nihille

Да, можно и так понимать (как выразилась моя одноклассница, когда кто-то из класса сказал, что Ева — зло: "А Адам тогда тряпка!"; кажется, в эту же копилку)). Или как метафору взросления, например. Мальчик подрос, стал слушать вместо папы свою подружку, половое созревание стряслось, опять же — значит, пора его из уютненького отчего дома, из детства, гнать в большой и страшный мир, как-то так. Там богато с интерпретациями, имхо.

...снилось, я Адам в раю. Рай был местом, но не имел границ или формы. Тем не менее, у него каким-то образом имелся центр, и в этом центре/этим центром была запертая дверь, дверь, видимая всегда и отовсюду с одной только лицевой стороны. Она таила что-то, и мне, Адаму, невыносимо хотелось за неё проникнуть. Полагаю, это был выход из рая. Эта версия исхода из рая мне представляется более эстетичной, чем библейская, умножающая сущности без необходимости: запрет, яблоня, Ева, змей... Одномерной двери и тайны вполне достаточно, имхо. Немцу другой свет приснился насквозь бюрократическим: будто бы он после смерти ходит по кабинетам от чиновника к чиновнику, и тянется бесконечная бумажная волокита. Так, среди прочего, его послали в исламский отдел, поскольку какие-то мусульмане молились за него, и теперь ему необходимо было подписать отказ от гурий и исламского рая. Сам немец требовал для себя небытия на основании того, что он атеист, но ему в ответ намекали, что он-де слишком много хочет: буддисты, мол, за небытие жопу рвут, а ему всё подай на блюдечке. Этакое китайское/российское посмертие; может, с налётом кафкианства даже.

то как зверь она завоет, то заплачет как дитя

Точное обозначение )

Гыг, и правда бешеные ) Напомнили бешеных армян из System of a Down и бешеных евреев из Taifa (я, в целом, не поклонник металла, но в охотку послушать — милое дело). Спасибо, забавные! Поищу, не танцуют ли в их клипах прекрасные индианки и не подпевают ли им своими неземными чирикающими голосочками.

Это у The HU? Ага. У них прямо даэдрические моринхуры!   (как мне нравится использовать это слово, буквально сегодня в Википедии нашла, и уже будто что-то понимаю. Удивительный инструмент, не ожидаешь от двух струн такого богатого звучания. Наверное, надо быть немного Паганини, чтоб на нём хорошо играть. А у Хангай в приведённой записи меня басист сильно впечатлил).

Из доступного на ютубе еще оч понравились композиции Wolf Totem и The Same плюс клип про Чингиз-хана; а ещё показалось, эти парни используют двуструнную пиликалку-моринхур смелее и оригинальнее, чем Хангай. Основной солист у них на концертах шарман и эротик, конечно. У Хангай мне больше песен нравится (с альбома Hors Of Colors шесть попаданий в сердечко из двенадцати), но они и играют куда дольше. Образно эти — монголы-кочевники, а The Hu — монголы-завоеватели )

монголы офигенны потомучто

, но согласно законам диалектики количество переходит в качество. Гм.

Сунлин Пу, повесть «Лиса-урод»:

То самое чувство, когда ты, в снике, увлечённо копаешься в сундуке, найденном в старом форте, и внезапно замечаешь, что в двух шагах от тебя расхаживает матерый бандит. После невероятной удачи — убийства сразу двух троллей — лихорадочно быстросэйвишься, и в этот самый момент один из троллей с грохотом передвигает ногу. -- А взлом замков в Обле придумал, всё же, профессиональный бездельник, уверенный, что люди бессмертны и безработны.

