Perfect Stranger

Стоянка эльфов   — Алинбель? — подходя ближе, мягко спросил Альваро и сам присел на корточки. — Мы из отряда Скорпионов: меня зовут Альваро, а это мой боевой товарищ Доленгал. Мы можем немного поговорить?   Эльфийка тут же дернулась, вытирая ладонью лицо и прерывая свою молитву. Вряд ли последняя была чем-то большим, чем просто ее собственные слова, обращенные к отсутствующим ныне в мире божествам долийцев, но по крайней мере, эти слова шли от души. Поднявшись, молодая девушка исподлобья взглянула на подошедших к ней магов, скользнув более внимательным взглядом по Доленгалу.   — Я... ничего тут не знаю особенно, — наконец ответила она, пожимая плечами и почему-то хватаясь за грабли. — Меня недавно взяли в клан. А что вам нужно?   Кажется, Альваро уловил в молитве какое-то имя, "Рене". Странное имя для эльфа, если именно о нем молилась плоскоухая. Однако судя по ее настороженному взгляду, Алинбель не особенно была расположена к разговору по душам.   Лес   — Мы с братом... тоже веселились. — Адалин могла бы рассказать больше, куда больше. Но не сейчас. И не Виктории, которую едва знала.   Викториа удивилась такому короткому и ничего не значащему ответу, но расспрашивать не стала. В конце концов, какое ей было дело до брата Адалин? Она замолчала, пока они направлялись обратно к лагерю, и только когда прошло несколько минут, наконец сказала:   — Лагерь уже близко. Мне кажется, мы... — она споткнулась обо что-то, торчащее из земли. Наклонившись, магесса с удивлением обнаружила, что это рукоять меча. Ухватившись покрепче и поднажав всеми своими не особо выдающимися силами, она вытащила воткнутый в холмик двуручный меч со слегка загнутым лезвием. Руны и узоры на лезвии стерлись, но пользоваться мечом было еще можно, правда, Викториа едва удерживала его в руках. — А это еще что такое? Кто-то из солдат обронил? — она показала Адалин найденный клинок. Сама магесса пользоваться им не умела, да и не хотела, так что уже подумала о том, чтобы продать его эльфам.   Викториа получает: Двуручный тевинтерский клинок (двуручное; +1 к Ловкости)

Стоянка эльфов   — На вершине одной из сторожевых башен мы нашли статую эльфийского воина. Она является центром, крепко держащим нити, не дающие духам уйти. И внутри неё на магическом уровне ощущается сильное желание мести. Сами духи тоже ему подвержены. Они считают, что клан предали, наведя на него потрошителей, и жаждут справедливости... или, вероятнее, расправы. Не было ли чего-то перед нападением? За день или несколько? Может быть, кто-то себя странно вёл в клане? Может, скрывался часто, отдалился от всех, в таком духе, — поинтересовался Альваро. Если плоскоухая наткнулась на предателя в лесу, то, вероятнее всего, не она одна уходила на ночь глядя.   — Многие нервничали перед тем нападением, — после небольшой паузы, нахмурив брови и будто бы размышляя, насколько можно доверять чужакам, ответил ему Альреан. — Мы нашли нечто весьма ценное для клана, и боялись, что за нами будет погоня. Но чтобы кто-то вел себя странно... пожалуй, только Алинбель, плоскоухая. Но это было ожидаемо. Она жила в городе и только недавно присоединилась к нам, так что ее странное поведение не было чем-то необычным. Если хотите поговорить с ней, то она сейчас как раз занимается галлами. Вон там, — он указал в сторону, где находился загон, неподалеку от прилавка мастера Ивеора. — У нее вроде как какое-то горе приключилось, так что не знаю, насколько она будет разговорчива, но других идей у меня нет. В клане остались почти одни старики да дети, не считая меня, Ивеора и Хранителя. Не думаю, что кто-то из них мог предать клан. А может, предатель погиб в той бойне, — он пожал плечами. — Потрошители не славятся тем, что испытывают сострадание к кому-либо, кто не является членом их... братства, — последнее слово он произнес с легким оттенком отвращения и презрения.   Лес   — Не знала, что богатые дети играют в снежки, — Адалин обернулась к Виктории. До лагеря оставалось не много, но не обязательно проводить все это время в тишине.   — Ах, конечно же нет. Богатые дети проводят почти все свое время, нося книги на голове, чтобы натренировать осанку, или корпя над книгами в библиотеках, — отозвалась Викториа, однако в ее голосе прозвучал легкий оттенок веселья. Ей было забавно наблюдать, как Адалин открывает для себя то, что ранее вряд ли вызывало в ней интерес. Еще одно доказательство, что последнюю волновала только она сама. В этом они с магессой были хотя бы похожи. — А еще учат, какой вилкой есть рыбу, а какой — птицу. На самом деле, у меня было такое же детство, как и у многих других. Мы с братом... — она вдруг запнулась. Совсем ненадолго, но Адалин могла заметить эту внезапную паузу, будто голос демонолога споткнулся, прежде, чем снова обрести знакомые нотки. — Играли в снежки, катались на пони и поджигали стоги сена в конюшне, просто чтобы повеселиться. Естественно, нам за это попадало от конюшего, но зато было приключение. Естественно, никакого снега в Тевинтере нет, поэтому пришлось пользоваться магическим. Странно, что я об этом забыла.   Она подумала, что отсекла от себя это время, словно толстой стеклянной стеной, и поэтому сейчас вспоминать об этом казалось почти кощунственным. Это было больно, позволять себе переживать те моменты, из-за которых когда-то она приняла для себя решение, что никто иной, кроме брата, ей никогда не будет нужен. Что он единственный заслуживал ее привязанности, ее преданности и защиты. Что это все могло продолжаться всегда... Какой же глупой она тогда была. Впрочем, чего еще ожидать от ребенка?

