World of Darkness: Vampire. Красная Хартия

[Фолси]

 

 

Спойлер

Марибор, Собор Иоанна Крестителя, 1:12 a.m.

 

Плотная тишина давила на перепонки, заполняя своей пустотой алтарное помещение. Цветастые витражи, которые играли бликами весь день, теперь померкли и укрылись в складках тени, словно погружённые в беспечный сон. Пустые ряды длинных скамеек тоже затопила тьма. Облитые позолотой ангелы гордо трубили о Его возвращении, в то время как сам Творец с укоризной взирал на одинокую фигуру, стоящую у алтаря. 

 

Сначала могло показаться, что мужчина искренне молится. Глаза плотно закрыты, ладони сложены, губы усердно шепчут невесомые слова. Мольба столь истовая, что время от времени голова чуть вздрагивает от напряжения, и витой локон каштановых волос падает на левый глаз. Спустя несколько минут разговора с Богом (или с самим собой?), посетитель видимо обозлился, от чего глубокие морщины изрезали молодое, но очень бледное лицо паутиной хищных росчерков. 
 
- Прекрати! - раздался красивый, сильный голос, набатом разорвавший тишину внутри алтарной. Мужчина разомкнул ладони лодочкой, и между ними заплясал крохотный зелёный огонёк. - Уходи, оставь меня! 

Резкий взмах руками, словно гневная попытка плеснуть Ему в лицо водой - и все свечи алтарной вспыхнули, зарделись шипящим изумрудным пламенем. Чуткому уху могло показаться, что в этот миг тишину наполнили крики страшной боли и вой глубокого отчаяния. Сильно запахло серой. 
 
Инферналист медленно отвёл упавшую прядку со лба, с неким торжеством поднял голову, вздёрнув подбородок, и с вызовом упёр свой взгляд Ему в лицо. Вернее, в скорбный, хмурый лик. Зелёное пламя послушно отразилось в двух изумительных глазах: тёмно-карем правом и ярко-синем левом, не в силах исказить их цвет своим гнилостным оттенком. 
 
- Ты всегда был равнодушен к страданиям своих детей, - медленно процедил разноглазый, чувствуя, как затопившие пространство крики начинают звучать надрывней. - До сих пор не понимаю, почему они раньше не отвергли тебя. 

Горящим взглядом мужчина поочерёдно смерил каждую из статуй замерших ангелов. Но тут за спиной раздался едва различимый шорох. 
 
- И ты уже здесь. Очень хорошо, - с явным облегчением молвил колдун, опуская голову, словно от стыда. - Я нашёл их, Дилан.
 
Обманчиво расслабленно рассевшийся на скамье мужчина только иронично улыбнулся в ответ. Весь его облик говорил о небрежности, от не до конца затянутого галстука и полурасчесанных волос и до складок распахнутого плаща, сложенными крыльями ложившегося по бокам Дилана. Но внимательный взгляд сразу же отметил бы, насколько выверена эта нарочитая небрежность, до последней складки одежды и миллиметра кончиков волос. Качество и чистота ткани, покрой, даже ухоженность ногтей при прочем намеренном асоциальном виде неоспоримо говорили о приверженности мужчины к порядку, скрытому в кажущемся хаосе. "Совы не то, чем кажутся." Если бы у Дилана был девиз, то определенно именно такой.

- Иногда мне кажется, что кто-то наивно подшутил над бедным мясом, сказав, что мерзкие исчадия Ада и Тьмы не могут входить в святые места. Хотя... может само место не такое уж и святое?

Ирония в голосе мужчины резала не хуже его же клинков.

- Ты позвал и я пришел, - пожатие плечами было скорее намечено чуть шевельнувшимися мускулами, чем исполнено на самом деле. - Как и всегда.
 
- Не такое и святое.. - эхом откликнулся разноглазый, развернулся лицом к собеседнику и, сделав несколько уверенных шагов, сел рядом с ним. Немного чопорно выпрямил спину, словно высмеивая пафос окружающей мужчин дешёвой роскоши. - Либо наше дело ещё более правое, чем мы привыкли считать.
 
В этот момент приглушённые крики, что доносились откуда-то издалека, совсем затихли. А ровный, нагловатый в своём уверенном спокойствии пламень свечей заметно дрогнул. Колдун прикрыл глаза, наморщил лоб - ну точно человек, что борется с головокружением.

- Слишком тихо, - глухо отозвался разноглазый. - Тишина пугает. Возвращает меня к мыслям о том, что ждёт нас после окончательной смерти.
Он потёр глаза и устало откинулся на жёсткую спинку резной скамьи.

- Ритуал готов, откладывать больше нельзя. Если нам хватило сил, чтобы осквернить святое место, значит настала пора выходить из тени. - вампир снял с пальца массивную печатку с затейливым рисунком, изящно вырезанным прямо на поверхности. - Талисман поможет тебе отследить беглецов. Демоны Катрины помогут их поймать. Ступай.

