Обыкновенное Фэнтези: По Ком Жужжат Пчеломедведи. Игра.

[Leo-ranger]

Список приключенцев:
Альгисиль Эльди
Итаниэль Лориас
Астарот Лориас
Анафема
Анастейша Блэкхолл
Влад Дракула
Эредвар Штормвинд
О'Чар
Баро Гринмур
Фольстер Готмольд
Ребус
Моргулис Драконис
Мойше

 

Силы света 865/135 Силы Тьмы

[Perfect Stranger]

«Красивая…» — подумала паладинша, проведя большим пальцем по серебряной рамке подарка, и спрятала его в карман.

 

"Красивая", - думала Яблочко, плетясь позади остальных едва ли не в самом хвосте и издалека глядя на спину Анафемы. Естественно, прилагательное, которое плавало в ее голове, относилось вовсе не только к спине. Больше всего ей нравились ее волосы. Золотые, длинные, волнистые. Так хочется потрогать. Заря дала бы зуб на то, что они еще и мягкие и пахнут соломой. Свежей соломой.

Почему-то вспомнив о доме и загрустив, а может, просто чувствуя подступающую к горлу тошноту, кентавр наконец выбралась на поверхность и вдохнула свежий воздух полной грудью.

- Пировать-то будем, герои? - усмехнулся Миро, когда они подошли к таверне "Голодный ящер", где теперь, похоже, находился штаб отряда "Рога, копыта, крылья и пыльца".

[Darth Kraken]

Огонь и Природа.

 

Астарот, извинившись, ушла к себе, наверх. Теперь этот нестерпимый зуд превратился в боль, плавящую кожу на голове. Хотелось снять скальп, лишь-бы избавиться от этого ада. Женщина не могла ни на чём сосредоточиться - боль заполняла сознание, и, спотыкаясь и ударяясь о мебель, демонесса поспешила в ванную. Внимательно уставившись на своё отражение в зеркале, она раздвинула несколько прядей волос, и в испуге отшатнулась. Множество длинных и тонких... червей? отростков? стеблей? двигались под кожей, переплетаясь друг с другом и расходясь, но не останавливаясь ни на минуту. А потом боль изменилась, из тупой превратившись в острую, и во множестве мест на голове, а не повсюду. А ещё было странное горячее чувство на поверхности кожи, которое прояснилось, когда тоненькие струйки крови потекли вниз, по лицу и шее. И, раздвигая волосы, на свет показались тонкие, прочные стебли, напоминающие виноградную лозу, однако усеянные редкими шипами. Стебли, покрытые кровью демонессы, росли всё дальше и дальше, пока не сравнялись длиной с её волосами, достигавшими её попки. Только один стебель, росший где-то спереди, остался коротким. Он, пройдя под левым рогом Асты, спустился к её ключице. И на нём, как только все стебли впитали в себя всю кровь, что была на них, начали набухать почки.

 

Вместе с тем боль утихла, и кровотечение прекратилось. Астарот осторожно потянула за один из стеблей, однако он держался крепко, будто бы рос напрямую из черепа. Вздохнув, и приняв свою новую причёску как данность, она вымыла голову, и снова взглянула на себя. Почки на "лицевом" стебле почему-то напомнили ей женские груди. Только эти были растительные, и из того места, где у женщины должен быть сосок, вытекала какая-то прозрачная жидкость. Колдунья, в очередной раз вздохнув, поморщилась и дотронулась до капли этой жидкости, - Хмф... липкая..

И тут все цветки, один за другим, с влажным чавканьем раскрылись, забрызгав своими выделениями зеркало, рог и половину лица демонессы. Та, чертыхнувшись, настороженно принюхалась - по ванной пополз сильный, но приятный запах, напоминающий розы, лилии, и, почему-то, дым от костра. И самое характерное - цветы выглядели хищно. Они как-будто только и ждали, что-бы к ним попала наивная добыча.

