Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Kykuy]

Заброшенный храм(Освальд)->Заброшенный храм

 

К несчастью, даже для красного храмовника Восставший из мёртвых оказался слишком сильным противником, заставив первого бежать. Впрочем, всё могло сложиться совсем иначе, будь удача немного более благосклонной.

Восставший изрядно помял бока Освальду... и не только бока. Кольчуга вновь стала покорёженной и сломанной, а кое-где была отчётливо видна запёкшаяся ярко-алая кровь храмовника. 

Но и нежити тоже изрядно досталось, и осознание того, что он в одиночку почти одолел такого монстра немного скрасило позор бегства. Когда грохот доспехов Восставшего наконец затих, Освальд позволил себе остановиться и тщательно обработать самые серьёзные раны(а их было 2 по кол-ву критов). Красный лириум выполнил почти всю работу по лечению за него, однако более профессиональная помощь всё-таки была необходима.

После некоторых блужданий он наконец нашёл место, откуда они все разошлись. Кажется, все уже вернулись и были целы и невредимы. В отличие от храмовника.

" Неудачник... "

Тяжело вздохнув, он спокойным шагом пошёл к остальным. Со стороны казалось, что с храмовником всё абсолютно в порядке, разве что изрядно помятые и обляпанные кровью доспехи явно намекали, что их обладатель только что поучаствовал в хорошей драке.

 

Освальд - использует аптечку. Не ранен.

Возвратился к группе

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Kykuy

[Лакич]

Одинокий храмик

 

- Нет, ничего. А вы? Освальда не видели?...

 

Магистресса фыркнула, устало потерла и переносицу, кивнув куда-то в сторону.

- Нашли, вот это, - Флавий потерла череп, - и дощечку, вон она, у мальчишки, - Алейра кашлянула в кулачок. 

[Карт(он)]

Заброшенный храм.

Магистресса фыркнула, устало потерла и переносицу, кивнув куда-то в сторону.

- Нашли, вот это, - Флавий потерла череп, - и дощечку, вон она, у мальчишки, - Алейра кашлянула в кулачок.

- Кстати, насчёт таблички. - Подошёл Верес и протянул находку девушкам. - Вы можете понять, что тут написано? - Этот вопрос его сейчас интересовал сильнее всего, а череп у Алейры он и позже отобрать может. - С вами всё нормально? - Добавил парень, ведь выглядели они все помятыми и это удивило, учитывая, что он сам только немного измазался в грязи при спуске

[Ettra]

Заброшенный храм

- С вами всё нормально?

- Живы. А табличку я не прочту, тут наверняка на эльфийском. - Мэйрис бросила взгляд на Лиин и резко встала, заметив в одном проходе Освальда. Кровь на его доспехе выделялась бардовыми пятками в тусклом свете завесного огня. Девушка подбежала к храмовнику, что бы помочь, если он ранен, но Освальд шел прямо, только выглядел уставшим.
- Хорошо, что ты цел. Все тут, наверное можно уходить? - Мэйрис обвела взглядом зал. Задерживаться в нем больше, чем нужно не хотелось. Теперь он не казался величественным, а только нагонял тоску.

[Perfect Stranger]

Заброшенный храм

 

Как только все собрались снова в большом зале с колоннами, послышался отдаленный скрежет, словно кто-то или что-то поворачивало старый камень вокруг своей оси. Лиин первой определила, откуда идет звук, и молча побежала вперед, к статуе, видневшейся впереди, в конце зала. Именно из-за этой статуи не так давно вышел их старый знакомый Атаназ, но тогда наемники не обратили внимания на то, что, собственно, изображает сам постамент.

Стоявший на пьедестале эльф в длинных одеждах и короне неуловимо изменился. Если раньше меч, который он держал в руках, был направлен вниз, то теперь каким-то неведомым образом он устремлял его вверх, к потолку. Но даже оплетающие статую вездесущие растения нигде не были повреждены. Снова эльфийская магия?.. Вполне возможно. И все же у наемников мурашки пошли по коже от мысли, что пока они не смотрят, изваяния могут двигаться. На ум сразу же пришла запись из дневника разведчика, где он что-то подобное упоминал о деревьях. Кажется, в этом месте абсолютно все могло оказаться живым, и это нервировало.

Но статуя не собиралась нападать, она мирно стояла, направив лезвие клинка к небу, а безликое лицо эльфа не выражало ровно никаких эмоций.

