nihille

Пасиб!

0 Не восхвалял Мефалу я, Не кланялся Дибелле, Но девять милых у меня В далёком Вварденфелле. Я девять девушек любил В далёком Вварденфелле. 1 У первой плечи солоны, А шаль из пены соткана, То грозно грянет молнией, То ливнями всплакнёт она. Меж сонма островов её Дреужьи стаи кружатся, Тревожа гроты тёмные И сторожа жемчужницы. И просят норды у моей Подруги переменчивой, Чтоб к парусам была добрей Да вёслам не перечила. 2 Другой к лицу зелёный шёлк Канетом раззолоченный — В цветами затканный подол Мне лечь затылком хочется. Поместья носит как корсет На узком стане модница, Её зеркал светлее нет, С ладони нетчи кормятся. К паломникам в полях своих Моя невеста ласкова — Но оберёт до дрейка их Под фонарями красными. 3 А третья горем сломлена, Ветрами гор иссушена, И вздохами и стонами Всю истерзала душу мне. Кипят разломы ядами, Бесплодно лоно бледное И раскалённой лавою, Как язвами, изъедено. А на грудях — по алтарю, И чтут жрецы поклонами Супругу горькую мою С губами воспалёнными. 4 Четвёртая — разбойница Пещерами изрытая, Куражится и водится С отпетыми бандитами. Венец из коды сделала — А плащ пестрит заплатами; В гнилушки пустотелые Сокровища запрятала. Всего измажет ряскою, Опутает лианами — Смешливая от сахара И от скуумы пьяная.

