World of Darkness: CtL «A Terrible Beauty» — Prologue

[Плюшевая Борода]

И пройдя долиною смертной тени, не убоюсь я зла, ибо ты со мной, ублюдок чертов.

 

 

 

 

 

 

Мы сделаны из несбыточных грез, из игрушечных оловянных солдатиков, из удушливых детских слез, из занесенного над головой лезвия палача, из сухого шепота листвы, из моря травы по пояс, из родниковой воды, из талого снега. Из скрежета сходящего с рельсов поезда и из страшной сказки на ночь, из последнего желания приговоренного и из воздетых к небу рук, из открытых переломов и из скрученных героиновой ломкой суставов, из запрятанных страхов и из колючих шипов, из кавалькады похоронных маршей и из росчерков праздничных салютов, из сладкой боли и из мучительного наслаждения. Мы сшиты из плоти и крови иглой безумного ткача и имя нам - Потерянные.
 
 

 

 

 

Режущий ветер истачивает мою сереющую плоть, ртутный дождь вымывает из моих костей пыльную шелуху. Смеющееся солнце улыбается мне испепеляющим сиянием, дырявые облака кутают меня в свинцовые лохмотья. Я бесстрастен, почти неуязвим. Я нерушим и безгласен. Заключенный в броню из мертвого камня, я - город. Запертый в кольце погребальных огней, я - догнивающий труп. Моя кровь - неоновый шквал, мои вены - выжженный асфальт, мое тело - ленты кварталов. Сотканный из воплей разбитых сердец и скованный из безмолвия бетонного одиночества, я - город и имя мне - Вавилон.
 
 

 

 

 

 

Твой вечер удался, твое утро было радостным, как прыгающие по кровати солнечные зайчики, твой день выдался сложным и полным событий, оставив в памяти насыщенное послевкусие, ты умудрился опоздать на собеседование, твой инструктор по йоге перенес занятие на вторник. Ты выпил стакан грейпфрутового сока. Или нет, ты выпил чашку крепкой робусты, ведь ты не пьешь арабику, а грейпфрутовый сок и вовсе терпеть не можешь. Твой вечер не задался, твое утро было тревожным, как стук тяжелых капель дождя по двойному стеклу, твой день прополз мимо с неспешной размеренной монотонностью, не оставив в памяти ни следа, ты пришел вовремя, твой инструктор по фитнессу выжал из тебя все соки интервальным сорокаминутным кардио, которое ты так ненавидишь. Ты вернулся домой или встретился с друзьями около кофе-шопа, а может, остался на овертайм в офисе или поехал в клуб, чтобы два битых часа простоять в очереди у входа, но так и не попасть внутрь. Ты достал из кармана новенький шестой айфон и поменял статус в фейсбуке с "King Kong ain't got shit on me!!!" на услышанную тобой вчерашним вечером в скачанной на айтюнсе песне Андедов строчку "You could see God when I take my mask off", но спустя секунду, испытав чувство неловкости, удалил. Или нет, ты вошел в телефонную будку и бросил в прорезь для монет пятицентовик, чтобы позвонить ей, но все три раза она не взяла трубку. Ты вышла из магазина светильников, так ничего и не купив, и просто гуляла по улице часа три, не зная, что он звонил тебе до тех пор, пока у него не закончилась мелочь. Ты - самый обычный человек и имя тебе - твое последнее воспоминание.
 
//Тема создана в ознакомительных целях, но это не значит, что в нее нельзя писать. Писать - можно(ударение на второй слог). Картинки и всякая там красота прибудут чуть позже. Аминь, мальчики и девочки, и да поможет нам кубик//

[Таб]

Стальные челюсти, пожирающие грешников. Сердце земли, где нестерпимый жар сменяется невыносимым холодом. Вестники конца, ступающие по проклятой земле. Нет конца. Нет начала. Есть лишь бесконечное колесо. Циферблат. Нескончаемая череда взлётов и падений. Очищающий огонь, призванный стереть следы поражений. Они идут, неся с собой благую весть. Снова и снова. Ничего не меняется. Никто не силах поменять миропорядок. Закон. Устоявшуюся парадигму. Когда-то существовал он. Не человек, но нечто большее. Спаситель. Пророк. Мессия. Но он мёртв. Как и ты.

Тяжело дышать. Ты открываешь глаза, пытаясь осознать самого себя. Но видишь лишь смерть. Собственной персоной. Пришла за тобой. Снова и снова. Это будет продолжаться бесконечно. Ты смеёшься. Безумец. Всадник вновь настиг свою жертву. Всегда начинает с тебя. Последняя надежда на весну. Росток зелени, пробившийся сквозь холодный асфальт. Спаситель. Пророк. Мессия. Тот, чей долг умереть и погибнуть. Спуститься в самые глубины и вернуться с вестью о победе. Сломать стальные челюсти. Стереть нули и единицы. Это ты. Ты.

Пытаешься вырваться из крепких объятий. Из цепких когтей. Нет сил. Нет ничего. Только ты и твой вечный убийца. Всё должно повториться. Конец не наступит. Как и начало. В этом и заключается суть цифрового мира. Ложная надежда. Оборванная струна. Последний вздох. Вопль поражения. Мечты о весне. Ей не суждено наступить. Тебе горько. Безумно горько. Солёные слезы стекают по щекам. Снова и снова. Ничего не меняется. Даже ты.

[Плюшевая Борода]

Алис. Дэйша. Вас

 

"Одежда."

 

Вас набросил себе на плечи воображамую ткань воображаемой одежды и указал на Алеку, а потом перевел взгляд на забившихся в угол девушек. Ни единый мускул не шевельнулся под изрезанной лавовыми шрамами кожей, но внутри постепенно нарастало глухое раздражение. Оглянувшись на Потерянных, он махнул им ладонью, подзывая к себе.

