Thinvesil

Лагерь   — Позволишь взять на время для ознакомления? — с явно заинтересованным видом спросил антиванец. — Никогда в жизни не держал в руках настоящих долийских книг, тем более от магов.   — Бери, конечно. — Руфус улыбнулся и протянул ему том. — Академии мало уделяют внимания долийским магическим практикам и традициям, и совершенно зря, если хочешь знать мое мнение. Уверен, книга покажется тебе не безынтересной.    Отдав Альваро магический том Хаэсланы, целитель снова углубился в исследование трудов о Фамарнасе. Похоже, они постарались не зря.   Руфус передает Альваро Магический том сказительницы (редкое, артефакт, интеллект +2) 

Лагерь   — А второй том тоже о руинах? — решил поинтересоваться он.   — А? — Руфус посмотрел на книгу. — Нет, это, насколько я понял, том с магическими заклинаниями, ритуалами и другими заметками Сказительницы по части магии. Я надеялся найти там упоминания об одном ритуале, который проводили в Фамарнасе, но похоже, здесь вряд ли найдется что-то по теме. Все то, что ей удалось собрать по древнему городу, записано здесь. — он постучал по первому тому, который сейчас изучал.

Лагерь   - С заданием не возникло никаких проблем? Или?..   Руфус задумчиво почесал нос.   — Скорее, "или", но мы все уладили. Сказительница, выражаясь метафорически, двинула кони, но в итоге из проблем мы успешно выпутались. Эрисиол отнесся к новостям вполне лояльно, так что все в порядке. И еще нам удалось заполучить от нее записи о руинах возле Руссильона, — маг постучал по книге, которую сейчас изучал. — Весьма занятные записи. Думаю, Холт будет доволен.   Светлые брови Алисии поползли вверх. Ничего себе, "успешное разрешение проблемы". Интересно было бы услышать полную версию. Но она не стала вмешиваться в разговор, а занялась последним клинком, навострив уши.

Лагерь   - Да, в ивняк на западе ручья не ходите. Там виверна, по всей видимости, обитает.   — О, благодарю. — Руфус бросил взгляд на запад, запоминая информацию. Виверна — опасный противник, особенно, против одиночки. — В каком-то смысле можно сказать, что проблема Сказительницы Хаэсланы разрешилась, но есть нюансы. Думаю, будет лучше дождаться, когда все будут в сборе, чтобы не повторяться дважды. Холта у себя нет, я правильно понимаю?