из той же оперы, что прошлый. По "2920". *** Я вижу угловатое изображение ладони в обращённом остриём книзу треугольнике. Эта длань вышита на стяге Храма Трибунала, закреплённом на воткнутом в траву шесте. По обе стороны от него, все вместе образуя широкий полукруг, располагаются меньшие размером знамёна Великих Домов: я вижу индорильские крылья и редоранского большого шалка, разомкнутые оковы Дрес и хлаальские весы; мистическую спиральную башню Телванни. Лёгкий ветер пробегает по полотнищам. Знамёна установлены на пологой вершине холма. С высоты видно, что холм располагается недалеко от велотийской крепости. Это крепость Альд Ювал на берегу озера Коронати, чьи спокойные светлые воды, как поясом, разделены надвое узким проливом. С запада к проливу вплотную подступает густой лес; от него далеко простираются к северу непроходимые топи, служащие естественной защитой крепости-близнецу Альд Ювала на противоположном берегу озера — Альд Мараку. Я возвращаюсь к холму, и здесь, в полукруге знамён, вижу Вивека и Кассира. Напротив — ещё одно большое знамя, на пурпуре которого золотом вышит красный алмаз империи Реманов. Неподвижный взгляд Вивека остановлен на нём. Вивек: Так они будут наступать с юга? Кассир: Так и есть, милорд. Вивек: В тяжёлой броне, без кораблей, с осадными орудиями? Кассир: И целой оравой боевых магов. Вивек: То есть, разрушителей и колдунов... За две недели сиродильцы достигнут озера Коронати. Им некуда деться, кроме как выйти к проливу через леса. Болота защитят Альд Марак от атаки с севера. Им придётся преодолеть пролив и атаковать Альд Ювал, чтобы потом не ждать удара в спину. В проливе они будут уязвимы. Там нужно их встретить. Под знаменем Империи стоит принц Джуйлек в эбеновой броне, с варварским орочьим шлемом под мышкой, щитом за спиной и длинным мечом на боку. Подле него Савириен-Чорак. Джуйлек: Поклон тебе, противник. Я наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Я возглавляю нашу армию. Мой советник — сын потентата, Савириен-Чорак. Вивек: Я Вивек, бог и полководец данмеров. Поклон тебе. Джуйлек и Вивек церемонно кланяются. Вивек, Кассиру: Я никогда не сталкивался с принцем. Каков он? Кассир: Говорят, он хороший политик. Но во главе армии ещё никогда не стоял. Вивек: А юный акавирец? Кассир: Прославился лишь тем, что на арене принц извалял его в песке. Вивек, сам себе: Восток в будущем. Никогда не знаешь точно, чего от него ждать. Струящаяся ткань подола стелется по траве. Ещё одна фигура приближается к Вивеку. Он обращает на неё взгляд. Это женщина в венке из роз и с обнажённой грудью. В руках у женщины продолговатый лоскут чёрного плотного шёлка. Вивек растерян. Вивек: Азура? Разве Сет не связал тебя сделкой? Азура: Её условия соблюдены. Вивек: Как тогда ты можешь находиться здесь? Азура: Я приглашена, ложный бог. Вот — я принесла повязку, которая не пропускает света. Вивек: Зачем она? Айем: Чтоб завязать тебе глаза. Вивек, отшатываясь: Нет! Сражение вот-вот начнётся. Мои войска построены, их дух силён. С нетерпением они ожидают приказа разбить врага. Какая польза от слепого полководца? Ты погубишь нас всех! — Джуйлеку: — Это ты призвал её? Джуйлек, недоумённо хмурясь: Нет. Я не помню такого. Азура: Где же теперь та дерзость, с которой ты бросил мне вызов под Красной горой? Я предрекла, что ты останешься во тьме. Пора тебе узнать вкус первых потерь. Вивек: Нет. Не сегодня, прошу. Азура: Покорись. — Завязывает Вивеку глаза. Вивек: Кассир, мой шпион, где ты? Смотри вместо меня. Он протягивает в сторону руку, и Кассир подаёт ему свою. Джуйлек: Над моим лагерем воздух пронзают протяжные звуки рогов. Это сигнал к выступлению. В мгновение ока палатки свёрнуты и когорты построены. Обнажив мечи, командиры вздевают их над головой, а потом указывают ими: вперёд. Их вид наполняет сердца отвагой. Солдаты приветствуют их дружным выкриком. Взмывают знамёна. Размеренным шагом когорты, одна за другой, снимаются с места. Каждую из них сопровождают маги. Вивек, Кассиру: Куда они следуют? Ты можешь их видеть? Они идут к проливу через леса, как мы рассчитывали? Кассир: Я их не вижу. Но как им ещё наступать? Озеро можно преодолеть только через пролив, или придётся идти по болотам. Как я и говорил, хартлендерам не пересечь болота в тяжёлой броне. Вивек: И всё-таки, на всякий случай, там есть посты. Если принц надумает утопить легионеров в грязи, мы немедленно узнаем об этом. Значит, нам остаётся терпение. Мои полки в