Лес   — Все, хватит, — сказала Адалин, смахивая с себя остатки снега. Она не особенно устала и не сильно промокла. Виктории досталось куда сильнее, да и бегать магесса едва ли привыкла.   Викториа усмехнулась, отряхивая робу и вытаскивая запутавшуюся в волосах шишку. Все-таки не совсем безнадежна, подумала она, глядя на Адалин. В какой-то момент магессе даже показалось, что та готова была вот-вот вытащить свои мечи и броситься на нее, будто она действительно враг, но оказалось, что она умеет что-то еще, кроме как убивать. Выпрямившись и стряхнув последние следы грязи, она цокнула языком, оглядывая себя с ног до головы и бросая взгляд на убийцу. Та выглядела... немного мокрой. — Теперь готова возвращаться? Тебе было бы неплохо переодеться. Ходить в мокрой одежде в такую погоду верный способ заработать чахотку, — сказала демонолог, отпуская магическую энергию. Лед на ее руках растаял, превратившись в капли обычной воды. — Да и мне неплохо было бы. Пойдем? — она предложила бы Адалин руку, но подозревала, что та откажется наотрез. Странно было видеть городскую девушку, которая вела себя, словно дикарка. Неужели за свою жизнь в городе она не научилась хотя бы притворяться дружелюбной? Ведь верно подаренная улыбка и вежливость могли открыть гораздо больше дверей, чем насилие и грубость. Ей захотелось сказать об этом прямо, но увы, она слишком хорошо понимала, что это будет плохая идея. Стоянка эльфов   — Доброе утро, первый охотник, — сказал он, показывая переломленный лук, найденный на одном из трупов. Самую массивную находку. — Мы собрали с побоища всё, что смогли. Эльса, передашь остальное, пожалуйста? — глянул он на девушку и снова вернулся к охотнику. — Но это не всё, мы хотели бы продолжить дело. Мы думаем, что можем помочь духам.   Альреан как раз занимался тем, что прилаживал новую тетиву на свой охотничий лук. А может, и не свой, а он всего лишь оказывал услугу юному охотнику, которому надо было рано повзрослеть. После побоища у башен у них осталось совсем мало тех, кто был бы хорошим защитником для клана. Теперь уж было не до того, что у некоторых мало опыта, а другие еще не завершили свою тренировку, и даже не получили валласлин. Темные времена для долийцев означали, что у них почти не было времени на детство. Подняв взгляд на подошедшего мага, Альреан отложил лук в сторону и принялся разглядывать принесенные вещи, кивая головой.   — Этого достаточно, чтобы провести ритуал похорон. Их тела пусть и не будут погребены, но в конце концов все равно станут частью леса, — произнес он глухим голосом. Много тех, кто был его друзьями, погибли в тот день, и последние почести были самым малым, что охотник мог для них сделать. Впрочем, сначала нужно будет обговорить это с Хранителем. Тот отвечал за подобные церемонии. — Если вам что-то удалось узнать, говорите. Я помогу, чем смогу.

Лес   — Ты этого хотела?   Викториа открыла рот, но тут же ее взгляд соскользнул вниз, туда, где от брошенной грязной шишки остались на новенькой робе потеки мутной воды и следы земли.   — Ах ты!.. — выкрикнула она, тут же выпуская уже сформировавшийся шарик магического снега в Адалин. Скорость полета была довольно низкой, так что у девушки было время увернуться. Над этим тоже стоило поработать. Впрочем, очень скоро выпадет первый в Орлее снег, и в магии уже не будет нужды... демонолог просто практиковалась, чтобы в случае чего быстро сориентироваться и окружить себя ледяным покровом. О том, что это может понадобиться кому-то другому в отряде, она особенно не думала. Ведь в первую очередь нужно было убедиться, что она не будет ранена, как в прошлый раз, а даже если такое и произойдет, ей не придется просить других ее исцелить. Викториа не любила просить об одолжениях. Она любила, когда ей предлагают услуги. Это заставляло ее чувствовать себя хоть сколько-нибудь комфортно. Шарик снова пролетел мимо и упал в воду. Поверхность ручья на мгновение подернулась тонким, как кружева, инеем, чуть светящимся бело-голубоватым отсветом.

Лес   — Но сюда-то ты пришла, — сказала Адалин не очень громко, не обращаясь к Виктории конкретно.   — Пришла, — отозвалась Викториа, не считая нужным отвечать более развернуто. Создав над ладонями маленький снежный шар, она послала его в сторону Адалин. Тот пролетел мимо ее головы и разбился о дерево, рассыпаясь на ворох блестящих снежинок, которые тут же растаяли, впитавшись мокрым пятном в землю и сухую траву. Магесса нахмурилась. Магия поддавалась, а вот с прицеливанием лучше было поработать еще. Хихикнув, она принялась формировать новый шарик. Он был совсем маленьким и мягким, дрожащим, как свернувшийся белый котенок, но достаточно плотным, чтобы можно было запустить его еще раз. В конце концов, Виктории было скучно.   А скука, насколько она знала, являлась прекрасным поводом к тому, чтобы попробовать прощупать почву с остальными членами отряда. Даже с такими толстокожими, как Адалин.