- Эй, а там что такое? - вдруг спросила Мэйрис, заглянув за спину статуи и увидев взявшийся словно ниоткуда проход аккурат за нею. Темный провал коридора словно приглашал войти.

[Ettra]

Заброшенный храм

Мэйрис пожала плечами и шагнула в темноту. Просто так, без цели и прочих мыслей. Последние дни ее так и мотало из стороны в сторону, от одного безумства к другому, и девушка готова была цепляться за любую возможность и идти куда угодно. Лишь бы просто не сидеть на месте. Не позволять себе задумываться о будущем больше нескольких минут, иначе она не выдержит и сломается. Движение отвлекало от таких мыслей.
Опять темный коридор, и как пару часов назад - она не боялась. Темнота сама по себе не опасна, она не может убить, сделать больно, отнять то, что дорого. Потому нет и сомнений.

 

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Perfect Stranger]

Заброшенный храм

 

Как только отряд вошел в туннель, их поглотила темнота. Ни огоньков, ни завесных огней, ни грибов - ничего не освещало им дорогу. Даже когда Кая попыталась сотворить верный шарик из света, он лишь беспомощно мигнул и погас. Казалось, что тьма была живая. Она пробиралась за воротники, забивалась в рот и нос, заливала глаза, выедая их и лишая зрения, превращая воинов, магов и разбойников в слепых котят. Лишь надежда оставалась единственным маяком в их сердцах, что продолжала толкать их вперед.

Кое-кто мог бы задуматься: а зачем все это им теперь? Атаназ вернулся, он нашел их и без Хексариона, которого тем более не могло быть в этой огромной каменной гробнице. Что они ищут здесь - ответов, богатства, знания? Возможно, лишь тьма была им единственным ответом на этот вопрос. Найти то, что потеряно, восстановить равновесие. Или понять, чего они хотят на самом деле.

Туннель шел еще глубже под землю, все вниз и вниз, и когда стало уже казаться, что они скоро смогут дойти до брошенных Глубинных Троп гномов или даже до самого сердца Тедаса, дорога наконец стала выравниваться, а впереди замерцало знакомое сияние. Такое же, какое было у двери с узорами, только ярче. Отряд вышел в небольшую, узкую комнату, которая едва вмещала их всех, и увидел большие двустворчатые двери. Здесь не было уже набивших оскомину растений и мха, только одна чистая скала, черная, как тьма, приведшая их сюда. На двери была мозаикой выложена картина, схематично изображающая то, что знающие назвали бы божеством, а незнающие - "мазней".

 

 

Рядом с дверью была вырезана надпись, которая каким-то образом вновь стала понятна даже тем, кто не был знаком с эльфийским языком. Этот мертвый язык, на котором говорили древние эльфы, пробирался прямо в их разум и звучал там биением набата, отдаваясь с каждым ударом в сердце. Эта надпись будто кричала, взывала к чему-то долгие и долгие годы, и сотни голосов безмолвно пели одни и те же строки. Снова и снова.

 

Нас мало, и мы шепчем здесь, где обитает тень.
Не всем словам суждено быть сказанными.
Истины сталкивают вниз, все ниже и ниже,
Туда, откуда им уже никогда не воспрянуть.

Он сказал, Диртамена больше нет.
Верховный принес эту мрачную весть.
Что делать нам? Куда идти?
Что делать со старинными тайнами, горящими в наших сердцах?

Они придут за нами под покровом ночи,
Те, что украдут слова с наших губ,
И наш бог больше не сможет нас защитить.
Мы скребем, скребем стены
И молимся о рассвете, который никогда не наступит.

Верховный обманывает нас.
Сладкие речи, льющиеся с его губ,
Не обманут нас, ведь мы знаем, что лишь отчаяние они прячут.
Мы, последователи Диртамена, знаем истину.
Знаем сейчас, как знали всегда.

Верховный обещает нам безопасность.
Я защищу наши древние тайны, говорит он,
Все, что когда-то даровал нам Диртамен, останется нетронуто.
Но жаждет он нашей крови.
Темного, нечистого жертвоприношения,
Гибельной тюрьмы для нас, закрытой извне.

