Кафкa

Старая сторожевая башня Это должно было случиться. Когда их окружили, Элера клялась себе, что сохранит холодную голову. Она обязана была это сделать. Но... Твари использовали детей, как заложников. В наглейшей попытке манипулировать её решениями. И решениями всех остальных. Подобное... непростительно.   Она вспомнила, сколько невинных стало средством для удовлетворения чьих-то удовольствий. И сам факт того, что громадные бугаи готовы спокойно прикончить слабых, вызывал ярость. Необузданную, безумную. Вдвойне забавно, учитывая рост Эл. И что сильной девушкой она отнюдь не была.   Шиповник хотела взорвать мозги одной из тварей, заставить внутренние органы вытечь через глаза, но в последний момент заклинание ускользнуло, а связь с Тенью стала слишком нестабильной. Ощущение, сравнимое с ударом в живот. Не исключено, что это было самовнушение. В любом случае, Элера слишком много времени потратила на приведение себя в порядок, попутно пытаясь наблюдать за тем, куда направлено оружие противников, чтобы случайно не словить болт промеж глаз, а когда снова оказалась готова к сражению, всё уже закончилось.   Что же. Дерьмо случается, не так ли? Магия крови (+1)

Старая сторожевая башня — Пусть кто-нибудь вызовется сопроводить детей до приюта, а остальные останутся и будут ждать, — предложила Элера, — я бы и сама отправилась, но боюсь, моя поддержка здесь в случае встречи с дядюшкой Ли пригодится куда больше. Может, отправим телохранителя? — многозначительно посмотрела эльфийка на Реджинальда, — как воин он выглядит... Довольно надёжным. Она не планировала уходить. Ничего ещё было неясно до конца, и Эл планировала распутать клубок странностей, чтобы не осталось никаких пробелов в истории. Кто-то использовал детей для шпионажа. Вряд ли это была Тайная Служба – им хватает собственных, хорошо обученных агентов. Сопротивление тоже предпочитает более надёжные источники сбора информации. А значит, запах нынешнего дела прескверный. Дурные предчувствия сгущались всё сильнее. И чем больше проходило времени, тем сильнее Эл начинала нервничать. Настолько, что даже световые сферы чуть-чуть замерцали, как огонёк свечи на ветру.

Старая сторожевая башня — Чего вам надо?! — громко спросила она звонким голосом. — Уходите! Элера немного растерялась. Ей было сложно с детьми именно оттого, что последний год, когда она с ними общалась и сама была в их числе, озарился кровавым дождём. Тем не менее, она попыталась успокоить девочку. Уж как получится. — Мне? Мне ничего не надо, — замахала руками лаэтанка, — но вот Сэди очень переживает, что вы пропали с концами. И вообще, — Эл неожиданно подбоченилась, как строгая воспитательница – или старшая сестрёнка, — что вы делаете здесь глухой ночью? Разве не знаете, что в лесу живут плохие люди? И люди эти, — она сделала широкие глаза, тайком указывая на Аргентиуса, — могут сделать с вами очень плохие вещи. Поэтому лучше вернуться туда, где безопасно, — уверенно кивнула она с таким видом, будто высказала азбучную истину.

Давай! Вот будет сюрприз. )

Старая сторожевая башня Поднявшись ко входу, отряд, освещая путь перед собой магией, услышал детские голоса изнутри. Первым чувством, которое испытала Элера, было облегчение. Потом она ощутила лёгкое раздражение. И уже затем подумала, что наверняка не всё так просто. Ведь едва ли Сэди стала обращаться к Сопротивлению, будь дело в обыкновенных детских играх, верно? Так или иначе, нужно это выяснить. Прямо сейчас. Элера беззаботно подошла к двери, ведущей в башню, и аккуратно раскрыла её. — Что здесь у нас?.. — прошептала она, не зная, как себя вести, чтобы не испугать детей. Головорезом она не выглядела, и магическая сфера по правую сторону от плеча расслабляла. Но вдруг дети подозрительные?.. Жизнь располагает их к такому складу мыслей.

