Кафкa

Лагерь эльфов И ты сможешь сделать для меня лук? Ты вообще когда-нибудь подобное делал?   Парень весело щёлкнул пальцами. Кажется, вчера он говорил, что опыт работы есть, однако в пылу последовавших событий его слова вполне могли забыться. Да и про лук речи тогда не шло. — Конечно, было дело, — подтвердил Май, — меня учил, можно сказать, редкого навыка человек. Я даже не уверен, что он был человеком... в полном смысле слова, — хмыкнул воин, — но знал свою профессию, надо сказать, по-настоящему здорово. Сам я луками только на стрельбище пользовался, но ополчение постоянно нуждалось в новом оружии, а из ремесленников имелись лишь я да мастер. Так что руку набить пришлось порядочно так, да и все аспекты дела выучить, что твоё сложение. Вовек не забудешь, — криво усмехнулся Май, уверенно скрестив руки на груди.

@selena, ну я это, дополнила пост.

Лагерь эльфов. Утро Предлагаю умыться и закончить свои дела в лагере, а потом отправляться обратно. Надеюсь, Тиа вернулась вчера. Поищем ее? Надо бы всем вместе идти, как считаете? — Какая прекрасная идея, — Май широко улыбнулся, потягиваясь на свежем воздухе, — ваще, думаю, Тиа и одна не пропадёт, справится, но нам троим вполне может пригодиться её помощь, ежели что в дороге случится, — размявшись и застегнув доспехи, Росс осмотрел свой клинок, удовлетворённо кивнул, — а пошли к мастерской здешней, как умоемся?.. — предложил он, — при свете взглянуть на неё хочется, осмотреть инструментики повнимательнее, всё такое, — в восторженном тоне парня мельком послышалась неожиданная нежность, будто всю жизнь он только и мечтал, что смастерить что-нибудь, пользуясь орудиями лесной расы, — короче, иду я, можете со мной, если хотите. Может, и Тиа там встретим, она как раз вчера хотела, — вспомнил Май, медленно направляясь к мастерской. Действительно, от вечерней хандры не осталось даже слабого, туманного отпечатка. Весь мир казался таким красочным, а ранние часы вселяли надежду на эффективный конец. Разве есть здесь место печалям? Тианель стояла около мастерской. Майер поприветствовал её, дружелюбно помахав рукой: — Отличное утро, не так ли?.. — начал было парень, но при взгляде на ремесленный инструментарий сделал осечку, а взгляд его загорелся поистине неземным блеском, — как... изящно, — прошептал Май, — и функциональность явно не приносится в жертву, совсем наоборот, — Росс повернулся к эльфийке, — вчера что-то не заладилось немножко. Может, попробуем сегодня?.. — он жадно покосился на мастерскую, вспомнив чёрный тис, — могу прям сейчас, пока бодрость есть, сделать что-нибудь этакое. Всё, что захочешь, — многозначительно закончил Майер, совершенно серьёзно заглянув прямо в большие, красивые глаза Тианель.

