Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Shunt]

Лагерь

 

- Давай вернемся к остальным. Не хочу, чтобы из-за меня... были проблемы, - отрывисто произнесла косситка, поправив растрепавшийся от бега хвост и снова приобретая то отстраненное, немного холодное выражение лица.

 

- Возвращайся. Я лучше пока погуляю. - Нокс почесал нос и усмехнулся. - Духи... Плохие воспоминания. Ладно, я вернусь. - Он кивнул и, развернувшись, пошел прочь от лагеря, напевая какую-то простенькую мелодию. С чего он произнес фразу про "вернусь" он понять не мог, какое им дело вернется он или нет? Договор о найме пока заключен не был, да и Марк давал понять, что покинуть отряд можно в любой момент времени, было бы желание. 

[Ettra]

- Нет, ну это уже поддавки, Боди. Я тебе девочка в юбке что ли? - хрипло спросила Тавила, прожигающим взглядом показывая все свое неодобрение к игре в поддавки. Пусть она и с помощью контрабанды облегчала сражения участником Большого Турнира, сама ни чем подобным не пользовалась, считая это бесчестным. Вот против орды порождений - да, там все средства хороши.
Неуютно дернувшись от неприятных воспоминаний, Тавила сделала шаг в сторону, целясь в незащищенный бок Бодарда. В драке коротким мечом против двуручного молота, вся суть в быстрых ударах.

Тавила: 14

Бодарт: 21

[FromDarkTime]

Бодарт увернулся от лезвия меча коротким прыжком в сторону.

- Кто бы уж говорил, пирожочек. Ну, выбор дамы, - гном повернулся спиной к Тавиле. - для мужчины - закон!

По сути, Радбирд сделал полный поворот вокруг своей оси, вкладывая в удар не только инерцию и массу, но и всю дурь. А её у Радбирда всегда хватало. Молот с веселым гулом рассек воздух. Он бил ровнехонько в щит, боясь размозжить этой чудачке (хоть и привлекательной) что-нибудь к чертовой матери.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

Вернувшись в лагерь, Шен обнаружила, что Тавила и Бодарт все-таки схватились - но это было ожидаемо. У гномов, тем более таких воинственных, как эти двое, это было чем-то вроде поклонов, которыми обменивались люди. Взяв расческу, она села неподалеку и принялась наблюдать. Вспоминать о произошедшем в лесу не хотелось. Ее разум успокоился, благодаря духу, но это лишь временно; скоро все вернется на свои места, каким-то шестым чувством магесса это знала. Но, как ни странно, ее страх перед этим стал слабее. Как будто внутри ее головы кто-то устроил генеральную уборку - убрал пыль, поставил на место перевернутую мебель, пусть ее и не хватало и комната казалась пустой и необжитой. Но и на этом спасибо.

Покосившись на человека, который называл себя "Ашкаари" или просто "Аш", она поколебалась, размышляя, стоит ли расспрашивать его. Обжегшись раз, стоит вести себя поосторожнее. Тавила и Лиин, да и Бодарт, почти ничего не скрывали и казались общительными и дружелюбными, а вот остальные... Феликс вообще старался на нее не смотреть и общался с Региной, тоже державшейся в стороне. Лорус гулял в лесу, предпочитая одиночество, да и Дэйган лишь прикидывался, что слушает всеобщую болтовню. Шен не отказалась бы от какого-нибудь отвлечения, чтобы перестать думать о том, что причиняет столь непонятные чувства, как встреча с духом. Но драться - это уже слишком.

[Лакич]

Лагерь 

 

В таком случае в следующий раз приготовлю что-нибудь иное, - он склонил голову набок, - Без мяса. В качестве извинения, разумеется.

 

Регина покачала головой, отложив миску с похлебкой, при взгляде на которую девушку начинало мутить, в сторону и отодвинувшись от костра - пусть остальные греются, им нужнее, чем ей, чокнутой и потерянной.

- Нет, не надо. Остальные любят мясо, как же они без него? - девушка попыталась усмехнуться, получилось неудачно, но все же получилось. - И... не надо извинений. Я же говорила, ни ты, ни Сострадание не виноваты, просто лес так влияет, что же до нее... То она тоже, наверное, просто удивилась и все.