Лес   — Я приду позже, — бросила Адалин, подтянув к себе рюкзак. Доставать альбом она не спешила, хотела дождаться, пока Викториа уйдет. Она сомневалась, что сможет рисовать что-то настолько личное даже в присутствии Холта, к которому уже успела привыкнуть.   — Тогда я подожду. Не волнуйся, мне совершенно не любопытно, что ты там рисуешь. А идти по лесу одной ни тебе, ни мне не гарантирует ничего хорошего, — Викториа ответила спокойно, подходя к ручью и осторожно набирая в ладони немного воды. Плеснув ледяной водой в лицо, она резко вдохнула сквозь сжатые зубы. Поднявшись, магесса присела на пенек возле поваленного дерева, положив ногу на ногу и вытянув перед собой руки. Пока у нее было время, можно было попрактиковаться и в других заклинаниях, что она пыталась изучить. Пальцы покрылись тонкой корочкой льда, на этот раз куда быстрее, чем в прошлый раз. Вздохнув, Викториа закрыла глаза и улыбнулась. Над протянутой ладонью из вихря снежинок, закружившихся в магическом танце, на мгновение появилась полупрозрачная, хрупкая фигурка девушки в бальном платье. Секунда, и она рассыпалась на мерцающие частицы, опадавшие на загорелую кожу. Фигурка появилась снова, на этот раз будто в танце, и сделала несколько оборотов вокруг своей оси. У нее начинало получаться все лучше и лучше. Все-таки не зря говорили, что талант к магии заложен в крови. Если так, то у Виктории его было хоть отбавляй, несмотря на то, что она все время чувствовала себя будто не до конца освоившей собственные силы.

Лес   — Так лучше, — кивнула Адалин, дернув руку к себе.   — Пожалуйста, — пожала плечами Викториа, снова осуждающе взглянув на Адалин. Кто учил ее манерам, уличные кошки? Впрочем, она тут же снова улыбнулась и указала в сторону лагеря. — Бродить одной здесь опасно. Может, стоит вдвоем отправиться обратно? Если Ринн права и здесь водятся виверны, то встретиться с такой в одиночку будет неприятно. Даже для демонолога... или воительницы.   Оглядевшись, магесса остановилась, ожидая Адалин. Ей было неинтересно, что именно та писала или рисовала в своем альбоме, так что волнения последней по поводу того, чтобы Викториа заглядывала ей через плечо, были безосновательны. Чужие эмоции волновали ее меньше всего, если, конечно, они не были тем, что можно использовать в своих целях. Пока что убийца казалась демонологу слишком сосредоточенной на себе и собственных переживаниях, чтобы замечать иное. Задумчивость проскользнула во взгляде Виктории, когда она оглянулась. Нет, нет. Вряд ли Адалин была той, кто представлял бы для нее интерес.   По крайней мере, пока.

Лес   — Мне это не мешает, — ответила Адалин самым спокойным голосом, на какой сейчас была способна. Впрочем, раздражение все равно прорывалось наружу. — И я могу справиться сама. Но если ты хочешь...   — Хм... пока что выглядит так, что справиться сама ты либо не можешь, либо не хочешь. К тому же, в лесу всегда есть риск занести заразу и лишиться руки. Ты ведь не станешь так рисковать ради глупой гордости? — руку Адалин перехватила тонкая, холодная ладонь магессы. Она не сжимала слишком крепко, но хватка была уверенной и цепкой. — Если ты переживаешь по поводу того, что другие могут подумать, что мы с тобой, не приведи Богиня, дружим, можешь расслабиться. Мой интерес исключительно практический. Агент без руки будет нам совершенно бесполезен, — пожала плечами магесса.   Другая ладонь зависла над ранеными пальцами, складываясь в уже привычный жест, которому ее научил Руфус. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Викториа сосредоточилась на том, чтобы отвратить свое внимание от крови и зачерпнуть энергию изнутри, из самой себя, и направить точный и узкий поток на руку Адалин. Медленно, аккуратно, представляя перед глазами, как выглядит здоровая рука, возвращая ткани на место и заращивая порванную кожу. Это заняло у нее не более, чем несколько мгновений, хотя для Виктории они растянулись гораздо дольше. Тишина. В ветвях каркает ворон, кажется, тот самый, которого видела Адалин с Руфусом у озера. А может, ей просто показалось. Отличить одного ворона от другого вряд ли вышло бы у той, кто провел почти всю свою жизнь в городе, не обращая особенного внимания на обитающих там животных.   — Ну вот. Это разве было так тяжело? — Викториа похлопала Адалин по руке и улыбнулась, отпуская ее.