Лес - лагерь   — Стой! Подожди, — крикнула она, ему в спину.   Целитель остановился, но когда она поравнялась с ним, продолжил путь, высматривая подходящее место на берегу.   — Прости. Я не хотела. Такое говорить. Я... перегнула, — Адалин вздохнула и втянула голову в плечи, инстинктивно защищаясь. — Ты хотел как лучше. Просто... Предложение так и осталось незаконченным. Адалин сама не могла придумать никакого оправдания, кроме того, что не умеет контролировать себя. Дура. Дети и те умеют держать себя в руках, когда надо. И думать, прежде, чем говорить.   Руфус остановился и внимательно взглянул в лицо Адалин. Была ли она виновата в том, что бездумно повторяла услышанные от кого-то сентенции? Все эти слова про замену и неважность, отсутствие критического мышления — вряд ли она пришла к этому сама. Особенно, если привыкла полагаться на себя. Что-то заставило Адалин так считать, оказало влияние. Сопротивление бы не выжило, если бы бросало всех при любой возможности. Конечно, были сложные ситуации, вроде попадания в лапы к тайникам, но это, как говорится, крайний случай, когда риск превышает пользу.   — Адалин, ты правильно сделала, что высказала все, что у тебя на душе, — мягко ответил маг. — Постоянно держать все в себе — опасно для душевного и физического здоровья. Твоя проблема не в том, что ты говоришь, а в том, что не думаешь. Вместо того, чтобы критически отнестись к ситуации и оценить различные возможные последствия, ты спешишь с выводами, даже не утруждая себя анализом. — он опустил голову и тихо вздохнул, оправляя складки плаща. — Возможно, я был не прав, и должен был сразу все тебе объяснить, но я хотел, чтобы ты привыкала задавать вопросы и искать ответы сама. Если тебя это утомляет и выводит из себя, я так не буду больше делать.   Он примирительно улыбнулся и пошел дальше, продолжая высматривать удобный участок для рыбной ловли.   — Утомляет, — согласилась Адалин, пожав плечами. — Но ты говоришь, мне надо думать. Едва ли ни каждый разговор с Руфусом затрагивал личные и болезненные для Адалин темы. Наверное, она ненормальная, но не хотела это прекращать. Чем больше она говорила, тем сильнее становилось желание продолжать. Будто так она хотя бы какое-то время несла свой груз не в одиночку. Руфус остановился более-менее свободного от кустов участка на берегу. Здесь даже был удобный для сидения широкий пень. То, что нужно.   — Это всем бы не помешало — думать своей головой, — миролюбиво кивнул маг, снимая сумку и вынимая снасти. — Особенно, нам. Сама видишь, на миссиях нет никого рядом, с кем можно было бы посоветоваться. И часто решение приходится принимать за считанные мгновения, и без возможности их согласовать. Так что без умения анализировать и импровизировать нам никуда.   Перед тем, как сесть с удочкой, Руфус взял руки девушки и рассмотрел при свете магического огонька.   — Как это тебя так угораздило? — похоже, на ожог от растения.   — Не надо! — вскрикнула Адалин, резко выдернув руки и сморщившись от отвращения.   От прикосновения мага перед глазами ярко возник образ командира лесорубов. Его безразличное к страданиями лицо, жесткие и грубые ладони, запах пота и дерева, боль, которую от причинил. Отойдя на пару шагов назад она замотала головой и образ исчез. До сих пор Адалин не представляла, на сколько ей повезло в юности избежать изнасилования. Чудесно повезло, учитывая жизнь на улицах.   — Не трогай. Пожалуйста.   — Прости, я хотел рассмотреть поближе. — впрочем, Руфус успел узнать, что хотел. Он направил на девушку посох и сотворил заклинание исцеления. — Теперь лучше?   — Да, — кивнула Адалин, немного расслабившись. Зуд прошел, как и краснота. — Я думала, ты разозлишься. Или не захочешь разговаривать. После того, что я наговорила. Но ты помогаешь. Все равно. Я не понимаю.   — Чего именно не понимаешь? — уточнил Руфус, присаживаясь на пень и наживляя на крючок засушенного опарыша. — Почему, по-твоему, я должен был перестать разговаривать или помогать?   Закинув удочку, маг ждал ответа. Может быть, прежде чем анализировать мир и различные ситуации, девушке следовало бы начать с того, чтобы разобраться в себе. Задавать себе вопросы и отвечать на них. Он никуда не спешил.   — Я... оскорбила тебя. Накричала. Решила, что ты трус и сдался.   После таких вспышек, какая только что была у Адалин, Десмонд мог почти не разговаривать с ней днями. Конечно, если она не была зачем-то нужна ему в данный момент.   — Да и... Я не делаю ничего полезного или хорошего для тебя. Ты сам сказал, на меня нельзя положиться.   — Но ты ведь сказала, что никто не станет выручать попавшего в беду товарища по отряду, — равнодушно пожал плечами Руфус, не спуская взгляда с поплавка. — С моей стороны будет разумно учитывать, что случись что, ты на помощь не придешь, верно? — спросил он Адалин таким тоном, словно спрашивал о решении математического примера. — Что же до остального, то я не оскорбился, просто принял к сведению. И я все еще не вижу причины не помогать. Я помогаю людям не потому что они что-то для меня сделали или не сделали, а потому что могу. С меня не убудет и не нанесет ущерб — так почему бы и не помочь?   Маг решил, что Адалин вряд ли воспримет рассуждения о круговороте добра в природе, а потому зашел с более практической стороны вопроса. Она села рядом с магом, прямо на землю и поджала колени к груди.   — Я не знаю, Руфус. Приду ли, — после некоторого молчания ответила она. Каждый раз, когда она пыталась сделать что-то правильно, помочь кому-то, все в итоге оборачивалось для нее еще хуже. Проще быть безразличной. Особенно, когда рядом больше нет близких. — Я даже себе помочь не могу.   Руфус скосил на нее взгляд, но тут начало клевать, и магу пришлось отвлечься. Опустив в садок серебристого окуня, он снова закинул удочку с наживкой.   — Знаешь, если мы будем разбрасываться людьми и оставлять членов отряда сидящими в гостях у эльфийских старух, нас очень быстро станет очень мало. — маг усмехнулся. По крайней мере, Адалин уже начала о чем-то задумываться. Хорошо. — В отличие от попадания в застенки здесь даже риска никакого не было. Эрисиол, кстати, отнёсся с пониманием и не винит нас в смерти Хаэсланы. Возможно, не стал бы винить и в ином случае, но в определенной степени наша репутация пришедших с миром помощников оказалась бы подмочена. — он немного промолчал, задумчиво потирая нос. — И знаешь, ты вот зря с этим "даже". Зачастую помочь себе намного сложнее и труднее, чем помочь кому-то другому. Именно для этого и нужен социум. Чтобы поддерживать друг друга там, где человек не справится в одиночку.   — Да, я... кажется понимаю, — медленно проговорила Адалин. — Думаю, Сопротивление действительно не разбрасывается людьми...   Руфус помог увидеть ситуацию шире. Адалин не рассматривала произошедшее с практической точки зрения. Слишком привыкла к тому, что никому нет до нее дела. Десмонд, конечно, приходил на помощь и исправлял ее ошибки, но это значило только то, что Адалин на столько неумела и бесполезна, что не может справиться сама. И к тому, что для Десмонда чужие жизни, даже жизни агентов, значат очень мало.   — Просто я... не привыкла рассчитывать на людей, — добавила она таким тоном, будто говорила нечто постыдное и тряхнула головой, чтобы пряди волос закрыли лицо. — Я была в приюте. Несколько лет. Там... никому нет дела. Если ты слабый, тебя добьют. Если сильный — подчинятся. Но в итоге все равно ударят в спину. Лучше всего быть в стороне. Не выделяться. Не помогать. Не просить помощи. Делать как все. До приюта было не лучше. Мой оте...   "Нет!" — четко сказала себе Адалин, приказывая заткнуться. Начав говорить, очень сложно было остановиться. Поток слов лился будто вода из прорвавшейся плотины. Но кое-что было слишком личным, чтобы делиться с едва знакомым человеком. Маг промолчал, но поняв, что дальше Адалин говорить не станет, ответил.   — Дети подчас бывают жестоки. Да и взрослые тоже. Это естественно, когда речь идёт о выживании. — сняв ещё одну рыбку, Руфус снова закинул удочку. — Ты не делала никакой ошибки, считая так. Напротив, если это то, благодаря чему ты выжила, значит, ты поняла правильно. Но ситуации бывают разные. Нужно учитывать это, держать глаза широко открытыми, делать поправки в своей тактике. Сейчас ситуация такова, что выжить и преуспеть мы можем только сообща. Объединив усилия и свои такие разные таланты, подставляя друг другу плечо, мы сможем больше противопоставить врагам, чем действуя каждый сам за себя. И уж точно сейчас не время заводить новых врагов, если есть возможность не заводить, а то и получить союзника.   Недовольно нахмурившись на поплавок, Руфус перебросил удочку.   — Но я, наверное, уже утомил тебя своими поучениями, — смущённо улыбнулся он. — Просто знай, что я не оскорбился и не обиделся на тебя. Я понимаю, откуда у тебя такие взгляды, и не вижу, на что здесь сердиться. Все в порядке, Адалин.   — Просто иногда сложно остановиться, чтобы подумать. Посмотреть с другой стороны, как ты сказал. Но я буду стараться. — Адалин кивнула, скорее себе чем магу.   Может быть, ее желание разобраться со сказительницей, не ожидая помощи, действительно не было чем-то дурным. Может быть, она просто не видела других вариантов, действуя, как привыкла. И действительно не делала никакой ошибки. От этого осознания стало гораздо спокойнее и теплее, даже не смотря на холодную ночь.   — С... спасибо. Что выслушал. И что не прогнал, — очень тихо поблагодарила Адалин.   Она встала, чтобы не сидеть на холодной земле и отошла к дереву, на которое можно было опереться плечом. Между корней, у того места, где рыбачил Руфус, лежал кошелек.   — Ты обронил, — сказала Адалин, указывая на находку.   Руфус обернулся и рассмотрел находку. На эльфийскую работу не похоже, да и обычно клан не пользовался деньгами, а обменивал одни товары на другие у мастера. Сам же Ивеор вряд ли стал брать с собой на рыбалку или прогулку шемленские деньги.   — Это не я, кто-то другой обронил, до нас. И судя по виду кошеля, вряд ли стоит искать хозяина. Думаю, никто не расстроится, если ты оставишь находку себе.   Он улыбнулся и вернул внимание удочке. Если за пять минут не клюнет, то лучше сворачиваться. Им в любом случае не придется возвращаться с пустыми руками.   Соблазн забрать все деньги себе был велик, тем более в карманах осталось всего несколько монет, но... Такой поступок был бы импульсивным и бездумным. Адалин могла бы быть лучше, чем жадная до денег воришка.   — Поделим, — предложила она, отсчитывая половину.   Предложение застало его прямо посреди особо сложной поклевки. То чуть отпуская, то подсекая снова, Руфус пытался зацепить рыбу, чтобы она не сорвалась с крючка, поэтому ответ вышел несколько прерывистым.   — Да ладно тебе, — слегка отпустив, он опять резко подтянул на себя. Кажется, рыбка зацепилась теперь основательно. — Это ведь твоя находка. Оставь все себе.   — Ну... ладно. — Адалин с некоторым подозрением покосилась на мага — ну кто в здравом уме откажется от денег? — но все же переложила монеты себе.   Закончив воевать с упрямым карпом, Руфус спустил его в садок и поднялся. Смотал удочку, упаковал баночку с наживкой и похлопал себя по карманам, проверяя, ничего ли не забыл.   — Что же, рыбой мы пока обеспечены, — с удовлетворением отметил он. После ужина со Сказительницей есть не хотелось, но может быть, в лагере кто-то изголодался. — На ужин или на завтрак пойдет. Возвращаемся в лагерь?   Адалин глянула на чистое, усеянное звездами небо, хотя совершенно не представляла, как читать время по положению луны. День вышел мучительно длинным и насыщенным, но усталость немного отступила, на второй план. На первом теперь было облегчение от разговора.   — Пора. Уже за полночь, я думаю, — предположила она и, после некоторого раздумья добавила: — И... ты не такой, как все эти лорденыши. Никогда бы не представила благородного, который сам бы ловил рыбу.   Руфус недоуменно взглянул на удочку в своих руках. Сам он, понятное дело, по молодости таким не занимался, но были и любители. Это не считалось чем-то зазорным. Правда, люди из его прошлого занимались подобным для развлечения, а не из насущной нужды.   — Без обид, но эти ребята вряд ли стали бы приглашать простолюдинов на рыбалку или охоту, — усмехнулся он, закидывая на плечо сумку и направляясь к лагерю. — И я уже давно отказался от всех связей и привилегий. Часто бывает так, что приходится обслуживать самого себя. Не вижу в этом ничего плохого.   От того места, где они вернулись на тропу, до лагеря оставалось идти всего ничего. Руфус сгрузил садок с рыбой в котелок с водой у палатки, проверил свою перегонную установку, слил полученное в бутыль и вернулся к костру. Там его уже ждали.   — Ну наконец-то, вернулись, — добродушно проворчала Эльса, испытывая явное облегчение от того, что с товарищами все в порядке. — А мы уже думали вас утром искать.   Маг усмехнулся.  — Пришлось задержаться. Мы не рассчитывали, что все затянется так надолго.      Ужинать не хотелось. Поэтому он достал из сумки книги и принялся изучать записи Хаэсланы, сверяясь время от времени с ее магическим томом.    Адалин находит 5 золотых монет Руфус рыбачит и получает 3 рыбы