Разноглазый медленно поднялся, пропуская бывшего охотника, и протянул ему кольцо. Которое было принято с непринужденной грацией смертоносного хищника, когда мужчина ухитрился одним плавным движением встать, поправить полы плаща, забрать с ладони кольцо и не забыть в процессе уважительно, но с достоинством, поклониться.
 
- Катрина, сколько лет, сколько зим, - с чудесно многозначной интонацией проговорил Дилан, и в его серых глазах мелькнули зеленые искорки. - Это будет...интересно.

Кивнув на прощание разноглазому мужчине, Дилан не глядя шагнул в тень и растворился в ней, словно сахар в крутом кипятке: мгновенно, беззвучно и без всякого видимого следа. Его враги редко видели свою смерть в лицо, обычно последним ощущением был убийственный холод его клинков или укус пламени, точно такого же зеленоватого оттенка, как и у его...наставника? Повелителя? Мастера? Наверное, все сразу. Определенным оставалось только одно - он выполнит указанное. Ибо совиные крылья страха лишь избранным дают право летать в час, когда придет время рвать ангелов на куски.
 
Колдун ещё немного постоял, без лишних слов прощаясь с соратником. Карий и синий глаза пытливо созерцали темноту, и вот клочья мрака наконец рванулись изо всех углов к одинокой фигуре. Опутали её темными тенетами, сжали, подмяли под себя. Но только лишь затем, чтобы в ужасе отпрянуть в стороны, когда из сетей вырвался крупный ворон с рыжими подпалинами. Птица пробила витраж и под его трагичный перезвон скрылась в ночном небе.

Начало положено. Время скрестить мечи. А позолоченные ангелы исходили кровавыми слезами, оплакивая чью-то участь.

Кроме бессмертия, они отличались еще и поглощенностью своими мыслями.
Каждый из них представлял собой отдельную силу –
ни о чем не спрашивая и не интересуясь природой собственного существования,
действуя вслепую и свирепо, они шли к исполнению своей воли.
И они проиграли.

Рано или поздно наступает момент, когда уже нельзя бежать. Ты просто это понимаешь. Чувствуешь, как разгорячённый беспокойством лоб наконец-то упирается в высокую, холодную стену. Остаётся лишь одно - развернуться и встретить свою судьбу.

Каким бы ловким и опасным зверем ты ни был, Алехандро Астурия, но охотников всегда было больше. Твоя территория, знание троп и скрытых нор всегда давали преимущество. Но грубая сила ломает самые отработанные схемы, тебе ли этого не знать, гангрел. Жестокая рука затягивает поводок всё туже, патрули частой сетью прочёсывают леса, неумолимо приближаясь к логову. И вот дюжина теней рассекает ночь, желая одного - твоей холодной крови.

Интересно, что чувствовали жертвы твоего безумного сира, Роберт Миллиган, когда он свежевал их заживо? Знание о том, что его намерения были исключительно благими, могло бы их утешить? А о чём думаешь ты, беглец, когда видишь в глазах окруживших тебя вампиров злое торжество? Они ведь тоже исполняют закон, их дело правое. Но легче от этого не станет, когда тебя когтями будут рвать на части.

Любое сражение вызывало у тебя улыбку, ассасин Аскар ибн Надим. Витэ поверженных кружило голову, помогало забыть о том, что ты всего лишь падальщик. Теперь смотри, как жадно блестят чужие мечи - эти вампиры явились за тобой, их много, честь принесена в жертву эффективности. Готов ли ты исполнить последний танец смерти, ассамит?

Лилиан Нова, прекрасный цветок среди смерти и запустения оставленных руин. Ты воровала тайны у мёртвых - возможно этим и навлекла на себя беду? Вот только гончие не собираются тебя отчитывать. Как не собираются они и отпускать тебя. Их слишком много, ты видишь голод в мерцающих глазах - избавление, окончательная смерть не для тебя. Нет. Потому что в твоих жилах течёт кровь редкого клана, и каждый высокопоставленный немёртвый захочет приобщиться к его тайнам.

Извилисты оказались тропы твои, Триша Стоун. Ты знаешь, как несправедлива может оказаться ночь к своим детям. Но кровавые охотники, окружившие твоё логово, также об этом знают. И поэтому не повернут назад. Только твоя смерть станет избавлением для тех, кто поклялся вечность служить жестокому, несправедливому закону. Ну что поделать, такова игра. Ты ведь игрок, ласомбра. Ты оценишь.

Что ты чувствовала, Крис, когда твой байк взорвался от хлестнувшей его молнии? Что бы ты почувствовала, хлестни такие молнии тебя? Разумеется, гончие подготовились. Привели магов, против которых скорость не поможет, а красота для них давно перестала что-то значить. Расцарапай им лицо, гневная фурия. За миг до того, как тебе перережут горло.

