Кафкa

Трактир "Золотой дракон"   ...Я могу заглядывать в это протекающее страданиями место и заниматься поддержанием целостности оболочек отродий человечества... Димитрий, как всегда, выражался достаточно витиеватым и запутанным слогом, но в этот раз смысл его слов, по крайней мере, был совершенно понятен с первого раза. Да, медицинская помощь сиротам определённо пригодится. Она надеялась, что Волевой справится, какая бы сложная проблема перед ним не предстала. С другой стороны, особых причин для сомнений не было. — Спасибо, — тепло улыбнулась эльфийка, — вот так, понемногу, мы построим для парочки маленьких судеб лучшее будущее, не лишая их прошлого, — отзеркалила Эл стиль Волевого – не слишком, правда, удачно, но её устраивало. Составите мне компанию в поездке в деревню где нашли медальон? - Лавиний поглядел на Элеру и Рея. ...А что касается поездки в деревню, то можешь на меня рассчитывать. Эл, ты как? Не против отправиться вместе? Шиповник немного нахмурилась, пытаясь вспомнить. За последние дни случилось столько всего, что из головы почти вылетел тот случай с алчным торговцем на рынке, который продавал украденные фамильные драгоценности. — Сначала нам стоит закончить миссию. И так неплохо отдохнули. А потом... — небольшая пауза, — немного развеяться в предместьях я совсем не против. Так что пойду. А кого-нибудь ещё позовёте? Вдруг нас ждут какие-то неожиданности, лишняя помощь не помешает, — Эл ненавязчивым кивком указала на Волевого. Правда, Реджинальда она бы брать поостереглась в любом случае, но решать, естественно, Вальсу. Тем временем, морс закончился. Жаль. — Насчёт сангвинария... Мы же и так хотели туда пойти, нет? — удивлённо заметила Эл, — в любом случае, мне стоит его увидеть. И если ты не против, Вальс, то... — она не закончила. Вальс должен прекрасно понимать, насколько важна для Элеры тема местечек, где помогают всем, неспособным это сделать самостоятельно. Особенно после резни во имя... очищения от эпидемии.

Трактир "Золотой дракон"   ...Но я не могу рассказать жене об этом без риска раскрыть всех нас. Пока нам придется самим позаботиться о нём. Элера вздохнула. Лавиний прав. Нельзя сейчас впутывать в это дело совсем посторонних. Ей стоило подумать об этом раньше. Но тогда остаётся рассчитывать только на свои силы. — Хорошо, — твёрдо проговорила она, — у меня есть парочка знакомых... наёмников, мастеров своего дела, — в голосе Эл прозвучала тень гордости за друзей, — мы с ними вместе занимаемся боевыми миссиями, уже лет пять. Думаю, им не составит труда время от времени проверять, в порядке ли дети, при этом не пересекаясь с ними лично. Держать язык за зубами они умеют, это точно, — Шиповник откусила от вкусного куска говядины ещё чуть-чуть, — каждый месяц я буду откладывать небольшую сумму золотом. Когда они вырастут, им не придётся торговать своим телом или заниматься воровством, а если со мной что-то случится, то Виолетт позаботится о деньгах. Если ты можешь предложить ещё что-то, я буду очень рада, — искренне заявила девушка, и тут же с интересом взглянула в сторону Волевого, — к тебе это, кстати, тоже относится. Есть варианты?.. Возможно, так беспокоиться за чужих детей было глупо. Но Элера не могла иначе. Она чувствовала личную ответственность после принятого в приюте решения. Отказаться от неё – то же самое, что вновь нырнуть в море вины. Никакого желания ощутить нечто подобное Элера не испытывала. А значит, придётся постараться.

Трактир "Золотой дракон"   ...Эл, ты хотела о чем-то поговорить с Вальсом, помнишь? Нет, она не забыла. И сейчас, пожалуй, самое время обсудить этот вопрос. — Вальс, — осторожно начала Эл, — помнишь, во время последней... ночной прогулки... мы повстречали двоих сирот? Их прошлое было тяжёлым, — многозначительно посмотрела она на альтуса, не желая напоминать в столь людном месте о факте казни их родителей, по всей видимости, почитавших Андрасте, — мы с тобой единодушно согласились не стирать им воспоминания. Но я... беспокоюсь, — Шиповник поджала губы, — если с Сэди случится что-то плохое, их ждёт неизвестная судьба. А я знаю, что демоны прошлого часто толкают нас на необдуманные поступки, — она сделала паузу, отпивая морс, — так вот. Не могла бы твоя семья позаботиться о них?.. Быть может, я прошу слишком о многом, — Эл немного смутилась, — но вряд ли я сама смогу обеспечить должную защиту всем, кто в ней нуждается. Говядина приятно хрустела на зубах. Как печенье.

Трактир "Золотой дракон"   ...Пожалуй, возьму для нас пару пинт "Веселого сопорати" и закажу местные куриные крылышки, - обратился он к другим спутникам. - А вам что заказать? — Жареная говядина есть? — внезапно спросила Элера, — и что-нибудь безалкогольное. Внезапный выбор. Не честное слово, хватит ей уже на сегодня крепких напитков. Элера сомневалась, что это вообще хорошая идея, посреди рабочего дня тащиться в таверну. Однако Рэй планировал что-то обсудить. Это было настолько явно, что сомнений не оставалось. Игнорировать друга эльфийка не хотела. Конечно, она выслушает, а там уже придётся смотреть по обстоятельствам. Вернуться к выполнению миссии предпочтительнее. Но что, если проблемы Рэя важнее?.. Насколько она знала алхимика, так просто бросать дело он не станет.

Вообще, согласна с Дражем, цены кусачие. Но что, как говорится, поделать. Таков уж дух эпохи