Лагерь эльфов. Ночь Нежность. Стремление защитить. Помочь и утешить. Майер ценил такие вещи. Тем сильнее, что по голове его гладили только Грейс и Анна, и было это слишком, слишком давно. Он улыбнулся магессе, и в улыбке этой заключалось вся признательность, какая вообще может быть выражена на человеческом лице, обезображенном шрамами. Устроившись в палатке поудобнее, Май заснул с теплом на душе, и спокойствием в сердце. Росс знал, что ничего не случится. Не сомневался в этом. Вот только… То, чему суждено произойти, родится на свет независимо от решений сыновей и дочерей человеческих. Полотно судьбы создаёт бессердечный ткач, озабоченный лишь красотой и совершенством драмы, но отнюдь не простыми радостями, что столь дороги для людей. Если оставить патетику, высказавшись метко и кратко, то ночь для Майера прошла очень тяжело. Первые часы парень спал сном мертвеца, будто прошедший денёк был наполнен десятичасовой погрузкой ящиков в городском порту. А потом… Потом пришли кошмары. Сны, проносившиеся со скоростью мелких облачков в дни стремительных бурь, наполнялись воспоминаниями, принадлежность которых порой было сложно отнести к какому-то конкретному временному периоду. Майер видел, как мать кормит курочек, а он осторожно подстерегает сзади, чтобы успеть схватить за перья хоть одну, но пасторальная сцена сразу же сменилась рёвом пламени, крестьянскими вилами с окровавленными зубцами, разбитым стеклом. И вдруг появилась она. Анна… сестрёнка лежит прямо на пороге их дома, лицом вниз. Анна еле-еле шевелится, тихо постанывая. Платье на ней разорвано, из резаных ран на обнажённом теле сочится кровь. Кто-то злобно кричит про служение Андрасте, иные голоса вопят об отступниках, но Май различает слова всё с большим трудом. Волевая мужская рука тащит его прочь от деревни, всё дальше, в дебри густого ферелденского леса. Он вырывается, но рука держит крепко, цепко хватая за волосы. Неведомый проводник не обращает внимания на сопротивление, явно не дающее никакого видимого эффекта. — Нет… пожалуйста, не трогайте её… она ни в чём не виновата, это всё я, раскаиваюсь, именно я совершил грех! — кричал во сне Майер, обливаясь холодным потом, — отпустите мою сестру… выродки. Ей же больно… — тело сотрясла судорога, как при падучей, и голос Мая резко поменял тональность, — отчего же так вышло? Я всего лишь хотел подарить им свою любовь, — из закрытых глаз парня ручьями текли слёзы, — откуда в их сердцах столько ненависти? Что… что же такое я натворил? А может, — в голосе послышалась отчаянная, безумная надежда, — сделанного просто было… недостаточно?.. — Май резко затих. Лицо парня вдруг покрыла пугающая, смертельная бледность. По голубым венам, просвечивающим сквозь слой кожи, ставший очень тонким, заструились тусклые, голубовато-розовые потоки света, наиболее ярко и отчётливо сконцентрированного там, где располагались глаза Майера, всё ещё плотно закрытые. Свет был подобен ароматному эфиру, ввинчиваясь во тьму совсем как ночное сияние бесчисленных звёзд, украшавших небеса. Внезапно тишина прервалась, и из уст Росса вырвались последние слова: — Я всё исправлю. Теперь я защищу их, помогу им всем. И никто… — фраза оборвалась, не окончившись, свет стремительно угас, и парень, наконец, погрузился в глубокий, тихий сон, лишённый сновидений. И страшных. И каких-либо ещё, иных. Утро настало, и было оно таким же, как бесчисленные тысячи других. Солнце светит для всех, неважно, какие дела люди сотворили в жизни, злые ли, или добрые. Ему, как правило, совершенно безразлично. Если оно и скрывается за тучками, то не из яростной жажды отомстить кому-то, или выказать свою излишне обидчивую натуру. Май проснулся, протёр глаза. Он ничего не помнил из того, что происходило с ним этой ночью. Однако в теле играла странная, чуждая энергия, такая непривычная. Совсем невиданная раньше. Будто некая сущность подключилась, передав миниатюрный фрагмент своих знаний. В знак доброй воли ли, либо желая искупить нечто, свершившееся в прошлом – столь ли велико различие, если итог неизменно останется единым? Солнце взошло. И наполняло оно надеждой сердца, заставляя их думать о другом, лучшем мире.