Лагерь   - Не помешало бы Холту серьезную замену подготовить на случай... - она повертела рукой - ... мажора форсового, или как там. Или хотя бы человека, кто знает штабы сопротивления и цель нашей миссии. А то если останемся, как сироты, без Холта - что тогда делать? Где искать сопротивленцев, кому что докладывать, от кого получать распоряжения? Адалин врядли знает всю подноготную операции, да и командир она не ахти... Кстати, их-то с Руфусом тоже давненько не видно... Может, пойти их поискать? А потом и Холта...   — Если к завтраку не вернутся, поищем, — согласилась Эльса. — Все еще есть вероятность, что им пришлось куда-то уйти с ночевкой. И все же надо хотя бы предупреждать! — целительница вздохнула и покачала головой. — Вот разве нельзя было зайти и сказать: мы идем туда-то, вернемся тогда-то? А тут сиди и гадай, стряслось чего или все в обычных рабочих рамках.   Раздраженно мотнув головой, девушка вернулась к своему занятию и попыталась настроить себя на спокойный лад. Она немного волновалась за товарищей, и чуть меньше за командира. Тот хотя бы не в первый раз так пропадал, словно гулящий кот, но всегда в итоге возвращался. Но заточка оружия нетерпения и волнения не переносила, и она заставила себя успокоиться.