Начало (здесь, и выше) Лорд Байрон & Void Хижина Димитрия. Ранее - Знать правду об этом мире и продолжать жить. Знать правду об этом мире и нести страдание другим, - Димитрий пожал плечами, не надеясь, что девушка поймет. Он запустил руку глубоко в шкаф и выудил оттуда очень крупную бутылку с кристально белой жидкостью, поставил её на стол. После этого он выудил из-под кровати стеклянный стакан и поставил его перед Элерой. Одним движением он откупорил бутылку и стал наливать в стакан, другим маг перехватил чашку и обратился к сестре, ловя насмешливый взгляд её синих глаз. - Вечно ты как маленькая. Маг схватил голову за пару оставшихся на ней волосков и поднес чашку ко рту второй оставшейся в живых Пасторий. Чай потек на пол через горло. Удовлетворенный лишь когда он был весь выпит, Димитрий поставил голову на место и виновато улыбнулся эльфийке. - Она вечно выставляет меня дураком, когда приходят гости, прости, - Димитрий извинился, налил себе до краев, и, не дожидаясь собутыльницы, тут же опустошил чашку. И она действительно не поняла. Точнее, слова-то разобрать удалось, но пласты смысла, скрытые за ними, остались недоступными, за исключением самого поверхностного, буквального. Ключа не нашлось. Дверь по-прежнему закрыта. Стоит ли пытаться стучать дальше? В чём заключена правда о мире? Что она есть? Она знала её: свою правду, согласно которой истина в жестокости сильных и рабской покорности слабых. И в отчаянных попытках преодолеть этот разрыв. Она многое отдала бы за то, чтобы истина эта стала фальшивой. Хоть на один-единственный день. Разве её просьба столь наглая? Разве?.. Странный напиток не просто обжигал, он метко разил прямо в мозг, заставляя сосуды биться в агонии забвения – чёрного, как пепел погребальной урны, и возвышенного, как хорал избранных в храме Богини. Казалось, вены Эл расширились, а кровь закипела, потекла гораздо быстрее. Окровавленный обрубок, оставшийся от души, нежно обволакивало покрывало шёлковой тьмы, исцеляющее раны. Это просто... Восхитительно. Элера никогда не пила чего-то подобного раньше. Поистине, она не прогадала, согласившись пойти. Отчаяние медленно затихало. Конечно, оно вернётся. Не сегодня. Может, не завтра. Но когда это случится, Шиповник будет готова. Странно... Почему-то Эл думала, что голова упорно смотрит прямо на неё. И... осуждает. За убийство смертельно больных. За то, что не сбежала от леди Флавий, пока ещё не стало слишком поздно. За то, что оставила Альфреда умирать. Из-за её вечной слабости, наивности и слепоты. Она хотела широко открыть свои глаза, узреть реальность в её первозданном виде. Но шёлковая тьма молчала. — Н-не знаю, что это за... за напиток, — еле-еле произнесла она заплетающимся языком, — но даже... ик... императрица Орлея не пьёт ничего лучшего. Во славу... Митал, — к счастью, произнесла она это так тихо, что ничьи лишние уши не услышали. Публично говорить подобные вещи сейчас, честно говоря, не слишком-то благоразумно. - Настойка на сборах трав и крови мертвеца, - откашлявшись, ответил Димитрий, смотря куда-то вовнутрь Элеры. Он видел чужие страдания много раз, и всегда старался помочь, если мог. Никто не понимал, почему он в иной раз лечит бандитов, хотя порой, абсолютно непредсказуемо, он мог попытаться убить притащенного пациента. Ответ был прост - Димитрий знал тех, кто продолжил бы плодить чужие страдания и получал от этого удовольствия. Он мог видеть их гнилые душонки насквозь. Он мог видеть намного больше, чем простые люди. Димитрий ненавидел реальность за то, что она была такой. Ненавидел себя и те жестокие сущности, что стояли над ним, за то, что он был способен видеть реальность, в которой почти все люди ходили, словно истекающие кровью раны, пока безликие питались их страданиями и злобно хохотали. Димитрий ненавидел законы мироздания за то, что нужно было причинять меньшую боль, чтобы избежать пира из печали и страданий. Его разум, которые многие считали потерявшимся, помутневшим, был кристально чист - просто все другие не видели достаточно ясно, чтобы его понять. Просто ясность иногда болела слишком сильно, и приходилось разводить её в алкоголе. Димитрий осторожно переглянулся с сестрой. Та всегда знала, что делать, и учила Димитрия делать то же самое. Димитрия его порция дрогнуть не заставила. С каждым днем заткнуть тупую боль, что преследовала его каждую минуту жизни, становилось все сложнее. Его мысли были столь же ясными и чистыми, сколь содержимое бутылки и после половины бутылки подобного пойла. Он встретился взглядом с сестрой. Та всегда знала что делать. Димитрий чувствовал, что она хочет, чтобы он что-то сделал. Колдун протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев руки Элеры. - Поделись той тьмой, что бурлит в твоей душе. Позволь мне собрать ее во флакон и спрятать в глубинах своего дома. Они лишь продолжат наслаждаться твоей болью, если ты запрешь её в себе, - во взгляде Димитрия, впервые за последние три месяца, мелькнула жалость. Та же эмоция сейчас маленькой искрой дергалась в глазах иссушенной головы. Жаль лишь, что никто не был способен её увидеть. Стакан. Ещё один. Боль угасала, становилась далёким воспоминанием, анамнезом пустоты. Ингредиенты для этой настойки явно не отличались эстетичностью, но столь ли далеко она ушла в своём составе от грибного вина Виолетт, рождавшего красочные галлюцинации? Едва ли. Поделиться... Она пыталась понять, какая последовательность действий последует за её согласием. Маг был непредсказуем. И вряд ли он действительно мог ей помочь. Ведь даже леди Флавий не смогла окончательно избавить её от отчаяния, рождённого глубинами Тени. А она была очень могущественным магом, способным на многое. Надеяться, что безумец из трущоб сможет сделать то, чего не вышло у леди-альтуса, было весьма наивно. Но... Какая, к демонам, разница? Она обречена. Сейчас провидение подарило ей ещё немного фрагментов жизни. Ещё немножечко страниц, которые можно заполнить сияющей лириумной полосой. Но рано или поздно Элера встретит бездну своего детства, она будет вынуждена сразиться с ней – и она проиграет, как всегда проигрывала силам, несравненно превосходящим её по могуществу. Стоит ли заручиться... поддержкой Димитрия, в чём бы она не заключалась? Нырнуть в этот ползучий хаос... Да. Она сомневалась. Конечно, будь она совершенно трезвой, то давно свалила бы отсюда. — Если бы я только знала, как... — прошептала Эл вместо прямого согласия, — моя душа заперта. И нет устройства, способного выломать вход, — количество спирта в организме уже заставляло её говорить возвышенными аллегориями. Смешно, право слово. Она не сможет нормально участвовать в спасении детей из приюта, если немедленно не возьмёт себя в руки. Разумом Элера прекрасно сознавала это, но... Богиня побери, она чувствовала, что сползает всё ниже, тонет в водовороте сомнений и вины, неспособная вырваться из замкнутого круга. Как банально. Обычная ситуация для эльфийки её возраста, и если бы непрерывное влияние демона не усиливало её терзания в тысячу раз, то она смогла бы освободиться, не прибегая к посторонней помощи. Может, это якорь. Но якорь способен не только сохранить жизнь – он вполне может утянуть ещё дальше. Вниз. К цветам разложения. Во тьму. Шёлковое покрывало беспокойно дёрнулось, и Эл снова ощутила извечное одиночество. Пронзительное и гипнотизирующее, как песнь сирены. В этой грязной трущобной норе, в компании опустившегося лекаря, оно выглядело особенно... уместным. - Многие духовные целители верят, что лишь магией можно исцелить человеческую душу. Слезы и искренность помогают достаточно часто, - сказал Димитрий, задумчиво смотря в свой пустой Стакан. Ещё стакан. Низкий свит раздался в голове, но Димитрий не обратил на него внимания. Он смотрел на Элеру и где-то в груди стало щемить. Это было знакомым ощущением. Он помнил его откуда-то, и этот факт казался колдуну очень важно. Он сконцентрировался на этом ощущении. Свист в голове все усиливался, пока Волевой рыскал по раздробленным осколкам своей памяти. А потом он вспомнил. И его всего пронзило сотней ледяных иголок. - Их убили прямо у меня на глазах, знаешь, - сказал маг, смотря сквозь эльфийку. - Я стоял в толпе и видел, как одну за другой их головы просовывают в петли. Родители, братья… любимая. Корнелия. Я видел как она пытается стащить с себя веревку. Смотрел как она пытается разодрать себе грудь, чтобы впустить в легкие немного воздуха, - маг продолжал бормотать, не замечая горячих полосок на своих слезах и что из стакана в его руках содержимое расплескивается на стол. Видел, как их души вылезают через рты трупов и кричат, кричат: «Димитрий, почему ты не спас нас? Димитрий, почему ты позволил роду Пасториев умереть?», а я стоял, не в силах сказать слова, стоял, окруженный толпой зевак. А потом я поднял голову и увидел, - Димитрий замолк на мгновение, а потом громко засмеялся. - Это так глупо, что мы их не видим, хотя их существование столь очевидно. Они стоят над смертными, даже над богами, и манипулируют нами всеми. Они обожают смотреть на наши страдания, для них это словно великолепный спектакль, где сотни актов сменяют друг друга каждый день. Выбирают себе любимчиков и заставляют их пройти через все слои кошмаров, питаясь теми страданиями, что мы переносим, - он снова усмехнулся. - Собирают их в кучки под каким-нибудь предлогом, потому что так ироничнее, так интереснее! И смотрят, смотрят на свои любимые игрушки. Им ничего не сделаешь, ибо они - это все вокруг. Единственный способ противостоять им - обходиться малыми потерями, - он сделал паузу. - Я пригласил тебя не потому что мне не хватает собутыльника, не чтобы убить и изнасиловать твой труп, - он хрипло засмеялся. - Ты боишься меня, все Сопротивление боится. Но я - целитель, я помогаю другим, чтобы меньше досталось тем, из-за я не знаю, где похоронены мои родители, а от моей сестры осталась лишь голова, - он кивнул на голову и всякое выражение веселья вдруг пропало с лица Димитрия. - Если ты думаешь, что в одиночестве нести крест своих трудностей это лучше, чем рискнуть попросить помощи - ты ошибаешься. Он сломает тебя, как ломал сотни других людей. Он пытался уйти от проблем в свой собственный, странный и вымышленный мир, сотканный из воспоминаний, оборванных и разрубленных гильотиной безжалостного имперского правосудия. И Элера прекрасно понимала, что чувствовал Димитрий. Ей было очень знакомо это бессилие, когда ты ничего не можешь сделать. В её случае, правда, накладывалось осознание от причинения боли любимым – своими собственными руками. Столько лет прошло, но такое не забывается никогда. И путь Волевого – это способ защиты. Но если маг избрал безумие, то Элера подпала под влияние теневой сущности: и она не знала, что лучше. По крайней мере, Димитрий не рисковал стать одержимым, в каком-то смысле уже являясь таковым, но при этом сохранив над собой контроль. Димитрий своими глазами видел, как казнили всю его семью. От такого способен сломаться даже самый сильный человек. Последний, оставшийся в живых – это всегда страшная участь. Ведь ты никуда не денешься, не уничтожишь память, и не сбежишь от гложущей боли, разъедающей твоё сердце. С каждым прожитым годом груз будет становиться всё тяжелее. Она до сих пор помнила Софи. А в сознании, в самые тёмные часы, нередко появлялась страшная мысль – «а что было бы, удержи я её тогда»?.. Элера понимала, что эта мысль откроет сокрушительную последовательность, ведущую прямиком в пропасть, из которой ей не суждено не выбраться уже никогда. Страшно. Спасите. Кто-нибудь. Пожалуйста?.. — Волевой… Ты можешь представить, — медленно начала Элера, — каково это, когда раскалённые иглы вонзаются глубоко под кожу, расплавленный мрамор проникает в рот, и… — магесса сглотнула, — и ниже? Ты хочешь, мечтаешь умереть, надеешься, что тело не выдержит и разорвётся от боли, вот только тебя постоянно лечат. Не хотят, чтобы пытка прекратилась, — девушка отпила ещё немного настойки, набираясь смелости, — я не знаю, управляет ли кто-то этим миром. Честно говоря, сомневаюсь. Власть всегда в руках тех, кому повезло больше. Родословная, удачные связи. Нет Создателя. Нет богов, которым есть до нас дело. Всё бессмысленно, — при этих словах сердце Элеры наполнилось колючим льдом – она не хотела верить в истинность собственных слов, но при этом понимала, что права... скорее всего, — мне было всего ничего, когда все мои друзья в родном приюте стали кровавым месивом. И убили их не солдаты, а один-единственный маг. Он вызвал духов из Тени. А всё оттого, — она сжала зубы от ярости, вяло заполняющей сердце, — что мы допустили ошибку. Я могла отговорить… но… но не сделала этого. И потеряла всё. Непрошеная слеза скатилась по мягкой щеке Эл. Она никогда ещё не проявляла такую откровенность с кем-либо, за исключением одного человека: Виолетт. Что же. Хорошая выпивка развязывает язык. — Нести свою тьму в одиночестве тяжело, Волевой, — грустно закончила Элера, — и часто хочется стереть память. Забыть обо всём, что пришлось вынести. Но другие… у них собственные демоны, с которыми они вынуждены сражаться. Я говорю об этом так уверенно, — усмехнулась она, — но мне никогда не удавалось сохранить всё в тайне. Я всегда… полагалась на кого-то. Часто это приводило к тому, что человеку становилось хуже. Но я слишком слаба, чтобы обойтись без поддержки, — слёзы закончились. Эльфийка откинулась назад, устремив пустой взгляд покрасневших глаз в потолок. Мысли обратились в чистый поток, лишённый содержания, таинственный и бессловесный. Изобрази художник его на картине, то получилась бы монохромная абстракция. И ничего больше. - Человеческая жизнь - пыль, не более. Она скоротечна и бессмысленна в своей конечности. Так я думал, когда впервые увидел правду, - Димитрий вложил указательный палец в рот и надкусил. Прокусить человеческую кожу до крови одним движением было весьма трудно, но на стороне колдуна был опыт. - Мы допускаем так много ошибок, причиняем так много страданий и видит так много смертей, лишь для того, чтобы самим слиться с Тенью рано или поздно, - Димитрий поднялся со своего стула, оставив полную чашку на столе, и направился к шкафу. Не покусанной рукой он достал из шкафа две склянки: одну с иссиня-черными чернилами, вторую - с желтоватой водой. - Ты перенесла в своей жизни мучения, которые не может представить никто, кто не прошел через то же самое. Даже я не способен. И я… - он застыл, пытаясь подобрать подходящее слово и одновременно выдавливая кровь из пальца в чернила. - Сочувствую тебе. И пусть ты посчитала меня не более, чем безумцем, за то что я открыл тебе правду о мире, я не удивлен. Более того - я открою тебе еще одну истину, - целитель зарастил царапину на пальце, поставил флаконы на стол и вытащил из шкафа кисточку для рисования. - Трудно принять свои ошибки и перестать гадать, что было бы, поступи ты иначе. Почти невозможно пережить испытанную боль и заставить все тело корчиться в агонии, когда мысли о прошлом нагоняют тебя вновь и вновь. Я знаю, каково это. Но не стоит пытаться отпустить прошлое. Нужно научиться вести его в будущее. Сковать из своих ошибок клинок. Сделать броню из воспоминаний. Понять, что вокруг есть миллионы людей, которые молят небеса и богов о помощи, и помочь им избежать той участи, что ты перенесла сама. Непросто научиться это делать, - он окунул кисточку в чернила и стал медленно из размешивать. Голос Димитрия был не просто спокойным, каким он бывал часто перед тем, как вновь взорваться криками, но поистине умиротворяющим, словно морской прибой в теплый весенний вечер. - Но лишь так ты сможешь по-настоящему искупить все то неправильное, что ты сделала раньше. Обратить боль в гнев. Слезы за погибших сирот - в гнев на тех, кто позволяет подобному случаться. И бороться, как бы это ни было трудно, как бы много ошибок ты не допускала - нужно продолжаться сражаться со всем жестоким миром. Иначе они все, - маг кивнул на выход. - Победят. А ты не хочешь, чтобы они победили. И я не хочу, - он усмехнулся и подошел к Элере, перехватывая флакон с чернилами. - Этот старый дом видел множество людей - хороших и плохих, добрых и злых, честных и лживых. В тебе есть потенциал сделать этот мир лучше, при помощи своих рук и магии. Это будет непросто, - повторился маг. - Но я вижу в тебе силы перебороть тьму, которая тянет тебя на дно. И если ты считаешь что слишком слаба, - Димитрий улыбнулся, и эльфийка впервые заметила, что он, в самом деле, практически её ровесник. Безумие и тяжелый взгляд человека, который намного старше двадцати придавали ему возраста. - Можешь положиться на колдуна, которому хуже быть попросту не может. Димитрий вытащил кисточку из-за уха и приблизился к эльфийке. - Не двигайся, - его голос был одновременно строгим и спокойным, и в нем абсолютно точно не звучало угрозы. Здесь, в своем домене, Димитрий не звучал как безумный колдун, потрошащий людей на свои чудные эксперименты. Разумеется, его слова все еще были полны сумасшествия, но оно было иное по сравнению с тем, что происходило за стенами покосившейся лачуги. Слова тёплого сочувствия, удивительно разумные, и при этом высказанные человеком, который до сегодняшнего дня казался ей совершенно невменяемым. Это странно. Это... Не то чтобы поражало. Элера понимала, что природа безумия не всегда бывает стабильно-неизменной. Часто в сплошной чёрной полосе случаются внезапные светлые проблески, сколь бы длительной она не казалась. Вопрос только в том, каково соотношение временной протяжённости как того, так и другого. Цель Димитрия в глазах лаэтанки всё ещё оставалась туманной. Впрочем, они практически убедилась, что маг не желает ей зла, и не желает сделать нечто, по-настоящему дурное. Но что же тогда?.. Сложно испытывать стопроцентное доверие. Это применимо к людям, как таковым. В частности, мужчинам. И вдвойне сложно, когда речь идёт о Волевом. Либо Элера выпила по-настоящему много настойки лекаря, либо она где-то в глубине души надеялась, что ничего страшного не случится. Разве грядущее в принципе может стать страшнее, чем настоящее? Или прошлое, нависающее над её судьбой, как длинное, скользкое и гибкое чудовище, готовое в любой момент наброситься, поглотить без остатка! Холодные мурашки пробежали по телу сплошной сеткой. Элера боялась, и ничего не могла сделать с этим. Элера сдалась. Элера постаралась довериться. И принять помощь. В чём бы помощь эта не заключалась. — Жизнь... Сплошная череда ошибок. Она состоит из падений, сожалений о прошлом, обо всех шансах, упущенных нами. Порой нужно опуститься на дно, чтобы оттолкнуться от него, — прошептала эльфийка, — но иногда мне кажется, что я никогда уже не смогу сделать это. Неправда. Все последние пять лет она провела, может, и не слишком спокойно, но нельзя сказать, что Элера являлась поистине несчастной, как какая-нибудь эльфийка, которую трущобные разбойники держат в клетке, избивают и ежедневно насилуют. Она ночевала в комфортном доме жилого квартала. Рядом всегда была подруга, готовая поддержать, и целый калейдоскоп простых, но ярких удовольствий. Денег неизменно хватало на всё необходимое, включая анонимные пожертвования и вещи для бедных. Но изматывающая, заунывная песнь демона отчаяния не давала Элере видеть реальность во всей её многогранной полноте. Мысль насильно концентрировалась на всём самом плохом и страшном, что довелось пережить. И хотелось просто... Покончить с этим. Раз и навсегда. Уснуть. И не просыпаться больше. - Ко мне однажды приходил пациент, старый эльф-долиец, - кисточка легонько коснулась подбородка Элеры, пока Димитрий, резко перескочивший на новую тему, продолжил вдохновенный рассказ. - Денег у него не было, так что пока я его лечил, он рассказал мне свою историю. Его клан весь погиб во время Пятого Мора, и он остался последним, кто знал их истории и традиции, - чернильная краска была холодной на ощупь, но кожу совсем не щипала. - Я рассказал ему о том, как оказался тут, а после этого мы делились знаниями друг с другом всю ночь. И он рассказал мне о долийцах очень. Он хорошо знал об эльфийских татуировках и показал мне несколько рисунков, - кисть прошла по переносице Элеры, несколько раз по её лбу. - Даже объяснил, как их наносить под кожу, что я потом опробовал на себе. И один из символов, которые он мне показал - дуб. Тот старый эльф, рисуя его на бумаге, объяснил, что дуб - это символ несгибаемости, силы духа. Дуб наносили на лица только тем, кто переносил любые тяготы с высоко поднятой головой, не сдаваясь даже в самый сильный ураган, - маг сделал несколько последних штрихов и отступил назад, осматривая результат работы, а потом кивнул на зеркало. - Думаю, ты подходишь под это описание больше, чем думаешь. Валласлин. Она читала, как долийцы наносят друг другу на лица эти рисунки, загадочные и красивые. Если верить книге, это должно было быть больно. Очень больно. Сейчас боли она не чувствовала совсем. Всего лишь подобие. Символ. Сам по себе дуб не сделает её такой же сильной, как долийцы. С самого детства она изучала богов, потому что завидовала эльфам, способным жить свободно, своей собственной жизнью. Неужели к такому концу её привело именно стремление к роковой лёгкости путей? А что бы случилось, не цепляйся она так отчаянно за Минратос? Можно было уйти в леса. И бродить там, в надежде наткнуться на один из странствующих кланов, которых почти не осталось. Или стать пищей для волков. Но всё-таки... даже последний вариант лучше всего, что ей удалось пережить. Димитрий говорит про несгибаемость, однако на самом деле Элера просто поддавалась потокам, которые били её со всех сторон, а сама она была не в состоянии принять штурвал собственной судьбы. Ей скорее подходит увечная лисица, нежели дуб. Но сейчас... она пыталась убедить себя в обратном. Поверить, что Волевой прав, и всё не так ужасно. Его слова вселяли надежду. Так странно, правда? Вкрадчивый, едва слышимый, но пугающе отчётливый голос подсказывал ей, что на самом деле она останется фальшивкой, в какое бы количество зелёных плащей не куталась, сколько бы заклинаний не выучила, и сколько бы татуировок не носила на своём лице. Можешь пытаться бесконечно, говорил он ей, но какой ты родилась, такой и останешься: Рабыней Госпожи. И только в этой роли ты можешь быть полезной. Только в ней... Тебя примут. Она знала, что исцеление, дарованное Волевым, долго не продлится. Но будто перед ней много вариантов выбора. Либо ты умираешь, окончательно подпадая под власть духа из Тени, либо продолжаешь жить. Кое-как, хромая на обе ноги, но всё равно идёшь туда. К астральному свету своей мечты, что придаёт смысл частностям. — Спасибо, — тихо отозвалась она, — ты тоже можешь положиться на меня, когда тебе потребуется помощь. И пусть я... ничего не стою сама по себе, я постараюсь помочь всем, чем смогу. И я ведь тоже маг, — улыбнулась она, — будем защищать от Богини всех тех, кто неспособен это сделать сам. В одиночестве я вряд ли добьюсь многого, — с сомнением заметила Эл, — но вместе мы устроим сдвиг времён. Как высокопарно. И кажется, про «сдвиг времён» когда-то говорила леди Флавий. Но сейчас Элера пребывала в таком состоянии, что не слишком беспокоилась, почти буквально повторяя слова своего заклятого врага. Димитрий ничего не ответил. Он знал, что как бы Элера ни говорила о том, что он может на неё положиться, это было не так. Они не доверяли Пасторию, либо опасаясь его, либо просто не воспринимая всерьез. Дорога видящего вселенские истины долгая, одинокая и трудная, но Димитрий был спокоен, зная, что его конец совсем близко. Иногда, как сейчас, ему становилось жаль, что другие никогда не смогут его понять. Ноша колдуна была тяжела, и без друзей тащить ее становилось лишь тяжелее, но это нечто, с чем пришлось смириться уже очень давно. - Говоря что ничего не стоишь ты убеждаешь саму себя в слабости, - нахмурившись, ответил Димитрий и кивнул на желтый флакон. - Выпей вот это, поможет отрезвиться, и смой крамку с лица. Быть может, позже ты заслужишь носить ее под своей кожей, когда перестанешь говорить подобные вещи, а пока что не стоит показываться в ней на людях. Пусть этот разговор останется между нами. Когда перестанешь?.. Самоубеждение? Но разве это не значило... В любом случае, если она выйдет на улицы Минратоса с долийской символикой на лице, фактически это привлечёт массу ненужного внимания – а в интересах Эл было ровно противоположное. Изматывающая уверенность в собственном бессилии разбавилась иным, необычным чувством. Может ли быть, что всё, во что ты веришь – неправда? Нет... Не всё. Теория, согласно которой слабость проистекает из священной веры в эту самую слабость, была знакома Эл раньше. Достаточно смыть в души уверенность, что накопилась, подобно гнилостной коросте – смыть без остатка, совсем как эльфийскую краску. Очиститься, преобразившись в новый, улучшенный отпечаток самой себя из прошлого. Звучит слишком самонадеянно? Раньше она думала именно так. Но что, если всё остальное, вся совокупность неудач, их причины и последствия предопределены нами же? А картина мира, где нет места свободной воле, решениям сильных – просто искусная уловка, хитрый трюк, на который идёт наша природа, чтобы остаться на своём исходном пункте, избегая грозных путей, ведущих ввысь? Это не просто звучит самонадеянно. Это выглядит, как ересь. Однако будет странно дерзко рассуждать о смерти Богини, но при этом бояться принять нечто новое в свою жизнь. Более того: мелочно, непоследовательно и глупо. Теперь она понимала это. Понимала... Но всё ещё боялась принять. Жидкость в жёлтом флакончике сделала своё дело мгновенно. На вкус она оказалась как смесь из скисшего молока и стакана лимонного сока. Эльфийка скривилась, но выпила всё. Невменяемое состояние прошло, туманная дымка рассеялась, и почти никаких последствий не осталось после мощной настойки. Эл вновь готова была заниматься своим долгом на службе Сопротивления... И истинной Империи. Мира будущего, который она мечтает построить. Шиповник не стала долго ждать, и сразу направилась в медоварню. Всё как обычно. Только теперь... теперь ей многое предстояло обдумать.