И хоть мне пока ещё не приходилось иметь дело с такой одержимостью, образование у меня в этой области хорошее. Думаю, разберемся. И Джейк тоже поможет если вдруг что. Он тоже духовный целитель, ты знал?   Но я бы хотел помочь с твоей одержимостью, если можно, Майер. Это не нормальное состояние и для тебя, и для духа.   Шелест ветра, треск поленьев в костре, голоса эльфов, эльфок, и людей, его товарищей – всё отошло на второй, даже третий план. И снова белый шум, неизменный признак тревоги. Страха, от которого трясутся кости, ноет душа, надвигается паника. Невольно, он бы рад изменить что-то. Выглядеть перед самим собой жалким трусом столь противно. Но нет. Перемены не спешат навстречу, даже близко. Прикосновение Иши ободряло, оно было... приятным, но шипы ужаса кололи сердце слишком заметно. Сложно игнорировать.    Неужели это состояние останется с ним навсегда? Страшно.   — Ты хочешь сказать, — сглотнул Майер, — демона, то есть... кхм, духа, никак не отделить, совсем? Лечения не существует?.. — всё это время парень искренне надеялся, что рецепт можно найти, достаточно лишь задать правильный вопрос – ведь, когда не знаешь естественных пределов магии, порой неосознанно, суеверно начинаешь считать чародейское искусство чуть ли не всемогущей вещью, — а случай произошёл больше года назад, эт я точно знаю. Некоторые моменты... сложно вспомнить, — он всё ещё отчаянно стремился сбежать от последних, и самых страшных воспоминаний, которые оставила после себя сельская жизнь, — и наверное, если поболтать хотите, то только ночью. Правда, как мы недавно выяснили, — Май смахнул со лба капельки пота, выступившего от беспокойства, — он и днём проснуться может. Создатель, как же это всё... безумно, даже не верится, — на языке вертелись словечки похлеще, но при Ишиане Май не хотел особенно блистать красноречивыми армейскими жаргонизмами, — но, если можете помочь как-то... замедлить его, усыпить надолго, или ещё что – благодарен буду. По гроб жизни, клянусь, — твёрдо проговорил Росс, склонив голову перед Иши и Джейком, — ибо чувство смутное не покидает, что песенка моя добром не закончится, если просто... забыть об этом всём, — тихо добавил парень, протянув к огню слегка дрожавшие руки.   Стало холодно, и хотелось согреться. Очень сильно.

Мне кажется, ты несправедлив к Анне. Я, конечно, не знаю всех тонкостей ваших с сестрой отношений, но знаешь ли ты сам себя, Майер? И тебе ли упрекать сестру в том, что она что-то скрывала? Давно у тебя этот… гость? — Я… не уверен, что сказать, — медленно признался Майер, глядя в пустоту, — она наверняка знала об этом, мы в одном доме жили. Может, она ничего не сказала, эт самое, намеренно? С одержимыми редко делают что-то хорошее. Узнай об этом староста, наша жизнь, едва-едва наладившаяся, сразу рухнула бы, — парень помедлил, сомневаясь, стоит ли раскрывать ещё больше деталей, — в лесу я вспомнил, что Анна магию изучала, по книгам. И делала это вполне осознанно, серьёзно даже, — Росс откусил ещё немного мясного лакомства, — это так… так нетипично для неё. Не понимаю… — по лицу воителя проскользнула тень сомнения, — что же до сроков, то первые странности начались, когда меня едва живым из таверны вынесли. Инцидент один. Парни девку хотели изнасиловать, я вступился. Их шестеро было, — пробурчал Май, — не самое тактически продуманное решение в моей жизни, но я о нём не жалею. И аккурат на следующую же ночь во сне прогулки появились, да, — в тот раз Майер выздоровел аномально быстро, хотя лекарь напророчил чуть ли не месячный постельный режим. Кажется, теперь истинная причина стала куда как... очевиднее.

Ты хоть представляешь себе, каково это: смотреть на счастливые семьи с родителями или влюбленные парочки и никогда не иметь ничего подобного? До этого момента Майер молча прислушивался к беседе. Есть не особо хотелось, мысли отбивали аппетит, однако потребности организма постепенно начинали весьма навязчиво и недвусмысленно о себе намекать. Парень открыл глаза, развернул свёрток и откусил немножко. Было вкусно. — Вот что я скажу, Иши, — вклинился Май, подсаживаясь поближе, чтобы не пришлось чрезмерно повышать голос, — знаешь, одиночество… я имею в виду, когда человек действительно один-одинёшенек на свете – штука страшная. Она ломает людей. Медленно, но неотвратимо. Так уж устроены мы, что в обществе живём, поддержке от своих нуждаемся. Сколько мир стоит, столько и люди в стаи сбивались, такое нам свойственно, — усмехнулся Росс, отчего-то со слегка виноватым выражением, — исключения бывают, прост редко. И тяжко никогда не знать человеческого тепла. Но есть в этом и преимущества, — воин, как мог, попытался прибодрить Ишиану, — вот была у меня семья, но всех родичей, кроме сестры, война унесла. А потом и Анны не стало, и никого больше, — грустно покачал головой Май, и сделал маленькую паузу, прежде чем продолжить, с заметным трудом, — но проходят, значит, годы, и внезапно начинаешь понимать, что твой единственный, по-настоящему близкий человек, на самом-то деле всё время был кем-то другим, скрывая это от тебя. Двойная, как это говорят, жизнь. Тока теперича человек сей умер, и не спросишь его, не услышишь, что он скажет. Вот только сердце-то болит, горечь из души не вырвать, — печально промолвил Майер, — так что, может, одиночество не всегда суть плохо. Тяжело это, вспоминать людей, которых любил, и понимать при этом, что ушли они, никогда боле не встретишься. Никогда, — глухо проговорил Май, — но в том и плюс, что мы в обществе живём, и никакое одиночество не продолжается долго, — подчеркнул он, немного приободрившись, — на место умерших приходят новые, и пусть боль остаётся, она уже не столь остра. И ты тоже найдёшь людей, готовых защитить тебя, поделиться теплом. Уверен, или мечник из меня, как из кухарки, — закончил Майер, дружелюбно улыбаясь.