Проходил ли кто-нибудь гильдию бойцов с Мартином в режиме следования за ГГ? Изнашивается ли его оружие? Есть ли способ вооружить его получше (в карманы ему, оказывается, подсунуть эта игра ничего не даёт, ну что за дела, как работать городским стражникам, как им подбрасывать гражданам скууму, спрашивается вопрос)? Больше ли от него проку или путаницы под ногами? Мартин у меня ещё бессмертный (идёт из Кватча в монастырь Вейон на встречу с Джоффри), и поскольку до сих пор он мне не особо нравился, несмотря на голос Шона Бина, пришло в голову, что это могут исправить совместные приключения. Пока что наследник престола прекрасно зарекомендовал себя в квесте с вызволением аргонианской девушки из лавкрафтианской деревушки и в анвильском квесте про двух фемин, соблазняющих и грабящих местных мужчин. ----------- ОК, теперь я могу ответить себе самостоятельно. Мартин очень хороший спутник: говоришь ему следовать, он следует, говоришь ждать — ждёт; колдит люто, не щадя ни женщин, ни детей, делая исключение только для стражников, чью сторону, увы, безоговорочно принимает, если стражника убить; выносит огров, которые убивают меня с одного(!) удара, кроме случаев, когда они нападают на него втроём. Из минусов: при разговорах постоянно просится в аббатство проникновенным голосом, из-за этого меня ужасно мучает совесть, ведь я веду его совсем не туда. Еще у него бывает такой пронзительный, понимающий взгляд, что кажется, он обо всём догадывается.

с крылатым сумраком сравнима моя малютка эральдил прелестна личиком и грудкой откроет ротик кококо

стоят печально даготуры в нереваринских страшных снах и смотрят хоть без укоризны по взгляду ясно знают всё

*** лежу в кровищщще и не знаю удачным ли считать призыв я крикнул а теперь рогатый и гирцин мне копьём херак

hu-hu-hu ) А ваши комментарии неизменно доброжелательные.

