Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Perfect Stranger]

Святилище

 

То помещение, в котором оказался Верес, разительно отличалось от всего остального храма и тем более от того темного коридора, которым они прошли, чтобы попасть сюда. Здесь, в зале с высокими потолками, не было и следа разрушения и гнили, не было подземных растений и грибов, пробивающих себе дорогу через каменные плиты. Зал был залит светом, исходящим не от завесного огня и даже не от магических шариков - он был повсюду. Он разгонял тьму обмана и страха, как пылающий меч, и освещал каждый уголок. Впереди виднелась большая усыпальница - гробница на постаменте, накрытая мраморной крышкой. Многочисленные фрески и мозаики украшали Святилище, изображая различные сцены из жизни богов и первых правителей Арлатана. Орнаменты листьев, деревьев и галл, выложенные драгоценными камнями, сияли на стенах и полу, отражались в золотых изваяниях в длинных одеждах, которые словно бы охраняли это место, глядя незрячими очами на пустой зал тысячи лет.

Пол и стены были покрыты кое-где письменами, но никакого смысла в них на первый взгляд не было - да и эльфийского почти никто не знал. Сейчас мертвый язык уже не проникал в их разум, оставаясь набором непонятных символов и букв.

 

Возможные броски:

- осмотреть Святилище

- осмотреть усыпальницу

[Драккон де Морей]

Cвятилище

 

Эльфийский народ пал в борьбе за право на свою жизнь, пал не единожды. Арлатан, павший под натиском тевинтерских магистров. Легенды гласят, что магистры использовали в бою демонов, но и драконов, чья чешуя отливала обсидианом даже в самый солнечный день. Что пикировали и рвали когтями и зубами последнюю надежду элвен. Долы, которые пали уже не от Тевинтера, а от Священного Похода, вызванного церковью. Поражение во второй раз перечеркнуло все, за что боролись эльфы - дипломатия, развитие, процветание своей нации. Но наследие, оставленное ими еще несколько тысяч лет назад - неоценимо. Культура, архитектура, все это великолепно. У Анри даже не нашлось слов, чтобы описать свои ощущения в святилище. Он лишь огляделся, стараясь рассмотреть мастерски выполненные рисунки получше.

 

бросок на осмотр святилища

 

Неудача!

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Leo-ranger]

Святилище

Лиин сияющими глазами осматривала эту красоту. Здесь было просто прекрасно, пожалуй, перетерпеть тот бой с огромным чудищем стоил того. Она решила повнимательней осмотреть Святилище, может быть, попытаться перевести украшавшие помещение письмена. Сейчас долийка была похожа на любопытного ребёнка, которого привели в лавку со сластями.

Осмотр Святилища
 

Неудача!

[Элесар]

Святилище

 

- Мне кажется, обман и страх довольно похожи... хоть и было жутковато, - заключила Кая, заходя вслед за остальными в храм. Но когда девушка переступила порог, все слова тут же вылетели у неё из головы и она тут же пошла осматривать это место. Ни один камешек теперь не уйдёт от цепкого взгляда сегеронки... ну или она так думала

 

Осмотр святилища 

 

Успех!

[Ettra]

Святилище

Мэйрис осторожно, боясь нарушить царивший в этом зале покой, ступила внутрь и задохнулась от восхищения. Она понимала, что тут не место людям, но не могла оторваться от созерцания мозаик и фресок. Все, что она видела было на столько красивым, что девушка едва могла найти слова, что бы описать. Золотой зал, сияющий бесконечным множеством разноцветных огней, что на деле являлись сверканием драгоценных камней, лица прошлого во фресках и статуях завораживали. Мэйрис пыталась запомнить каждую деталь, впитать и проникнуться величием этого места, ведь больше ничего подобного она никогда не увидит.
Девушка остановилась у одной из фресок, что изображала легконогую галлу в обрамлении листвы и цветов. Перевела взгляд на витиеватое письмо, смысл которого остался сокрыт, и пошла вдоль зала. Девушка осматривала каждый кусочек мозаики, но смогла сдержать порыв прикоснуться к чуду. Почему-то казалось, будто она не достойна большего, чем просто восхищаться.

Осмотр Святилища

 

Неудача!

