Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Junay]

Дорога к  крепости

 

Я не знаю, о чем ты говоришь. А ты, имперец, - последние слова были обращены к Лорусу. - Сейчас не сможешь убить даже крысу.

 

Казалось, ледяной душ хлынул на него, когда  Дэйган услышал эти слова. Хотя... Чего он еще мог ожидать? Он - мертв, и прошло уже слишком много лет, что бы призрак из прошлого стал реален. Только почему-то появился ком в горле, и явно не от ядовитого дыма.

- "Я буду ждать тебя в Тени. И даже если мне суждено переродиться, я буду искать тебя -  до конца вечности." Когда-то в Антиве, умирающий от красного лириума Чужеземец сказал это тому, ради которого и пошел на смерть. Но душа его в Тень не попала. И единственное, что он мог теперь, в чужой жизни, искать того, кто ему был дорог. Но, кажется, он обознался. - тихо проговорил мужчина.

[Spectre]

Дорога к крепости

 

Да, за последнее время Лилиан в стольких переделках поучаствовала, столько новых дел совершила, что можно заводить список. Теперь в него по праву можно занести пункт "Попасть в плен к аборигенам из тумана".

"Надеюсь, хоть пункт "Умереть на чужой земле" не придется тут же заносить" - с каким-то страхом подумала девушка, озираясь вокруг. Про перепалку Лоруса и то, как он даже связанный как собака корчит из себя генерала ее даже слегка рассмешило.

- Не в тех условиях... - тихо сказала Лилиан в ответ на слова потрошителя.

[Perfect Stranger]

Дорога к крепости

 

- "Я буду ждать тебя в Тени. И даже если мне суждено переродиться, я буду искать тебя -  до конца вечности." Когда-то в Антиве, умирающий от красного лириума Чужеземец сказал это тому, ради которого и пошел на смерть.

 

Человек в белом медленно повернулся, глядя на Дэйгана сверху вниз. Сталь в глазах на мгновение схлынула, и теперь Ашкаари был точно уверен в том, что видит. Но через долю секунды жестокость и холод вернулись.

- Я не знаю, кто ты и откуда ты узнал об этом, но Чужеземец мертв. И уже давно.

Однако в его взгляде появилось едва уловимое сомнение. Похоже, Ашкаари все-таки удалось достучаться до чего-то, сокрытого так глубоко под этими слоями из белой ткани, отчуждения и горечи, что становилось похоже, будто этого там никогда и не было. Остальные белые призраки не подавали голоса, но кое-кто уже занялся тем, что притаскивал из ближайшего леса охапки сухого хвороста. Гореть он будет просто отлично - зарево пожара увидят даже в укрепленном лагере. Увы, когда солдаты прибудут выяснить, в чем дело, от конвоя и телег останутся одни обугленные остовы.

 

Возможен бросок на убеждение (1d10)

[Junay]

Дорога к крепости

 

- Я не знаю, кто ты и откуда ты узнал об этом, но Чужеземец мертв. И уже давно.

 

- Только телом. Его тело было уничтожено красным лириумом, и превратилось в лириумную сакуру. Красивый памятник... Но душа - бессмертна. другое дело, куда она попала. В моем случае, не в Тень. А в тело умирающего Ворона, известного, как Федерико Альварес. - тяжело вздохнув, сказал Дэйган. - Который очень долго не осозновал себя тем, кем есть на самом деле... А когда я вспомнил... Я отправился искать тебя. В Тевинтер, где служил у Квинта, теперь вот - на Сегерон. Мое истинное лицо теперь можно увидеть только в Тени, такая плата за новую жизнь. Да, я знаю - это звучит безумно, и ненормально, но... Увидеть тебя, и убедиться, что с тобой все в порядке, было для меня смыслом жизни.  - с горечью сказал он. - Это так, лирика. А вообще - мы, Алые Драконы, бывшие наемники, действительно работаем на тевинтерцев по неволе. Оскорбили архонта, знаешь ли, и впали в немилость, так что... Все сказанное о рабах - правда.

