WoD: MtAs "Edge of the Apocalypse - Echo"

[Gonchar]

Матрица

 

- Пользователь!...
Многоголосый вопль резанул по ушам Авы, отдаваясь металлическим эхом где-то под коркой подключённого к матрице мозга. Агенты всё прибывали из переулков, стремясь сомкнуть кольцо.
Затравленно заозирвашись и начиная прорбатывать имеющуюся информацию Ава смогла приглядеть несколько вариантов отступления за считанные доли секунды.
Первый - взбежать в старое здание за её спиной, в надежде запетлять в его запутанных коридорах и скрыться от придирчивого глаза агентов, чтобы уже без погони за спиной делать то, что задумала.
Второй - выбежать по пока ещё не перекрытой улице к обочине трассы, там взломать и угнать один из стоящих серых автомобилей и попытаться оторваться от преследования и сразу же направиться к центральному узлу для взлома.
Третий - выломать металлическую дверь, ведущую в подвал старого дома, и там экстренно выгрузиться из матрицы через телефонную будку, которую хакерша ощущала через встроенные программы своей дэки.

 

Особняк

 

Герберт сумел доказать, что не просто так находится на вершине пирамиды с этими блестящими украшениями и дорогими тканями светскими акулами. Безупречность манер, внешнего вида - всё в нём так и кричало, что вот он - наследник миллионов старика-Миллера. Он был словно солнцем, озарившем помещение, все стремились к нему, все хотели забрать немного тепла и света, эгоистично пряча его за пазуху.
Вклинившись в устоявшийся мирок, он стал закручивать вокруг себя водоворот людей, развлекая шуткой, острым замечанием, вызывая бурю хохота и хлопки. Он был своим и был тут на правах самого лучшего и самого харизматичного, пленяющий и вызывающий заинтересованный блеск в глазах.

Вокруг Миллера лились потоки слухов, сплетен и лжи. Все гости так и изнывали желанием перейти к “основной” части банкета, где будет такое веселье, которого нет даже в самых отвязных клубах нижнего города. На любые распросы Герберта гости лишь пожимали плечами и ухмылялись, как бы невзначай спрашивая - как тот относится к виду крови и оргиям с карликами.

 

Конечно же нашлось место и для политики. Куда же без неё? Чаще всего заходила речь о новом кандидате на пост канцлера Европолиса в грядущих выборах - Микосе Миколушу - кандидату от партии новолибералов “Красная звезда”. Он был молод, энергичен и прогрессивен, но, судя по словам и слухам среди гостей, “своим парнем”, и не смотря на свой курс реформ он не забудет, что в первую очередь должны соблюдаться интересы тех, кто жил под куполами. Консерваторы были слишком узколобы и не хотели обращать внимания на проблему Новой Мекки, Марксисты - популисты без капли мозгов в голове, а Зелёные вообще сборище экзальтированных дурачков, желающих мира во всём мире и спасения Земли. Что за нонсенс?! Любому образованному человеку было понятно, что их старушка-планета доживает свои последние мгновения и недалёк тот час, когда она и вовсе не станет способной к поддержанию жизни.

 

Шёл свежий слух, что чернь в нижнем городе взбунтовалась, подогреваемая пророками грядущего конца. Не больше чем сектанты, немногим лучше фанатиков Очищения, но они начинали становиться уже ощутимой проблемой. Какая-то красная звезда, приходящая к ним во сне, картины полыхающей планеты и крики людей. Ничего нового, но люди буквально сходили с ума, устраивая пикеты, перерождающиеся в погромы. И чего они требуют от правительства, спрашивается? Затопить бы их улицы отравляющим газом и дело с концом.

Шёпотом говорили, что у Драгенфельса есть скрытое хранилище, забитое артефактами прошлого. И что пароль от него как-то связан с драконами. Он обожал драконов.

 

Стайки девушек вились вокруг Герберта, наслаждаясь урывками его внимания, щебеча вокруг и то и дело прижимаясь открытыми декольте к его рукам. Наверху парила Элеонор со скрещёнными руками, окидывающая это действо крайне неодобрительным взглядом.
Однако стайку разогнала прочь явившаяся с бокалом самого настоящего шампанского в руке истинная волчица этого вечера.

Спойлер

Её взгляд отражал какой-то потусторонний голод, а в едва прикрытой одеждой гибкой фигуре усматривалась почти что хищная грация. Увидь её Джон, то тут же выругался бы и бросился в противоположную сторону, с него таких дамочек явно было бы достаточно.
- Занятный вечер, не находите? - слегка хрипло осведомилась девушка, поглаживая большим пальцем, закутанным в перчатку, тонкую стеклянную ножку бокала. - Столько золотых рыбок в одном аквариуме...

[Лакич]

Особняк

 

Занятный вечер, впрочем, запомнился магу лишь обсуждением политики: очень уж Миллера интересовала предвыборная кампания Европолиса. Если к власти придут Зеленые - то придется растратить уйму времени на бюрократическую волокиту, связанную со спецификой бизнеса Герберта. Ни одержимые нефритовые вазы - благодаря своим заклинаниям Герберт видел противные лица, искаженные в неестественной гримасе - ни одержимые гости, ни эта женщина, от которой исходил неестественный жар и...
И одновременно: холод и что-то еще, едва ощутимое. Нечто едкое.

Не удивили его. Сказывался фатализм мага.

 

"Вазы- это фетиши, вместилища каких-то духов. Не могу понять точно. К стати о вместилищах: я заметил как двоих одержимых - какая-то смазливая девушка, ставшая вместилищем чего-то с щупальцами, - обратился Герберт по телепатической связи, вспомнив противные (или не слишком, признаемся!) прикосновения, отдающие холодом, - мужчина у статуи. И я заметил одного восставшего из мертвых"

Как мило.

 

- Столько золотых рыбок в одном аквариуме...

 

Ужасно знакомые черты лица. Он где-то видел эту девушку. Мгновение размышления были прерваны внезапной ясностью - популярная модель среди Верхнего Города. Точно. Именно оттуда.
И помнил он ее не потому, что она являлась порноактрисой из фильмов, доступ к которым имелся лишь у тех, кто оформил специальную "золотую" подписку.

Герберт едва кивнул в знак приветствия.

- Золотых? - скептически начал он, - я не был бы столь уверен в этом определении. Скорее "излишне-особых" рыбок, - его уголки губ изогнулись в неком подобии на улыбке.
Впрочем, до шуток Джона было далеко.

- Герберт Миллер.

 

Настроенный не слишком оптимистично маг сейчас больше жалел, что не имел возможности обратиться к своей мертвой подруге, нежели качеством своих шуток.

[Gonchar]

Особняк

 

С уст девушки сорвался лёгкий смешок. Взгляд карих глаз прошёлся по окружающей их толпе и, словно ненароком, она прижалась ближе к Герберту, давая ему ощутить упругую аккуратную грудь на своём плече. Она заговорщически наклонилась к нему, обжигая своим дыханием и прошептала.

- Открою тебе секрет - я знаю даже анонимных "золотых". 

Как это относилось к теме разговора? Оставалось большой тайной. Однако от хриплого шепотка, горячего касания дыхания, горячей близости гибкого и о как соблазнительного тела в горле Герберта внезапно пересохло, а сердце забилось чаще, пульсируя кровью в висках, распространяясь по телу предательским возбуждением. 

- И как вам приём, мистер Герберт. Меня зовут Герда, если это для вас тайна... - волчица чуть пригубила шампанское, стрельнув хитрым взглядом карих глаз в Миллера.

[Leo-ranger]

*Один долгий поход по базе, наполненный болью, страданиями и турелями спустя, капитанский мостик космической станции"

ИИ: Вы должны быть ликвидированы

Джон: Почему?
ИИ: Таков протокол

Джон: Почему?
ИИ: Таков протокол

Джон: Кто составил протокол?
ИИ: Хранители

Джон: Кто это?