 

Умывшись, Аста спустилась вниз, и, чмокнув болтавшего с Дракулой мужа в макушку, поискала взглядом Баро.

[Leo-ranger]

ДЕЛ
- Чего ты такая грустная? - спросили Зарю откуда-то снизу. Вопрошающим оказался, как ни странно, Джошуа, который очень быстро перевоплощался из серьезного молодого искателя приключений в доброго и участливого подростка. - Что-нибудь случилось? Иы ранена?

[Фели]

Умывшись, Аста спустилась вниз, и, чмокнув болтавшего с Дракулой мужа в макушку, поискала взглядом Баро.

 

Опять же, поразительной скорости этого человека делать все свои дела и наблюдать за тем, как другие только раскочегариваются — можно исключительно позавидовать, ибо он уже сидел на одним из столиков в трактире, задумчиво поедая овощное рагу без мяса. Рядом на столе лежал бумажный сверток с печатью «Голодного ящера» для тех, кто хотел забрать еду с собой; странное решение, учитывая, что приключенцы тут и обосновались. Хотя, быть может, он взял это кому-то другому?..

Поймав на себе взгляд демонессы, он вопросительно склонил взлохмаченную голову набок, не вынимая вилки изо рта. Вид цветов на голове Астарот его, похоже, смутил ничуть не меньше.

[Perfect Stranger]

- Что-нибудь случилось? Иы ранена?

 

- Что? Грустная? Я? - удивилась Яблочко, опустившись перед Джошуа так, чтобы он мог смотреть ей в глаза не задирая голову до небес. - Нет, что ты. Я просто не привыкла шастать по подобным местам, вот голова и разболелась. А еще мне не нравится видеть, как страдают другие, - сказала она и улыбнулась. - Ты хорошо сражался. Опять всех победил. Наверное, горд собой, да?

Она же сама в бою была не то чтобы бесполезна, но достаточно... в общем-то, отряд мог бы справиться и без нее. Коса часто мазала, а орехами да шишками большого урона не нанесешь. Арби перепрыгнула на плечо паренька и обнюхала его ухо, деловито, словно искала там запасы орехов.

- А ты ей нравишься, - хихикнула Заря. - Потрясающе! Обычно она куса...

Белка тут же укусила Джошуа за ухо.

[Leo-ranger]

- Новая прическа? - поинтересовался эльф, оглядывая стебли из волос Астарот. - Баро скоро весь наш отряд в огород превратит. Кроме меня, спасибо Смерти, - Итаниэль вдруг сморщился, будто от зубной боли, вскочил со своего место, объяснившись фразой "Кровокрвл не в порядке" и бросился наверх, в свою комнату, где и отдыхал сокол.
Ты хорошо сражался. Опять всех победил. Наверное, горд собой, да?

- Судя по словам Филиппа я могу гораздо больше и для этого должен много тренироваться, так что гордиться тут особо нечем. К тому же, не защищай ты и не пытайся отвлекать воагов на себя - у меня могло и не быть времени на подготовку нужного заклинания. Вот.
Сморщившись от укуса, Джошуа аккуратно передал белку назад Заре. Судя по всему, юноша старался не подавать виду о том, сто ему болтно изо всех сил.

[Фолси]

Настя очнулась на полу. Перед глазами все двоилось, однако разум сохранял удивительную ясность — она точно знала, что увиденная только что сцена произошла в реальности и не была плодом её воображения.
Но там была Алина, которая должна быть мертва…

 

— Твари, я доберусь до вас, я… — чувствуя, как злые слёзы стекают по лицу, Настя вцепилась пальцами в покрывало и, едва поднявшись на колени, горько зарыдала. За что на её род обрушились все эти напасти? Чем Блекхоллы прогневили Всеотца? Почему во всём мире и за его пределами не найдётся силы, которая уже бы смилостивилась над родичами Насти и даровала им покой?

