Обыкновенное Фэнтези: По Ком Жужжат Пчеломедведи. Игра.

[Leo-ranger]

Список приключенцев:
Альгисиль Эльди
Итаниэль Лориас
Астарот Лориас
Анафема
Анастейша Блэкхолл
Влад Дракула
Эредвар Штормвинд
О'Чар
Баро Гринмур
Фольстер Готмольд
Ребус
Моргулис Драконис
Мойше

 

Силы света 865/135 Силы Тьмы

[Лакич]

Смерть отпустила свою косу и та незамедлительно исчезла. Богиня же мимолетно коснулась раны О'Чара и все тут же зажило:
- Обучилась этим исцеляющим трюкам у Праматери, - пояснила Смерть. - Давай прогуляемся, я вроде бы не спешу, - с улыбкрй кивнула она.

 

О'Чар машинально потянулся к своей мордочке и случайно взял Смерть за руку, отчего его личико, конечно, не покраснело, но приняло выражение легкого удивления.

- Да, - рьяно начал он, сунув свои лапки в кармашек, - я знаю одно место, где можно неплохо пообедать, "какой-то там ящер". Ты что предпочитаешь, шоколадное мороженное или пломбир с шоколадном? О да, даже шаманы, обученные магии Праматери, не могли воссоздать это чудо холийской кулинарной мысли! 

Следующие пару минут он рьяно описывал все плюсы, которые он обнаружил в мороженном с шоколадом, и нашлось их, конечно, достаточно много.

[Perfect Stranger]

Тьма наступает из другого под-измерения, как мне объяснил Филипп.

 

- Вот как... - задумчиво произнес Миро, пожевывая чубук и глядя в потолок сквозь плотную завесу травяного дыма, которая потихоньку начала окутывать стол и даже соседних посетителей. Впрочем, дым не вонял, а приятно пах мятой, ромашкой и чем-то еще, чем-то, напоминающим об уютных кострах в лесу и потрескивающем огне. - Из какого же мира приходит на этот раз зло, поведаете ли мне? - спросил минотавр, проигнорировав тираду об иммигрантах и нервах. Его делом было предложить, делом же кровососущего - отказаться.

По рассказам старейших храма, сами минотавры пришли сюда из далекого-далекого мира под названием "Азерот". Если быть точным, это был даже не мир, а планета. А если совсем точным, то титан. Но та жизнь осталась далеко позади, когда первые быкоголовые прошли через портал, появившийся на месте великой битвы между ними и их злейшими врагами, кентаврами. Было это много сотен лет назад, поэтому воспоминания об этом теперь стерлись, оставив лишь несколько обрывочных названий и традиции, которые, как подозревал Миро, изменились до неузнаваемости. В том мире кентавры были совсем иными - и встретить подобную Заре было настоящим откровением. Она, возможно, так же когда-то пришла сюда из иного измерения - а может, ее далекие предки, но как из ужасных дикарей кентавры смогли стать созданиями Ан'ше?..

Миро должен был это выяснить. И поскольку Яблочко была первой и единственной встреченной им представительницей народа кентавров, то он решил держаться поближе. К тому же... Старейшины должны узнать о том, что враги народа минотавров тоже очутились здесь, хоть и были так малочисленны, что их никто никогда не видел. До сего дня.

[Leo-ranger]

- Из этого же измерения она всегда бывает, просто из другого его плана. Ну, типа, есть основной план - тот, на котором сейчас, есть загробный мир, есть божественный, есть ад, рай… и таких куча. И на одном из них "проживает" Тьма. Как-то так, - Дракула протер губы салфеткой.

Смерть шла следом за О'Чаром и внимательно слушала рассказ кобольда. По выражению её лица было понятно, что богине действительно было интересно побольше узнать о шоколадном мороженном. С одной стороны поднимался вопрос: "ей больше заняться нечем?", а с другой - вопрос о том, насколько боги заинтересованы в людях и в том, что они создают. Смерть, например, определенно была заинтересована смертными - иначе она попросту не стала бы отзываться на крик О'Чара.
- Я бы попробовала пломбир м шоколадом. Звучит достаточно вкусно.

[Фолси]

— Кто-то пытался зачаровать вас через зеркало? — неожиданно брякнул Баро, с подозрением и враждебностью уставившись на осколки.

 

- Просто... поскользнулась, - девушка кивнула на мокрый пол, порывисто вытирая слёзы ладонью. Вот ещё, разрыдалась как последняя кухарка при виде опустошённой крысами кладовой. Позор! 