 

Стефани. Брайан

 

Мне хочется отдернуть руки, но не войти в одну реку дважды. Не пройти одной и той же тропой по отпечаткам своих шагов. Не вернуться назад. Из кончиков пальцев прорастают ледяные иглы. Клин клином. Выплетаю из незримого кружева все ее беспокойство и страх. Тоску и уныние. Из бесцветной гнилостной жижи рождается нежный свет первого снега. Вбираю холод по крохотной льдинке. Сердце съеживается в комок. В груди становится пусто. Проще всего падать, когда ни за что не держишься. Выпускаю из ладоней ее руки. Ледяная тьма взмахивает крыльями. Кости ломит промозглый ветер.

 

Поднесенное к виску дуло оцарапывает щеку и срывается в пустоту. Не спрашивай, по ком звонит колокол, он всегда звонит по тебе. Рингтоном твоего айфона последней модели.

 

- Привет. Есть работенка. Сгребай свою задницу в охапку и тащи ее сюда. Только, Брайан...

 

Все, на что я сейчас способен - нечленораздельно промычать в трубку. С запекшейся губы стекает тонкая нитка слюны. Влажная капля оседает на ладони.

 

- Проспись. 

 

Выхожу на залитую пестрыми отражениями улицу. Косую завесу дождя разрывает ярко-фиолетовая вспышка. Тяжелая голова безвольно повисает на согнутой шее. Покачиваясь, бреду вдоль по Бродвею. Рядом, в черно-серых витринах, вжимая голову в плечи, идет мой двойник. Оборачиваюсь. Оборачивается. Отворачиваюсь. Отворачивается. Отражаюсь. Отражается. Может, это я живу в зеркалах. Может, это я - копия. Нет. Нет, этого просто не может быть. Это невозможно. Проспись. Давлюсь смехом. Может, это я - сон. Один из тех, в которых твоя мать, которая давно умерла, заболевает раком, а ты застрял в пробке на ночной автостраде и все, что тебе остается - глотать слезы и запах бензина, или тот, в котором город захлестывает волна чудовищных черных тварей, рыскающих по опустошенным улицам в поисках человеческого мяса, а ты висишь на карнизе и сил перенести ноги через подоконник нет. Один из тех, из которых так хочется проснуться. Один из тех, которые обязательно досыпаешь до конца. Зашвыриваю мятную пастилку в рот и тут же выплевываю вместе с приступом тошнотворного кашля. Я забыл выключить свет, но возвращаться - плохая примета. На вывеске мотеля неоновым клеймом выжжено NO VACANCY. Мест нет. Нет. Опершись рукой о стену, спазм за спазмом изливаюсь на асфальт. Проще всего падать, когда ни за что не держишься. Нога соскальзывает с бордюра. Ночь взмахивает крыльями. Кости ломит промозглый ветер.

 

 

Брайан(в отключке): Бедлам (Все игроки - Самообладание+Вирд (кроме Стефани, Томаса и Брайана), форумный кубик, в случае провала все переживают Эмоцию Двора либо Печаль(если Двора нет)

Стеф: все эмоции лишаются негативной окраски (страха, печали и т.д.) на 1 игровой час, руки постепенно возвращают чувствительность

[Beaver]

Еще секунду назад недавний провожатый что-то беззвучно шептал с закрытыми глазами, держа Стеф за руки, а мгновение спустя выпустил их из своих и потерял сознание. Вместе с тем она ощутила легкое покалывание на кончиках пальцев, что значило, что чувствительность к ним возвращается, и не менее явственно ощутила, как все негативные эмоции покидают и сердце, и разум. Догадаться, что за все это следует благодарить лежащего неподалеку парня, не представило сложности. Вот только сейчас поблагодарить его так, чтобы искреннее «спасибо» дошло до своего адресата, казалось задачей нетривиальной, ведь благородный рыцарь отключился.

Девушка почти моментально опустилась на колени рядом с ним. Хотела бы она нежно дотронуться до щеки избавителя, помочь прийти в себя, но онемевшие ладони пока что совершенно не слушались.

— Брайан? — негромко позвала мисс Сайлент. — Брайан, очнись! — она едва уловимо, но все же коснулась его плеча.

Ответом послужила тишина. Девушка резво подскочила и поспешила в тот зал, где находились другие Подменыши, количество которых только возрасло, но вряд ли это заботило ее сейчас.

— Там Брайан! — выдохнула воровка с порога. — Без сознания!

Вероятно, Стефани, умоляюще глядя поочередно на всех собравшихся здесь, очень рассчитывала на то, что кто-то из них в отличие от нее знает, что делать в подобных обстоятельствах или что случилось хотя бы. Страха не было. Но были волнение и беспокойство за ближнего своего.

Со стороны ситуация, небось, вырисовывалась занятная: двое уединяюся в свободной комнате, а затем, через несколько минут, один из них прибегает обратно. С заплаканным лицом, с румянцем на бледных скулах и с сообщением о том, что второй в отключке. Без пояснений причин. Ах, что тут нафантазировать можно при наличии воображения!

[Laion]

Оглянувшись на Потерянных, он махнул им ладонью, подзывая к себе.

 

Он ведь не сделал ей ничего плохого, почему же она так страшится? Он не убил их там, в зарослях, он привел их в дом.. Его взгляд был искренним и дружелюбным. Вздохнув, Алис посчитала про себя до пяти, вспомнила еще раз, для приободрения, взгляд Васа и его поддержку,  и сделала шаг вперед, продолжая прерванный путь в комнату. Проходя мимо Даши, она тихонько потянула ее за руку и улыбнулась, стараясь выглядеть как можно менее испуганной. 

Войдя в зал, Алис остановилась у входа, оглядываясь. Потерянная, с которой "разговаривал" Вас, выглядела необычно. Хотя, кто  тут выглядел нормально? Пожалуй, одна Даша. Еще один Потерянный, мужчина, почему-то лежал на полу.  Бросив на него короткий взгляд, Алис переключила внимание на ундину.  Во всяком случае, никто из присутствовавших здесь, на первый взгляд, не походил на тех, кто служит Хозяину.

- Алис. Меня зовут Алис. - как заученный урок, произнесла девушка и, обхватив себя за плечи в защитном жесте,  переступила босыми ногами. Она даже попыталась дружелюбно улыбнуться, бросая вопросительный взгляд на Васа - правильно ли она делает? 

 

Из какой-то комнаты выскочила еще одна девушка — бледная, до прозрачности, очень худая и с рожками.