Лес   — Нет, — сказала Адалин. Ее голос после долгого молчания был сухим и ломким. — Ты хотела что-то еще?   Викториа отшатнулась. Она не привыкла к тому, чтобы вот так, в лоб, выражали свою неприязнь, и если от болотной фрименки такого поведения еще можно было ожидать, то от заместительницы командира вряд ли. Новые сомнения в компетентности этой девушки посетили магессу, и она поджала губы, холодно взглянув снизу вверх на высокую блондинку.   — Нет? И почему же, позволь спросить? Тоже считаешь меня тевинтерской шпионкой? — с легкой иронией в голосе спросила демонолог, постукивая кончиком металлического когтя по подбородку. — Или боишься магии крови? Может быть, думаешь, что я пришла сюда, чтобы призвать демона и натравить его на одинокую путницу? — Викториа фыркнула, убирая волосы за спину и делая пометку в уме заплести их в пучок, как только придет в лагерь. В лесу носить распущенные волосы было неудобно и опасно, мало ли, какие насекомые решат упасть тебе на голову с ветки дерева, пока ты спокойно гуляешь по тропе. Голос Виктории стал строгим. — Дай свою руку. И перестань вести себя, как непослушный ребенок, — она протянула руку, ожидая ответа.

Лагерь - Лес   Поутру Викториа поняла, что в следующем же населенном пункте, будь то город или деревня, или даже просто постоялый двор посреди ничего, ей совершенно необходимо приобрести длинный меховой плащ, желательно с подкладкой. Потому что с каждым днем становилось все холоднее, и вылезать из спальника и палатки на подмороженную за ночь землю было по степени удовольствия сравнимо с попыткой пройтись босиком по разбитой стеклянной вазе. Побродив вокруг лагеря, чтобы размять ноги, и случайно обнаружив оброненный кем-то кошель с четырьмя драконами внутри, магесса направилась обратно к лагерю после попытки умыться ледяной водой из озера.   И где Альваро, когда он так нужен?.. Троица так и не вернулась со своего задания, но это было ожидаемо. Чего Викториа не ожидала, так это того, что вообще задумается об этом. Альваро ей не особенно нравился, хотя она оценила его полезность при нагреве воды и просушке волос, но вот друзьями с ним становиться ей не хотелось. Краем глаза заметив сгорбившуюся над рисунками Адалин, магесса почувствовала легкий угол презрения. А еще любопытства. Эта девушка казалась ей совершенно неподходящей для работы в Сопротивлении, и все же вот, правая рука их командира. Чем она заслужила такое доверие? И чем привлекла внимание Руфуса? Она была некрасивой. Высокой и худой, с плоской грудью и вечно унылым выражением лица. Викториа даже не помнила, видела ли Адалин когда-то улыбающейся. Ее кислая мина могла бы заставить молоко свернуться прямо из-под коровы. Но любопытство все же пересилило, и подойдя к девушке, Викториа осторожно произнесла:   — Прости, что отвлекаю... — она кивнула на окровавленные пальцы художницы. — Могу с этим помочь. И не отнекивайся, пожалуйста; мне все равно надо тренироваться в новом для себя заклинании, а тут такая возможность.   +4 золотых

Сторожевые башни   Духи ничего не ответили Доленгалу, да и говорить не могли. Как и каменная статуя на башне. Однако он не ощутил неприязни и недовольства, как недавно, когда духи едва не напали на несчастного эльфа. Кажется, теперь они уже не испытывали к нему жгучей ненависти. Возможно, приняли за предателя? Трудно было сказать, как именно отреагируют заточенные здесь души, если привести весь клан.

Лагерь   — У меня нет ни костей, ни карт для игр. У тебя есть? — спросил он. Предчувствие подсказывало, что тевинтерка задумала нечто другое и совсем не такое развлекательное, но он специально сделал вид, будто думал только о самом простом и напрашивающемся.   — Нет, — улыбнулась Викториа, наконец повернув голову и взглянув на марчанина. Она сидела, положив ногу на ногу, и чуть наклонившись вперед, к костру, как будто тянулась к теплу в промозглую осеннюю ночь. Холод она не любила. — В правду или действие. Правила, я надеюсь, тебе знакомы? — она лениво покачала носком ботинка. Даже в лесу, среди варваров-долийцев, она старалась чарами поддерживать на своей одежде и обуви чистоту.   Остальные еще не вернулись, Адалин с Ринн и Феликсом разговаривали где-то в стороне от центра лагеря, Холт куда-то подевался, хотя, возможно, просто пошел по грибы. Мишель вернулась и села в сторонке с корзинкой ягод, осторожно оглядываясь, а Бастьен рубил сухие поленья для костра. Викториа почему-то все равно чувствовала, что находится так далеко от них, что и на драконе не перелететь.

Лагерь   — Надеюсь, что выдадут, — ответил он. — Ещё утром я думал, что очередной день без происшествий — это именно то, что мне нужно, но сейчас я уже в этом не уверен. Скука смертная в лагере, нужно занятие, которое не тренировка, не охота и не чтение. Пока что кроме прогулок ничего нет. Думал наткнуться на кого-нибудь дикого, чтобы взбодриться, — демонолог слегка постучал пальцами на нагруднику на коленях, который он снял минут пять назад и ещё не успел убрать, — да только никого нет, разбежалось зверьё от чужаков.   — Скучно? — Викториа склонила голову, упершись подбородком в подставленный кулак. Металлические ногти хищно вытянулись, как когти какой-нибудь птицы, и блеснули оранжево-ядовитым, отражая костер. — Пожалуй, в городе больше возможностей. Здесь можно только по лесу гулять, пока серая листва и голые ветви не сведут тебя с ума, — ее взгляд переместился куда-то в сторону, будто она скользила им по тому месту, где должен был находиться горизонт. Естественно, из-за густой рощи его было не видно. — Мы могли бы чем-нибудь заняться, пока командир Холт не дал нам задание, — через пару минут добавила магесса. — Например... сыграть в игру?   Ее губы все еще несли на себе отпечаток той улыбки, что промелькнула несколько минут назад. Уголок ее рта дернулся, будто она задумала что-то злое.