Корона Империи   ...Бедная Эл, я надеюсь, она не слишком расстроилась. Расстроилась ли Элера? Пожалуй, что нет. Она привыкла использовать свою внешность, когда этого требовало дело. Даже против собственной воли. Скорее, её раздражали напрасные моральные усилия, которые приходится приложить, чтобы достичь результата. Которые совсем того не стоили, увы. Не в этот раз. Гордо подняв голову, она вышла из ювелирной лавки. Сотня золотых гораздо больше пригодится бедным. И просаживать её вот здесь будет, конечно же, вершиной неблагоразумия. Приюты нуждаются в деньгах больше, чем эта женщина. Её нельзя назвать жадной... Скорее, такие суммы, и гораздо большие, для Сабины – нечто, не выходящее за пределы нормы. И в других обстоятельствах Сопротивление вполне могло дать ей взятку. Однако Элера оказалась слишком принципиальна, чтобы идти на уступки, жертвуя драгоценным золотом. — Оставим её наедине с её собственным упрямством, — устало бросила эльфийка, когда подошла к Рэю и Лавинию, — есть ещё время, можем посетить другие магазины. Или вы хотите... отдохнуть? — усмехнулась Эл. За сегодня они не сделали почти ничего, и останавливаться было ещё слишком рано, но в одиночку магесса мало на что способна, увы. Волевой же проследовал за Элерой. Эльфийка всё никак не могла свыкнуться с его новым образом.