ИИ: Создатели

Джон: Я хочу с ними поговорить

ИИ: Недостаточный уровень доступа

Джон: Почему?
ИИ: Потому

Джон: А какой у нас уровень доступа?

ИИ: Отрицательный

Джон: Почему?
ИИ: Потому

Джон: А можно нас не убивать?
ИИ: Нет, мы должны вас утилизировать. Вы сбежали из изолятора.

Джон: А можно нас утилизировать, например, в лаборатории Физики Пространств?

ИИ: Нет. У вас нет туда доступа

Джон: Почему?

ИИ: ПОТОМУ ЧТО У ВАС НЕТ ТУДА ДОСТУПА

Джон: А можно мы тогда вернемся в изолятор?

ИИ: Изолятор непригоден

Джон: Почему?
ИИ: Целостность изолятора нарушена.

Джон: Ну, мы подождем, пока его отремонтируют.

ИИ: Нет. Вы изолированы здесь.

Джон: Но зачем нас тогда утилизировать?

ИИ: Вы изолированы чтобы быть утилизированными.

Джон:  Но...

ИИ: *выкатывает робота и турели*

 

 

**Один бой и мертвая оболочка демона спустя**

 

Первое что Джон увидел после телепортации это металлический хрен прямо у своего лица.

- Как ни странно, не впервые я вижу такое, едва открыв глаза, - почти что печально заметил Джонатан. А потом раздался визг транс-кибер-шлюх, в борделе которых оказались незадачливые гомики-комики.

- Хелло. хау ю дуин? - осведомился Том.

[Лакич]

Особняк

 

- И как вам приём, мистер Герберт. Меня зовут Герда, если это для вас тайна... - волчица чуть пригубила шампанское, стрельнув хитрым взглядом карих глаз в Миллера.

 

И увидела тщетные попытки мага сосредоточиться. Хотя на мгновение ей могло показаться, что навыки соблазнения дали слабину - немыслимо! - слишком этот слащавый мажорик был сосредоточен, словно вспоминал что-то.

Но мгновение: и Миллер едва прикусил губу, на пару секунд прикрывая глаза.

Эта женщина была слишком близко, ее горячее дыхание сбивало с толку, ее голос, едва хриповатый, эхом раздавался в разуме Герберта. Слова заклинаний контроля мыслей путались в разуме, получая в итоге пустой набор слов на мертвых языках. Признав поражение, Миллер бросил эти попытки, пока он снова своими действиями не накликал беду со стороны реальности. Придется просто... плыть по течению?

 

- На этот случай у меня подставные аккаунт на других людей, - парировал Герберт слова Герды, и та ощутила, как холодная ладонь мага накрыла ее, ловким движением забирая бокал с шампанским.
Кошмарное пойло. Но дорогое.

- Просто не уверен, Герда, что это ваше настоящее имя, - Миллер выдержал небольшую паузу, совершенно бесстыже скользя взглядом по фигуре собеседницы, - прием только начался. Многое еще впереди. Нет?
После этих слов маг допил алкоголь.

[Mad Ness]

Особняк

 

Дорога по улицам Верхнего города запечатлелась в памяти Финна обрывками - кусочками разбитой мозаики, слайдами со старого проектора эпохи Второго Технического Становления. Вот проносятся смазанной полосой яркие огни ночного освещения, обступившие трассу с обеих сторон. Они непривычно яркие и режут глаза, которым куда больше по нраву вечный сумрак Нижнего города или непроницаемая полная опасностей и возможностей мгла трущоб, где сам воздух кажется тяжелым от напитавших его испарений и оседающего с токсичных облаков смога. Вот простор автобана сменяется широкими, но окруженными стенами сияющих шпилей небоскребов проспектами, на каждом из которых больше транспортных регулировщиков, чем во всем Малом Берлине. Вот копы, охотящиеся за тенями, не замечая настоящих угроз, просят покинуть машину и предоставить информацию о личности. А узкоглазый самурай так кстати разжился почти настоящими удостоверениями личности, за что ему отдельная благодарность. Когда уже стало казаться, что эта нескончаемая череда пустых образов не закончится, компании магов наконец удалось добраться до места назначения.

Внутри было многолюдно. Что уже вызывало отвращение у колдуна. Вычурная роскошь внутреннего убранства производила довольно гнятущее впечатление тем, что напрочь была лишена всяческой функциональности. Эстетика ради самой эстетики, в ущерб практической пользе - прискорбное зрелище. Финн поморщился. В довесок ко всему, среди одуряещего смешения ароматов парфюма, словно удавкой стискивающего шею и мешающего дышать, он различил нотки тлена. Едва уловимые поначалу, они постепенно раскрывались, набирая силу и глубину, пока не становилось ясно, что этот смрад, прикрытый для вида флером одеколонов и духов, на деле безраздельно доминирует здесь, пропитывая самое естество особняка, словно трупный яд гниющую плоть.

Помимо омерзительного смрада, - то ли окружающие его действительно не замечают, то ли просто хорошо притворяются, как это принято в высшем обществе, - внимание дикаря привлекли спиралевидные узоры, незаметно для нетренированного глаза вплетенные в крапчатый мрамор полированых ваз, что стояли на постаментах у стен. Забавно было видеть в насквозь прилизанной и благообразной обители сливок общества один из древнейших символов энтропии, что клеймил собой многие поколения всевозможных культистов и пророков Конца. Однако не успел Финн как следует покопаться в памяти на предмет нахождения там более подробной информации, как его внимание привлекло странное тянущее ощущение, что влекло его в один из боковых альковов. Ощущение походило на то, которое он испытал повстречав незнакомку на рынке, с той лишь разницей, что в этот раз оно оказалось заметно сильнее и настойчивее. Неужели, она явилась сюда, чтобы отыскать его?

Замечательно, тем более, я уже проголодался... - Подумал было колдун, но потом сам же усомнился в уместности этой мысли. Каким образом голод вязался с незнакомой девчонкой он не понимал. - Хотя выяснить все не так сложно. - Услужливо подсказал разум, направляя послушные ноги туда, куда его влекли связанные кровью узы.

[Gonchar]

Особняк, Финн

 

Словно невидимая сила тянула Финна куда-то прочь от толпы блистающих сливок общества, забравшихся на золотую вершину по праву денег и рождения. К счастью, никто не обращал на дикаря в экстравагантной одежде особого внимания, предоставляя его самому себе и своим делам. Все были слишком отвлечены появлением новой звезды этого вечера. 

Ноги всё больше ощущались чем-то далёким и невесомым, он словно танул в мягкой вате, послушно следуя натянутой к палочке кукловода нити, всё ближе и ближе подбираясь к тому, кто его так настойчиво звал...

Спойлер

Она не выглядела на своём месте, она выглядела чужой и, в то же время, как нигде на своём месте. Бледная кожа казалась ещё более призрачной, окаймлённая чёрной смолью волос. Взгляд запавших глаз, оттенённых синяками, горел лихорадкой, какой-то скрытой одержимостью и невыносимой жаждой, на которую в Финне отзывалось что-то знакомое и родственное. 

Её пальто было словно сшито из тысячи лоскутов, сцепленных между собой и многочисленными нашитыми тканевыми бабочками из самой разнообразной ткани. На этом банкете она выглядела словно сумасшедшая замарашка...если бы только не невероятная потусторонняя, словно болезненная, красота, окутывающая черты лица этой девушки.

Она просто стояла и смотрела прямо в глаза Финну. Широко раскрытые, бледно-зелёные глаза, горящие непонятным внутренним огнём. Стояла и молчала. И это неловкое молчание лишь длилось и длилось...