 

(убеждение, +1)

 

[Ettra]

Дорога к крепости

 

Тавила все еще не вмешивалась удивленно переводя взгляд с Дейгана на предводителя Воинов Тумана. И ждала, пока решится судьба наемников. Похоже, сейчас все зависит только от Дэйгана и его умения правильно подбирать слова. А если не выйдет, то наемники обречены. Никакой возможности выпутаться самостоятельно Тавила пока не видела. Она пыталась ослабить путы на руках, но веревки ни на дюйм не сдвинулись. И ничего острого, чем можно перерезать веревку, на глаза не попадалось.

[Perfect Stranger]

Дорога к крепости

 

Увидеть тебя, и убедиться, что с тобой все в порядке, было для меня смыслом жизни.

 

Человек в белом долго стоял, не шевелясь и словно бы превратившись в статую. Или в призрака. Шен бешено вращала глазами, пытаясь уловить движения остальных, но видела лишь - и то очень и очень смутно, хоть туман и начал рассеиваться - все растущие вокруг охапки хвороста. Несколько бросили прямо рядом с ней. Страх нахлынул на нее ледяной волной, заставив кожу покрыться мурашками, словно на улице стояла не удушающая жара, а настоящий мороз. По лицу потекли слезы, но на этот раз не от удушливого газа.

- Я не хочу... не хочу умирать... - прошептала она в пустоту, зная, что ее никто не услышит и никто ей не ответит. - Я же... ничего не сделала... ничего...

Человек, которого назвали Чужеземцем, вздрогнул, словно этот тихий голос, раздавшийся в тишине, прерываемой лишь стрекотом цикад и неслышными шагами белых призраков, поднял руку к лицу. Так же медленно стянул верхнюю часть белой тканевой маски. Когда-то длинные и шелковистые платиновые волосы, которые помнил Ашкаари, были обрезаны коротко и небрежно, на уровне ушей, чтобы удобнее было в битве. Нижняя часть маски последовала за верхней, и теперь он явственно видел перед собой никого иного, как Габриэля Алькараса... точнее, того, кто когда-то был Габриэлем Алькарасом. Он почти не изменился. Если не считать жесткого выражения лица, отрезанных волос и длинного шрама от левого виска, тянувшегося к правой скуле почти через все лицо.

- Я в порядке, - глухо произнес он, и теперь голос эльфа звучал гораздо четче, и не узнать его было невозможно. Усмехнулся, глядя на Дэйгана так, словно видел перед собой привидение. - Как же иначе? Может быть, для тебя это было всего лишь путешествием сквозь время, перерождением, осознанием себя и поиском ответов, Гайджин. А для меня все было куда проще. Твоя смерть для меня... была реальностью. Холодной и окончательной. Ты хотел знать, в порядке ли я? Все отлично. Все просто замечательно. Посмотри на меня и ты сам это поймешь.

Молчание воцарилось после этих слов. Было видно, что Габриэль все еще не полностью осознал сказанное Дэйганом. Может, он считал это очередной жестокой шуткой, но вряд ли с ним могло случиться хоть что-нибудь более страшное, чем то, что уже случилось.

- Чужеземец...

- Да? - рявкнул эльф, резко повернувшись к одному из своих бойцов. Тот вздохнул.

- Все готово. Нужно уходить сейчас, иначе нас засекут. Оставить их тут мы не можем - сдадут при первой же возможности. Поджигать?

Эльф молчал, сверля взглядом своего напарника так, словно это он был ответственен за случившееся. Потом вздохнул, помотал головой и снова повернулся к Ашкаари.

- Ты не обязан умирать здесь, - медленно произнес Габриэль, и его голос дрогнул. Вся злость, гнев, ненависть, отчаяние и горечь пошатнулись, как будто выстроенные за долгие годы с завидным упорством, они теперь могли разрушиться от одного дуновения ветра, как старая плотина. - Пойдем с нами. И если то, что ты говоришь, правда... я... я выслушаю тебя.

[Junay]

Дорога к крепости

 

- Ты не обязан умирать здесь, - медленно произнес Габриэль, и его голос дрогнул. Вся злость, гнев, ненависть, отчаяние и горечь пошатнулись, как будто выстроенные за долгие годы с завидным упорством, они теперь могли разрушиться от одного дуновения ветра, как старая плотина. - Пойдем с нами. И если то, что ты говоришь, правда... я... я выслушаю тебя.