Сторожевые башни   — Кто? — переведя дыхание, вновь спросил у призрака маг. — Ты знаешь, кто вас предал? Кому вы хотите отомстить?   Дух снова потянулся к магу, на этот раз будто бы нерешительно. Ощущения, возникшие в голове Альваро, были похожи на смятение. Тот, кто умер здесь, тоже задавался этим вопросом. Кто? Кто из долийцев или кого-то, кто знал об их пути, мог подставить их, и зачем? Но другого ответа не было. Их ждали в засаде, враг знал, что они будут там, и знал, что они будут нести. Артефакт, который Хранитель повелел защищать любой ценой. Эльф не знал, что это за вещь, но верил в Хранителя. Он отдал свою жизнь без раздумий.   И все же...   Сердце духа сжималось от гнева. Он знал только то, что кто-то из своих был виновен. Эльфийка без татуировок выходила со стоянки ночью. Говорила, что учиться ориентироваться в ночном лесу, что хочет знать, каково это — быть долийцем. Это наверняка она. Кто еще мог бы сделать нечто подобное? Тем более, она — плоскоухая. Присоединилась к клану совсем недавно. Может быть, она — подосланная потрошителями шпионка? Дух отдернул руку и отлетел подальше.   Лагерь   Викториа подняла глаза, видя, что Дамиан вернулся со своей долгой прогулки. Несколько мгновений она размышляла, перо застыло над бумагой, капая на нее чернилами, но магесса будто не замечала этого. Наконец, поднявшись, она подошла поближе и присела рядом.   — Добрый вечер, — сухо поздоровалась девушка, закрывая журнал и убирая его за пояс. — Полагаю, скоро и нам выдадут задание? Наш вечно отсутствующий связной, кажется, снова отправился по своим делам.   Она понимала, что говорит лишь для того, чтобы начать что-то говорить. Ей было интересно узнать, какой Дамиан на деле, не ошиблась ли она, увидев в нем отражение самой себя. Может, все это было просто пустыми фантазиями, чтобы облегчить необходимость вечно поддерживать маску с остальными? Может, она просто обманывает себя, полагая, что хоть кто-то из присутствующих здесь людей может ее понять и не осудить? Викториа этого не знала. Внезапно ей подумалось, что она хотела бы взять скальпель, открыть голову демонолога и изучить его мозг. Холодным, заинтересованным взглядом, как изучают странную букашку или бабочку, наколотую на иглку.   Почему-то эта мысль заставила ее улыбнуться. Тепло. По-настоящему.

Сторожевые башни   — Прости, что тревожу тебя, неприкаянная душа, — Альваро приподнял одну руку, стараясь держаться как можно спокойней и неагрессивней. — Я пришёл без злых намерений. Хотел бы помочь вам. Почему ты и остальные не можете уйти?   Дух остановился, зависнув на мгновение над землей. Он выглядел, как эльф, хотя черты лица невозможно было разобрать в магическом мареве, даже пол с трудом можно было определить, но, кажется, это был молодой мужчина. Призрак повернулся "лицом" к Альваро и несколько секунд просто смотрел на него. А затем, потянувшись, прикоснулся к нему. Прикосновение духа ощущалось как сильная магическая аура, когда маг берет в руки зачарованный или проклятый предмет. Будто по коже мазнули осколком льда, оставив невидимую царапину, пульсирующую тупой болью.   ...Клан Гилайн путешествовал через эти земли. Тогда в клане было куда больше эльфов, а потому они не боялись. Хранитель нес в руках предмет, замотанный в толстую ткань, покрытую пятнами от травы и земли, и прижимал к себе, оглядываясь, будто нервничая. Что-то важное. Это было настолько важно, что стоило всех рисков, на которые пошли долийцы, чтобы его добыть. Но у сторожевых башен их уже ждали. Огромная тень, когтями цепляющаяся за старую, полуразрушенную кладку, распахнула крылья. Из-за деревьев показались высокие силуэты вооруженных людей, чьи глаза выглядели так, словно налились кровью и вот-вот лопнут. Хранитель кричит что-то, и несколько десятков эльфов-охотников остаются позади. Они прикрывают отход, они сражаются, они умирают. От стрел, болтов, мечей. Последний защитник клана исчезает в огне, выпущенном из пасти огромного чудовища.   Предательство. Предательство. Предательство.   Его мысли бьются в агонии, разрастаются подобно вьющейся лозе, покрывая его обугленные кости и оставаясь там, где уже не осталось ничего, кроме смерти. Гнев, мщение, обида, боль. Они распускаются подобно кроваво-красным цветам на телах его павших товарищей. Они тянутся, ищут выхода, и находят его; статуя на вершине одной из башен служит магнитом и якорем, за который можно зацепиться. Сырые эмоции формируют единственное желание умерших найти и покарать того, кто предал их. Того, кто сообщил врагам, что они несут и где будет проходить их путь.