Твоя жестокость шокировала стадо, Блез Северин-де-Шатильон. Но тем, кто загонял тебя в угол год за годом, тоже ведома жестокость. Ведома сила, ведом безудержный напор. Твои охотники не знают только одного - пощады. Увы, это не слабость.

Ты обратилась к запретному, говорили они. Просто повод, чтобы открыть охоту и добыть желаемое, понимала ты. Но, возможно, стоило прислушаться к этим обвинениям, Ника Литрас? Возможно, стоило обратиться к иномировым истокам за отчаянно необходимой сейчас помощью? Поздно. Гончих слишком много, никакой темпорис их не сдержит. Скоро твои тайны вырвут у тебя, беглянка. Вырвут вместе с кровью.

"Для семьи Джованни вы одинаково полезны что живым, что мёртвым" - девиз твоего клана, Коул Тёрнер. Но тебя преследует не семья, и живым ты охотникам не нужен. Любопытство - страшный порок, за которой можно лишиться не только носа, но и головы. Не нужно слыть прозорливым, чтобы прочитать в лицах окруживших тебя колдунов приговор. Некромант ты или нет, но против дюжины тремеров бессильны даже духи. Капкан захлопнулся.

Вас выследили. Окружили. Некуда бежать. Настал черёд принять последний бой и окончательную смерть.

 

Спойлер

• Роберт Миллиган (Табаджи)
• Аскар ибн Надим (Leo-ranger)
• Лилиан Нова (Laion)
• Коул Тёрнер (Selena)
• Мирана Зорич (Verina)
• Матеуш (Кайра)
• Ярослав Лебовски (Mad Ness)
• Грегори Томбстоун (The_Last_Nomad)
• Дилан (погиб)
• Катрина (Дарт Фолс)
• Франческа Валенти (Verina)
• Дин Фортунато (Табаджи)
• Драгован Станич (Дарт Фолс)
• Рудольф Маркштайн (Richard Zeidler)
• Финнегэн О'Каллахан (Кайра)

 

• Валериус Майер, наставник (Постоянство, Тауматургия, Тёмная тауматургия)
• Шабаш, клан Ласомбра (Доминирование, Могущество, Власть над Тенью)
• Горгулья Ферокс
• Ламия Валерия Мессалина
• Сабрина (племя гару), наставник (Анимализм, Превращение, Стойкость)
• Турул
• Брат Войцех, наставник (Прорицание, Стойкость, Некромантия)
• Клан Тореадор (Стремительность, Прорицание, Присутствие)

 

 

Спойлер

      

         

[Selena]

Раунд 2

 

Зомби вцепился зубами ему в руку, словно хотел откусить ее напрочь. Зашипев от боли, Коул отбросил прочь настырного зомби, как окружившие его призраки окутали все ледяным туманом, высасывая жизненные силы. Усилием воли стряхнув оцепенение, некромант достал из внутреннего кармана "кроваую пастилку", разрывая обертку и поглощая лакомство. Чуть восполнив энергию, Коул вновь отправил подконтрольного ему призрака в атаку.

 

 

ХП - 70-17 = 53

Витэ 5-2+1= 4

Дух 1 - 18-11= 7 хп

[Verina]

Мерзкие твари приближались с пугающей скоростью. Двое из них достигли тремерки, и прежде, чем она смогла что-то сделать, вцепились в нежное тело, словно клещи. Не столько даже от боли, сколько от отвращения, женщина вскрикнула, отталкивая их от себя. Миллигану, находившемуся поблизости, тоже здорово досталось.

- Роб! Стой, не двигайся! - Тремерка надеялась, что ее голос сможет перекрыть вой и рычание тварей.

Невидимый Покров опустился на малкавианина, спрятав того от хищных взглядов зомби и духов.

 

Витэ: 7 - 2 = 5

Здоровье: 90 - 23 = 67

 

Покров на Роба.

[Кайра]

Раунд 2

 

Зомби  и духи накинулись   на вампиров,  он поучстовал как мертвая рука  со всей силы ударила его по ребрам, кто мог ожидать от гниющей  плоти, такой силы.Духи окутали  их плотной пеленой   вампир, почувствовал , как из его жил вытягивают  витэ, зверь начал недовольно ворочаться.  

 

Под его руку попался зомби, он со всей силой  ударил по мену  зажатый в руки  кастет, прошелся по гниющей плоти, одежду  вампира  чуть не забрызгала зловонная жидкость, но  труп перестал  перестал подавать хоть какие- то признаки жизни и   не пытался вновь вцепиться в   него.

 

Расслабляться было рано, откуда- то возник еще один  зомби, по которому пришелся удар   брухи.

 

 

ХП   90-13=77хп

 

Зомби2  10-23=0  будем считать

Зомби 3  60-24=36 хп

Витэ      9-4-1=4 витэ

[Фолси]

Раунд 2

 

На Роберта, который внезапно исчез, мертвецы не обратили внимания. Зато усилили напор на остальных.