[Gonchar]

Особняк, Герберт

 

- Просто не уверен, Герда, что это ваше настоящее имя, - Миллер выдержал небольшую паузу, совершенно бесстыже скользя взглядом по фигуре собеседницы, - прием только начался. Многое еще впереди. Нет?
После этих слов маг допил алкоголь.

 

- А какое имя можно считать настоящим? - хищно усмехнулась модель, немного вытягивась и чуть выгибаясь в пояснице, без особого стеснения открывая изгибы своего тела скользящему по ним взгляду. - То, которое дали при рождении? То, с которым нас ассоциируют? Или то, что отображает наши свершения? 

Она опять хрипло рассмеялась, словно играя какую-то неведомую магу игру. Однако отставила столь непосредственные и очень сложные для преодоления попытки возбудить Герберта, явно оставаясь довольной тем впечатлением, что смогла произвести с первого раза. В глубине её глаз вспыхнул огонёк нездорового возбуждения, когда речь зашла о продолжении вечера.

- О, вы даже не представляете! - улыбка модели на какую-то долю секунды стала напоминать хищный оскал, однако тут же вернулась в привычный жемчужный образ светской стервы. - Пока что мы лишь томимся в ожидании главной части...

Внезапно она оказалась очень близко и прошептала Герберту на ухо.

- Давай пройдёмся наверх, оттуда мы сможем увидеть куда больше. И заглянуть за кулисы. Ненавижу столько выжидать! 

[Лакич]

Особняк

 

- Давай пройдёмся наверх, оттуда мы сможем увидеть куда больше. И заглянуть за кулисы. Ненавижу столько выжидать!

 

Никогда не доверяйте светским стервам.

Никогда не доверяйте светским стервам, которых вы подозреваете в одержимости.
Никогда не доверяйте вообще.

 

И все же Герберт слушал модель внимательно, будто наслаждаясь ее хриплым голосом, как музыкой. Он пытался сосредоточиться и отбросить наваждение, но каждый раз в разуме мага мелькала фигура Герды, и каждый раз Миллер бросал эти попытки, полностью погруженный в столь внезапное внимание со стороны этой стервы. И воспользовавшись тем, что она оказалась еще ближе к нему, маг резко приобнял девушку за талию, едва грубо, словно прикидывая, как она отнесется к этому фокусу.

От нее исходил жар. Неестественный и некий потусторонний. Не нужно было быть дураком, чтобы понять, что это не просто очередная стерва. Но как-то так вышло, что Герберт оказался тем еще дураком.

 

- "Герда" - и какое-это из трех имен?
Голос Миллер был до невозможности невозмутим, пока сами движения молодого человека были ленивыми, словно сам маг был под какими-то веществами или сонным. Сказывалось присутствие его новой подруги или оплата новеньких костюмов? 
Неважно. Совершенно.

 

На этой ноте эта пара, ведомая моделью, под завистливые взгляды других гостей, отправилась прочь.

[Gonchar]

Особняк, Герберт

 

В момент грубых объятий в глазах Герды не было и капли возмущения, лишь азарт и голодный блеск. Она, точно гибкая кошка, прильнула к Герберту и в какой-то момент их губы оказались очень близко.

- Предлагаю узнать тебе это на практике. - модель горячо прикусила нижнюю губу и отстранилась обратно, оставляя после себя лишь жар на лице и слегка мускусный запах, совсем не ассоциировавшийся с женским, но одновременно донельзя подходивший этой стерве.

 

Парочка поднялась по широкой лестница из чёрного мрамора вверх, до закрытой двери, которая открылась после стука Герды. Там их встретил бледнолицый слуга в строгом старомодном фраке. Окинув взглядом весьма откровенно разодетую Герду, он склонился в поклоне и отошёл в сторону. Эта штучка явно не была простой рыбкой в аквариуме приглашённых.

Так они оказались на балконе второго этажа, опоясывающего наверху огромный зал. Деревянные перила служили барьером, а в стенах было утоплено шесть дверей, рядом с которыми стояли и переливались различными цветами абстрактные голоскульптуры. Однако самое интересно было там, внизу.

Герда привлекла Герберта к перилам и едва ли не перегнулась через них, протягивая изящную ручку с вытянутым пальцем, обращая внимание Миллера к происходящему "за кулисами". И это до глубины души поразило мужчину, и лишь усилием воли он заставил себя не скривиться в гадливой гримасе.

 

Под лаком, укрывающим гладкий паркет, проглядывали многочисленные укрывающие пол хаотичные, на первый взгляд, геометрические фигуры и руны, сплетающиеся в причудливый узор, от которого так и ощущалось что-то тёмное, неправильное. На постаменте в самом конце зала был расположен каменный алтарь, укрытый такими же рунами и с золотой чашей, в которой было налито что-то тёмно-красное. И Герберт сильно сомневался, что это вино. Слуги сновали туда-сюда, расставляя странные предметы на нефритовые постаменты, расставленные по всему залу. Но носили они и более простые вещи вроде бокалов с чем-то алым и изысканные блюда, которые занимали место на широких столах...стоп, это была человеческая нога в яблоках?. 

В подвешенных и установленных на полу клетках сидели люди самых разных возрастов, все как один обнажённые или замотанные в кожаные ремешки словно из какого-то хардкорного БДСМ-голофильма. Под самым потолком ревели и рычали чёрные жукоподобные твари, в которых Миллер узнал существ, устроивших бойню в банке. Они пялились злобными алыми глазами на людей внизу, словно только и мечтая чтобы дорваться до свежего мяса.

- Действительно возбуждающее зрелище, правда? - Герда обернулась к Герберту и в глубине её тёмных глаз плясали безумные огоньки. - Это ещё гости не стали развлекаться. Всегда любила наблюдать за человеческой грязью и жестокостью... 

Острый язычок скользнул по чуть пухлым губам, а ладонь с острыми коготками пригладила полуобнажённое бедро.

[Beaver]

Матрица

Из трёх возникших после отсеивания нецензурных мыслей в голове вариантов Ава выбрала второй — взломать один из стоящих на обочине трассы автомобилей и попытаться скрыться с его помощью. К счастью, она успешно добралась до транспортного средства и столько же успешно угнала его. Вот только преследование не прекратилось, ведь у агентов тоже были машины. И они нагоняли.

Приблизившись на достаточное расстояние, агенты атаковали, но не сумели нанести урона ни мисс Диккенс, ни её позаимствованному средству передвижения. Тогда они перекрыли ей проезд и повторили попытку — вторая оказалась куда более удачной. Хакерша чертыхнулась, активируя Sword, дала по газам и, протаранив один из автомобилей преследователей, помчалась к центральному узлу.

Выскочив из машины почти у самого входа в Нексус, она ошалело осмотрелась в поисках бэкдора. Найти его удалось не сразу, но всё же удалось — перед Авой предстала белая дверь в стене здания, которую хакерша и захлопнула, немедленно бросившись внутрь. Она оказалась в каком-то длинном, освещённом холодным светом коридоре. Его пол блестел матовым глянцем, по обе стороны в серой декоративной кладке тянулись однотипные белые двери, на которых красовались хаотичные номера: 212, 42, 00101000010, 486, 213–235… Заканчивался коридор дверью без надписей. Уделив пару секунд размышлениям, Ава сообразила, что эти номера — обозначения массивов хранилищ, и за этими дверями может быть что угодно, а вот за той, что в конце коридора, явно переход в следующий кластер. Туда девушка и поспешила, слыша треск выбитой агентами двери за спиной.

Вновь захлопнув за собой дверь, мисс Диккенс мельком взглянула на номера комнат (^7523, *7451, >8753, <7246) и попробовала сосредоточиться и составить мысленную карту помещений, но, видимо, ломящиеся за ней агенты слишком отвлекали её, так что она не успела этого сделать. Они ворвались и в этот коридор.