Настя попыталась прикрыть наготу руками - вот дурёха, просидела на полу вместо того, чтобы одеться! - но взгляд её снова упал на тёмную точку проклюнувшейся гнили. Сейчас этот изъян милосердно укрывал крохотный цветочный венчик, но сколько времени продержится тело, прежде чем с него начнёт кусками слезать плоть? Одна лишь мысль о превращении в смердящий ходячий труп едва не выбила из Насти полный боли вой. Наверное, именно отчаяние подтолкнуло девушку к решительному шагу. Отчаяние да ещё совершенно потерянный вид сидящего возле неё Баро. 

 

16+

 

музыка

 

Холодные руки с белой кожей, похожие на шеи гибких лебедей, легли на грудь Баро и опустились ниже, распахивая до конца рубашку. Рыжие волосы рассыпались плащом по плечам девушки, когда она порывисто прильнула своими губами к губам мужчины, прерывая его встревоженную речь. Уже не стесняясь собственного вида, поскольку в скором времени княжна предчувствовала своё полное и донельзя отвратное преображение, Настя страстно приблизилась к друиду, касаясь его всем телом. Тонкие пальцы отбросили назад халат и белую рубашку, лаская плечи парня, оглаживая его спину. 

- Пожалуйста, не уходи, - сквозь тяжёлое дыхание прошептала девушка, трепетными поцелуями опускаясь по татуировке. 

Вдруг за спиной банши тихонько треснул пол. Шелестя огромными пёстрыми листьями, под ней раскрывалось настоящее ложе из цветов - мягких, упругих, душистых.

Спойлер

Чей это был каприз: дриада или неупокоенной, на теле которой соизволил проклюнуться цветочек? Уже не важно. Обхватив Гринмура за лопатки, Настя подалась назад и слабо улыбнулась, когда её спина ощутила цветочную опору. Пальчики одной руки игриво зарылись в тёмные вихры мужчины, вторые же беззаботно водили ноготками по его татуировкам. 

 

[Perfect Stranger]

- Из этого же измерения она всегда бывает, просто из другого его плана. Ну, типа, есть основной план - тот, на котором сейчас, есть загробный мир, есть божественный, есть ад, рай… и таких куча. И на одном из них "проживает" Тьма. Как-то так, - Дракула протер губы салфеткой.

 

Минотавр промолчал. Его учили совсем другому, но главное - учили тому, что никогда не стоит отказываться от нового знания. Про множественность измерений он знал, вампир называл это "планами" одного и того же измерения. Есть ли между этими понятиями разница? Миро затянулся трубкой и выдохнул огромный клуб дыма в потолок.

- Значит, теперь она переползает на план... смертных, - подытожил он и посмотрел на дно выпитой кружки, в которой когда-то была медовуха. - Любопытно. До дрожи любопытно. Тот дракон, что мы сразили, был поражен именно этой тьмой, верно? Я видел, что он был не такой, как остальные. Порой мне приходилось слышать о пораженных, но прежде никогда не удавалось увидеть воочию.

Его племя держалось в стороне от всяких приключений и особенно походов "во имя спасения мира", потому что от таких походов всегда страдал Баланс всего сущего. Порой приходилось прибегать и к прямо противоположному. Если героев становилось слишком много, выбирали одного из ахрияш - таких, как Миро, воспитанных в служении и переменивших после этого служения саму свою сущность. Такие, как Миро, порой должны были воплотить собой не только друга, но и врага. Быть врагом - удел тех, кто готов принести себя в жертву во имя Баланса, но это было... страшно. Миро не хотел такой судьбы. Возможно, потому и спешил отправиться в свое паломничество.

[Лакич]

Вы думаете, что рыжая гнилая невестка (все рыжие с гнильцой, но вы поняли меня), одержимая проклятой княжной, и друид-деревце с холийским синдромом - это странная парочка?
Да, очень странная.
То ли дело кобольд-лютик с до ужаса странной аурой, будто с душой у него реально какие то проблемы, и всего лишь Смерть. Чему тут удивляться?
- Тр-рактирщик! Притащи нам две самые большие порции мороженного, да! - решительно начал он, не менее решительно подбадривая Смерть.
Решительный кобольд как он есть.
- Мне нравится, - вдруг обернувшись к ней, начал О'Чар, - твои руки. Они такие пост-модернисткие!
Наверное, это комплимент.