Лагерь   — А репарации, наверное, я лично должна выплачивать, — фыркнула Викториа, поняв, что Ринн все-таки не удержалась и сорвалась на нее, проходя мимо. — Неважно. До тех пор, пока во мне видят только представителя Тевинтера, этакий эгрегор всего тевинтерского, любые мои объяснения и оправдания не будут значить ровным счетом ничего. Но кому-то невдомек, что страны — это всего лишь люди. Разные. Со своими проблемами, желаниями и верованиями. Мои, так уж вышло, совпадают с нашей миссией, и я считаю, что этого достаточно. А извиняться за весь свой народ я не намерена. Это просто глупо, — поднявшись и отряхнувшись, она отошла от костра и принялась что-то искать в своей палатке. Вещей у нее было немного, но самое необходимое она все же принесла. Вынув чистый журнал и письменные принадлежности, магесса села у палатки и начала записывать что-то на бумагу.   Вести дневник она, будучи довольно умной девушкой, конечно же, не стала, но магические заметки и напоминания о новых заклинаниях стоило бы сохранить. Даже если кто-то найдет ее записи, то ничего криминального в них не увидит.

Лагерь   - Потому, что многие не понимают твоих мотивов и почему ты  здесь и твои  сородичи некоторые из них отличились жестокостью в провинциях.  Государственное рабство и прочие,  Я не могу сказать, что ты не стараешься, но Виктория, многие привыкли не доверять тевинтерцам.  Многие пошли в Сопротивление не просто так, у всех есть причина, которая связана с Тевинтером.   Магесса нахмурилась и надула губы, словно ее это глубоко уязвило. В конце концов она провела рукой по волосам, посмотрев на пыльные пальцы и подумав, что такими темпами вся покроется грязью и никакие купания в озере не помогут, и вздохнула.   — Это личное, хорошо? У меня есть причина ненавидеть... ее, — кивнула на небо, словно указывая на то, чего там сейчас не было, но намек оставался понятным. — Я не испытываю ненависти к моим соотечественникам, хотя и считаю, что многие из них подчиняются новой власти больше из страха перед чем-то неизвестным и могущественным, чем действительно потому, что этого хотят. И я не собираюсь признавать, что моя страна заслуживает разрушения. Я хочу для нее нормальной жизни. И хочу получить назад то, что у меня забрали. — Она посмотрела на Феликса и на мгновение в лице Виктории проскользнула глубоко затаенная боль, смешанная с решительностью. Отвернувшись, магесса налила из котелка чая в свою кружку. — Уверена, что ты будешь достаточно тактичен, чтобы не расспрашивать меня о том, что произошло. Я бы не хотела об этом говорить. Особенно сейчас.

Лагерь   - Посмотрю, - уверил Фел Ринн. Уж лучше  так, чем очередной скандал и я посторожу лагерь, подумал он про себя, но ему надо было тоже скоро отлучиться по своим делам.Фел не знал о чем говорить с Викой. -  Погода сегодня хорошая, - Фел все же решил из вежливости, что - то сказать, а разговор про погоду был самым нейтральным.   — Не знаю, почему она на меня так смотрит. Будто я ей что-то сделала, — вздохнула Викториа, горестно прижимая пальцы ко лбу, будто у нее вдруг разболелась голова. — Феликс, вот скажи, разве я не помогала отряду в бою с наемниками? Пусть и не слишком успешно, но я успела выучить несколько полезных заклинаний, которые пригодятся в будущем. Разве не я вылечила Альваро от отравления, когда на нем лица не было, и казалось, что его вот-вот стошнит? Так чем же я ей так не угодила? — фыркнув, магесса пожала плечами. — Только лишь местом, где я родилась и которое, к слову, не выбирала? По-моему, это мелочно и глупо.   Она потянулась к котелку и заглянула в него, проверяя, заварился ли чай.

Лагерь   - Приправы, ароматные коренья, травки,  и грибы - если они продают. А нет, так я их сама отыщу. Кстати, о травках. Я собрала на чай разных трав.  - девушка достала пучк уже завядшей травы и налив воды в котелок, водрузила его на огонь. - Можно еще сахара купить (или какие-то сладкие корни - что там у эльфа есть).   — Чай? — раздался со стороны голос Виктории, которая подходила к костру с другой стороны и присела на бревно. — От чая я бы не отказалась! Спасибо, Ринн, — лучезарно улыбнулась магесса, держа в руках пустую кружку. — А если удастся приготовить что-то с приправами, уверена, и командир оценит. Постное мясо, хлеб и сыр уже страсть как надоели, не правда ли?   Она усмехнулась про себя, понимая, что Ринн вряд ли станет грубить ей при свидетелях. Хотя кто знает их, фрименов, обычаи. Может быть, гостеприимство в них не входило, а собачиться на глазах у всех считалось делом достойным, а не стыдным, как у альтусов.