 

Молот с веселым гулом рассек воздух. Он бил ровнехонько в щит, боясь размозжить этой чудачке (хоть и привлекательной) что-нибудь к чертовой матери.

 

Бой, кажется, закончился. Теперь настало время помочь сражающимся. Если они этого, конечно, захотят. Иначе зачем помогать человеку, если он от помощи отказывается? Такое может только ухудшись состояние больного... Как, например, было с Региной.

- Извини, мне нужно идти, - пробормотала целительница, вставая с места и подходя к гномам.

- Тебе помочь? - неуверенно произнесла девушка, обращаясь, что логично, к Тавиле.

Изменено 18 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Leo-ranger]

Лагерь

- Знаете, если у кого-нибудь чисто случайно завалялась флейта или еще какой-нибудь музыкальный инструмент - я могла бы сыграть,- негромко предложила Лиин.- Ну или спеть могу. Изменено 18 мая, 2015 пользователем Leo-ranger

[Junay]

Лагерь

 

Дэйган похлопал победившему гному, и засунул пустую кружку в карман, раздумывая о том, насколько же гномы крепкие ребята, если у них после выпивки и ужина еще хватает сил и желания устраивать поединки? Он бы сейчас схватился за клинки только при виде настоящей опасности. 

Мужчина прилег у костра и заметил, что косситка уже вернулась. Кажется, она успокоилась. Да, видимо, дух ее напугал. Впрочем, любой бы простой человек перепугался такого внезапного появления Сострадания. 

Сейчас Ашкаари напоминал сытого кота, греющегося у камина. Особенно, из-за своих желтых глаз.  

 

- Ну или спеть могу.

 

- Было бы не плохо. - кивнул он.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- Знаете, если у кого-нибудь чисто случайно завалялась флейта или еще какой-нибудь музыкальный инструмент - я могла бы сыграть,- негромко предложила Лиин.- Ну или спеть могу.

 

Молча наклонившись к своей сумке, Шен выудила из нее старую, потрепанную лютню, которую дал ей Квинт в самом начале путешествия, заметив, что косситка иногда напевает что-то себе под нос. Играть на ней как следует она не умела, но постепенно училась, подбирая ноты на слух. Протянув инструмент эльфийке, она пожала плечами, мол, мне это пока не особенно нужно. Жадности в Шен, как оказалось, было так же мало, как и памяти.

Гномы закончили драться, и это принесло долю облегчения. Драки просто так, когда не угрожает опасность, магесса считала пустой и глупой тратой сил. Впрочем, если бы ее прижали в угол, она сама отбивалась бы не хуже волчицы. Но зачем, если есть возможность избежать боя куда более надежным путем?

"Интересно, как бы они отнеслись, узнав, что..." - мысль она не закончила, тут же переключившись на что-то другое. Лорус все еще бродил где-то в лесу, и это тревожило. В лесах, по словам Марка, было множество опасностей, дикие животные и ловушки, а еще можно было заблудиться. Не хотелось бы терять половину отряда, даже не добравшись до города.

[Ettra]

Лагерь

 

- Да ты и правда Мастер Молота, - хрипло засмеялась Тавила, не обратив внимания на "пирожок", словно вообще не слышала. Осторожно поднялась земли, отряхиваясь, и подобрала щит. Чудом уцелел. Людские кузнецы все же оказались на что-то способными, хотя до гномских им как от Орзаммара до Кэл-Шарока пешком. 
Нетвердо встав на ноги, - странно, но голова немного кружилась, - Тавила одобрительно хлопнула Бодарда по плечу. Такие воины в отряде точно нужны. А ей самой следует запомнить, что не стоит недооценивать противника. Самоуверенность часто оборачивается в худшую сторону. 

- Тебе помочь? - неуверенно произнесла девушка, обращаясь, что логично, к Тавиле.

 

- Да брось, я гном в конце-концов, - болезненно улыбнулась Тавила, поспешно убрав руку от полыхающей огнем груди. Ребра не сломаны и на том спасибо, а остальное заживет. - Ты лучше о себе позаботься.
Дружелюбно коснувшись локтя Регины, Тавила поплелась к костру, с удовольствием отметив, что Шен уже вернулась из леса и выглядела вполне спокойно. Драмы, слезы и прочие проявления эмоций сейчас были бы совершенно лишними. Пол отряда и так словно в воду опущенные ходят.