Вопросы тушили жгучее чувства стыда, но лишь сильнее рвали душу. Княжна действительно не защитила ни брата, ни сестру, ни родителей, ни конюха Андрея, который каждое лето плёл Насте ароматные венки. Она бросила их на растерзание, чтобы бесславно умереть.

«Бессилие — самая коварная болезнь. Не поддавайся ей. Но помни: творить зло гораздо лучше, чем ничего не делать. Да, сестрица?» — спокойный и рассудительный голос Алины звучал словно наяву. Но те ужасные слова, которые этот голос облекал в звучание… они не могли исходить от Блекхолла. Просто. Не. Могли.

Утерев распухшие глаза (не хватало только снова предстать перед Баро заплаканной!), Настя критично себя осмотрела. Платье. Красивое, просторное — именно такой подарок, которого может ждать девушка от своего мужчины. Но княжна — не девушка. Она — воин и выглядеть должна в полном соответствии с этим гордым (и заслуженным годами тренировок!) званием.

Присев на кровать, Настя преданно ждала Баро, перебирая в руках принесённые снизу клубки нитей да иголки. Негоже ей идти на рынок, пока её возлюбленный таскает на себе обноски.

[Darth Kraken]

Поймав на себе взгляд демонессы, он вопросительно склонил взлохмаченную голову набок, не вынимая вилки изо рта. Вид цветов на голове Астарот его, похоже, смутил ничуть не меньше.

 

Она молча подошла к нему, и не спрашивая разрешения, села напротив, откинув цветочный стебель в сторону, что-бы не лез цветами в глаза. Стебель намёк понял, и цветы отвёл в сторону, - Приятного аппетита. Слушай. Вопрос у меня только один. ЭТО, - она покрутила пальцем у головы, указывая на озеленившуюся шевелюру, где теперь все стебли равномерно расцвели маленькими цветками по всей длине. Ну хоть эти хищными не были, - не продолжит распространяться по всему моему телу? Я не горю желанием одеревенеть.

 

Уголёк, заметив хозяйку, аккуратно слетел к ней на плечо с потолочной балки, где он до того вовсю уплетал честно стыренный из кухни кусок отбивной. И с любопытством понюхал сердцевину самого крупного цветка. Того, что произошло далее, не ожидал наверное никто - цветок со смачным чавканьем захлопнулся, быстро и сильно обхватив огнеплюйчика за голову. Тот, испуганно взвизгув, плюнулся огнём и дёрнулся назад, а демонесса, от резко пронзившей висок боли, вбок, отчего рухнула на пол. Чертыхаясь, она поднялась на ноги, и, поставив стул обратно, раздражённо плюхнулась обратно, пока Уголёк чихал и мотал головой, стряхивая с морды какую-то слизь, а цветок-же, в свою очередь, спокойно... горел. И что самое интересное, горел без дыма, не сгорал, и не причинял какого-либо дискомфорта хозяйке.

[Фели]

— Приятного аппетита. Слушай. Вопрос у меня только один. ЭТО не продолжит распространяться по всему моему телу? Я не горю желанием одеревенеть.

 

Когда цветок с чавкающим звуком сомкнулся на голове пискнувшей ящерки и через несколько неловких моментов и от перепуга опрокинутых ринувшимся на выручку мужчиной стульев начал равномерно полыхать, Баро лишь звучно сглотнул овощи в своем рту.

— Н-не должны, по крайней мере при жизни... — севшим голосом прохрипел Цветущий, искоса приподняв бровь и взирая на хищный огненный цветок. — Этот аспект... не похож ни на что, что я видел среди своих. Может, своеобразная мутация в виду вашей природы?..

Он рассеянно покачал головой.

— Но не тревожьтесь, деревенеть вы из-за моих спор в любом случае не должны. Цветов в глазницах и дупла в груди вместо сердца тоже не появится, если что. 

Ободряюще улыбнувшись, Гринмур уже с заметным любопытством оглядел цветы на голове демонессы.

