Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Элесар]

Святилище

 

Кая была более осмотрительной, чем Мэй, и трогать хищное кольцо не стала, но тоже подошла к Вересу и осмотрела его руку, раненую артефактом.

- Ты как? - чародейка, посмотрела сначала на оплавленную корону, потом на окровавленную руку, покачала головой, оторвала кусок платья и протянула её магу, глядя парню в глаза. - Попробуй остановить кровь. И... помнишь, ты говорил, что не будешь ничего делать, пока кто-нибудь другой тебе не скажет? Не такая уж плохая идея, верно?

[Карт(он)]

Святилище

- Ты как? - чародейка, посмотрела сначала на оплавленную корону, потом на окровавленную руку, покачала головой, оторвала кусок платья и протянула её магу, глядя парню в глаза. - Попробуй остановить кровь. И... помнишь, ты говорил, что не будешь ничего делать, пока кто-нибудь другой тебе не скажет? Не такая уж плохая идея, верно?

Боль и только боль, ничего более Верес сейчас не испытывал. Незримые иглы пронзали всё его тело, заставляя горло разрываться от крика, но он не мог услышать себя, потому что не меньшее число игл протыкало его барабанные перепонки, следуя дальше, прямо в голову. Скулы свело, десны снова кровоточили, а внутри он испытывал всю боль от старых утрат, будто саму душу изрешетили. Лаилла, Алиенна, Грейвен, все неудачи, сейчас он помнил их все. Слёзы текли из зажатых глаз, а он сидел тут на коленях и  сжимал свою руку так, что ещё бы немного и от неё ничего бы не осталось, кроме этого проклятого кольца.
Кто-то звал его, но парень не понимал чего от него хотят, пока не увидел кусок тряпки перед глазами. Схватив её и судорожно замотав этот оголённый нерв, который сейчас нельзя было назвать рукой, он продолжал сидеть так дальше, склонив голову. Новая волна боли охватила его, когда маг осознал, что именно сказала Кая. Отодвигаясь всё также на коленях ото всех, он забился в угол, пытался скрыться от корящих взглядов, но Верес забыл, освещение в этом святилище не позволяло этого сделать. Он был виноват в том, во что превратилась корона и это било по нему ещё сильнее. Он так и сидел, пока не смог прокричать только одно слово - Уйдите! - Мейрис уже пострадала из-за его ошибки и Верес не мог позволить, чтобы пострадал кто-то ещё.

[Элесар]

Святилище

 

Он так и сидел, пока не смог прокричать только одно слово - Уйдите! - Мейрис уже пострадала из-за его ошибки и Верес не мог позволить, чтобы пострадал кто-то ещё.

 

Страдания парня заставили сердце Каи болезненно сжаться. Нашла время лезть со своими упрёками, ему и так сейчас было больно, причём физически. Для начала девушка оторвала ещё кусок ткани - правда, когда дело не касалось кого-то из близких знакомых, вроде Мэй или Вереса, действовала она более здраво. Вместо того, чтобы кромсать и без того не слишком изысканно выглядящее платье из грубой ткани, северянка оторвала часть холстины, которой завернула алхимические приспособления, укрыла корону и завернула её в ткань. Вряд ли артефакт представлял хоть какую-то ценность, но забрать его стоило, на всякий случай. Лучше, правда, было его пока укрыть от глаз, во всяком случае Вереса. Закончив эти нехитрые действия, дикарка подошла к забившемуся в угол парню, присела рядом с ним и положила руку на его плечо

- Мы найдём способ справиться с этим проклятием, но для этого ты должен встать и пойти с нами к выходу. Без тебя я никуда не уйду, буду сидеть столько, сколько надо.

Видимо, всё-таки у неё были серьёзные проблемы с милосердием. Негоже ей было так реагировать. Не станешь же предъявлять претензии Рико, когда он проснётся?.. По поводу того, проснётся ли святой брат вообще были серьёзные опасения и выплёскивать напряжение на и так пострадавшего было недостойно.

[Ettra]

Святилище - Около входа в пещеру

Мэйрис не знала, сколько просидела так, держа на коленях бесполезную теперь руку. Всего лишь кости с мышцами, обтянутые кожей, не способные теперь ни на что. Это было тяжело, просто ужасно, девушка задыхалась от понимания, что лишилась руки и не хотела верить. Будто слезы, которые она проливала на рукав, чудесным образом исцелят недуг и пальцы вновь смогут двигаться. Этого не происходило и произойти не могло.
Только одна мысль заставила девушку замолчать и прекратить жалеть себя. Хекс. Нельзя сдаваться из за руки. Всего лишь рука, по сравнению с тем, что она может потерять, если остановится, позволит отчаянию утянуть себя на дно, в тину болота. Всего лишь рука, отсутствие которой никак не может помешать девушке искать дальше. Все это не важно, пока у нее есть цель, от которой Мэйрис не отступится, даже если каждый день будет терять часть себя. 
Мэй поднялась на ноги, опустив руку, которая повисла вдоль тела, словно плеть, и обернулась к выходу. На Вереса девушка не посмотрела. Понимала, что он не виноват и чувствует не меньшую боль, только физическую, сочувствовала всем сердцем, но не могла посмотреть. 
- Нужно идти дальше, мы потеряли много времени. - Голос Мэйрис был странно холодным, безразличным, но было понятно сколько усилий стоило девушке убрать эмоции подальше.
Не обращая внимания на остальных, девушка направилась к выходу. Лучше было ждать группу на улице и готовить лошадей. А еще проверить Рико. За все проведенное время в храме она так и не вспомнила о монахе. Стыдно.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Карт(он)]

Святилище

- Мы найдём способ справиться с этим проклятием, но для этого ты должен встать и пойти с нами к выходу. Без тебя я никуда не уйду, буду сидеть столько, сколько надо.

