебе на площадь, тем более, что местные тебя ненавидят. Самое смешное, что Савелий охотится за еретиками и не видит малефикара у себя под боком. Аннушка не плохо владеет магией крови, меня едва на изнанку не вывернуло от ее колдунства.

Эх, жаль, что костоправ нас отряд покинул... Он бы тебя на ноги вмиг поставил. Толковый мужик был, хоть и чудной.  

На минуту мужчина осекся, прислушавшись. Ему послышалось, или из-за толстых стен раздался истерический женский крик?

"Твои предсказания могут сбыться быстрее, чем ты думаешь". - хмыкнул голос.

[Лакич]

Грейвен -> Дом Старосты

 

- Скука, - ворчала Алейра, пока ее добропорядочные товарищи занимались такими замечательными вещами как разбой, мародерство, убийство невинных. Хотя, что можно было еще ожидать от оравы наемников, в главе которых стоял потрошитель? Правильно, ничего хорошего.

- Ты куда? - переступая очередной труп, сказала магистресса вслед Кае. - Неужели сейчас будут пытки? - с некой надеждой в голосе сказала магесса, пнув полу-живого крестьянина, валяющегося в грязи. Вообще, вся эта спешка не приносила никакого удовольствия. Нет чтобы изловить кого-нибудь кузнеца, привязать его к стулу и методично, под крики, срезать ему, например, кожу... Или что-нибудь еще.

- И на кой черт нам нужен дом старосты? - чародейка огляделась, потянулась за своим ножом.

[Драккон де Морей]

Грейвен

 

Страж был в ужасе от происходящего в деревне, и от... потрошителя. Мужики, бросающиеся с вилами - да, но маленькая девочка, чье бездыханное тело сейчас лежало на глазах у всех? Лицо исказилось в гримасе боли, но Анри надеялся, что она умирала не слишком долго. 

"Почему? Почему он убивает без разбора?" - воин не подавал виду, но сейчас истинная сущность Хекса пугала его как никогда. -"Истинная сила не в этом. Нет!" 

Улицы, по которым прошлись наемники, буквально утопали в крови, оставлявшей разводы на деревянных заборах, смешивающейся с землей под ногами. Окропляя снег . Изуродованные тела, отрубленные конечности - такого Стражу не доводилось видеть никогда. И он надеялся, что больше не придется.

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Драккон де Морей

[Leo-ranger]

Грейвен => Дом старосты

Лиин сохраняла присущее убийцам хладнокровие, которое смешалось с азартом охоты. К ней бросился один из местных, попытался проткнуть её вилами. Долийка перекатилась в сторону, вскинула лук. Первая стрела пронзила колено деревенского - он застонал, выронил своё оружие и повалился на землю сам. Она подошла, надавила ногой по концу древка снаряда, пронзая конечность насквозь:
- Нравится, ублюдок?- она услышала громкий топот и повернулась. Дружинник, с занесенным над головой топором мчался на Лиин. Она уже не успевала уклониться, как вдруг что-то массивное и белое с грозным рычанием сбило его с ног. Дружинник не смог сопротивляться долго - и острые звериные клыки сомкнулись на его шее. Из груди человека вырвался предсмертный хрип, из груди волка - торжествующее рычание. Лиин вытащила из колчана очередную стрелу. Треск тетивы, свист снаряда, что летит, громкое "чавк" - стальной наконечник оборвал жизнь еще одного селянина, который пытался ударить Фен'Хагрена молотком, вонзилась в сердце. Человек застонал и повалился на землю, захлебываясь в собственной крови. Один из крестьянинов попытался наброситься на неё с ножом, похоже, представляя себя героем. Позволив ему замахнуться, Лиин шагнула влево, схватила будущего мертвяка за руку и вывернула запястье. Он выронил нож, но эльфийская убийца не собиралась останавливаться. Со странной для её на первый взглчд хрупкого тела силой он дернула руку в сторону. Раздался хруст и селянин повалился на землю, хватаясь за поврежденную конечность, стонал и скулил от боли. На все это ушло несколько секунд, не более. Наступив полуживому человеку на грудь, она подняла кинжал и резким движением перерезала горло.

Когда они дошли до дома старосты, Лиин с молчаливым неодобрением посмотрела на Хекса. Она убивала только тех, кто нападал, не задела ни одного старика, женщину или ребёнка и убийство детей ей было противно.

[Perfect Stranger]

Грейвен

 

Низкое и хриплое рычание раздалось откуда-то из самой глубины, и Хекс сделал шаг вперед. В глазах сверкнуло непреодолимое желание, и он протянул руку к Мэйрис, которая налетела спиной на как раз пытавшегося сбежать крестьянина с топором в руке. Тот не растерялся и, схватив девушку за шею, приставил лезвие ржавого топора к ее горлу.