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Карт(он)]

Святилище

Верес осторожно сделал первый шаг, надеясь, что это место не очередной сон, подкинутый им как какое-то испытание. Когда же после нескольких таких же неуверенных шагов он оказался в центре зала, то любопытство и радость взяли над ним верх, всё здесь было таким красивым и завораживающим. Голова начинала кружиться от того, что парень не мог ухватится взглядом за что-то одно и осматривал всё быстро, как будто он находился в книжной лавке и мог позволить себе унести столько книг, сколько позволят его силы. Ему потребовалось минут десять, дабы привести себя в порядок и закрыть рот от удивления и тогда он увидел главное, ради чего и было создано это святилище, Усыпальница. Приблизившись к ней маг припал на одно колено и начал осматривать и прощупывать каждый сантиметр этой гробницы. Это усыпальница принадлежала Верховному? Если так, то Верес узнаёт всё об этом месте, видимо интерес матери к эльфийской культуре передался и ему.

Осмотр усыпальницы

 

Неудача!

[Perfect Stranger]

Святилище

 

Кая оказалась той, кто первым заметил, что слова, коими был исписан пол, выглядели как-то... не так, как остальные. Некоторые буквы в бесконечной череде непонятных слов были выложены из обсидиана. Подумав, что идея безумна, но почему бы и не попытаться, волшебница принялась ходить из стороны в сторону, пока не обошла весь зал от угла до угла, собрав обсидиановые буквы по порядку, и не ошиблась: здесь было зашифрованное послание. Послание, которое она поняла - как будто лишь только догадка посетила ее разум, как древняя магия благосклонно решила приоткрыть свою тайну пытливому уму. Текст, впрочем, от этого понятнее не становился:

 

Глядите же, тени - последний покой
Дарует Король вам кровавой рукой.
И слез Королевы хрустальный поток
Омоет отчаянья черный порог.
Смешавшись, болотною станут водой,
И тихо его позовут за собой.
Взрастут из земли вековые леса -
Их ветви протянутся вдаль, в небеса.
И пламя пожрет, что осталось от вас,
Теней заглушая отчаянный глас.
Так спи же, Король, на перине времен.
Ведь к Тайне твой золотом путь предрешен.

[Лакич]

Святилище

- Это было... Интересно, да, определенно,- гораздо спокойней говорила чародейка.
Спокойное это было место, даже хорошее, несмотря на то, что эльфийское.
- Ха! Черт, видит Тот, но это было близко, очень близко.

На осмотр усыпальницы.

[Leo-ranger]

Святилище

Пока Кая занималась осмотром Святилища, долийка-позорница решила посмотреть на усыпальницу поближе. Может, хоть тут ей повезет?

Осмотр усыпальницы (если можно)

[Элесар]

Святилище

 

- Здесь... послание! - наконец выдала Кая, завершая своё блуждание от одной обсидиановой букве к другой и обвела других исследователей взглядом, сияя как медный пятак. Какое прекрасное открытие... хоть смысл послания и ускользал от ней. - Стихи, кажется, что-то вроде загадки:

 

Глядите же, тени - последний покой
Дарует Король вам кровавой рукой.
И слез Королевы хрустальный поток
Омоет отчаянья черный порог.
Смешавшись, болотною станут водой,
И тихо его позовут за собой.
Взрастут из земли вековые леса -
Их ветви протянутся вдаль, в небеса.
И пламя пожрет, что осталось от вас,
Теней заглушая отчаянный глас.
Так спи же, Король, на перине времен.
Ведь к Тайне твой золотом путь предрешен.

 

- Интересно, что же в этих строках сокрыто, - добавила чародейка, продолжая блуждать по святилищу

 

х часов до 8-9

[Фели]

Святилище

 

Позорный долийский эльф, тупо глазевший на все наследие эльфов и ничего в нем не понимающий (в отличие от варваров-шемленов, которые даже искусство эльфов ценили активнее) наконец решился, нервно кусая нижнюю губу, приблизиться к усыпальнице. Обстановка нервировала, но она уже давно обнаружила лозунг "Слабоумие и отвага!" невероятно подходящим к "Северным волкам".

Не зная, что еще такого сделать, долийка, стиснув зубы, слегка сдвинула крышку каменного саркофага. Полностью сдвинуть ее у девушки не хватило ни сил, ни решимости. Склонив светловолосую головку и прищурив один глаз, она заглянула внутрь усыпальницы.