полной готовности. Дозорные напряжённо вглядываются вдаль, высматривая врага. С минуты на минуту войска противника должны выйти к проливу. Здесь мы сокрушим их. Джуйлек: Мои солдаты у озера Коронати. Они входят в него. Без малейшего страха, повинуясь приказу, они погружаются в воду, сохраняя строй. Над их головами и над осадными орудиями смыкается гладь озера. Вивек, Джуйлеку, слепо озираясь: Как?.. Кто ты? — Кассиру, сжимая его кисть: — Где его армия?! Видят ли мои дозорные хотя бы один отряд? Кассир: Нет. Вивек: Маги!.. Те, кого ты назвал боевыми магами — во что они были одеты? Кассир: В серые мантии, всю ткань которых покрывали таинственные знаки. Вивек, выпуская и резко отталкивая его руку: Что ты наделал!.. Убирайся прочь, дурак! Кассир отступает за пределы видимого. Вивек, упавшим голосом: Они не боевые маги. Они адепты школы изменения... Армия принца дышит сейчас под водой! В своих тяжёлых доспехах они ступают по дну, меся ил. Куда они направляются?.. Джуйлек: Моё воинство выходит из озера и строится на берегу. Маги, устало вздыхая, ложатся на землю, чтоб отдохнуть. Их работа закончена. Вода стекает по броне моих людей. Все они целы и готовы к бою. Вивек: Они у Альд Марака! Азура, Вивеку: Запомни. Это вкус потери. Вивек, быстро: Я разворачиваю свою армию. Она поспешно движется на перехват. Земля гудит под костяными сапогами моих воинов. В след впереди идущего сейчас же наступает идущий за его спиной. Джулейк: Ты опоздал. Мои войска в Альд Мараке. Его ворота сломаны. Его улицы оглашаются криками. Его площади окрасились кровью. Он не готов к сопротивлению. Он повержен, он пал. Мои люди ликуют! Я взял его! Он мой!.. Принц обнажает меч и вонзает его в землю перед собой. Покачивается голова дракона, в виде которой исполнено яблоко на рукояти. Вивек: Я вижу тебя. Я вижу тебя! Из-за тебя здесь даэдрот. — Хватает принца за руки: — Кто ты? Азура: Оставь его, ложный бог! Джуйлек не избегает Вивека. Он выглядит так, будто выиграл в сложной, интересной игре и ждёт от соперника признания. Он говорит совершенно открыто. Джуйлек: Я — сын и наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Мой отец болен. Он лежит вокруг меня, удушая петлями своего безумия, словно удав. Сегодня я впервые по-настоящему расправил крылья. Я увенчан победой. Аурбис любуется мной. Савириен-Чорак катаной в ножнах ударяет Вивека по рукам, так что тот отдёргивает их. Савириен-Чорак: Оставь его. Он пока что не знает себя. Но ты-то, кто так долго берёг от него Морровинд, ты должен понимать. Вивек, как бы отрицая страшное: Нет. Савириен-Чорак становится за спину Джуйлека и, словно коронуя принца, скрещивает обнажённые катану и вакидзаси над его головой. Савириен-Чорак: Он мальчик-тиран. Он кровожадный воин-король, снова и снова ведущий людей к победе над мерами. Он монстр, ритуалом меняющий расу. Крик Пелинала звенит в его ушах! Вивек, пятясь от этих слов, как под ударами: Нет. Нет. — В пространство, с холма: — Отступайте. Спасайтесь. Савириен-Чорак приближается к Вивеку и сдирает с него наплечники; их ремни при этом лопаются. Заметно, что для Вивека лишиться наплечников то же, что куска собственной плоти. Савириен-Чорак: Он уже ест твою землю. Чёрный дым, пахнущий мясом, окутывает Альд Марак. Где магия айлейдов, способная его остановить? Как ты утаишь сердце, вырванное у него твоими отцами? Вам нет спасения. Вивек падает на колени. Савириен-Чорак отходит к знамёнам данмеров. Вивек, с хриплым возгласом: Потерянный!.. — Он, как бы через силу, низко опускает плечи и голову. — Взгляни, Потерянный — я, Вивек, у твоих ног. Твоя пята на моей голове, лоб мой в прахе. Я в слезах умоляю о милости. Пощади велоти. Они всего лишь такие же смертные дети этого мира. Савириен-Чорак: Что? Нет, альдмер, нет. — Указывает катаной на Джуйлека: — Его мир — Арена. Его дети — настоящие люди. Смерть вам, отродье. Смерть. Он перерубает древки знамён Домов и Храма. Падает шалк, падают весы, разомкнутые ковы, крылья, телваннийская башня, стяг с дланью в треугольнике. Савириен-Чорак отходит к Джуйлеку. Вивек: Я уничтожен. Мои полки отброшены от Альд Марака. Все подступы к нему усеяны телами. Я чувствую, как жизнь покидает их. Это невозможно вынести. Он глубоко вонзает ногти себе в грудь и раздирает кожу. Его кипящая кровь брызжет на траву, шипя и дымясь. Джуйлек и Савириен-Чорак, один справа, а другой слева, проходят мимо него, не видя. Каждый при этом, словно в тесноте, толкает его бедром