- Назад! Назад!! - закричал он, бешено вращая глазами. Его лицо было искажено от ужаса и покрыто копотью. Только что на его глазах Кая поджарила его брата заживо, а труп девочки еще не остыл, и под ним растекалась огромная черная лужа. Мэйрис вцепилась в руки, державшие ее, но оторвать их от себя не хватало сил. Мужчина вдруг сильно дернулся, кашлянул, и кровь брызнула на плечо арбалетчицы. Хватка ослабла, и человек с топором, пошатнувшись, упал ничком на землю. За ним, склонив голову и держа в руках его сердце, стоял Якоб. Драконыш облизнулся и, зажмурившись от удовольствия, вцепился в сердце зубами. Прямо как Хексарион тогда, на красильне.

Ответив пареньку тихим одобрительным фырканьем, бастард поднял голову и принюхался. Кровь и смерть, страдания, боль. Все это наполняло его почти что счастьем. Но какая-то его часть, которая еще не полностью подчинилась ярости Зверя, помнила о том, что им нужно сделать. Остальные зашли в дом старосты, и потрошитель последовал за ними. Остановившись на пороге, он оглянулся на Якоба, который уже заканчивал свою трапезу, и все так же стоящую на одном месте Мэйрис.

[Kykuy]

Грейвен->Дом старосты

 

This is madness... THIS IS SPARTA!

По мнению Освальда то, что происходило в деревне было самым настоящим безумием, которое, как и любое безумие, не имело абсолютно никакого смысла. Ему почему-то казалось, что им удастся избежать лишних смертей. Но разве можно было надеяться на это, имея в отряде сразу двух потрошителей, один из которых уже был не человеком, а зверем?

И только осознание того, что если они не найдут и не уничтожат Савелия, Анну и других зачинщиков того, что вчера творилось на площади, то Грейвен будет погружаться во мрак и дальше, подобно гидре вновь и вновь отращивая отрубленные головы заставляло его не терять холодной головы. Они просто будут продолжать склонять на свою сторону всё новых и новых жителей деревни, пока наконец не останется никого. Это осознание и заставляло храмовника идти вперёд. И убивать, калечить, ранить.

Крестьянин с самодельным мечом, рванувший на него в отчаянной попытке защитить себя и свой дом не мог представлять никакой угрозы для Освальда. Легко парировав вертикальный удар, он просто пнул ногой со всей силой красного храмовника ошеломлённого деревенщину, заставив того отлететь на полметра и, врезавшись в стену своего же дома, сползти по ней и потерять сознание...

Он свернул в один из переулков, по которым уже прошёл кто-то из группы. Лежащая в крови лицом вниз молодая женщина и несколько трупов дружинников рядом его совсем не удивили... Он уже хотел двинуться дальше, как услышал какой-то странный звук, что-то похожее на детский плач. В тени под навесом лежал едва заметно двигающийся свёрток. Почти что грудничок, который каким-то неведомым чудом уцелел во время резни...

 

" Они все этого заслужили. Ты не сможешь их спасти. Никого. Все остальные уже возле дома старосты. Тебе тоже нужно туда. ", - Песнь, которой невозможно сопротивляться, заставила ноги храмовника словно сами собой быстро зашагать в другой конец переулка, где за поворотом и находился дом старосты.

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Mad Ness]

Грейвен

 

Когда все вошли в деревню, Ребель замер. Он никогда не переступал запретной черты, разделявшей его мир и их мир. И в этот раз он совершенно не намеревался делать ничего подобного. Он сидел у ворот, глядя на учиненную внутри бойню и совершенно не видя в ней смысла. Ему был знаком азарт охоты и сладость крови добытой жертвы, ему была знакома жажда жизни, когда он сходился в поединке, решавшем жить ему или умереть, но просто так убивать чужих, если тебе вовсе не нужно такое количество пищи, а твоей собственной жизни они совершенно не угрожают... Зверь не видел в этом смысла. Инстинкты кричали ему, что нужно убираться отсюда прочь. В лес, назад, под защиту и опеку древних, как сам мир сил, но что-то удерживало его. Посему он просто сидел и наблюдал за удаляющейся вглубь деревни кровавой вакханалией и за тем, как оседлав одну из лошадей, темнокожая самка направила ее прочь от деревни. Он слышал ее слова, но для него они так и остались пустым звуком, тем более, что она обращалась вовсе не к нему.

- Сгинешь в одиночестве, посреди кровавой бойни, проклятый всеми, кто был тебе дорог. Не думай, что это будет славная смерть, достойная воина. Тебя ждет лишь забвение. Тебя забудут, как забывают все плохое...

[Элесар]

Дом старосты

 

- Ты куда? - переступая очередной труп, сказала магистресса вслед Кае. - Неужели сейчас будут пытки? - с некой надеждой в голосе сказала магесса, пнув полу-живого крестьянина, валяющегося в грязи. Вообще, вся эта спешка не приносила никакого удовольствия. Нет чтобы изловить кого-нибудь кузнеца, привязать его к стулу и методично, под крики, срезать ему, например, кожу... Или что-нибудь еще.