Лагерь А как всё хорошо начиналось. Тиа внезапно покинула Мая, унеся вместе с собой заветный брус чёрного тиса, а Иши, зачем-то, пустилась следом за ней, не дождавшись ответа: гребешок Росс сделать очень даже мог, и готов был на это в любое время. Но сейчас что-то явно шло не так. Простояв на месте минут пять, и чувствуя себя невероятно глупо, парень решился наконец, проследовать за девушками, поскольку возвращаться к нему никто отнюдь не планировал. Май поспрашивал ближайших эльфов, которые могли знать что-то, и очень удивился. Похоже, Ишиана собралась набрать побольше хвороста для костра. Время суток сейчас, конечно, позднее, однако ещё не совсем стемнело. Но... почему именно сейчас?.. Они же ещё не закончили? Впрочем, ладно. Чего греха таить, Росс немного беспокоился. Но выглядеть слишком назойливым не очень-то хотелось. Если вскоре никто не вернётся, придётся выдвигаться на поиски, но пока особенной опасности ничто не предвещало. Вздохнув, Май вернулся обратно к костру, откинулся на мешки, наполненные чем-то мягким – похоже, зерном для галл – и вновь прикрыл глаза, прокручивая в памяти последний момент, о котором вспомнил в лесу, и которому никак не мог подобрать подходящего объяснения. Какие дела резчик мог проворачивать с его сестрой, да ещё за спиной Майера? Речь явно шла о чём-то серьёзном. Нет, точно не про похоть старика к юной девушке, о таком даже речи не может идти. Кажется, учитель вообще не испытывал к кому-либо человеческих чувств. Было что-то иное. Мысль, что Анна хотя бы чисто теоретически могла интересоваться магией, даже не приходила парню в голову. Сестра всегда была предельно практичным человеком, сосредоточенным на повседневных, обычных делах, её не волновали высокие материи. Анна была простой. Такой же, как он сам. Любимой сестрёнкой, которой можно верить. На этой убеждённости строилось хрупкое мировоззрение Росса. И, в глубине своей души, он смертельно боялся, что однажды оно даст трещину. Однако последнее происходило... прямо сейчас. Изменить ничего нельзя. Только наблюдать. Молчаливо. И смирившись с судьбой. Куда бы она, хитрая и своенравная хозяйка, не завела в итоге.

Для этого и покупала. А ты - умеешь?   Майер молча кивнул, полагая, что сказанных им ранее слов вполне достаточно, и лишь кратко заметил:   — Ополченцы простое оружие использовали, но учитель передал мне всё, что знал сам, да и возможность была набить руку, перед тем как... как... — слова застряли на языке Росса, наткнувшись на вязкую, страшную преграду беспамятства, — ...как я покинул село. Умею, значит, — быстро проговорил он, не желая, чтобы тема съехала не в то русло, — как раз мастерская чудесная рядом, я видел её мельком, но шанса ознакомиться повнимательнее не представилось пока. Если хочешь, можем заглянуть туда, как раз погляжу, что можно сделать – света от факелов вродь достаточно. Ну, или утром можно, мне всё одно, — пожал он плечами.   Суть конфликта между Ишианой и Тианель ускользнула от внимания Майера. Кажется, речь шла о каком-то недоразумении. Одна сторона, похоже, не до конца поняла другую. Так бывает. Но Май не спешил встревать. Особым красноречием он не обладал, и мог только хуже сделать, на что его понимания, однако, всё-таки хватало. К счастью.  