— Нарушитель! Остановитесь! — раздался голос одного из них.

Ава попыталась ускользнуть хоть в какую-нибудь дверь, но её… тормознули. Лёжа на полу и прикрывая голову руками, она сконцентрировалась на том, чтобы накопить энергию, а затем выплеснуть её, надеясь вызвать хаос, но удары по почкам и не только как-то уж очень сбивали настрой.

В конце концов, её аватар отметелили до бессознательного состояния, а у неё самой резко ухудшилось самочувствие и носом пошла кровь. Дека хакерши адски нагрелась, и через неё начало прокачиваться огромное количество данных, будто из ниоткуда. Вдруг всё вокруг вспыхнуло алым, и в воздухе повис уже знакомый девушке глючный змей всё того же алого цвета. Сквозь шипение и помехи он проревел что-то, после чего пыхнул огнём. Агенты моментально сгорели, разлетевшись на мелкие опять же алые ошмётки, которые начали медленно сползать по стенам, превращаясь в пиксельные потёки.

Внезапно Ава ощутила свежесть и лёгкость. Она осторожно и неуверенно поднялась на ноги, понимая что осталась одна посреди холодного и пустынного коридора: и агенты, и змей исчезли.

[Gonchar]

Матрица

 

 

Холодный свет окружал Аву, а на уши навалилась давящая тишина. Только под ногами резко скрипел глянцевый пол и эхо шагов отдавалось от монотонных серых стен. Не было слышно даже жужжания ламп, не было ничего. К худу или к добру, но у хакерши внезапно появилось время затишья. Но продлится ли оно достаточно долго?
Оставалось лишь гадать. Быть может, тот змей смог создать иллюзию, что вторженка погибла вместе с защитными программами, или же комплекс готовился стереть её с лица Матрицы окончательно. Эта неопределённость и окружающее спокойствие склепа давило на нервы, нужно было что-то сделать.

Но что?

[Mad Ness]

Особняк

 

Финн осклабившись в чудовищной ухмылке, настойчиво продвигаясь среди снующих людей к незнакомке. Один из безмолвных слуг, попытавшийся предложить господину гостю фужер шампанского, в ужасе замер, когда клыки лязгнули буквально в паре миллиметров от его уха, а низкий голос прошипел сквозь ряды острых как зубья пилы зубов, - ...один фуш-шер для дамы. - Когда жуткий гость, взяв причитающееся, грубо отстранил его с пути и продолжил путь, бедолага едва смог устоять на ногах, не опрокинув оставшихся фужеров на других гостей, но расплескав часть шампанского по серебряному подносу.

- Шампанского? - Колдун протянул сосуд с золотистым напитком, в котором искорками вспыхивали пузырьки газа. Сам он его даже не пригубил, ни из желания насладиться вкусом, ни из банального интереса узнать, что же такое настоящее шампанское. - Итак? Зачем мы здесь? Леди... - Финн вопросительно склонил голову, но на губах его все еще была застывшая намертво усмешка.

[Лакич]

Особняк
 
Больше всего его поразило, испугало - не это царство аморальности, грязи и разврата - но полнейшее принятие этой обстановки самим Гербертом. Он наблюдал за этими бедными, лишенными воли пленниками, за этими противными тварями, так и норовивших оторвать от кого-нибудь кусок плоти, вслушиваясь в их противное жужжание, отдающее эхом в разуме. И все же, стоило Миллеру обернуться к девушке, он понял дикую, совершенно нелогичную, отталкивающую вещь. Он хотел ее. Прямо здесь и прямо сейчас. Будь они хоть внизу, прямо посреди шастающих слуг, или на столе, среди запеченных человеческих конечностей. Неважно.
 

Спойлер

И она понимала это. Ощущая на себе похотливый, голодный взгляд мужчины, Герда лишь едва изогнулась в спинке, потянувшись, самодовольно и хищно, дразня и словно издеваясь. Она играла с ним, безусловно. Все это - как игра. И модель планировала получить как можно больше удовольствия от этой партии.
Пухлые губки изогнулись в улыбке, когда Миллер приблизился к ней. Ловкие ручки модели опустились на его плечи, проникая под пиджак, через рубашку вцепившись в бледную кожу мага: когда мужчина резко прижал ее к себе, изучая изгибы ее тела. Их поцелуй был резким и грубым, и стоило Миллеру расстегнуть единственную застежку за ее спиной, как ткань, скрывающую упругую грудь, Герда хрипло застонала.
 
Мужчина грубым движением, оставляя едва заметные синяки на бледной коже, подсадил девушку на перила. И Герда легко удерживала равновесие, тяжело дыша, ощущая, как Герберт прильнул к ее груди, грубо целуя и кусая, заставляя девушку издать тихий, пошлый стон, заглушаемый жужжанием тварей. В то время как его руки опустились к бедрам модели, снимая с нее белье. Ноготки стервы до крови вцепились в кожу Миллера, когда она, оказавшаяся полностью нагой, вдруг резким, неестественно сильным для столь хрупкой девушки движением не оттолкнула его.
Проводя рукой по собственной груди, сжимая ее, разгоняя похоть и желание в собственном теле, она улыбалась, опуская ниже и наблюдая за реакцией мага, на мгновение выбился из равновесия.
 
В ответ Миллер достаточно болезненно, быстро сократив расстояние, заломал руки своей почти не сопротивляющейся партнерши, переворачивая и заставляя прижаться плоским животом к деревянным перилам. Герда прикусила губу, когда ощутила, как к ее лону, после мгновение, уткнулось что-то горячее. И пока одна ладонь мага легла на бедро девушки, другая - едва вцепилась в ее горло, заставляя ту экономить дыхание и еще более изогнуться, заставляя наблюдать за происходящим внизу.
Он вошел в нее. Сначала медленно, наслаждаясь той теснотой, постепенно ускоряясь и набирая темп. Пока из груди модели вырвался хриплый стон, и та, прикрыв глаза, полностью сосредоточилась на пагубных ощущениях, наслаждаясь каждым мгновением происходящего.
 
В то же время горячее дыхание мага обожгло бледное плечико модели, и пошлые хлюпающие звуки заглушались жужжанием тварей. Внизу никто не обращал внимание на эту странную парочку, зато отсюда, с верху, было прекрасно видна вся суматоха этого адского места. И это только разогревало кровь и похоть в этих двух. 
 

[Beaver]

Матрица

На время отложив раздумья о произошедшем и алом змее, Ава глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Она сконцентрировалась, и постепенно, подчиняясь её воле, в её голове начала вырисовываться карта места, в котором она сейчас находилась. О, оно было поистине колоссальным! Узел прошивал практически всю Матрицу. Он тянулся вверх настолько же, насколько и вниз. Здесь бесчисленное множество коридоров, соединяющих хранилища и тайные пути, переплетались между собой в причудливые узоры. По ним туда-сюда курсировали сетевые пауки. На самом верху всего этого действительно грандиозного сооружения, если это можно так назвать, располагалась круглая комната, у двери которой толпилось самое большое количество «членистоногих», а внутри сидел мужчина в чёрном костюме и наблюдал за огромным количеством экранов. Комнату защищала очень запутанная сигнализация, отключить которую было можно при помощи щитка, которую охраняли два необычных паука, большущих, механических, представляющих из себя нагромождение железа трубок. С масками человеческих лиц. Хакерша понимала, что они по-настоящему опасны.