Прикосновение Каи заставило только сжаться, но сильнее уже было просто невозможно. Он думал, что его сейчас забьют прямо на этом месте и он будет лежать здесь в усыпальнице сменив рассыпавшийся труп, пока всё болото вместе с храмом не исчезнет по велению времени, но этого не произошло.
Сумев открыть дрожащие веки он посмотрел в лицо Каи и будто бы иглы остановили свой ход, всё также причиняли боль, но уже не усиливали её. Он кивал головой, хоть и не понимал всего сказанного медноволосой. Верес попытался отодвинуть её назад, а после встать, но упал на руку. Очередной всплеск боли в руке к удивлению не продолжил вводить парня дальше в безумие, а отрезвил. Сжав зубы и всё также отказываясь от чьей-либо помощи он грузно поднялся и начал своё шествие, шаг за шагом удаляясь от этого места, но он его никогда не забудет. Кольцо теперь навечно с ним и он будет помнить, помнить и нести своё бремя в одиночестве, дабы больше никому не навредить.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Карт(он)

[Ettra]

Около входа в пещеру

Остальных пришлось ждать не очень долго и, когда они вышли на воздух, все лошади были готовы к пути. Вряд ли они поедут верхом, но Мэйрис все же подтянула подпруги, хотя одной левой рукой сделать это было сложно. Но девушка старалась не думать об этом, все равно придется учиться.
Рико все еще продолжал спать, но девушке показалось, что монах начинает реагировать на звуки и голос. Может быть это хороший знак, может быть он вскоре проснется сам. Наверное хорошо, что священник пропустил все, что случилось с ними в храме. Счастливое забытие - куда лучшая альтернатива.
Вскоре уставшие наемники скрылись в густой темноте джунглей. Путь ночь наступила давно, но похоже ни кто не хотел устраиваться на ночлег рядом с только что разоренном и разграбленным храмом. Мэйрис чувствовала за это вину.

[Элесар]

Святилище - > Около входа в пещеру

 

- Уже хорошо, - улыбнулась поднявшемуся парню девушка. Тот, впрочем, предпочёл не замечать ничего вокруг и рванул к выходу из храма... и не сказать, что северянка могла винить его за подобные действия. Оглядев остальных и, убедившись, что корона никому не нужна (а уж в том, что она нужна самой Кае сомнения были не меньшие), чародейка положила осквернённый артефакт в сумку и отправилась на выход. Те, кто создавал святилище, могли быть сильно недовольны их действиями, но сейчас ей было как-то плевать - она больше переживала за живых, а не за волю мёртвых.

Оказавшись у выхода, девушка отвязала своего коня и подошла вместе с Мэй к святому брату - похоже Рико становилось лучше, пусть и постепенно, что не могло не радовать. Теперь же их ждал дальнейший путь, пусть Кая и не была уверена, что идти ночью по болотам - это мудрая мысль.

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

Храм был покинут и заброшен.
Теперь – уже окончательно. И наемники понимали, почему это было сделано, и кем было то черное огромное существо, завалившее вход в пещеру, о котором говорил мертвый разведчик. Тот, кто был погребен в Храме Диртамена, был одним из правителей древнего Арлатана, и именно его сокровища они и нашли, но вот дали ли эти сокровища им хоть какую-то радость?.. Серебряный череп, старая монетка, оплывшая корона и проклятое кольцо – вот и все, что им удалось раздобыть. Ценные, должно быть, предметы, кто-то из собирателей древностей или даже долийцы могли бы купить их за горы золота… Сокровища, на которые Король променял истинную ценность своей жизни. Ирэль.
Бредя сквозь холодный и липкий туман, ощущая на коже прикосновение этого удушливо-ядовитого марева, они были погружены в раздумья, складывая в голове кусочки той печальной истории, что тысячи лет назад произошла здесь, прямо на этой земле, когда-то цветущей и живой, а ныне обращенной в обитель смерти, разложения и отчаяния.
Когда пещера и вход в храм окончательно пропали из виду, молчаливый отряд двинулся по попавшейся под ноги звериной тропе. Выбора у них особенного не было, приходилось хвататься за каждую возможность найти выход. Верес дрожал, все еще не оправившись от перенесенной боли и вторжения в свой разум, прижимая к груди покалеченную кольцом руку. Снять его уже не представлялось возможным… Похоже, поэтому Короля похоронили вместе с этой жуткой вещью. Мэйрис, Кая, Анри и остальные переживали за юного мага, но пока что ничем помочь ему не могли – разве что отрубить ему палец, но кто знает, не разгневается ли тогда заключенная в кольце сущность?.. Лучше было не рисковать. В конце концов они вышли на небольшую полянку у поваленного трухлявого дерева, облюбованного муравьями. Когда деревья расступились, в горле у Мэйрис внезапно пересохло, а колени подогнулись.
На полянке у погасшего костра, свернувшись в комок и прижавшись к Хексариону, лежал Якоб. Она сразу его узнала – без одежды, грязный, со спутанными патлами волос, он мирно спал, размеренно дыша и иногда тихо пофыркивая, как зверь. Потрошитель же привалился спиной к дереву, уронив голову на грудь. Было непонятно отсюда, дышит ли он вообще, но выглядел он ужасно: лицо осунулось и побледнего, доспехи были измазаны в тине, множество царапин покрывали открытые участки кожи, а длинная ссадина на шее была покрыта коркой засохшей крови. Его ресницы чуть подрагивали, на долю секунды обнажая покрасневшие белки глаз – но было неясно, то ли это от подступившей ярости, то ли просто от усталости и истощения, но Мэйрис и остальные не видели этого с такого расстояния. То, что они нашли их, было настоящим чудом… быть может, последним подарком от Ирэль, преданной дважды. Своим возлюбленным и теми, кто мог бы спасти ее.
По кронам деревьев, вместе с внезапным порывом ветра, прокатился отдаленный, едва слышный тихий вздох, смешанный с плачем. И исчез навсегда.

 

(Текст содержит материалы с рейтингом 16+)