 

- А остальные - умрут? - его горькая усмешка вышла слишком кривой, и больше походила на оскал. - Они - ничего вам не сделали, и не по своему желанию завязли в этой проклятой войне. А ты в ней - по своему желанию? Почему ты здесь, в чужой войне, а не на родине? Что тебя держит здесь, и заставляет лить кровь? Личная месть?

Он помолчал, некоторое время смотря на Габриэля, и чувствуя, как что-то холодное и черное заполняет его душу. Точнее, вымывает оттуда все, все, что было до сих пор его смыслом жизни. 

"... Моя последняя удача, последний луч моей зари..."

 

- Знаешь, я так боялся этого выбора... Я боялся, что Боги оскалятся в циничной усмешке и заставят меня выбирать между тобой и Алыми драконами. Но Гайджин - мертв, и тебе не нужны ожившие призраки прошлого... А Дэйган  (это всего лишь анаграмма моего настоящего имени) пока что нужен тем, кто сражался с ним плечом к плечу. Звучит пафосно, но я всегда любил красивые фразы... 

Так что - либо идем все, либо не идет никто. Я разделю судьбу своих товарищей, раз уж так легла карта. Прости.

Изменено 1 сентября, 2015 пользователем Junay

[Элесар]

Дорога к крепости

 

- Может вы нас развяжете, чтобы мы могли утереть слёзы умиления от вашего воссоединения, голубки? Нет. Я так почему-то и подумал, - подал голос гном, однако в отличие от Нокса он предпочитал говорить значительно тише. Впрочем, это не значило, что он далеко ушёл от потрошителя в развитии собственного инстинкта самосохранения. - Ааай, вечно какой-то трындёжь. С Тевинтерцем было проще. Лезут трупы - ты в них стреляешь.

[Spectre]

Дорога к крепости

 

"Дейгану нужно точно менять профессию, с его то связями по всему Тедасу..." - иронично заметила Лилиан, глядя на Дейгана и его старого друга из прошлого судя по всему.

- Что будет дальше, вы ведь хворост принесли не для обогрева, да? - спросила девушка, в надежде услышать "да", - ну или хотя бы просто скажите, что у вас праздник и вы должны сжечь чучело какое-то, поэтому хворост здесь, верно?

[Лакич]

Дорога к крепости

 

Так что - либо идем все, либо не идет никто. Я разделю судьбу своих товарищей, раз уж так легла карта. Прости.

 

Филипп посмотрел на Дэйгана с неким удивлением и... уважением. Да, определенно. В отличии от Регины, которая сейчас только и делала, что как-то растерянно смотрела то на Ашкаари, то на остальных, надеясь, что они ей хоть что-то объяснят.

Однако безуспешно.

- Ищущий нашел то что искал? Или... или что? - удивленно пробормотала целительница.

Изменено 1 сентября, 2015 пользователем Лакич

[Ettra]

Дорога к крепости

 

Решение Дэйгана удивило Тавилу. Почему-то она думала, что он уйдет прочь с Габриэлем, ведь так упорно и долго искал его. Слишком долго, чтобы отпустить. Приятно, когда человек оказывается лучше, чем о нем думаешь. Тавила благодарно кивнула Дэйгану и перевела взгляд на Габриэля. Решится ли он убить любимого человека вместе с остальными? Может он не такой жестокий, каким представлялся.

[Junay]

Дорога к крепости

 

- Ищущий нашел то что искал? Или... или что? - удивленно пробормотала целительница.

 

- Нашел. - тихо кивнул мужчина. - Бойся своих желаний. Они могут осуществиться. 

" А ты думал, будет по другому?" - горько  усмехнулся он самому себе. "Думал, что Габриэль бросится тебе на шею - внезапно воскресшему Гайджину, в чужом теле? Ты для него мертв. У него другая жизнь, как и у тебя... Время все изменила, и вас в том числе. Родные когда-то, теперь вы стали чужими.  Как там?..