 

Коул -13 хп и -2 витэ

Мира -17 хп и -3 витэ

Матеуш -14 хп и -1 витэ

[Selena]

Заметив исчезновение Роберта, Коул кивнул Мире, прикидывая, хватит ли у него энергии на еще одну атаку. Шансы стремительно падали, что откровенно не нравилось некроманту.

[Фолси]

Мертвецы обступили сородичей со всех сторон, готовые погрести их под своими полуистлевшими телами, подмять, растащить на куски.. Но тут несколько статуй начали менять свою форму. Гранит перетекал, словно вода, преображался во что-то огромное и крылатое. Вскоре со своих постаментов вверх взмыли четыре горгульи: три серых и одна слепяще белая, облачённая в ризы священника. Нестерпимый яркий свет колкими лучами ударил по мертвецам. Гнилая плоть зашипела и начала слезать пластами, а сами зомби и духи отшатнулись назад, не в силах преодолеть световой круг, заключивший в себя вампиров. 

 

 

Спикировав вниз, горгульи подхватывали трупы и уносили высоко вверх, чтобы оттуда сбросить на каменные монументы и украшенную металлическими кольями ограду. Их предводитель тоже камнем упал вниз, проносясь прямо сквозь бесплотные тела призраков и буквально разрубая их своими широкими, сияющими белым светом крыльями. 

 

Вскоре на кладбище остались только вампиры Хартии. Останки зомби под всё тем же яростным сиянием обратились в белый пепел. Белая горгулья опустилась на землю, редко взмахивая крыльями. Каменные тела этих существ не могли бы поднять никакие мышечные усилия, поэтому свои полёты горгульи совершали за счёт разновидности телекинеза. Но мало кто об этом знал. 

 

 

- Долгих ночей, сородичи, - низким басом прогудела горгулья, совершая крестное знамение на всех, стоящих перед ней. Затем с комично серьёзным видом нацепила съехавшие чёрные очки обратно на нос. Или на то, что его заменяло. - Рад, что наши дела схожи. Посланцы князя не могли похвастать чистотой помыслов. 

[Verina]

Если остальные вампиры и испытали какое-то облегчение из-за неожиданно подоспевших на помощь горгулий, то Миру они испугали куда больше, чем стайка зловонных мертвецов. Тремерка попятилась, стараясь спрятаться за широкими спинами Коула и Матеуша. 

 

Витэ: 5 - 3 = 2

Здоровье: 67 - 17 = 50

[Таб]

- Ну нихрена себе, - тихо произнёс Роберт, поднимаясь на ноги, его мертвое тело было неслабо повреждено цепкими когтями и острыми зубами мертвяков, а некогда чистая и опрятная одежда превратилась в заляпанное кровью и внутренностями полусгнивших трупов рваньё. Он медленно убрал пистолет обратно за пояс, намеренно демонстрируя гаргульям благие намерения, затем зажмурился на несколько секунд, кажется не веря собственным глазам. Среди вампиров давно ходили слухи о древней гаргулье, которая считала себя падшим ангелом и скиталась по миру, карая заблудших и нечестивых вампиров, но как любой здравомыслящий вампир Роберт не воспринимал слухи всерьез, хоть и старался к ним прислушиваться. Он так и замер на месте, не зная что ответить своему спасителю.

7-3=4 витэ, 40+30=70 хп

[Selena]

Горгульи. Что ж, они хотя бы нападали не на них.. 

 

- Долгих ночей и тебе, кто бы ты ни был. - Коул легко кивнул белой горгулье, - И благодарю за помощь.. - он обернулся, оглядывая остальных, - от всех нас. Могу я узнать о причинах, что привели сюда вас и ваших друзей? - голубые глаза скользнули по серым горгульям, и вернулись к белой, ожидая ответа. Следовало соблюдать максимальную вежливость, чтобы не пополнить коллекцию холмиков на этом "романтичном" кладбище.

 

 

ХП  53-13 = 40

Витэ 4-2 = 2

[Кайра]

- Долгой  ночи  значит слухи не врут   про себя подумал вампир.   Бруха  сейчас выглядел  не лучшим  образом., все его  одежда была покрыта жижой  и все его кости болели.

 

Несколько переломанных ребер  и все   тело покрыто мелкими ранами.

[Фолси]

- Ну нихрена себе

 

- Не сквернословь при слугах Божьих, - горгулья снова поправила очки. - Позвольте скромному рабу представиться: Ферокс, защитник и опекун отверженных, но вставших на путь искупления. 

"Отверженные", надо полагать, представленные ещё тремя горгульями, громоздко приземлились, взрывая землю мощными когтями. 