Задний двор. Ворота Минратоса С другой - они не вернулись, и с каждым часом шансы найти их живыми - все меньше. Кто за то, чтобы отправиться прямо сейчас? — Выдвигаемся сейчас, — уверенно заявила Элера, — половина нашего отряда состоит из магов. Никакая темнота нам не страшна, — и будто в подтверждение своих слов Шиповник взмахнула рукой, и вокруг неё ореолом материализовалось пять равномерно сияющих сфер, похожих на светлячки, только свет их был мягкий, тихий, серебристый и совсем не раздражающий взор – напротив, он будто успокаивал, — Совёнок прав. Пока кое-кто носился с козлиным трупом, детей вполне могли запытать до смерти... Или хуже. В любом случае, больше ждать я не намерена, — сурово произнесла тевинтерка, — так или иначе, но мы обязаны справиться. И да, Совёнок, я точно не смогу спокойно спать, зная, что прямо сейчас в лесу страдают несчастные, — её тон немного смягчился, — всех не спасёшь. Но когда появляется возможность, упускать её нельзя. Иначе будешь жалеть всю жизнь. А на мне и так... — совсем тихо добавила Эл, — слишком много вины.

Приют. Задний двор Элера вместе с остальными вышла наружу, осматривая место, которое было, по весьма вероятным предположениям, путём тайного бегства. Или незаконных встреч. Однако увы! Необычная настойка, которую она выпила в хижине Димитрия, сыграла свою безжалостную роль в самый неподходящий момент. Не исключено, однако, что виновата была не настойка, а общая моральная усталость. Голову пронзила боль, а при самой слабой попытке подумать из глаз невольно лились слёзы. Проклятье. Такова, значит, участь обделённых силой воли, её участь?! Инт (+1)

Приют. Ранее ...Хочешь дам его подержать?-улыбнулся он ей спросив тихо Элера волком воззрилась на Аргентиуса. В самом деле, что плохого в том, чтобы поиграть с чьим-то оружием? Но глубокая двусмысленность предложения вызвала в ней настоящее омерзение. Воистину, у благородного сословия весьма странные вкусы. И неудивительно, если альтус с кошкой мало чем отличается от её бывшей госпожи. Они наверняка могли бы найти общий язык. — Ты что несёшь?.. — набросилась на кошатника Элера, — мы пришли спасать детей, а не удовлетворять твоё... твоё... неуёмное сладострастие, — прошипела она, — если не можешь изучить вопрос, то хотя бы помолчи. Это, знаешь ли, в нашем случае тоже неплохо поможет, — Шиповник смущённо вздохнула, — простите нашего спутника. У него... не всё в порядке с головой. Сложное детство, — виновато развела Эл руками.

Приют Элера не стала медлить, продолжая расспрашивать девочку, и светло улыбнулась ей на прощание. Быть может, они больше никогда не увидятся. — Мы сделаем всё возможное, чтобы предотвратить опасность. И покарать виновников, если сможем, — твёрдо пообещала она, — а теперь пойдём в спальни? Если там есть след магии, я попробую его отыскать.

Приют Воспоминания наполняли душу странными, ностальгическими чувствами, подёрнутыми пеленой боли, поблекшей, как старая картина. Нельзя сказать, что этот приют сильно напоминал Элере тот, в котором она выросла. Что-то походило, что-то нет. Спустя столько лет она могла бы сказать, что её родной приют был богаче, и это не слишком удивительно, учитывая род занятия Фейгина, гнома-пройдохи. Интересно, жив ли он ещё? Вряд ли. Но воспоминания могли лгать. Казалось, с момента её бегства прошли столетия. Столько испытано. столько пережито. Но страна не слишком изменилась. И даже если сходство лишь отдалённое, суть осталась такой же. Приют – это место, в котором растут птенцы, брошенные родителями. Смогут ли они взлететь над ничтожеством, окружающим их? Спасти себя, выковать свои судьбы, обрести счастье? Элера от всего сердца желала им этого, но прекрасно понимала, что это путь, в котором её помощь окажется минимальной. Хотя если она поможет распутать дело, то это уже что-то, не правда ли?.. Говорит, слышал, как Сэди с нянечками болтала, что... - она метнула взгляд и понизила голос до шепота: - Что будто бы меня сначала удавить хотели. — Знаешь, а я ведь тоже выросла в приюте, — внезапно ввернула лаэтанка, — я никогда не знала своих родителей. Меня нашли на помойке, как куль с мусором, — грустно усмехнулась Элера, — если бы не добрые души, то я бы там умерла. С тех пор я верю, что люди не так плохи... Как можно подумать, — она сказала это скорее себе, чем кому-либо, и сама удивилась, что дошла до такой откровенности с ребёнком, которого видит впервые в жизни, — за вами никто не наблюдал, пока вы гуляли?.. Знаешь, как это бывает. Тень тащится, выжидает, а когда оглядываешься – исчезает сразу...