Не упрекая, скажи, что прощаю, всею любовью своей"

[Perfect Stranger]

Дорога к крепости

 

Чужеземец долго молчал, глядя на Дэйгана. Невозможно было понять, о чем он думает - но когда к нему снова подошел один из белых призраков и сказал:

- Пора принять решение. Нужно уходить сейчас, Чужеземец, больше мы ждать не можем.

Шен поняла, что они сейчас умрут. Все вместе, как влюбленные - разве это не ирония? Романтизм ситуации портило только то, что когда наемники будут гореть заживо вместе со своими телегами, их крики испортят всю возвышенность картины. Она так крепко об этом задумалась, что даже сначала не расслышала тихих слов, сорвавшихся с губ этого эльфа.

- ...всех.

- Что? - похоже, остальные призраки тоже не расслышали. Или им показалось, что не расслышали.

- Я сказал, отпустите их. Всех.

- Они служат Тевинтеру. Нашим врагам. Неужели ты забыл, кто оставил тебе этот шрам?

- Я НИЧЕГО НЕ ЗАБЫЛ! - крикнул Габриэль, и его золотистые кошачьи глаза сверкнули гневом. - Выполняйте приказ!

Остальные переглянулись и медленно принялись отходить назад. Похоже, в психическом здоровье своего лидера они начали сомневаться уже давно, а сейчас он действительно больше всего походил на безумца. На разъяренного сегеронского кота. Белые призраки отходили все дальше, и дальше, пока не начали растворяться среди деревьев. И белые одеяния, к удивлению Шен, им совершенно не мешали - деревья и лианы росли так густо, что среди них можно было спрятать все, что угодно.

- Прощай, Чужеземец, - сказал последний из белых призраков, прежде чем шагнуть в густую чащу и исчезнуть вместе с остальными. - Делай то, что должен.

Габриэль задрожал. Но подавил нечто, готовое вот-вот выплеснуться из него, как из разбитого кувшина, и резким движением вытащил кинжал. Сделав пару шагов к пленникам, он наклонился над Дэйганом, и тому на мгновение показалось, что эльф сейчас перережет ему горло... но этого не случилось. Разрезанные веревки упали на дорогу. Эльф освободил Шен, Тавилу и Регину, прежде чем подойти к Шакрасу, который уже не пытался вытереть текущую по подбородку и шее кровь, да и сделать этого со связанными за спиной руками не мог. Поколебавшись с мгновение, Чужеземец освободил и его.

- Умно, - улыбнулся Тардиус и посмотрел на Дэйгана. - А ты молодец. Я даже почти поверил в это и сам.

В следующий момент все произошло так быстро, что никто ничего понять не успел - Шакрас, поднимаясь, бросился вперед и ударил Габриэля головой. Тот, не удержавшись и явно не ожидая подобного, взмахнул руками и упал на спину, а тевинтерец выхватил из его руки кинжал и одним сильным ударом всадил его в грудь эльфа.

- Получи, тварь, - прорычал он и сплюнул кровавой слюной. Габриэль захрипел, на его губах появилась кровавая пена - кинжал угодил в легкое.

Шен тихо вскрикнула и прижала руки ко рту. Слишком много крови и боли. Слишком много тумана. Ее голова закружилась - от стресса, страха, переполнявшего легкие удушающего газа, и она, почувствовав, как колени превращаются в вату, упала без чувств.

 

Развилка

[Junay]

Дорога к крепости

 

Дэйган заревел, как дикий зверь. Даже не зверь. Смертельно раненный демон. Выхватив клинок, он с нечеловеческим  ревом,  снес тевинтерцу голову и бросился к Габриэлю.

- Регина! Помоги! Спаси его! - крикнул в отчаянье мужчина, не зная, что можно сделать. Вытаскивать кинжал было смертельно опасно - эльф мог умереть. Мужчина распотрошил одну из оставшихся аптечек и спешно влил лечебное зелье в  рот эльфу. 

- Прости! Прости меня! - тихо шептал он эльфу. - Это моя вина! Я должен был сам прирезать проклятых тевинтерцев...