- Знаете, если у кого-нибудь чисто случайно завалялась флейта или еще какой-нибудь музыкальный инструмент - я могла бы сыграть,- негромко предложила Лиин.- Ну или спеть могу.

 

- О, ты петь умеешь? Я бы послушала. Вот моя матушка, вот она поет чудесно. Только редко, - протянула Тавила, прикрыв глаза и вспоминая теплые моменты из детства. У нее, к сожалению, ни каких особых талантов не было, если не считать умение сражаться. 
 

[Leo-ranger]

Лагерь

Лиин благодарно улыбнулась Шен, принимая лютню, взяла её поудобней, несколько раз пробно подергала струны, а потом, прикрыв глаза, вдохновенно заиграла. После короткого вступления эльфийка негромко запела спокойную, умиротворяющую песню. Она не могла сказать за других, но за себя могла утверждать, что эта музыка снимала в ней всякую усталость, все плохое забывалось, а тихий хвон струн находил отклик где-то в душе. Наверное, именно сейчас некоторым наемникам нужно было что-то подобное. А если им понравится, если эта мелодия окажет на них такое же влияние, как и на саму исполнительницу - большей награды для себя Лиинда придумать не могла.

Спойлер

Изменено 18 мая, 2015 пользователем Leo-ranger

[FromDarkTime]

Бодарт стоял возле Тавилы, дыша почти ровно и спокойно. Эль слегка выветрился и это немного огорчало гнома. Как и то, что если бы он поднял молот чуть выше - то у отряда стало бы на одну голову меньше, а если чуть ниже - то гномка стала еще короче, на одну ногу точно. Радбирд не был уверен на все 100%, что девушка сумела бы блокировать удар вовремя. И из-за подобных мыслей победа была не в радость. Во всяком случае, не сполна.

 

- Да ты и правда Мастер Молота, - хрипло засмеялась Тавила.Нетвердо встав на ноги, - странно, но голова немного кружилась, - Тавила одобрительно хлопнула Бодарда по плечу.Тавила поплелась к костру.

 

Бодарт смотрел на уходящую вперед Тавилу и  качал головой.

"О, Камень, ну что за девушка! Так ведь и влюбиться не долго. Всего-то еще пару дуэлей" - мысленно ухмыльнулся Краснобородый, а вслух сказал вслед гномке. - Ты проиграла - значит тебе и зашивать!

Он ткнул пальцем на разрезанный рукав рубахи. Потом, улыбнувшись, он также пошел к костру, где вновь собиралась их небольшая компания.

Гном сидел, слушал пение Лиин и потягивал эль. Взяв бочонок, чтобы долить кружку, Радбирд вопросительно взглянул на Тавилу, не смея прерывать песню и без того ясным вопросом.

[Лакич]

Лагерь

 

- Да брось, я гном в конце-концов, - болезненно улыбнулась Тавила, поспешно убрав руку от полыхающей огнем груди. Ребра не сломаны и на том спасибо, а остальное заживет. - Ты лучше о себе позаботься.

 

"Не о чем уже заботиться", - промелькнуло в голове целительницы не самое приятное замечание, но она ничего не ответила, лишь понимающе кивнула и, отойдя в сторону от остальных, присела на то самое место, где провела большую часть времени.

Интересно, ей что там, намазано?

 

Лиин благодарно улыбнулась Шен, принимая лютню, взяла её поудобней, несколько раз пробно подергала струны, а потом, прикрыв глаза, вдохновенно заиграла.

 

Регина улыбнулась, но на этот раз не дружелюбно, скорее - болезненно. Мелодия, может и была приятная, а голос у эльфийки - красивый и мягкий, но песня была слишком громкой для нее. Казалось, любая музыка, любой звук или что-то подобное - приходились целительнице словно удар плетью, но... Если остальных это успокаивает, то почему бы не потерпеть? Это же так просто...

- У тебя красивый голос, - устало произнесла девушка, нацепив на голову капюшон и обхватив колени руками, - громкий правда, - уже тише, чтобы никто не услышал, добавила Регина.