А я пойду поищу что-нибудь нам на ужин.   Май с лёгким непониманием посмотрел на Иши. Помолчал секунду. А потом вдруг открыл рот, и снова безвольно закрыл его, как рыба, выброшенная на берег, и как-то странно, преувеличенно зашёлся некстати подступившим кашлем. — Ну, это самое, знаешь, — неловко промямлил дровосек, когда приступ прошёл, — только вернулись же, уходить прям сразу необязательно. Что всё на ногах да на ногах, и утехам телесным надо время... уделить, — внезапно осознав нежеланную двусмысленность сказанного, Майер покрылся румянцем – что ни говори, а любовь была в его жизни всего одна, и та неудачная, — то есть отдыха, я хотел сказать, отдыха... а, вот дерьмо, — выдохнул Росс, рассмеявшись внезапно, почти против воли, настолько нелепым всё казалось в этот момент, и даже слепое отчаяние отошло куда-то на задний план, — это же чёрный тис у тебя?.. Добрая вещь, — в голосе парня, с любопытством взглянувшего на брус, лежавший на коленях эльфийки, послышалось тихое восхищение, — мастер мне рассказывал, как с таким работать, но деревенские нуждались в чём-нить попроще. Всё равно воины из ополченцев никудышные выходили, жалко ресурс тратить, — поделился Май воспоминаниями, — из тиса можно отличное оружие вырезать. Если хочешь, конечно, — закончил он, не особо надеясь, что ему, едва-едва знакомому, доверят использовать такой материал, но даже маленький шанс заняться чем-то серьёзным, несомненно, очень радовал. Даже учитывая... Что речь шла о резьбе.

На тебе лица нет. Ты словно увидел призрак.   Росс невесело усмехнулся. — Ну, можно и так сказать, да. Призрака, — он мрачно опустил голову, но сразу же бросил внимательный взгляд на спутников, — рад, что вы выбрались. Все трое. А я, видать, заплутал немного. Хватку теряю, — с каким-то безразличием пожал он плечами, — странные места здесь. Пробуждают такое в памяти, что и вспоминать не хочется вовсе, — тихо проговорил он, — садитесь к костру, что ли. Вместе теплее, погреемся, ежели ночка холодная будет, — глаза Мая скользнули по фигурке Тианель, державшейся чуть поодаль. Эльфийка что-то держала в руках, но рассмотреть подробности с такого расстояния было сложно.   Ничего страшного, если захочет, подойдёт сама – Майер остро сознавал, что одиночество иногда бывает жизненно необходимо. И не только людям. 

gkalian, я надеюсь на продолжение Бладборна… )

Тёмный лес Хвастаться было нечем. Поиски не увенчались успехом. Потому что Майер сам заплутал. Деревья смыкались плотной зелёной стеной, хаотично расположенные кустарники сбивали ориентиры, а демон на сей раз явно не спешил оказывать помощь. Видимо, почувствовал негативные эмоции, которые испытывал к нему Май. А последний, тем временем, почти вслепую брёл вперёд, топором делая насечки на деревьях. Росс понятия не имел, где находится, но так, хотя бы, он сможет вернуться к эльфам тем же путём, каким прибыл. С момента, когда Майер отправился в дорогу, миновало не меньше получаса. Время шло. А лес становился всё более диким и нехоженым. Нет, конечно, он и раньше не отличался особо заметным количеством последствий вмешательства разумных рас, однако теперь воителя окружала совсем первозданная природа. Май продолжал идти, вконец оставив всякую надежду найти Ишиану. По лицу парня мрачной тенью пролегла странная задумчивость, нетипичная для двадцатипятилетнего возраста. Ещё сотня метров, и густой ольшаник остался позади, а вокруг, сколько простирался взгляд обеих глаз, раскинулся высокий березняк, едва-едва обласканный угасающими, последними лучами вечернего солнца, заходившего за горизонт. В шелестящих кронах белоснежных деревьев виднелись заброшенные вороньи гнёзда. Где-то рядом прочирикала сойка, одинокая лазоревка пропела грустную, заунывную трель. Отголоски прошлого навалились нежданно, как ночной гость. Перед глазами, в замедленном ритме, пронеслась странная, почти фантастическая сцена. Лунная ночь за окном, едва прикрытом ветхими желтоватыми занавесями, колеблемыми ветром, дрожащий свет лучины. Анна сосредоточенно склонилась над толстым фолиантом в потрескавшемся, тёмно-красном кожаном переплёте. Чуть поодаль стоит учитель Майера, резчик, и говорит некие непонятные, чуждые слова, вовсе не про сорта дерева, важность правильной меры и назначение плотницкого мейселя. Резчик рассказывает что-то об условности школ, о Тени и энергии, что сокрыта в ней. Но... почему?.. И что за книгу читает сестра? Однако страница воспоминаний мгновенно закрылась, сменившись чем-то кошмарным. Снова дом, объятый пламенем, но к рёву огня на этот раз примешивались вопли обезумевшей толпы и чьи-то крики, исполненные боли. Май пошатнулся, внезапно почувствовав тошноту. Где-то в сумеречном лесу завыли волки. Кажется, пора возвращаться. Иначе охотник вскоре сам станет добычей. Лес → Лагерь Майер приплёлся обратно, измотанный куда больше, чем полагалось бы после короткой часовой прогулочки. Впрочем, на душе было ещё противнее. Будто вляпался во что-то мерзкое, липкое и такое чёрное, что теперь все руки в этом измазаны, а отмыться – тяжелей некуда. Остаётся только сокрушённо головой качать. Слишком усталый, чтобы искать остальных, парень рухнул рядом с первым попавшимся костром, и утомлённо прикрыл глаза. Спать Росс не собирался, не сейчас. Он... думал. И все мысли, теории и предположения насчёт подробностей собственного же прошлого, приходившие в голову, как на подбор, были самыми отвратными. Как стая полуслепых горбатых карликов-овцелюбов в местном цирке уродцев.

