nihille

В продолжение предыдущей записи. Запустив ассоциативные связи ятаки вспомнила автора юморных заметок о женской логике, и они всё ещё живы в сети: Д. В. Беклемишев. Заметки о женской логике. Это лёгкое чтение, которое я рискну порекомендовать, прежде всего, для самоанализа.

  Гарри Поттер и драка в женской раздевалке )

Философ, когда-то преподававший мне логику, по эристике тоже имел труды, в последние дни то и дело возникает желание поднять их и прочитать, наконец, нормально, а не как перед зачётом. К его слогу я привычнее, но всё равно танкс! ) Кажись, к слову, с этим роликом Жукова я уже сталкивался. Хотя у него я больше по части столетней войны и викингов. Большая деревня, большая деревня...   Еще где-то в инете было неплохое пособие по женской логике — забыла автора, теперь не могу найти. Юмористическое, но при этом толковое, и, кстати, позволившее мне однажды заметить, что так называемую женскую логику мужчины применяют вряд ли реже женщин; в интернет-срачах уж точно.

Это заметка о нескольких способах ведения спора средствами женской логики. Но сначала я прошу прощения за дебильный постинг: на данный момент буквы и кисточки в графических редакторах единственное, что я могу хотя бы отчасти контролировать, отсюда нездоровое оживление в бложике. -- Итак, предположим, вы попали в неловкую ситуацию: вы яростно настаивали на чём-либо, но ваши основания, тезисы и аргументы полетели в тартарары. Ну, например, вы яростно утверждали, что некто Лимонад — честнейший человек, а собеседники выкатывают вам новость, что вчера он взят с поличным на воровстве. Что делать? Смириться с собственной неправотой, разумеется, путь слабака. В следующий раз вам припомнят вашу ошибку, можете не сомневаться — а ведь если человек заблуждался в чём-то однажды, то все его дальнейшие утверждения тоже ошибочны, это ясно, как день. Вы стремительно скатитесь из царей горы в помощники подметальщика, и считаться с таким жалким существом больше не будут. Что ж, вот три стратегии выживания, которые успешно использовали в течение тридцати лет мои тётки. 1) "Если даже я знаю, что я неправа, я всё равно буду стоять на своём". Почти дословная формулировка из уст самой тётки. Хорошо демонстрирует, насколько сильными всегда были её позиции: она могла себе позволить вот так небрежно открыть карты, бросить их в лицо оппонентам и при этом остаться в шоколаде. Итак, вам сообщают, что Лимонад пойман на воровстве. Не обращайте внимания — подумаешь, какое-то незначительное событие. Оно никак не влияет ни на моральный облик Лимонада, ни на ваше мнение о нём — тем более, все соседи знают его как честнейшего человека, даже дядь Миша и баба Паша. Свидетели? Брешут. Найденные улики? Да вы как дети, всему верите. Ты что-то лично видел сам? Заткнись, я в жизни больше твоего повидала. Что ты вообще о жизни-то знаешь? Ты её и не нюхивал. Ты жене шубу купить не можешь, а суёшься о жизни судить? Даже если Лимонад что-то присвоил, так уж явно не столько, сколько воруют все вокруг. Так что при любом раскладе он — святой человек. Что нужно иметь, занимая такую позицию: - очень громкий голос, способный перекрыть выкрики окружающих (в интернетах - капс, огромное количество смайлов и свободного времени); - абсолютную уверенность в том, что окружающие мрази не стоят мизинца вашей левой ноги; - темперамент жителя южных стран, укушенного бешеной собакой. Иначе вы просто выдохнетесь, а если вы замолчали — то слили спор. Ваша задача, напротив, орать как можно дольше и громче, пресекать малейшие попытки компромисса (либо, сделав вид, что вы идёте на него, внезапно вернуться на исходные позиции), дождаться, пока окружающие впадут в состояние, близкое к коме, и будут мечтать только об одном: чтобы кошмар поскорее закончился. Оскорбления, переход на личности, брызганье слюной, явный абсурд, установление связей между бузиной и дядькой — ваши верные помощники. Помните, чем бредовее аргументы — тем они сильнее и тем пригоднее для вашей цели: остаться на поле единственным, кто еще способен спорить. 