Элера уже пыталась делать на этом акцент. Чот не вышло. ))0)0

Штаб → Приют Элера хотела было задать вопрос насчёт контроля магией крови, но Рэй её опередил. Парень в очередной раз подтвердил свою смышлёность. Вот только не факт, что бедная старая сопорати, далёкая от магических искусств, сможет распознать чужеродное вторжение в разум. Максимум – странное поведение. И именно на это им нужно опираться в своих поисках. Ненадолго им придётся принять на себя роль детективов. Неплохо. Это просто мои подозрения, но чует мое сердце, что не просто так она эти черевички надела. — Было такое, что пропавшие дети уходили из приюта в строго определённое время? — поинтересовалась она в свою очередь, — именно систематически, а не просто «побродить после завтрака». Если кто-то действительно решил установить постоянный контакт, то вполне возможно, что отлучки были регулярными. Какая-никакая, а тоже зацепка.

Штаб   ...Думаешь, лучше было стащить живую и подселить к ней демона? - спросил Рейлиан без малейшей тени сарказма.   — Ч-что... демона вселить?.. — Элера глубоко вздохнула.   Нет. Лучше ничему не удивляться. Наверняка всему можно найти логическое объяснение. И этому тоже. Нужно только чуть-чуть... Изучить вопрос.   — Расскажешь мне потом поподробнее, хорошо? — улыбнулась она другу, — солнце уже почти зашло, и нам действительно пора идти. Но финт с демоном – штука крайне опасная. Хорошо, что вы на неё не пошли, — с одобрением кивнула Элера, которой были прекрасно известны все возможные катастрофические последствия магии крови, вышедшей из-под контроля.

Штаб   ...Привет, - обрадовался Рейлиан, что с эльфийкой, похоже, все было в порядке. — И тебе привет, Рэй, — тепло улыбнулась Элера, — время позднее, но приют этот, насколько мне известно, расположен отнюдь не в глуши. Жилой квартал там буквально... совсем рядом . Так что, по идее, уровень безопасности повыше будет, — задумчиво протянула девушка, которая не думала, что им удастся совсем избежать погружения в грязные дебри трущоб. Ведь миссия напрямую была связана с исчезновениями, а кого ещё в них винить, как не тёмных личностей, для которых нищенская яма – что дом родной? А потом еще господа пытались толкнуть дохлую козу торговцу - тоже заняло время. Шиповник широко раскрыла глаза от удивления. Да уж, похоже, сомнительная задача обернулась знатным приключением. — Зачем они это сделали? — с сомнением спросила она Тано, не будучи уверенной, что это не шутка. Впрочем, Совёнок шутить не умеет. Странное дело, ничего не скажешь.