 

— Там Брайан! — выдохнула воровка с порога. — Без сознания!

 

С любопытством посмотрев на девушку, Алис бросила взгляд дальше, на проем комнаты, из которой она выбежала. Что-то там случилось, и, судя по взволнованному виду и словам девушки, совсем не  хорошее. Наверное, надо было спешить на помощь? НО Алис осталась на месте, переведя вопросительный взгляд на Васа и ундину.

[Таб]

Брайан. Ты не знаешь это имя. Ты не знаешь этот образ. Но ты знаешь, его ценность выше твоей. От одной этой мысли хочется выцарапать себе глаза. Среди нулей и единиц существует понятие пользы. Оно едино и неделимо. Оно абсолютно. Оно отрицает иные критерии. Нельзя отказать и опровергнуть. Можно лишь принять. Через слезы, боль и страдания. Вопреки мечтам и желаниям. Превозмогая собственную сущность. Отрекаясь от своей идеи. Выбор был отнят в точке начала времён. Иной путь - вечное забвение. Тело бьётся в конвульсиях. Истина - тяжкое бремя. Иногда лучше незнание. Ты вновь понимаешь это. Иногда лучше забыть. Иногда лучше забыться. Способ не важен. Важен итог.

Снова пытаешься вырываться. Вязкая земля и липкие руки. Лгут. В тебе нет необходимости. Тошнит. Настолько явственно, что ты едва сдерживаешь рвотный рефлекс. Последнее усилие. Когда разум слаб, остаётся надеяться на тело. Оно понимает. Оно отрывается от земли. Оно размахивает руками, отгоняя мух и стервятников, слетевшихся к трупу павшего бога. Оно отталкивает марионеток, желающих остановить тебя на пути к перерождению. Оно устремляется к выходу из перевернутого дома. Прочь из хаотичной темницы. Навстречу освобождению. Навстречу вечному покою. Скоро наступит единственно верный итог. Но ты никогда забудешь про колесо. Нет конца. Нет начала. Есть лишь реальность, сотканная из бесконечных страданий.

8 из 30

Изменено 17 апреля, 2016 пользователем Табаджи

[Verina]

"Одежда."

Вас набросил себе на плечи воображамую ткань воображаемой одежды и указал на Алеку, а потом перевел взгляд на забившихся в угол девушек.

Одна из них несмело вышла вперед и назвалась "Алис". Но не успела ундина отреагировать, как из дальнего угла выскочила перепуганная Стеф.

— Там Брайан! — выдохнула воровка с порога. — Без сознания!

Гримаса раздражения промелькнула на зеленом лице девушки:

- Что он опять выкинул, чешуйчатый наш? И где, черт возьми, Джимми? Надеюсь, нам не придется искать его обдолбанную тушку под кустами?

Ундина шумно вздохнула.

- Вас, разберись, пожалуйста, с Брайаном, - попросила она, а затем повернулась к Алис:

- Привет. Я Алека.

Она окинула гостью оценивающим взглядом. Роста девушки были примерно одинакового. Но Алека - заметно шире в плечах, отчего половина ее одежды будет висеть на гостье, словно мешок.

- Моя комната за водяной ширмой, - сказала она, наконец. - Давай, попробуем тебе что-нибудь подобрать...

Ундина также сделала знак второй девушке двигаться за ними.

[Leo-ranger]

- Даша.
Твое имя звучит как-то глухо и невзрачно, будто ты произносишь его, говоря в подушку. На твоем лице появляется волнение, когда ты слышишь о том, что кто-то теряет сознание. Ты даже подумываешь пойти и посмотреть, что же случилось, пусть и понимаешь, что никак не сможешь помочь. Задаешься странным вопросом - а какое тебе вообще должно быть дело? Не находишь ответа, но откуда-то точно знаешь, что безразличие - это смерть. Они могли бы остаться безразличными. Тогда к этому моменту ты бы вернулась к феям. Или умерла бы. Если бы они проявили безразличие - тебе было бы намного хуже, чем сейчас. Ты понимаешь, что не имеешь права задаваться вопросом "а почему меня это заботит?"
Ты оглядываешь остальных. Кто-то другой нашел бы их странными, отвратительными. На самом деле они красивы. Такую внешность сложно принять за красоту, но настоящий художник находит красоту там, где её для других никогда не было. Художник. Ты - художница. Еще один кумочек пазла памяти встал на своё место.
Ты молча бредешь следом за той, что представилась "Алекой". Ощущение того, что чего-то не хватает никуда не делось . Тебя тошнит. Тебе хочется забыться. Сон, наркотики, музыка - забыться, так или иначе. Ты устала. Устала от сумасшедшего мира, который окружает тебя. Хочется домой, в прошлое. Тогда все было проще. Тогда внутри не было этого чувства пустоты. У тебя была цель. Сейчас остался только страх и боль, которые невозможно заглушить надолго. Ты не боишься умереть. Точно знаешь, что умирать - совсем не так плохо, как кажется. Смерть - тоже способ забыться, возможно даже самый эффективный.
Нет, такие мысли навеваются тебе страхом. Но сдаться и умереть было бы слишком просто для тебя. Нужно бороться, выгрызая место в этом безумном мире. Ты смотришь на Алеку и думаешь о том, что нужно как-то отблагодарить их за спасение. Даже знаешь как. Но нужна гитара.

[Laion]

- Моя комната за водяной ширмой, - сказала она, наконец. - Давай, попробуем тебе что-нибудь подобрать...

 

Еще раз оглянувшись на взволнованную незнакомую девушку, Алис направилась следом за Алекой.  Алека попросила Васа разобраться.  Значит, ничего страшного не случится, в этом Алис почему-то была уверена. 

Проскользнув через водяную ширму, она только сейчас запоздало сообразила, что парка намокнет. Уже намокла. Оставляя за собой лужи, Алис прошла на середину комнаты и осмотрелась. Сырость. Зеленая плесень на стенах и влажный, застоявшийся воздух. 

Без стеснения стащив с себя куртку, Алис осторожно повесила ее на спинку стула и обернулась к ундине: - Можно.. Можно мне.. Вымыться?  - "И попить"  - мысленно добавила она.