в плечо. Оба покидают холм. К коленопреклонённому Вивеку подходит Азура. Она говорит с высоты своего роста. Азура: Ты умолял Потерянного, но не меня? Я у истоков твоего родства. Вивек: Не удави же меня в объятиях, этос. Азура: В год Смерти Солнца в потоки лавы падал дождь из пепла. Огромное удушающее облако, выброшенное горой, прошло над Ресдайном. Отравленный им воздух, попадая в лёгкие, превращался там в кислоту. Из-за густого тумана сулившие спасенье корабли стояли, прикованные к портам. Камни с хвостами из пламени и мощные грозы разрывали небо. Бледное, как бы пустое солнце в ржавой короне сожгло все посевы и родило пожары, подступившие к поселениям. От серы, селитры и нитей из вулканического стекла, в смеси с песком упавших с неба, желтели и разбухали морды и ноги животных, бродящих по чахлой траве. Те, что не умерли летом, замёрзли лютой зимой. Тщеславие и неблагоразумие Троих причина этого. Вивек, тихо и страстно: Нет, я не угощу тебя виной. Гора раскололась, но мы поглотили отраву. За катастрофой настали века процветания. Азура: Века!.. Кто вспомнит их, перебирая твои промахи? Сегодня ты открыл им счёт. Старики, отроки, молодые мужчины лежат на улицах Альд Марака, пронзённые насквозь. За свой грех, вор, ты заплатишь стократ. Вивек: Я знаю твою великую мощь — ведь я и вправду украл её, Междуцарствие. Наступает грызня между близкими, гибнут герои, воцаряется хаос, и смертный спрашивает: в чём моя вина? В слепом страхе он ищет твои одряхлевшие груди, и ты даёшь ему обряд, узаконивающий раскол. Но движут тобой не прощение и не любовь — только твоя природа. Перед такими как ты нет греха. Азура: Нет греха? Посмотри на народ, чью кожу я сделала золой. Она свидетельство твоего богохульства. Вивек погружает руки в траву и зарывает пальцы в её корни. Вивек: Пройдя сквозь ледяное ущелье в горах, кимеры нашли землю, которая стала им домом. Здесь они встретили другой народ — двемеров, строивших подземные города и не чтивших богов. Их язык лязгал, пыхтел и клацал, как любимые ими пар и металл. "Нчурдамц", говорили они, или: "Мзанч", или: "Нчулефтинг". И другой народ встретили кимеры — народ с чёрной, угольной кожей и глазами, как пламя. Азура: Что? Нет. Тебе не оспорить моё присутствие. Вивек: Эти меры, носившие на лицах не татуировки, а рельефные шрамы, возводили на северо-западе крепости, защищавшие их и от пепельных бурь, и от набегов варваров. Их язык, не похожий ни на двемерский, ни на ясный кимерский, шептал, вздыхал и свистел, как ветер, гуляющий в сырых пещерах. Каштилиаш, Надин-Аххе, Абиратташ, Улат-Шуриаш — вот имена их вождей. Ассарнибиби, Кашташпи, Ашалмавия — так они называли места, где поклонялись земле. В дни великой опасности владыки всех крепостей выбирали одного военного вождя, за которым шли все остальные. Кочевники-кимеры заключали с ними союзы против двемеров, орков и нордов, враждовали с ними, торговали с ними — и спали с ними. Азура: Нет! Вивек: У чёрной жены и мужа с золотой кожей рождался тёмный сын. Ребёнок золотокожей жены и чёрного мужа был также тёмным. Прошли века, и те, кто говорил по-кимерски, стали хозяевами старых крепостей и новых башен. Язык же темнокожих меров ушёл в юрты и в бесконечное странствие по землям Велотида. Но к тому времени мы все уже стали красноглазыми детьми одних духов. Нет проклятия кожи, подстилка Шезарра. Твой герой Неревар был тёмным военным вождём. Нет ни Азуры, ни знамён. Вивек один на холме. Он снимает с глаз повязку и поднимается. Вдалеке небо застит чёрный дым, идущий от Альд Марака. Вивек вбирает повязку в кулак и с силой сжимает. Вивек, тихо: Уцелевшие, где вы? Перед ним — три данмера, построенные треугольником. На их вооружении и полевом штандарте, чьё древко закреплено за плечом стоящего впереди — изображения уравновешенных весов. Видно, что эти данмеры истерзаны битвой. Поочерёдно они опускаются перед Вивеком на колено и говорят. Правый: Самым благородным окончанием любого конфликта является компромисс. Левый: Когда обе стороны стремятся достичь равновесия, они совместно приходят к уступкам, и компромисс становится естественным решением. Ближний, с флагом: О вор этого мира, твои дети Хлаалу просят тебя закончить эту войну! Не поднимаясь, они сгибаются в глубоком поклоне. За их спинами, под холмом, я вижу войско, выстроенное расширяющимися рядами. По нему словно проходит большая волна, когда один ряд за другим преклоняют колено и голову. Хор сотен: Мы просим тебя! --