Спойлер

…Две фигуры в доспехах тренировались на залитой солнечным светом импровизированной арене, огражденной небольшим заборчиком. Отдаленный скрежет металла и звон скрещиваемых мечей доносился до ушей прислуги в поместье барона Нордботтена, занимавшихся сейчас спешными приготовлениями к возвращению своего господина и его приемного сына. Суета достигла апогея именно сейчас, когда день подходил к концу, и над далеким горным перевалом, напоминающим баранью голову, разливались первые алые разводы заката. Мелисса вышла на крыльцо, чтобы вылить остатки грязной воды из корыта, и убрала выпавшие из узелка волосы за ухо, улыбнувшись. Впервые за столь долгое время в баронстве наступило время затишья. Прищурившись, она глядела на девушек, остервенело колотящих друг друга боевыми мечами, и думала о том, что ее подопечный наконец-то нашел свое место в жизни. Почему он называл этих особ своими “сестрами”, было выше понимания простой служанки, для нее и для всех остальных их взаимоотношения казались дикостью… но только поначалу. Через полгода все привыкли к тому, что барон не делает особой разницы между ними. Одну из них большинство считали его женой – вторую же, ту, что помоложе, наложницей. Сам же барон такие определения считал “человечьими глупостями” и лишь посмеивался.
- Мэй, ну что ты делаешь? – спросила одна из девушек, в черной когтистой броне. Шлема на ней не было, и длинные светлые волосы падали грязными прядями на лицо. – Меч держишь так, словно это шест для танцев. Встань прямо, как я тебе показывала.
- Но с арбалетом у меня лучше получается! – заныла вторая, та, что была чуть ниже ростом, с короткими рыжеватыми волосами. Доспехи на ней были из переливающегося сильверита, легкая кольчуга перемежалась сплошными пластинами. – Могу я взять арбалет? Ну пожалуйста, Фелкин!
- Нет. Ты потрошитель или баба деревенская? Вставай! – властно бросила первая, взмахнув большим двуручным мечом, чье лезвие, начищенное и отполированное, сверкало так, что отражало лучи закатного солнца и слепило глаза. – Используй свои силы, чего ты боишься? Боль – твой друг. Боль – твой источник ярости. А ты ноешь, как девчонка. Соберись. Как я учила: оборот, прыжок, удар, блокируешь. Ну!
Не давая Мэйрис придти в себя и подняться после последнего сокрушительного удара (конечно же, она била вполсилы, плашмя, а не острым лезвием), Фелкин бросилась на нее и занесла оружие, держа его так, словно огромный двуручный меч весил столько же, сколько деревянная тренировочная палка. Послышался звон металла, и младшая в последний момент успела закрыться от выпада, использовав инерцию и перекатившись в сторону, тут же вспрыгнув на ноги. Она пригнулась чуть к земле, перехватила меч поудобнее и принялась обходить противницу по полукругу.
- Неплохо, - усмехнулась старшая, глядя на Мэй уже с чем-то вроде одобрения. Это с ее стороны было наивысшим комплиментом для той, кого она поначалу считала салагой, совершенно неспособной разъяриться по-настоящему. И хотя даже сейчас ярость оставалась чем-то недостижимым для девушки, ее техника начинала постепенно становиться лучше. Ну, это тоже был прогресс. – Но ты кое-что упускаешь. Правила правилами, а в настоящем бою, который всегда проходит не так, как дуэль, никто этих правил не соблюдает.
Без предупреждения старшая прыгнула в сторону, сделала подножку, и Мэй, вскрикнув, выпустила из руки клинок и повалилась в утоптанную пыль. Фелкин посмотрела на нее сверху вниз, воткнула двуручник в землю и села рядом, протянув руку.
- Это почти так же унизительно, как тогда, когда три дня назад ты меня гардой по темечку стукнула, - пробормотала девушка, с благодарностью кивая и поднимаясь из грязи. – Ух и больно же тогда было!
- Это не тебе больно было, это Хекса лошадь в конюшне копытом по печени лягнула. А ты его боль почувствовала, - хмыкнула старшая. – Ты можешь закрывать свой разум, если захочешь. Но этому тоже надо учиться. И это еще труднее, чем научить тебя управляться с мечом, поверь мне.
- А может, я не хочу, - буркнула Мэйрис и вдруг рассмеялась. Чисто, высоко и искренне, глядя на лицо Фелкин и качая головой. – Шалд, ты только посмотри, как мы извозюкались. Идем лучше в баню, пока они не приехали, а то стыдно будет.
- Неплохая идея, - улыбнулась зубастой улыбкой старшая, взъерошив короткие волосы Мэй и поднимаясь. Легко перепрыгнув через заборчик, она, не оборачиваясь, направилась к поместью, где для них уже была приготовлена купальня. Хорошо все-таки иногда осознавать себя частью того самого высшего общества, хоть четверо потрошителей были так же далеки от общепринятых представлений об аристократии, как Сегерон от Ферелдена. Мэй поспешила перелезть через забор и последовать за старшей, и вскоре обе они поднялись на крыльцо и исчезли в залитом светом свечей, ламп и люстр поместье. Мелисса лишь проводила их взглядом, покачивая головой. В ее представлении они слишком много времени уделяли сражениям, но служанка не встревала в личные дела господ. К тому же, мальчишка, которому она так желала быть счастливым в детстве, выглядел абсолютно довольным ситуацией. Юркнув через дверь для прислуги, она направилась в обеденный зал, чтобы закончить с приготовлением ужина и раздать последние указания. Хексарион фон Вольфер и Якоб Ребель должны были появиться буквально с минуты на минуту.

 