Корона Империи Она не стала притворяться, будто не знает Красавчика. Войдя в лавку, Элера постаралась принять одно из самых приветливых и любезных выражений лица, которым её учили в поместье Флавий тогда, много лет назад. Открытость, воздушные, непринуждённые движения тела. Конечно, с искусством легендарных менестрелей не сравнить, но часто в схожих ситуациях это помогало. Эл бросила вокруг искристый взор, больше присущий человеку, для которого ювелирные лавки не особо отличаются от продуктовых. Такие же повседневные. Поздоровавшись с владелицей лавки, Эл беззастенчиво потрепала альтуса с кошкой по плечу. — Простите, мой сводный братец слишком дорожит семейным бюджетом. В детстве он читал только антиванскую поэзию, а в результате не способен выражать свои мысли связным языком, — сокрушённо покачала эльфийка головой, грустно улыбаясь, — но я надеюсь, основную идею он донёс верно? Мы заботимся не только о вашем собственном благе, но о благе Империи. И я сама... Готова на всё, чтобы наша цель была исполнена, — с соблазнительным придыханием проговорила магесса, чуть склонившись перед Сабиной. Сейчас леди Флавий могла бы ей, Элерой, гордиться. Наверное. Собл (+1) Провал! -1 к репутации с Торговой Гильдией!