У белочки новая шубка: Хочу Йеннифер в костюме учительницы и Трисс в костюме медсестры.

На иллюстрации с Вивеком-Ардханари (Шива-Шакти) — две всплывающих подсказки, которые наслаиваются друг на друга. Не знаю, шутка или ошибка. В абзаце в подсказке на ТУМОРРОВИНДЕ тэги <br /> неисправны.

Большое спасибо за внятный перевод и отдельное за комментарии. Тыща сердечек! Этот абзац у вас в тексте идёт два раза подряд. Один и тот же. Почему "которого", а не "который"? Кстати, повторяющийся вопрос про Неревара — "который?" — возникает не только в к0де, но и у рядового игрока в "Морровинд". Нереваров там больше одной штуки, и они разные. Например, эшлендерский, не помолившись Азуре, сандалий не завяжет; а святой Неревар видел рождение Храма и благословил это дело, и т.д. Поскольку в каждого из них верит н-ное число народу, они тем самым получают билет на существование. На известном рисунке МК Неревара лишают лица, что видится символичненьким — множество лиц после, нет какого-то одного-единого-подлинного. Так что вопрос "который?" относительно Неревара на скромный ашгулий взгляд всегда уместен.

"Бывший куратор Вивека" — это, судя по "2920", на самом деле бывший шпион Вивека, бретонец Кассир. Всю деятельность, о которой рассказано в абзаце, развил именно он. Разрушение Морнхолда происходит во время войны Четырёх Счетов, а здесь эти события описаны в отдельных разделах и догадаться об их взаимосвязи не представляется возможным. Это не очень удобно.

gkalian, нипонял. То есть, в быту они пользуют мм/дд/гггг, а на обложках — дд/мм/гггг, так что ли? Что им еще мешает выпустить игрушку второго декабря и написать на обложке 12.02.2021? Забота о чужих, неамериканских форматах даты? Ладно. Не работать мне в Бетезде, не придумывать Тодду даты, как я вижу, да и бог с ним.

gkalian, эмм, и что мешает? "Двенадцать месяцев в году, считай иль не считай", день ноль-второй тоже вроде как бывает. Нет?

Грот, 12.02.2021 — красивое число и палиндром

  Не в тему, но два или три месяца назад видела то, что вы про Иуду написали, и, во-первых, это очень, очень хорошо, а во-вторых, была такая книжка "Антология Иуды" или "Иуда. Антология" в красно-чёрной обложке — от богословских текстов до Борхеса, и мне кажется, она могла бы вам понравиться.

Это вам спасибо — на добром-то слове.   (Автор пытался выразить сложные чувства, и теперь сам их не видит в нагромождении эпитетов. Охоньки)

Сделано с большой любовью! Инструменты, фоершоу, девочка попой вертит - заглядение ) Мне у Extremo глумливые дудки понравились. А в последнем клипе - последний же куплет, который барышни на два голоса поют: так трогательно.   П.С. Обнаружилось, что все, абсолютно все баллады, даже те, которые Маршак перевёл чистой силлабо-тоникой, можно петь на мотив герра Маннелига. Наши пепельные упыри в большой растерянности.

Перечитывал любимый перевод "Герра Маннелига": "Подарю тебе я двенадцать коней, Что пасутся средь горной выси: Гладкие их спины не знали ремней, Их зубы уздечек не грызли", и вообразился сватающийся плантатор из Дрес: "Подарю тебе я двенадцать рабов, Хаммерфельцев сильных и рослых, Гладкие их спины не знали кнутов, Искусны их руки в ремёслах". --- Герры Маннелиги: https://www.youtube.com/watch?v=8xH-yRdm7Ls

Iziis, качает головой Мне не нужно, чтоб все жители Вварденфелла были уникальными личностями, потому что за деревьями должен быть виден лес. И Морр меня в этом плане как раз устраивает, обычный, без модов. Если персонаж что-то говорит, то это ж-ж-ж должно быть неспроста, а как-то работать на целое. Наверное, по-хорошему предпочла бы частичную озвучку — квестовых героев в определенных сюжетных ситуациях. Мне как бы тоже очень жаль: так долго этот Обливион когда-то ждала, а он Обливион. Но чо уж теперь-то, поезд давно ту-ту. Спасиб за минутку ностальгии, пойду взрыдну.