— Это, признаться, самое завораживающее, что я видел среди Цветущих, — честно признался он с восхищением в разноцветных глазах. 

[Leo-ranger]

Некоторое время спустя Анпфеме на кристалл пришло сообщение от Итана, в котором он просил подняться к ним с Астой в номер. Судя по более чем достаточному количеству восклицательнвх знаков - стоило поторопиться.

[Perfect Stranger]

- Судя по словам Филиппа я могу гораздо больше и для этого должен много тренироваться, так что гордиться тут особо нечем. К тому же, не защищай ты и не пытайся отвлекать воагов на себя - у меня могло и не быть времени на подготовку нужного заклинания. Вот.

 

- Да что там... ерунда, - смутилась Яблочко, принявшись накручивать прядь волос на палец, чтобы чем-то занять руки. Похоже, кентавр не привыкла к такому вниманию к своей скромной персоне со стороны представителей противоположного пола (и вида, если уж на то пошло), но ей нравилось. Столько милых, общительных и красивых существ в отряде! Она чувствовала себя так, словно пришла именно туда, куда и направлялась, когда покидала ферму. Разве что...

Оглядевшись, девушка не заметила Магнуса. Интересно, куда делся дворф, который первым встретил ее в городе? Его давно не было видно. Похоже, что после драки с драконом, пораженным Тьмой, Магнус из Клана-который-нельзя-называть решил упиться до смерти.

- Не стоит недооценивать свои возможности, как и врага, - заметил голос Миро, а потом появился и сам Миро, словно соткавшись из полумрака. На самом деле он просто выступил из тени, где до этого момента спокойно стоял и курил трубку. Заря вздрогнула. Ее порой пугало, как внезапно появляется эта громадина. - Вы оба заслужили похвалы. Быть может, бард какой сложит о нас всех песню, когда все закончится? - философски спросил он.

[Darth Kraken]

— Это, признаться, самое завораживающее, что я видел среди Цветущих, — честно признался он с восхищением в разноцветных глазах.

 

- Это обнадёживает. И спасибо. - улыбнулась Астарот, и, взяв питомца на руки, кивнула Цветущему, почсле чего поднялась наверх, к Итану. Мимоходом пришлось стереть с мордочки Уголька липкую слизь а тряпку потом выкинуть. Любимец, забравшись на правое плечо, подальше от хищных цветов, обиженно сопел. А демонесса деликатно постучалась к мужу, - Дорогой, я могу тебе помочь?

[Beaver]

Наверное, следовало бы сразу поговорить с Зарей, но Ви чувствовала себя такой непривычно уставшей, что не устояла перед тем, чтобы принять расслабляющую ванну прежде всего. Она долго-долго до красноты терла кожу мочалкой, чтобы избавиться от, как ей казалось, напрочь въевшегося запаха канализации. Стоило девушке закончить — она получила сообщение Итана, который, похоже, чем-то взволнован. Наскоро одевшись, паладинша поспешила в его с Астарот комнату.

Через пару минут после отправки послания разведчик услышал робкий стук в дверь.

[Leo-ranger]

Итаниэль едва успел впустить Асту, когда следом постучалась Анафема. Он впустил целительницу и повернулся к столу, на котором стояла клетка с Кровокрылом. И это было странным.
Астарот не так много знала об Кровокрыле, Итан не очень любил говорить на эту тему. Но несколько вещей ей было известно точно: между ними есть связь магического характера, они знакомы гораздо дольше, чем живет средний сокол и Итан НИКОГДА не садил Кровокрыла в клетку. Сейчас должно было случиться нечто из ряда вон выходящее.
- Ему больно, - повернувшись к Анафеме, заговорил эльф. - И он не можнт себя контролировать. Он едва не напал на меня, а этого никогда раньше не случалось. Ты можешь его осмотреть?

[Darth Kraken]

Астарот, подойдя к Итану сбоку, и ободряюще обняв его, тихо спросила, - Ты ведь не думаешь, что Тьма добралась и до него?

