Thinvesil

Стоянка эльфов — То, что мне удалось узнать о нем, вряд ли можно назвать целостной историей. Но если хотите, можете прочитать мои записи. Вот, держите, — она отдала книгу Руфусу. — А я пока что приготовлю ужин. Тирошан бережно взял записи и открыл на случайной странице. Нежно погладил рукой пергамент. Затем так же бережно закрыл. У него ещё будет время, чтобы все прочитать и поговорить с матерью. Теперь они всегда будут вместе. - Тебе нужна помощь с готовкой, мама? Мы с Кириэ не настолько устали, чтобы совсем бездействовать, пока ты хлопочешь. Говори, чем помочь.

Стоянка эльфов — Проклятье, которое я наложила на амулет в тот день, когда подняла его с тела моей бедной Кириэ, сильнее и древнее каждого из живущих здесь эльфов. Оно создано из темнейшей ненависти и страшнейшей боли, напитано туманом и шелестов ветра в ивах, рождено в месте, которое молчаливо, но всегда рядом. Не в моих силах его разрушить. Проклятье, связавшее прошлое и настоящее, привязало вас ко мне, а меня к вам. Моя жизнь — вот плата за ваше освобождение. Так скажите мне. Убьете ли вы меня ради собственной свободы? Или склонитесь перед судьбой, как склонились когда-то Кириэ и Тирошан?.. Руфус покачал головой и улыбнулся. Он уже чувствовал, как личность Тирошана постепенно отбивает обратно свои позиции, но всё ещё мог ощущать и себя тоже. Пока что. Маг понимал, что у них мало времени, прежде чем он снова станет считать себя Тирошаном, и если что-то предпринимать, то до того, как это случится. Но он помнил поручение Холта. А ещё он знал, что старая эльфийка не причинит вреда им с Адалин, и что товарищи рано или поздно зададутся вопросом, почему они не вернулись. Сами или заручившись помощью Хранителя, они смогут выпутать друзей из сетей. Это будет намного лучше, чем если они убьют Сказительницы клана. - Нет, мы не хотим причинять никому вреда... мама. - похоже, у него совсем мало времени, маг чувствовал, как его личность ускользает и сминается чужим восприятием. - Расскажи лучше нам про Руссильон. Там ведь раньше жил Народ, верно? Как раз будет, чем заняться во время ужина. Я так соскучился по твоим историям. Тирошан склонился и поцеловал старческие руки. Слезы капнули на ладони, но он не обратил на это внимание. Наконец-то они были дома. Он устал и был голоден, но в то же время и счастлив, что снова жив и воссоединился с семьёй.

Стоянка эльфов   — Мне жаль. Но проклятие невозможно снять. Только смерть того, кто его наложил... — она горько усмехнулась. — То есть, меня, снимет его с вас. Вы проживете со мной как Тирошан и Кириэ, пока не закончатся отведенные мне годы, а потом... все будет всего лишь сном. Мороком, который забудется на следующее утро. Вы вернетесь к своему народу и будете жить, получите дар, который никогда уже не получат мои дети. Вы будете жить. А они — нет.   Она замолчала, моргнув, и ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Руфуса. К озеру. К ивам. К тому, с чего все началось, и где все и закончилось.   Руфус вздохнул. Наверное, он должен был испугаться перспективе вот так годами видеть в себе чужую личность, но сейчас он чувствовал только сострадание к этой бедной женщине. Если бы речь шла не о годах, а о вечере, он бы мог оставить ей такой прощальный подарок. Но такой длительный морок... Самообман. Насколько же тяжелым был ее груз, что она готова была обманывать саму себя, прекрасно зная, что они не Тирошан, и не Кириэ.   Он мягко обнял сказительницу за плечи и прижал к себе.   — Это боль, тянущаяся сквозь года и поколения, — негромко проговорил маг. — Тирошан понял это. Мудрый мальчик. Он сумел разглядеть за пеленой ненависти глубокую боль, что терзала имперского лесоруба. Того самого, кто его зарубил. Его сына убили люди из Народа во время войны Ужасного Волка. Как и ты, он не мог справиться со своей болью. Или не знал, как. Так бывает со смертными. Не в силах выдержать этот горький груз, мы подсознательно ищем спасения в чем-то другом. Я не думаю, что убив Тирошана, он избавился от своей боли. Боль не лечится новой болью. Только принятием и прощением. Последними словами Тирошана были "Люди и эльфы должны жить в мире". Увы, боль от потери в имперце была слишком сильна, чтобы он мог найти в себе силы выслушать и простить. 