Через два часа, когда лошади были вычищены, накормлены и дремали в стойлах, вся ненормальная семейка собралась за ужином. В основном его составляло мясо с кровью, но никто этому не удивлялся. Уныло доскребая остатки с тарелки, молодой паренек, высокий и тощий, хмуро глядел в окно на потемневшее вечернее небо.
- Не понимаю, почему мы не можем ехать на охоту днем, - наконец произнес он то, что уже давно крутилось в его голове. – Как будто, если нас заметят, то что-нибудь сделают.
- Потому, Звереныш, что после наших увеселений крестьяне сожгут поместье и поднимут всех на вилы, - ответил ему узаконенный бастард, ставший бароном, с аппетитом выгрызая костный мозг из бараньей ноги. – Я уже говорил тебе, хочешь выжить – прикидывайся человеком. В Грейвене, если б мы тебя не нашли, это сделали бы местные.
- И все равно это глупо, - пробормотал мальчишка, втыкая вилку с силой в деревянную столешницу. – Поедем в Хоссберг. Там девицы аппетитнее и мест для развлечения побольше, - ухмыльнулся он, поднимая глаза на остальных и замечая отблеск одобрения в глазах Фелкин. – А присматривать за поместьем оставим… вот ее, - тычок в сторону Мэйрис. – Ей все равно охотиться не нравится.
- Нравится! – горячо возразила девушка, которая едва прикоснулась к мясу, зато с нетерпением ждала, когда ей принесут десерт. – Нет, правда! – она возмущенно топнула ножкой, когда трое остальных потрошителей сдержанно захихикали.
- Тебе только полгода, а уже такая кровожадная. Не узнаю прежнюю Мэйрис, - хмыкнул Хекс, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, но учитывая степень его измазанности бараньей кровью, это было трудновато. – Если не хочешь, можешь остаться. Я тебе своей крови дам, так что проблем с голодом не будет.
Девушка вздохнула и ссутулилась, уткнувшись в тарелку, и что-то бормоча себе под нос. Фелкин на этот раз, сидящая к ней ближе всех, решила взять на себя обязанности переводчика, хоть Мэй ее об этом и не просила.
- Она говорит, что не хочет опять оставаться одна, - странно улыбнувшись, проговорила Шалд. – А еще она скучала.
- Ну хватит, это уже просто неприлично – мои мысли читать! – покраснев, как помидор, пискнула младшая, а Якоб зашелся в заразительном хохоте, колотя себя окровавленной рукой по колену. Вскочив из-за стола, бедная смущенная девушка выбежала в дверь, захлопнув ее за собой, а после послышался стук ее шагов вверх по лестнице. Кажется, на этот раз ее окончательно довели. Фыркнув, барон догрыз остатки кости и бросил ее на пол. Облезлая собака, которую почему-то все называли Бифштексом, не теряла времени и принялась с аппетитом хрустеть брошенным угощением, издавая довольное урчание. Пусть Мэй пока немного успокоится – молодая потрошительница еще не до конца умела управлять своей яростью, и порой та приходила в совершенно неожиданных формах и в неожиданные моменты. К ней Хексарион зайдет позже, объяснит, что не стоит так стесняться той мысленной связи, которая возникла между ними после ритуала. Вскоре это станет для нее так же привычно, как дышать, а пока чужое вторжение в свой разум было для младшей в новинку. Якоб, которому было слишком скучно сидеть и выслушивать болтовню “старичков”, вышел на улицу и направился к арене, потренировать новые приемы.
- Твоя девушка, кажется, обиделась, - едва сдерживая очередной смешок, объявила Фелкин, проглотив последний кусок баранины.
- Моя девушка? О чем ты? – приподнял бровь барон. – Это мой ходячий сухпаек на случай, если настанет голодный год.
- Ай, ну меня-то можешь не обманывать. Я знаю, что она тебе нравится, - хмыкнула старшая, поднимаясь и отряхиваясь. Доспехов на них не было, как и оружия, все это теперь заняло свое место в их комнатах, как и приказывал фон Вольфер. – Да и мне тоже, - спустя минуту, уже тише сказала потрошительница. – Хорошая она все-таки. Даже теперь, когда ты ее драконом сделал. Не жалеешь?
- Нет. Никогда.
Подойдя к большому окну, украшенному витражами, Фелкин посмотрела на освещенную фонарями подъездную дорожку, выложенную гранитом и ведущую к парадному входу в особняк. Когда окончательно стемнеет, все четверо выйдут на охоту… по крайней мере, так они называли свои вылазки раз в несколько недель, когда приходилось насыщать голод человеческой кровью и смертями. Обычно им удавалось обходиться бродягами и разбойниками, в великом множестве обитающими по трактам и подстерегающими неосторожных торговцев. Иногда же, когда найти таковых не удавалось, они убивали без разбору – но так бывало нечасто. Не потому, что Хексу было жаль людей, о нет – но он не был глупцом и понимал, что бесконтрольные убийства собственных подданных в конце концов приведут к бунту. А против целой толпы разъяренных горожан даже четверо потрошителей выстоять не смогут. На себя и собственную жизнь барону было плевать, но почему-то ему хотелось, чтобы его время, проведенное с Мэйрис, Фелкин и Якобом, продлилось подольше. Последние полгода после того, как он вернул себе законные права и стал бароном Нордботтена, казались ему началом чего-то нового. Потрошитель понимал, что ничего не длится вечно, но почему бы не попытаться насладиться тем, что есть сейчас?..
“Это ложь”.
Вздрогнув, Хекс мотнул головой и приблизился к старшей сестре. На голос, вдруг отчетливо прозвучавший в его сознании, он попытался не обращать внимания. Голос не принадлежал кому-то из его стаи, он был чем-то совершенно иным, чем-то чуждым, принадлежал тому, кто хотел причинить ему вред. Отобрать у него с таким трудом обретенную семью. Хекс почти ненавидел этот голос, хотел, чтобы он исчез навсегда и перестал шептать в его голове.
- Я скучал по тебе, Фел.
Бастард обнял сестру и ткнулся лбом в ее плечо, резко выдохнув и прижав к себе ее теплое, сильное тело. Кажется, когда-то ему приснился сон, будто это тело вовсе и не Фелкин, а какая-то другая женщина, но разве кто-то в здравом уме поверил бы в такую чушь? Конечно же, это она. Это всегда была она. Повернувшись, сестра взглянула в лицо бастарда. Голубые, с грязноватыми золотистыми вкраплениями, ее глаза вдруг сверкнули, и невидимые темные нити потянулись из них навстречу потрошителю, впились в него, проникли под кожу, причиняя жгучую боль. Кровь побежала быстрее.
- Тебя не было всего один день, - хрипло прошептала она, делая попытку вывернуться из объятий, но Вольфер удержал ее, сжав зубы, когда Аура боли стала чуть сильнее.
- А мне показалось, что целую вечность… - так же тихо ответил ей брат, и не сказав больше ни слова, притянул девушку к себе и поцеловал ее. Руки ее обвились вокруг шеи потрошителя, и он тихо, низко зарычал. В обеденном зале вдруг стало темно и тихо, не было ни единой души, лишь из приоткрытого окна доносились глухие звуки ударов меча Якоба по тренировочному манекену, да приглушенные шаги слуг по коридорам. И тяжелое, прерывистое дыхание, когда Вольфер подхватил девушку на руки и прижал спиной к стене.
“Ты должен проснуться”. Опять этот голос, на этот раз тише, чем в прошлый раз, заглушенный оглушительным стуком сердца, задавленный вспыхнувшей, как драконье пламя, страстью. “Это сон. Проснись, или мы оба погибнем!”
“Даже если это сон…”
Она едва слышно, со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Еле слышно застонала, обвив коленями Хексариона и крепко держа его за плечи. Фелкин была сильной, бесстрашной, прекрасной и… настоящей. Он чувствовал исходящий от нее жар, чувствовал горячее дыхание на своей шее, как ее когти до крови впиваются в спину, оставляя длинные красные полосы. Но как бы Шалд ни старалась, она не могла причинить ему достаточно сильную боль.
“…то я не хочу просыпаться”.
Остановившись на мгновение, Вольфер вдохнул ее запах и закрыл глаза. Он хорошо помнил этот запах. Крови, земли и металла. И еще чего-то темного, незнакомого, о чем он не догадывался, но это нечто крепко ассоциировалось с сестрой. Мыслей в голове практически не осталось. Но одну Фелкин все же услышала.
“Останься со мной”.
На ее искусанных губах промелькнула улыбка, и алая капля мерцающей крови стекла по подбородку и исчезла в полумраке.