[Beaver]

Ты можешь его осмотреть?

Вирайя утвердительно кивнула и подошла к соколу. Вернее, попыталась подойти: стоило ей приблизиться — он бросился на прутья клетки с намерениями явно отличными от простого приветствия нового друга. Анафема выдохнула неопределенное, но очень многозначительное «хм» и попыталась осмотреть ауру птицы.

[Leo-ranger]

- Я не знаю, милая, - Итан тихо вздохнул. - Надеюсь нет.
Подтвердить эти надежды Вирайя не могла. Аура у птицы былп немколько необычной - в первую очередь потому, что она была тонкой, но неразрывной нитью связанна с аурой Итаниэля. Во-вторых - потому что её постепеннт поглощала Тьма. Она уже пустила порядочнве ростки в душе сокола и с каждой минутой отхватывала себе все большие куски. . Не было сомнений - после Кровокрыла тьма перекинется на Итаниэля. Но самым худшим было то, что Ви не могла с этим ничего поделать. Она могла замедлить этот процесс, но это означало лишь продлить страдания сокола.
- Ну так что? - предательски дрогнувшим голосом спросил Итан.

[Leo-ranger]

- О! Филипп наверняка сложит, - Джошуа закивал. - Ор великолепный печец, один из лучших, наверное. А еще он поет нп древнеэльфийском. Это достаточно красиво. А у минотавров есть свой язык? - поинтересовался юноша.

[Beaver]

Увиденное Анафему совсем не обрадовало. Кажется, она даже побелела от осознания того, что душу сокола — бедный Кровокрыл! — поглощает тьма и что об этом придется сообщить Итану, которого вряд ли осчастливят подобные известия и на которого она старалась не смотреть.

— Ну так что? — предательски дрогнувшим голосом спросил Итан.

Ви до крови закусила нижнюю губу и подняла сочувственный взгляд на разведчика.

— Тьма прочно обосновалась в его душе, — негромко произнесла девушка, и голос ее едва заметно дрогнул, будто она усердно сдерживается, чтобы не расплакаться. — Я не могу помочь ему. Если только замедлить процесс захвата… Но ты должен понять, — паладинша столь серьезно взирала на собеседника своими большими ярко-голубыми глазами, что по коже мурашки бегали, — что это только продлит его страдания. И еще: рано или поздно она доберется и до тебя по нити, что связывает тебя с ним, если… ничего не предпринять. — Она умолкла, горестно опустила голову и чуть слышно прошептала: — Прости. Мне действительно очень жаль.

[Darth Kraken]

— Прости. Мне действительно очень жаль.

 

Кровь схлынула с лица демонессы, и она лишь крепче обняла мужа. Она лишь могла поддержать его. Ну... она могла сделать для него ещё кое-что, но понимала, что ЭТО Итаниэль должен сделать сам - Кровокрыл был его другом все эти многие годы. И ЭТО именно его бремя, ничьё другое.

[Leo-ranger]