Лагерь   - Надо же, куда это наш командир подевался? - проговорила она, протягивая руки к огню. - Может, его тоже виверна сожрала? И что тогда делать? Запрашивать из штаба нового, что ли?   — Хороший вопрос, — Эльса после ужина ухаживала за своими мечами. — Где их ловить вообще, этот штаб? Надо бы узнать у сопротивленцев наших, может? А то так навернутся разом, а у нас ни контактов, ничего.   Сытый пес лежал у ног девушки и грел бок от уютного костра. Благодаря огню осенний холод почти не чувствовался, и можно было пока не уходить в палатку, хотя уже пару раз мелькало такое желание.    — И куда запропастились Руфус и Адалин? Могли бы хоть заглянуть сказать, какие там планы и что там Сказительница попросила сделать. Странные.

Стоянка эльфов   Не оборачиваясь на Руфуса, не говоря ему ни слова, Адалин быстрым шагом вышла на улицу и пошла прочь. Куда-то в сторону лагеря.   Руфус вышел из навеса следом и молча проводил ее взглядом. Ну хотя бы в лагерь пошла, значит, не нужно идти за ней. Он мог представить, насколько тяжело было воспринять и принять такой опыт человеку, не знакомому с осознанными снами и подобными переживаниями в прошлом. Для самого мага все было намного проще и привычнее. Девушке нужно пережить это все и успокоиться. Окончательно прийти в себя.    Сам целитель обратно совсем не спешил. Взяв подаренные Сказительницей книги, он отправился прямиком к Хранителю клана. Эрисиол выслушал их историю и отнесся с мудрым пониманием. Он не стал винить шемленов в том, что случилось. Только кивнул в ответ на объяснения Руфуса, куда отправлялась старая эльфийка прежде чем свести счеты с жизнью. Что же, по крайней мере, их не обвинили в убийстве Хаэсланы. Значит, проблем с кланом удалось избежать.   Закончив свои дела на стоянке эльфов, Руфус отправился в лагерь по лесной тропинке. Магический огонек освещал пространство на пару десятков футов вокруг, и только благодаря ему он зацепился взглядом за сидящую в стороне от тропы фигуру с длинными светлыми волосами — так тихо сидела Адалин. Даже не шевелилась. Оглядевшись взад и вперед по дорожке, маг свернул в сторону и пошел вдоль бурлящего потока к девушке.   — Если хочешь поговорить о том, что случилось, я к твоим услугам, — тихо произнес Руфус и сел рядом на бревно. — Говорят, что пережитый непривычный опыт легче принять, если узнать, что он из себя представляет. Неизвестное пугает больше всего.

