OZYNOMANDIAS

Мнения гиен на этот счет, кстати, разделились.

Как это забыл? Так я же второй справа! Фото из семейного фотоальбома же.

Подытожим.

Который поддерживает, ага >,,<

Вот, кстати, очень здравая мысль. Зачем тянуть лямку, если можно просто пожать лапы? Надеюсь, Лео со мной согласится.

Мы решили, что сытая гиена - наполовину человек.

Найм гиен бесплатно, без регистрации и смс, работаем за место в будущих проектах.

Он попробовал. У него не получилось. Откуда он знал, что так пойдет? Не перекладывайте всю ответственность на человека, который, как и вы, игроки, изначально пришел ИГРАТЬ.  Просто все обиделись на фразу "не мои игроки". Чтобы всем было понятно – касалось это только одного человека, с которым... ну, сложно.  Лучший способ избежать конфликта - не участвовать в нём, Кракен. Если бы тебе было стыдно, или ты считал бы, что клоунаду пора заканчивать, ты бы вышел из темы, как люди выше. Но ты здесь. Мои поздравления.

Ну точно, у вас же там были выездные встречи с актерами из "Звездных Войн", практика боя на световых мечах с очками виртуальной реальности и полет в космос. А я всего-лишь игру читал и обсуждения. Куда ж нас сравнивать.

Хэй, брателло. Он прав. Он поступил вежливо как минимум. Я не понимаю, почему он должен был играть не в свою игру, если ему это было тяжело. Не вижу смысла приносить себя в жертву ради того, что не доставляет тебе удовольствия. Когда он спросил меня "Чувак, мне попытаться довести игру до конца? Просто у меня нет сил, но я не хочу бросать игроков," – я сказал ему "Нет". Потому что ему было сложно. Хочешь обсудить рецензии? По-моему, несколько постов выше ты обсуждал контрпродуктивность РПН.  А вообще - это флудилка ФРПГ. В какое дерьмо надо будет, в такое и поведем.

Почему ты так легко обвиняешь Лео, который бросил проект, но ничего не говоришь Шен, которая бросила СВОЙ проект?  Я понимаю, у всех бывают свои причины. И вины Шен, которая их наверняка имела, тут никакой нет. Просто почему-то к мастеру и автору игры у вас нет претензий, а к человеку, который пришел играть вместе с вами и захотел попытаться довести игру до конца, но не вытянул – есть.  Если это считается нормой, то не надо удивляться ситуациям в статусах.

Я не играл. Я не участвовал. Но я читал игру (ага), читал обсуждение игры (дабл ага) и я друг Лео. То есть, я обладаю той же информацией, которой обладаете вы, игроки. Не видел закона, который воспрещает оценивать ситуацию, не являясь прямо вовлеченной или пострадавшей стороной. Особенно в интернете.

Вынос подобных игровых разборок на всеобщее обозрение и потрясание грязным бельем в статусах - по моему мнению, недопустимо. Сначала она бросается грязным бельем в людей, а потом удивляется, что они устроили его публичное сожжение xD Хорошо, что твое мнение о том, что мы будем делать, ничего не решает. Решают только твои действия, вроде постов на эмоциях и требования извинений для своей персоны за то, что человек попробовал повести брошенную тобой игру и у него не получилось. И этот человек честно попросил прощения у всех игроков, которых он не смог довести по твоей игре до конца. И дверью, к слову, не хлопал

Гиены, тут месиво, залетаем!