Внешне Итан, казалось, остался спокоен. Ни один мускул на его лице не дрогнул и он даже смог улыбнуться Вирайе.
- Большое спасибо, Анафема. Можешь, пожалуйста, оставить нас? - когда целительница покинула комнату, Итан мягко освободился из объятий Астарот. - На всякий случай - встань подальше, - хрипло проговорил эльф, а сам направился к клетке, вытащив свой старый револьвер из кобуры. Кровокрыл, похоже, осознавая, что его ждет, успокоился, смотря на Итаниэля своими умными глазами, которые, казалось, говорили: "Прости, что я тебя так подвел". На что Итан отвечал:
"Прости, что из-за меня под удар попал ты."
Этим двоим не нужно было говорить на одном языке, они прекрасно понимали друг другп вообще без звуков. В тишине Итан открыл клетку. В тишине Кровокрыл слез на стол. Их взгляды вновь встретили, говоря друг другу слова прощания.
Кровокрыл поднялся в воздух и вылетел в открытое окно. Когда-то давно они договорились, что если Итану придется убить сокола, то это будет сделано в полете.
Кровокрыл принялся медленно нарезать круги едва ли не перед самым окном. Тихо щелкнул курок револьвера. Взгляды встретились в третий раз. В этот раз один из них не выдержал.
Итан отвернулся, не в силах смотреть на смерть лучшего друга, закрыл глаза и выстрелил. В глубине души он надеялся, что промахнулся, но на самом деле стрелок знал, что это не так. Ему просто не хотелось видеть падение Кровокрыла.
Со стуком пистолет упал на пол, следом на колени опустился и сам Итаниэль, закрывший лицо руками. Спина эльфа начала трястись от беззвучных рыданий.
Когда Зло чувствует, что проигрывает, в ход идет все - ложь, манипуляции, угрозы. И в конечном счете тот, кто решает дать отпор становится перед вопросом - поражение или победа гигантской ценой? Победа, зс которую придется расплатиться жизнью твоих друзей, близких и быть может, твоей собственной.
Именно в миг этого выбора и рождаются герои.

[Perfect Stranger]

А у минотавров есть свой язык? - поинтересовался юноша.

 

- Есть. Мое племя - одинокое, ответвленное, как рукав реки, текущей в море, - сказал минотавр, глубоко затянувшись трубкой, в которую была набита странно пахнущая мятой трава. - Старейшины говорили, что есть и другие, но они - не как мы. Мы пришли издалека и отличаемся. Всегда отличались.

Заря притихла, вслушиваясь в мерный гулкий голос воина. Он звучал, как тяжелые удары колокола, зовущие прихожан в деревенскую церковь на отпевание. Странным образом это успокаивало, даже заставляло погрузиться в нечто вроде медитативного состояния. Сонное выражение появилось на лице Яблочка, но она была заинтересована.

- Как называется ваш язык? - спросила она, с любопытством разглядывая минотавра. Прежде ее так не интересовал его внешний вид.

- Он сильно изменился за тысячелетия, прошедшие с Прихода, - сказал Миро, выпуская клуб дыма. Заря вдохнула немного, но не закашлялась. - Но он прекрасен, как равнины, породившие нас. Ах'тири саш мурат, - произнес быкочеловек, прикрывая глаза. - Ах'тири саш аввамурат. Ах'тири илата Ан'ше.

Он словно произнес некое заклинание. По крайней мере, и Заря, и Джошуа готовы были поклясться, что в словах, которые произнес Миро, звучала музыка. Это было похоже... на молитву. Перед глазами их возникла бесконечная зеленая равнина, а вдалеке, раскинувшийся высоко на плато, стоял прекрасный храм, теряющийся в тумане. Четыре высокие башни, сложенные из легкого дерева и украшенные кожами и мехом, перьями и камнями, окружали самую высокую башню, вырезанную в виде головы быка и раскрашенную в яркие цвета. Но миг прошел, и видение исчезло. Остался только дым.

[Supreme Overlord Malekith]

Моргулис ждал и отдыхал покачто где он находился и подумывая о том как его начинает бесить многое,  а почему так вышло? Да у местных божков спросите

 

Впроче он искал и смотрел на леди, просто остального нельзя было покачто

 

X спать надо бы

Изменено 30 октября, 2016 пользователем Overlord Drazhar

[Darth Kraken]

Именно в миг этого выбора и рождаются герои.

 

И та, кто с рождения должна была быть врагом, молча опустилась рядом, заключая в объятиях того, кто принял её такую, какой она была до того судьбоносного сухого щелчка костлявых пальцев Одной из Четырёх. Она не говорила ничего не потому, что не находила слов, а потому, что сейчас любые слова были излишни. Важны были действия. Гибкий хвост нашёл его руку, и даже крылья распахнулись, что-бы потом сойтись за его спиной. А маленький, порой нелепый в своих действиях огнеплюйчик, которого Судьба иронично свела с теми, с кем ему не должно было быть — с отступницей демонессой и с маленькой пушистой мотылинкой, что в тайне ото всех несла в себе древнее зло — тихо урча, переполз с женского плеча на мужское, и ободряюще ткнулся твёрдой и тёплой мордочкой в шею эльфу.