Соньку взять хочется, но осенью Эппл выпускает новые айфоны. Где раздобыть столько денег, вот в чём вопрос?

Лагерь   Всё произошло больно быстро. Только союзники собрались идти к ручью, как нежданный презент от Тианель, штопором ворвавшись в ткань уютной повседневности, породил изрядную путаницу. Ишиана выбросила деньги и убежала куда-то в лес, Джейк рванул следом за ней. Май остался один, удивлённо посматривая то на землю, где примостились злополучные серебряки, то вслед товарищам, покинувшим его столь внезапно. Майер Росс был наёмником. Причём если не до костного мозга, то, во всяком случае, довольно давно, и видеть ему доводилось такие вещи, по сравнению с которыми деньги, взятые с чьих-то трупов, являлись чистейшей мелочью, незначительной деталью на полотне бесконечной войны. А в этом случае они, помимо прочего, оказались абсолютно заслужены. Ведь, с какой стороны не посмотри, мёртвые эльфы стремились совершить нечто откровенно злое. Во всяком случае, злое с точки зрения личного морального кодекса Мая. Поэтому Май с лёгким недоумением пожал плечами, подобрал деньги, и неспешно двинулся в лес, в поисках Иши и родника, задумчивым взглядом осматривая лагерь. Он не надеялся отыскать магессу быстро, но просто стоять на месте, когда сердце человека, с которым путешествуешь, накрывает печаль, тоже не особенно хотелось. Да, такой уж Майер, ничего не сделаешь. Он быстро забывал о личном, если кто-то рядом, в этот момент, чувствовал себя не лучше, чем он сам. Возможно, подобная черта характера напоминала... попытку сбежать? От проблем, и от иных вещей. Гораздо худших.

Силу до 55. Парирование до 20.