Лагерь - Лес   — Ага. Как вернётся передам, — кивнул Дамиан, начиная подтачивать свою порцию. После завтрака он и проголодаться-то толком не успел, поэтому больше наедался впрок.   Немного полюбовавшись на жующих мужчин (двуногих и четвероногих), Эльса дожидалась, пока Кунсей закончит со своей порцией. Вскоре он дожевал последний кусок мяса, попил воды из заботливо подставленной миски, и целительница поднялась.    — Ладно, потопали мы. До скорого!   Она закинула миску в палатку, взяла оружие и охотничье снаряжение, и неспешно отправилась вглубь леса — в ту часть, где они еще не ходили. Может быть, в этот раз повезет больше.

Лагерь   — Ладно, но пусть мне тоже кусочек достанется, — сказал он, беря мясо и принимаясь за дело. Репутация репутацией, но когда тебе самому что-то светит, помогать становится сразу проще. Собственно, всю его прошлую работу можно было впихнуть в "помощь за выгоду". Помощь нередко преступную, но всё же. Учитель из демонолога выдался бы такой себе, поэтому если Эльса и хотела чему-то научиться из его действий, то ей явно предстояло понять всё самой из наблюдений. Только объяснил про момент, когда с огня наготовленное снимать пора. Это по крайней мере просто.   Эльса старалась смотреть и запоминать. И объяснения тоже внимательно выслушала. По крайней мере, она из них запомнила для себя что-то новенькое.    — Спасибо, Дамиан, — улыбнулась девушка, рассматривая готовые ароматные куски. Тот, что принес Кунсей, она отдала псу, и тот радостно урча принялся терзать угощение. — Правильно, ешь скорее, и пойдем еще попробуем поохотиться. — целительница снова обернулась к Дамиану. — Значит, раз один твой, то два остальных Виктории отдай, когда ее увидишь. Я сейчас этого охламона дождусь и схожу прогуляюсь.

Стоянка эльфов   Он хотел уже согласиться, ведь он так любил мамин хлеб, но внезапно из глубины разума словно выскочило что-то, предупреждая. Тирошан... нет, Руфус, недоуменно взглянул на свои руки, сжимающие посох. Затем он перевел взгляд на сказительницу. Почему он помнит ее как сказительницу? Ведь когда они уходили, она была хранительницей клана Гилайн. Маг огляделся и вздохнул. Сон и явь, двойное самоосознание переплетались друг с другом, и не будь у него за плечами старый опыт снов с духом-другом, он бы, наверное, запутался где кто заканчивается.   — Хагрен Хаэслана, — тихо произнес целитель, останавливая женщину и мягко беря в ладони ее тонкие руки. Глаза мага смотрели с глубоким сочувствием и состраданием горю матери. — Я бы правда хотел помочь. Тирошан и Кириэ были чудесными детьми. И остаются ими в нашей и вашей памяти. — он приложил руку к сердцу, второй продолжая удерживать старческие ладони. — Но самообман никому еще не приносил настоящей радости. Позвольте им жить в светлой памяти. Позвольте им жить в ваших и наших поступках. Только так может быть вечная жизнь — во вдохах живущих.   Руфус, убеждение, интеллект 7   rolled 18+7=25

Стоянка эльфов   — Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.   — Мама! — Тирошан на миг замешкался, не веря своим глазам. Она так постарела! Но все же это была их мать. Не узнать ее было невозможно. — Мама, мы вернулись! Мы живы!   Ринувшись к ней, он тоже обнял ее, и затем сестру, крепко сжимая обоих в руках. В уголках глаз появились слезы, но это были слезы радости. Они снова вместе!