Сторожевые башни   Наконец-то оказавшись втроем наверху, им удалось немного поближе рассмотреть статую. В высоту она не превышала двух метров, и выглядела довольно потертой, так, что выбитые когда-то на тонком постаменте надписи окончательно потеряли какой-то смысл, превратившись в хаотичные сколы и бородзки. Сама же статуя, хоть и потемнела от времени, была образчиком высокой эльфийской культуры, представляя из себя стройного мужчину с мечом и длинными волосами. На лице виднелся небольшой скол, у статуи, кажется, отсутствовал нос, но помимо этого она оказалась в хорошем состоянии. В свободной от меча руке мужчина держал нечто круглое, похожее на шар, поднятый над головой.   Прислоненная к одной из стен башни, предназначением которых было прикрытие солдат от вражеских стрел, она чуть покосилась, но почему-то до сих пор внушала странный трепет, как будто троица заглянула туда, куда заглядывать не следовало. Пустые белые глаза эльфа следили за горизонтом, и казалось, что его нахмуренные брови отражают презрение и отвращение к тому, что они видели. К тому, что произошло внизу, у подножия башни.

Лагерь   Честно говоря мне странно, то что жители Тевинтерской Империи вступают в Сопротивление, цель которого уничтожить эту самую Империю   — Цель Сопротивления не состоит в уничтожении народов или стран, — отозвался Уильям. — Цель Сопротивления — спасти Тедас и всех, каждого, кто живет в нем, от неминуемой ужасной участи. Всех. Включая жителей Тевинтера, ставших жертвой сущности не из нашего мира. Наверное, многим проще смотреть на это так, как будто мы находимся в состоянии войны с ними. Но это не так. То, что мы делаем, выше политики и выше любых войн, которые терзали Тедас до этого. Это борьба за наше выживание, — он поднялся с бревна и кивнул Феликсу. — Подумай об этом на досуге. А я пока что пойду попробую найти какую-нибудь дичь в лесу.   Ему явно не слишком нравился этот разговор, а вступать в политические споры он, как и сказал Адалин, не собирался и не советовал. Мишель, посмотрев на Ринн, не нашлась, что ей ответить. Она в принципе не очень понимала, зачем отряд таскает еретиков с собой, когда они очевидно не представляли для них никакой особой пользы и даже напротив, могли навлечь лишние риски. Однако почему-то эти люди заботились о ней. Вздохнув, она неловко улыбнулась Ринн и положила руку на ее плечо, осторожно и с какой-то болезненной неуверенностью.   — Спасибо. Что тебе не все равно, — тихо произнесла она и поднялась. — Я пойду, прогуляюсь. Может быть, соберу немного ягод или грибов для вашего котелка. И еще... я надеюсь, что я тебе не сильно мешаю в палатке, — смущенно поправив волосы, сказала Мишель.

Лагерь   В общем, когда будем в городе, и если ты не передумаешь, напомни мне о документах. - сказала Ринн. - Картошки бы сюда - да запечь ее в костре...   — Хорошо. А мы поедем в город? — спросила Мишель, пряча начавшие дрожать пальцы. Мысль о том, что в городе их схватят сразу же, на въезде, повергала ее в противный, липкий, животный ужас. Даже если это будет обычная стража, узнав ее в лицо, стражники тут же отошлют сообщение Кровавому Легиону о том, что пропавшие еретики нашлись. И тогда им уж точно не поможет ничего, кроме чуда. — Может быть, нам не стоит идти в город вместе с вами... — произнесла она неуверенно. — Я слышала, как вы обсуждали... что там много имперцев. Что они там что-то ищут. А вдруг нас узнают или заметят?   - Так же предатели, и другие кто добровольно готовы служить Тевинтеру и предать своих родных и Родину.   — Все мы — люди, — пожал плечами Холт, который уже слышал подобные речи. Обычно они исходили от очень молодых и полных решимости людей, но какое-то время проработав в Сопротивлении, Уильям научился понимать чуть больше, чем самое очевидное. — Даже предатели. Как ты думаешь, работают ли на нас уроженцы Тевинтера? — он усмехнулся и метнул взгляд в сторону Виктории, которая расслаблялась в отдалении. — С точки зрения Империи, они тоже предатели. А для нас они — союзники и друзья. Так что все это относительно, вчерашний предатель и легионер завтра может стать тем, кто повернет чашу весов в нашу пользу. И наоборот. Тот, кто сегодня заявлял о своей верности и вере, завтра продаст своих друзей под пытками. Я никого не собираюсь винить, судить или пытаться найти оправдание их поступкам. Я просто делаю то, что должно. Вот и все.

Лагерь   Другие варианты - попроще. Можно уйти в Сопротивление и прятаться вместе с ними. Можно уйти в свободные общины и жить в глухих лесах. Или прятаться в глухих деревнях, как вы и планировали.   — Лесаж, — отозвалась девушка. — Мишель Лесаж. Я... не знаю, если честно. Я хотела бы в конце концов вернуться к своему отцу, но я не знаю, когда и как это могло бы быть возможным. Только, наверное, если Империя падет и больше не надо будет бояться, — тихо добавила она. Ей хотелось верить, что очень скоро все закончится. Каким-то магическим образом, Разикаль просто исчезнет, и вместе с ней исчезнут и легионы, и служба, и Инквизиция, и тевинтерцы в Монтсиммаре перестанут насаждать свои порядки, и наместником будет кто-то добрый и щедрый. Конечно же, все это были пустые мечтания. Лучше было наконец признать реальность и принять тот факт, что домой она не вернется. Так будет лучше. Ее отец останется полезным обществу, а она попросту растворится в толпе.   — Может быть, я могла бы попытаться... изменить внешность и имя, но я не знаю, как, — добавила Мишель после долгой паузы. — Я никогда ничем подобным раньше не занималась, да и Бастьен тоже.   - Вот уж не думал, что  тот кто раньше принадлежал к церкви, так хорошо умеет сражаться.   — А ты разве не слышал о Правой и Левой руке Верховной Жрицы? — пошутил Холт. — Можешь считать, что я стал кем-то вроде этого. Правда, таких "рук" у нашей организации не одна и не две, а множество. И каждая должна уметь все. В том числе и убивать, — он поставил арбалет рядом, прислонив его к бревну, и положил ногу на ногу. — Все мы предстанем перед Создателем после своей смерти. Тогда и будет видно, кто заслужил искупление, а кто нет, — негромко сказал он, услышав фразу Феликса о вине. — Я надеюсь, что моя работа ради Сопротивления будет достаточной, чтобы мои грехи были прощены, когда придет этот день.