[Лакич]

Дорога к крепости

 

- Регина! Помоги! Спаси его! - крикнул в отчаянье мужчина, не зная, что можно сделать. Вытаскивать кинжал было смертельно опасно - эльф мог умереть. Мужчина распотрошил одну из оставшихся аптечек и спешно влил лечебное зелье в  рот эльфу.

 

- Да, конечно, я попробую, - сонно заговорила целительница, словно не заметив быстрой расправы над тевинтерцем, - пожалуйста, отойди, хорошо? Ты меня... нервируешь, - пробормотала целительница протягивая руки, засветившиеся тусклым цветом, к ране эльфа.

Что же - сейчас от этой нерадивой зависело многое.

 

Исцеление на Нектаринчика

п.с. Я бы расписал, но я уже откровенно хочу спаать ><

Изменено 1 сентября, 2015 пользователем Лакич

[Ettra]

Дорога к крепости

 

Все произошло слишком быстро. Только что упали веревки и Тавила принялась растирать онемевшие руки, не успев второй раз удивиться неожиданному повороту событий, как все снова перевернулось с ног на голову. Опомнившись почти мгновенно, Тавила выхватила меч и напряженно уставилась на деревья, где только что скрылись Воины Тумана. Они видели, что произошло с их лидером и наверняка не будут в своем желании отомстить разбирать где плохие, а где хорошие. 
- Он выживет? - спросила Тавила, мельком глянув на Регину, которая склонилась над телом эльфа. Необходимо было, чтобы он выжил. И может быть тогда Воинам Тумана будет достаточно смерти одного Шакраса. 

[Perfect Stranger]

Дорога к крепости

 

- Он выживет?

 

Ответом на ее вопрос было сосредоточенное выражение лица Регины, которая в середине процесса лечения все-таки додумалась вытащить кинжал из раны. Впрочем, это с ее стороны можно было расценить как верх сообразительности. В любом случае, хриплое и быстрое дыхание Габриэля постепенно замедлилось и выровнялось, стало глубже, словно он спал. Шен валялась без сознания где-то в отдалении, но сейчас внимание всех было приковано к эльфу. Одетый в белое, он всего пару минут назад казался неким воплощением возмездия, белым призраком, являющимся из ниоткуда и разящим без промаха, оставляющим за собой только смерть и пепел...

А сейчас, когда белая ткань запылилась и была покрыта россыпью кровавых разводов, он выглядел до странного беззащитным. К счастью, белые призраки так и не сожгли телеги - строительные материалы для моста и инструменты уцелели, только друффало были убиты. Миссию все еще можно было выполнить, если запрячь разбежавшихся лошадей в повозки. Обезглавленный труп Шакраса валялся в пыли, но никто не обращал на него внимания, как и на косситку, а Церес и Лорус все еще оставались связанными.

[Spectre]

Дорога к крепости

 

"Вот импульсивный придурок" - сказала про себя Лилиан, глядя на только что произошедшую сцену. Иногда кажется, что всех тевинтерцев с детства приучают к таким выходкам, которые обязательно приведут к чему-то ужасному, к ужасным последствиям.

- Имперец... - вздохнула девушка, глядя на тевинтерца, недавнего попутчика, что вероломно вонзил кинжал в, можно сказать, своего спасителя, -...как обычно.

[Элесар]

Дорога к крепости

 

- А полное отсутствие мозгов это обязательный критерий для вступления в тевинтерскую армию? Или есть какое-то особое наслаждение в нападении на тех, кто тебя развязывает и отпускает? Не удивительно, что кучка оборванцев с материка так сильно нужна для выполнения самых опасных заданий, - скрипнул зубами Аракан, жалея, что не он открутил башку тупоголовому Тардиусу. - Может кто-нибудь развяжет тех, кого остроухий не успел? Меня, например?