 

- Беспечность твоего порочного вида, некромант, - искривлённый коготь ткнул в сторону Коула, - привела к тому, что души мёртвых лишились последнего пристанища и нападают на ещё живых. Мы с братьями не смогли остаться в стороне и кочуем от города к городу, упокаивая кладбища. Я рад, что вы сочли своим долгом поступить так же.

 

Белый великан в пурпурных ризах неуклюже потопал в сторону развороченных могил, затягивая молитву и осеняя каждый гроб новым знамением. Силуэт горгульи при этом немного светился, что было особенно заметно в темноте. Остальные крылатые подручные Ферокса сложили лапы в молитвенных жестах. 

 

- ..и да обретут покой, - последний раз взмахнув лапой, Ферокс снова поправил очки. 

[Таб]

- Да, о... Ферокс. Наш друг, Коул, отправился в паломничество, чтобы искупить грехи своего клана, а мы... его верные товарищи и поклялись не оставлять его до самой истинной смерти. - Роберт продолжал безбожно врать, надеясь хоть немного расположить гаргулий к себе и отвлечь их внимание от Миры.

[Кайра]

- Твои  дела благородны Ферокс.   Он  как мог  изобразил поклон,   мы помогаем нашему другу  в паломничестве, прослышав  о   том, что тут  происходит, мы  сразу явились сюда.

[Фолси]

Наш друг, Коул, отправился в паломничество, чтобы искупить грехи своего клана

 

Ферокс грозно уставился на вампира, склонив рогатую голову. В который уже раз съехавшие на самый кончик носа очки открыли ярко розовые радужки крылатого проповедника.

- Достойное занятие, - Ферокс обхватил когтями подбородок. - Надеюсь, в конце своего пути вы найдёте истинное искупление. Столько лжепророков развелось и позорят имя Господа. Если Его соизволением мы снова встретимся, то я окажу вам посильную поддержку. Как вы сегодня оказали её мне и братьям.

 

Горгульи словно по команде расправили свои широкие крылья. 

- А князю передайте, чтобы его слуги чаще заглядывали в Библию, а не в порножурналы, - четыре пары крыльев тяжело упёрлись в воздух, и горгульи устремились вверх, чтобы скрыться в ночном небе. Только яркая белая звёздочка - сам преподобный - ещё долго была видна. 

[Таб]

- Не и слава Богу, - сказал Роберт, когда крылатые фигуры удалились на достаточное расстояние, и покачал головой. - Ну и жуткая сегодня ночка, не думал что меня можно удивить хоть чем-то, но у чертовой гаргульи это получилось.

[Selena]

- Беспечность твоего порочного вида, некромант, - искривлённый коготь ткнул в сторону Коула, - привела к тому, что души мёртвых лишились последнего пристанища и нападают на ещё живых. Мы с братьями не смогли остаться в стороне и кочуем от города к городу, упокаивая кладбища. Я рад, что вы сочли своим долгом поступить так же.

 

- Очень приятно, Ферокс. Я не могу отвечать за свой вид, и говорю лишь за себя. - Коул прервался, услышав выступление Роберта, и замолк, ожидая реакции белой горгульи.

Которая не заставила себя ждать.

- Передадим, конечно.. - задумчиво произнес он некоторое время спустя, провожая взглядом белую звезду, удаляющуюся за горизонт. И чуть слышно выдохнул, чувствуя, как отпускает стянувшее внутренности напряжение. 

[Verina]

- Да, о... Ферокс. Наш друг, Коул, отправился в паломничество, чтобы искупить грехи своего клана, а мы... его верные товарищи и поклялись не оставлять его до самой истинной смерти. - Роберт продолжал безбожно врать, надеясь хоть немного расположить гаргулий к себе и отвлечь их внимание от Миры.

 

Тремерка сомневалась в том, что уловка Роба сработает, но все равно взглянула на него с немой благодарностью. К счастью, горгульи, несмотря на их мощь, не отличались глубоким умом или проницательностью, поэтому проглотили придуманную на ходу историю малкавианина, даже не моргнув глазом.

Когда крылатые тени, наконец, исчезли вдали, Мира почувствовала невероятное облегчение. Но вслед за ним накатили такие боль и усталость, что у нее буквально подкосились ноги. Женщина медленно осела на ближайший надгробный камень.

[Selena]

- Мира? - Коул подошел к тремерке, присевшей на могильную плиту. - Тебе помочь? Пойдем, надо покидать это гостеприимное место. Сейчас выйдем, и я найду для нас сосуды. - он чуть улыбнулся девушке, протягивая ей руку.

[Кайра]

Горгульи  улетели  сами они остались  в одиночестве, голодный  зверь ворочался все сильнее. и  пока ему еще удавалась контролировать его.