Мертвая застава   Они были мертвы. Прошло много лет с тех пор, как они умерли, но теперь, стоя посреди этого проклятого места, они снова вернулись к жизни. Тирошан держал в руке руку Кириэ, и казалось, что прошедшие годы промелькнули одним мгновением, пока кто-то не вернул их к жизни. Переглянувшись, они ощупали свои руки, лица, поняв, что выглядят теперь по-другому. Но разве это имеет значение? Они вернулись. Вернулись домой.   Где-то, наверное, их все еще ждет мать...   Тирошан огляделся, не решаясь верить своим глазам. Вместо злополучной заставы, которую он помнил, был заросший участок и старые следы. Сколько же времени прошло?   — Я помню, я умер, — пробормотал он, оборачиваясь к сестре. — Тот человек, он не смог простить Народу смерть своего сына. Будь проклят Ужасный Волк! Пусть будут прокляты те сородичи, что пошли за ним! Причиненное ими зло вернулось к нам, к их же сородичам, которые никому не причиняли вреда. — эльф вздохнул и обнял сестру. — И все же я рад видеть тебя, леталлан.    Казалось, они обнимались целую вечность. Тирошан отпустил ее, взял за руку и огляделся. Нужно было возвращаться обратно к клану. Сообщить, что они живы. Но путь был не близкий. Может быть, здесь осталось еще что-то, что пригодится в пути.

Лагерь   Дамиан, успевший ненадолго отлучиться от охраны лагеря, сейчас сидел у костра и пересчитывал монеты. Вкупе с четырьмя золотыми, которые он всё же выудил у эльфа на втором заходе, суммарно набралось уже больше тринадцати монет. Неплохо, может в более цивилизованном месте даже на какое-то улучшение снаряжения хватит. Эльфийское та ещё ерунда вычурная.   — Дамиан, — позвала его Эльса, сидя на корточках и разглядывая куски кабаньего мяса, что принесла Ринн. Девушка хорошо потрудилась с добычей, и было бы несправедливо запрягать ее еще и с готовкой. — Ты готовить умеешь? Сможешь сделать из этой сырой кабанятины что-то удобоваримое?   Кунсей ткнул ее в бок, и воительница обернулась. В пасти песель держал кусок мяса и явно намекал на то, что и ему хочется горяченького.   — Ой, ладно, — проворчала магесса, отбирая кусок. — Давай и это сюда тоже. Сейчас что-то сообразим. — она снова подняла взгляд на Дамиана. Тот может не захотеть возиться. — Или хотя бы подсказать, когда снимать его с огня. А то у меня вечно какая-то ерунда получается.

Мертвая застава   — Поверит, — отозвался вдруг тот, кто до этого молчал и сосредоточенно курил вонючий дешевый табак, посасывая кончик трубки. — Он же сам тебя попросил ему голову раскроить, если вдруг что надумает. А он ведь действительно сбежать хочет. По глазам его гаденьким видно, хочет. Только отвернусь, его и след простыл.   По спине пробежал холодок. Нет, он никогда не сможет понять шемленов! Брать его, потому что нужен работник, и тут же убить? А работать кто будет? Мысль казалась глупой, когда время словно патока растянулось в преддверии последних мгновений. Он взглянул на топор в руке. Можно было попытаться отбиться.. а дальше что?    — Не поверит, ведь он видел, что я не хотел оставлять сестру одну, — сказал он и отбросил топор как можно дальше от себя. И все равно он его убьет. Даже если капитан не поверит. Слишком отчетливо Тирошан прочитал это в шемленских глазах. Слишком сильная боль пряталась за этой броней из злости. — Мне очень жаль твоего сына, — юноша пытался хотя бы успеть сказать, пока шем замахивался на него. — Он не должен был умирать.

Лагерь   - Да я искала, ничего не нашла... Возможно, стоит пойти туда ещё раз и прочесать место убийства. - решила девушка, снимая мясо с углей. - Думаю, его не эльфы пришили местные. Возможно, следил за ним кто-то то, кто был заинтересован в завещании. Депешу- то оставили, а завещание могли забрать.   — А сможешь потом снова найти это место? — поинтересовалась Эльса. Все равно пока что было нечем заняться. Хотя, пожалуй, позже стоит еще раз попытать счастья с охотой. И заглянуть к Ивеору. Девушка подбросила еще веток в костер. — Вы там не ходите слишком долго, кстати, — это было предназначено уже Феликсу. — Если не возвратитесь, поиски можно будет затеять только утром.

