Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Ettra]

Испытание

Мэйрис в ужасе озиралась вокруг, сбитая с толку, подавленная. Такую магию девушке еще не приходилось видеть, и в глубине сознания она надеялась, что то всего лишь сон. И через некоторое время наемники проснутся, оказавшись все перед теми же дверьми. А пока Мэйрис жалась к остальным, вглядываясь в окружающую темноту.

[Perfect Stranger]

Где-то

 

...Темнело. Во рту пересохло так, что казалось, будто язык намертво прилип к небу. Плотная пелена ночной мошкары покрывала крошечную поляну, где обосновались два человека, сидящие у едва тлеющего костра. Только что убитого оленя жарить не было смысла – поэтому его съели сырым. Останки животного, почти непуганного, который подошел слишком близко к лагерю, валялись в стороне, утопая в высокой траве, и на запах крови уже начинали слетаться мелкие птицы-падальщики и великое множество насекомых. Мутный глаз на оторванной голове оленя уставился в несуществующее небо. Когда по нему проползла жирная, низко гудящая муха, мужчина вздрогнул и отвел глаза.
“Нет судьбы…” – пронеслось в подсознании, и он усмехнулся. Набрал из ближайшего болотца грязной воды и плеснул на лицо, выпив немного. Выбора все равно не было. Желудок болезненно сжался, но подавил приступ тошноты. Второй – молодой паренек, грязный и тощий, свернулся у поваленного дерева, по которому бежал целый батальон крошечных муравьев, и сытно жмурился. Но даже он, одичалый, не рисковал уходить слишком далеко в одиночку. Он чувствовал своим звериным чутьем, что с этим лесом что-то не так – здесь повсюду был запах смерти и разложения, запах давно забытых тайн, открывать которые означало обрекать себя остаться здесь навсегда. Он держался поближе к старшему, не из-за привязанности, а всего лишь потому, что выжить вдвоем было легче. И потому, что старший иногда давал ему крови.
Уставившись в огонь, воин хрипло втянул воздух в легкие и закашлялся. Еды было мало, воды – не было вообще, а единственной его компанией в этом забытом богами месте, по иронии судьбы, оказались собственные внутренние демоны и этот молчаливый мальчишка-звереныш. Правда, порой, пока они бродили вдвоем по бесконечным топям, ему начинало казаться, что в глазах дикаря он видит проблески разума. Настоящего человеческого разума. Но были они настолько слабы и редки, что это можно было списать на морок от истощения, жажды и усталости. И все же он пока не готов был сдаваться. Деревья угрожающе обступили полянку, нависнув своими когтистыми ветвями над самой головой человека, будто хотели схватить его, лишь только он закроет глаза и погрузится в сон. Воин давным-давно понял: что бы ни правило здесь, какая бы злая и темная сила ни населяла болота, она не выпустит из своей хватки свою жертву. Она будет идти за ним повсюду, загонять его, как волчья стая загоняет раненного оленя, пока тот не упадет без сил и не сможет пошевелиться даже тогда, когда острые зубы начнут заживо рвать его тело. Но он не перестанет кричать. Не от боли – от отчаяния.
- Как думаешь, они ищут нас? – тихо, охрипшим от жажды голосом задал он вопрос. Мальчишка лишь рассеянно перевел помутненный взгляд на своего товарища и мотнул головой. Воин хмыкнул. – Вот и я так думаю. Даже если ищут – оно не даст им найти дорогу. Демоны… да и как бы они узнали о том, что мы здесь?
Молчание и взгляд в ответ. Усталый взгляд существа, которое слишком редко задается подобными вопросами и живет одним днем, одним мгновением. Воин тоже когда-то был таким.  Он шел по жизни, как по звериной тропке – не зная, зачем и куда, не зная даже, кто он такой. Пустота внутри заполняла его, как вода заполняет яму в мягкой земле в Нахашинских Топях, мутная, грязная, гнилая вода. Слова, сказанные кем-то в далеком прошлом, тихим шелестом пронеслись в измотанном разуме. “Я ожидала, что их будет много… но чтобы настолько…”
Кровь заливала тропу, размывая ее и превращая в алое, топкое болото.
- Я пойду, принесу чего-нибудь для растопки, - зачем-то сказал мужчина, тяжело поднявшись и чувствуя слабость во всем теле. Топи давили на него, прижимали к земле, смеясь над глупыми попытками смертного существа нелепо дергаться и рваться к жизни. Они знали, что нужно всего лишь достаточно долго мучить его, чтобы он наконец сдался. Знали, что нужно лишь отобрать достаточно много, чтобы заставить его замереть и погрузиться в трясину. Рядом воин нашел достаточно большой пятачок сухого мха, на вид странного, ярко-зеленого цвета, и бросил его в огонь. Тот радостно, как ребенок, получивший сладость, заплясал на мокрых поленьях и принялся рассыпать вокруг горячие искры.
“Боги, если вы существуете, я попрошу у вас лишь одного…” – пронеслось в сознании мужчины, когда он почувствовал легкий, едва уловимый запах мяты и мелиссы, доносящийся со стороны костра. “Сделайте так, чтобы она никогда не узнала о том, где я. Чтобы она жила там – в том мире, где еще есть солнце. Она заслуживает этого”.
Паренек свернулся клубком и прижался исцарапанным боком к воину, так было проще сохранять тепло, когда огонь погаснет и ночь опустится на болота. Воин медленно, задумчиво потрепал его по спутанным темным волосам. Мысль о том, что он погибнет здесь – в царстве вечного полумрака, среди молчаливых деревьев, тянущих к нему ветви, как голодные бродяги тянут руки к прохожим, а единственными, кто будет с ним в последний час, станут черви и мухи, не пугала его. Но ему не хотелось, чтобы только начавший жизнь Звереныш остался здесь навсегда. Быть может, только поэтому воин все еще шел вперед, в неизвестность, надеясь, что лес отпустит хотя бы мальчишку.
Его глаза медленно закрылись, но перед ними все еще танцевало яркое пламя, постепенно заполняя все его сознание. То, о чем он так старался не думать наяву, во сне приходило с постоянством восходящей луны, причиняя уже знакомую боль, которая не давала ни силы, ни ярости, и единственным ее признаком была растущая внутри пустота.
Когда наступило утро нового дня в Нахашинских топях, двое людей, которые были больше, чем просто людьми, не проснулись.