[Таб]

Роберт махнул им рукой на прощание и медленно зашагал в сторону дороги. Выглядел он паршиво, гораздо хуже обычного, но стоило протянуть таксисту купюру покрупнее, как он послушно замолчал и не стал задавать лишних вопросов. Пробираться в свой номер ему пришлось почти ползком, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь парню страдающему бессонницей. И вот оказавшись в своём уютном номере, подальше от озверевших мертвецов и фанатичных гаргулий, Роберт Миллиган скинул грязную и окровавленную одежду и залез прямиком в душ, где провел добрых двадцать минут смывая с себя следы жуткой кладбищенской бойни, которую им удалось пережить только благодарю чуду, если чудом можно назвать истово верующие плоды тремерской магии. Очистившись, он тут же плюхнулся на кровать, которая казалась ему безумно-мягкой и через несколько секунд погрузился в теплые объятия сна.

X

Изменено 25 июня, 2015 пользователем Табаджи

[Verina]

- Мира? - Коул подошел к тремерке, присевшей на могильную плиту. - Тебе помочь? Пойдем, надо покидать это гостеприимное место. Сейчас выйдем, и я найду для нас сосуды. - он чуть улыбнулся девушке, протягивая ей руку.

 

С губ тремерки едва не сорвалось: "А как насчет того, чтобы потащить меня на закорках?", но вместо этого она взялась за протянутую руку и поднялась, сдерживая стон. Такой разбитой - в прямом и переносном смыслах - она не чувствовала себя с тех пор, как у нее прямо перед носом взорвался перегонный куб.

- Спасибо за поддержку, Коул...

Женщина обернулась и продолжила:

- И вам тоже, парни. Было бы очень печально, если бы горгулии оторвали Мире голову, прознав о ее происхождении. 

Дохромав кое-как до ограды кладбища и привалившись к ней всем телом, тремерка дрожащими руками достала мобилку, а затем пробежала глазами все полученные накануне сообщения. "Ох, меня ждет кандидат в подопытные Драговану..." - вспомнила она, и совсем погрустнела. Ехать в музей не было никаких сил, но пренебрегать своими обязанностями, тем более - перед наставником,  - тремерка ни за что бы не осмелилась.

- Меня ждут в музее Данте. Вы как хотите, ребята, но я буду там сегодня, даже если это станет моим последним деянием в не-жизни.

[Кайра]

Он  до шел  до Миры  около нее  уже крутился   Коул  -  Ты  как спросил он  ее.  - Помощь моя  нужна,  нужно было  уходить от сюда, хоть  и горгульи покончили  с их врагами, но Грань была нарушена.

Так, что вполне возможно, что  тут может быть  опять беспокойные постояльцы.

 

- Меня ждут в музее Данте. Вы как хотите, ребята, но я буду там сегодня, даже если это станет моим последним деянием в не-жизни.

Бруха даже стал невольно ее  уважать за тягу к  исследованиям.  Пока он размышлял  девушка до шла до ограды.  -  Постой я  с тобой.

[Verina]

-  Постой я  с тобой.

 

Мира кивнула. Сейчас провожатый был ей особенно нужен. Мало ли, что случится по дороге в музей? Может, она впадет в кровавое безумие, покусает таксиста, а тот, не справившись с управлением...

Женщина тряхнула головой, чтобы отогнать неприятную картинку, рожденную воображением. Машину ей пришлось вызванивать минут пятнадцать - время было позднее, большинство таксистов давно закончили работу. Наконец, к остановке, где сидела тремерка, подкатил украшенный желто-черными шашечками автомобиль. Оказалось, что до Музея Данте совсем близко, и если бы не ушибы и кровопотеря, женщина вполне могла бы дойти туда пешком. 

 

Здание старинного монастыря было погружено в сон, и Мира лишний раз порадовалась тому, что захватила ключ с собой. Осторожно, стараясь не скрипеть петлями, она отворила дверь черного хода, и, вместе с Матеушем, углубилась в недра этого архитектурного чуда.

 

Как оказалось, все трое похищенных Лилиан сосудов видели уже десятый сон,  - а возможно, на них дополнительно действовали чары рыженькой брухи. Взять образцы крови у глубоко спящих смертных было делом пары минут. Мира едва не подскочила от радости, когда один из образцов подтвердил: перед ней действительно цианетик. Наслышанная о героях с "голубой кровью" тремерка немного не ожидала того, что первый из увиденных ею цианетиков окажется хрупкой юной  девушкой... 

 

Размяв немеющие от недостатка витэ пальцы, Мира быстро набрала и отослала бодрый рапорт Наставнику. На сегодня с обязанностями было покончено.

- Там, в кельях, спят два обычных сосуда... Ты голоден, Матеуш?

Женщина вопросительно посмотрела на бруху. В общем, он пусть как хочет - но если она сию же минуту не приложится к источнику свежей крови, то - видит Каин - она впадет в торпор  на ближайшие лет сто...