[Фели]

Чудной судьба плетёт узор. Милая, наивная девушка, что не так и давно звонко смеялась над «карточными фокусами» и чуть не заплакала, заморозив лёгким касанием цветы на его голове, ныне лежала под ним на ложе из кроваво-алых цветов, требовательно, нуждающеся прижимаясь к его телу. Глаза были ещё красными от пролитых слёз, но на губах блуждала слабая, почти лихорадочная улыбка.
Он понимал, что-то её очень сильно расстроило. Настя плакала не из-за порезанной руки; право, он успел узнать девушку достаточно чтобы понять: из-за такого она не станет лить слёзы. В самом из наилучших смыслов гордая и уверенная в себе, но что-то её сейчас… надломило?
Мысли Баро в смятении вихрились и бегали из стороны в сторону, словно перепуганные мыши на кухне со внезапно зажжённым светом, панически сбивая со столов кастрюли и с истеричным писком сталкиваясь друг с дружкой. Простодушный, в буквальном смысле слова выросший в глухой подземной чаще дриад искренне хотел помочь Насте, притом категорически не желая чуть позже увидеть в её глазах сожаление или стыд. Да ещё и собственное тело, отреагировавшее на манипуляции рыжеволосой «невесты» совершенно безыскусно и банально, в мыслительной деятельности помогать отказывалось. Баро рассеянно и бережно, словно под ним была не девушка из плоти и крови, но скорее фарфоровая куколка, погладил её по малость покрасневшей щеке, стирая задержавшуюся солёную капельку.
Когда тонкие белые пальцы скользнули по его татуировкам, застигнутый врасплох Гринмур с хриплым вздохом сглотнул подступивший к горлу ком. Ну что же… он пытался. Однако это произойдёт на его условиях, а не на условиях его тела.

18+, наверное

Тонкие губы Цветущего с неожиданной энергией скользнули по её бледной шее, в то время как смуглые, столь заметно оттенявшие кожу её нынешней оболочки руки крепко схватили девушку за бедра, подтянув навстречу себе. Однако, несмотря на столь стремительное начало, дриад совершенно не спешил приступать к главному действию. Дыхание Баро было хриплым и судорожным, но губы и пальцы с неизменным спокойствием скользили по её влажной коже, исследовали, запоминали. Поначалу это было даже капельку раздражающе; у Насти попросту не было так уж много времени, прежде чем… прежде чем случится то, что должно было случиться ещё давным-давно; однако, спустя буквально несколько минут таких прикосновений её собственное дыхание стало рваным и прерывистым, всё, что было крепче скользящего касания посылало слабые электрические заряды. Ну а когда его рука скользнула между её ног, прочертив незримый, о боги-сколь-ощутимый узор по внутренней стороне её бедра и сосредоточила всё внимание на самом чувствительном участке, Настя попросту забыла как дышать. Тонкие пальцы порывисто сжали в кулачке взъерошенные волосы, невольно смяв один из белых цветков; когда лепестки скатились с головы мужчины на её грудь, покрасневшая — но уже не от горьких, жестоких слёз — девушка наконец отрешённо заметила, что кое-что в тяжело дышавшем Гринмуре изменилось.
Цветы больше не росли исключительно в волосах человека — они были практически везде. Кое-где проклюнулись и изумрудные пластинки гладких листочков, запястья и шея так и вовсе были оплетены тонкими стебельками. И кажется, Баро заметил, что внимание Насти было сосредоточено на изменениях, ибо с упрямой решительностью, словно стесняясь этих изменений, коснулся собою её.
От неожиданного вторжения вздрогнувшая девушка, сдавленно ахнув, рухнула спиной на ложе из багровых цветов. Теперь-то и раскрылся истинный замысел дриада, потратившего уйму их времени на прикосновения и запоминание её реакций: краткая вспышка острой, ноющей боли смазывала ощущение сладкой истомы, распространившейся по всему телу. Мужчина, мышцы под смуглой кожей которого были натянуты словно тетива, впрочем, явно никогда не спешил: он неспешно, почти лениво осыпал её поцелуями, подложив одну руку под её затылок и сосредоточив внимание другой на весьма определённом участке пониже гладкого живота, терпеливо позволяя Насте свыкнуться с ощущениями. Лишь когда княжна, прикусив нижнюю губу, требовательно приподняла вверх бедра, Цветущий с готовностью и вкрадчивой улыбкой подчинился.

[Leo-ranger]

- Мне нравится, - вдруг обернувшись к ней, начал О'Чар, - твои руки. Они такие пост-модернисткие!