 

Испытание

 

Мэйрис было страшно. Страшно, что она никогда не выберется отсюда - выхода не было, лишь бесконечная черная пустыня, без единой живой души, и лишь присутствие рядом друзей хоть немного помогало справиться с ужасом и отчаяньем. Мысль о том, что это все только сон, уступала пугающей реальности происходящего. Сев на землю (идти куда-то все равно было бессмысленно, она каким-то образом понимала, что в этом пустом мире нет ничего), девушка уставилась на песок. Ровный, гладкий, примятый песок. По нему бежала крошечная трещина, и песчинки, сдвинутые этим почти незаметным движением где-то глубоко внизу, под землей, принялись ссыпаться внутрь.

Сердце Мэй пропустило один удар. Она кожей ощутила, как что-то двигалось... двигалось там, под песком. Прямо под нею. Нечто огромное, ворочающееся, как пробужденный после тысячи лет сна бог.

[Ettra]

Испытание

Земля вздыбилась, ушла из под ног и Мэйрис не удержалась и упала навзничь, в черноту песка. Ледяным прикосновением он обжег руки, засыпался в рукава, кусая кожу, снова толкал Мэйрис на землю каждый раз, когда она панически пыталась подняться на ноги. Утекал из под рук, красных от волдырей, оставленных песком.
Толчок. Еще один. И Мэйрис не выдержала, закричала, что есть сил. Приглушенно и сдавленно, потому что сил у девушки почти не осталось. Она смогла зацепиться за чью-то руку в латной перчатке и поднять себя на ноги, поднимая песок в воздух отчаянными движениями. 
Оно все еще двигалось. Казалось ближе и ближе. А держаться на ногах даже держась на Анри было все сложнее. Мэйрис смотрела на землю с ледяным, как сам песок, ужасом. 

[Карт(он)]

Испытание

Первое что испытал Верес так это облегчение от того, что голоса в голове перестали читать те надписи на стене, пока парень не осмотрелся в этом новом месте. Пытаясь зажечь свет, он спрашивал у всей группы. - Тень? Иллюзия? Где мы? - Но ответа он не ждал, вряд ли его спутники сами что-либо понимали в этой пустыне. Всё здесь было странным, но больше всего его внимание привлекали снующие у краев глаз тени. Что они такое, пытался понять маг и начал мотать головой из стороны в сторону, пытаясь их поймать взглядом.

осмотр проплывающих теней

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Shunt]

Испытание

 

Тени вели себя... смирно. Пролетали мимо, старательно огибая присутствующих здесь живых. Верес пытался как-то сконцентрироваться, но что-то давило и мешало даже сфокусировать взгляд на тенях. Может это были чьи-то души? Или демоны? Или все гораздо прозаичнее - они умерли и это просто картинки, которые показывает им умирающий мозг? Ответа на этот вопрос у молодого любителя глубокой заморозки не нашлось. Земля под ногами, тем временем, задрожала сильнее, являя все больше и больше тонких трещин. 