 

Х до завтра

[Selena]

- Да, это действительно было бы печально. - Коул проследил за перемещениями Миру к ограде и пошел следом. - Нет, я пойду, прогуляюсь. Надо восстановить силы и.. - он мрачно взглянул на разодранную и местами окровавленную одежду, - переодеться. А у тебя, похоже, уже есть компания. - Коул кивнул на Матеуша, - Долгой ночи, всем нам. - развернувшись, он покинул кладбище, прикидывая, где бы найти парочку подходящих сосудов.

Девушка, встреченная им на темной аллее, долго ахала, когда он в красках описал, как на него напали в подворотне.. Ее кровь была горячей и сладкой, Зверь с жадностью заглотил добычу, восстанавливая потраченное. Выпитый досуха сосуд Коул сбросил в люк канализации, удачно оказавшийся рядом. И повторно использовал образ ограбленного на втором, ничуть не менее аппетитном сосуде. Восстановив запас витэ и затянув раны, Джованни вернулся в номер в отеле, предварительно накинув на плечи снятый с одной из девушек плащ, чтобы скрыть испачканную кровью одежду.

 

 

Хп -70

Витэ - 12

 

х

[OZYNOMANDIAS]

... В каюте было душно, на палубе лайнера – влажно, в проходе между ними – тесно. Грегори чувствовал себя крокодилом, чья хладнокровная природа заставляет важную и, несомненно, опасную тушу ползать с места на место, рискуя то подхватить ангину, то получить солнечный удар. Примерно на двенадцатой сигарете, безжалостно опущенной на дно океана по старым добрым методам сицилийской мафии, Томбстоун поймал себя на мысли, что в этих безумных, бессмысленных передвижениях в попытке сохранить свою шкуру таится суть всей его, черт побери, жизни, так неумело хранимой старым американским педантом. Он подумал, что ему, по факту, абсолютно наплевать, на кого работать и насколько грязную работу выполнять, потому как ни идеологической направленности, ни сковывающего чувства брезгливости под его сморщенной крокодильей кожей никогда не было: было лишь тщетно разыскиваемое чувство безопасности, которое складывалось для него из сытости, спокойствия и комфорта – пока на целое мгновение не покажется, что из него вновь хотят сделать сапожки или сумочку для очередной стервы. Галбрайт, лже-Галбрайт, Новак – кто еще?..
В этот момент над водной гладью заскользила небольшая птица. Истошно каркнув, черно-рыжее пятно растворилось во мраке над морем, и Грег вновь погрузился в пучину своих мыслей.
За этими рассуждениями мужчина почти не заметил, как лайнер начал причаливать в порту Равенны. Что ж, Италия, новая веха на сплошь покрытом отметинами лихих времен и событий Томбстоуне. По крайней мере, так должно было быть; но Грегори испытывал далеко не привычное чувство. Ему казалось, что он спускался по крутой винтовой лестнице вниз, за собственную чрезмерность затягиваемый водоворотом жизни еще глубже. Ему казалось, что за спиной он оставлял не морские просторы Адриатического моря, но лимб, первый круг Ада, покидая свиту добродетельных язычников – Эврипида, Аристотеля, Гомера – ради второго круга, круга необузданной страсти, вратами в который была Равенна, а привратниками – Франческа де Ремини и её возлюбленный Паоло, чьи души пали жертвой запретной любви друг к другу. Совпадение ли, что когда-то легкомысленная девушка бегала по тем же улочкам, что в этой развратной ночи открыты для сходящего с корабля Грегори?..

Уходить стоило осторожно и тихо, и Томбстоун знал это, как никто другой. Избегая лишних вопросов и взглядов, он спешно покинул порт и тенью на тающем льду растворился среди камня угловатого города. Даже не обратив внимание на тех, кто сошел с корабля вместе с ним.
Двигаясь по незнакомому городу с одним-единственным заряженным пистолетом на бедре, загипсованной рукой, сломанной ключицей и сумкой, в которой лежат пятьдесят тысяч долларов США, начинаешь заметно нервничать. В пачке не осталось ни одной сигареты, и железные нервы Грегори начали ощутимо звенеть, натянутые обстоятельствами до предела. 
Деньги он снял еще в Мариборе, воспользовавшись засвеченной кредиткой. Сейчас агенты Интерпола рвут волосы на заднице, надеясь отыскать хотя бы одну ниточку к его персоне, пока их цель прохлаждается на улицах итальянского городка. А вот шабашиты Новак... Эта проблема казалась куда более существенной, и одной только хитростью с ней не справиться – нужен был хороший свинцовый противовес в конструктивном споре с её "парламентерами". К счастью, Томбстоун всегда знал, к кому обратиться за подобным советом.