Но этого мы не допустим, не допустим!
Пусть тайны кажутся нам безумными, но они принадлежат нам,
И Верховному не забрать их у нас.
Только Диртамен может сделать это, только он.
А если он не заберет у нас тайны, то они наши навеки.

Его бездумный разум,
Его безмолвный рот,
Его недвижные руки,
Его оглохшие уши,
Его ослепшие глаза,
Да будет скован Верховный,
Да пребудет он с нами в Тишине нашей.

Сердце его,
Сердце Верховного да будет сковано.
Тайна, что он хранит, да пребудет с нами.
Бдение свое да несет он с нами.
Страх его да не ослабит нас.
Никто не придет, дорогой наш наставник.
Только тьма будет править в нашей вечности.

 

По правую и левую сторону от двери Мэйрис увидела два рычага. А на створках - двух же воронов, совершенно одинаковых, расправивших крылья и глядящих тремя ярко-алыми глазами прямо в душу. Это место... было сердцем Храма. То, что они собирались войти в двери, было почти святотатством, но кто знает, что будет ждать их там? Возможно, те ответы, которые они так отчаянно искали. Или...

 

Развилка

[Ettra]

Заброшенный храм

Массивные двери, странные слова, гудящие в ушах, непроницаемая, угольная чернота скал вокруг. Все это вызывало в девушке ледяной трепет. Глубинный страх перед чем-то, что выше ее понимания или понимания любого другого в этой комнате.
Мэйрис провела пальцем по строчкам, которые все еще не утихали в голове, и сглотнула. Слова пропитанные страхом, отчаянием, которое сменяется решимостью.  Мэйс почувствовала отклик, странное понимание и сочувствие к тем, кто оставил свой след на этой плите. Они боролись до конца, они не изменили ни себе, ни своему богу, справившись прежде всего с болью потери. Слова, показавшиеся сначала горькими и серыми теперь воодушевили девушку, вселили надежду и веру в себя.
- Я думаю он тут. Верховный заперт тут. Мы не должны открывать. - Мэйрис покачала головой и отошла от двери. Открыть ее для девушки было почти равносильно предательству к тем эльфам, что жили тысячи лет назад и пожертвовали жизнями, что бы заточить Верховного.

[Leo-ranger]

Заброшенный храм

 

- Не должны,- прошептала Лиин следом, глядя на двери с каким-то испугом и благоговением.- Нет, мы не должны открывать эту дверь. За ней - святая святых, сердце храма. Нельзя.

[Карт(он)]

Заброшенный храм

- Я думаю он тут. Верховный заперт тут. Мы не должны открывать.

- Вот сейчас это место начинает казаться странным, я вообще ничего не понимаю. Дощечка, череп, дверь, верховный, та странная статуя на входе, кто-нибудь вообще понимает, что-либо в этом храме? - Вскинул руки Верес и подошёл к надписи, цепляясь за слова. Может он что-то не так понял, а ответ на самом деле очевиден, но эти голоса вокруг, они только мешали.

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Лакич]

Храмусик

 

Неизвестно - почему это Алейра, страдающая клаустрофобией, вдруг поплелась за остальными и, естественно, сразу же об этом пожалела. Зато наймитом повезло больше - в качестве бонуса к кромешной тьме они получили невнятное, некое безумное бормотание на тевине и редкие всхлипы, ну не мило ли? 

- Ни в коем разе, - высказалась магесса, стоя как можно ближе к выходу. - Мы должны открыть это место, вскрыть его! Иначе все это, - она махнула рукой, - все время, что мы потратили - канет в бездну. И вы понимаете, что это непозволительная роскошь, - Флавий прикусила губу, ощущая во рту вкус собственной крови. - Если мы сейчас уйдем - мы предадим Хекса тем, что просто взяли и не раскрыли тайну этого места, вам это хочется? Дальше - больше! Мы попросту предадим всех тех эльфов, что умерли здесь, своим бездействием. Хотите этого? Пожалуйста! - несмотря на весь свой страх, говорила магесса удивительно бодро, с неким жаром, что было, мягко говоря, не к месту. Да и триада, если честно, была так себе.

- Но если откроем, - тихо добавила Алейра. - Надо быть готовым ко всему... 

[Элесар]

Заброшенный храмуся

 

- Ты наверное впечатлена, Алейра? Мало того, что мы под землёй, так тут ещё и темно, - не смогла удержаться от колкости Кая. Тем не менее, сегеронка старалась держаться поближе к магистрессе: шутки шутками, а ведь и правда может что-нибудь нехорошее со страху сделать, другим или себе. А при всех их взаимных препирательства, девушка магистрессе зла не желала.