Корона Империи Кажется, дело скатывалось куда-то совсем не туда. Нехорошо. Изначально Эл собиралась просто понаблюдать за развитием событий. Совершенно невинно. Но, судя по всему, Красавчик зашёл в тупик, а теперь часть группы рисковала вовсе рассориться между собой, тем самым безрассудно завалив всю миссию. Одно Элера знала точно. Выяснять личные дела сейчас было, по меньшей мере, преждевременно. Сначала основное дело, а потом всё остальное. И если бы во время сражения в форте Иствотч Элера тратила время на такие мелочи, то большая часть её спутников наверняка погибла бы. "Корона Империи" отличается от крепости, кишащей одержимыми, но элементарные основы командной тактики – те же. — Остановитесь, — предостерегающе подняла руку лаэтанка, — мне кажется, между вами возникло досадное недопонимание, и сейчас оно грозит стать ещё глубже. Времени прошло достаточно. Господин, пытавшийся совратить девочку, терпит поражение по всем фронтам. Пора его отодвинуть на задний план, — эльфийка сбросила капюшон, легко пригладила свои мягкие золотистые волосы, и добавила тихим голосом, — Волевой, уверена, Спирт оправдывал совсем не того человека, о котором ты думаешь. А теперь давайте-ка зайдём внутрь, больше тянуть нет смысла, — отчеканила она, хватаясь за ручку входной двери. Настало время использовать оставшиеся средства, которыми она располагала. И это... Совсем не страшно.