— ...Так. Вам комфортно в них? Технология "Dexmo" довольно популярна в медиасфере, но для удаленного управления объектами такого рода она практически не использовалась. Тактильные ощущения в норме? Данные показывают, что вибромоторы полностью синхронизированы... Попробуйте сжать эту коробку. Нет, нет, не так сильно, она ведь из картона, вы же не собираетесь разорвать её в клочья. Вам хорошо видно? Изображение не мерцает? А голова не кружится? Осторожнее, это ваш первый практический опыт, прошлая виртуальная подготовка уже не в счет. Вы не ели ничего жирного перед операцией?.. В любом случае, это вредно для здоровья. Поднимите одну ногу, хорошо?.. Хм, вы прекрасно держите равновесие. Надеюсь, сегодня всё пройдет хорошо. Слезайте с гравибайка, возьмите коробки и двигайтесь. Ваша цель – зеленая дверь. Разносчик пиццы, молодой мужчина в кожаной куртке и желтой футболке "Clockwork Pizza" с девизом "Всегда по часам!", спрыгнул с мотоцикла на мокрый асфальт. Похлопав себя по карманам, он заправил рубашку, присев, потуже затянул шнурки кроссовок. Черный мотоциклетный шлем полного подключения он снимать не стал – не потому, что его заботило время или прогноз синоптиков, которые выводились прямо в глаза с помощью проработанной системы обзора. Собственно, он не хотел снимать шлем вообще без объективной причины. Его должность курьера не запрещала ему носить его, поэтому, выбросив мысли о шлеме из головы, он подобрал коробки с пиццей и пошел серым подъездам спальных блоков Нео-Токио. К зеленой двери трехэтажного блока, которая была его целью, вела крутая винтовая лестница, каждый шаг по которой больно бил по ушам металлическим грохотом конструкции. Район был старым, поэтому на ржавые ступени и дыры в них никто особого внимания не обращал: эта окраина мегалополиса была стеной между городом позади и трущобами впереди, за которыми следовал еще больший хаос. Такие окраины обычно становились мясорубкой для внешнего мира, рукоятку которой крутила олигархия дзайбацу и их министерские цепные шавки: с одной стороны заходят люди, с другой выходит мясо. Хотя, если учесть, кто обитает дальше этого района, можно поразиться, что копы здесь не расхаживают с плазмаганами наперевес. Курьер двигался уверенно, сжимая в руках коробки пиццы и быстро поднимаясь наверх. Вскоре перед ним появился узкий, грязный балкон, с площадки которого внутрь блока #14 вела зеленая входная дверь. Несколько шагов по осколкам зеленого стекла и разбросанным окуркам. Палец в кожаной перчатке на кнопке дверного звонка. Терпеливое ожидание под взором спрятанной в стене камеры видеонаблюдения. Короткий писк магнитного замка. Пора. — Что-то вы до... — начал говорить желтокожий амбал в черном костюме с красным галстуком, когда разносчик, быстро схватив ручку двери, с силой толкнул её в обратную сторону. От удара хрящи носа, издав неприятный хруст, вмялись в лицо жирдяя; из раздробленной раны брызгнула кровь, запачкав охраннику белую рубашку. Следующим отточенным движением Курьер ударил его в горло и, глядя на покрасневшее от боли и удушья лицо амбала, выхватил у него из-за пояса магнитный пистолет, после чего с размаху саданул рукоятью по голове. Тело с грохотом повалилось внутрь темного коридора. Разносчик пиццы зашел внутрь, закрывая за собой дверь. С верхних этажей блока доносился топот ног, неуверенные возгласы на корейском разрывали плохую звукоизоляцию; Курьер, переступив через амбала, осмотрелся... "Три этажа. Одна лестница. Узкий коридор от двери к кухне и ванной комнате, справа проем, ведущий по ступеням наверх. Одна яркая лампа на весь коридор." ...После чего легко поднял охранника свободной левой рукой, укрываясь за ним, и выстрелил в галогеновую лампу. Неуверенные возгласы переросли в крики паники и ярости, топот же, наоборот, умолк. Шумно щелкнуло несколько затворов. Курьер, сжимая амбала и выставив перед собой пистолет, спокойно ждал начала действий. Через четыре с половиной минуты после доставки пиццы коридор, лестницу, кухню и две комнаты на втором этаже устилали пятнадцать растерзанных пулями тел в костюмах, скользких от крови. Тело амбала, открывшего ему дверь, нашпиговали свинцом так, что от него осталась только половина – остальное превратилось в разбросанный по всему коридору фарш. Этажом выше, прямо на ступенях, с распоротым животом наёмник, одеревеневшими пальцами вцепившийся в свои размотанные кишки. Остальным повезло больше: большинству просто разнесло голову точным попаданием, кому-то сначала пришлось прострелить руку, разбросав пальцы по блоку, чтобы предотвратить стрельбу из-за угла. Курьер, с двумя кровавыми пятнами в области живота и раной в плечо, также медленно и спокойно перебирал документы из сейфа, задерживаясь на каждом из них. Затем, закончив работу, он сел на кушетку и, немного подождав, умер в агонии, которая случается, если направленным импульсом выгорает чип, установленный на кору головного мозга. Тогда Отомо сказали, что если Курьер был инструментом, то он сам был настоящим мастером в его применении. Поистине завораживающе, сказали они. Практически волшебно. Волшебно. Если бы тогда его наниматели из Оно-Сендай знали, насколько они были близки к правде. Опираясь на здоровую ногу, Ямамото осторожно поднялся. Взор его был затуманен, но боль, пожалуй, была вполне терпимой. Вокруг происходила неразбериха – хотя, пожалуй, так можно было назвать последние несколько часов его жизни. Кровь, боль, крики, агония, галлюцинации, бред... Падение. Горящий двигатель, черные вертолеты, потеря высоты, удар. Рассуждать о том, как им повезло выбраться живыми, Отомо не собирался: оглядевшись по сторонам и поняв, что всё вокруг ему отвратительно, он вытащил чудом оставшийся при нём пистолет. — Какого... м-м-м, хрена здесь происходит? — со стоном выдавил Ямамото, глядя на суетящихся партнёров. — И что это за сука? — спросил он следом, дулом указав на женщину. Затем, решив задать еще один вопрос, глубоко вдохнул и, подбирая слова на английском, произнес: — В насколько глубоком дерьме мы теперь находимся?