 

 

- А что значит пост-модернистские? - поинтересовалась Смерть, однако ответить О'Чар не успел - принесли мороженое. А кто станет обсуждать пост-модернизм, когда можно покушать шоколадное мороженое? Вот именно, что никто. Особенно когда ты - древнее божество, которое может узнать о пост-модернизме у очередного застрелившегося философа как-нибудь потом.

[Лакич]

Однако О'Чар был настолько решительным, что не рассказать про пост-модерн он просто не мог. Съев ложечку мороженного и радостно улыбнувшись, он начал думать, что же такое он сейчас сказал.
Ему казалось, что умные слова нравяться девушкам!
- Ну, пост-модернизм - это когда модернизм на посту, логично же. А это значит, что у тебя руки красивые! - выкрутился хитрый О'Чар и выдержал небольшую паузу, задумавшись.
- Ну ка-ак?

[Leo-ranger]

- А-а, - протянула Смерть и очаровательно улыбнулась. - Большое спасибо, это очень мило с твоей стороны. Я достаточно редко слышу комплименты от живых, - богиня печально вздохнула и принялась ковыряться ложкой в мороженом.

[Лакич]

- Потому что большинство людишек - идиоты, - неимоверно важно произнес О'Чар, отправляя еще одну ложку мороженного в рот.

Ему почему-то не хотелось, чтобы Смерть грустила. И не потому что грустная Смерть - это иронично и обычно сулит всем живым не самый приятный итог такой встречи, а потому что он пригласил ее покушать мороженного, а не... грустить!

- Хэ-эй, - кобольд попытался улыбнуться.

[Leo-ranger]

- Может и идиоты. Но забавные, - заметила Смерть и тоже принялась уплетать мороженое. Прикончила свою порцию она буквально за несколько мгновений и стала задумчив смотреть на пустующую чашку.

[Beaver]

Общаясь с Зарей, Анафема поймала себя на мысли, что чувствует себя на удивление свободно, и разговаривает с девушкой так, будто не только что с ней познакомилась, а дружит давно и крепко. Ощущение было… интересным. И безусловно приятным. Жаль, что испытывала паладинша подобное нечасто. То ли потому, что живые обычно априори считали ее отвратительной, то ли потому, что сама никого не подпускала достаточно близко (Исключением здесь, пожалуй, стал Джошуа. Ну и теперь — Зафирия.). Но можно ли винить ее за последнее, если задуматься?..

— О, а это не тот, про кого ты говорила? — спросила Ви, указав на Миро, когда заметила его.

А после на нее… вдруг снова накатили благоговение и желание пасть ниц, как при встрече со Смертью. Странно. Что здесь делать божеству? Полуэльфийка огляделась и — ничего себе! — увидела то, вернее, ту, кого увидеть не ожидала.

[Лакич]

О'Чар протянул Смерти свою порцию мороженного, которую он почти не тронул, что было уже само по себе до ужаса странно.

Может он хочет, чтобы Смерть простудилась? А, как же хитро, О'чар!

- Вот, возьми. Вкусно, я же говорил? Ха-а, О'Чар знает толк! 

 

Х

[Leo-ranger]

Смерть, впрочем, приступить ко второй порции мороженого не успела. Богиня повернула голову к смотрящей на неё Анафеме и ответила целительнице вопросительным взглядом.

[Beaver]

Богиня повернула голову к смотрящей на неё Анафеме и ответила целительнице вопросительным взглядом.

Поняв, что уже какое-то время беспардонно (впрочем, не без уважения) пялится — как некультурно, Анафема! — на божество, паладинша смутилась, но все же, заметив вопросительный взгляд у объекта своего внимания, решилась подойти ближе, шепнув Заре: «Извини, я на минутку!»

— Простите, что мешаю вам… — Ви, готовая провалиться сквозь землю от собственной неловкости, виновато посмотрела на О’Чара и перевела взор на Смерть. — Могу я задать вам вопрос?.. О себе.

М-да… даже будучи полумертвой, она, кажется, всеми силами старалась покраснеть.

[Фолси]

18+

С приоткрытых губ княжны сорвался вздох-смешок: друид приятно удивил, проявив настойчивость и пыл, которых Настя от него совсем не ожидала. Несчастная душа хотела единения с тем человеком, которому могла доверить собственные чувства. Но Гринмура не пришлось направлять — и возлежащая на лепестках княжна с поистине глушащим все остальные мысли удовольствием видела себя обычной женщиной, вручившей ключи от собственного тела решительному кавалеру.