Когда они добрались до двери и прочитали написанное, чародейка нахмурилась, что-то бормоча себе под нос и подошла ближе к мозаике. Она провела пальцем по контуру рисунку, так и не рискнув прикоснуться. Повернувшись и, выслушав, всё что сказали остальные, дикарка покачала головой.

 

- "Когда тьма и холод обступили меня, услышал я зовущий голос Тени Фалон'Дина", - повторила она то, что было написано на табличке Вереса. - Они сковали Верховного и бросили его здесь от того, что он отказался и дальше поклоняться одному из эльфийских богов, что покинул этот мир. Сомневаюсь, что можно назвать их стремлениях благородными. С другой стороны, сомневаюсь, что это вообще наше дело... Однако, учитывая что творилось в этих стенах, воспевать хвалу жрецам я стала бы едва ли.

[Leo-ranger]

Храм

 

Лиин посмотрела на Алейру как на ошалелую и умственно недоразвитую. Её речь мало переубедила Лиин, но интерес к тому, что внутри тоже присутствовал:

- Так открывай же, Флавий. А мы тебя прикроем, если что.

[Ettra]

Заброшенный храм

- Они сковали Верховного и бросили его здесь от того, что он отказался и дальше поклоняться одному из эльфийских богов, что покинул этот мир. Сомневаюсь, что можно назвать их стремлениях благородными. С другой стороны, сомневаюсь, что это вообще наше дело... Однако, учитывая что творилось в этих стенах, воспевать хвалу жрецам я стала бы едва ли.

- Они защищали свою веру, не думаю, что это плохо. Они были преданы своему богу. Но... решайте вы. - Мэйрис вздохнула, вспомнив, что говорила Кая о своем приключении. Что она чувствовала умирая вместе с эльфами каким-то ужасным способом. Может сегеронка права, намерения небыли благородными, а Мэйс просто увидела и подумала то, что хотела видеть. Надежду в пустых словах. Но может именно это, пусть и иллюзорное, возражение надежды и являлось тем сокровищем и откровением, которое надеялась найти в этом храме Мэйрис?

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Лакич]

Храмусь

 

- Так открывай же, Флавий. А мы тебя прикроем, если что.

 

- Мне нужен только повод, - фыркнула магистресса, шарахнувшись от пролома как от огня. - Второй д-доброволец? Освальд, окажешь милость? Как в старые, добрые, - чародейка невесело улыбнулась. - Я, кстати, не против получить еще один экземпляр того монстра... Ну, и здесь же не должно быть Лича, ведь так ли? - Флавий положила руку на рычаг, ожидая еще одного полоумного в себе в компанию. - Быть может Кая? Или милашка? Или ты, остроухая? Давайте, еще пару минут здесь - и я точно вскрою себе вены, - судя по тону, это было настоящей правдой.

[Карт(он)]

Заброшенный храм

- Быть может Кая? Или милашка? Или ты, остроухая? Давайте, еще пару минут здесь - и я точно вскрою себе вены, - судя по тону, это было настоящей правдой.

- По твоей команде Алейра, а то после тебя уже я возьмусь за нож. Это место давит на меня и давит сильно. - Резко произнёс Верес и отстранившись от письмен на стене, встал у второго рычага. - Ну, давай, я готов!

[Лакич]

Храм

Да, мне надоело уже 

 

- По твоей команде Алейра, а то после тебя уже я возьмусь за нож. Это место давит на меня и давит сильно. - Резко произнёс Верес и отстранившись от письмен на стене, встал у второго рычага. - Ну, давай, я готов!

 

Лишь кивок был ему ответом, когда Алейра, фыркнув, нажала на рычаг.

- В конце-концов, что может пойти не так? - вот уж действительно - что может пойти здесь не так? 

[Карт(он)]

Храм
 

- В конце-концов, что может пойти не так? - вот уж действительно - что может пойти здесь не так?

- Хуже уже не будет, я думаю. - И Верес опустил рычаг одновременно с Алейрой.