Стоянка эльфов   Через полчаса, после того, как она ушла со стоянки, Руфус и Адалин проснулись. Разум вернулся к ним, но вокруг уже никого не было, только оставленная на столе книга с записями о Фамарнасе и еще одна, потоньше, торчащая из открытой сумки со стрелами. Просыпаясь от странного, живого сна, они услышали один-единственный звук, который мелькнул и растворился. Чужой звук, донесшийся откуда-то с самого края их сознания, будто бы прощаясь с ними.   Тихий, мерный плеск воды на озере Эгбелет.   Тирошан с сестрой уже успели закончить ужин и убрать посуду. Они готовились ко сну, вспоминая эпизоды из детства, и брат причесывал густые и длинные рыжие волосы Кириэ костяным гребнем, когда он просто... исчез. Руфус сморгнул, не сразу сориентировавшись между сменами личностей. Только через пару мгновений маг прислушался к ощущениям и осознал, что сущность эльфа покинула его на всегда, оставив лишь воспоминания о пережитом мороке. Значит, Сказительница все же решила их отпустить и сделала то, что могла сделать, чтобы снять с них чары. Не пришлось ждать помощи отряда и других эльфов, но все же целителю стало грустно. Несмотря на то, что маг считал, что она поступила в итоге правильно, было жаль бедную женщину. Столько боли и горя! Но мертвых не воскресить, а время не повернуть вспять.   — Адалин. — он мягко положил ладонь на плечо девушки. — Теперь уже все. Она освободила нас.   Лес - Лагерь   Обратно возвращаться решили вместе, но немного разбредясь в стороны, чтобы не распугать живность. Конечно, хватило бы и тех двух зайцев, которых Кунсей поймал на дневной охоте, но учитывая, что на улице стоял глубокий вечер, было бы неплохо запастись впрок к утру, чтобы не бежать охотиться спозаранку. Или хотя бы было чем перекусить перед новой охотой. Им повезло наткнуться на припозднившегося жирного нага. Эти зверьки отлично себя чувствовали и в темноте, поэтому не забивались в норы с наступлением ночи. Короткая погоня, захват челюстями, резкое встряхивание — и розовенькая тушка безвольно повисла в собачьих зубах.   — Умница, — похвалила песеля Эльса и потрепала за ушами. — Давай, уберу его в сумку.    Пока девушка упаковывала добычу, отряд успел уйти вперед, но она не боялась — до лагеря было уже не далеко. Кунсей обнюхивал все вокруг и, видимо наткнувшись на что-то, начал рыть землю.   — Что у тебя там, дружище? — девушка подошла и склонилась над свежевскопанной ямкой.   Из-под земли виднелся кусок полуистлевшего тряпичного мешочка. Зелье и деньги. Кто-то, видать, припрятал сокровище, но так к нему и не возвратился. И судя по степени истления, вряд ли стоило ожидать его возвращения. Эльса спрятала добычу в карман и отправилась к лагерю. Там она разделала тушки, зайцев припрятала до утра в холодное, а нага поджарила на костре и по-братски разделила с песелем. Получилось, конечно, так себе. Где-то сыроватое, где-то вышла тонкая подгоревшая корка, но как будто уже не так плохо, как раньше. Во всяком случае, магесса хотела в это верить.    Эльса охотится и получает 2 и 1 куска мяса.   Эльса ищет сокровища и находит Зелье безумного отшельника (в текущем ходу дает возможность использовать случайную способность другого класса и специализации, однако не-маг не может использовать способности магов) и 4 золотых монеты

Лес   - Слушайте, если здесь больше ничего ценного нет, лучше свалить подальше. - сказала девушка. - И в одиночку на это место не возвращаться. Если этот ивняк - охотничьи угодья виверны, то мы можем закончить, как и этот гонец. А лично мне бы этого не хотелось.   — Да уж, виверна не тот зверь, который покинул бы свои места за две недели, — согласилась Эльса и поправила сумку. Она огляделась, словно пытаясь заметить в кустах притаившееся животное. — Если эльфы ее не пришибли, то лучше не залезать на ее территорию. Кстати, надо сообщить остальным. Ринн, ты сможешь описать нашим это место так, чтобы даже самый незнакомый с лесом человек смог понять, куда лучше не заходить? Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.   Свистнув пса, чтобы тот заканчивал свои дела и был готов уходить, Алисия посмотрела на небо. Вечерело. Если получится поймать по дороге еще кого-нибудь на ужин, было бы весьма кстати.

Лес - Вот здесь гонца и пришили. - девушка указала на трупы лошади и всадника, слегка поморщась. Хвала холодной погоде и лесным зверям, которые быстро очистили тела, трупы не воняли. Но все равно руками прикасаться к ним не хотелось. - Можно здесь осмотреться, вдруг попадется что-то важное. Эльса склонилась над трупом и принялась изучать тело, зажав нос белоснежным платочком - не изнеженный жест, а насущная необходимость. Труп ужасно вонял тухлятиной и разложением. Две недели, не меньше. - Так, а это у нас что? - она потянулась к пятну, оставшемуся у прорехи в одежде, но тотчас отдернула пальцы. - Кислота. Осторожнее. Кунсей кружил рядом, обнюхивая следы, затем остановился и залаял на труп. - Да-да, я поняла, - успокоила его девушка и осторожно отогнула ткань, чтобы рассмотреть раны. - Похоже на следы от зубов крупного зверя. Предположу, что нашего друга задрала виверна, - заключила она, поднимаясь на ноги. - Я тут недавно наткнулась на ее зуб, значит, они тут водятся. Точнее, одна особь. Эти звери очень территориальные.