Опыта у Насти было откровенно мало, поэтому девушка не знала, каким ещё образом кроме жарких поцелуев может отблагодарить дриада, который с каждым порывистым сближением тел вырывал у банши громкий сладкий стон. Бледные ладони гладили напряжённую спину, слегка царапая её для обострения всех нитей восприятия. Забывшись в яростном круговороте страсти, девушка скользнула рукой вниз по изгибу крепкой смуглой талии и сжала ягодицу парня, словно моля войти ещё сильней. Колкие вспышки боли гирляндами опутывали тело — прорастая из напряжённых мышц друида, стебельки проникали в тело его любовницы, сплетая ощущения, нервы, боль и похоть возлюбленных в единую кричащую систему. Хрипло кричащую от терпкой боли, молящую о продолжении и стонущую от незамедлительной реакции на самое пикантное желание систему.

Любовь рождалась в этом судорожном, долгожданном переплетении тел и многочисленных проклюнувшихся стебельков, усеянных цветами. Когда же наступила кульминация, и Настя со слезами благодарности прижала к себе взъерошенного парня, то алые венчики под ней исторгли облако пыльцы, которая с пощипыванием заживляла многочисленные ранки от стеблей, зубов — на пухлых окровавленных губах и ногтей — на смуглой взмокшей спине.

Чихнув, девушка громко засмеялась. И, крепко обняв Гринмура за шею ослабевшими руками, прошептала: «Я люблю тебя».

 

музыка

[Leo-ranger]

Смерть, кажется, подозревала, что хочет спросить Ви. Что-то в виде божества говорило, что она знает вопрос и у неё уже ответ на этот вопрос.
- Ну, спрашивай, - пожала плечами богиня.

[Beaver]

— Ну, спрашивай, — пожала плечами богиня.

Ви глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями, прежде чем начать говорить. Последнее, впрочем, ей не то чтобы удалось.

— Можно ли… — паладинша запнулась, растерянно теребя рукав своего платья и стараясь не смотреть на Смерть, но затем подняла взгляд и выпалила: — Можно ли что-то сделать с этим? — Она взмахнула ладонью сверху вниз вдоль своего тела, как бы поясняя, что под «этим» имеет в виду свое состояние.

 

Ответ «убить» полуэльфийку, пожалуй, тоже устроил бы.

[Leo-ranger]

Смерть ничего не ответила. Она поднялась за стола, наклонилась к О'Чару, поцеловала кобольда в нос.
- Спасибо за времяпровождение, мне давно не было так весело, - поблагодарила богиня и они с Анафемой исчезли.
Когда паладинша пришла в себя она осознала, что более не находится в таверне. Женщина стояла посреди ослепительно белой комнаты, посередине которой стоял столь же ослепительно белый операционный стол, почти растворяющмйсч на фоне стен.
Через миг в комнате очутилась и Смерть, но уже не в виде девушки, а в своей обычной ипостаси: высокий скелет в длинном балахоне.
- Так… что ты хочешь? Обновить свое тело до более свежего состояния или полное оживление?

[Beaver]

Обнаружив себя в незнакомой комнате да еще и с операционным столом, Анафема взволнованно заозиралась кругом. Пожалуй, скорое появление Смерти сберегло ей немало нервных клеток. Или нет.

— Так… что ты хочешь? Обновить свое тело до более свежего состояния или полное оживление?

— Я… — замямлила Ви, нервно дергая свой рукав, чувствуя себя виноватой за испорченное времяпрепровождение — кобольд теперь точно ее отравит собственноручно или что похуже сделает! — божества. — Я хочу быть нормальной. Или окончательно упокоиться.

[Leo-ranger]