2) "Я всегда это знала". Итак, буквально пять минут назад вы утверждали, что Лимонад честен, а тут такое. Но вы — КГБ и ЦРУ вместе взятые, вы мудрее змия и прозорливее Ванги. Не позволяйте окружающим сбить себя с толку; не позволяйте самой себе задуматься хоть на минуту; немедленно сообщите, что знали это всегда. Кто-то из десяти-двенадцати присутствующих родственников, особо смелый, может настолько оборзеть, что напомнит вам: пять минут назад ты говорила обратное. Сшибите его с ног уверенным: я никогда такого не говорила. Смотрите наглецу прямо в глаза открытым честным взглядом, добавьте мягкость в голос и лёгкую улыбку на лицо: я никогда такого не говорила! Я никогда бы не сказала такого про этого подонка! Кажется, что интернет не позволяет совершить такой манёвр, ведь тут можно перечитывать и цитировать. Но это только видимость. Что окружающие могут знать о том смысле, который вы вкладывали в напечатанный текст? Эти любители копаться в чужом белье попросту неверно вас поняли. Вы абсолютно точно имели в виду что-то другое просто потому, что всегда знали: Лимонад — подонок. Что бы ни произошло в вашей жизни, вы осведомлены заранее. Отлично. Не беспокойтесь насчёт внутреннего разлада с самим собой: ваша память готова в любой момент предоставить вам заботливо подкорректированные необходимые воспоминания на любой случай. Она работает быстрее и эффективнее, чем газетчики в оруэлловской антиутопии. Двоемыслие — вовсе не психический выверт, это естественное состояние мышления, не требующее ни малейших усилий. Наоборот, усилий требует логика. Что нужно иметь, занимая такую позицию: - желательно, внешность профессора Амбридж. Если вы худосочная, мелкая, тощая, с пискливым голоском, вы просто не можете излучать необходимую концентрацию уверенности. Один ваш вид и выражение лица должны давать понять оппоненту, что если он считает правым себя, а не вас, то эта его правда будет стёрта с лица земли, перемолота, погребена вот этим полнокровным улыбающимся големом, его волей к жизни и волей к власти; - расположенную выше по иерархии тщательно обработанную вами задницу, владелец которой прикроет вас в критическом случае. 3) "Вы все меня за дуру держите". Слабость — это сила. Итак, голосок у вас тихий, с лица вы бледная немочь, ваш статус ущербен: к примеру, вы не замужем, или не имеете детей, или вы вшивый интеллигент в кристально-честной, простой трудовой семье, мешками несущей в дом с работы продукты, одежду и другие полезные вещи, в то время как ваш вклад ограничивается стыренной с кафедры коробкой скрепок. Как настоять на своей правоте в таких обстоятельствах? Прямого пути у вас нет. Вам придётся пережить торжество окружающих: видала? Лимонад-то твой проворовался. Ждите. Испускайте слабые повякивания, которые легко опровергнут или от которых просто отмахнутся как от чего-то несущественного. Ваша задача подкараулить момент, когда окружающие насладятся собственной правотой достаточно для того, чтобы начать испытывать снисходительность, сытое сочувствие. Когда час пробил, выливайте на них всё: они не держат вас за человека, вы для них клоун, они всегда радуются вашим неудачам, легко им говорить — они-то с мужиками и при хорошей зарплате, они только и ждут случая вытереть о вас ноги — словом, они жестокие аморальные твари. Истерика со слезами заставляет начисто забыть о предмете спора — кому до него какое дело, когда человеку так плохо? Вуаля — вам не засчитывают проигрыш. Моральная правота на вашей стороне. Что нужно иметь: - как уже сказано выше, желательно быть по жизни одноногой собачкой или уверенно считать себя таковой; - хорошую память, позволяющую как минимум в течении десяти минут припоминать окружающим случаи, когда они уже довели вас до слёз. Не могу сказать, эффективен ли подобный манёвр в интернете, по наблюдениям — отнюдь не всегда. Позиции моей тётки подкреплялись, в частности, тем, что она была бабкиной любимицей, и в критических случаях её сёстры понимали, что сейчас они заденут святое — маму. В то время как я или кто-то из моих кузин, разревевшись от обиды, получали в качестве утешения сентенцию "побольше поплачешь — поменьше поссышь". На каком-нибудь циничном дваче вас могут проводить в оффлайн похожим образом. Так что соблюдайте осторожность и помните, что вы в любой момент можете сменить общую стратегию или применить разные стратегии к разным собеседникам. Что-нибудь да сработает; в конце-то концов, не ходить же оплёванным. -- П.С. Внимательный человек может заметить, что я рассказываю о методах своих тёток, но ни слова не сказала ни о своём методе, не о методе мамочки. Всё просто: ни я, ни маменька ни разу на моей памяти не побеждали в общем семейном зачёте. Маменька всегда выбрасывала белый флаг быстрее Франции (руководствуясь тем, что с родственниками надо ладить и затыкая мне этим рот в случае необходимости), а я, слившись в ноль и утираясь, уходила в себя и тихо ненавидела окружающих там. Как видите, это не пути победителей.