Iziis, Да, а со стороны игрока это опять же — прорва потраченного времени, либо бесконечное кликание — и обрывочное кваканье персонажей. Читать — несопоставимо быстрее; а если мы вдруг хотим слушать Шона Бина — то со всех сторон рационально, что говорит он мало. Это к тому, что, имхо, сравнивать диаложыки Морры и Обливиона — всё равно, что тушканчика с велосипедом, выясняя, кто из них лучше. Справедливости ради, в Обле именные персонажи каждый со своим тараканом, хоть и маленьким. И да — это что-то индивидуальное, а не "я раса класс". НО. Из-за шатаний эффект знакомства сходит на нет. Я всех этих людей, ясен пень, не помню ни по имени, ни в лицо — впечатления остаются "какой-то мужик в каком-то квартале чёт прикольное сказал". И купили бы это бы вы, да я да Кодзима . (Если бы, конечно, не вышло так, что тогда на выходе получился бы опять Балдурсгейт. Имхо, Морр - он такая собака на заборе; чуть равновесие нарушишь - и ца).

Единственный сюжет, в котором от Нереварина есть польза. Правда, плохо понимаю, кто тут на ком стоит, но ашгулям оно, может, и не положено.

Iziis, А насколько им нужны подробные диалоги, учитывая, что у них расписание? Ну вот ты, например, недорасспросил какого-то носителя интересной инфы — и что, потом побежишь его по всем городам и весям искать? Времени жалко — особенно учитывая, что его уже может медведи задрали. Я почему спрашиваю: иногда вижу, что фаны Морра относят отсутствие расписания неписей и дедлайнов на задания к его недостаткам. И я так: алё, он же весь вокруг текста построен, и как же ты будешь одновременно бегать с задом в мыле и в охотку всасывать мудрость морровинда, свежие сплетни, моё занятие и описания всех географических районов вварденфелла? Если ты весь вечер убил, ища у...шедшего в Анвил жителя Брумы, у тебя вообще желание что-то там долго читать останется? Люди разные, конечно, но мне такое рили сложно представить.

1 Четыре редоранца Проходят мимо Скара. Трепещет пламя шарфов, И щурятся забрала. Четыре редоранца Выходят из Альд-Руна Щиты у них рогаты, И костяные — груди. Четыре редоранца Шагают через пустошь, И шёпот неутешный Им обжигает душу. Четыре редоранца По каменевки морю Идут к седым руинам На Западном нагорье. Четыре редоранца Застыли у твердыни. Под лунами бойницы Темнеют, как могилы. Закрыли горы лица И в горести согнулись. Четыре редоранца Ушли — и не вернулись. 2 - Альмсиви, сэра, да славятся, Из мест каких идёшь ты? - Из старой крепости данмерской, Из крепости заброшенной. - Промок твой шарф, рукава мокры — Уж это не от слёз ли? - Под небом я ночевал в пути, И ливнями исхлёстан я. - А в ноше что тяготит тебя, Что книзу клонит плечи? - Четыре там костяных щита, Щита, разбитых в сече. --------- Вернуть щиты из Андасрета — четвёртое и последнее задание по линии квестов Дома Редоран в Альд'руне, которое даёт Ллорос Сарано. Необходимо выяснить, что случилось с отправленными в Андасрет редоранцами, а в случае их гибели собрать с тел особые щиты и вернуть последние священнику. ----------