Хижина Димитрия → Штаб Элера бесшумно вошла в ячейку Сопротивления, где уже собралось несколько её соратников по «преображению» страны. Она одёрнула плащ, несколько помятый, и проверила, насколько крепко сидит лезвие, встроенное в один из мягких кожаных наручей, аккуратно прикрытых рукавами светлой рубашки. Она не выглядела избитой, порезанной или покалеченной. Да, она была пьяна, как обычно. Под глазами виднелись тёмные круги, а вдоль виска пролегла жилка, резко пульсирующая от психологического возбуждения. Однако состояние Элеры всё-таки не казалось настолько плохим, чтобы до конца дня держать её в камере для буйных любителей крепких напитков. Связано разговаривать она могла. Пусть даже с некоторым... трудом. Элера действительно выглядела намного спокойнее, чем когда она вышла отсюда, в сопровождении безумного Димитрия и собственного беспробудного отчаяния. Казалось, случилось нечто, после чего к ней вернулись решительность, воля к жизни. И желание вновь целенаправленно идти к своим мечтам, помогая всем обделённым. Неизвестно, что произошло там, среди грязи и смрада нищенского квартала, когда она разговаривала с Волевым... наедине. Однако нельзя сказать, что это как-либо ей повредило. По крайней мере внешне. Быть может, когда-нибудь Элера расскажет об этом остальным. Быть может, и нет. Её право. За эльфийкой на небольшом отдалении плёлся колдун, снова присосавшийся к бутылке, как пиявка. Он выглядел необычно... задумчивым? Хотя, пожалуй, это его неизменное состояние. Вот только Элера даже сейчас не была уверена до конца, в каких далях плещется океан его мыслей. Но ощущалось, что она уже не боялась его так, как раньше. Даже самые странные существа перестают пугать, если познакомишься с ними поближе. — Вечерка, — поздоровалась Эл со всеми, — настало время разобраться с делами приюта? Наконец?.. — выжидающе склонила она голову, ни к кому в особенности не обращаясь. Элера не стала интересоваться, почему добрая часть Сопротивления потащилась за говорящей козой, ещё и в такую ужасную погоду, какая была утром. В конечном счёте, сама Элера на тот момент оказалась в слишком сломленном состоянии, чтобы спорить. И в этом только её вина, и ничья больше.