 

Хекс слегка пошевелился во сне, и вездесущие, растущие как на дрожжах растения издали тихий, будто бы недовольный шорох. Якоб, лежащий неподалеку, похоже, наслаждался своими сновидениями: он улыбался и порой смешно дергал ногой. Должно быть, ему снилась охота. В кострище, уже давно потухшем, можно было разглядеть истлевшую охапку уже знакомого сонного мха. Сколько времени они так пролежали здесь, медленно, но верно погружаясь в мягкую болотную землю, чтобы стать ее частью? День, может, даже два? В кустах рядом валялась растерзанная туша оленя с оторванной головой, поеденная птицами и насекомыми, обильно копошащимися в вывернутых внутренностях. Похоже, это был их последний привал, который должен был стать смертельным. Что ж, возможно, такая смерть была гораздо лучше давящего отчаяния, постепенно охватывающего любого, кто заблудился в топях и умирал от голода, жажды и отравления. Что может быть приятнее, чем погрузиться в сон о лучшей жизни и давно потерянных, забытых лицах, тихо погаснуть, словно задутая кем-то свеча?.. Жизнь все равно приносила только утраты. Хексарион был сильным человеком и после каждого удара он вновь поднимался на ноги и шел дальше, в темноту, в неизвестность; он пытался бороться с ветром, ломающим его крылья. Но удары просто продолжали поступать. Снова и снова, словно смеясь над его жалкими попытками. А теперь дала возможность получить то, что в настоящем мире было лишь недостижимой мечтой. Взамен попросив лишь одну, крошечную услугу: его жизнь.
Воин едва заметно мотнул головой, а из посеревших, потрескавшихся губ вместо звука вырвался лишь почти неслышный хрип. Он был еще жив, но ослаблен, истощен и подавлен. Если бы отряд не нашел его и Якоба вовремя, вряд ли потрошитель смог бы выбраться из этого жуткого места. Этот враг, который едва не погубил его, не был таким врагом, к которым он привык – его нельзя было ударить мечом, нельзя было победить в схватке или пустить ему кровь. И даже Зверь был бессилен перед ним. Одиночество, пустота и призрак надежды – вот что было врагом, который убивал его…

[Ettra]

Нахашинские Топи

Мэйрис просто не могла пошевелиться, ни то что побежать к Хексу, а даже стереть горячую слезу, которая спустилась вниз по щеке и капнула на воротник. Стояла, прикованная к месту, пытаясь осознать, что все это не сон. Поверить, что все это не сон. Потому что после того, что произошло за последний день - казалось почти недостижимой мечтой вот так просто найти потрошителя. Она хотела этого всей своей сущностью, только ради этого жила и переставляла ноги, продираясь сквозь болота. Но все же не могла поверить. 
Он дрогнул. Слабо пошевелился во сне. И Мэйрис вздрогнула следом.
Она больше не стояла на месте, а в миг оказалась у потрошителя, одной рукой вцепившись в застежку его брони. Всматривалась в такое родное лицо, осунувшееся, посеревшее, смотрела на подрагивающие веки, с робкой надеждой, что Хекс распахнет глаза. Но сон был сильнее, опутывал и не давал вырваться из плена.
Потрошитель захрипел и Мэйрис не выдержала, разрыдалась в голос, положив голову ему на грудь. Слушала едва уловимое биение сердца, все еще сражающееся, качающее кровь. Медленное, казалось что вот-вот оно остановится, отобрав жизнь. Отобрав то единственное, что было так дорого Мэйрис. Она задрожала и как-то отчаянно, протяжно закричала, не прекращая проливать слезы.
Решение пришло быстро и неожиданно. Единственное решение, на которое она была способна в своем отчаянии. В руке Мэйрис резко мелькнула сталь ножа и красная полоска незамедлительно появилась на руке. Она не почувствовала боли. Поднесла запястье к лицу потрошителя и кровь, смешавшись со слезами, капнула на побелевшие губы потрошителя, стекая к подбородку. Девушка нежно приподняла его голову и крепко приложила запястье ко рту мужчины.
- Давай, пожалуйста, проснись, пожалуйста. Я нашла тебя, нашла, нашла... - Слова, что сбивчиво шептала Мэйрис, едва можно было различить из за всхлипываний и дрожащего голоса. Но она не останавливалась, как заведенная повторяя их снова и снова. - Нашла... Я люблю тебя

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Алойя

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

Кровь медленно стекала по губам и подбородку потрошителя. Потраченная впустую, столь драгоценная кровь просто капала на траву, заливая ее багрянцем и в полумраке подступающей ночи казавшаяся черной. И лишь несколько капель попали по назначению, заставив воина вздрогнуть и инстинктивно проглотить живительную жидкость. Несколько секунд Мэйрис казалось, что ничего не произойдет - лишь дрожали ресницы, обнажая закаченные пугающие глаза без зрачков. Может быть, уже было слишком поздно, и сознание Хекса уплыло так далеко, откуда оно уже не смогло бы вернуться... за пределы Тени, туда, куда нет пути даже духам. Туда, куда ушла сущность Лиандра Алариона, причинив этим такую печаль Лиинде.

А потом потрошитель медленно открыл глаза. Мутные, потерявшие свой блеск, с расширенными зрачками, отражавшими реальность, которой никогда не существовало. Он шевельнул губами, произнеся что-то, и Мэй пришлось наклониться ближе, практически вплотную, чтобы услышать.

- Ты... вернулась...

Он смотрел прямо на нее, но разум отказывался воспринимать увиденное. Сон все еще не отпускал его, держал цепко, как держит волк раненную добычу, не давая ей совершить последнее усилие и избежать смерти. Медленно повернув голову, Хексарион обжег своим горячим дыханием ее шею и ухо. А потом вдруг провел языком по щеке, как зверь, но осторожно и почти ласково.

- Моя... - хрипло прошептал он, и этого никто, кроме арбалетчицы не услышал.