Путём некоторых размышлений она пришла к выводу, что нужно устроить диверсию, дабы отвлечь внимание всех пауков. С этой целью мисс Диккенс телепортировалась поближе к центру, в одну из пустых комнат. Вырезать — вставить. Обычное дело для данных в Матрице. Ну и что, что перемещала Ава саму себя? Да, для этого требуются особые умения и немного времени, но и то и другое, к счастью, имелось у неё в наличии. Оказавшись на месте, она выпустила заранее закупленные программы. Попытки проломить с их помощью стены ни к чему не привели — те остались такими же пустыми и гладкими. Уничтожение лампочек тоже ни на что не повлияло. Ну, почти ни на что: стало темно, как ни странно. Сделав глубокий вдох, хакерша нащупала дверь — заперто. Ловкие пальцы девушки тихо взломали замок, и она выпустила своих помощников (V.A.M.P.I.R.E. и парочка Rhino) в коридор, приказала им пойти в соседнее помещение и прикрыла за ними дверь. К сожалению, и это не привело к желаемому результату. На них не обратили никакого внимания ни другие программы, ни люди, подключенные кабелями к очкам и гигантским серверам. Чертыхнувшись, потому как теперь её миньоны не могли её слышать, а значит, она не могла ими командовать, Ава опять обратилась к своим силам. Немного концетрации — и шёпот мисс Диккенс, призывающий атаковать кого-нибудь, раздался в соседней комнате.

Они подчинились — и тревога, наконец, завыла. Послышался приближающийся топот металлических ног пауков.

[Gonchar]

Особняк, Герберт

 

Спойлер

Возможно, кто-то счёл бы это аморальным, отвратительным и бесчеловечным - предаваться похоти при виде отвратительных порождений извращённого человеческого разума, его жестокости и омерзительных излишеств, когда душа настолько пересыщалась достатком и роскошью, что начинала порождать извращения и нечеловеческую жестокость. 

Однако для этих двух, которые занимали место на самой верхушке общества, это было нормальным, желанным, сладким витком чёрной спирали, уводящей всё дальше на путь неиспробованного и неизведанного. Герда, точно суккуб, соблазняла и манила погрузиться всё больше с головой в этот чёрный липкий омут, пахнущий похотью и страстью. Каждым изгибом своего тела, каждым несдержанным стоном, поддаваясь под руками Герберта точно гибкая и дорогая игрушка...

 

Она свела и перекрестила ножки, ловко балансируя на шпильках чёрных туфель (единственной оставшейся на ней одежде) и, тем самым, ещё сильнее сжимая плоть Миллера внутри себя, даря новое тугое наслаждение и распаляя желание ещё сильней, заставляя мужчину входить в неё ещё яростней, ещё жарче. 

От такого напора Герда застонала ещё громче, изгибаясь в спине и жадно подставляясь под каждое движение; острый язычок увлажнил её губы, с которых срывалось хриплое, горячее дыхание. 

- Жёстче! Не бойся сделать больно..

Оскалившись, прошипела девушка, сверкнув карими глазами, в глубине которых горела нечеловеческая похоть. А после зашлась новым хриплым стоном, выгибаясь всем подтянутым телом и впиваясь коготками в дерево перил, на которые она опиралась своим плоским животом.

[Gonchar]

Особняк, Финн

 

- Леди меня не называли давно... - прошелестела девушка, а на её лице появилась бледная, словно вымученная, улыбка. 

Её голос был... странным. Словно шелест осенних листьев по пустынному бульвару тёмной холодной ночью. Финн никогда в жизни не видел и не слышал такого, но сейчас именно эта странная ассоциация всплыла в его разуме. Словно откуда-то из глубины недоступной простому человеку памяти. Из прошлого, где он ещё не был рождён. 

- У тебя есть подарок от меня. - она протянула бледную ладонь, указывая пальцем в сторону кармана дикаря. - В тебе есть что-то...

Она чуть сощурила свои бледные салатовые глаза и тихо вздохнула. Мрачная тяжёлая тень набежала на её лицо, сжимая и сдавливая в удушливых объятьях.

- Я умираю. И мне нужен ты.

[OZYNOMANDIAS]

Напыщенные вечеринки богатых мудаков, собравшихся за перезвоном бокалов и шипением напитков, будто на пир во время чумы? О да, ковылявший ко входу Отомо, вышагивая по дорожке вдоль чудесного зеленого газона, который прямо светился изнутри мягким изумрудным цветом, любил подобные сборища. В Нео-Токио, если кто-то устраивал такое щегольство своим богатством, демонстративное и вульгарное, в ближайшее время он либо терял предприятие, продав его по поразительно низкой цене, либо сам внезапно пропадал, отправившись в долгую командировку в другой мегалополис, оборвав все контакты с родственниками, коллегами и друзьями. Такой была особенность японского менталитета, выжигающего насаждаемую массовую культуру в тех проявлениях, которые считались неприемлимыми: старый народ никому не позволял нагло размазывать яркий джем с нанодобавками по пласту черствой земли, пропитанной кровью предков.

Хромающий пожилой японец выглядел если не представительно, то достаточно устрашающе, чтобы прочие звезды этого праздника не искали с ним ни тем для разговора, ни желания обменяться напитками: понимание того, какого сорта люди могли присутствовать здесь, отводило от Ямамото даже подвыпивших гуляк. Настоящее колдовство серых будней в среде корпоративных акул и мажористых гедонистов, в чьи воды заплыла щука из совсем других вод.

Спасти заложников? Оглядывая украшенные залы, Отомо с ухмылкой ловил себя на мысли, что содержащиеся здесь узники могли находиться в условиях куда более человеческих, чем сам японец последние несколько месяцев. Тем не менее, его коллеги – кроме этого комедианта, пускающего похабные шутки и плюющегося сортирным юмором, – действовали стремительно, и старый, побитый пёс Ямамото не хотел от них отставать.

Если у них было дело по навыкам, то и он должен был найти себе занятие по душе.

Поэтому, когда его холодная рука схватила за теплую шею проходящую мимо молодую служанку, утаскивая её в небольшое, укрытое мраком подсобное помещение, а ладонь закрыла рот, японец понял, что нашел себе занятие по душе.

— Так, сука, — прорычал он, сильнее сдавливая горло. — Сейчас ты говоришь мне, где в этом чертовом особняке держат заложников и как туда пробраться, или я прямо сейчас сворачиваю твою тонкую шею. Закричишь, попытаешься позвать на помощь – и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни. Условия понятны?

Сложно было не сорваться на японский, когда угрожаешь, но акцент, к счастью, только придавал больший эффект. Убедившись, что она затихла и кивнула в знак согласия с предложенной сделкой, Отомо слегка расслабил хватку и открыл ей рот. Конечно, это был риск – зато как только её голос перейдет на высокие тона, ей можно от души зарядить лбом в лицо.

[Mad Ness]

Особняк, Финн

 

Глаза колдуна чуть сощурились, когда он принялся пристально разглядывать фею, точно приколотую иглой к картонке бабочку, ничуть не скрывая своего интереса. Ему было не так много известно об этих созданиях, кроме того, что все они насквозь лживые, а мораль их измеряется совершенно иными категориями, нежели человеческая. Большинство легенд, сохранивших еще отпечаток истины и сумевших избежать всепроникающей популяризации, так или иначе строились на сюжете борьбы человека и феи, пускай и принимавшей самые различные формы, от прямой вражды, до дружбы, взаимовыручки и даже любовных отношений, всегда сохранявших, однако, непреодолимую границу между миром смертных и королевством грез.

Вот и сейчас, буквально препарируя плотный кокон ауры феи, Финн читал переплетение чар, в котором оказалась заточена его новая знакомая. Слова клятв и проклятий опутывали ее, эхом звуча в ушах тех, кто способен был слышать, и предупреждая всякого встреченного ею о том, что перед ним изгнанница, одна из многих, кто несут свое наказание за ложь и предательство. Но было и еще кое-что, помимо этого - чудовищная рана, оставленная неизвестной силой, и теперь непрестанно терзающая бедняжку, отравляя ее тело и убивая дух.