Побасенка про двух рыцарей отыскалась в черновиках. Первый, решительный рыцарь, перевернул вверх дном всю Башню Заката, скупая провиант и целительные зелья. Чуть ли не весь гарнизон оказался, сам того не заметив, вовлечён в подготовку подвига. — Далеко ли собрался? — Поинтересовался у рыцаря расслаблявшийся у барной стойки кузнец. — Докуда надо, — ответил рыцарь. — У вас там на горе какой-то безумный, я не знаю, колдун, дышать уже от мора невозможно, а вы сидите с пальцем в заднице. — Дагот Ур, — покивал кузнец. — Я восхищён твоей решимостью. — Восхищён он! Любой здравомыслящий человек на моём месте сделал бы то же — вскрыл бы уже этот, я не знаю, фурункул. — Ты, я смотрю, носишь эбонитовый доспех, — раздумчиво сказал кузнец. — Не самый хороший выбор для гор. — Я что, похож на идиота? — Сердито спросил рыцарь из-под глухого шлема. — Лучше эбонита у вас тут только даэдрик. Есть у тебя даэдрик? Нет? Ну и всё. Учить он меня будет. — Да просто если, не приведи Трое, свалишься со скалы... — начал кузнец, но рыцарь уже ушёл, стремителен и предприимчив. Кузнец какое-то время представлял, как рыцарь карабкается, пыхтя, в гору или же лежит, сверзившись, в ущелье, беспомощно, по-жучиному шевеля переломанными конечностями в своём тяжёлом доспехе — не больно-то ловко он двигался в нём и по башне, — а потом допил вино и вернулся к работе. Некоторое время спустя он снова встретился с рыцарем — тот пришёл к нему в кузню, рассыпая песок из сочленений доспеха. — Бросай, что ты там делаешь, — велел он кузнецу, стаскивая шлем и кашляя от поднявшейся при этом пыли. — Бросай и что тут носят у вас, скажи мне. — Кто как, — раздумчиво сказал кузнец. — Хитин удобно. Кожа тоже ничего. Стеклянные доспехи есть, но дорого. — Дорого! — Кашлянул рыцарь, выражая жестами глубокое презрение к мирским богатствам. — Ты по делу говори. По защите они как? Вот их и давай. Хитин он мне тут предлагает. А как в этом сражаются, вообще? — Я кузнец, — сказал кузнец. — Бестолочь ты. Ладно, разберёмся... Зараза, склоны у вас крутые, на горе этой гадской, как ходят по ней только, я не знаю... — Ты бы насчёт дорог поспрашивал, — сказал кузнец, помогая рыцарю управиться с наплечниками. — Я слепой, что ли, верхушку горы не вижу? — Окоротил его тот. — Любому здравомыслящему человеку ясно, что по прямой всего ближе. Есть тут у вас какие-нибудь, я не знаю, амулеты левитации? Сидят они, жопы ленивые, уволить бы всех и новых набрать... В новолунье к кузнецу заглянул Салин Сарети из Вечной Стражи, офицер, любимый Лордом Вивеком и не любимый упырями и легионерами. — Помнишь рыцаря, такого решительного? — Спросил он, пока кузнец без спешки правил ему ремешок на наруче. — Вчера опять по обеим башням шумел. — Что так? — Лечил три перелома. О дорогах к цитаделям расспрашивал. — Предприимчивый, ц, юноша, — заметил кузнец. — Жуть берёт, — согласился Сарети. Снова рыцарь появился, когда его уже и ждать забыли. — Отмычки есть? — Сходу спросил он кузнеца, деловит и суров. — Я кузнец, — ответил тот. — Да провалиться вам всем! — Не удержался рыцарь. — Да чтоб вас так и этак! Сковать ты мне отмычку, я не знаю, можешь? А где достать, знаешь? Воняет чем у тебя так? — Профессия. Не дышал бы ты глубоко, захорошеет с непривычки. — Профессия? Ладно, доспех мне почини пока, разваливается всё опять, стекло твоё хвалёное. Где тут у вас этот, как его, Вульф? Имперец такой старый? — Нет здесь таких. — Как нет, когда он мне септим в прошлый раз на удачу подарил? А? Что вы видите вообще вот этими, как их назвать, глазами своими? Единственный нормальный человек в заборе вашем идиотском, и никто не знает, где он! Тьфу, пропасть, выпить и то не с кем. Кузнец разглядывал когда-то священный, а в нынешние времена превращённый в товар доспех, и сердце у него не то чтоб кровью обливалось, но сильно поднывало: убитый в край. Спустя два с половиной месяца рыцарь был ещё жив и могуче тыкал кузнецу в грудь пальцем. — Сердце там такое здоровенное, чем его можно, я не знаю, пробить? — Какое ещё сердце? — Здоровенное, говорю, глухой ты, что ли? Сердце Лахрана, Лоркана, язык с вами сломаешь. — Впервые слышу, — сказал кузнец. Рыцарь взмахнул руками, хлопнул себя по бокам и проделал это ещё дважды, выражая крайнюю степень негодования. — Не могу больше, — сказал он. — Нечеловеческие какие-то условия, сил моих на вас нет. Почему вы все безответственные такие? Вам что, не понимаю, всё это нравится? Мор этот, зомби эти чокнутые, корпус... — Корпрус. — Заткнулся бы ты! Про корпус он знает, а про сердце это идиотское первый раз слышит! Любому разумному человеку ясно, что на этот случай должна быть, я не знаю, инструкция какая-то! Где мне инструкцию найти, можешь ты сказать? — Да кузнец же я. — Ах, сволочь! Запомни, кузнец: прибью до конца Ура этого вашего — ты после него на очереди первый. Решительного рыцаря в Башне Заката больше не видели: сгинул совсем. Второго рыцаря увидеть было сложно: наложенные на одежду чары скрывали его до сверхполной прозрачности. Разглядел его только старый имперец Вульф. — Ох, ну ты, — сказал он, — я смотрю, бравый ты парень, рыцарь! На гору, никак, собрался? Рыцарь разгладил мантию поверх юбки и посмотрел по сторонам. Имперец ничьего внимания не привлекал, и то уже одно, что был он единственным имперцем в Призрачных Вратах, наводило на размышления. — Положим, — сказал рыцарь и выслушал вполуха прочувствованную речь о том, что императо-то, увы, стареет, и имперец Вульф, старый пёс, новым фокусам уже не выучится, а нынче-де время перемен и таких парней, как он, рыцарь: молодых и решительных. Рыцарь рассматривал башню, округлость её прочных стен, её доспешных обитателей, занятых повседневной суматохой. Трактирщица вполголоса ругалась с посыльным из Альд'Руна, доставившим партию мацта и пытавшимся объяснить отсутствие трети от этой партии несчастным случаем в пути; его приподнятое состояние духа и неустойчивость в пространстве вызывали у трактирщицы сомнение его в искренности, и она наотрез отказывалась поставить отметку в настойчиво предлагаемом свитке с контрактом. Из храма, разделявшего и объединявшего Закат и Восход, спустилась жрица, чтоб выговорить Сарети за какую-то чушь: знатная паломница, киродиильская дама, жаловалась на неподобающее обращение со стороны его людей; а Сарети упирался в ответ, что ежели дама кидается с кулаками на скальных наездников, первейший долг его людей подсечь её, скрутить и образумить. Грудь-то, понижая голос, шипела жрица, за грудь её зачем хватать при этом; увы, не могу поручиться, необходимость то была, досадная случайность или злонамеренное потакание похоти, отвечал Сарети, но если дама согласится воспроизвести позицию, готов проверить это на опыте лично и принять меры. Одной одежды пострадало на двести двадцать золотых, читала жрица из пергамента; а вы мешки им в качестве одежды выдавайте, когда благословляете за Предел, предлагал Сарети, не будут у каждого трамового куста о шелках рыдать. — Держи-ка, вот, монетку на удачу, — закончил речь имперец Вульф, протягивая рыцарю септим. — На удачу? — Бери, бери, сынок. Рыцарь щелкнул по монетке двумя серыми пальцами и уронил на пол. На Вварденфелле септимы всегда падают одной и той же стороной вверх. Глядя на неё, рыцарь, который и рыцарем, в общем-то, не был, сказал: — Мне и любви хватит.