Мертвая застава   — Пошли, чего встал? — кто-то пихнул его в спину, выходя с заставы и направляясь обратно в лес, в сторону озера. Кто-то другой взял крепко сбитую телегу для древесины, запряг в нее коротконогую, но весьма выносливую пегую кобылу, взял под уздцы и повел к тропе. Кириэ осталась позади, бородач же шел прямо за Тирошаном, видимо, не спуская с него глаз. Топор он закинул на плечо, сунув в рот травинку. Маленькие, злые глаза поблескивали из-под нависших над ними густых бровей.   Он шел, стараясь ступать ровно и размеренно, чтобы не убавлять в скорости и не идти слишком поспешно. Не хотелось разлучаться с сестрой, но иного выхода не было. Сейчас они были подобно луку или траве, что сгибается, но не ломается. Спиной эльф чувствовал направленный на себя взгляд, и от этого ему было не по себе. Не по себе от той вынужденной злобы, за которой скрывалась боль. Тирошан не знал, что именно сделали шему сородичи, но что-то явно достаточно плохое, чтобы тот чувствовал ненависть и к нему, который ни одного шема даже пальцем не тронул. Такая же ненависть пылала в глазах его матери, когда та готова была обрушить магический шквал, защищая своих детей.   — Я не знаю, что именно причинил тебе мой народ, но я сочувствую твоему горю, — тихо, но так, чтобы бородач услышал, произнес он, не сбиваясь с темпа шагов. — Кровь порождает только новую кровь. Люди и эльфы должны жить в мире.

Мертвая застава   — Заткни пасть, бери топор и иди рубить ивы. И будь благодарен, что вас вообще в живых оставили, а не перебили прям там, где вы кучкуетесь, вместе с вашей матушкой.   Он огляделся. Даже если попытаться как-то спасти сестру от шемленской жестокости, у него не было никаких шансов. Нужно было терпеть и смотреть во все стороны, поджидая момент, когда будет можно сбежать. Может быть, спустя несколько дней людям наскучит забава, и они утратят бдительность. Может быть, получится скрыться ночью, когда они будут спать. Сейчас же самым разумным было бы подчиниться, как бы ни хотелось обратного. Увы, никакие фантазии не помогут против суровой реальности.    Тирашан бросил на Кириэ виноватый взгляд. Это он ее в это втянул. Если бы он приказал ей сидеть тихо, если бы вышел сам...   — Помни про Вир Бор'Ассан, леталлан, — шепнул он, последний раз стискивая ее ладонь. Если она догадается, тоже может подсмотреть что-то полезное, пока будет с тем шемленом.    Оставив сестру, он обернулся к шемлену.   — Словами дерево не нарубишь. Где топор?

Мертвая застава   — Я могу рубить. Я могу! — крикнула она, пытаясь спрятать надлом в голосе. Знала, что у нее нет шансов избежать участи, но просто не могла сдаться. — Пожалуйста. Я могу тоже рубить!   Тирошан крепко стиснул ладонь сестры. Ну почему этим людям все мало? Деревьев мало. Людей мало. Всего мало. Даже когда никто у них ничего не отнимает, они все равно стремятся забрать побольше. Больше, чем можно было бы обойтись.    — Вы хотели одного работника, а получили двух, — он сам удивился, насколько спокойно и твердо прозвучал сейчас его голос, учитывая страх за сестру и за клан. — Радуйтесь же и тому. Если второй лесоруб вам не нужен, то наверняка нужно кому-то латать дыры в одежде или готовить еду. Выдайте Кириэ тоже работу, и пусть тоже трудится. 

Лагерь   - Не очень давний, я бы сказала... Пару недель, может меньше...- поморщилась Ринн.- Я не знаю, представляет ли эта депеша какую-то ценность. Там речь шла о завещании, но его я не нашла.   — Да, надо сказать кэпу, — согласилась Эльса, дослушав текст депеши. — И может быть, получше там поискать. Завещание могло храниться отдельно в футляре. Одно дело депеша, а другое — юридический документ. Может в сторону отлетел, когда навернулся. Или еще что-то.    Вытянув к костру ноги, целительница слегка откинулась на бревне назад.   — Как думаете, кто его прибил? — задумчиво протянула она. — Эти эльфики не кажутся настолько кровожадными, чтобы грохать гонца. Может быть, потому завещания и нет, что убийца хотел доставить его сам?    В воображении уже рисовалась целая детективно-приключенческая история с погонями и борьбой за власть. Это было гораздо более захватывающе и интересно, чем просто труп в лесу.