Синяки и царапины на теле, как она уже успела заметить, прошли, остались лишь глубокие, но так же быстро заживающие ссадины на руках от прутьев клетки.

[Verina]

- Можно.. Можно мне.. Вымыться?

 

Алека кивнула. 

- Другого варианта для купания все равно нет в радиусе десятков миль. А может быть и сотен. Так что - пользуйся, сколько необходимо.

Она открыла шкаф и начала перебирать одежду, выкидывая ту, что по ее мнению подошла бы девушкам, на узкую кровать. В основном это были футболки, брюки, свитера. Нашлось даже демисезонное пальто оливкового цвета, а также пара платьиц, по-мнению самой ундины "слишком девчачьих" - светлых, с цветочными принтами, длиной примерно до колен.

 

- Вам повезло, что именно Вас вам встретился. - Заметила Алека в полголоса, раскладывая найденные вещи по кучкам. - Из нашей "четверки" он - самый надежный и ответственный. Бывает гневливым, это факт... Хорошим манерам не обучен...

Ундина едва заметно покачала головой.

- Но вы на него не обижайтесь. Если что-то он делает - то всегда искренне, от чистого сердца. 

[Beaver]

— Он не выкинул! — не забери «чешуйчатый» весь негатив из чувств Стеф, это высказывание переполнилось бы почти осязаемыми физически гневом и возмущением из-за такого равнодушия и из-за столь пренебрежительного отношения к тому, кто за довольно короткое время успел не один раз выручить мисс Сайлент. Но Брайан забрал, и потому фраза не несла никакой эмоционально-экспрессивной окраски, кроме никуда не пропавшего волнения, а ладони не сжались в кулаки. Впрочем, последнее все еще было несколько затруднительно осуществить в любом случае. — Мои… В общем, он… — «хороший!» — Он из-за меня… Он мне помог.

Девушка машинально пошевелила оживающими пальцами, посмотрев на них, и с надеждой перевела взгляд на мужчину по имени Вас, ожидая его реакции и действий. Ну он-то не оставит человека (не человека, но какая разница?) в беде, да? Не могут же все здесь оказаться излишне черствыми, верно? Они ведь других спасают из Зарослей!

[Laion]

Чуть замешкавшись, как раз настолько, чтобы с любопытством взглянуть на то, что Алека собиралась предложить им, Алис услышала то, что ундина говорила о Васе. Опустив глаза, но соглашаясь в душе со словами Алеки, Алис торопливо отошла ко входу в комнату, ныряя под "душ"

 

Вода. Как давно она мечтала о ней, будто бы дерево в засушливое лето.  Все страхи мгновенно отступили, "смытые" журчащим потоком, и даже воспоминания о Хозяине уже не вызывали той дрожи в коленях, которая охватывала ее, как только она представляла его завораживающий зеленый взгляд.  Запрокинув голову и чувствуя, как оживает и наполняется силой тело, Алис жадно хватала раскрытым ртом падающую сверху воду. На протяжении всего времени нахождения тут она так мечтала просто напиться воды! Просто попить. 

Наконец, выйдя из-под струй воды, она вернулась в комнату к Алеке  и Даше. Не раздумывая долго, выбрала из предложенного ундиной одно из тех самых "девчачьих" платьев и оделась. 

- Спасибо.. Алека.  - улыбка, промелькнувшая на губах, была растерянной и слегка смущенной.  Ей очень многое хотелось спросить у этой, такой уверенной в себе, Потерянной, но пока она  боялась услышать ответы.

[Verina]

Пока одна из девушек принимала душ, а вторая, видимо, еще не подавившая смущение, не спешила выбрать себе одежду, Алека занялась поиском обуви. С этим было все сложнее. Во-первых, сама ундина в убежище ходила босая, а во-вторых, в отличие от брюк или платья, которые достаточно подвязать пояском, подогнать по ноге обувь почти невозможно.

Девушка, встав на четвереньки, уже выуживала из-под кровати пару основательно запылившихся кроссовок, когда Стефани, оставшаяся где-то за завесой, начала активно возмущаться черствостью ундины по отношению к Брайану.

 

— Он не выкинул! Он из-за меня… Он мне помог.

 

Облезлая щетка в руках Алеки, которой та пыталась привести в порядок кроссовки, на мгновение застыла.

- Я все понимаю. - Громко произнесла ундина, стараясь перекрыть шум водопада и плеск купающейся в нем Алис. - Но Брайан мог бы и посоветоваться с другим, прежде, чем бросаться на помощь девушке, не разобравшись толком в ситуации. Я предупреждала, и не раз: когда-нибудь самонадеянность его убьет.

Затем, чуть смягчившись, Алека добавила:

- Не беспокойся. Вас ему поможет. Лучше позаботься о себе. Там, на столе, тарелки с едой - возьми одну и подкрепись как следует.

 

И она продолжила приводить в порядок обувь.

Кроме пары кроссовок в комнате нашлись какие-то туфли, довольно потертые, но в прошлом явно модельные. Также на всякий случай ундина хранила тут сапожки, вроде тех, в которых ходила сама. "В этот раз девушек среди найденышей много, как никогда. Ну что ж, последние сапожки отдам кому-то из них, если подойдут.Сама я могу и босая пройтись, не замерзну. Слава моей рыбьей крови!"

[Beaver]

Пожалуй, в другое время Стеф обиженно поджала бы губы и либо ответила бы какой-нибудь едкой фразой, либо ушла бы, если не хлопнув дверью, то бросив на Алеку весьма красноречивый взгляд, но сейчас мисс Сайлент не ощутила ни злобы, ни раздражения, ни огорчения и посему отреагировала лишь молчанием на первую часть высказывания ундины. Скорее всего, позже, когда пианистка прокрутит этот момент в памяти, когда эффект чар «чешуйчатого» спадет, воровка еще не раз действительно возмутится. Небось, очень активно.

— Я… я не голодна, спасибо, — произнесла девушка, даже не солгав, потому что аппетита действительно не было. Как она может есть в подобный момент? — Я лучше вернусь к Брайану.