Изменено 18 мая, 2015 пользователем Лакич

[Ettra]

Лагерь

 

Непривычная для гномского уха песня. Мелодичная плавная, совсем не похожая на разогревающие кровь и побуждающие драться мелодии гномов. В короткие перерывы между битвами, легионеры если не спали, то любили подбодрить себя задорными стишками под музыку. А то, что пела Лиин - очень красиво, словно не из этого мира. Тавила хоть и не была ценителем искусств, но песня запала в сердце и успокоила после боя. Даже грудь болеть не так сильно стала. Чудеса, да и только. 
- Все, теперь не пойду в бой, пока не услышу от тебя песнь. Посл такого и умереть не жалко, - кивнула Тавила, бросив полный одобрения взгляд на Лиин. У Квинта глаз меткий - отличный отряд собрал. Разве что Шен и Регина смотрятся и ведут себя чуждо и отстраненно. Серо, на фоне остальных. В Легионе были похожие: отчаявшиеся, сдавшиеся и с вечно кислыми минами. Сторонились остальных и вскоре погибали в бою, не выдержав постоянного напряжения и, похоже, желая избавления. Хотелось думать, что девочки оклемаются.

Изменено 18 мая, 2015 пользователем Aloija

[Фели]

Лагерь

 

Феликс закрыл глаза, вслушиваясь в голос Лиин. Неприятный осадок в душе медленно сходил на нет - и на его место вернулся прежний, столь долгожданный покой. 

"Рет?"

"Да, Феликс?"

"Духи столь отчаянно хотят увидеть мир... почему?"

Он уже знал, как ответит ему его патрон. Просто хотел услышать это сам.

"Хотя-бы ради этого."

Песнь окончилась - и он, наряду со всеми, горячо аплодировал долийке, когда она с улыбкой села на свое место. Сам Борео со вздохом поднялся на ноги, и побрел в девушке-кунари. Было стыдно за свой поступок - но именно поэтому он и должен был это сделать.

- Я приношу вам свои извинения, монна, - спокойным голосом произнес орлесианец, слегка поклонившись Шен, - Мне не следовало так поступать - это был необдуманный и глупый поступок. Более такого не произойдет, даю вам свое слово.

Он слабо улыбнулся, и сел на свое место. Регина вздрогнула - так вышло, что девушка села на то же самое бревно - но смуглый человек и не думал нарушать тишину, и вскоре она успокоилась. Отчего-то его присутствие умиротворяло - в отличие от того, что был внутри него. Может, он как решето - просеивает силу духа, оставляя лишь мелкие, не приносящие вреда, и успокаивающие песчинки...

Что за мысль. Вполне свойственная сумасшедшей.

Изменено 18 мая, 2015 пользователем Нито

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

Шен бросила извиняющийся взгляд на Тавилу. Ей и вправду было стыдно за допущенную слабость. Она уже давно уяснила, что в мире людей, в котором оказалась магесса, показывать подобное считалось в лучшем случае странным, а в худшем - приглашением к агрессии. Вряд ли кто-то из присутствующих, впрочем, захотел бы проявить к ней агрессию, но... стоит избегать этого в будущем. Стоит вести себя уверенно, как и сказал Бодарт, не обращая внимания на слова, даже если они задевают. Выпрямившись, она отряхнула подол одеяния, набросила на плечи волчий плащ и принялась слушать пение Лиин. Но разум ее в этот момент был не здесь. Как и, похоже, Дэйгана, который удостоил ее хорошо если одним лишь взглядом. Он тоже был не из болтливых.

На слова Феликса она так же не обратила внимания, лишь посмотрев на него коротко и тут же отводя глаза. Было видно, что подходить к косситке и разговаривать с ней ему было неуютно. А причинять кому-то неудобства после того, как ее взяли и приютили, казалось Шен верхом неблагодарности. В конце концов, эти люди не виноваты в том, что с ней произошло. Никто не виноват, кроме нее самой. А значит, и разбираться во всем этом нужно самостоятельно.

[Junay]

Лагерь

 

Дэйган задремал под пение Лиин, и проснулся только, когда песня кончилась. 