Лагерь   - А я смогла завалить молодого кабанчика, мяса теперь вдосталь. Кстати, в ивняке, на трупе лошади нашла вот это. - она протянула присутствующим депешу-. Что думаете? Хочу ее Холту показать, может его заинтересует.   — А труп был давний? — Эльса вытянула шею, чтобы разглядеть текст. — Кто вообще мог рассылать депеши в такой глуши? Заплутали по пути в Монсиммар?

Лагерь   - У меня удачная охота трех кролей поймал, - похвастался он ей. Правда все эти охоты, готовки и прочие отнимают много времени, но как- то он верил что девушки, смогут обеспечить столько людей и одного тощего эльфа мясом.   — Классно! — похвалила его Эльса, подбрасывая пару веток в костер. — А у нас ничего. Этот дурак зачем-то с дикобразом сцепился, вот еле-еле морду ему почистила. — песель обиженно заскулил, мол, сколько раз можно уже припоминать, и потрусил к палатке, чтобы достать часть из своих припасов.   Девушка поднесла руки к костру и закрыла глаза, наслаждаясь исходящим теплом.    Озеро Эгбелет   — И ты тоже, Тирошан. Защищай свою сестру и никогда не бросай. — Отрезав локон его волос, она отошла назад, к аравелям.   — Я буду помнить, мама. — голос парня едва не сорвался, в горле образовался тугой комок, но плакать было нельзя. Только не перед шемленами. — Давай, помогу тебе забраться. — он потянул сестру за руку, чтобы вместе отправиться вместе с людьми.

Озеро Эгбелет   — Вы не заберете никого из нас, — уже громче произнесла Хаэслана, и в ее глазах вспыхнула ненависть, столь обжигающая, что казалось, она вот-вот вырвется, выплеснется из нее, как кипящая лава из жерла вулкана. — Уходите или умрете. Все вы. Кириэ, Тирошан... — взглянув на молодых охотников, она сжала губы в тонкую линию. — Бегите.   Тирошан побледнел. Спорить с Хранительницей было слишком, даже если она их мать. Но тогда все будет насмарку. Люди точно не простят, если они сейчас перебьют целый отряд. Если он отправится с шемленами, то для клана так будет лучше всего.    — Нет, мама, — Тирошан развернулся лицом к ней, прикрывая людей. — Я не побегу. Помни Вир Бор'Ассан. Так будет лучше для клана. Не нужно кровопролития, — умоляюще попросил он мать и обернулся к человеку. — Не нужно больше смертей. Я поеду.   "Как молодое деревце гнётся, гнитесь и вы. В покорности найдите упругую стойкость, В подчинении ― силу", так учил путь Лука. 

Озеро Эгбелет   — Не хотите вражды? Что ж, будь по-вашему, — тот, кто походил больше всего на лидера этого разъезда, направил арбалет теперь уже на Кириэ и Тирошана, словно не желая опускать оружие, но и стрелять пока не спешил. — Мы заберем того, кто подстрелил нашего человека, и эту девушку. Поедет с нами в город. — Он оскалился в ухмылке. — Обещаем, что мы ее не убьем. Либо так, либо возьмем кого-то еще. Кто-то ведь должен заменить нашего лесоруба. А поскольку убили его вы, то вам и работать вместо него.   — Если вам нужно заменить лесоруба, то поеду я, — вызвался Тирашан и вышел вперед, заслонив сестру. Дурочка, почему она лезет за ним? Почему не уходит к матери? — Кириэ неумеха, она топор себе на ногу уронит, и хорошо, если не на голову кому-нибудь. Ее даже замуж никто не берет, потому что ну кому такая жена нужна безрукая. Я буду лучшим работником, чем она. И к тому же, — он не слишком хорошо разбирался в хитросплетениях языка шемленов, но предположил, что это было вероятным, — лесоруб ведь тоже был мужчиной. Мужчину на мужчину — это разумно.