Да, мы умеем сладенько убаюкать!

*** Пепельному гулю скучно под горою, в Маар Ган идёт он сумрачной порою. Маревом лиловым тучка луны застит, звёздочки как зубы в фуражирьей пасти. Выгнутые ветки протянула трама — и обнять бы рада, да боится ранить. Минул гуль ворота, а в лачуге рядом мать качать устала плачущее чадо. — Спи, сынок, и маме дай поспать немного. Скрипнул гуль когтями прямо за порогом. — Спи, сынок, не то я от тебя избавлюсь. Под окном зелёным гуль стоит, горбатясь. — Мать, отдай мне чадо, чтобы вместо серы сладкий детский запах был в моей пещере; чтобы голый камень с горя не глодал я, своего младенца навсегда отдай мне. — Сгинь, отродье пепла, в горькие болота; Берегут нас боги нашего народа! — Громко ты грозишься, да что в этом толку? Я богов фальшивых не боюсь нисколько. — Сгинь, отродье пепла, сгинь за три фояды; Предки охраняют и меня, и чадо! — Много вас пропало с проклятого года; предки твои рады моему приходу. Чёрен и огромен вырос он у двери, тянет острый коготь прямо к колыбели. — Слушай, слушай, чадо, голос мой скрипящий, не найти на свете этой песни слаще. Корчится отросток на лице увечном: — Ты её отныне будешь слушать вечно. Пепельные гули под горою Красной бросили в корыто корпрусное мясо. Две луны за тучку прянули в испуге. Хлопает от ветра дверь пустой лачуги.

Спасибо! :;≈

*** пошёл седьмой кувшин суджаммы косадес лёг лицом в салат салют имперская столица прощай немытый маравинд *** меч из хитина поломался семнадцать скорость мана ноль мне щупальцами месит морду половозрелый нетч самец *** сей град нуждается в герое все смотрят как на дурака потом трактирщица сквозь зубы не трожь ничтожество суран

Сказала бы, заявленное сочетание — это рискованная ролевая модель в любых реалиях. Спасибо за ответ, занятно.

Спасибо! А чем именно прекрасен Лютик в книге? Не затем спрашиваю, чтоб опровергать — просто любопытно, что можно в нем разглядеть (и запомнить!) кроме тех свойств, которые вспоминаются мне ).

Пока весь мир требует заплатить ведьмаку, наше издание внезапно возвращается к тем, кто и без напоминаний всегда платит свои долги. (Ну, с песней про ведьмака и так всё хорошо: слова совершенно дурацкие, но сколько прекрасных, звонких "а" в нужных местах! В исполнении омского хора, я имею в виду; в сериале Лютик так же невыносим, как и в книге, что и к его манере исполнения относится). «Рейны из Кастамере» версия вторая, вконец вольная «Не мне дрожать перед тобой, — Промолвил гордый лорд. — Ты лев — но он, хоть мехом жёлт, По правде тот же кот. Грозит врагу когтями зверь И алый и златой; Что нет острей твоих когтей Поспорю я с тобой». Тех гордых слов, тех гордых слов Обратно не вернёшь, И в Кастамере средь руин О них рыдает дождь.