- И на кой черт нам нужен дом старосты? - чародейка огляделась, потянулась за своим ножом.

 

- Тебе бы этого хотелось, дорогая? - спросила Кая, оборачиваясь к магистрессе. В глазах девушки плясали язычки пламени, правда, совсем не такие как то было днём, возле площади. Застилающей разум ярости и желания спалить Грейвен дотла уже не наблюдалось, хоть губы девушки и растянулись в совсем нехорошей усмешке. - Можем попробовать. Как тебе нравятся ролевые игры? Могу предложить место заключенной, очень хорошая роль.

 

- Зря ты влез в это, парень. Мне-то терять нечего, кроме собственной шкуры, которой цена - ломаный грош в базарный день. А у тебя вся жизнь впереди. Не нужно было идти тебе на площадь, тем более, что местные тебя ненавидят. Самое смешное, что Савелий охотится за еретиками и не видит малефикара у себя под боком. Аннушка не плохо владеет магией крови, меня едва на изнанку не вывернуло от ее колдунства.

 

Из подвала слышались приглушённые голоса, туда девушка и направилась, не дожидаясь ответа Флавий. Охрана домика, видимо, услышавшая крики на улице, давно ретировалась - кто-то бросился наутёк, кто-то же был среди тех, кто сражался с ними на улице. Так что найти островитянке удалось исключительно заключенных, над которыми славно поработали местные дружинники... а возможно не только они.

- Ну что, мальчики, заказывали спасение? Или мы пришли зря? - всё с той же, будто прилипшей к губам усмешкой поинтересовалась Кая, опускаясь рядом с магом и святым братом, чтобы избавить их от верёвок.

[Ettra]

Дом старосты

Мэйрис хотелось бежать сломя голову, быстрее дальше, что бы лужи крови под ногами, трупы проткнутые стрелами расплывались перед глазами в неясное пятно. Что бы отвратительный запах смерти, железа и горелой плоти смешался с ветром. Что бы пронзительные крики женщин и отчаянный плач детей стал простым гулом, сопровождающим девушку. Хотелось не видеть лица членов отряда, на которых застыло жестокое, грубое выражение. Хотелось забыть всю эту проклятую деревеньку с ее тайнами и ужасами. Или умереть вместе с остальными. Упасть на мокрую землю без дыхания и больше не чувствовать ничего. Ни дождя, ни запахов, ни страха, ни эмоции. Но так просто не бывает. Она шла вперед, раздираемая изнутри страхом, болью и отчаянием. И ничего не могла изменить.
Вместе с остальными Мэйрис зашла в дом старосты. Она не рассматривала - теперь перед глазами все равно были сплошь цветные пятна. Девушка остановилась позади остальных и обняла себя руками, безуспешно пытаясь сдержать слезы.

[Junay]

Дом старосты

 

- Ну что, мальчики, заказывали спасение? Или мы пришли зря? - всё с той же, будто прилипшей к губам усмешкой поинтересовалась Кая, опускаясь рядом с магом и святым братом, чтобы избавить их от верёвок.

 

- Вы пришли?! Так эти крики мне не послышались! - с некоторым изумлением проговорил Рико. Честно говоря, он не ожидал, что за ними вернутся. Вороны никогда не возвращались за пленными товарищами, если те не представляли для Дома особой ценности. Это было странно и ... неожиданно.

- Парень ранен, и по-видимому, не может идти. - Рико с трудом поднял Вереса. - Жена трактирщика, Анна - малефикар. Остерегайтесь ее и Савелия, если встретятся вам на пути. Надеюсь... Сейчас жители городка уверовали в Зверя, как никогда раньше. 

Сова двинулся за Каей, сжимая зубы. 

Изменено 8 февраля, 2015 пользователем Junay

[Лакич]

Дом Старосты

 

- Можем попробовать. Как тебе нравятся ролевые игры? Могу предложить место заключенной, очень хорошая роль.

 

Алейра, зайдя в дом, усмехнулась, услышав ответ сегеронки. Осмотрев помещение и прихватив со стола бутылку Грейвенской наливки, которая, похоже, согревала одиноких стражников, тевинтерка сказала.

- А ты, смотрю, по собственному опыту рекомендуешь? - не успев толком ответить и добавить парочку колких фраз, Алейра с удивление наблюдала, как Кая, даже ее не дослушав, быстро юркнула в подвал. Видимо, приступив к подготовке для игры. Какое же разочарование ждало магистрессу, когда, спустившись в подвал, она обнаружила там "героев", несущих самую настоящую чушь.

- Малефикар? Жена трактирщика? Тебе, похоже, по голове ударили пару раз, - фыркнув, чародейка перевела взгляд на остальных, сохраняя самое настоящее безразличие ко всему происходящему. - Отлично, мы нашли этих идиотов, теперь возвращаемся за лошадьми.