Озеро Эгбелет   — Накажете? Ну-ну. Сделаете выговор? — другой шемлен холодно посмотрел на Хаэслану. — Этого недостаточно. Кровь за кровь, остроухая. Трое ваших за одного нашего. Выбирай, — он взвел арбалет со щелчком.   — О, смотрите-ка, кто пожаловал, — кто-то обернулся на Кириэ. — Эльфийская проститутка! — послышался смех. Лицо Хаэсланы потемнело, и она взглянула в сторону Тирошана и Кириэ, словно молчаливо говоря им немедленно уходить отсюда, спасать свои жизни.   Тирошан непроизвольно сжал кулаки, чтобы придать себе стойкости. Кланы умирали. Люди не считались ни с их традициями, ни с достоинством. Но даже без этого они, эльфы, постепенно утрачивали свое величие и наследие. Возможно, им удалось бы сохранить хотя бы те крохи, что остались после вековых скитаний, если бы они могли как-то наладить контакт с людьми. Может быть, если он продемонстрирует, что они уважают шемленские обычаи, то шемлен тоже научится их уважать.    Он сделал шаг вперед, одновременно обращаясь к предводителю шемленов и закрывая от них сестру.   — Если вас не устраивают наши обычаи, поступайте по своему. Берите того, кто совершил убийство, везите в город и судите его по своим людским законам. Это будет честно и справедливо. Вы сейчас пострадавшая сторона и заслуживаете содействия. Карая невиновных, вы поменяете роли и из пострадавших станете теми, против кого сейчас выступаете.

Лес - Лагерь   Отдохнув на поляне, Эльса решила возвращаться назад. Но шла медленно и в лагерь она не спешила. Только Кунсей сновал вокруг, словно у него было энергии на полк солдат. Девушка не возражала.   — Что это у тебя? — девушка прищурилась, разглядывая очередную песью находку. Кость была плоская, слегка ребристая и молочно-белая. Она отобрала ее у мабари и рассмотрела повнимательнее. — Ого! Ничего себе, косточка. Это ж драконья.    Девушка огляделась вокруг, словно ожидала, что в любой момент из-за куста покажется рогатая и зубастая драконья морда. Интересно, они и сюда заглядывают, получается? Не похоже на то, чтобы кто-то ее обронил. Она спрятала кость в сумку и погладила пса.   — Молодец, дружище. А добычу поищешь? Нам бы еще поохотиться. — мабари поддержал предложение и радостно ринулся обшаривать лес.   Вскоре им повезло, и Кунсей что-то нашел. Или, точнее, кого-то — до уха Алисии донесся шум, лай, и затем жалобный скулеж. Девушка бросилась в сторону звуков и успела заметить удирающего немаленького зверя, похожего на ежа. Песель опустил морду к земле и пытался ее тереть лапой.   — Стой, фу! Прекрати сейчас же, а то еще хуже сделаешь. — убедившись, что внушение подействовало, магесса вздохнула. Вот и конец прогулочке. — Беги к лагерю, живо. Я за тобой следом, там спокойно сядем и аккуратно ликвидируем последствия.   Покачав головой, Эльса припустила во весь дух вслед за песелем. Вот дурак! А ведь его сколько предупреждали!   В лагере девушка усадила пса у костра и пинцетом осторожно и аккуратно вынимала из носа и морды иголки, отчитывая своего товарища.   — Тебе говорили: не лезь к дикобразам? — ответом ей было жалобное поскуливание. — Говорили! А ты зачем полез? Уже в который раз! — она вытащила очередную иглу и положила ее рядом на бревно. — Вот вроде мозги есть, а ничему не учишься. — пес снова обиженно заскулил. — А не учишься — значит, сам виноват. Терпи теперь.   Еще раз виновато проскулив, Кунсей терпеливо ждал, когда Эльса избавит его морду от мерзких колючих игл. Тщательно проверив все и убедившись, что ничего не осталось, воительница смочила платочек водой из фляжки и обтерла пострадавшую морду.    — Ну вот, так-то лучше, — улыбнулась целительница, чмокнув песеля в мокрый пострадавший нос. — До свадьбы заживет.   Сам дурак, конечно, но дурака было жалко. Чтобы утешить бедолагу за перенесенные страдания, девушка скормила ему собачью хрустелку.   Эльса находит Кость дракона (можно продать за 3 золотых)