[Perfect Stranger]

Заброшенный храм

 

Когда оба рычага одновременно опустились, по коридорам пронесся недовольный вздох. И сразу же с мозаики начали сыпаться кусочки - открывая глаза изображенного на ней существа. Под этими маленькими камушками, коими была выложена дверь, сверкнули два голубовато-белых глаза. Взгляд с картины впился в тех, кто потревожил покой этого места - Алейру и Вереса.

Кажется, они сделали то, чего делать совсем не следовало. Быть может, нужно было выбрать лишь один рычаг?..

 

Алейра и Верес получают эффект:

"Взгляд потустороннего" - увеличивающий весь входящий урон от духов и магических существ на 5 все время нахождения в храме.

[Элесар]

Заброшенный храмуся

 

- Они защищали свою веру, не думаю, что это плохо. Они были преданы своему богу. Но... решайте вы. -

 

- Может ты и права, Мэй. Только подумай вот о чём: разве кто-нибудь заслуживает вечного наказания за то, что совершил? - повернувшись к охотнице Кая слегка улыбнулась и покачала головой. - Я думаю, что не заслуживает.

Островитянка повернулась к Вересу и Алейре, потом перевела взгляд на мозаику и поёжилась. Не по себе было глядеть на новый внешний вид местного божества.

[Ettra]

Заброшенный храм

- Может ты и права, Мэй. Только подумай вот о чём: разве кто-нибудь заслуживает вечного наказания за то, что совершил? - повернувшись к охотнице Кая слегка улыбнулась и покачала головой. - Я думаю, что не заслуживает.

- Я... не думала об этом в таком ключе. Ты права, ни кто не заслуживает, - вздохнула Мэйрис, чувствуя теперь тяжелое давящее чувство вместо воодушевления. И еще этот прожигающий взгляд божества, явно недовольного присутствием незнакомцев заставлял холодеть.

[Лакич]

Храм

- Нет, это просто смешно,- зашипела магистресса, когда как их попытка с треском провалилась.
Алейре, похоже, идти наперекор местным богам даже нравилось. Наверное поэтому она снова нажала на рычаг, явно не заботясь о последствиях.

Аля нажимает на левый

[Shunt]

Испытание

 

После того, как Алейра так опрометчиво, не подумав (как обычно), дернула за притягательный левый рычаг, что-то глухо грохнуло и дверь перед ними распахнулась. Переглянувшись, группа зашла внутрь, мысленно попрощавшись друг с другом и с жизнью.
Внутри было темно и холодно. Холод был не обычный, какой они чувствовали не так давно в горах. Нет. Холод пронизывал их души. Уже на расстоянии вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть, только приглушенное дыхание соседа говорило каждому, что он здесь не один. Прошла минута, вторая, кого-то начало мелко поколачивать от страха, как внезапно сверху раздался безжизненный голос, звучащий как сотня труб:

"Вы обречены. И скоро истаете"

Тьма рассеялась, являя смертным пустыню. Не такую, какую они, возможно, видели на картинах или видели в живую - песок был черен, облака низко висели над ними, казалось, их можно коснуться рукой. На горизонте горели сполохи ярко-алых молний, бьющих не сверху, а из-под земли. Храма не было. Не было вообще ничего кроме этой бесконечной пустыни. Обернувшись в надежде найти дверь, Алейра только с ужасом видит такую-же пустыню, что и впереди.

Однако, кроме них здесь был кто-то еще. Краем глаза Верес и Алейра  могли увидеть медленно проплывающие тени, двигающиеся немного рывками и оставляющие за собой светло-серый след в воздухе.

 

 

Игроки могут покидать (а могут и не кидать) кубик 1д10 на осмотр чего нибудь. Песка например.

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Darth Shunt

[Драккон де Морей]

Испытание

 

Казалось, что тьма не исчезла - лишь ушла в песок, что был чернее ночи. Облака будто бы давили на Анри. Тени, ходящие вокруг наемников приводили его в тихий ужас, и он присел на одно колено, сжав в ладони горсть песка.

 

бросок на осмотр песка, именно он!

[Shunt]

Испытание

 

Песок был холодный. Причем до такой степени, что морозил даже сквозь толстые перчатки воина. Рука стала неметь и Анри разжал пальцы, высыпая песок обратно. Осмотрев ладонь, воин с удивлением обнаружил опаленные участки кожи, как от горячих углей. Но, вроде, все остальное было нормальным...

 

Анри ничего не обнаружил. Еще по одной, дамы и господа?