Корона Империи Элера дружелюбно поприветствовала Волевого. С момента недавнего разговора в его лечебнице, и после того, как они вместе побывали на последней миссии, она гораздо теплее относилась к магу. Который, к тому же, сейчас выглядел на редкость изящно. Право слово... Неужели завтра конец света? Зачем же разносить какие-то листовки самим, если любой бедняк или ребенок согласится за то же самое всего за пару медных монет? — Вообще, заняться этим должна вон та леди, — кивнула Элера на женщину, с которой не слишком успешно пытался завести диалог Красавчик, — вряд ли благородные охотно примут пропагандистский материал из рук уличных мальчишек. А самим раздавать – слишком долго. Именно поэтому мы здесь, — Шиповник скрестила руки на груди, — альтуса прерывать невежливо, пусть беседует. А мы подойдём потом, — и она лукаво посмотрела за стекло.

Корона Империи Элера и её спутники направились в ювелирную лавку, как планировалось изначально. Но как только они подошли, Эл подняла руку, давая понять, что спешить, в общем-то, не стоит. По противоположной стороне улицы вальяжно тащился Красавчик, как всегда, излучающий сверхъестественную самоуверенность.   — Давайте подождём, — хитро посмотрела она на Рэя, — уверена, знатный господин найдёт прекрасный способ решения проблемы.   Примостившись около окна, Эл накинула на голову капюшон. И принялась наблюдать, едва сдерживая смех.   Наверное, такой поступок нельзя назвать определённо хорошим. Вот только удержаться было сложно.

Минратос ...У тебя есть какие-то предпочтения? - спросил он у Элеры, вышедшей вместе со всеми. — Пошли в "Корону Империи", — предложила Шиповник, — я слышала, что тамошняя хозяйка имеет слабость... кхм... — Эл отчего-то покраснела – не исключено, что язвительный комментарий лорда Виго до сих пор не вылез у неё из головы, — в общем, я думаю, что убедить её будет полегче, чем остальных. Ты согласен? Можем пойти вместе.

Амбассадория — Цель Сопротивления – это помощь нищим, больным и обездоленным, — уверенно заявила Элера, — в глобальных изменениях нет смысла, пока простой народ не любит нас. Поэтому мы должны пообещать людям, что никогда о них не забудем, — голос Эл становился всё громче, — прекрасно оборудованные больницы, отряды, способные навести порядок в трущобах, не убивая всех без разбора, приюты для сирот и хорошее снабжение, любое, которое мы можем им оказать. Сопротивление должно стать символом добра, справедливости и мира. Всего того, что противоречит власти огнедышащих монстров, — она постепенно затихла, будто смутившись, — стать горячим сердцем для всех тех, кто был лишён сердечного тепла. Виго прав. Изменение должно идти сверху. Но в своих стратегических системах он забывает о более простых, и не менее нужных вещах.

Амбассадория В голове мелькало множество символов, которые ей приходилось видеть раньше. Знамёна, геральдика, очи... алхимических братств?.. — Может, пусть будет глаз с вонзённым копьём? — неуверенно предложила Эл, — сплошной скрытый смысл. Око – это Разикаль. А копьё обозначает Сопротивление. Нет. Эта идея точно не прокатит. Инт (+2)

Амбассадория   Перехватив случайный взгляд Элеры, он достал из сумки второе - краснобокое, наливное - и бросил его девушке, а потом подмигнул.   Элера держала язык за зубами. Несмотря на то, что госпожа учила её разговорам с самыми различными социальными слоями – ведь неизвестно, какие услуги предстоит выполнять в будущем – сейчас в их команде были люди, способные впечатлить гнома своим влиянием, красноречием... И обыкновенной силой духа. К Виго-старшему можно относиться по-разному, но глупо утверждать, что его авторитета не хватит для важных переговоров. Поэтому Элера молчала. Она ждала. Она ловко поймала яблоко, которое кинул ей Рэй, и тепло улыбнулась в ответ. Иногда достаточно обойтись без слов, чтобы подтвердить дружбу. А фрукт, к слову, оказался на редкость сочным... Нужно подарить Рэю что-нибудь в ответ. В ближайшее время.

Штаб Тишина. Непроницаемая. Безграничная. Квартира Виолетт без Виолетт – то же самое, что тело без души. И даже тот факт, что она располагалась среди других таких же жилых ячеек Минратоса, населённых людьми, эльфами и гномами, не менял ничего. Ночью, в одиночестве, здесь было скучно. А когда Рэй ушёл, бесцветная пустота сгустилась в разы плотнее. Поэтому... Что ещё оставалось, как не глушить тоскливое чувство выпивкой? Которая, наверное, не закончится никогда. Она находилась на границе меж сном и явью, застав блеклый рассвет и утреннее солнце, лучи которого медленно, лениво, сточной водой залили несколько больших комнат, прогоняя сгустки безликой темноты. Эл даже не раздевалась. Сердце наполняли странные эмоции. Больше всего ей хотелось сейчас заняться чем-нибудь. Хоть чем-то – неважно, чем именно. Когда Эл вошла в штаб, до её слуха донеслись последние обрывки рассуждений. Кому-то, видимо, всё ещё не давала покоя коза. В этом основная проблема альтусов, подумала Элера. Они слишком беспокоятся насчёт своей чести, слишком много ресурсов тратят на личную месть, а время ведь не бесконечно. Его вполне можно потратить на что-то ещё. А ещё Элера с удивлением заметила, что начала лучше понимать рассуждения патриарха. Впрочем, понимание ещё не означает полного согласия. Она нисколько не жалела, что весь вечер занималась проблемами сирот. И повторила бы, представься выбор. Шиповник скромно пристроилась в уголке, даже простым приветствием не желая прерывать остальных. Только приветливо кивнула Рэю, осторожно покосилась на Вира, и – не удержавшись – бессовестно подмигнула Красавчику. Вчерашняя сценка в приюте до сих пор её... веселила. Хотя в тот момент, правда, веселья особого она не чувствовала.