«Не хочу, чтобы он подумал, что я бросила его в таком состоянии», — и с этими, вероятно, не самыми разумными мыслями, не дожидаясь никакой реакции на свои слова, Стефани направилась в Снежную Комнату.

[Таб]

Голоса. Громко. Слишком громко. Въедаются в черепушку, подобно раскалённому добела лезвию. Образы. Много. Слишком много. Мелькают перед глазами на сверхсветовой скорости. Шторм. Вопли бушующего океана и вода, льющаяся с небес спасительным дождём. Смеёшься. Последний дурак понял простую истину. Этому миру поможет лишь очищение огнём. И он бушует, испепеляя собой всё вокруг. Искаженные тела и нечеловеческие голоса, все и каждый. Осознание собственных ошибок приходит неожиданно. Приходит, когда становится слишком поздно. И в тебе больше нет жалости. Она выкипела. Осталось лишь злорадство. И ты смеёшься. Искренне. Как никогда. Все получат по заслугам. Вселенная лишена невиновных. Отбракованный элемент, уничтоженный нами самими. Искупление сквозь вечные страдания. Вот новый путь, которому проследуют избранные.

Тошнит. Ещё более явно. Содержимое желудка стремится вырваться наружу. В этом вы похожи. Ноги сделаны из глины. Вросли в землю. Не хотят расставаться. Нет выбора. Всем и каждому придётся оставить отчий дом. Всем и каждому придётся заплатить самым дорогим. Ты делаешь шаг. Другой. Свобода близко, ты чувствуешь, как пылающие образы и голоса растворяются с каждым осознанным движением. Беснующийся океан. Огненная тишина, Павший зверь, Выжженный лес. Замученный дьявол. Вопль вожделения. Они все останутся позади. Шаг. Другой. Нельзя обрести свободу, не пожертвовав цепями. Шаг. Другой. Скоро всё закончится. Ты это знаешь. Но никто не в силах остановить колесо. Оно будет вращаться. Вращаться. Вращаться. Пока не намотает на себя все скорбные души. И ты знаешь, чья окажется первой.

11 из 30

[Leo-ranger]

Алека ошибается. Ты не стесняешься раздеваться - смущение вообще не совсем та эмоция, которую ты испытываешь очень часто. В конце концов, ты сделала все возможное, чтобы твое тело было своего рода произведением искусства. Ты без ложной скромности можешь сказать, что твое тело привлекательно. Однако все равно стремишься скрыть его, вместе с порезами и царапинами. Ты поворачиваешься к Алеке спиной и та получает возможность наблюдать растянувшийся вдоль спины тонкий шрам. Выбранный наряд достаточно простой, аналогичный тому, что превратился в обновски. Брюки были как раз, а футболка немного большеватая, но это лучше, чем совсем ничего. Кроссовки были вполне удобными, хотя сапожки и выглядели куда привлекательней. Ты поворачиваешь голову и спрашиваешь:
- Можно я пока осмотрюсь в остальных комнатах? - если это ваше новое жилище, то неплохо бы знать, что и где здесь располагается.

[Плюшевая Борода]

Элсбет. Джимми

- Как давно вы употребляете кокаин?
- Лет пять.
- Мистер Прайор?
- Док?
- Джимми?
- Ну ладно, десять.

 

Ты купил грамм. На большее тебе не хватило гламура, но ты успокоил себя тем, что хотя бы не передознешься убойной гоблинской дурью: смесь мельчайших кристалликов кокаина и истолченных в пыль иголок дикого звездного молочая способна "размазать" даже мертвого. Теперь осталось найти укромное местечко, где никто тебя не потревожит и где можно будет усесться без риска внезапного тройного проникновения сзади - не самая тривиальная задача, когда речь заходит о Колючке. Ты садишься на нечто, отдаленно напоминающее поваленное искривленное бревно, - больше похожее на порождение безумной фантазии съехавшего часовщика с суицидальной манией, чем на кусок дерева, - и в тощий зад тут же впиваются шестеренки, но ты, не придавая значения подобной мелочи, кладешь на сложенные мостиком колени небольшое квадратное зеркальце и высыпаешь на него щепотку блестящего бело-голубого порошка. Тебе хорошо известно, что втягивать лучше с идеально ровной поверхности. Надвигается грозовой фронт. Наэлектризованный до предела воздух вздрагивает. Птицы снимаются с насиженных мест и небо затягивается черной визжащей пеленой. Полностью отданный процессу, ты не придаешь значения и этому. Ты сосредточенно ровняешь дорожку, потом другую и скрученной в трубочку "lucky-fucky" двадцаткой втягиваешь гоблинскую смесь.

 

Ингибитор обратного моноамидного захвата, многократно превосходящий по сверхэффективности аналогичный кокаиноподобный, высвобождает в кровяное русло запредельную концентрацию дофамина и мгновенно пропитывает тебя вирдом. Ты с отличием окончил химфак MIT, ты знаешь, что к чему. Раздувая и сжимая ноздри, ты жадно вдыхаешь мельчайшие частички, почти незримо витающие вокруг - уловка, которая продлит приход на пару сладостных секунд, но ведь с коксом никогда не бывает "слишком много", правда? Ты тщательно протираешь зеркальце пальцем, смахивая каждую пылинку, и как следует втираешь порошок в десны - это, по меньшей мере, еще секунд десять. Никогда. Не. Бывает. Слишком. Много. Кайфа. Отрываешь взгляд от собственных коленей и видишь ярдах в десяти перед собой девушку, слабо, почти спазматически сотрясающуюся в чем-то, отдаленно напоминающем танец. Тебя кроет и ты встаешь, чтобы присоединиться к ней. Заросли? *уяросли. Ты кокаиновый, мать твою, ковбой. Ты оседлал белого единорога. В небе расцветает пышная цветастая радуга. If you wanna hang out, you gotta take her out - насвистываешь ты, утопая ногами в фиолетовом и зеленом. She don't lie, she don't lie, she don't lie...