Лагерь   - В общем, смотрите, если хотите обычную жизнь в городе - то есть... некоторые варианты.   — Варианты?.. — Мишель осторожно покосилась на фрименку, которая чему-то радостно улыбалась. Девушке было непонятно, что могло ее так обрадовать, ведь ситуация не из веселых. Она вздохнула и наконец кивнула: — Расскажи мне о них.   Она пыталась не вспоминать о том, что было в поместье, и в темнице сразу после. Как будто это воспоминание можно было просто стереть из собственной головы. Как было бы прекрасно, если бы ей встретился один из магов крови, работающих на Империю! Тогда никаких мыслей и страхов у нее больше не было бы. Она бы просто... исчезла, начала жизнь с начала, другим человеком. Но и это было бы не выходом. Такие люди становились рабами, неспособными оказать никакое сопротивление хозяевам. Хотя, если бы это случилось с ней, она и не рассматривала бы то, что сделали потрошители с ней, как нечто плохое. Как насилие. Это было бы просто обычным событием, которое забылось бы так же быстро, как и вспомнилось.   - Можно личный вопрос?  Если слишком, то можно не отвечать, но я хотел бы знать, тому кто дает мне задания  Ваши мотивы и зачем вам Сопротивление?   Империя все же не такое ужасное место, в нем можно просто жить, и даже довольно не плохо.   Холт с удивлением посмотрел на мага, не ожидая такого вопроса прямо в лоб. Его глаза чуть прищурились, однако улыбка не сошла с его лица.   — Зачем оно мне? Забавно. Знаешь, чаще всего вопросом, на который необходимо найти ответ, является: зачем я ему. Но если ты спрашиваешь просто из любопытства, то у меня не осталось других целей. Я работаю там уже очень давно, а до этого был частью Церкви. — Он достал трубку, понимая, что Феликс тут явно не просто так подошел, и теперь придется отвечать на вопросы, какими бы личными они ни были. Можно было и покурить, чтобы немного смягчить обстановку. — Ни семьи, ни друзей у меня больше нет, зато есть преданность делу. Существование Разикаль, поклонение ей — плевок в лицо Создателя. Я думаю, что наша миссия угодна ему. Поэтому я здесь.

Лагерь   - Так чем ты думаешь заняться дальше? Поселиться в какой-то глухой деревне? - небрежно спросила Ринн, присаживаясь у костра. - А нормально, в городе, сменив внешность и документы, создав легенду? Врядли вы настолько ценные пленники, что на вас разослали ориентировку во все уголки Тедаса.   — А?.. — девушка вздрогнула, плечи ее чуть приподнялись, и она испуганно взглянула на Ринн. С ней почти никто не разговаривал, кроме Бастьена, и кажется, ее даже избегали, но Мишель это устраивало. Ей не хотелось ничего рассказывать. Ей не хотелось ни с кем делиться. Для них она была всего лишь обузой, да еще и подозреваемой в том, что она работает на Тайную Службу. Не человеком. — Я не знаю... — наконец ответила она, нервно приглаживая короткие темные волосы и пожимая плечами. — Я думаю, что дело не в нас с Бастьеном... а в том, что, сбежав, мы унизили Кровавый Легион. Теперь они будут искать нас просто для того, чтобы доказать, что никто не избежит наказания за ересь. На нашем месте, наверное, мог быть кто угодно, — закончила она. Пожалуй, это была одна из самых длинных речей, сказанных ею за последние дни. Мишель выглядела очень худой, мало ела, и под глазами залегли болезненные тени. И все равно она была жива. Это уже большее, чем мог бы похвастаться иной человек, попавший в немилость к Империи.   - Есть проблема, выяснить в качестве кого меня послали?  От Ордена имеется в виду и еще меня беспокоит, то что Эльса наемник, она хорошая девушка, как не крути. Но верность настоящего наемника, определяется платой и то, что они могут  ее потратить, а нас как ни крути послали на достаточно сложную миссию, можно даже сказать на смертельно опасную.   — Орден и мы давно уже сотрудничаем, так что не думаю, что тебе стоит об этом волноваться. А насчет Эльсы... — он дунул на наконечник болта и улыбнулся качеству заточки, а может, чему-то еще. — Не волнуйся. Она нас не предаст. У каждого в нашем отряде есть ставка в этой игре. И это не только деньги, — он посмотрел на Феликса внимательным взглядом. — Единственная, кто меня беспокоит, это Ринн, — он кивнул в сторону, где у костра беседовали две девушки, фрименка и спасенная орлесианка. — Но это, опять же, не твоя проблема. Не стоит забивать этим голову.