Поместье Флавий. Вечер ...Отведи меня, - облизнув пересохшие губы, Белефор нарушил тишину. На вопросы юноши Линайна торжественно промолчала, нежно, многозначительно посмотрев на него. Она знала: парень прекрасно понимал, каковым окажется ответ. Стоит ли впустую сотрясать воздух? Ах, характер ещё столь наивный, добросердечный. Качества, которые в слугах хотелось уничтожить, в равных по положению её напротив, влекли. Наивность станет тем острым оружием, которое позволит Белефору пройти по страшным, холодным пустошам, сохранив огонёк веры в сердце. Пламя, ведущее Империю к великому будущему. Огненный вихрь идеи, которого лишено нынешнее правительство, бьющее чело то перед плебеями, то перед огнедышащими монстрами, один за другим уступающее кусочки власти и свободы всем тем, кто счастлив увидеть бескрайний Тевинтер, позорно стоящий на коленях. Белефор будет творить чудовищные дела, и не потеряет в них себя, если сохранит память о своей основной цели. А он сохранит. Линайна лично позаботится об этом. — Придётся спуститься вниз, — элегантным взмахом руки, закутанной в белую ткань, леди Флавий пригласила Белефора проследовать за ней, — я не слишком боюсь воров, но времена сейчас сложные. Мало ли, какие нежелательные гости могут объявиться, пока меня нет, — улыбнулась она, открывая дверь и выходя в коридор. Путешествие по поместью способно подарить массу впечатлений неподготовленным зрителям. Линайна привыкла к феерической игре иллюзий. Её не смущали псевдо-лестницы, обрывающиеся на середине, круглые глаза в стенах, пристально наблюдающие за гостями, книжные стеллажи, уходящие далеко-далеко вверх, в темноту, озарённую далёкими алыми огнями, чуждыми человеческому разуму. Вместо декоративных деревьев здесь встречались связки белоснежных, копошащихся щупалец, растущих прямо среди клумб, в кольце ядовитых фиолетовых цветочков со светящейся золотистой сердцевиной. Иные картины казались живыми – стоило отвести взгляд, и позы изображённых там людей менялись, нередко становясь весьма причудливыми. Спускаясь по центральной лестнице, лорд Виго и леди Флавий прошли мимо двух огромных полотен. На одном – том самом, знаменитом – была изображена сама Линайна, нарисованная Белефором, а с другого же печальным, светлым взором взирал лорд Секст Флавий, герой войны. Расположенные рядом, колоссальные различия между супругами, отражённые руками двух незнакомых художников, становились особенно яркими. Быть может, так и задумано, кто знает?.. Интересно отметить, что минратосское представительство дома Флавий буквально сочилось магией, безумием, искусством и роскошью, тогда как горное поместье в городских окрестностях выглядело изнутри сравнительно скромным. Каждая семья, так или иначе, вынуждена держать лицо на публике, особенно такая большая, как семья Линайны. И чтобы сохранить собственное, Линайна потратила немало золота в Серебряном Шпиле и на магические батареи, и на прочие домашние аксессуары, без которых не может обойтись никакой альтус, себя уважающий. Впрочем, нельзя сказать, что это ей не нравилось. Даже наполовину вынужденное, усердное самовыражение остаётся предметом гордости. Хотя, конечно, немаловажную роль сыграла кровь. Дом Дэш, если его ещё кто-то помнит, известен как крайне упадочный, гедонистический, склонный к излишествам в обоих смыслах: как телесном, так и духовном. И если вы изучите родословную леди Флавий, то сможете гораздо лучше понять многие её причуды. Спуск в подземелья оказался столь же долгим, как подъём по узкой лестнице, ведущей в алхимическую лабораторию. Широкое белоснежное платье Линайны развевалось за спиной крылышками невинности, а волосы были укрыты светлой вуалью. Время вдовства давно миновало. Открыв фамильным кольцом-печаткой низкую стальную дверь, она приветливо кивнула Белефору, и резво направилась вверх, по узким, высоким ступеням. Каменные стены грозно сдавливали спиральную лестницу с обеих сторон. Казалось, они готовы сомкнуться, превратив в кровавую кашу нежеланных гостей, посмевших без разрешения пролезть к алтарю науки. И возможно, они действительно могли это сделать – но присутствие леди служило надёжной гарантией защиты. Но вот, их глазам предстала лаборатория. И всё совершенно изменилось. Больше никакого хаоса, фантасмагорических иллюзий и щупалец в клумбах. Строгая, эстетически совершенная планировка характеризовала пять больших комнат, связанных между собой узкими коридорами, обитыми досками из дорогого сегеронского дерева. Окон, конечно же, не было – помещения лаборатории освещало множество магических светильников, имитирующих солнечный свет, но никогда не угасающих. Первая, очевидно, представляла собой тюрьму. Голубые, жёлтые и розовые барьеры, слабо мерцающие, изысканно заменяли грубые прутья привычной решётки, одновременно надёжно запирая заключённых, которые здесь пока, к счастью, не находились. Из такого плена никто не способен вырваться. В другой комнате все стены были заставлены высоченными шкафами, закрытыми на стеклянные дверцы, усиленные магией. Внутри виднелись десятки баночек... С бережно хранимыми человеческими внутренностями. Нет. Здесь, определённо, не было деревянных тазов, предназначенных для размельчения сердца девственницы голыми ногами. Хитроумные устройства позволяли переместить необходимый орган из одного резервуара в другой, не пачкая собственные руки в биологической жидкости, а тонкая медная ручка, связанная с миниатюрными шестернями, контролирующими систему лезвий, позволяла с хирургической точностью добиться необходимой кондиции. Абсолютно все баночки украшала изысканная золотая резьба, и все они были пронумерованы согласно строгой иерархии. На каменном постаменте лежал свиток-каталог, прикреплённый к нему серебристой цепочкой. Кровь тоже находилась здесь. Множество пузырьков в тонких, высоких флакончиках, на каждом – светящийся бирюзовый символ, обозначающий сорт и оттенок. За стеклом алхимических шкафов можно было разглядеть слабую изморозь: там специально поддерживалась особая температура, необходимая для сохранения компонентов. Остальные же комнаты полнились ценным лабораторным инструментарием, колбами для возгонки, коллекцией реагентов – всем, необходимым для научных исследований. И всё сияло чистотой, совсем как исследовательский зал леди. Здесь легко забыть обо всей грязи, страданиях и ужасах, которые пришлось кому-то вынести, чтобы пополнить материалом местное хранилище. — Всё это – мой персональный сад, — широко, радушно расставила руки Линайна, — если потребуется покинуть лабораторию, воспользуйся порталом за картиной, — она указала на древнее полотно, изображавшее Архонта Дариниуса, заключающего знаменитые соглашения с Эндрином Боевым Молотом, верховным королём гномов – детали почти стёрлись, но от картины ощутимо веяло могущественным волшебством, — слуг можно вызвать в любой момент, просто проведи рукой вот здесь, — она указала на странную овальную поверхность, источавшую туман, — вернуться назад тебе поможет Лютина. На время написания портрета распоряжайся моими слугами и этим местом так, будто они твои, — солнечно улыбнулась леди Флавий. Она любила Белефора. Не так, как Элеру. Ей не особенно хотелось безжалостно причинять юноше боль, если это не касалось эротических игр и взаимного удовольствия. Напротив, она желала сделать его великим. Настоящим альтусом.