- Чудесно, - Смерть щелкнула пальцами и Ви обнаружила себя на операционном столе. Богиня склонилась над паладинше, хлопнула себя по черепушке и щелкнула пальцами ещё раз. Вся одежда пропала с тела Анафемы и пояаилась аккуратно сложенной в углу.
- В общем, сейчас будет больно. Но ты ведь взрослая девочка, да? - в руке Смерти появилась коса. А потом… было больно.
Ну, сначала не очень. Смерть просто разрезала Ви грудную клетку и стала копаться внутри, но трупы вообще боль не ощущают. Покопавшись еще с минуту, она извлекла на свет маленькую, размером с пылинку, частицу, едва-едва горящую золотым сиянием. Душа Анафемы. От частицы к телу Вирайи протягивалась серебряная нить. До паладинши вдруг дошло, что она смотрела на свое тело с позиции этой частицы и на частицу с позиции своего тела. Ощущение было несколько странным, однако сконцентрироваться на нем целительница не успела - стало больнее. Намного больнее
Ощущения были такие, будто с нее сдирают кожу, а следом за кожей и мышцы. Вообще-то, именно это Смерть и сделала - с занесенной над телом паладинши рукой падал зеленый свет, от которого тело "оперируемой" попросту растекалось, причиняя ей просто ужасающие болезненные ощущения. Однако, это продлилось недолго - вскоре на операционном столе остался лежать лишь голый скелет, вокруг позвоночника которого и была обвязана была обвязана нить души. Смерть взмахнула рукой и все следы, оставленные временем и сражениями исчезли, возвращая костям идеальное состояние. После этого Смерть стала наращивать новую плоть на тело. Этот процесс происходил не так медленно, как уничтожение сгнившей, и все-таки происходил. Пока скелет покрывалсч мышцами, богиня повернулась к душе паладинши.
- Сейчас мы тебя обновим… - пробормотала Смерть. Рядом с ней в воздухе появились несколько пипеток, заполненных разноцветными жидкостями: красной, синей, коричневой, белой, золотой, черной и серебряной. Взяв пипетку с золотой жидкостью, Смерть аккуратно поднесла её к душе Вирайи и капнула.
Что случилось дальше Анафема уже не увидела - все залил яркий свет.

***

Она обнаружила себя лежащей на чем-то мягком. Слух улавливал типичный уличный шум, взгляд натыкался на деревянный потолок. Анафема вдохнула…
Стоп. Она дышит?

[Фели]

Чихнув, девушка громко засмеялась. И, крепко обняв Гринмура за шею ослабевшими руками, прошептала: «Я люблю тебя».

 

Она не могла увидеть его лица — лишь почувствовала, как тёплые руки приобняли её за спину и талию, поднимая с ложа кроваво-красных цветов и устраивая на коленях Баро, мягко поглаживающего Настю по спине и волосам. Нежно, любяще, но словно… виновато?

— А я — тебя.

Левую руку — ту самую, что совсем недавно была покрыта кровоточащими порезами после столкновения с острыми осколками — что-то ощутимо царапнуло, обожгло ноющей болью; тихонькой ойкнув, княжна слегка отпрянула, озабоченно взглянув на глубокую красную полосу на тыльной стороне своей ладони. Кажется, она поцарапала её о костяной венец на голове Баро; ничего, что нельзя было заживить обыкновенным вздохом его же спор. Но тут она подозрительно прищурилась, со странным, закравшимся в душу ужасом взирая на то, как из раны вместо крови тихонько прорастают желтовато-зелёные стебли. Совсем тонюсенькие, не толще льняной нити. Анастейша быстро подняла опасливый взгляд на мужчину, у которого сидела на коленях, но едва сумела сдержать крик.

Кожа человека темнела и покрывалась кровоточащими трещинами прямо на её глазах, обнажая плоть и кости. Золотисто-зелёный шарик в груди начал лихорадочно пульсировать, словно кричащий и барахтающийся на поверхности бескрайнего моря утопающий, безнадёжно зовущий на помощь. Чёрные, растрёпанные волосы прямо на глазах меняли цвет и вытягивались, становясь зеленее и словно шире, покрываясь сеточкой сияющих прожилок. Карий глаз — единственное, что с этого промежутка оставалось от настоящего человека — взирал на перепуганную девушку с невозмутимым и капельку снисходительным сочувствием и непередаваемым чувством. Взгляд Насти быстро скользнул по стене с невыразительным натюрмортом, которая с завидной скоростью прорастала зелёным плющом, цветами всех сортов и расцветок, изменялась прямо на глазах. Шероховатые руки негрубо, но решительно прижали вздрогнувшую девушку к груди, сияющий шарик со спорами в которой стал разительно крупнее. От запаха цветов и свежей листвы отчего-то начали слезиться глаза, голова закружилась по спирали.

— Прошу, не бойся. Прости. Это не будет больно.

Вкрадчивый, с хрипотцой голос был последним что помнила Настя, прежде чем она с тихим, укоризненным вздохом обмякла и забылась окончательно.

 

 

Это был не сон, это… воспоминание. И её от него тошнило!