 

Вас и все-все-все

 

Нахмурившись, Вас подавил возникшее желание что-нибудь немедленно сжечь и кивнул. Не от мира сего. От Брайана вечно были одни проблемы, - в памяти одижвбея еще были живы воспоминания о недавнем происшествии, виной которому стал очередной приступ Зимнего Рыцаря и чье бездыханное тело Васу потом пришлось тащить через Заросли по казавшемуся нескончаемым лабиринту из зеркальных деревьев с алмазными шипами, попутно отбиваясь от приватиров, - но Клятва связывала четверых рыцарей нерушимым долгом, а Судьбоносное Жало несло неотвратимую кару. Одижвбей поймал вопрошающий взгляд зеленовласки, которую звали Алис и которую Вас по-прежнему про себя называл Ланью, задумчиво потрепал девушку по щеке, - в представлении мужчины это должно было ее приободрить - и присмотрелся к происходящему в Снежной Комнате. Виновник переполоха лежал, привалившись спиной к дивану.

 

Брайан: Нет сил подняться. Я полежу еще немного и обязательно встану. Обязательно. Обещаю, Госпожа. Только не отдавайте меня Господину Готтре. Я не хочу. Он делает плохие, ужасные вещи. Я видел, Госпожа. Он заставлял меня смотреть. Заставлял улыбаться. Заставлял резать на куски и швырять в котел. Заклинаю, Госпожа. Я полежу еще минутку.

 

Сдернув со спинки стула парку, Вас решительно зашагал к Брайану. Раздражение, не находя выхода, cделало движения резкими, но Вас старался не наступать на книги. Они ведь не были перед ним ни в чем виноваты. Одижвбей поднял одну и раскрыл на первой попавшейся странице.

 

فِي جَنَّاتٍ يَتَسَاءَلُونَ
عَنِ الْمُجْرِمِين
مَا سَلَكَكُمْ فِي سَقَرَ
قَالُوا لَمْ نَكُ مِنَ الْمُصَلِّينَ
وَلَمْ نَكُ نُطْعِمُ الْمِسْكِينَ
وَكُنَّا نَخُوضُ مَعَ الْخَائِضِينَ
وَكُنَّا نُكَذِّبُ بِيَوْمِ الدِّينِ
حَتَّىٰ أَتَانَا الْيَقِينُ

 

Захлопнув книгу и зашвырнув ее в громоздкую кучу себе подобных, Вас, который почти не умел читать, приблизился к Брайану и, подхватив Зимнего одной рукой под шею, а второй под колени, опустил его на диван, после чего набросил на парня куртку.

 

"Пить."

 

В дверном проеме, обняв себя руками за плечи, стояла худенькая Потерянная. Одижвбей сделал глоток из воображаемой бутылки.

 

"Каждый час."

 

Он оттопырил вверх указательный палец. 

 

"Вас."

 

Элементальный трюк, проделанный часом ранее, буднично зажег воздух пляшущим пламенем букв. 

[Кайра]

Тело  болело,  сейчас танец   был похож  на конвульсии, там  не было   ничего  изящного и нормального Нервы перекрученные, последними  событиями,  сдались   и чтобы   совсем не погибнуть  она впала в  истерику, так  хотелось опоры и защиты,  приткнуться   к кому- нибудь сильному, чтобы  погладил по голове и как в старом дурацком   фильме положить  голову на  плечи  и тихо уснуть ощущая тишину   и покой.

 

Появившийся парень вызвал у нее припадок истерического   смеха  девушка  хохотала  или плакала.  Нервное  напряжение   достигло своего   предела, но не собиралось спадать, дергаясь   и хохоча   девушка  приблизилась к нему.

 

Мне уже практически  нечего   терять подумала   она.

[Beaver]

Девушка, обняв себя за плечи, нерешительно мялась в дверном проеме и наблюдала за тем, как Вас перекладывает Брайана на мягкую мебель.

— Поить его каждый час? — переспросила она и тут же кивнула: — Хорошо, все сделаю. Меня зовут Стеф, — представилась мисс Сайлент, прочитав огненные буквы, и постаралась не удивляться им. — Я пойду тогда… принесу воды… И спасибо. Большое.

Она чуть ли не мгновенно испарилась с глаз долой, чтобы не более, чем через минуту или даже полминуты, вернуться в Снежную Комнату с основой жизни, заключенной в сосуд из пластика. Воровка присела на краешек дивана рядом с парнем, приподняла его голову и поднесла горлышко бутылки к губам явно благородного и самоотверженного, но, увы, бессознательного рыцаря, не бросившего даму в беде и поплатившегося именно за это, как ни странно.

— Попей, — тихо произнесла пианистка, не очень-то надеясь, что он услышит.

Она мельком взглянула на разбросанные по полу книги и решила, что, пожалуй, здесь не помешает прибраться. Время-то есть.

[Laion]

Примерив туфли, Алис вздохнула.  Бывшие когда-то модельными, лодочки на высоком каблучке были, конечно, изящны и не слишком потеряли своего благородного вида, но уж очень на них было не удобно передвигаться по дому, расположенному в корнях огромного дерева. Пол не был идеально ровным, а узловатые корни то здесь, то там, взбугривали тонкие доски.

Воспользовавшись разрешением, данным Даше, Алис тоже, чуть смущенно улыбнувшись, отправилась на осмотр дома. Обойдя водяную ширму, она вышла в зал.

Васа, как и неизвестной худощавой девушки,  уже не было, видимо, они ушли помогать неведомому Брайану. Но зато тот самый Потерянный, который лежал на полу, когда Алис только-только вошла, уже пришел в себя и целенаправленно двигался в сторону выхода. Девушка задумчиво проводила его взглядом, подумав о том, что она сама бы ни в жизнь не полезла обратно в заросли одна. Но не слишком уверенная походка парня насторожила ее. С Потерянным явно было что-то не так - он двигался заторможенно, глядя прямо перед собой. 

"Заблудится!" - мелькнула мысль и Алис, окликнув парня, бросилась следом за ним.

Каблучок подвернулся, и, торопливо скинув туфли, она побежала уже босиком, догнав его уже у самой двери.

- Подожди! -  уцепилась за его локоть Алис. - Ты заблудишься. 