Лес - О, а мы как раз к трупу идем. Присоединяйся, осмотрим там все! - помахала ей рукой Ринн. Эльса погладила пёселя, радостно заскакавшего вокруг при виде знакомых морд. - А давайте! - поддержала девушка. Она и сама думала попросить Ринн отвести к трупу, но та успела первой. - А мы тут поохотились чутка. Девушка постучала по сумке, в которой были припрятаны трофеи. Присоединившись к группе, воительница и Кунсей повеселел. В Заниматься расследованием вместе было интереснее.

Стоянка эльфов — И не переживайте. Я знаю Рощу как свои пять пальцев, не заблужусь. Тирошан, выскочивший было, чтобы отправиться с матерью, снова сел. - Конечно, знаешь, мама, - теплой сыновней улыбкой ответил он. - Я помню, как ты сама учила нас и знакомила с Рощей. Я никогда не забывал твоих уроков. И Кириэ тоже. - он улыбнулся эльфийка. - Правда, леталлан?

Стоянка эльфов — То, что мне удалось узнать о нем, вряд ли можно назвать целостной историей. Но если хотите, можете прочитать мои записи. Вот, держите, — она отдала книгу Руфусу. — А я пока что приготовлю ужин. Тирошан бережно взял записи и открыл на случайной странице. Нежно погладил рукой пергамент. Затем так же бережно закрыл. У него ещё будет время, чтобы все прочитать и поговорить с матерью. Теперь они всегда будут вместе. - Тебе нужна помощь с готовкой, мама? Мы с Кириэ не настолько устали, чтобы совсем бездействовать, пока ты хлопочешь. Говори, чем помочь.

Стоянка эльфов — Проклятье, которое я наложила на амулет в тот день, когда подняла его с тела моей бедной Кириэ, сильнее и древнее каждого из живущих здесь эльфов. Оно создано из темнейшей ненависти и страшнейшей боли, напитано туманом и шелестов ветра в ивах, рождено в месте, которое молчаливо, но всегда рядом. Не в моих силах его разрушить. Проклятье, связавшее прошлое и настоящее, привязало вас ко мне, а меня к вам. Моя жизнь — вот плата за ваше освобождение. Так скажите мне. Убьете ли вы меня ради собственной свободы? Или склонитесь перед судьбой, как склонились когда-то Кириэ и Тирошан?.. Руфус покачал головой и улыбнулся. Он уже чувствовал, как личность Тирошана постепенно отбивает обратно свои позиции, но всё ещё мог ощущать и себя тоже. Пока что. Маг понимал, что у них мало времени, прежде чем он снова станет считать себя Тирошаном, и если что-то предпринимать, то до того, как это случится. Но он помнил поручение Холта. А ещё он знал, что старая эльфийка не причинит вреда им с Адалин, и что товарищи рано или поздно зададутся вопросом, почему они не вернулись. Сами или заручившись помощью Хранителя, они смогут выпутать друзей из сетей. Это будет намного лучше, чем если они убьют Сказительницы клана. - Нет, мы не хотим причинять никому вреда... мама. - похоже, у него совсем мало времени, маг чувствовал, как его личность ускользает и сминается чужим восприятием. - Расскажи лучше нам про Руссильон. Там ведь раньше жил Народ, верно? Как раз будет, чем заняться во время ужина. Я так соскучился по твоим историям. Тирошан склонился и поцеловал старческие руки. Слезы капнули на ладони, но он не обратил на это внимание. Наконец-то они были дома. Он устал и был голоден, но в то же время и счастлив, что снова жив и воссоединился с семьёй.

Стоянка эльфов   — Мне жаль. Но проклятие невозможно снять. Только смерть того, кто его наложил... — она горько усмехнулась. — То есть, меня, снимет его с вас. Вы проживете со мной как Тирошан и Кириэ, пока не закончатся отведенные мне годы, а потом... все будет всего лишь сном. Мороком, который забудется на следующее утро. Вы вернетесь к своему народу и будете жить, получите дар, который никогда уже не получат мои дети. Вы будете жить. А они — нет.   Она замолчала, моргнув, и ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Руфуса. К озеру. К ивам. К тому, с чего все началось, и где все и закончилось.   Руфус вздохнул. Наверное, он должен был испугаться перспективе вот так годами видеть в себе чужую личность, но сейчас он чувствовал только сострадание к этой бедной женщине. Если бы речь шла не о годах, а о вечере, он бы мог оставить ей такой прощальный подарок. Но такой длительный морок... Самообман. Насколько же тяжелым был ее груз, что она готова была обманывать саму себя, прекрасно зная, что они не Тирошан, и не Кириэ.   Он мягко обнял сказительницу за плечи и прижал к себе.   — Это боль, тянущаяся сквозь года и поколения, — негромко проговорил маг. — Тирошан понял это. Мудрый мальчик. Он сумел разглядеть за пеленой ненависти глубокую боль, что терзала имперского лесоруба. Того самого, кто его зарубил. Его сына убили люди из Народа во время войны Ужасного Волка. Как и ты, он не мог справиться со своей болью. Или не знал, как. Так бывает со смертными. Не в силах выдержать этот горький груз, мы подсознательно ищем спасения в чем-то другом. Я не думаю, что убив Тирошана, он избавился от своей боли. Боль не лечится новой болью. Только принятием и прощением. Последними словами Тирошана были "Люди и эльфы должны жить в мире". Увы, боль от потери в имперце была слишком сильна, чтобы он мог найти в себе силы выслушать и простить. 