Хитро.

Я решил, что собаку нарисовали в виде девочки - вай нот? Собственно собаку-то я в трейлере не увидел.   Очаровательно. Бестолково, но с любовью. Даже какие-то фитоподобные буквы есть, церковнославянский стайл, тэксэть. Отчего плакаты внезапно иконы (кроме девушки с соком, это пинап какой-то). Ну или так можно:  

Внезапно вспомнился Шинкарёв: "Дюжие, вполпьяна для куражу, молодцы ошибали шашками репейник, гарцуя на лоснящихся конях, в дрожащем от зноя воздухе колыхались знамена и хоругви кисти Витьки Тихомирова, изображающие самого Витьку Тихомирова, насупленного Нестора Махно, Бакунина, князя Кропоткина с топором в руке, Че Гевару, Джека Потрошителя, Бонни и Клайда и многих других - только Саши Жегулева не было на этих хоругвях, о чем уже и раньше знал Пантюха.    Бойцы у Витьки были самых разных мастей - больше всего, конечно, было румяных, усатых, с пьяными красными рожами, поющих "Ударили Сеню кастетом", но была, например, группа молодчиков в черных рубашках, горланящих "Джовенеззу" (а кое-кто из них осторожно мычал "Хорста Весселя"), поодаль ехали с усталыми, грустными лицами ребята в конфедератках, поющие "Красные маки под Монте-Кассино", с ненавистью глядели они на чернорубашечников, а на них самих свирепо поглядывали самоварные рожи бандитов с самодельными георгиевскими крестами."   Я правильно понял - Лайка там девочка-доброволец-смертник?   Пильняк писал про японцев, почему бы японцам не рисовать про советских...

Хотя знаете, я занудна и несправедлива. В конце концов, эти книга и сериал доставили людям массу радости и веселья. Вы вот ссылку дали — вы сами как, порадовались гришам и квасу?

Все книги переводила Елена Костюкович сотоварищи, лично знавшая Эко и консультировавшаяся с ним по поводу смыслов и стиля; поэтому предисловия, (например "Острову накануне") читаются как отдельные литературоведческие детективы )).   Ы. Знакома с фильмой и с трилогией про товарища Старков. Кино я прям ждала, там такой красивый олень в трейлере был же. А книжку прочитала, чтобы новые сезоны не смотреть. Впечатления, если интересно — ну, обнять и плакать. Не из-за какого-нибудь там опошления мой руске культура, а просто из-за желания погладить авторшу по головке, сказать: молодец, и прикрепить исписанную ею тетрадку магнитом на холодильник. Я в целом одобряю любое творчество, но в массовый тираж имхо, пускать стоит не всё натворённое. Впрочем, это уже к издателям вопрос. Из хорошего — диалоги в книжках часто очень естественные, ненатужные, этакая лёгкая пикировка. Естественные - не значит умные и содержательные, конечно, но всё-таки плюс. У, да это прямо-таки прямое оскорбление гари потеру и стальному алхимику... Там, правда, отнюдь не все фаны ждали, когда же злодеи примутся шпилить главгероев; зато, заметим, они, злодеи не просраны зазря. Или вот Алана Гарнера "Совы на тарелках" эти люди вообще читали, нет? К вопросу о добре и зле в подростковом, так его, фэнтези.   П.С. Собственно, когда я вначале фильмы увидел, как по каньону рулят парусные песконавты... опустим вопросы физики... и люди торчат на открытой, блин, палубе... ну офигенная же идея... а если бы у них танки были - они бы, типа, сидя сверху на броне ехали? Короче, многого от книги я и не ждал.