 

- Чем же простой смертный может помочь благородной дочери Чудесного Народа? - Наконец произнес Финн, прервав затянувшееся молчание. - Эпоха Чудес давно минула, время фей истекло, но вы никак не желаете кануть в Лету. - Колдун подошел к одному из постаментов с вазами и вылил содержимое бокала в фарфоровый сосуд, вернув опустевшую склянку подвернувшемуся официанту, - Зачем цепляться за такое существование, когда можно уйти достойно? Или чудесный народец в кои-то веки почуял стылое дыхание забвения на своем прелестном личике? Истинного забвения. Того, следом за которым не будет ничего - ни перерождения, ни новой весны, ни новой надежды. - Взгляд человека встретился со взглядом феи. - Чего ты хочешь?

[Лакич]

Особняк, Герберт

 

Спойлер

Холодная ладонь Герберта, мертвой хваткой покоившаяся на шее модели, сомкнулась сильней, но вместо едва слышимого вскрика, Герда только застонала громче. Смакуя каждое мгновение этого безумного сочетания боли и желания вместе с извращенной похотью. Пока мужчина входил ее, безумно и дико, больше напоминая теперь зверя, ведомого инстинктами, а не этого самодовольного щегла, которого встретила внизу.

И это заводило ее еще сильней.

Когда же по бледным бедрам прокатился ворох резких шлепков, оставлявших на коже модели красные отметины, она хотела рассмеяться: все чувства были на пике, и приятная истома, столь лениво растекающаяся по крови с каждым толчком или ударом, наконец заставило поджарое, красивое тело едва затрястись от накатившей волны наслаждения. Хватка на шее обмякла, и из груди модели вырвался полный чистого наслаждения стон.

 

Миллер же вдруг резким движением притянул ее к себе, заставляя Герду слезть с многострадальных перил. Мужчина вышел из девушки, едва отстраняясь, переводя дух. Модель, тяжело дыша, услышала лишь его голос, едва хриплый и причудливо резонирующий с общим гулом этого отвратного, дикого места.

- На колени.

Улыбка на лице Герды стала шире, и она, обернувшись, засмеялась. В ее глазах, вцепившихся в Герберта, плясали нехорошие, безумные огоньки; остренький язычок лукаво облизнул пухлые губы, и девушка провела рукой по своему телу, от бедер, царапая ноготком бледненькую кожу, по плоскому животу и к груди, до боли вцепившись в нее, наконец ловко опускаясь не колени.
Горячее дыхание девушки обдало плоть мужчины, и ладонь модели легла на возбужденный орган. Едва поддаваясь вперед, язычком слизывая влагу, принося удовольствие и наслаждение. Герберт чувствовал, как сам постепенно доходит до своего пика. И, когда его ладонь легла на макушку партнерши, резким движением заставил ее поддаться вперед, заглатывая член полностью, упираясь личиком в пах мужчины. Когда же он ослабил хватку и позволил ей отстраниться - все повторилось снова, лишь набирая темп.

[Gonchar]

Особняк, Отомо

 

Девушка, больше напоминающая серую мышку с собранными в тугой хвост на затылке русыми волосами лишь тоненько пискнула, когда её утянул Отомо. В голубых глазах плескался самый настоящий ужас, пока старый японец рычал ей в лицо угрозы. Она сначала покраснела, потом побледнела и затряслась. Казалось, ещё чуть-чуть и она грохнется на колени, заливаясь слезами и прося не убивать.

- П-прошу, не-е надо! - заикаясь, тихо-тихо протараторила служанка, чьи губы предательски дрожали, а в уголках глаз собралась влага. - Я не знаю ни о каких заложниках, честно!

Служанка отчаянно замотала головой, так что казалось ещё немного - и та оторвётся и покатится по полу. Не самый лучший исход допроса.

- Хозяин очень редко принимает гостей и вообще ходит по дому, он всегда в библиотеке, тут негде держать заложников, правда!

Неконтролируемый блеск стал мелькать в её глазах, а губы и вовсе стали кривиться в гримаске. Как будто истерический припадок от страха вот-вот был готов разбить её неконтролируемыми рыданиями.

 

Особняк, Финн

 

- Пока человечество не обратилось окончательно в царство машин, пока оно дышит - будут живы и их грёзы. - чуть дёрнула уголком рта фея. - Лишь со временем они становятся всё более мрачными, отчаянными, надрывными и опасными...но мы нашли своё место, хотя многие думают, что мы одной ногой стоим в Забвении.

В словах девушки слышалась какая-то неземная, невозмутимая гордость, которая смогла сохраниться даже тогда, когда её с ног до головы укутали тяжёлые чёрные ленты проклятья и отчаянья. В глубине этих гипнотизирующих глаз зажёгся упрямый огонёк, который не смог бы погаснуть даже тогда, когда сама его хозяйка бы этого захотела. Глаза, что манили, глаза, которые не оставляли ничего, только бескрайнюю зелень и тихую скрипку, тянущую свою мелодию на грани сознания...

- Пройди со мной, Фа'Эль-Кхинан'Моргейн, - прошептала фея на певучем языке, и мир Финна вспыхнул непереносимой, ослепительной зеленью, - пройди со мной, и ты получишь награду, достойную истинного наследника великой Мор-Гейны. И останешься лишь ты один на троне из голов тех, кто украл твою силу. Помоги мне найти истинного творца.

Эти слова резонировали с чем-то в глубине дикаря, выворачивая его душу наизнанку, пробуждая что-то древнее, что-то укрытое мхом лесов и кровью, пролитой на жертвенный камень. Он ощущал, как странная сила наполняет его, вливается в его тело и кружит, кружит, кружит...

Перед ним стояла не простая сумасшедшая в лоскутном пальто, нет..перед ним стояла мрачная и статная девушка, облачённая в длинное чёрное платье, в  которой была видна лишь непроглядная бездна беззвёздной ночи. Нашитые бабочки встрепенулись и обрели жизнь, кружа и оседая вокруг своей хозяйки бледными ночными мотыльками. Её лицо преобразилось, обретая ещё больше мрачной и задумчивой красоты, от которой становилось больно. Мрак и величие, сломленный фатализм и несгибаемая гордость.

[Gonchar]

Особняк, Герберт

Спойлер

Не смотря на грубость, на темп проникновения Герда лишь ещё более страстно и жадно впивалась в плоть Герберта, в коротких перерывах между полными погружениями лихорадочно и сочно слизывая влагу и под пошлые гортанные звуки заглатывая вновь. Острый язычок знал своё дело, подцепляя уздечку, губы плотным упругим колечком сжимались, даря новые витки наслаждения в лихорадочном нарастающем ритме. 

Эта стерва знала, как доставить удовольствие. Всё её тело изгибалось и тянулось в горячем желании, представляя собой картину ещё более манящую и соблазнительную. В один момент она усилила напор, оглашая балкон откровенно сосущим хлюпаньем и резко прервалась, замирая на самой головке, посасывая её и облизывая. Эта резкая перемена заставила Герберта застыть на самом пики удовольствия, а после грубо и рывками, едва не срываясь на рычание, насадить ротик модели, густыми порциями изливаясь на её язычок и нёбо.

Герда издала низкий, томный стон и без ложной скромности стала глотать всё предложенное и даже больше - нажимом губ и движением головы выдавливая всё до последней капли, облизывая плоть Миллера досуха.

 

Подхватив свою немногочисленную одежду, модель плавно, словно довольная кошка, встала и потянулась, тихо урча. Приблизившись к Герберту она положила ладонь на его грудь и прошептала, изгибая пухлые влажные губы в сытой улыбке.

- Мне понравилось...и я хочу продолжения.