[Ettra]

Нахашинские Топи

Девушка крепко обняла потрошителя, чувствуя дыхание на своей шее, жесткие волосы потрошителя, в которые запустила пальцы, тепло исходящее от его тела. Слабое, но доказывающее, что Хекс действительно жив, что все то не очередная жестокая иллюзия. Дрожащими и мокрыми от слез губами поцеловала небритую щеку, всхлипнула пытаясь унять слезы. Хотела утереть их свободной рукой, но вспомнила, что не чувствует. Мэйрис даже не перевязала ее, позволяя крови капать на мох, окрашивая яркую даже в ночной темноте зелень в бурый цвет. Не важно, ни рука, ни наемники, молчаливо стоящие за спиной, ничего кроме Хекса.
- Хекс... Я никогда не уйду, я обещала. Никогда не уйду. - Мэйрис немного отстранилась и заглянула в его глаза. Заплаканные ореховые глаза девушки были переполнены теплом и такой невероятной нежностью, что казалось может растопить любое сердце. Таким взглядом она ни смотрела ни на кого больше. 

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

Пока Мэйрис, рыдая, шептала что-то, покрывая поцелуями лицо Хексариона, он начал... чувствовать холод. Холод пустоты, которую заполнили иллюзиями, и которая теперь возвращалась, причиняя боль. Морок рассеивался, забирая с собой все, что мог бы подарить. Запах тины, перебродившей воды, гниющего мяса, болотных испарений и крови... Моргнув, воин бросил взгляд на наемников, которые молча топтались в сторонке, словно знали, что им не стоит сейчас вмешиваться, хотя кто-то, возможно, хотел бы подойти к девушке и помочь ей. Как-нибудь.

- Нет... - вздох, похожий на рык. Хексарион дернулся, будто хотел отползти, но опирался спиной о дерево. Зачем, зачем они пришли и принесли с собой пустоту? Зачем они разбудили его, отобрав так давно потерянные крылья? Это было жестоко. Это было куда более жестоко, чем все то, что он творил со своими жертвами. - Нет.

Похоже, чтобы растопить его сердце, всей нежности и любви мира не хватило бы. Оттолкнув арбалетчицу от себя так, что она неловко упала назад и вцепилась руками в мягкую траву, он попытался встать. Медленно, чувствуя, как силы возвращаются к нему и вновь разливаются по телу, опираясь о дерево и мотая головой, будто силился прогнать из нее туман. Или вернуть его обратно. Вернуть ее обратно.

"Она спасла тебя", - холодно проговорил голос. Зверь вернулся, чтобы опять бросать в лицо бастарда неотвратимую правду. "Еще немного, и ты уже не смог бы вернуться".

"Я и не хотел возвращаться".

"Ты не можешь умереть. Не можешь, пока я здесь. Дракон остается драконом... даже когда его крылья сломаны".

[Ettra]

Нахашинские Топи

- Хекс?... - Удивленно спросила Мэйрис, глядя на него снизу вверх.
Она была в замешательстве, не понимала почему он внезапно оттолкнул. Но это было больно, удар прямо под дых, когда его совсем не ждешь. Когда кажется, что счастье в твоих руках и его внезапно отобрали, бросили на землю и растоптали. Больно. Но она все еще не понимала и смотрела на потрошителя удивленно, растеряно, сжимая в руках мох. Может быть она сделала что-то не так, может быть потрошителю привиделось что-то страшное? Должно быть так, ведь он долго спал.
Мэйрис поднялась на ноги и медленно подошла к Хексу, робко протянув руку. Она дотронулась до его плеча, боясь что потрошитель обернется и, увидев ее, снова оттолкнет. Девушка хотела лишь помочь правиться с наваждением, с остатками сна.
- Хекс, ты... в порядке? Если я что-то не так сделала... - Мэйрис перенесла руку на впалую от истощения щеку потрошителя и повернула его лицо к себе. - Ты жив, все хорошо. 

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

"Почему она так добра со мной?"

"Когда поймет, что к чему - уйдет так же, как и Фелкин".

Посмотрев на девушку с какой-то смесью сожаления и злобы, Хексарион вытер выступивший на лбу холодный пот. Сон ушел окончательно, оставив после себя только горькие воспоминания и резкий, контрастирующий холод после обжигающего жара, что исходил от сестры. Он все еще не знал, почему она ушла, оставив лишь короткую и полную неясностей записку, но после встречи в катакомбах все стало еще хуже. По словам мага, Фелкин покинула его, чтобы спасти. От самой себя. Чтобы он продолжал жить. Вот только она не подумала, зачем.

- Все... - он поперхнулся, словно слова, которые воин хотел произнести, встали в горле костью. - Нормально. Страшный сон.

Он бросил взгляд на все еще спящего Якоба. Будить ли его сейчас, когда юный Звереныш почти гарантированно проснется голодным и попытается напасть? Пусть еще немного насладиться своей иллюзией. Разбудить его всегда успеется. У отряда были лошади, хоть и немного, а на одной из них мешком лежал взломщик, похоже, его одолела та же сонная лихорадка, что и двух драконов. Воистину было бы и смешно, и пугающе думать, будто непобедимые воины, убивавшие страшных чудовищ и демонов, падут жертвой какой-то мелкой зеленой травы.

"Сколько я бродил тут? Сколько спал? Что делал? Не помню..." Мозг был почти пуст, а все дни, проведенные на болоте, слились в одну беспрерывную череду. Они с Якобом куда-то шли, не разбирая дороги, кого-то убивали, останавливались, ели... Он выбросил шлем. Просто потому, что эта мертвая вещь жгла его огнем. Это было возле какой-то заваленной пещеры. А потом - костер и долгий сон. Слишком долгий... слишком реалистичный.

Кошмаром было то, что наступило сейчас.

[Ettra]

Нахашинские Топи

Мэйрис улыбнулась, чувствуя как боль сменяется облегчением. Просто страшный сон, как она и думала. И даже если бы это было не так, то самое главное, что потрошитель жив. Ведьма не обманула, он действительно был тут.
После пробуждения Хексу наверняка нужно было пространство и Мэйрис запоздало отошла. Она прислонилась спиной к дереву рядом и сползла вниз, садясь на густой мягкий мох. Плита, что всю последнюю неделю не давала девушке дышать, наконец упала, обратившись в мелкую крошку. Мэйрис тихо засмеялась, как ранее утром, на этом же месте. От облегчения и переполняющего чувства счастья, что появилось, едва Хекс открыл глаза. 
- Завтра пора уходить из этих болот, - отсмеявшись Мэйрис попыталась перевести тему в более мирное, нормальное русло. Она была готова говорить с потрошителем всю ночь, лишь бы снова слышать его голос. 