Вода. Мутная и, какая ирония, «расцветающая» вода, что давила на грудь и заполняла лёгкие в неприятной и раздражающей манере. Впрочем, вода была не зелёной, а, скорее, просто белой, да и больно Анастейше не было — её злила невозможность всплыть на поверхность, разумеется, но не более того. Блики света, играющие на переливающейся поверхности, слепили и сердили лишь сильнее. Недовольно завозившись, девушка перевернулась, чувствуя царапнувшие нагое тело песчинки на дне мутного белого озерца, подозрительно напоминающего. Впрочем теперь, потеряв возможность видеть над собой проглядывающее сквозь снежную жижу небо, она почувствовала слабую грусть.

Тонкие белые пальцы, почти незаметные на фоне ослепительной белизны, нежно погладили поверхность дна озерца, до странности вязкого и шероховатого, и неожиданно резко вонзились в податливую почву с торфом. Волосы, рыжими змейками колыхавшиеся в воде, энергично последовали их примеру, огненными всполохами погружаясь в дно, затягивающее совершенно не сопротивляющуюся девушку всё глубже и глубже, намного дальше в сторону, дабы утащить прочь от мутного болотца, и так до тех пор, покуда она попросту перестала чувствовать на своей коже хоть каплю лишней влаги.

Это было… сносно. Воды было тут достаточно, без перебора или недобора, но вот незадача — слишком уж темно вокруг, ни зги не видно. Она вновь недовольно зашевелилась, вдохнув сыроватый земляной запах и сердито уставившись на свои ноги, словно именно они были виноваты в её затруднительном положении. Ноги, почувствовав на себе весь гнёт ответственности за происходящее, виновато потемнели и принялись вытягиваться и расти. Короткие, практически бесполезные пальцы на ногах, которыми прежде можно было максимум поднять с пола закатившийся под письменный стол карандаш, в кои-то веки решили стать чуть полезнее, удлиняясь и закрепляясь в почве надёжнее любого крюка или натянутой на шею верёвки с обвязанным с другого конца камнем. Удовлетворенно кивнув, девушка зажмурилась и запрокинула голову туда, где буквально чувствовала солнце. Не нужно было обладать чувством направления для того, чтобы определить где располагался низ или верх, если было самое обыкновенное в мире знание. Решительно нахмурившись и расправив плечи, она устремилась наверх.

Одним лишь богам известно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы достигнуть поверхность. Пришлось глотать пыль и землю, ломать ногти о вставшие на пути камни и перегрызать протянуты корешки, но момент встречи с солнцем окупил всё это тысячекратно. Настя запрокинула голову с волосами, потемневшими от пребывания в сырой земле, и звонко расхохоталась. Это было неописуемо! Именно в этом и была вся жизнь, именно этот момент и стоил всех страданий и раздражения от вставших на её пути препятствий; она чувствовала ласковые, неописуемо тёплые лучи на своей коже, она чувствовала как её волосы вновь обретают свой цвет наливаясь силой и расцветая, она чувствовала любовь!

 

 

…а ещё она чувствовала чьи-то руки, мягко покачивающие её из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать. Слышала чей-то низкий голос, мурлыкающий что-то ей на ухо. Настя быстро распахнула глаза.

Солнца не было. То есть, не так — солнце было. Выглядывало из-за окна в простом номере «Голодного Ящера» и отражалось в лужице воды, так и не успевшей впитаться в дощатый пол. Обыкновенные, не укрытые плющом и не проросшие цветами стены, обнимающие её нагое тело смуглые руки, совершенно непохожие на жёсткую, кровящую кору.

Настя сморгнула остатки сна иль наваждения — чем бы то ни было — и незаметно подняла взгляд на человека, державшего её в объятиях. Баро, с выражением абсолютного покоя и прикрытыми глазами усадил её себе на колени и тихонько покачивал, мурлыкая что-то под нос; похоже, он пока не понял, что девушка уже пробудилась. Она моргнула вновь, нахмурившись и прислушиваясь к своему телу. Что-то… изменилось. Нет, не так — изменилось практически всё, оставив лишь крошечные детали, и сейчас она пыталась понять, что же именно. Одно она могла сказать наверняка — человеком она сейчас чувствовала себя весьма, весьма относительно.