[Плюшевая Борода]

Элсбет. Джимми

 

Ты летишь на свет. Локоны волос, струящиеся по плечам, мечутся пламенем свечи. Прилипчивая жижа наступает на подошвы. Пошатываясь, ты упорно делаешь шаг за шагом. Кровь немыми толчками колотится в виски. Выпусти меня отсюда. Вздрагиваешь от неровного визгливого скрежета за спиной. Никогда не оборачивайся в гребаных Зарослях. Никогда, мать твою, ты слышишь меня? Оборачиваешься в пустоту: радуги больше нет, только краешек неба, перепачканного черными кляксами облаков, сереет полированным алюминием и одинокое бревно, вовсе не похожее на бревно, золотится причудливой мешаниной механизмов. Ты поворачиваешь голову, но вместо прекрасной бабочки взгляд натыкается на него. Он стоит между двумя гигантскими елями и молча смотрит. На тебя. Глупый, глупый мотелек.

 

Тебя трясет крупная ледяная дрожь и ты уже собираешься сорваться с места, чтобы убежать как можно дальше, но вдруг понимаешь, что не можешь ни шелохнуться, ни вдохнуть. Момент безнадежно упущен. Момент, когда он оказывается у тебя за спиной и почти дружески хлопает тебя по плечу. Эй, приятель, обернись. Ломает волю. Диктует правила игры. Медленно поворачиваешься В воздухе сгущается цепенящий ужас. Ты готов поклясться, что никогда в жизни не видел таких светло-голубых и таких пустых глаз, но у тебя давно уже нет ничего святого за душой. Нечем клясться. Ты ежишься и пытаешься сцепить зубы, но от этого холода тебе не согреться. Он бьет тебя под дых и легкие наполняются саднящим жаром. Ты летишь и воздух пронзительно свистит у тебя в ушах, а потом ты врезаешься спиной во что-то очень твердое. Ель. Гигантская ель. Боль вгрызается в затылок и змеится по позвоночнику. Пытаешься встать и тебе это почти удается. Тебе хочется утробно взвыть, но жалкие крохи сил, которые в тебе остались, ты тратишь вовсе не на это. Ты отталкиваешься плечом и бежишь, бежишь ему навстречу. Раболепный страх выходит из берегов и топит тебя в безысходной ярости. Даже крыса, загнанная в темный чуланный угол, однажды может перегрызть глотку. Рука ныряет во внутренний карман куртки. В последнем отчанном рывке ты врезаешься в ухмыляющегося выродка. Главное - засадить поглубже. Ты бьешь изо всей силы. Хладный металл погружается в плоть и тварь издает нечеловечески громкий вопль. Засадил раз - засади и другой. Кожа на искаженном гримасой ненависти лице рвется и сползает клочьями, обнажая туго сплетенный из розовых нитей кокон, пульсирующий черными дорожками вен и покрытый гущей мутной слюны. Твои легкие издают сиплый булькающий стон, а на губах лопается большой кровавый пузырь. Ты наносишь удар за ударом и каждый издает глухое чавкающее "чффкк", все глубже и глубже проникая в размякшую плоть. Чем глубже - тем лучше. Сломанные ребра ножами впиваются в легкие. Ты захлебываешься кровью и смехом. Глупый, глупый мотылек.

 

 

Стефани. Брайан. Вас

 

Сте-фа-ни. Первый слог заполняет воздухом желобок за верхней губой. Второй щекочет нёбо. Третий першит пересохшее горло и рождает неслышный стон. Взращивает в пустоте между нами немного хрустящего белого снега. Немного рожденственского чуда. Делаю слабый глоток. На большее не хватает сил. Даже улыбнуться не могу. Пытаюсь осмотреться одними глазами. На краю поля зрения размытым пятном мелькает кто-то, облокотившийся о дверной косяк и сильно напоминающий Васа. Совсем как Молчун - такой же огромный и угрюмый, грозный и огненно-черный, с вечно сцепленными на груди руками. Шарю по карманам в поисках пузырька. Голова раскалывается на куски.

[Таб]

Избавление приходит неожиданно. Во всём повторяя путь своего предшественника. Честная игра не в их правилах. Гораздо проще ударить в спину. В самый неподходящий момент. Смешно. Не бывает подходящих моментов. Они все как один. Серые и безликие. Наполненные болью и страданиями. Параноидальной тревогой и бессмысленным бредом. Нет конца и нет начала. Есть только один большой мир, за мгновение лишившийся всей своей простоты и понятности. И ты. Вот так просто. Ты. И всё. Остальное не имеет никакого значения. Оно и не имело никогда. Но сейчас это стало предельно ясно. Очередная пелена спала с глаз. Очередные простые истины, спрятанные за проржавевшими прутьями клетки. Нельзя сопротивляться. Бессмыслица. Можно принять. И эту правду ты принимаешь с несвойственным спокойствием. Нельзя убежать от собственной тени. Нельзя сломать то, что уже сломано. Нет Бога, который спас бы нас от самих себя.

Ты падаешь на колени. Это не похоже на спасение. Скорее на попытку загнать зверя обратно в клетку. Они не смогут спасти тебя. Это невозможно. Опоздали. Пока ты был там. Ещё можно было что-то сделать. Но теперь поздно. Действительно поздно. Тебя сломали и выбросили на помойку. Неприятно. Но правду не изменить. Ты закрываешь глаза. С трудом сдерживаешь слезы. Они хотят вырваться наружу. Но тебе некуда бежать. Хочется лечь на землю и отдаться ей без остатка. Наполнить её своим поломанным телом и искореженной душой. Ей это нужно. Но тебе не хочется сдаваться. Не так быстро. Ты ещё не выбрался из этих проклятых зарослей. Всегда можно вернуться. Выбраться сложнее. Слёзы стекают по щекам. Ты не знаешь, что сказать. Просто не знаешь. Любое слово, вырвавшееся из твоей глотки будет звучать, как вой. Ты устал. Так устал. Но нет облегчения. Этот кошмар не смыть даже океаном слёз.

[Beaver]

— Очнулся… — едва слышно выдохнула Стефани, и на ее лице расцвела совсем слабая, но безусловно искренняя улыбка. Хотя, скорее, полуулыбка, но зато не вымученная и не натянутая, а живая и светлая, что отразилось и в засиявших от радости глазах.