Лагерь Реальность редко напоминает сказку, где все в итоге живут долго и счастливо. Куда чаще заместо чудесного конца приходится наблюдать слёзы, кровь и разбитые мечты. Впрочем, не в этом случае. Валья и Тиорин вернулись к своим сородичам, между делом сообщив своим спасителям немало полезной информации, наводящей на размышления. Похоже, заглянуть в Круг всё-таки придётся. Теперь это не вызывало такого беспокойства, как раньше – беспокойства больше за других, нежели за себя. Хотя, учитывая новые и весьма щекотливые обстоятельства, Майеру стоило опасаться храмовников сильнее, чем всем остальным, вместе взятым. Эльфийская мастерская восхищала. Май не отказался бы остаться здесь подольше, кропотливо изучая инструменты – такие, каких он никогда в жизни не видел. Резчик, его учитель, конечно, считался мастером своего дела, но, будучи человеком, поневоле пользовался всем тем, что создало ремесло людей, гораздо более грубое, непосредственное и, можно даже сказать, примитивное. Эльфийский же инструментарий, казалось, изначально спроектирован с любовью к природе, и, в особенности, к дереву. И если в человеческом арсенале ремесленника преобладало насилие, стремление сломить, подчинить земные материи, то здесь напротив, на первом месте выступала гармония и некая причудливая, неуловимая связь с деревом. Май искренне надеялся, что вскоре выдастся возможность распробовать это дело собственноручно. Возможно, вместе с Найри. Если она захочет с ним общаться. Как только... узнает. При мысли о демоне по спине Майера пробежали мурашки. Будто холодом повеяло. Стоило расспросить Иши о нём. И, желательно, как можно скорее. Возможно, магесса знает секрет исцеления. Может, это и не болезнь... просто нечто несравненно худшее. Мелочи, не так ли? — Деньги поровну разделим, хорошо?.. — Майер поинтересовался насчёт возражений, — и давайте переждём здесь ночку, если не возражает никто. Лучше так, чем по лесу в темноте тащиться, — вечер вскоре сменится ночью, и кто знает, какое дикое зверьё выйдет в такое время поохотиться.

Мы никуда не заходили ещё, и стоим где-то в центре лагеря, я правильно понимаю?

Я чуть-чуть проснусь сейчас, почитаю вас и отпишусь в теме. Вчера чот свалило опять. >_<