К превеликому ее неудивлению, внутри лежал скелет. Одеяния из некогда ценнейшей ткани практически истлели. На шершавой, покрытой пылью и трещинами поверхности черепа долийка разглядела что-то похожее на корону - прилегающую так плотно, что она невольно подивилась. Как этот скелет носил столь узкую корону - ведь на его голове при жизни наверняка был скальп!

Увы, до мысли, что на этого эльфа надели корону после его собственной смерти, мозг блондинки не дошел.

Рука с кольцом, покоящаяся на покрытых грязной тканью ребрах скелета, при повторном осмотре держала еще что-то. Рассмотреть было сложно...

Отпрянув от саркофага и еще раз как следует осмотревшись, Лиин обнаружила в оголовье саркофага каменную чашу. Скрытая под слоем пыли и паутины, она была незаметна неискушенному взгляду - хоть во внимательности горе-эльфийка отличилась, коли в знании истории эльфов оказалась профаном.

 

Развилка

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Драккон де Морей]

Святилище

 

- Негоже девушкам такие тяжести тягать, - сказал Анри и принялся отодвигать крышку саркофага, чуть-чуть приоткрытую стараниями эльфийки.

[Фели]

Святилище

 

Крышка теперь была сдвинута, явив благодарным зрителям весь скелет... скелета. Подняв тучу пыли, Страж пригляделся, разглядывая скелет - а Лиин разочарованно покачала головой. То, что скелет сжимал в руках, по прежнему было скрыто от глаз. Корону и кольцо удалось рассмотреть чуть получше... в целом - невзрачные. Возможно - из-за покрывавшего их слоя пыли.

[Leo-ranger]

Святилище

Лиин, все ещё кусач нижнюю губу, перегнулась через край саркофага, практически носом утыкаясь в скелетные руки, постаралась разглядеть, что же мертвец держит в руках. Подсохнательно она боялась, что скелет вдруг оживёт и схватит её, но Лиинда постаралась загнать эти мысли подальше, тем не менее, негромко свистнула, подзывая Фена. На всякий случай.

[Фели]

Святилище

 

Паутина и пыль покрывали костлявые пальцы коронованного скелета, не позволяя рассмотреть то, что он держал. Увидеть это "нечто", не разжимая пальцев умершего, не представлялось возможным.

[Leo-ranger]

Святилище

Долийка прикусила губу ещё сильнее, и, понимая, что делает что-то весьма безумное и небезопасное, и вообще оскверняет усыпальницу и в каком-то роде насмехается над мертвецом стала пытаться разжать пальцы скелета…

[Ettra]

Святилище

Мэйрис, закончив осматривать стены, подошла к Лиин и Анри, замершим у саркофага. Девушка втиснулась между ними и охнула, увидев содержимое усыпальницы. 
- Это... кто? - Глупый вопрос, который не смогла сдержать девушка. Едва ли кто-то мог на него ответить. Может Король из стихов, что прочла Кая? Мэйрис почти дотронулась до короны, намереваясь стереть пыль, но убрала руку, так и не решившись. 

[Карт(он)]

Святилище

- Это... кто? - Глупый вопрос, который не смогла сдержать девушка. Едва ли кто-то мог на него ответить. Может Король из стихов, что прочла Кая? Мэйрис почти дотронулась до короны, намереваясь стереть пыль, но убрала руку, так и не решившись.

- Какой-то король и странно, что он лежит в храме Диртамена. - Увидев, что хотела сделать Мейрис, но на что не решилась, маг вежливо отодвинул её в сторону и без всяких прелюдий начал очищать корону от пыли своим рукавом. - Может хоть так что-то поймём.

[Фели]

Святилище

 

Пронзительный хруст едва не стоил Лиин сердечного приступа. В два больших прыжка отскочив от саркофага, она, налетев спиной на Алейру, испуганно шарахнулась в сторону - почти недоверчиво взглянув на предмет, который она вытащила из саркофага и ныне прижимала к груди.