[Perfect Stranger]

Испытание

 

Земля дрожала все сильнее, и теперь это почувствовала не только Мэйрис, но каждый из наемников, оказавшихся в этом странном и больном месте. Казалось, что это чей-то сон... или забытое воспоминание, похожее на то, что пережила Кая в комнате со скелетами. Но подумать об этом смогла лишь она и прежде, чем девушка успела что-то сказать, песок пошел волнами, словно гигантская рябь вот ветра на воде, расступился, вздыбился и посыпался, скатываясь с вдруг возникших холмов на головы несчастным проклятым. Из-под земли, из темного, чернильно-черного провала, который уходил, казалось, аж до тех мест, где спали Древние Боги, поднялось ... нечто. Оно все поднималось и поднималось, тяжело двигаясь и стряхивая налипший на него песок. А затем откуда-то сверху на людей посмотрели два больших светящихся красным глаза.

Одновременно с этим попятившаяся назад Лиинда краем глаза увидела, как за их спинами из ниоткуда возникла такая же дверь, изображающая Диртамена, через которую они вошли. Просто дверь посреди пустыни, ведущая в никуда. Быть может, это был выход...

 

ГРУППА ВСТРЕЧАЕТ ЭЛИТНОГО ПРОТИВНИКА: ЗАБЫТЫЙ БОГ!

 

 

Характеристики:
Здоровье: 600
Магический урон: 30

Защита: 8
Особенности: иммунитет к ядам, магии крови.

 

Способности:

Активные:

 

 Повелитель смерти: демон наносит тройную автоатаку, при убийстве персонажа восстанавливает цели 100% здоровья и заставляет атаковать бывших союзников в течение 3 ходов. После окончания действия умения персонаж погибает и не может быть воскрешен.

 

 Рябь на песке: демон увеличивает порог попадания по себе до 8 на 3 хода. Откат – 3 хода.

 

 Живым здесь не место: демон оглушает выбранного персонажа на 3 хода, нанося ему 35 единиц урона каждый ход. Откат – 4 хода.

 

Пассивные:

 

 Неотвратимость гибели: весь критический урон по демону снижен на 50%.

 

 Песочные часы: каждые три хода демон восстанавливает себе 30 единиц здоровья.

 

 Гнев пробужденного: если оглушить демона, то следующий после выхода из оглушения удар будет нанесен с удвоенной силой.

 

БРОСОК НА ИНИЦИАТИВУ!

 

[Ettra]

Инициатива

[Shunt]

Очередность ходов:

 

Синие: Анри, Освальд, Лиин, Мэйрис, Кая, Алейра, Верес

Красные: ЗБ

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Darth Shunt

[Драккон де Морей]

Испытание

 

Страж первые несколько секунд застыл в беззвучном ужасе. Тело его тряслось от страха - еще бы, перед таким созданием. Но, обернувшись, он увидел, что остальным не легче и понял, что нужно срочно взять себя в руки. ПРЕВОЗМОГАЯ страх, он пустил Скальда в сторону нечта и, занеся клинок над головой, ринулся в атаку.

- Вперед! - крикнул воин, - Мы одолеем эту тварь!

 

Линия на песке

[Ettra]

Ося - Развеивание магии

[Leo-ranger]

Лиин кастует СТРЕЛУ В КОЛЕНЕ, потому что от взрыва пользы ноль.

 

Волк атакуэ!

 

[Ettra]

Мэйс - АА

[Элесар]

- Вперед! - крикнул воин, - Мы одолеем эту тварь!

 

- Ну... да... вперёд, - не особо радостно подтвердила Кая и махнула посохом в сторону чудища. Если это не иллюзия, им конец

 

Ледяная хватка

 

[Лакич]

- Вам приказано разить врага - так идите и разите! Освальд, развей этот обман, это приказ!

Ку

[Карт(он)]

- Да не может это быть правдой, не может - Пытался Верес себя убедить

Ледяная хватка

[Perfect Stranger]

ХОД КРАСНЫХ:

 

Демон использует "Живым здесь не место" на Анри и оглушает его на 3 хода!

 

ХОД ПЕРВЫЙ

 

Анри использует "Линия на песке" и заставляет атаковать себя в течение 3 ходов.
Волк атакует и наносит урон в размере 7,5-8=0 ХП.
Мэйрис использует автоатаку и наносит урон в размере 12-8=4 ХП.
Кая использует "Ледяная хватка" и наносит двойной критический урон в размере 40-8=32/2=16 ХП.
Верес использует "Ледяная хватка" и наносит двойной урон в размере 14-8=6/2=3 ХП.