Ну что, бухаем с утра?!

Дом Элеры   Только лучше это провернуть ночью, пока все спят. Чтобы никто не узнал, что это были мы. Что скажешь? Пока Рэй увлечённо раскрывал перед Эл детали своей оригинальной задумки, выражение лица эльфийки изменилось несколько раз, но окраска эмоций, большей частью, была глубоко положительная. Если начистоту, то она не ожидала от спокойного и рассудительного практика чего-то такого, но тем приятнее оказался непредугаданный сюрприз. Именно из таких мелочей слагается картина лучшего будущего. Конечно же, она согласилась. — А потом устроим маленький праздник, в честь успешного завершения, — бодро предложила Элера, но глаза её уже затуманились дымкой сна. Время было по-настоящему позднее, а выпито за сегодня слишком много. И сделано. И сказано тоже.

Дом Элеры   ...Имею ли я право теперь с ними общаться после моего предательства? А если в другой раз я по ком-то из вас попаду? Сможете ли вы простить? — Это не предательство, — Элера попыталась успокоить своего друга, — в том, что произошло, виноват маг, взявший тебя под контроль. И только он, — эльфийка устремила взгляд на луну, которая, казалось, почти спустилась на землю – настолько огромной она выглядела, — не поддавайся чувству вины, Рэй. Если дашь ему волю, оно сожрёт тебя без остатка. Смотри на это с положительной стороны: ты ведь никого не убил, — она попыталась изгнать из своего голоса последние остатки горечи, Спирт сейчас явно нуждался в поддержке больше, чем она сама, — и теперь ты знаешь, насколько опасны маги крови, и пару раз подумаешь, прежде чем с нами связываться, — подмигнула Эл, попытавшись добавить в разговор нотки несерьёзности. Он, безусловно, нуждался в этом. — Что до твоего вопроса – конечно, сможем, — Элера помедлила перед тем, как продолжить, — не буду говорить за других, но я не просто так рассказала тебе свою историю. Как видишь, я сама натворила слишком много жестоких вещей, находясь под контролем леди. И прощение – единственный выход, — волосы трепал тёплый ночной ветерок, нежный и тихий, — если ты не желаешь отнестись с пониманием к собственным друзьям, когда они попадают в сложные ситуации, то нельзя забывать, что первый же человек, которого в таком случае нужно подвергнуть суду – это ты сама, — где-то в соседнем квартале раздалась грустная песнь менестреля, сопровождаемая мелодией лютни, — но рассуждая так, себе я могла бы вынести только... смертный приговор. Поэтому прощение – всё, что остаётся, — Шиповник улыбнулась краешком губ . Рэй, похоже, пожалел, что пробудил в ней печаль прошлого. Однако Элера сама удивилась своей реакции. В самом деле, миновало столько лет. Порой она думала, что разделалась с самыми кошмарными моментами окончательно, но нет – по всей видимости, некоторые раны не затягиваются никогда. Можно перевязать их бинтами, наложить целебную мазь, но всё это временная мера. Тьма останется. ...Такое впечатление, что весь мир внезапно сошел с ума... ...А еще я не понимаю, как это все может приблизить нас к свержению власти драконицы. Может, мы перепутали и попали в цирк-шапито? — Убить Богиню своими силами мы в любом случае не сможем. Секрет того, как это сделать, находится в руках руководства, — рассудила Эл, — а значит, пока нам не остаётся ничего, кроме как продолжать заниматься маленькими делами. Всё только начинается, — бокал опустел слишком быстро, и Элера налила себе ещё немного, — я думаю, рано делать какие-то выводы. Всё действительно выглядит безумно, но мозаика пока далеко не собрана. Думаю, когда нашим глазам предстанет окончательный результат, мы будем... шокированы, — многозначительно закончила лаэтанка. Всё, что они могут – это заниматься простыми вещами, способными в отдалённом будущем повлиять на структуру картины мира. Рэй мечтал действовать, и действовать глобально: его явно не устраивало крохоборство, но Элера слишком долго бездействовала, и прекрасно сознавала, что в одиночестве не добьётся вообще ничего. Сопротивление давало возможность, пусть даже далёкую. За неё стоит держаться. По крайней мере до тех пор, пока она окончательно не обратится в туман. А до этого момента было достаточно далеко.

Дом Элеры   Тебя когда-нибудь заставляли под магией крови делать то, что тебе совсем не хотелось бы? - осторожно поинтересовался тевинтерец. Внезапный вопрос Рэя обжёг девушку, как вкрадчивая ласка демона гнева. Как-то слишком неожиданно. — Тебе довелось испытать такое?.. Рэй, это... ужасно, — прошептала Элера, пытаясь взять себя в руки – но один глоток, и всё стало нормально, почти, — да, случалось. Много лет назад. У меня был один... друг, среди других рабов, — она попыталась всеми силами дистанцироваться от воспоминаний, будто они принадлежали другому человеку, — Рэй, это как если твоё тело становится послушной марионеткой в чужих руках. Я не хотела... правда, я совсем не хотела, но руки действовали помимо воли, — вино в бокале слегка задрожало от отголосков былой, бессильной ярости, — меня заставили убить его. И я это сделала. Все последующие годы я убеждала себя, что у меня не было выбора, но ведь магии крови можно сопротивляться, если твоя воля достаточно сильна, — мрачно сказала она, — мою оказалось слишком легко сломить, и это стоило жизни другому человеку. Он и так был... обречён, но уверена, что он страдал гораздо сильнее, когда умирал от моих рук. Контроль разума – страшная вещь, Рэй. Тебе повезло, что пришлось только лишь сражаться, — проговорила эльфийка надтреснутым тоном. Шиповник от всей души сочувствовала Спирту. Ведь она больше, многие другие, подвергалась влиянию кровавой магии. И глубже понимала, насколько бездонны её бездны, и беспощадно влияние на несчастных, неспособных противостоять.

Дом Элеры Если нужно помочь с хлопотами по дому, обращайся. Вина там откупорить или что-то нарезать. — Виолетт уехала довольно далеко, — Эл неопределенно махнула рукой, — так что сегодняшней ночью здесь никого не будет. Не то чтобы это случалось часто, — усмехнулась она, — хорошо, обязательно скажу, если потребуется помощь, но здесь хватает готовой пищи. На ужин точно, — уверенно сообщила эльфийка, быстро отворяя боковую дверцу, ведущую в кладовку. Чтобы спуститься по ней, требовалось потратить не больше пары минут. Элера достала бутылку классического антиванского вина, скользнув взглядом по грибному из Андерфелса. Пожалуй, этот экзотический и ядрёный напиток она оставит на потом. Поставив на книжный столик два бокала, Элера присела на подушку. — Сегодня был долгий день, правда? — вздохнула она, — зато в конце концов нам удалось сделать нечто хорошее. И от этого становится так тепло на сердце.