В глубине её глаз не остывал голодной огонёк. Казалось, ничто не способно насытить эту стерву. Прильнув к губам своего партнёра, она отстранилась и под перестук острых каблуков и плавно покачиваясь на ходу она подошла к расположенной в стене двери в окружении голоскульптур. Провернув ручку, она открыла вид на просторную комнату, застеленную коврами и красным шёлком, а в самом центре была расположена просторная двухместная кровать с атласным балдахином. Оперевшись о косяк и чуть прогнувшись в спине, Герда провела ладонью с коготками по своей упругой ягодице и бросила через плечо взгляд на стоящего сзади Миллера.

- Ты идёшь?...

Она была красива, она была желанна. И прекрасно знала это.

[Лакич]

Особняк, Герберт

 

Спойлер

Миллер наблюдал за тем, как модель собирает свои немногочисленные элементы гардероба, чтобы затем перевести взгляд вниз, туда, где по безумному замыслу должно происходить основная часть банкета. Энтропия, смерть, разложения - только сейчас, где-то подсознательно, маг понял, что барьер между мирами здесь необычайно тонок. Было ли это хорошо?
Взгляд словно на автоматизме поднялся вверх, к тем тварям из банка.
Вряд ли.

 

Из размышлений его вывел голос Герды.

- Ты идёшь?...

 

А у него был выбор?

Наглая стерва подцепила его. Помнил ли Герберт свою цель нахождения здесь? Вот уж действительно сложный вопрос. Хотя он достаточно странно отреагировал на происходящее внизу (если нездоровое возбуждение можно назвать странным), маг же все таки мог себя реагировать, не так ли?
Взгляд вновь скользнул по телу Герды. Ее жесты и слова вновь возбуждали мага. И тот, вновь позабыв о своих мыслях, последовал за ней.

Она была красива, она была желанна. И прекрасно знала это.

[Фели]

Верхний город, площадка

 

 

Если задуматься, практически вся их работа на Лувра заключалась в ожидании.

 

Бледный палец с тонким, ломким ногтем нервно постукивал по приборной панели автомобиля с зеркальными окнами, «неприметно» приткнувшегося прямо у самого входа парковочной площадки. Как было гораздо проще дать по газам на случай «непредвиденной ситуации». Если ей и Тому придется хватать неудавшихся спасателей за шкирку и в экстренном порядке спасать из того дерьма, в котором те могут оказаться, если быть точной.

 

Тонкая сеть проводов, пульсирующих бледным свечением, тянулась от укрытого белыми волосами затылка сидящей на месте водителя девушки к небольшому кластеру мигающих разъёмов: полуавтоматический режим ViNCI, поддерживающий своего владельца в относительном сознании. Весьма и весьма относительном. Забавное это чувство — балансировать на грани сна и сознания, воспринимая картинку достаточно чётко и, в то же время, не воспринимая её мозгом совершенно. Ошарашенное, воспринимающее действительность словно через кокон сознание беспомощно барахталось под самой поверхностью, неспособное ни всплыть, ни уйти на дно в тёплые объятия беспамятства. 

 

Бетани сморгнула скопившуюся в уголках глаз влагу, медленно повернув голову набок. После произошедшего даже спустя три месяца она была готова поклясться, что тихие шепотки в её голове стали лишь громче. Сильнее и ярче; чем бы оно ни было, клон с ужасом понимала, что после всего этого оно стало воспринимать себя чётче, в то время как сама Бетани… Казалось, словно кто-то отгрыз кусочек её души, дабы выстроить тусклый, спящий обломок того, что пробудилось в ту злосчастную ночь. Закон сохранения энергии в упрощённом его восприятии: чтобы сотворить что-то нужное…

 

Нужно избавиться от чего-то ненужного.

 

 

Три месяца назад

 

Она не помнила, как вообще сумела доползти до того дешевого мотеля. Ноги, «украшенные» стекающими по внутренней стороне бёдер струйками крови и чего-то иного, словно распускающимися багровыми и белыми цветами, залитые бледно-жемчужной, липкой жидкостью шея и грудь, некогда пушистые, белые волосы висели безжизненными серыми сосульками, остекленевший, ошарашенный взгляд голубых глаз… Для неё весь мир словно превратился в сплошное марево. Цветов не существовало и раньше, но сейчас он словно потерял даже оттенки серого: лишь чёрное и белое. Боль от ушедших вразнос имплантатов исчезла, но остались грязь, омерзение и ступор. Царапины давно исчезли, затянувшись и не оставив даже шрама, более глубокие раны же перестали кровоточить.

 

Бетани помнила, что это было грязное, злачное местечко; она несколько раз запнулась о горки разлагающихся отходов, жестяных банок и разломанных дек, с гулким эхо ступая пошатывающимися ногами по металлическим пластинам строительных лесов, ведущих вниз — стройка, которую так никогда и не закончили, и которую не закончат и впредь. Рекламные панели с то и дело искрящимися от скачков напряжения проекциями, щербатые стены из нанокарбонатов, прожекторы и желтоватые, тусклые лампочки в качестве единственных источников освещения… Таковыми были реалии трущоб Нижнего Города: мусор, грязь и стойкое амбре, да висящие под потолком подземного перехода провода и трубы пневмопочты, многие из которых были повреждены. Она аккурат миновала островок с плавающими в луже бурого масла листовками, когда одна из таких труб выплюнула капсулу с очередным посланием буквально под её ноги. Капсула, попав в лужу, тут же принялась разлагаться прямо на глазах, оставляя за собой лишь тусклый листок с расплывающимися буквами и серую кляксу монопластика. Клон даже не вздрогнула.

 

Возможно, «заведение», на которое ей посчастливилось наткнуться, было лишь очередным притоном для любителей выжечь свои мозги виртуальной реальностью: голые серые стены даже не пестрели граффити и рисунками полимерной краской. Лишь бурые пятна явно органического происхождения. Нестерпимо воняло уриной и прочими отходами жизнедеятельности столь развитого существа, как «человек»; в столь поздний час в холле не было никого, за исключением посапывающей на ресепшене смуглой девушки с кривоватыми, косо набитыми татуировками.

 

Та даже не повела бровью, когда Бетани трясущейся рукой протянула ей небольшой чип и хрипло попросила о номере с гигиенической капсулой. Лишь с неодобрительным ворчанием, явно недовольная собственным пробуждением из-за такой мелочи, приняла чип и небрежно бросила на грязный, покрытый слоем застарелого жира стол не менее старый ключ с практически нечитаемым номерным знаком. Очевидно, комната ей досталась под самой крышей… что, с учётом явного отсутствия лифта, явно было небольшой местью местной администратора, провожавшей её самодовольно-превосходительным взглядом.

Действительно. Какой ещё взгляд могла получить девушка… в таком виде?

 

 

Когда Бетани наконец смогла добраться до своих апартаментов, они ещё и отказались открываться. Вероятно, администратор не обновила метрику ключей после предыдущего владельца: дверь намертво отказывалась открываться, равнодушно выслушав вырвавшийся из груди девушки жалкий всхлип. Спускаться обратно… в таком виде? Горький, тошнотворный ком отвращения и ужаса подступил к её горлу. Неужели с неё на сегодня не было достаточно унижения?

 

Она лишь вздрогнула, когда на периферии сознания раздался тихий, вкрадчивый шёпот. Не было нужны куда-либо спускаться. Достаточно… лишь попросить помощи. Эти двери закрываются магнитным замком, и ключ не требуется для их закрытия. А чтобы открыть, нужно лишь сказать слово. Бесполезный брелок выпал из трясущейся ладони, когда Бетани, скорчив некрасивую, плаксивую гримасу, с обречённым всхлипом опустила плечи и протянула бледную руку, одними губами прошептав одно слово. Кончик её пальца коснулся механизма замочной скважины, и издав вкрадчивый, сочный щелчок, дверь со скрипом приотворилась. Едва она со схожим щелчком захлопнулась за спиной трясущейся девушки-клона, она стрелой ринулась туда, где в тамошних апартаментах была так называемая «ванная комната». Кажется, в нижнем городе эти капсулы звались душевыми кабинками, бог весть по какой причине.