Лагерь - Лес   — Ага. Как вернётся передам, — кивнул Дамиан, начиная подтачивать свою порцию. После завтрака он и проголодаться-то толком не успел, поэтому больше наедался впрок.   Немного полюбовавшись на жующих мужчин (двуногих и четвероногих), Эльса дожидалась, пока Кунсей закончит со своей порцией. Вскоре он дожевал последний кусок мяса, попил воды из заботливо подставленной миски, и целительница поднялась.    — Ладно, потопали мы. До скорого!   Она закинула миску в палатку, взяла оружие и охотничье снаряжение, и неспешно отправилась вглубь леса — в ту часть, где они еще не ходили. Может быть, в этот раз повезет больше.

Лагерь   — Ладно, но пусть мне тоже кусочек достанется, — сказал он, беря мясо и принимаясь за дело. Репутация репутацией, но когда тебе самому что-то светит, помогать становится сразу проще. Собственно, всю его прошлую работу можно было впихнуть в "помощь за выгоду". Помощь нередко преступную, но всё же. Учитель из демонолога выдался бы такой себе, поэтому если Эльса и хотела чему-то научиться из его действий, то ей явно предстояло понять всё самой из наблюдений. Только объяснил про момент, когда с огня наготовленное снимать пора. Это по крайней мере просто.   Эльса старалась смотреть и запоминать. И объяснения тоже внимательно выслушала. По крайней мере, она из них запомнила для себя что-то новенькое.    — Спасибо, Дамиан, — улыбнулась девушка, рассматривая готовые ароматные куски. Тот, что принес Кунсей, она отдала псу, и тот радостно урча принялся терзать угощение. — Правильно, ешь скорее, и пойдем еще попробуем поохотиться. — целительница снова обернулась к Дамиану. — Значит, раз один твой, то два остальных Виктории отдай, когда ее увидишь. Я сейчас этого охламона дождусь и схожу прогуляюсь.

Стоянка эльфов   Он хотел уже согласиться, ведь он так любил мамин хлеб, но внезапно из глубины разума словно выскочило что-то, предупреждая. Тирошан... нет, Руфус, недоуменно взглянул на свои руки, сжимающие посох. Затем он перевел взгляд на сказительницу. Почему он помнит ее как сказительницу? Ведь когда они уходили, она была хранительницей клана Гилайн. Маг огляделся и вздохнул. Сон и явь, двойное самоосознание переплетались друг с другом, и не будь у него за плечами старый опыт снов с духом-другом, он бы, наверное, запутался где кто заканчивается.   — Хагрен Хаэслана, — тихо произнес целитель, останавливая женщину и мягко беря в ладони ее тонкие руки. Глаза мага смотрели с глубоким сочувствием и состраданием горю матери. — Я бы правда хотел помочь. Тирошан и Кириэ были чудесными детьми. И остаются ими в нашей и вашей памяти. — он приложил руку к сердцу, второй продолжая удерживать старческие ладони. — Но самообман никому еще не приносил настоящей радости. Позвольте им жить в светлой памяти. Позвольте им жить в ваших и наших поступках. Только так может быть вечная жизнь — во вдохах живущих.   Руфус, убеждение, интеллект 7   rolled 18+7=25

Стоянка эльфов   — Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.   — Мама! — Тирошан на миг замешкался, не веря своим глазам. Она так постарела! Но все же это была их мать. Не узнать ее было невозможно. — Мама, мы вернулись! Мы живы!   Ринувшись к ней, он тоже обнял ее, и затем сестру, крепко сжимая обоих в руках. В уголках глаз появились слезы, но это были слезы радости. Они снова вместе!

Мертвая застава   Они были мертвы. Прошло много лет с тех пор, как они умерли, но теперь, стоя посреди этого проклятого места, они снова вернулись к жизни. Тирошан держал в руке руку Кириэ, и казалось, что прошедшие годы промелькнули одним мгновением, пока кто-то не вернул их к жизни. Переглянувшись, они ощупали свои руки, лица, поняв, что выглядят теперь по-другому. Но разве это имеет значение? Они вернулись. Вернулись домой.   Где-то, наверное, их все еще ждет мать...   Тирошан огляделся, не решаясь верить своим глазам. Вместо злополучной заставы, которую он помнил, был заросший участок и старые следы. Сколько же времени прошло?   — Я помню, я умер, — пробормотал он, оборачиваясь к сестре. — Тот человек, он не смог простить Народу смерть своего сына. Будь проклят Ужасный Волк! Пусть будут прокляты те сородичи, что пошли за ним! Причиненное ими зло вернулось к нам, к их же сородичам, которые никому не причиняли вреда. — эльф вздохнул и обнял сестру. — И все же я рад видеть тебя, леталлан.    Казалось, они обнимались целую вечность. Тирошан отпустил ее, взял за руку и огляделся. Нужно было возвращаться обратно к клану. Сообщить, что они живы. Но путь был не близкий. Может быть, здесь осталось еще что-то, что пригодится в пути.