Штаб → Хижина Димитрия Трущобы бездонны, совсем как морские просторы. Или человеческий грех. Элера ни за что не догадалась бы, что найдутся места, оставшиеся для неё неизвестными. Но либо эта область была слишком старой, либо напротив, слишком новой – узнать её она не могла. И не слишком стремилась, откровенно говоря. Что неудивительно, пожалуй, если вспомнить, в каком депрессивном состоянии она пребывала сейчас. ...Ты, как и остальные члены сопротивления, сражаешься, но видишь истинной сути вещей, а значит, не можешь запятнать себя истинным грехом. Что предпочитаешь? — Что есть истинный грех? — спросила Шиповник, не слишком, впрочем, надеясь на более-менее внятный и лишённый массы аллегорий ответ, — по поводу выпивки – мне без разницы, что. Есть такое, когда после глотка забываешь обо всём? Мне сейчас не до смакования вкуса, — как-то виновато пожала она плечами, располагаясь. Эл лишь мельком задержала взгляд на мумифицированной голове. Воистину, это мрачное жилище достойно колоритного характера своего обитателя. Стоило ли ждать чего-то ещё? Впрочем, случись посещение этого места в иное время, она даже обрадовалась бы. Посетить дом Димитрия лично – неплохой способ преодолеть собственный, вполне рациональный страх перед ним, и узнать соратника поближе. Но сейчас она думала только о собственной боли. И мечтала, чтобы она прошла. Порой для разрушения маленького страдания необходимо испытать страдание в разы сильнее. Но Элера была всё ещё слишком слаба, чтобы добровольно причинить себе нечто подобное.

Что не так? Выглядит вполне справедливо. И позволит сделать так, чтобы конфликтых ситуаций не было. Уверена, от них устала не только я, а мы ещё даже не на половине игры.

А вот это было неожиданно

Элера не товар, она личность! >:C Редж, кстати, тоже остался, Кайра писала. И Присцилла. Не?

Штаб ...Ты не видишь истины, а потому имеешь право не окрашивать свой дух в тона грехов, - он поднял взгляд на небеса на миг, и тут же сплюнул на пол, легонько ударил Элеру посохом по бедру. - Вставай В другое время она отказалась бы исполнить приказ мага. Идти куда-то с Димитрием в одиночестве представлялось решением, по меньшей мере, неблагоразумным. По большей – просто глупым. Не стоит забывать, что он тоже маг, и наверняка очень могущественный. При желании он мог попытаться взять её под контроль. Сделать вообще что угодно. Однако сейчас собственная судьба Элере была слишком безразлична. Она послушалась приказа. — Ты что-то задумал? — серым, почти очищенным от эмоциональных оттенков тоном спросила девушка, — и боюсь, мой дух уже окрашен грехом, давно. Слишком давно... Поместье Флавий. Вечер Где столько взять? Я слышал, в Трущобах свирепствует болезнь и, возможно, для некоторых заболевших смерть будет избавлением, но.. Линайна тихо отстранилась. Как бабочка. Или паучиха. Ещё не старая, сохранившая коварные черты своей соблазнительной, роковой привлекательности, она присела на краешек стола, где мирно лежал холст, и внимательно посмотрела прямо в глаза юного лорда. Тень улыбки мелькнула на устах, которые тут же приняли серьёзное выражение. — Совершенно верно. Каждая жизнь ценна. Но если человек страдает, стоит ли принуждать его влачить безрадостное существование? — Ли вопросительно склонила голову на бок, — как по мне, это слишком жестоко. В моей лаборатории есть кое-какие материалы, — вряд ли леди Флавий знала, что болезнь в трущобах постепенно сходит на "нет" усилиями Сопротивления, а даже если бы знала, едва ли обеспокоилась, — кровь множества оттенков. Органы в пробирках. Всё это необходимо... Для моей собственной мечты, — она произнесла это очень вдохновенно, почти трогательно, — но если потребуется, я поделюсь с тобой. Возможно, портрет самого себя, написанный силой магии крови, окажется твоим величайшим шедевром, — пропела леди, — если же того, что ты найдёшь там, окажется недостаточно – Лютина и Розенкранц помогут с остальным. Не переживай, — ободряющим тоном сказала она, — искусство превыше всего. Этот принцип действенен не только в науке. В конце концов, что есть жизнь альтуса, как не служение? — дружелюбно задала Линайна риторический вопрос, прекрасно понимая, какими различными могут быть вариации ответа.