[Junay]

Дорога к крепости
 
- Его нужно доставить целителю. - Дэйган все еще сжимал в руке окровавленный клинок, и не мог оторвать взгляда от Габриэля. Да и думать ни о чем другом просто не мог. Мысли наскакивали друг на друга, бились, как рыба в сетях. Нет, в лагерь нельзя... Там он будет пленником, и Дэйган не сможет его защитить... Но куда? Искать "призраков"? Они, похоже, открестились от Габриэля. А их просто прирежут в следующую встречу. да и не мог он остальных впутывать в это дело. Все таки, дело личное... Мужчина вытер рукой вспотевший лоб, и сняв плащ, осторожно накрыл эльфа. Жарковато будет, но хоть какая-то защита от мух.
 
- Может кто-нибудь развяжет тех, кого остроухий не успел? Меня, например?
 
Молча разрезав путы гному, Ашкаари снова вернулся к эльфу. Быть может, отвезти его в ту деревню? Но там теперь - имперские солдаты.

[Ettra]

Дорога к крепости

 

Либо Воины Тумана не видели произошедшего, либо им было просто все равно, в чем Тавила сомневалась, но ни кто пока не нападал. Убедившись, что Габриэль в порядке, она обернулась к телеге и принялась спешно снимать путы с остальных. Лучше бы поскорее убраться отсюда, пока их не нашел какой-нибудь случайный отряд кунари. 
Когда все были освобождены, Тавила склонилась над упавшей в обморок Шен. Тащить ее на руках - значит потерять часть боеспособности отряда. Это первое, о чем думала Тавила. Когда вокруг война личные переживания отходят на второй план, тем более Шен даже не пострадала. 
- Давай, очнись, - сказала Тавила, приподняв косситку и легко тряхнув ее за плечи. 

[Perfect Stranger]

Дорога к крепости

 

- Давай, очнись, - сказала Тавила, приподняв косситку и легко тряхнув ее за плечи.

 

- Что... случ... - прохрипела Шен, дернувшись и открыв глаза. Невыносимая жара, удушающий газ и все остальное сделали свое дело - Шен выглядела бледной, как пергамент, а серая с бронзовым оттенком кожа теперь напоминала пляжный песок по цвету. Почти такая же белая. Ее мутный взгляд переместился за спину гномки (благо та была намного ниже), и косситка опять вскрикнула, увидев обезглавленный труп в луже крови и Дэйгана, который накрывал плащом еще одно неподвижное тело. Эльф умер?.. - Как это... произошло? - почти неслышно спросила она, отползая в тень деревьев и обессиленно прислоняясь к одному из них. Ужасно хотелось пить. - Зачем... кто убил Шакраса?

Похоже, она была единственной, кого не обрадовала смерть этого Тардиуса.

[Элесар]

Дорога к крепости

 

- Не, я тож не очень сильно верю в таланты нашей малохольной, но она тож целительница. Вроде как, - даже и не подумав поблагодарить Дэйгана, поднялся на ноги Эдерн и потёр лоб рукой. - Ладно, куда хотите. Только вы подсказывайте, кого убивать надо. А то я, если честно, запутался. Потому как мочим мы всех подряд.

[Junay]

Дорога к крепости

 

- Зачем... кто убил Шакраса?
Похоже, она была единственной, кого не обрадовала смерть этого Тардиуса.

 

- Я. - коротко отрезал Дэйган. Ничего пояснять он не собирался, косситка и сама способна сложить 2+2. Пока что мужчина занялся тем, что срвал большой лист какого-то местного растения, и усевшись возле Габриэля, стал отгонять от него мух. - Спасибо, Регина... Не знаю, удастся ли мне когда-то отблагодарить тебя за его спасение, но сделаю все возможное со своей стороны. 

Задумчиво закусив губу, он раздумывал о дальнейших действиях, но иного варианта, как вернуться с раненным в штаб тевинтерцев, просто не было. 

Изменено 1 сентября, 2015 пользователем Junay

[Shunt]

Дорога к крепости

 

- Поздравляю. - Лорус, освобожденный от пут, потирал запястья, которые еще болели после веревок. Подойдя к бессознательной Церес, он с трудом поднял ее и дотащил до повозки. Женщина так и оставалась без сознания. - Возвращаемся. Надо найти наших лошадей и сваливать, пока еще кто не пришел. 

 

бросок на поиск лошадей 1д10, успех 6 и выше.