- Брависсимо! Ты прекрасно поешь. - довольно проурчал мужчина, переворачиваясь на спину. От костра расходились волны животворящего тепла, которыми он наслаждался. На небе мерцали серебристые звезды, складываясь в созвездия. Другие, не такие, как у него дома. 

С одной стороны, ему хотелось спать, с другой, послушать разговоры. Некоторое время он колебался, не зная, что делать, затем решил совместить и то и другое: покимарить, слушая. 

[Leo-ranger]

Лагерь

- Все, теперь не пойду в бой, пока не услышу от тебя песнь. Посл такого и умереть не жалко

Лиин дружелюбно улыбнулась, чуть смутившись:
- Я занимаюсь тем, что лечу людей. А музыка порой помогает не хуже лекарств. Так что спасибо,- она присела чуть поудобней, отложила лютню в сторону и строго добавила.- А вот умирать не надо. Да и, насколько мне помнится по Большому турниру в Камберленде, ты была весьма неплохим бойцом. Если я не путаю тебя с другой гномкой, разумеется.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- А вот умирать не надо. Да и, насколько мне помнится по Большому турниру в Камберленде, ты была весьма неплохим бойцом. Если я не путаю тебя с другой гномкой, разумеется.

 

- Большой турнир?.. - Шен была благодарна за то, что тема сменилась. И за то, что наемники, скорее всего, скоро забудут о случившемся. Странное дело, но похоже, что лишь немногие не обратили внимания на ее побег в лес. Эльфийка в том числе. Этим она в какой-то мере понравилась магессе. - Вы встречались раньше? - о турнире хотелось узнать побольше, но скорее всего, это то же самое, что и Испытания у гномов, о которых рассказывал Бодарт. Драка ради драки. Не то, чем хотела бы заниматься Шен в свое свободное время. Но, наверное, смотреть на это довольно утомительно - хоть и интересно.

[FromDarkTime]

Бодарт смотрел, как танцует пламя. Огонь плясал под песню, огонь вторил песне, огонь продолжил песню, когда эльфийка замолчала.

"Огонь - такой разный" - вдруг подумалось гному и мысль эта была совершенно в несвойственной ему манере. Он думал о том, что пламя - вот оно, дает свет и тепло, сближает. Но один миг - и вспыхнут леса и города, будут гореть живьем животные и люди, огонь будет беспощадным. Радбирд взглянул на Феликса, Регину, Шен...Они были похожи, объединенные тем, что он, гном, никогда не увидит или поймет до конца.

- Вы носите в себе пламя... - вдруг произнес он и допил эль. - Можете греть, а можете...

Вместо продолжения Радбирд выплеснул остатки напитка в костер. "Фуурхх!" - тут же отозвались угли, подкидывая алые языки чуть выше.

- Орлесианец...ты хотел узнать, откуда Порождения Тьмы? - неожиданно вернулся к неприятной теме Бодарт. Говорил он тихо, практически специально для Феликса. Сам он затронутый вопрос так и не смог выбросить из головы.

"Счастье - в неведении, но иногда знание - сила" - вспомнил он слова одного трактирного барда.

[Фели]

Лагерь

 

- Орлесианец...ты хотел узнать, откуда Порождения Тьмы?

 

- Я... думаю, да, - с уверенностью ответил мужчина, взглянув на гнома.

[Ettra]

Лагерь

 

- А вот умирать не надо. Да и, насколько мне помнится по Большому турниру в Камберленде, ты была весьма неплохим бойцом. Если я не путаю тебя с другой гномкой, разумеется.

 

- Не путаешь, я была. Проиграть чемпиону - тоже честь, так что я даже рада. Ничего, в следующем турнире я им покажу настоящего гнома! - Тавила задорно вскинула голову и с кряхтением встала, бросив взгляд на Шен. Даже песня не исправила унылое выражение на лице кунари, ну что за дела?
Вернув щит и меч в палатку, гномка уселась рядом с Шен, желая как-то поддержать ее словом, но не знаю как. Утешать и вести длительные философские беседы Тавила не умела совсем и была в этом плане простовата. Да и совершенно не понимала, почему иногда люди обижаются на ее слова. Чужие переживания для нее были закрыты и непонятны, а ведь некоторые могут читать людей, словно книгу. 