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

- Только не сейчас. Ночью здесь опасно.

Потерев длинную рваную ссадину на шее, воин бросил взгляд на костер и, приблизившись к нему, повиновался первому порыву, пришедшему на ум - пинком вышвырнул из него остатки сонного мха. Он рос чуть в сторонке, ближе к чаще, где валялся олень, поэтому развести огонь тут было безопасно. Вытащив из потрепанного вещмешка трут и огниво, Хекс зажег искру, и та радостно упала на сухие угли, заставив их вновь затлеть. Поленьев он натаскал в прошлый раз достаточно, так что оставалось лишь подкинуть их в пламя, чтобы оно не угасло снова. Якоб издал вибрирующее урчание, не просыпаясь, и растянулся во весь рост, перестав сжиматься в комок. Остальные молча привязали лошадей к тонким деревцам у края поляны, понимая, что у них попросту уже не осталось сил, чтобы продолжать дорогу. Им всем нужно было отдохнуть, наконец, поспать - нормально поспать. Усталость, которую они чувствовали, была не какой-то особенной или магической. Самой обыкновенной.

Сев у костра и мрачно уставившись в него, бастард пошевелил угли, чтобы огонь разгорался быстрее, и вскоре холодное болото наполнилось теплом - хотя бы только в этом крошечном месте, где жались друг к другу потерянные и замерзшие живые люди. Хотелось пить, и он достал флягу, наполненную болотной водой. Не лучший выбор, но что есть, то есть. Сделав пару больших глотков, он закрутил крышку. Это была уже не та фляга со скорпионом, которую он превратил в металлические обломки в катакомбах. Все вещи, напоминавшие ему о Фелкин, должны были быть уничтоженными.

[Ettra]

Нахашинские Топи

Мэйрис посидела еще некоторое время у дерево, в одиночестве, но тепло от костра не дотягивалось до нее. Потому она подсела к Хексу, привычно опустив голову на его плечо, как много раз прежде, тоже у костра. Щурясь, девушка смотрела как язычки пламени вздымаются в небо, выбрасывая снопы искр и тают, оставляя дым. Пляшут, в такт ее настроению. Даже болото вокруг растворилось в оранжевых всполохах огня, унеся с собой запах тины, что неизменно сопровождал девушку раньше. 
Она улыбнулась и взяла потрошителя за руку.
- Знаешь, мы и Атаназа нашли... - тихо сказала Мэйрис и дернула головой, устраиваясь поудобнее. Она не хотела спать, очень не хотела. Что угодно, лишь бы поговорить подольше, ведь столько всего хотелось рассказать. Но веки и все тело наливались тяжестью, требуя отдых после тяжелого дня, мерный треск костра убаюкивал и девушка сдалась, погрузившись в сон. 

Х

[Карт(он)]

Нахашинские Топи

Верес расположился как можно дальше ото всех и долго не мог уснуть, а когда же провалился в сон...

Спойлер

Музыка
Шёл на дно, опять. Страха не было, ничего не было, кроме отчаяния и разочарования. Больше Верес не сопротивлялся, позволяя стихии тянуть всё дальше, вниз. Над своей головой он видел свет, но больше не хотел достигнуть его. Зачем? Ведь маг только всё испортит и останется опять один. Так зачем обрекать себя надеждой? Окружавшая вода больше не казалась страшной, парень только закрыл глаза и испустил последний вздох, сопровождающийся пузырьками.

Боль. Пришла боль подобна той, что была в храме, но Верес больше не кричал, он не мог и не хотел. Только пытался улыбнуться и плакал, плакал увеличивая этот, и без того большой, океан. Тысячи игл пронизывали его раз за разом, заставляя искривляться тело в агонии. Теперь его старый и новый кошмары слились - усиливая друг друга. Парень был одинок, но и попытки людей сблизиться с ним распадались на мириады осколков, которые ранили.
Открыв глаза, парень увидел силуэт Мейрис перед собой, она протянула руку к нему и он сделал ответный жест. Моргнул. И вот девушка бежала от него в страхе, хватаясь за конечность, которую больше не поднять, а Верес продолжал тянутся вслед, но не мог бежать, только чувствовать, помимо своей боли теперь и её.
"Я буду продолжать пытаться, я обещал..." - Вспомнив это, Верес пытался всплыть, быть ближе к свету, но теперь не стремился ломать лёд над собой. Если проломится наверх, то света больше не будет, а если упадёт вниз, то больше не будет его. Это устраивало, будет всегда рядом, но не настолько, чтобы навредить кому-то и недалеко чтобы не сойти с ума самому.

Проклятья стал он слышать шепот в тишине
О жутких страхах, что скрывал он в глубине.
Никто и никогда не будет с ним таким дружить,

И обречен он до конца один совсем бродить.

Проснувшись первым, Верес вытер уже левую руку и перебинтовал её. Конечно он пытался снять кольцо во сне, но только разрезал плоть этими тщетными попытками об края. После, парень начал выискивать Каю, которая спала, как хорошо. Маг помнил, что она спрятала корону и не мог позволить, чтобы сегеронка хранила у себя его ошибки. Осторожно выудив её и упрятав в свою сумку, Верес пошёл прогуляться недалеко от лагеря, надо было обдумать многое.

 

+2 глубинных гриба

Поиск трав

Изменено 21 февраля, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Perfect Stranger]

Нахашинские Топи

 

Хекс не спал - в отличие от остальных, ему хватило и тех двух дней, что он провел на этой поляне, погрузившись в сон. Поэтому, когда все уснули, он аккуратно отодвинул сопящую ему в плечо Мэйрис и поднялся, намереваясь найти что-нибудь из еды. Олень уже разложился, поэтому его он оттащил подальше и бросил в болото, а сам направился на поиски хоть чего-нибудь, что можно было съесть.

Пока он искал следы оленей или хотя бы мелких болотных животных, ему не давала покоя мысль. Когда Мэйрис спала, он почувствовал, что ее запах изменился. Интересно, почему...