В далёком 2007-м, в далёкой-далёкой галактике я купила книгу Эко (тогда я ждала его новых книг как персонального праздника), представляющую из себя сборник его выступлений и статей, написанных для газет. Под такой обложкой, собственно: Мне ни разу так и не удалось прочитать всю книгу целиком от корки до корки. Я вольно путешествовал по оглавлению, выбирая части, сильнее привлекавшие внимание. В результате до сих пор время от времени снимаю её с полки и заныриваю под переплёт. Эко я люблю прежде всего как хорошего собеседника — что романы его (два последних, правда, чирикающе выражаясь, мне "не зашли"), что статьи я читаю так, будто со мной разговаривает живой человек, с которым можно не соглашаться или спорить, но обаяние ума которого, пронизывающее текст насквозь, создает ощущение плотного, реального присутствия. Думаю, это редкий и ценный дар — так общаться с читателем. Эко один из самых важных не авторов, а людей в моей жизни.

Да вы буржуй, батенька! "Дендро", скажете тоже, вы цены-то видели? Нет, тут однородный продукт.  

Hangman, новые смыслы в тренде, чо (

SunriseDragon, приспособить к этому технологию Energy Floors (танцпол, генерирующий электричество) — и можно сочетать приятное с полезным

Hangman, разве это когда-нибудь останавливало смельчаков?

Hangman, А таких нету еще? Странно. -- читаю "Энтузиаст связал получение урана...", фигасе на тесолле новости, а, блин, это ж про Elden Ring, отлегло

Надо же, как неловко: это одна из немногих вещей Кинга, которую я таки прочитала, но все подробности за давностью выветрились — их затмил тот момент, когда бизнесмен внезапно получает страшный удар по голове, это-то меня напугало не на шутку. Однако я залезла в Википедию, и вижу, что вы, наверное, имели в виду пожилую подружку гг, Элизабет Истлейк ).  

К слову о трудностях выговаривания: скороговорка, которую мне ни разу не удалось произнести правильно: Ах, у ямы - холм с кулями; выйду нА холм, куль поправлю.  

Слово "трудновыговариваемо" трудновыговариваемо.

Вот и мне так показалось ). Всю дорогу ждала, что мальчик-ГГ окажется этим самым шаманом, бальдунгом или как их там — столько располагающих моментов, сестрёнка, наигрывающая молитвенное песнопение, воспоминание из детства, когда он вместе с этой сестрёнкой слышит то же песнопение через вентиляцию, приходы-видения... Но нет, ввернули маму в ритуал. И брат главного сектанта, корпоративный монстр, как-то уж совсем никчёмно слился — а нагнетания-то было; даже не на один ружейный выстрел, а на серию залпов. Второй сезон? Знаем мы эти вторые сезоны... Но чудо-плесень, комета-Лодочник, фигура Калего в шкафу (вне шкафа он, право, не такой жуткий) смягчают моё осерчание :) Женщина-спиритуалист, опять же, неплохо выступила, и "сестра" безумной художницы произвела впечатление.