[OZYNOMANDIAS]

Спойлер

http://youtu.be/M4u5gHYoPWI

Светлые, насыщенные жизнью и цветением сущего дни сменялись тяжелым покрывалом прохладной ночи, прятавшей постыдное и осуждаемое за ширмой от любопытных глаз. Это, казалось бы, простое явление – восход ослепительного солнечного диска над горизонтом плоского мира и его исчезновение за рваными контурами гор или волнами бушующего вдалеке, у края света, моря – краеугольным камнем лежало у основания всего, что понимали люди, эльфы, кобольды и прочие многочисленные обитатели Мира без Имени. Солнце рождало жизнь, солнце даровало тепло и свет, в солнце отмеряли время и искали спрятанную от глаз истину; оно блестело на украшениях баронов, графов и королей, отражалось от начищенных рыцарских доспехов и переливалось в руках чародея, который своими ладонями создаст новую жизнь; оно даровало хлеб, призывая к работе землепашцев, засеивателей и пекарей, даровало знание, освещая теплыми лучами пожелтевшие страницы фолиантов, колыхалось на флагах, знаменах и стягах великих домов и династий. В нём, кроме воды и земли, было сокрыто всё, что требовалось для создания целого плана, столь же огромного, живого и разнообразного. Солнце даровало целый мир, ничего не требуя взамен, породило главное оружие того, кто желает преобразовывать мир – знание, создало все условия, чтобы любой мог добиться своего, и гарантировало веру в то, что все желаемое станет явью. Любовь, надежда, вера – воспетые в тысячах песен и сказаний, даже они были рождены разумными существами, чтобы описать множеством слов то, что видели в восходящем светиле.
Его народ был рожден во мраке глубин, среди смертельно опасной темноты и холодных камней, растрескавшихся под собственным весом. Он не видел расцветающих весной деревьев, не наслаждался шорохом опавшей осенней листвы, не созерцал отраженный водной гладью свет, не слышал щебетания птиц, не вдыхал ароматный запах цветов, не грелся под лучами светила – сурова и тяжела была его судьба. Свет и тепло солнца, дарованные иным за бесценок, ему заменили добытые в труде огонь костров и жар угля; дом, что строили иные на широких равнинах, он обретал в непроглядной тьме и битвах с самими ужасными её порождениями; еду, которой природа так щедро одаривала прочие народы, ему заменяли стойкость и выносливость, изредка разбавляемые мясом поверженных чудовищ и павших товарищей. Каждый новый камень, каждый найденный острог, каждый неисследованный проход сулил гибель слепым, одиноким, брошенным богами среди костей земли дворфам, гибнущим ради того, чтобы на их ошибках обучались следующие поколения. Это были уроки смертью, когда дряхлый дворф, надевая лишь рубище и вооружаясь каменным топором, брел впереди отряда разведчиков, полностью осознавая, что служит лишь отмычкой, которая примет гибель среди мрака пещер ради того, чтобы у его народа было будущее.
Таким был мир в представлении дворфов – мертвым, холодным, покинутым местом, тьму которого сменял ледянящий свет поверхности и завывающие, пронизывающие до костей ветры. Их жизнь была тяжела и сурова, что сделало дворфов замкнутыми, подозрительными и холодными существами, готовыми на все ради выживания своего рода среди пропахших смертью камней. Все их ценности, вся их мораль, всё их существование было вскормлено тьмой, но она не сломила и не извратила их души – она укрепила их, выковала стойкими и упорными, прямыми и бесстрашными, не отступающими ни на йоту и не поворачивающими назад. Они не видели света, но их глаза были ясны, как чистое небо: первые поколения лицезрели лишь стены и своды, однако вера в то, что есть мир, наполненный безграничной свободой, толкала все новых и новых отпрысков на поиск границ этого замкнутого бытия и выхода за из рамки. И всякий раз, когда они брели в темноте наугад, пользуясь одним лишь своим представлением о том, что может их ожидать, они брели в нужную сторону.