 

Бог… бог был давно мёртв. Он оставил народ праха ещё в давние время, оставляя их гнить в невежестве.

 

Бетани не понимала, откуда взялись эти не имеющие смысла мысли. Единственным, что она сейчас жгуче, нестерпимо желала, было тереть свою кожу мочалкой до тех пор, пока она не сползёт с её костей вместе с мясом. Она была мертва. Она была жива.

Она вывернулась наизнанку.

 

Жужжащий звук текущей воды доносился словно снаружи полупрозрачного кокона. Такого же жемчужно-белого цвета, что и густая жидкость, стекающая по её коже под напором воды, с пульсирующими, сияющими прожилками. Возможно, он и не был белым, но… Цвета не существовало. Даже оттенков серого. Лишь белое и чёрное, расплывающиеся по поддону гигиенической капсулы. Одному лишь дьяволу известно, сколько она простояла так, прежде чем створки капсулы с шипением выпустили из своего чрева мокрую беловолосую девушку-клона, всеми силами старавшуюся не смотреть в покосившееся зеркало на щербатой белой плитке «ванной комнаты». Она слишком устала, чтобы отважиться взглянуть в отражение и увидеть… увидеть…

 

Из её горла вырвался странный, вибрирующий звук; пошатнувшись, Бетани бессильно бухнулась на пол, болезненно уколовший колени острыми сколами. Та, что была в отражении, наверняка усмехалась, глядя на беспомощную и жалкую оболочку. Как же унизительно.

 

Бетани что есть мочи стиснула зубы. Опираясь ладонью на плиточную стену, перед её глазами подозрительно подвижную и то и дело норовящую шарахнуться в сторону, она осторожно приподнялась. Одежда, сброшенная в угол грязной грудой, вызвала лишь очередной рвотный позыв; подавив нестерпимое желание опустошить желудок прямо на этот пол с темноватыми разводами, клон из последних сил поплелась в комнату. В груди приятным теплом растекался неровный, подрагивающий огонёк упрямого гнева. Подохнуть теперь? Она видела, что произошло с той несчастной девочкой и пареньком. Своими глазами, под чужим контролем… но видела. Она расплатилась малой кровью по сравнению с тем, что пережили они.

 

Или не пережили.

 

Она даже не удивилась, когда по возвращении в комнату увидела там Инка. Её компаньон, с нечитаемым выражением ёрзавший на жёстком одеяле простой прямоугольной постели, поднял на неё взгляд чернильно-чёрных глаз, его хвост неподвижно покоился за его спиной, точно мёртвая змея. Медленно опустив голову, Бетани подбрела к постели и осторожно присела, поморщившись от жгучей боли. Инк вздрогнул.

 

— …Бетани? — тихо, почти неслышно позвал чертёнок, чуть подавшись к ней. — Ты… как?

 

Его болезненная, печально-знающая интонация, сам факт того что он позвал её по имени, а не «куколкой» могла насторожить клона… если бы та была в любом другом состоянии. Сейчас она даже не осознавала, что была абсолютно голой.

 

— Устала, — хрипло, сдавленно призналась Бетани, торопливо устраиваясь на боку и почти с головой укрываясь одеялом. Эта жёсткая кровать показалась сейчас роскошной периной. — Давай…спать.

 

Инк не ответил – лишь скованно кивнул и тихонько повернулся, уставившись на дверь. Даже если он обиделся… она попросит прощения завтра.

 

 

Верхний город, площадка

 

 

Бетани медленно тряхнула головой. Вновь чуть не уснула, по всей видимости; всё тело вновь начало ныть от ноющей боли сбоящих имплантатов, пусть и на сей раз почти неощутимо. Инк так и вовсе уже давно посапывал, комфортно устроившись на её коленях и укрывшись чёрной кожаной курткой с капюшоном, отделанным синтетическим мехом. Гладкая, тёплая на ощупь кожа её компаньона приятно согревала: автомобиль был заглушен, дабы не выдавать сидящих внутри. Том, сидевший на соседнем сидении, хмуро разглядывал монитор квантового ноутбука с загруженной проекцией здания, раздражённо массируя висок. Словно почувствовав на себе потерянный взгляд «Бэты», юноша вопросительно изогнул бровь, не отрывая глаз от мельтешащих на экране точек.

 

Вздрогнув и промямлив извинения, Бетани отвернулась и уставилась на приборную панель, к которой подключилась через установленный не столь давно имплантат. Здорово облегчавший её работу имплантат, коли на то пошло.

 

«Твои котятки пообщаются с подружкой нашего общего друга, знаешь ли».

 

Она оцепенела.

 

«И признаю, общение у них выйдет весьма… интригующим».

 

Игнорировать. Не подавать виду.

 

«Не отвечаешь? Как грубо…»

 

Бетани украдкой облизнула вмиг пересохшие губы. Это вновь произошло. Не стоило удивляться, ведь оно продолжало происходить на протяжении всех этих трёх месяцев, но последнюю неделю шепотки практически не говорили ничего столь чёткого. Она уже надеялась, что оно вновь погрузилось в спячку, но... Клон почти до боли сжала челюсти, чувствуя, как скрипнули её зубы. После этого задания они останутся в живых, ей срочно нужно поговорить с мистером Бадом. Может, он сможет объяснить, кто... или что засело в её голове. 

 

Она отказывалась воспринимать того крошечного червячка, подтачивающего её разум и тихонько нашептывающего, что произошедшее... было не так уж и плохо. Пока что отказывалась.

 

[Gonchar]

Особняк, Герберт

 

Она вела за собой и он не мог отказаться. Ноги сами понесли вперёд, ближе к этому манящему изгибу талии, к этим полным ягодицам и чуть приоткрытому в ожидании рту. 

Широкая дверь оглушительно хлопнула сзади, оставляя их отрезанным от всего остального мира, запертые в этой просторной комнате с широкими окнами, в которые барабанил дождь и из которых открывался вид на сверкающие шпили, улицы и трассы верхнего города. Мир был открыт перед ними, но друг для друга существовали лишь они, двое. И без всяких лишних оков и преград они могли предаться страсти друг-друга...

 

Несдержанные поцелуи, вздохи, стоны, впившиеся в плечи острые ноготки и приближающаяся новая волна возбуждения предвещала сладкое продолжение начатого на балконе. Ненасытная стерва хотела его всего, прямо на месте, даже не дойдя до кровати - посреди комнаты и стоя. Но лишь едва её ладонь опустилась на вновь возбудившуюся плоть Герберта, а губы изогнулись в голодной ухмылке...

 

Что-то невероятно сильное рвануло Герду прочь от Миллера, с треском впечатывая её в деревянный столб балдахина и заставляя упасть на пол. Из горла Герды вырвался нечеловеческий злобный рык, а до того карие глаза вспыхнули жёлтым яростным светом.

- Какого х...

Но не успела та договорить, как в комнате стало очень, очень холодно. Странные шёпотки зашелестели в воздухе, а тени, казалось, стали жить собственной жизнью, изгибаясь и выбрасывая тонкие щупальца из своих углов точно полуночные чудовища, которыми пугали детей их родители. Влага на окне стала постепенно превращаться ледяной узор, в котором просматривались отвратительные и безумные картины. 

Пятно тени расплылось вопреки всем законам физики прямо на ковре посреди комнаты и из него медленно стала подниматься тёмная фигура.

 

 

- Он - мой! 

Прошипело существо ледяным завывающим голосом и вскинуло бледные руки с длинными стальными когтями перед собой.