 

ОТКАТЫ:
Анри: Линия на песке - 3+3 хода
Кая: Ледяная хватка - 4 хода
Верес: Ледяная хватка - 4 хода

 

ЗАВЕРШЕНИЯ:
Анри: Линия на песке - 3 хода
Демон: Живым здесь не место - 3+4 хода

 

ЗДОРОВЬЕ:
Анри: 105 - 35 + 7 = 77 [@]
Освальд: 75
Лиин: 60
Волк: 45
Мэйрис: 45
Кая: 60
Алейра: 60
Верес: 75

 

Забытый бог: 600 - 4 - 16 - 3 = 577

[Kykuy]

" Какой-то он слишком большой... и сильный. Пора сдуваться! ", - думал храмовник, выполняя пожелание Алейры. Ну, пытаясь выполнить.

Впрочем, он сомневался, что это действительно иллюзия. Но чем Создатель не шутит?

 

Освальд - Развеивание магии на Б-га

Автор же люто, бешено фейспалмит от статов босса.

[Ettra]

Лиин - Стрела в колене, Волк - АА, Мэйрис - АА

[Элесар]

Вздыхает по поводу храмовника, который только и может, что полировать меч и машет посохом

 

Огненная стрела

 

[Карт(он)]

Алейра продолжала пытаться использовать Кровавый Удар.
А Верес решил сделать то, что только и умел - покрыть весь мир льдом.

Морозный удар.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Perfect Stranger]

Испытание - Святилище

 

Внезапно, когда стало уже понятно, что демона им не победить - пустыня содрогнулась. Содрогнулся и Забытый бог, упав на колени и рассыпавшись в песок, раскатившись по ровной земле и провалившись в трещины. Темнота, выползая из ран мира, струилась ручьями, реками, заливая все вокруг, пока вновь не влилась в зрачки живых, оказавшихся здесь, и не погрузила их в непроглядную тьму.

"И идя долиной смертной тени..." - голос снова зашептал над ними, монотонный и холодный, как воспоминание о чьих-то словах, сказанных слишком давно, чтобы помнить интонации и имя говорящего.

"Не убоялся он мрака и отчаяния..."

Дверь была единственным светлым пятном, резко выделяющимся на фоне черноты. Распахнувшись, она пролилась светлом, словно кровью, и против собственной воли наемники поняли, что их затягивает в эту белую ослепительную пустоту.

"И вороны исчезли, Страх и Обман был побеждены силой бесстрашного сердца, знающего истину..."

Их закружило в водовороте иллюзий, картин и звуков - все они, исторгаясь из прошлого, проносились мимо, сливаясь в какофонию и мешанину образов. Когда же наемники уже почти почувствовали, как из разум разрывается, не в силах справиться с такой силой энергии, бушующей вокруг них, все исчезло - а отряд оказался перед той самой дверью. Только теперь вороны уже не смотрели на них своими живыми красными очами. И двери были приоткрыты.

Испытание пройдено.

[Ettra]

Святилище

Мэйрис обнаружила, что стоит на коленях, упираясь руками в пол. Твердый, чуть шершавый и казавшийся теплым после ледяного песка. Он немного плыл перед глазами, размывался и покрывался волнами. Даже дышать было тяжело. Казалось, что девушку покрутили в бешеном хороводе и, не останавливаясь, вышвырнули наружу. Но давно ставшее знакомым головокружение понемногу отпускало и Мэйрис смогла подняться.
Она встала позади всех, с опаской глядя на приоткрытые створки. То, что находилось за ними вызвало в девушке искру любопытства, однако тут же погасшую. Может быть еще одна комната с монстром или что-то гораздо хуже. Лучше не знать.

 

[Карт(он)]

Святилище

- Сказка о Страхе и Обмане, ахах, как же я был глуп, Боги. - Нервно смеялся и лепетал маг себе под нос, хватаясь за голову обеими руками, которая всё ещё болела. Первое, что он вспомнил, так это заветы Лаиллы о том, что бы он не боялся и ведь это помогло ему, даже спустя столько времени, мать была права. Волна радости пронеслась сквозь парня, его силы наконец помогли группе, а не навредили, как тогда у лягушачего острова. Когда же боль отступила, то Верес начал волноваться за состояние других, подходя к ним и уже спокойно и уверенно в себе спрашивая. - Все в порядке? Анри, ты как?

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Драккон де Морей]

Святилище

 

Анри лежал на полу, скорчившись от боли. Тварь успела ударить его под ребра и, если бы не остальные, то, Страж был бы уже более чем мертв.

 

- Все в порядке? Анри, ты как?

 

- Я.. в порядке, - крякнул воин и рывком поднялся с холодного пола, разглядывая ожоги от песка, которые не исчезли. Скальд сейчас сидел на плече Анри, что было странно.

"Наверное, он вернулся, когда меня вырубили."

[Карт(он)]

Святилище

Осмотрев и убедившись, что вся группа была жива и никому не требовалось неотложной помощи, Верес подошёл к дверям. Положив на них руки и пару раз вдохнув и выдохнув, он собрался и раскрыл дверь нараспашку, открывая всем те тайны, которые хранились всё это время внутри...

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Карт(он)