Храм Случается, что наступает безжалостный момент, когда забываешь о себе, своих страданиях и внутреннем сломе, когда видишь, что рядом есть кто-то ещё, кого не покинула жизнь, и кто, возможно, всеми силами борется со смертью, прямо сейчас, в этот неповторимый миг. Существо, которому приходится намного хуже, чем тебе. Неважно, какой расы, какого пола или возраста. Радость есть благо, страдание суть зло, жизнь – замечательно, смерть же, конечно, штука однозначно плохая. Пламенная убеждённость в этой стальной истине текла по венам Майера, как горячая кровь, даруя веру в завтрашний день. Ведь, пока ты живёшь, пока тебе есть, за что сражаться, смысл продолжает сиять в ночи, как субтильный огонёк пленительной веры, как надёжная трость в руках слепого. Как одинокий замок на острове, раскинувшемся посреди буйных вод Недремлющего моря. Связанный эльф не мог сопротивляться актам древнего, страшного ритуала. В движениях кинжала, пронзающего плоть, чувствовалось нечто сокрушительно несправедливое, аспект реальности, коего не должно видеть, явление, что надлежит твёрдой рукой вымарать из живописного холста бытия. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и станет, возможно, слишком поздно. А значит, нельзя долго размышлять, взвешивать силы, как обычно, или подолгу оценивать обстановку. На длительную засаду попросту не осталось времени. Быстрый взгляд Майера зацепился за мага, стоявшего почти в центре театра действий, и тотчас же мечник ринулся вперёд, с тяжёлым клинком наперевес. Он сделал это почти импульсивно, не тратя время на раздумья и моральные метания. Он убивал много, даже, пожалуй, слишком много раз, но никогда не делал этого напрасно, сознавая, что кто-то другой жестоко заплатит за его промедление. Оставленные в живых разбойники отыграются на торговом караване, под корень вырезав мужчин и обесчестив женщин. Шевалье отличались от людей, живших вне закона, только тем, что одним караваном не ограничивались, с удовольствием присовокупляя к своим славным боевым подвигам уничтоженные сёла и деревни. Дикие, голодные волки и медведи жрали всех подряд. Жалость к врагам не должна становиться преградой. Ведь неважно, с какой стороны смотреть, ты всё равно совершишь убийство. Если не мечом, то своими фатальными метаниями. Пока Майер разбирался с эльфийским чародеем, лицо которого искажала либо злоба, либо боль и разочарование в собственном воинском мастерстве, либо какая-то иная эмоция, не менее мрачно-негативная, мимо человека и эльфа, сцепившихся в схватке, со страшной скоростью пронеслось нечто хрюкающее, клыкастое, вонючее и покрытое густым чёрно-коричневым мехом. И тут Май Росс осознал свою первую ошибку. Но увы, слишком поздно. Кабан бросился аккурат на девушек, которых, по-хорошему, следовало охранять. Но ключевая проблема нынешней ситуации заключалась в том, что мага следовало уничтожить первым, наряду с лучником, а Майер не мог оказаться одновременно в нескольких местах, и сожаление об этом, похоже, сделало следующий удар недостаточно точным. Маг смог увернуться, и Росс готов был поклясться, что на губах его промелькнула премерзкая, самодовольная улыбочка, когда на помощь подоспел эльф, вооружённый как-то слишком тяжело. Для эльфа. Май нервно оглянулся, рискуя получить мечом в шею, и, похоже, не напрасно: Ишиана явно нуждалась в поддержке. Грязно выругавшись, Майер пнул мага в колено, вёртко уклонился от удара вражеского мечника и бросился на помощь, не обращая внимания на раздосадованные оклики врагов. Последовавшие события сильно напоминали собой нелепый сценический фарс, ибо Майер никогда не дрался с дикими свиньями. И в этом была его вторая ошибка. Потому что бестия оказалась противоестественно ловкой. Май Росс нанёс три разрушительных удара двуручным клинком, тускло блеснувшим под рассеянными лучами солнечного света, и каждый из них, ударов этих, с шелестящим свистом, проникающим, казалось, в самое сердце, рассекал воздух всего в какой-то ничтожной паре сантиметров от кабана. Последнее, к слову, казалось особенно несправедливым. Так близко, и всё же столь далеко! В конце концов помощь Майера оказалась избыточной, а тварь убили его союзники. Спустя минуту маг послал в парня какое-то заклинание, активирующее земные глубины, и Росс впал в боевой раж. Остальное сражение прошло в тумане, сквозь который смутными проблесками сияла воинская ярость, укрытая кровавой дымкой, подобно вуали. В голове будто звучал голос, странно звонкий и юный. Добрый, ласковый, но не терпящий возражений голос, твёрдо приказывавший лишать жизни всех врагов любви. Безжалостно. Без тени сожалений. Как мясник на бойне. Май попеременно бился с эльфом, вооружённым кинжалами, лучником – видимо, хозяином достопамятной хрюшки, и тем самым тяжеловооружённым воином, помогавшим магу. Прошло время, и последний подозрительно затих. Видимо, убит кем-то из друзей Мая. Однако последний даже не заметил этого. Росс лихо рубил, наносил рваные раны, промахивался, где-то на далёком фоне в его голове играла симфония предвечного хорала, разобрать нечеловеческие слова коего не представлялось возможным. А после… Когда сражение закончилось – так же внезапно, как и началось – в сознание незваным гостем ворвалась мёртвая тишина, грубо прерываемая голосами, чьими-то горестными всхлипываниями, тонким, незаметным звоном и белым шумом, всепоглощающим, дезориентировавшим. Туман медленно рассеивался, а Майер же… смотрел в небо. Глазами, не видевшими ничего. В эти секунды Май мельком подумал, что нежданно для самого себя переступил некий рубеж, невидимую, священную границу, очерчивающую путь к неизвестным, запретным далям, хранящим в своих глубинах нечто новое. Как-то конкретнее, впрочем, определить это чувство парень не сумел. Голоса вокруг говорили, вроде, достаточно важные вещи. Про утварь из рёбер, снятие шкур, старинные обряды, друзей мёртвых, путь из Тени. Голоса выражали благодарность, и благодарность эта была искренней. А в храме, тем временем, темнело. Наступал вечер. — Пошли отсюда. Все вместе, — проговорил Росс, протирая лезвие меча от крови широким, сочно-зелёным листиком лопуха, — дотащить кабана я вам двоим могу помочь, тварюга явно тяжеленная, — обратился он к Иши и Джейку, — это самое… если вы не против, конечно, — навязывать помощь, пожалуй, было ещё хуже, чем не предлагать её вовсе.

SpaceElv, согласна. Цири очаровательна. )

  Девственность, например. Зомбари надёжно так держат жертву, а вор, тем временем... кхм.

  Майер, кстати, попытался уже. Разумеется, ничего не получилось...

  Сие абсолютно взаимно. ) Я дьявольски скучала, целый год не виделись же.

И тебе привет, Файр. Я часто меняю ники и аватарки, так что такое бывает, ага. ) А богатство точно пригодится. Желательно поскорее, конечно... К слову. У меня, как только прочла название игры, всё утро в голове крутилась винрарнейшая песня ABBA. Вот за что, а? Хотя песня крутая.