 

Бросок на охоту

 

[Элесар]

Нахашинские Топи

 

Кая была рада, что Хекс и Якоб оказались живы-здоровы. Конечно, говорить, что она была в восторге от вновь обретённой компании потрошителей было бы серьёзным преувеличением, однако ж всё равно за судьбу мужчин она переживала. Проверив спящего святого брата, девушка с удовлетворением отметила, что тот выглядит куда более здоровым, а его сон больше похож на обычный, чем на вызванный опасным мхом. Устроившись поудобнее возле костра, сегеронка прикрыла глаза и быстро погрузилась в сон - тело, после забега по топям после длительного перехода требовало отдыха и отказывать ему в этом не было никакой возможности.

 

Спойлер

Пепелище. Стены домов, почерневшие от огня, покосившиеся, а кое-где и вовсе сгоревшие дотла, оставляя на месте жилищ лишь кучу углей. Это место было сложно спутать с другим, даже несмотря на то, что деяние своих рук во всей красе чародейка так и не увидела. Грейвен.

При виде обугленных останков жителей, что валялись то там, то здесь, сердце девушки болезненно сжалось, но она понимала, что никак не могла оказаться здесь. То, что она засыпала в болотах, помнила Кая прекрасно, а значит в том, что она оказалась здесь, был какой-то смысл, стоило только его найти.

- Уже второе поселение на твоём счету, неплохо для обычного мага, не находишь?

Островитянка обернулась, пытаясь определить источник голоса, такого знакомого, такого близкого. По бревну, что торчало единственной уцелевшей частью домика старосты пробежали языки пламени, охватывая деревяшку, огонь отделился от поверхности, медленно принимая уже знакомые очертания.

- Ты... мертва! - ответила собеседнице Кая, но голос её звучал не так уверенно.

- Убить себя не так уж просто, - теперь Желание выглядела не как демон, куда больше походя на старую себя, но всё равно от неё веяло тревогой. Она усмехнулась и чуть склонила голову. - Но ты права, сейчас - я всего лишь кошмар, который ты должна пережить. Скажи, что ты чувствуешь?

- Ты о чём?

- Разве ты чувствуешь жалость из-за того, что меня не стало? Чувствуешь жалость из-за того, что не стало тех мразей, Анну и Савелия? Может сожалеешь об убийстве тех, кто уничтожил твоё племя? Ответь

Дикарка молча смотрела на огненного духа, не в силах выдавить из себя ни слова - сказать о том, что она жалела о этих людях было бы наглой ложью, но и произнести правду она не хотела.

- Я так и знала. Они получили по заслугам, как и следовало, а ты получила покой, умиротворение. Да, в Грейвене мы... ты перестаралась, но разве это делает саму идею столь ужасной? - фыркнул огненный силуэт, медленно обходя девушку по кругу. - А теперь подумай, что тебе принесло желание помочь тем, кому плохо? Лиин, Мэйрис, Верес? Ты чувствуешь себя лучше? Или может отголоски их страданий до сих пор терзают тебя? Может стоит задуматься о том, что тебе принесёт соседство с новым духом, Кая? Не отвечай, просто подумай...

Чародейка куталась в плащ и смотрела на почти потухший костёр. Вставать и куда-то идти не хотелось, ночной кошмар исчез, стоило ей только открыть глаза. В том, что демона уже не существует, девушка не сомневалась ни на секунду - да и его присутствие почувствовали бы Освальд или Алейра - но вопросы, которые, видимо, задавала Кая сама себе никуда не делись. Вздохнув, островитянка всё-таки заставила себя подняться, взять суму (которая была застёгнута как-то не так. Или ей только показалось?) и пойти побродить по окрестностям.

 

На поиск трав

 

+4 кровавый лотос

[Ettra]

Нахашинские Топи

Возможно спать на чужом плече для кого-то было бы не очень удобно, но утомленной Мэйрис и этого хватило, что бы отдохнуть как следует. Правда проснулась девушка лежа головой на собственной сумке, даже не почувствовав как ее переместили. 
Хекса рядом небыло и на мгновение девушку захлестнула волна панического ужаса. Но наткнувшись взглядом на спящего Якоба, Мэйрис смогла совладать с собой и успокоиться. Это все не было жестоким сном, просто потрошитель ушел. Всего лишь. 
Мэйрис поднялась на ноги и пошла в глубь леса поохотиться. Она едва могла вспомнить, когда ела в последний раз и сейчас желудок настойчиво требовал пищи. Лучше всего сытного мяса.

 

Ничего

Поиск еды (-ловушка)

[Junay]

Топи

 

Когда он проснулся, то первое время не мог понять, где находится. Рико не помнил ничего из событий ближайших дней, а в голове образы далеких снов перемешивались с не менее далекими воспоминаниями. Пытаясь проанализировать свои ощущения, он понял, что не чувствует ничего, кроме какой-то смутной тоски по чему-то навеки утерянному, да физического голода. 

Вытащив из сумки жареную рыбу, мужчина уселся у какого-то замшелого ствола дерева  и принялся медленно жевать. Впрочем, вкуса еды он тоже не чувствовал. Единственное, что хотелось - снова уснуть, что бы вернуться в мир грез. Реальность была слишком безрадостной.

 

(- рыба, не голоден)

[Лакич]

Топи

Алейра, признаться, после не самого приятного времяпровождения в храме никчемных эльфов, настолько вымоталась, что не выдержала и уснула прямо в седле. Поэтому лошадь увела хозяйку не далеко, но немного в сторону от лагеря.

На охоту, без ловушки

 

+3 порции мяса

[Фели]

Нахашинские топи

 

С трудом шагая по густой, топкой жиже, заменявшей этому болоту жидкость, Вольфер усиленно старался не вдыхать полной грудью воняющий тухлыми яйцами воздух. Рукой сдвинув камыши, он вылез из топи на небольшой островок. Влажная земля была плохой опорой - ноги то и дело проваливались в податливую почву, осложняя и без того нелегкое передвижение.

Шаг левой, шаг правой, шаг левой... замереть, прислушаться. Пожать плечами, и по новой: шаг левой, шаг правой, шаг ле...

Звон и хлюпающий звук, сопроводившие боль в левой лодыжке, казались необычайно тихими на фоне вопля потрошителя. Какие умники вообще ставят ловушки на болотах? А... точно.

 

Хексарион получает 31 пункт урона! Хромает, зол.

Изменено 21 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Shunt]

Нахашинские Топи

 

Поиск "еды"