Магнус взял острую бритву, заточенную им вручную, и посмотрел в зеркало. Через его отражение проходила грубая, угловатая трещина, словно разбивавшая его на несколько частей, но в каждой части неизменно отражавшая его самого. Голова дворфа была намылена до пены, и тот, покрепче сжав бритву, поднес её ко лбу, пальцами поправив мокрые пряди ирокеза. Глядя на себя, он медленно повел лезвие к затылку, снимая пену и оставляя чистый, совершенно пустой шельф за ним. Это было важно. Это была традиция.
Сидя за столами, уставленными блюдами и сосудами с пивом, старейшие из дворфов, как правило, съедали ничтожно малую часть пищи. Это был известный гномский аскетизм, которого достигал всякий дворф, чья жизнь наконец подходила к концу: они словно стремились оставить больше пищи тем, кто пришел бы после них, более молодым, более живым. Дворфы-традиционалисты были суровыми даже среди дворфов: они считали себя детьми гор и камней, а преодоление многовековой изоляции – шагом прочь от всех гномьих традиций, на которых взращивались. «Свет делает гномов слепыми,» – утверждали они королю и его подданным, – «а свобода воли ведет к безумию. Лиши дворфа цели и традиций – и весь мир может быть разрушен.» Конечно, они не требовали приковать гномов к киркам и камням, словно рабов, но требовали, чтобы тот, кто желал познакомиться с дивным новым миром, уходил из семьи навсегда, ибо камень его души терял форму, рассыпаясь в песок. Изгнание дворфа было для него еще более тяжкой карой, чем казнь – он лишался семьи, дома и смысла жизни, и однажды, обреченный бесконечно кочевать по чуждой для него поверхности, увидит, как ночь сменяется днем, зима – осенью, а славная погода – ненастной, ужаснувшись тем переменам, к которым был не готов. Скалы были неизменны, подумает он, а в этом мире все склонно предать тебя и твои планы, одни взгляды убивают другие, традиции и мораль размениваются, как медный грош. И это станет для него ударом.
Магнус достал бутыль, доверху наполненную недавно собранной драконьей кровью. Прошло так много времени, а бутыль еще тепла, подумал он. Это хороший знак. Кисти были тщательно вымыты и высушены, и дворф, взяв одну из них, обмакнул в чашу, куда перелил содержимое бутылки. Вытащив кисть, он начал медленно покрывать кровью выцветшую в боях и скитания бороду, окрашивая её в темно-красный цвет драконьей крови. Каждая капля добытой в битве жидкости впитывалась в волосы, делая их бордовыми. Когда с бородой было покончено, гном перешел выше – ирокез тоже требовал крови. Крови требовала традиция.
...Тяжелой поступью спустившись из своих покоев в общий зал таверны, дворф заказал себе еды и чайник горячего крепкого чая, после чего занял стол и смиренно дождался явств. Он был чистым, но очи его были темны, а вид был суровым, словно у исхлестанной бичами ветров скалы. Тело закрывали начищенные до блеска грубые доспехи, которые он явно раньше не жаловал, а тщательно вымытые борода и ирокез приобрели бросающийся в глаза кроваво-красный оттенок. В руках дворф сжимал тяжелый, угловатый шлем, который был призван закрывать обладателю всё лицо, оставляя узкую линию обзора сквозь щелочку, с шеи же свисала цепочка, на которой висел искусно просверленный драконий зуб. Изменено 30 октября, 2016 пользователем The_Last_Nomad