Озеро Эгбелет   — Кровь за кровь, остроухие, — донесся голос кого-то из людей до ушей спрятавшихся. — Вы убили одного из наших. Теперь заплатите сторицей. — Он направил арбалет на лежавшего на земле охотника, кривящегося и бледного, прижимающего руку к ране в плече.   — Остановитесь! — прозвучал голос Хаэсланы. — Это безумие!   Что происходит? О чем они говорят? Тирошан понятия не имел, о каком убитом шемлене они говорят. Это наверное какое-то недоразумение. Он скользнул взглядом по охотнику Ахарену, по матери, что пыталась остановить кровавое безумие, и решился.    — Снимай все оружие и все, что может быть расценено как оружие, — шепнул он на ухо сестре и сам первым подал пример.   Стащил и положил лук, кинжал, колчан со стрелами. Даже запасные наконечники стрел — ценная вещь! — тоже отправились в траву. Избавившись от всего, что могло спровоцировать людей, Тирошан медленно и не таясь вышел на открытое пространство, держа на виду пустые руки, чтобы показать, что у него исключительно мирные намерения. Он изо всех сил старался не запаниковать и не бояться. Может быть, было не слишком разумно выходить так. Может быть, следовало воспользоваться незаметностью и помочь клану отбиться. Но молодой эльф понимал, что за этими придут новые, и клану придется бежать, передвигаясь с места на место, до очередной свары с людьми. Кто-то должен был разорвать этот порочный кровавый круг.   — Не стреляйте! Мы не вооружены, — обратился Тирошан, глядя в лицо человеку, говорившему о возмездии. — Довольно кровопролития! Это должно быть, какое-то недоразумение, так давайте спокойно поговорим, как цивилизованные народы. Вашего человека кто-то убил? Вы видели нападавшего? Как это произошло? Давайте вместе попробуем разобраться в том, что случилось.

Озеро Эгбелет   — Идем. Скорее. Пока не поздно.   Тирошан быстро нагнал ее и взял за руку. Палец другой он приложил к губам.   — Идем, леталлан, только тихо, — прошептал он. — Мы пока не знаем, что впереди. Может, это и не в лагере. Идем на звуки.   Сердце просило первым делом бежать во весь дух именно туда, где остановился клан, но осторожность призывала к своему. "Будьте тихи и проворны, стреляйте не колеблясь", учил Вир Ассан. Сейчас им следовало прислушаться к старой мудрости. Не отпуская руки, Тирошан повел сестру дальше, на звуки битвы. Он старался держаться в тени деревьев и ступал тихо, чтобы их не заметили раньше срока.

Озеро Эгбелет   — Да? — Кириэ замерла, прислушалась и потянулась за луком. Чутье никогда не подводило брата. Если он что-то услышал и почувствовал, она верила безоговорочно, как когда-то верила кому-то еще... Человеку?   Брат с сестрой замерли. Тирошан прислушался снова. Звуки явно не принадлежали лесу. Он различил звон металла и крики, но из-за эха было сложно понять направление.   — Я слышу звуки сражения, но не могу понять, откуда они доносятся, — эльф нервно переступил с ноги на ногу. Тревожные вести, как ни крути. Возможно, в их леса забрела погоня, может быть, шемлены преследуют сородича? Увы, на это можно было только надеяться, ведь обычно сюда редко забредали. — Может, из лагеря? Даже если нет, нужно пойти проверить! — парень огляделся на тушу оленя. — За ним всегда успеем вернуться. Нужно идти на звук! Убедиться, что все в порядке... — губа чуть дрогнула, и он плотно сжал рот и подобрался, чтобы не напугать сестру. Он знал, что Кириэ доверяет ему, и если она поймет, что он боится... Он не должен был этого допустить.

Озеро Эгбелет   Ее брат вдруг остановился. У него всегда было лучшее зрение и куда более острый слух, чем у нее. Он нахмурился, до ушей донеслись странные звуки. Как будто лес эхом доносил до них нечто чужеродное, но настолько отдаленное, что было не разобрать.   — Постой, леталлан, — он перестал тащить, чтобы шорох и скрип волокуш не перебивал звуков. — Что-то странное происходит. Погоди.   Тирошан прислушался. На краю сознания все происходящее ощущалось, как будто сон. Такое знакомое и давно забытое ощущение. Руфус бы рассмеялся, но эльфу было не до веселья. Звуки казались какими-то чужими и неправильными. Он обернулся к сестре, широко раскрыв миндалевидные эльфийские глаза.    — Ты слышишь? — тихо спросил и совсем умолк, чтобы ни единым звуком не помешать Кириэ.