Небольшой контейнер для свитков покоился в ее ладонях. Еще трясущимися пальцами отвинтив крышку, девушка сглотнула и бережно вытряхнула на свою ладонь содержимое. Помимо парочки дохлых пауков  и пыли, она отыскала свернутый в трубочку лист пергамента - древний настолько, что даже держать в руках его было страшно. С замирающим сердцем, Лиин развернула свиток. Глаза наткнулись на символы, складывающиеся в слова - язык, который долийцы бережно хранили от забвения. Ей определенно повезло. Пришлось постараться, чтобы понять смысл текста - и по причине, не ведомой даже самой долийке, ее разум сам подставлял по смыслу незнакомые слова. И вскоре картина прояснилась. Тихий шепот раздался в голове ее - словно рассказывая грустную историю о забытых вещах и сломанных жизнях.

 

"Поддавшись на уговоры Забытых, Ирэль убила Духа Арлатана - золотую галлу, и принесла ее охладевший труп к алтарю. В сей же миг вернулся Кассиан в мир смертных, но душа его почернела от тоски и жажды силы, а эльфийская Королева, пожертвовав собою ради того, кого полюбила, обернулась галлой, отныне навеки обреченной бродить в смрадных топях, в кои превратилось королевство. Кассиан же, отдав свою любовь к Ирэль Фен-Харелу, с тех самых пор любил лишь собственную силу и сокровища, пока не извратилась его душа настолько, что изменила самую его суть. Забыл он свое имя и забыл историю, забыл о том, какова была его цель - защищать Арлатан. И стал он Хозяином Болот, ужасным чудовищем, единственным способом вернуть которому истинный облик было бьющееся и раскаивающееся сердце Королевы. Связанные друг с другом темной магией, они были навеки обречены оставаться под покровом проклятия, не в силах разрушить его цепи..."

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Фели]

Святилище

 

Как следует очистив корону (и собрав столько пыли на собственную мантию, сколько он не представлял возможным) Верес со взглядом ювелира осмотрел украшение. Несомненно, эльфийская работа - элегантная корона с драгоценными камнями. Невероятно ценная, если судить на первый взгляд.

[Ettra]

Святилище

Мэйрис нетерпеливо перетаптывалась с ноги на ногу, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. Но ничего не менялось. Скелет лежал мертвым сном, а не бросался на путников, как это было в крипте Нордботтена, зал не обрушался на головы с гулом и скрежетом, земля не уходила из под ног. Даже отряд почти ничего не делал и она сама застыла над усыпальницей. 
Не выдержав тихого напряжения, девушка схватила кубок и стала очищать его от пыли.

[Карт(он)]

Святилище

- Хм, красивая корона. - Верес начал снимать ещё кольцо, пока Мейрис забрала чашу себе. Может эти вещи пригодятся им позже, ведь в случае чего их можно продать. Мертвому же они не нужны, здраво рассудил он и принялся прибирать к себе эти бесхозные вещицы, корону и кольцо, да.

[Фели]

Святилище

 

Наверное, Вересу все же не стоило снимать корону и кольцо.

Маг льда запоздало осознал это в тот самый момент, как его руки сняли с подозрительно затрещавшего черепа изящное украшение. Не обратив внимания на то, что скелет начал едва заметно вибрировать, он заботливо снял кольцо с пальца умершего.

Сдавленный женский всхлип, за которым последовал злорадный демонический смех, раздался в головах всех присутствующих. Шокированная Лиин распознала в женском всхлипе тот печальный, мелодичный голос, который зачитывал ей содержание свитка... а потом эльфийка перевела взгляд на застывшего Вереса.

Корона в его руках плавилась. Медленно, части металла вязкой жижей стекали с ладоней парня, с шлепком капая на дно открытого саркофага. Его удивленные, испуганные глаза не свидетельствовали о том, что ему пока было больно... лишь пока. Когда часть металла стекла на обратившийся в костную муку скелет, корона застыла в деформированной, изуродованном виде... А маг почувствовал, как его руки сами по себе бережно отложили искаженное украшение в сторону, и начали медленно надевать снятое с пальца скелета кольцо на руку.

В удивленных, испуганных глазах слепящими искрами взорвалась боль, едва лишь кольцо расположилось на его пальце. Кожа, скрытая полоской черного металла, незамедлительно начала кровоточить - и заоравший паренек повалился на пол, прижимая к груди кровоточащую руку и баюкая ее, как младенца. Изуродованная, гротескная корона мертвеца возвышалась над сидящем на коленях Вересом, положенная возле чаши... как жестокая насмешка.