— Добрый день, номер для мистера Смита, будьте любезны.
Гостиница Bizansio, забронированный еще перед отплытием из Словении номер. Грегори всегда просчитывал все наперед, пытаясь сложить комбинацию из каждой новой вытянутой из колоды карты. Укрепление одной стороны никогда не сулило ничего хорошего для другой, и, если в мире человеческой многогранной внешней политики черт ногу сломит, то на политической арене вампиров все было – или, хотя бы, выглядело – куда проще. Адриатическое море, целые века охранявшее Римскую Империю, для вампирской секты Шабаша, внезапно укрепившейся под руководством нового кардинала, было не более чем мелкой временной неприятности, вроде легкого зуда после комариного укуса. 
А вот для Камарильи разверзались настоящие акульи челюсти. 
Лже-Галбрайт, Сирила Новак – кто-то так умело дергал за ниточки этих кукловодов, что при приглушенном свете они не сразу были заметны. Тем не менее, над кукольным театром угрожающе нависала пятипалая тень, которая собиралась довести представление до конца, используя одних и тех же актеров. А сейчас, после гастролей в провинциальной Словении, хозяин спектакля хотел выйти на большую сцену – потому что только на большой сцене возможна его Большая Игра.
Одноместный номер, небольшой балкон, третий этаж. Сумка, полегчавшая на десяток-другой тысяч долларов, стала только сильнее тянуть лямку, и Грегори с нескрываемым удовольствием кинул её на кровать, чтобы в следующую секунду поморщиться от лязганья металла и собственной глупости.
Одинокая прогулка по ночному городу всегда приносила больше толковых новостей, чем любая свежая утренняя газета – особенно, если знаешь, что искать. Выудив из небольшого тубуса огромный белый лист бумаги и прикрепив тот на стену, Томбстоун откупорил маркер и начал задумчиво перебирать журналы, любезно предоставленные сервисом гостиницы, разыскивая необходимую картинку. Полистав один из них, он, наконец, нашел его – глянцевый портрет хмурого каменного лица крепости Теодориха. Через пару минут возни с ножом и гипсом крепость одиноко красовалась на белом листе.

Камарилья. Шабаш. Крепость Теодориха. Неужели та самая большая сцена, необходимая Владыке Кукловодов? Для такого теремка требовался медведь побольше, чем укрепленное в Словении гнездышко Шабаша, и Томбстоуну как назло никто не шел на ум. Отряд подготовленных наемников? Старые могущественные вампиры первых поколений? Кого мог использовать этот Хозяин Сцены, кого набирал в лучшую труппу своего шоу? 

Глаза нечаянно набрели на пеструю рекламку внизу одного из бюллетеней, пробежались по строчкам. В сиреневом квадрате шла непонятная белиберда на итальянском, номер телефона и небольшая фотография улыбающегося доктора, позади которого стояло стоматологическое кресло. Очевидно, это был пиар платной стоматологической клиники, или... Или...

— Черт меня побери, — севшим голосом промолвил он, рассматривая фото так, будто впервые видел неискреннюю женскую улыбку. После этого безмолвно выудил из сумки колоду карт, вытащил несколько из них и прибил булавками, застыв перед растянутым листом на несколько секунд.
Шабаш. Галбрайт. Новак. И тот десяток вампиров, с группой которых ему пришлось столкнуться как минимум трижды. Сначала – доставляя на суд кардинала, затем – инструктируя, а после – участвуя в заварушке в тремерской капелле. И как эти ублюдки сразу не пришли ему на ум?..
Значит, где-то в городе залегла на дно группа отчаянных кровососов, направляемая могущественным кукловодом против местного Наместника Камарильи и поддерживаемая войском Шабаша. Значит, где-то в Словении его ищут агенты Интерпола и представители внутренних спецслужб страны, желающие побеседовать с ним на предмет участия в военных конфликтах стран третьего мира. Значит, где-то посреди Адриатики по его следам идет отряд преследователей, избранных вампиров, единственная задача которых – успокоить Томбстоуна посреди равеннского кладбища. А он, седеющий наемник, со сломанной ключицей, хреново срастающимися пальцами, хроническим недосыпом и головной болью, в теплой компании снайперской "беретты", немецкого пистолета-пулемета MP5, шести гранат и старого доброго Glock17, стоит посреди всего этого чертового водоворота, пялясь на прямоугольный кусок бумаги в номере гостиницы Bizansio.
Значит, нужно было выбирать сторону.
Голова гудела от собирающегося паззла, картинка которого странно напоминала огромные ягодицы, и Грегори решил отвлечься на перекур. Вдыхая легкий табачный дым, он понимал, что из всех альтернатив ему доступны только две: умереть – или связаться с Наместником Камарильи, обрисовав ему ситуацию и предложив свои услуги, чтобы с помощью сил секты устроить облаву на труппу Кукловода, после чего по ниточкам добраться до него самого. Зачем? Чтобы челюсти его цепных псов наконец закрылись.
Окурок полетел в густой мрак переулка, очертив легкую красную линию. Мужчина, проводив его взглядом, тяжело ушел в свою комнату.

Изменено 26 июня, 2015 пользователем The_Last_Nomad