Маленькая крипота. Действие происходит на Вварденфелле, но во времена гораздо более поздние, чем нереваринские; полагаю, после падения Баар Дау от острова всё же что-то осталось и кто-то там жил...   РАТЛАНКИС   Не прошло и получаса, как Маркус Варо, несостоявшийся негоциант, понял, почему грабители его не преследуют: навстречу шла пыльная буря.   Он взвыл и заметался в поисках хоть какого-нибудь убежища.   Сами-то грабители наверняка нашли укрытие получше, подумалось ему, когда он наконец скорчился у подножия могучих, торчком стоящих обломков скал, обглоданных и заострённых ветрами. То, что воинственные дикари дома в этих местах, он понял ещё когда наёмники, содравшие с него три шкуры за охрану груза, вместо того, чтобы дать бой налетевшим бандитам, перекинулись с ними несколькими фразами на местном диалекте и, не удостоив обманутого, выкрикивающего ругательства Варо даже взглядом, вместе с проводником двинулись в обратный путь.   Все они одна шайка! Варо вцепился зубами в верёвку на руках, давая выход ярости и силясь ослабить завязанные на совесть узлы.   Когда ударила буря, он уже обессилел и корил себя за жадность и глупость. Жадность понудила его пойти через пустоши прежде большого гильдейского каравана, опередив его в надежде на куш. Глупость толкнула довериться подельникам разбойников, угодить в плен - а теперь ещё и сбежать. Сбежать!.. На что он только надеялся - в одиночку, без оружия и припасов, в безлюдной глуши? Его наверняка не слишком-то и стерегли, поскольку знали: бежать и умереть одно и то же, любому ясно. Старший брат, канцелярская шишка, бумагоед, не упустил бы случая в очередной раз назвать Маркуса дурнем, и видят боги, Маркус был с ним впервые согласен: угодившие в рабство, по крайней мере, живы, а одинокий беглец здесь сгинет, даже если переживёт бешеный ветер. Не с ним, это всё происходит не с ним...   Спустя часа четыре, судя по солнцу, или годы, судя по сердцу, пыль улеглась. Варо, отдышавшись, нашёл между укрывших его камней несколько маленьких пёстрых яиц и приободрился. Возможно, всё не так уж плохо. Он хотел вырваться из плена - и смог. По солнцу, а после по звёздам он сможет сориентироваться и как-нибудь, глядишь, доковыляет до жилья. А там - провались эта затея с торговлей! - вернётся в столицу, копаться в бумагах на мелкой чиновничьей должности.   Бумагам Варо не доверял - как ни крути, а если бы дед не забил свой дом книгами и свитками, то не сгорел бы, как лучинка, вместе с ними, оставив после себя только тайник с золотом, остатки которого, вложенные в шёлк и дорогую утварь, и унаследовали здешние бандиты - однако сейчас, когда ограбленный беглец брёл под белёсым сводом то вверх, то вниз по иссохшей, ни на что не пригодной земле, вгрызаясь в слабеющие под напором путы на запястьях, канцелярия в его глазах определённо обрела шарм цивилизации.   Как и закутанная с ног до головы фигура, вывернувшая наперерез откуда-то сбоку.   При виде путника Варо вначале распластался, не дыша, приняв за преследователя - но тот был один и, казалось, шёл по своим делам. Тогда Маркус поднялся и побежал к человеку, окликая его на ходу.   - Дядя, - выпалил он, задыхаясь, добежав: сухое 'гражданин' не к месту, а из-под обтрёпанного капюшона путника торчала не совсем ещё седая борода, - дядя, как же я тебе рад! Боги! Я Маркус Варо, торговец. То есть, теперь, без товаров... просто Маркус Варо.   Путник молчал, таращась на него из складок своих одеяний - лежалый салат латук - упёршись в землю деревянным посохом, и пах старьём.   - Меня ограбили, но не подумай, я отблагодарю, - зачастил Варо. - Как только дойдём до какого-нибудь поселения. Я дам тебе расписку - пятьдесят золотых, да? Ты ведь знаешь, где тут жильё, дядя?   В ответ ни слова; да слышит ли он, а если слышит, понимает ли? Варо, насторожившись, отступил на шаг, но тут увидел костяную рукоять - незнакомец протягивал ему нож, обмотанный полосой кожи.   Лезвие ножа оказалось острым, хоть и тронутым ржавчиной, с остатками стёршегося серебряного покрытия; возле рукояти различалось 'БВ' - клеймо кузнеца, или, может, инициалы хозяина. Избавляться от верёвки Маркусу пришлось самому, путник немо ждал, понурив бороду, когда он закончит, а дождавшись, небыстро пошёл прочь, стуча посохом.   Решив, что может считать нож своим, Варо сунул его за пояс, и, растирая запястья, заторопился следом.   - Спасибо, дядя... Мы идём к жилью? - Он снова попытался завязать беседу. - Как тебя звать? Почтенный, как к тебе обращаться?   Накидки из шкур и тряпья мерно шевелились, бородач не сбавлял шаг. Варо замолк: давала знать о себе жажда, рот высыхал под стать ландшафту. Надо было сразу попросить воды, а теперь просьба отчего-то не шла на язык. Дурень!.. Но ведь будет этот латук когда-нибудь пить и есть сам? Тогда Варо и попросит.   Уже перевалило далеко за полдень; тянулась скалистая пустошь, чахли клочья жёсткой травы, остовы деревьев грозили застящим горизонт горам культями сучьев, клубились гнусным паром расщелины; плетясь за незнакомцем, ограбленный торговец вдруг подумал, не ходят ли они кругами - или, того гляди, безмолвный провожатый вновь приведёт его к головорезам. Тут незнакомец встал столбом. Откинув капюшон, он поводил по сторонам носом, словно принюхиваясь.   От местных жителей он отличался, как масло от сажи; черты широкого лица казались почти родными; несомненно, обрадовался Маркус, он с запада. Цивилизация! Земляк, хоть и в такой глуши, будет заодно с ним, не с бандитами...   - Недалеко отсюда, - раздался, ошарашив, невыразительный голос. - Что? - Вздрогнул Варо. - Недалеко отсюда был человек. Он выкопал ямку.   Незнакомец снова принюхался - теперь к своему спутнику, к Маркусу, фу ты!.. - и пошёл. Деревянный посох глухо бил в землю - туп, туп, - и оставлял в пыли округлые отметины.   Чертыхнувшись, Варо нагнал уходящего.   - Дядя... - Он хотел, тот человек, - бородач смотрел прямо перед собой. - Хотел выжить. Хотел победить врагов, уцелеть, вернуться к женщине. Чтобы она его ждала, заботилась, родила его детей. Простая жизнь. И это было слишком много, так он думал. Тогда он выкопал маленькую ямку в сухой земле. Сказал в неё, сказал земле своё желание. А в этой ямке жил Ратланкис. И он слышал. - Кто... жил? - Переспросил Варо. - Ратланкис. - Такое существо? Дух, имя? - Ратланкис. Так его назвали. - Да кто он такой, наконец? - Тот, кто жил в ямке. - А люди, дядя? Люди здесь живут? - Спросил Варо, осерчав.   Он сильно устал, хотел пить и был голоден; скоро закат, а с ним придёт холод; одна из пахучих накидок с плеча незнакомца пришлась бы кстати вместо фольклора.   Ответа не было.   Испугавшись, что странный человек снова замкнётся в молчании - надолго, на всю огромную пустошь, навек - Варо спросил жалобно и льстиво, сам себя презирая за этот тон:   - Как кто-то мог жить в только что выкопанной ямке? - Когда бы я знал!.. - Тоскливо отозвался бородач.   Смолк. Варо подсказал:   - Как золотая жила в камне, да? Как вода в земле? - И не выдержал: - Дядя, у тебя есть вода?   Посох описал в небе дугу:   - Не так. От руин там до зелёной земли там... Оттуда дотуда.   В ладонь Варо легла извлечённая из-под накидок увесистая и с виду очень старая фляга. Туп, туп - посох снова бил в пыль.   - Ратланкис жил в ямке и слышал желание. Поэтому сам человек, и его дети, и все потомки, которые смотрели на него из завтрашнего дня - все они с того мига принадлежали Ратланкису.   Туп. Туп.   Варо бросил попытки открыть флягу. Пить ему вдруг расхотелось.   - Не похоже на честную сделку, - сказал он. - Так полагалось, - отозвался незнакомец. - Ратланкис поднял человека и повёл. Он бросил пыль в лицо его врагам, забил им рты, глаза, сделал их слабыми. Их было много, но все они пали или ушли. Тогда человек смог вернуться к женщине. Простая жизнь. Завёл трактир, как хотел. Потом ребёнка.   Фляга была стальной, плоской, с излишне утяжелённым дном. Грубоватая, без изыска, гравировка украшала обе её стороны: на одной чинно придерживал крылья вписанный в ромб дракон, два жеребца на другой вскидывали передние копыта навстречу друг другу. Хитрый механизм мешал крышке легко откидываться - но всё же эта фляга не для военных походов. Варо потёр пальцем рельефный узор. Не снаряжение. Награда и память. Варо уже видел такие - на старых рисунках в канцелярском архиве.   Весомая и настоящая. Кто-то её заслужил.   Нет. Он слишком устал, чтобы хорошо соображать, и одичавший земляк, зная это, мистифицирует его. Да и пусть, лишь бы вывел отсюда. Желая зла, не станут дарить нож.   Он потрогал костяную рукоять и попытался усмехнуться:   - И что же, этот самый Ратланкис пришёл за первенцем? Велел угадать своё имя?   Туп. Туп.   - Нет. Человек боялся. - Боялся? - Да. Он чувствовал, будто он не один, будто жизнь не его, не настоящая. Ратланкис вёл его, и человек беспокоился. Ждал беду.   Посох умолк.   Под ногами было чёрно - лоскут земли ещё мертвее той, что простиралась окрест, растрескавшийся, лысый, лежал уродливой заплаткой на сером ковре. Пыль и мелкие камешки валиком сбивались по краю снаружи, очерчивая неровный круг.   Жадность и глупость, сказал себе Варо. Жадность и глупость, собственные, привели его сюда. Он понимал, гильдейские торговцы не любят конкурентов, знал, что-то нечисто с наёмниками, и всё-таки позволил им вести себя в ловушку. Только он сам, не что-нибудь... такое.   Он тронул шкуры, потянул:   - Уйдём, тут тошно, - и незнакомец на мгновение оглянулся.   В его бороде как будто стало меньше седины. Не слишком породистый нос, мясистый и крепкий, напоминал нос самого Маркуса, но вот голос...   - Он снова пришёл, тот человек. - Голос был, как пыль. - Вернулся к ямке. Он плюнул в неё и пригвоздил ножом. Не всё серебро ещё слезло. Потом человек взял валежник. Он принёс валежник, принёс хворост, сухие стебли травы, очень сухие - и сложил их над слюной, над ножом. Над ямкой.   Чёрная плешь, плешивее пустоши.   - Нет, - попросил Варо. - Полил это всё горючей водой из фляги, человек. - Хватит... - И поджёг.   Выжженный круг. Здесь бушевало пламя.   Здесь кто-то сгорел.   В глотку Варо, изнутри, толкнулось кислое, едкое. Он тяжело задышал, потом спросил:   - Ты, значит, так и ходишь здесь с тех пор, да?   Человек развернулся к нему - словно шевельнулась рука в неудобной перчатке, - и опять, как раньше, принюхался. Варо передёрнуло. Он с силой сжал флягу.   Первый удар пришёлся в висок и пробил его; брызнуло; Маркус ударил ещё и ещё, и человек, без звука, повалился навзничь. Ещё - это уже по лежачему, уже просто от страха и ожесточения, несколько раз, в то же место.   Глаза щипало. Варо всхлипнул и побежал.   Не думая, куда, он бежал, спотыкаясь, под стремительно темнеющим небом и плакал от жалости к человеку, кого прикончил, от жалости к себе, к отцу и брату, от ужаса перед пожарами, магическим пламенем, раскалёнными горнами, зажжёнными стрелами, опрокинутыми свечами - и от несправедливости.   - Ратланкис, - позвал он, - Ратланкис!   Пустошь смотрела на него.   Пусть смотрит. Он всё закончил.   Покончил...   Что-то оттягивало, тяжелило его руку, и Маркус, остановившись, взглянул.   Весь угол фляги, проломившей человеку череп, всё увесистое донце испачкала кровь. Маркус стёр её рукавом. Ещё одна гравировка - надпись; он прочитал скорее пальцами, чем глазами: 'Бурканиус Варо'. И, повозившись с механизмом, откинул крышку.   Во фляге была мелкая сухая пыль.   Он опустился на землю, там, где был, больше не плача, слишком измотанный, чтобы проклинать, двигаться или думать и, несмотря на подступившую темень, разглядел серый валик, границу выжженного круга, внутри которого лёг.   Туп. Туп.   Варо перевернулся вверх лицом.   Закутанный человек стоял над ним. Верхушка его деревянного посоха горела, как факел, чернел проломленный висок, кровь заливала щёку, желтоватые кусочки, похожие на желе застряли в волосах и бороде. Над головой мертвеца проклевывались звёзды; Маркус узнал их и понял, в какой стороне город, который его не дождётся. Не такой уж он дурень.   - Тот человек вправду хотел слишком много? - Спросил он. - Зачем такая... такая непомерная цена?   Губы мёртвого дрогнули:   - Когда бы я знал!.. - Это... неправильно. - Так полагалось. Человек так чувствовал.   Маркус Варо застонал.   Горящая верхушка посоха, рассыпав искры, метнулась вниз, как будто чьим-то ярким росчерком под тусклыми параграфами звёзд и ткнулась ему в грудь.   Он подальше отшвырнул флягу и следом отправил нож.   - Я хочу жить, - сказал он, - хочу жить!   Его рубаха занялась, потрескивая.   - Она здесь. Ямка.    

Поделитесь, если досмотрите, как оно вам ). Я смотрела без перерыва, и, возможно, подпала под очарование. Свести концы с концами там, на мой вкус, можно было интереснее.

)). Ясно. Замечание по делу. Ну, я как упырь тёмный, дремучий, сваливаю в одну кучу всех героев и антигероев в маскарадных костюмах. Кроме "Хранителей" по новелле Мура и "Джокера" с Хоакином Фениксом, эти для меня на особицу.

А я, наоборот, "Миротворца" не видела, как-то забросила следить за супергеройской тематикой.