 

ВЕРЕС ПОЛУЧАЕТ ПРЕДМЕТ: ТЕМНАЯ ТАЙНА ДИРТАМЕНА

 

Характеристики предмета:

Каждый ход отнимает у персонажа 2 пункта здоровья (защита игнорируется), заклинание-подобная способность "Иглы"

 Иглы: единожды за бой можно воспользоваться силой Тайны, пронзив плоть всех противников на поле боя незримыми иглами и снижая их меткость на 2 единицы в течение двух ходов. Элитный противник, вместо снижения меткости, получает эффект молчания на 1 ход (относится лишь к заклинание-подобным способностям).

Урон от игл просчитывается по формуле ("номер текущего хода"-1)*6. К примеру, если идет уже шестой ход, то иглы нанесут всем на поле боя (6-1)*6=30 пунктов урона.

Если урон, нанесенный персонажу кольцом, был исцелен - просчет хода начинается по новой.

6 ходов, урон исцелен, 7, 8 ход - урон будет просчитываться по формуле (2-1)*6=6, а не (8-1)*6.

При лечении первым делом исцеляется урон, нанесенный кольцом.

Невозможно снять.

 

Описание:

Красивый камень хищной огранки, похожий на драконий глаз, холодно взирает на своего "обладателя" меж прутьев своей угольно-черной клетки - похоже, ему очень не понравилось, что его сняли с пальца древнего скелета. Острым концом этого украшения можно с легкостью пораниться - достаточно неосторожно извернуть ладонь. Странно то, что снять его невозможно - любой, кто прикоснется к нему с целью снять его с пальца владельца, перестанет чувствовать свою руку на час-другой. Прикосновение камня к голой коже глубоко ранит само по себе... а после схватки несложно заметить, как кожа на месте кольца начинает кровоточить, словно металл покоится на открытой ране. Каждый сон владельца будет ныне обращен в кошмар, в котором его тело пронзается тысячами острейших игл.

"Ты знаешь слишком многое. Некоторые тайны не должны быть раскрыты... Познай же то, что течет в моих жилах!"

 

ГРУППА ПОЛУЧАЕТ ПРЕДМЕТ: ОСКВЕРНЕННАЯ КАСАНИЕМ КОРОНА

 

 

Эта вещь похожа на призрак давно минувших дней, жестокую насмешку над всем, чем можно дорожить. Оплавленная, оскверненная жадностью и невежеством, корона одним своим видом почему-то причиняет боль. Такое чувство возникает, когда нечаянным движением ломаешь любимую вещь, когда неосторожное слово калечит жизнь дорогому человеку...

Когда ты сотворил нечто, что не в силах исправить.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

ВСЕ УЧАСТНИКИ ПОЛУЧАЮТ +2 ОЧКА ОПЫТА!

ЗАДАНИЕ "МАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ" ЗАВЕРШЕНО.

[Ettra]

Святилище

Мэйрис опять вскрикнула. В последнее время она слишком часто кричала, но ничего не могла с собой поделать. Все происходящее вокруг было слишком неожиданным, пугающий, неправильным. От демонического хохота кровь застыла в жилах, а стекающая по рукам мага корона заставила оцепенеть. Маг отложил некогда золотое украшение, но девушка не смогла отвести от него взгляд. Грудную клетку сдавило от глухой мучительной боли, не физической и от того куда более ужасной. 
Маг закричал и оцепенение спало с Мэйрис, словно ей снова позволили дышать. Не переводя больше взгляда на корону, девушка в пару больших шагов достигла корчащегося на полу мага, сжимающего свою руку. Она с трудом смогла подтянуть ее к себе и рассмотреть. Окровавленный палец и кольцо, скорпионом впившееся в кожу привело девушку в ужас. Она потянулась к украшению и, едва пальцы коснулись черного металла, снова закричала. Руку тряхнуло, пронзило холодной болью и в мгновение ока она словно больше не принадлежала ее телу. Девушка не смогла пошевелить ни пальцем, ни кистью, она не чувствовала руку вообще. 
- Я... моя рука... моя рука... - полным паники голосом шептала Мэйрис, все еще сидя подле беловолосого мага. Произошедшее повергло ее в такой шок, что она не слышала ни криков, ни шагов членов отряда, ничего кроме стука собственного сердца и своих же всхлипов.

(Беру "Зарядить турельку")