Лагерь   Дамиан, успевший ненадолго отлучиться от охраны лагеря, сейчас сидел у костра и пересчитывал монеты. Вкупе с четырьмя золотыми, которые он всё же выудил у эльфа на втором заходе, суммарно набралось уже больше тринадцати монет. Неплохо, может в более цивилизованном месте даже на какое-то улучшение снаряжения хватит. Эльфийское та ещё ерунда вычурная.   — Дамиан, — позвала его Эльса, сидя на корточках и разглядывая куски кабаньего мяса, что принесла Ринн. Девушка хорошо потрудилась с добычей, и было бы несправедливо запрягать ее еще и с готовкой. — Ты готовить умеешь? Сможешь сделать из этой сырой кабанятины что-то удобоваримое?   Кунсей ткнул ее в бок, и воительница обернулась. В пасти песель держал кусок мяса и явно намекал на то, что и ему хочется горяченького.   — Ой, ладно, — проворчала магесса, отбирая кусок. — Давай и это сюда тоже. Сейчас что-то сообразим. — она снова подняла взгляд на Дамиана. Тот может не захотеть возиться. — Или хотя бы подсказать, когда снимать его с огня. А то у меня вечно какая-то ерунда получается.

Мертвая застава   — Поверит, — отозвался вдруг тот, кто до этого молчал и сосредоточенно курил вонючий дешевый табак, посасывая кончик трубки. — Он же сам тебя попросил ему голову раскроить, если вдруг что надумает. А он ведь действительно сбежать хочет. По глазам его гаденьким видно, хочет. Только отвернусь, его и след простыл.   По спине пробежал холодок. Нет, он никогда не сможет понять шемленов! Брать его, потому что нужен работник, и тут же убить? А работать кто будет? Мысль казалась глупой, когда время словно патока растянулось в преддверии последних мгновений. Он взглянул на топор в руке. Можно было попытаться отбиться.. а дальше что?    — Не поверит, ведь он видел, что я не хотел оставлять сестру одну, — сказал он и отбросил топор как можно дальше от себя. И все равно он его убьет. Даже если капитан не поверит. Слишком отчетливо Тирошан прочитал это в шемленских глазах. Слишком сильная боль пряталась за этой броней из злости. — Мне очень жаль твоего сына, — юноша пытался хотя бы успеть сказать, пока шем замахивался на него. — Он не должен был умирать.

Лагерь   - Да я искала, ничего не нашла... Возможно, стоит пойти туда ещё раз и прочесать место убийства. - решила девушка, снимая мясо с углей. - Думаю, его не эльфы пришили местные. Возможно, следил за ним кто-то то, кто был заинтересован в завещании. Депешу- то оставили, а завещание могли забрать.   — А сможешь потом снова найти это место? — поинтересовалась Эльса. Все равно пока что было нечем заняться. Хотя, пожалуй, позже стоит еще раз попытать счастья с охотой. И заглянуть к Ивеору. Девушка подбросила еще веток в костер. — Вы там не ходите слишком долго, кстати, — это было предназначено уже Феликсу. — Если не возвратитесь, поиски можно будет затеять только утром.

Мертвая застава   — Пошли, чего встал? — кто-то пихнул его в спину, выходя с заставы и направляясь обратно в лес, в сторону озера. Кто-то другой взял крепко сбитую телегу для древесины, запряг в нее коротконогую, но весьма выносливую пегую кобылу, взял под уздцы и повел к тропе. Кириэ осталась позади, бородач же шел прямо за Тирошаном, видимо, не спуская с него глаз. Топор он закинул на плечо, сунув в рот травинку. Маленькие, злые глаза поблескивали из-под нависших над ними густых бровей.   Он шел, стараясь ступать ровно и размеренно, чтобы не убавлять в скорости и не идти слишком поспешно. Не хотелось разлучаться с сестрой, но иного выхода не было. Сейчас они были подобно луку или траве, что сгибается, но не ломается. Спиной эльф чувствовал направленный на себя взгляд, и от этого ему было не по себе. Не по себе от той вынужденной злобы, за которой скрывалась боль. Тирошан не знал, что именно сделали шему сородичи, но что-то явно достаточно плохое, чтобы тот чувствовал ненависть и к нему, который ни одного шема даже пальцем не тронул. Такая же ненависть пылала в глазах его матери, когда та готова была обрушить магический шквал, защищая своих детей.   — Я не знаю, что именно причинил тебе мой народ, но я сочувствую твоему горю, — тихо, но так, чтобы бородач услышал, произнес он, не сбиваясь с темпа шагов. — Кровь порождает только новую кровь. Люди и эльфы должны жить в мире.