- Вы встречались раньше?

 

- Ага, мимолетом. В Камберленде, что на юге. Там турнир проходил, вот мы и участвовали. Я и Лиин с командой наемников. О, кстати, расскажи как вы дракона убили. А то я же не все видела, интересно, - попросила Тавила, радуясь, что Шен заговорила первой. Сама бы она не подобрала нужных слов.

[FromDarkTime]

- Я... думаю, да, - с уверенностью ответил мужчина, взглянув на гнома.

 

Гном посмотрел на Феликса взглядом, переполненным тоской и злобой.

- Я узнал через целую цепочку рассказчиков, но первым был один гном-пьяница, побывавших с Героем Ферелдена  на Глубинных Тропах. - Бодарт вздохнул и прикрыл глаза. А затем негромко продекламировал:

 

- "В первый день они пришли, всех с собою унесли.В день второй они напали и кого-то пожевали.В третий день, явившись в гости, доглодали наши кости.В день четвёртый мы их ждали и от страха умирали.В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули.В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник.В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот.В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось.В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных.Вот она пирует сладко и готовится стать маткой."

 

- Я думаю, - произнес гном после небольшой паузы. - Пояснений не требуется. Так что - да, в какой-то степени можно сказать, что они рождаются такими

[Junay]

Лагерь

 

- "В первый день они пришли, всех с собою унесли.В день второй они напали и кого-то пожевали.В третий день, явившись в гости, доглодали наши кости.В день четвёртый мы их ждали и от страха умирали.В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули.В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник.В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот.В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось.В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных.Вот она пирует сладко и готовится стать маткой."

 

- Мерзость! - проворчал Дэйган, и взглянул на косситку - как она отреагирует? Этот стишок мог ее испугать не меньше, чем  появившийся дух сострадания. Вообще, он бы стал обрушивать на девушку такую информацию. По всей видимости, она абсолютно не подготовлена к ужасам внешнего мира. Боги, где она жила? В каком-то глухом селении, куда не доходят известия из цивилизации? И как оказалась одна, на их пути? 

Девушка была ходячей загадкой, и его разбирало любопытство, что же за тайны она хранит?

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- Я думаю, - произнес гном после небольшой паузы. - Пояснений не требуется. Так что - да, в какой-то степени можно сказать, что они рождаются такими.

 

Шен содрогнулась и ковырнула сапогом землю. Ужасно. Какие боги могли сотворить таких жутких тварей? Впрочем, наверное, те же самые, что сотворили и ее. У богов странное чувство справедливости и равновесия. Наделяя мир тем, что приносить радость, они непременно создадут и то, что вселяет ужас и отвращение. Как вот эти Порождения Тьмы... или демоны.

- Хорошо, что мы их не встретим, - сказала она почти про себя, будто озвучила какую-то мимолетную мысль. Тавила села рядом, как будто чувствовала, что чем-то задела косситку, но это было не так. На самом деле, это магесса чувствовала себя виноватой перед нею. Судорожно раздумывая над тем, как сгладить вдруг возникшее напряжение, она сменила тему с мрачного обсуждения порождений тьмы. - Расскажите про турнир. Я никогда раньше не бывала ни на чем подобном.

"Интересно, в Тевинтере есть турниры? Вдруг это весело и захватывающе?" - она сделала заметку спросить об этом Лоруса, когда он вернется.

 

- Мерзость!

 

- Да, действительно. Ужасные стихи, - согласилась магесса, чуть заметно улыбнувшись, когда Аш подал голос. Она уж почти подумала, что он совсем заснул. Чем-то этот человек вызывал в ней симпатию.

[Junay]

Лагерь

 

- Расскажите про турнир. Я никогда раньше не бывала ни на чем подобном.

 

- Это был самый нелепый турнир за всю историю Большого турнира. За всю историю Камберленда. За всю историю Тедаса. В нем победил монах, который никогда не держал копья в руках, но разнес в щепки копье шевалье. А потом бегал от дракона и победил всех оппонентов, хотя уступал им во всем. Я просто ухахатывался с этого представления! - проговорил Ашкаари. - Хотел бы я в таком поучаствовать... Но мне бы так не везло. Так везет только дуракам!