Минратос ...Может быть, с Вальсом? - предложил Рэй, когда друзья направились в сторону дома Эл и Виолетт. Внешность часто бывает обманчива. Но… Не в этом случае, пожалуй. До сих пор Вальс не подал никакого повода, чтобы можно было не доверять ему в столь тонких вопросах. Напротив, недавно он проявил даже больше жалости к неизлечимым больным, чем сама Элера: факт, который вполне можно назвать достаточно красноречивым, чтобы испытывать из-за него жгучий стыд. — Да, как только встретимся снова, нужно будет ему сказать, — охотно согласилась она, — я могу регулярно посещать приют, однако взять детей к себе не выйдет. Жизнь слишком… Непредсказуема, и дома часто происходит такое, чего им лучше не видеть, — не исключено, что это лишь игра света, но если присмотреться, на щеках Элеры можно было разглядеть лёгкий румянец. Вот так, беззаботно болтая, шли они сквозь мягкую темноту, окутавшую Минратос, как покров материнских объятий – непутёвую дочку, что вернулась домой спустя годы беспорядочных странствий по Тедасу. Дом Виолетт находился не так далеко от приюта, но чтобы найти его, требовалось миновать несколько запутанных и извилистых улочек, в расположении которых сам Авгур ногу сломает, если попытается разобраться, о чём думали архитекторы. Скорее всего, ни о чём. Один план накладывался на другой, годы уходили, рождая престранную, алогичную путаницу, благодаря которой там, где согласно любым рациональным предположениям должен был оказаться поворот налево, обретался маленький горбатый мостик, неизвестно для чего выстроенный – когда-то под ним явно протекал канал, который успешно осушили, оставив мостику лишь декоративную функцию, которую он сейчас блестяще, нужно заметить, исполнял. Недалеко находилась та самая аллея вязов, излюбленная всякими парочками, где несколько месяцев назад Элера с Виром дружелюбно поговорили об актуальных проблемах Империи и перспективах будущего. Правда, прошло не так много времени, чтобы начинать чувствовать на этот счёт ностальгию. В отдалённости от шумных местечек квартала, площадей и рынка имелся несомненный плюс: никакой шум не беспокоил, когда хотелось хорошенько выспаться. Наконец, Спирт и Шиповник прибыли на старую безлюдную улицу, утопавшую в благоухающих деревьях, с распустившимися на ветвях маленькими цветочками жёлтого и розового цвета. Тротуар мягко освещало сияние слабых магических фонарей. — Мы на месте, — радостно сообщила Эл, доставая ключ, — теперь нужно подняться на третий этаж. Это невысоко, — поспешила заметить она, будто извиняясь за излишние сложности. В чистом коридоре их поджидал вялый привратник, явно смотревший свой седьмой сон, вальяжно развалившись на протёртом кресле. Его боевой посох давно съехал на пол, весьма ярко демонстрируя безалаберное отношение существа к своей работе. «Существа», ибо расу привратника на первый взгляд определить было до нелепости сложно. То ли жирный коренастый эльф, то ли тощий бритый гном, или вовсе человек-карлик – его ночной колпак съехал на глаза, полностью закрывая уши. В доме Элеры и Виолетт царила тихая, мирная полутьма. Слабо пахло ароматическими веществами, кальяном и сдобными булочками. Квартира, по меркам жилого квартала огромная, с выдающимся балконом, где стоял книжный столик, а каменный пол был усыпан мягкими подушками, оказалась на удивление уютной. Правда, книги в избытке здесь обретались разве что в комнате Элеры, одной из нескольких. Откуда-то слышалось уютное тиканье настенных часов. За стеной женский голос тихо напевал сказание о первом Море, облечённое с форму колыбельной. Рэю повезло, что сейчас здесь никого не было, иначе заинтересованных расспросов, определённо, не избежать. — Ну вот, пришли, — Эл заперла дверь на ключ, положила его в особое отделение письменного стола и беззаботно сбросила обувь, взмахом руки зажигая свечи, — располагайся. И кажется, ты хотел поговорить о чём-то важном? Можем выйти на балкон, а я пока вина принесу, — личный сектор погреба соединялся с третьим этажом отдельной лестницей, чтобы хозяевам не приходилось постоянно таскаться через общую прихожую, ежели понадобится какая-то незначительная мелочь.

Минратос ...Хочешь его догнать и переубедить или пусть сначала переварит? Боюсь, как бы сейчас он не оказался не в состоянии спокойно обсуждать. — Ты прав, пусть успокоится, — Элера не обиделась на Вира, она удивилась – трущобный бандит показал себя неожиданно чувствительной личностью, когда дело коснулось темы воспоминаний, — честно говоря, я думала, ему будет безразлично. Но похоже, прошлое Эхо немногим лучше моего собственного, — она посмотрела на Рэя, — самое главное – обеспечить их любовью и заботой, если с Сэди что-то случится. Стоит поговорить на эту тему с кем-нибудь, — она пока не знала, с кем именно, но была абсолютно уверена, что сделать это стоит: жизнь сопорати часто ценится гораздо ниже, чем стоило бы, — думаю, можем отправляться? Все разошлись. ...А Вир вообще не любит переубеждать кого-то и спорить, насколько она знала. И такая резкая реакция со стороны человека, чья эмпатия и эмоции, как правило, пребывают в состоянии длительного искусственного сна, говорит по-настоящему о многом.

Минратос ... Большинством голосов решено было их оставить, - доложил юноша. Элера кивнула, подтверждая слова Рэя. — Их прошлое страшное, Эхо. Но это их прошлое. С нашей стороны будет неправильно красть его просто так. Устроить радикальную чистку, не спросив согласия, — ассоциация с воровством показалась очень уместной. Только воспоминания – штука несравненно более важная, чем какая-нибудь винтажная рубиновая брошь.

Минратос ...Ты была неподражаема, - не то смеясь, не то восхищаясь ее последней выходкой, прокомментировал алхимик. Эл смущённо повела плечами. — Просто меня кошатник окончательно из себя вывел. Сначала клеится к детям, теперь вот это. Чувства. Бывает, сам понимаешь, — она, конечно же, не забыла, как Рэй набросился с ножом на доктора Нотта, желая её защитить – хотя магия крови в том случае была бы, пожалуй, изначально гораздо эффективнее, — не знаю, смогла бы я его ударить на самом деле. Наверное, ударила. И не исключено, что потом он мог затребовать мести, альтус всё-таки, — из-за эксцентричного поведения Аргентиуса Элера часто забывала о его происхождении, и это наверняка весьма раздражало поклонника пушистых кисок, — а насчёт направления... По правде, я пока не решила. Думала отправиться к себе, но времени ещё достаточно, а погода, как видишь, хорошая. И... Что ты хотел обсудить? Кстати, дома у меня тоже можно неплохо промочить горло, — странным тоном добавила эльфийка. Она никогда не приглашала в дом Виолетт мужчин. Но этот случай, пожалуй, нетипичный. Дружба – не роман, а Спирта она знала достаточно давно, чтобы не сомневаться на его счёт. Не то чтобы Элера намекала на что-то определённое, вот только в доме Рэя она уже побывала, и будет только справедливо, если он тоже сможет увидеть своими глазами её убежище от невзгод житейских. Тем более учитывая, что сегодня Виолетт отправилась по делам леди Флавий в предместья, с двумя другими наёмниками. И сейчас дома очень тихо. Даже слишком, пожалуй...