Штаб ...Почему ты печалишься? - спросил он, продолжая улыбаться, у Элеры. - Смерть больше не ходит по улицам, выискивая сердца у тех, кто вырезал себе их ради существования! — Я не могу выкинуть из головы мысль, что мы могли поступить иначе, — откровенно призналась Элера, — что был шанс... обойтись без убийства неизлечимых. По крайней мере собственными руками. Боюсь, слова Вальса о закрытых лечебницах уверенности не прибавили, — грустно усмехнулась она, — мы спасли Минратос, но какой ценой? Тебе... что ты чувствовал, когда пришлось своими руками отнять жизнь... того ребёнка?.. По правде, Элера тоже отнюдь не осталась чистой. Она не смогла поднять руку на этих троих, но последующий час был ознаменован безжалостной резнёй. Не обращая внимания на крики и мольбы, она отнимала жизнь, потому что так нужно во имя общего блага. Лаэтанка запихнула чувства как можно дальше, на пыльную полку подсознания – и лишь для того, чтобы сполна поддаться их власти после, как работа окажется выполнена. Линайна бы не одобрила. Безусловно. Эта женщина всегда находилась за пределами сферы сомнений, её вера в правильность собственных действий была несокрушима. Пусть леди безумна, зато она не знала, каково это, терзаться мыслями о вероятности иного исхода. Когда Эл вступила в Сопротивление, она понимала, что придётся принимать тяжёлые решения. Нельзя сказать, что она не подготовилась вовсе, вот только легче от этого не становилось. Совсем. В конечном счёте... Так ли сильно Элера отличалась от своей госпожи? Мысль, что она незаметно становится таким же чудовищем, лишала эльфийку покоя. Как известно, становление монстром не происходит сразу, внезапно. Множество маленьких решений складываются друг с другом, формируя единую пирамиду кошмара, на вершине которой путника ждёт нравственная смерть, кровожадно раскрывшая свою гнилую пасть, чтобы целиком поглотить его душу. Грустно. Как же... Грустно. Сквозь пелену слёз, за прошедшие часы почти иссякших, Элера разглядела во рту Димитрия маленькие, блестящие осколки стекла. Колдун совершенно безумен. Интересно, ждёт ли её такая же судьба?.. И может, сон разума предпочтительнее постоянных метаний? И неважно, какие бездны он порождает на свет. Где-то в сердце послышался предательский шёпот. Жажда тишины, анабиоза, бездействия. Ведь если не будет ответственных решений, не будет страдания – и боли тоже. Сладкое искушение. Слишком сладкое, чтобы Элера поддалась ему так просто. Не сейчас.