Изменено 29 октября, 2016 пользователем Фели

[Beaver]

Сказать, что было больно — ничего не сказать. Было очень, очень-очень больно. Просто невыносимо. Прямо как в тот день. Может, даже больнее. Вирайя изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу крики и стоны, потому что «взрослая девочка» и не хочет разочаровать божество, но они, в принципе, и не могли сорваться с губ, потому что последних попросту не наблюдалось. Как и голосовых связок. И слезных желез, из которых сейчас должна бы ручьем литься солоноватая жидкость.

Анафема не знала точно, сколько все это длилось, но ей почудилось, что целую вечность. Яркий свет, нес ли он окончательную смерть или исцеление, в любом случае влек за собой, как утверждалось во всех трактатах о загробной жизни и блужданиях вечной души, избавление от мучений, поэтому оказался встречен невероятными радостью и надеждой со стороны паладинши. И не зря.

Очнувшись и вновь обнаружив себя в таверне, Ви боязливо, страшась, что произошедшее — всего лишь сон, игра воспаленного воображения, решившего исполнить заветную мечту хотя бы в фантазиях, взглянула на собственные руки, осторожно ощупала лицо и… разрыдалась. От счастья, конечно же. Она чувствовала, дышала и даже слегка дрожала от холода из-за легких порывов ветра из распахнутого настежь окна. Создатель, что за прекрасные ощущения! Все! Все до одного они непередаваемо прекрасны, потому что означают, что она жива.

Полуэльфийка села на кровати, медленно спустила аккуратные ножки на пол и все еще опасливо приблизилась к зеркалу. Ахнув, она неверяще уставилась в него, дотронулась до нежной кожи на ладонях и запястьях, на предплечьях и плечах, на животе и груди, затем до отражающей поверхности стекла, будто ожидая, что она сейчас пойдет рябью и напротив появится прежний образ с разлагающейся плотью и обнаженными костями. Но нет, ничего не изменилось.

Спойлер

— Смерть! — заговорила девушка, и в горле вдруг пересохло. Тем не менее она продолжила: — Я не знаю, слышишь ли ты меня… Наверное, слышишь… Я тебе невыразимо благодарна. Понимаю, что для кого-то всемогущего, как ты, слова смертных не имеют значения, но… я… я… обязана тебе, как никто другой, и если смогу помочь тебе хоть как-то… выполнить поручение?.. В общем, я почту это за честь.

После не особенно красноречивой, но искренней речи проповедница вернулась в своим пожиткам и, покопавшись в сумке, извлекла оттуда белоснежный сарафан и столь же белые сандалии. Она и не думала, что ей когда-нибудь доведется надеть подобный наряд вновь, но зачем-то бережно хранила милые сердцу вещи. Облачившись в них, она отыскала кошелек и все-все свои сбережения и спустилась вниз, чтобы найти Джошуа или Зарю. Ей хотелось поделиться собственной радостью. К тому же вдруг кому-то из них захочется составить ей компанию в походе по магазинам?..

Но сначала она съест шоколадку и вдоволь напьется воды!

[Фолси]

Одно она могла сказать наверняка — человеком она сейчас чувствовала себя весьма, весьма относительно.

 

То ещё открытие для недавнего призрака. Важно другое — Настя чувствовала себя живой. Зазубренные когти страха, кромсающие сердце при каждой мысли о тяжёлой доле захваченного банши тела, осыпались бессильным прахом. Княжна покачивалась на заботливых руках, впитывая всей своей кожей тепло Баро… и даря взамен своё.

Что с ней произошло? Пока неважно. Девушка была уверена — друид знает ответы на все её вопросы, а значит у неё ещё есть время насладиться блаженным неведением. В великих знаниях великие печали, так ведь? Сейчас княжне было достаточно того, что в её очень странной жизни появился настоящий друг. Деликатный и, в то же время, напористый мужчина. Возлюбленный.

— Ты не предашь, — сонно моргнув, Настя почти в упор смотрела на Баро. Юная Цветущая сама не понимала, какие мысли заставили её произнести такую фразу. Девушка просто озвучила первую истину, которой охотно верила душа. Бледные пальцы медленно зарылись в густую шевелюру, перебирая прядки и массируя кожу за венцом.

С улыбкой выпорхнув из ласковых объятий Баро, рыжая нимфа (или кем девушка стала?) гибко потянулась и сладко зевнула. Чуткий нос всюду обонял аромат трав и лепестков. Прикрыв наготу чёрным халатом парня, Настя подошла к окну и распахнула его настежь, подставляя тело яркому светилу. Те места, в которых появились гибельные пятна, теперь покрывала золотистая сыпь, искрящаяся под лучами солнца.