Впрочем, как раз-таки радость девушки довольно быстро померкла от осознания простого, но от того не менее важного факта: Брайану сейчас даже не плохо, а очень, очень хреново. Она поднялась с места, закрыла бутылку и сжала пластик чуть сильнее, чем следовало бы. Наверное, надо бы предложить помощь в поисках того, что он пытался нашарить, но… не копаться же в чужих карманах, верно? Это как-то нехорошо. Не то чтобы сие особенно останавливало мисс Сайлент, когда она лишала кого-либо кошелька или, например, ключей, но в данном случае воровка же не собиралась ничего красть.

— Как ты? — сорвалось с уст, прежде чем Стеф успела придержать язык за зубами, и она, понимая, что парню не до разговоров, нервно прикусила губу.

[Laion]

Он не слышит ее, однако, похоже, пришел в себя. Взгляд становится осмысленным, но... Сколько же в нем боли!  Губы его кривит горькая гримаса, и он молча падает на колени. Молча... Из глаз текут слезы.. Молча. И это страшнее, чем если бы он бился головой об стену или кричал.

Растерявшись, Алис тихо опускается рядом, так же молча  гладя его по предплечью. Наверное, надо позвать кого-нибудь? Но она боится отойти  и просто безмолвно сидит рядом. 

Искалеченные души.. Сколько их, таких? Что они видели? Собственные воспоминания комом стоят в горле, не давая спокойно дышать, и Алис даже представить страшно, что сейчас видит и помнит этот парень. Что видит и помнит Даша? Или та худая девчонка? Что хранят в памяти Вас, Алека и Брайен? Что вообще произошло и кто они такие?  Она не знает. 

[Leo-ranger]

Ты не дожидаешься разрешения Алеки, выходишь в зал. Из той комнаты, в которой лежал бессознательный парень веет тревогой и волнением. От Алисы и какого-то парня рядом с ней веет страхом. Слишком много негативных эмоций, которые давят на тебя слишком сильно. Они волнуются за других, не за тебя. Ты им не нужна. Ты им нужна.
Без какой-либо опаки подходишь к другой двери, заходишь внутрь, не зная, что именно тебя туда тянет. Но интуиция сказал, что так нужно.
Окидываешь комнату взглядом. Натыкаешься взором на гитару. Розовую. Без разницы. Мигом забываешь обо всем остальном, бросаешь к инструменту. Прохладная лакированная поверхность придает пальцам необычайную ловкость. Хочется сыграть прямо здесь и прямо сейчас. Ты не спешишь этого делать. Однако пальцы непроизвольно несколько раз касаются струн. По телу будто проходит разряд тока. Хорошо. Отлично. Ты берешь инструмент нежно, словно он живой и возвращаешься в зал. Садишься и закрываешь глаза. Тебе не нужны ноты, все мелодии - в твоей голове. Ты с трудом вспоминаешь своё имя, но помнишь все песни, которые когда-либо играла. Это странно. Это хорошо.
Пальцы вновь начинают бегать по струнам. Ты нервничашь. Ты спокойна. По спине идут мурашки. Всего лишь небольшое вступление, призванное привлечь внимание. Тебе это не нужно. Это нужно им, уставшим, напуганным, озлобленным. Освободиться, забыться хотя бы на несколько мгновений. Вселять покой. Мелодия сдышна и в зимней комнате, и в комнате за ширмой-водопадом. Ты надеешься, что сумела их заинтересовать. Ты не нужна им. Ты нужна им.

Спойлер

http://youtu.be/vxcrpfJrc2o

[Плюшевая Борода]

Стефани. Брайан

 

Пальцы нашаривают искомое. Срываю крышку, подношу пузырек ко рту и, не считая, жадно высыпаю на язык горьковатую горсть. С трудом проглатываю несколько таблеток. Нужно что-то сказать. Или нет. Нужно что-то сделать. Ощупываю ее руку. Теплая. Откуда-то находятся силы улыбнуться. По комнате, кружась, танцуют крохотные снежинки Зимней Мантии. Танцуют и тают на каштановых волосах. Играет музыка, но сил удивляться уже совсем не осталось.

 

- Пить... - голос срывается на хрип.

 

Алис. Томас. Вас

 

Отделившись от стены, одижвбей почти неслышно приблизился к рухнувшему на колени парню и замершей рядом с ним Лани. "Дырявый котел. Душа, как решето. Скитается во мраке." Одни Потерянные искали боли, другие - избавления, третьи - избавления в боли, четвертые - боли в избавлении. Этот темныш был из последних. Из тех, что не должны были вернуться, но вернулись. Из тех, что навечно остались лежать в окопах самой страшной войны, войны, полем битвы которой стала их собственная душа, войны, с которой никому из них не суждено было возвратиться. Вас оплакал бы их судьбу. Оплакал бы судьбы тысяч им подобных. Оплакал бы, если бы капли соленой воды значили хоть что-нибудь. Вас смеялся бы над ними. Смеялся бы над собой и над своим смертельным одиночеством, над страхом и страданиями, над скорбью и смертью. Смеялся бы над судьбами тысяч себе подобных. Смеялся бы, если бы усталый горький смех значил хоть что-нибудь. Элементаль почти бережно приподнял парня, придерживая его за спину, и, развернув лицом к себе, легонько встряхнул, после чего выпустил и кивком головы подозвал Лань.

 

"Ступайте. Вам нужно отдохнуть. Спать."

 

Он склонил голову на сложенные ладони и указал рукой туда, где потолок подпирал частокол из вязанок стеблей тростника. В Тростниковой Хижине было тепло, большие майолики из обоженной глины были полны летних фруктов, а лежаки из ошкуренных мягких веток и вьющийся над ними благовонный дым кедра, ладана и гардении дарили целебный сон без сновидений. Из-за спины донеслись звуки музыки. Вас играл бы. Играл бы тоскливой тяжестью, перекатывающейся под сердцем. Играл бы журчащим хохотом, исцеляющим душу. Играл бы, если бы музыка значила хоть что-нибудь.