названия не умею делать, поэтому три звёздочки. *** У двемерской цитадели, у медью звенящей башни, тебе назначаю встречу, соперник и брат мой старший, кому по силе и чести святого Ллотиса посох: ты первый в ордене, первый, но я тебе вызов бросил. Глубины Турейнулала гудят сапог моих поступью; перчаткой четырёхпалой он Храму славу возносит; на нём я мой тебе вызов выводил тесаком и кровью, идя в гремящие залы по пепельному отродью. В просвете секущей бури здесь башни созвездья нижут, и за белокосой Секундой гонится Массер рыжий. Не ложь ли, что прежде были луны единым телом бога, который могилы придумал и колыбели? С пустою, без сердца, грудью его разъяли на части, и серебру Секунды с красным не слиться Массером. Шёлком зашил я раны. Одну пережить не думаю. Тебя из пасти вулкана дождаться бы к полнолунию. Ушли за тобою братья в ад горящий и гневный, вырви победу у кратера — первый в ордене, первый! В буре и рокоте горном я шаг твой мерный узнаю; в своём стекле закалённом ты словно крепость живая; колючие шлема отсветы на щетину щёк твоих бросило, и вопли душ, будто лозы, увили навершие посоха; гроза под твоим нагрудником, и бьётся в её средоточии цветок драгоценной коды бесстрашный и непорочный. У двемерской цитадели, у медью звенящей башни, мой капитан, мой первый, соперник и брат мой старший, любуйся полными лунами, ведь небо поёт от счастья, когда красотой Секунда не уступает Массеру. Смахнешь ты тёплые звёзды, и мне на плечо упадут они; какое чудо, что оба мы живы в эту минуту. ----- историческая справка: "Мендел Эвес владел Тесаком Святого Фелмса Отважного. Он был храбрым и благородным Вечным Стражем, но пал в сражении на северо-восточных склонах Красной Горы в логове пепельных вампиров, известном как Турейнулал". "Бывший капитан Вечной Стражи, Воруз Бетримо, сражался с ужасными созданиями Дагот Ура, но погиб, защищая тех, кто находился под его командованием. При нем был Епископский посох святого Ллотиса, священный артефакт, который ныне находится в руках врагов. Вы можете подождать, пока почувствуете в себе силы выполнить это последнее поручение, но я прошу вас спуститься в глубины Красной Горы и вернуть Епископский посох святого Ллотиса".

)) А я ненавижу их, когда они есть, и скучаю по ним, когда их нет

Мне, правда, помнится, у каббалистов Даат бездна страшноватая, пугающая. Первое предложение в яблочко. Оторваться не даёт.

Ссылка на английский текст Однажды я его уже переводила, но как пьяная матросня Не то, чтоб сейчас стало лучше, однако. — Аргонианская проказница, Отполируй мне кое-что: В твоём усердии нуждается Кинжал Крантиуса Колто! — Аргонианскую проказницу Вы испугали, добрый сэр: С кинжалом быстро мне не справиться — Вы только гляньте на размер! — Аргонианская проказница, Робеть не надо и дрожать: Супруга в Кватче прохлаждается, И нам не сможет помешать! — Ах, сэр, не так меня вы поняли: Хотя велик и твёрд кинжал, Начистить барду из Аргонии Большую флейту я должна! -- Или так? — Ах, сэр, не так меня вы поняли: Хотя кинжалу равных нет, Спешу я к барду из Аргонии — Большую флейту натереть! -- *** К реке сбегает дорога С холма, от графского замка; Поросший зеленью берег Вечерней влагою заткан; Круглится мостик дощатый; Полощут волосы ивы; Вода часовню Аркея Колышет неторопливо. До локтя куртка промокла, И белый лотоса веер В ладони иссиня-серой Себя стократно белее. Изранясь о черепицы, Заря спустилась на город; Сцепился с бранью имперской Разбойный орочий говор; Но длинное ловит ухо Сквозь ругань пьяную песню, Где взмыл высоко клиффрейсер — До самого поднебесья... И исчезает город — Сиродский город восточный. Качаясь, бредут гуары По брюхо в травах полночных, И дремлет глухое ворчанье Под их языком лиловым. Несут они сон на спинах К пустошам отдалённым, Где сухое сердечко кочевья Стучит, возле юрт пристроясь, И эхо несёт, содрогаясь, Тягостный страйдера голос. ...Не глядя, ерошит венчик. И как — и когда? — осталась От лотоса на ладони Одна лишь чашечки завязь? Дрожит на ряби часовня, Трепещут ивы тишайше, Пунктир лепестков уносит Река за мостик — и дальше. И алым в алое смотрит Заря — до звона немая... — О чём печалишься, парень? — Да сам, приятель, не знаю.

Почему это читается как новость про 50 оттенков серого а не про ведьмака