<оскорблённо дуется>

Поместье Флавий. Вечер   Зеркало откликнулось на прикосновение Белефора незаметной вибрацией, как если бы по чьему-то обнажённому телу прошла дрожь сексуального возбуждения. Далеко за пределами его гладкой стеклянной поверхности что-то блеснуло. Тени, или сущности, убедительно себя за них выдающие, закопошились, пришли в движение. И окажись наблюдатель достаточно впечатлительным и проницательным, мог бы почувствовать, что откуда-то из глубины за ним внимательно наблюдают. С лёгкой, снисходительной улыбкой, предвкушением чего-то неведомого, ключевого решения, отчаянного шага, способного изменить судьбу – не только судьбу юного лорда, но и жизненный путь многих других.   В действительности особняк леди Флавий изнутри спроектирован куда большим, чем можно было подумать, осматривая его снаружи. Спускаясь вниз, в пыльные комнаты, находящиеся на цокольном этаже и ниже, в места, где эхо солнечного света трусливо сжимается по уголкам в маленькие комочки столетий, становясь фатумом безысходности, обращаясь вековечной тьмой, туманным и опустошённым силуэтом давно минувших эпох, за толстой стальной дверью, зачарованной охранной магией, можно было обнаружить узкую, неудобную лестницу, ведущую высоко-высоко наверх, в наглухо изолированные, великолепно оснащённые алхимические лабораторные помещения, занимающие треть четвёртого этажа. Туда был ещё один вход, через секретный портал, надёжно спрятанный за картиной времён Века Славы, только последним никто никогда не пользовался. Линайна примерно так же относилась к этому месту, как Белефор – к собственной мастерской прямо сейчас. Нет, она не хотела сбежать как можно дальше, иначе бы сейчас здесь на её месте сидел кто-то другой, или никого вовсе. Но ей прекрасно известна горечь от бессильных попыток синтезировать идеальную тинктуру, способную стать фундаментальным этапом в процессе, несравненно большем. В детстве она назвала его «Великое Преображение». Врата бессмертия сейчас, спустя тридцать лет, так же далеки, какими были тогда, когда она на коленях стояла перед своей ближайшей родственницей, леди Дэш. Масштабы несопоставимые, но какой смысл во всём этом? Быть может, ей не суждено исполнить свою благородную цель. Возможно, она умрёт намного раньше. Но это не значит, что стоит всё бросить, отправившись скитаться по пустынным и забытым улочкам Минратоса, где обитают сумасшедшие алхимики и художники, не признанные Империей. Если одна дверь закрыта, всегда найдётся новая. Нужно продолжать стучать. Тропинок много. Линайна хотела показать это своему милому другу. …Что же мне делать? - едва разлепляя губы, прошептал альтус. — А ты не думал пойти новым, неизведанным и опасным путём? — слабо улыбнулась леди Флавий, элегантно, краешком пальца нажимая на звонок вызова Лютины, — кровь – это катализатор силы. Возможно, благодаря ей ты сможешь проникнуть дальше и глубже, чем когда-либо ранее, — Лютина незаметно вошла, подняла неудавшийся портрет, бережно положила его на письменный стол леди, и столь же незаметно вылетела из комнаты – Линайна привыкла, что такие незначительные мелочи в этом особняке за неё всегда делают слуги, — если тебе не хватает собственной, врождённой мощи – просто «позаимствуй», — она весело хихикнула, произнеся это слово, — возьми могущество у кого-то ещё. Истинный маг не спрашивает разрешения. Он берёт, и никто не смеет ему возражать, — твёрдо заявила Линайна, нежно проведя рукой по шее художника.   Штаб Элера примостилась около стены, пустым взглядом уставившись на потолок. Сейчас, больше всего на свете, ей хотелось покончить с отвратительным пережитым опытом, и наконец-то броситься на помощь сиротам. Всё проходит. И даже самые тяжёлые моменты, которые кажутся нам таковыми сейчас, уносятся вдаль. За окном слышался шум дождя, слабеющий с каждой минутой. Погода редко когда отзывалась гармоничным соответствием музыке души. Но этим вечером, пожалуй, она служила для неё неплохим фоном.

@Junay, я бы не назвала это "мародёрством". Скорее уж под ограбление подходит, с некоторой натяжкой. Хотя трофеи вполне заслуженные, не пропадать же добру. :О