John&Davis banking group Добраться до выхода. Проще сказать, чем сделать. Говорят, что выйти из туннеля гораздо проще, чем войти в него – потому что в конце длинного, наполненного мраком пути обязательно забрезжит ослепительный белый свет. Очевидно, идиот, который придумал это, никогда не попадал в туннель ночью. В случае Отомо туннель, из которого надо было выбраться, был укрыт абсолютной тьмой, где вместо асфальта уложили противопехотные кластерные мины, а самому японцу выкололи оба глаза и вкололи какую-то дешевую китайскую дрянь, которая убьет его, если он перестанет двигаться. Густая жидкость просачивалась сквозь наложенную Финном шину, пачкала немеющие пальцы, сжимавшие растерзанное бедро, и каплями падала на пол, словно прочерчивая дорожку от места ранения до текущего местоположения Ямамото. Сжав зубы, японец стирал испарину со лба и думал о том, насколько по-идиотски можно попасться в руки преследователей, если те по пролитой Отомо крови смогут его идентифицировать. Однако вся эта чертовщина заставляла бывшего босса якудза, собиравшегося пить сакэ и наслаждаться пенсией, хромать вперед с такой скоростью, что он одним из первых оказался внутри транспортника. Практически упав на сидение, Ямамото выпрямил ногу и обеими руками вцепился в рану, надеясь хоть немного унять боль. Судя по тому, что под ним быстро собиралась алая лужица, а ладони все больше бледнели, особого успеха его старания не приносили. — Сраные корпоративные шавки, — прошипел он на японском, оглядываясь по сторонам. Беглый осмотр показал, что предметами для оказания первой помощи тот, кому принадлежал транспортник, не озаботился, но, понимая, сколько крови он потерял, Ямамото прекрасно осознавал: сдаваться просто так уже было нельзя. С трудом разжав пальцы левой руки, Отомо судорожно начал шарить под сидением, надеясь найти заветный красный ящик с белым крестом. Конечно, благодаря помощи этого странного типа по имени Финн ему не грозила смерть от кровотечения, но если прямо сейчас японец не найдет какое-нибудь обезболивающее, то изрядно продряхлевший за долгие годы службы, не раз получавший пулю из магнитного пистолета и пару раз обожженный лазером организм просто остановит сердце. Прожить опасную жизнь, пройти кровавую баню, уйти из нее на челноке и умереть в полете от остановки сердца – на такое дерьмо Ямамото определенно был не согласен. Транспортник вздрогнул. Засвистели раскаляемые двигатели, поднимая пыль с этой авиапарковки. Кто-то догадался закрыть люк. Чертовски сильно хотелось курить, но всадить себе лошадиную дозу "обезбола" хотелось сильнее. Голоса внутри что-то горячо обсуждали, и Отомо с трудом разлепил глаза, щурясь от попавшего в них едкого пота: за штурвалом, будто бы наугад ударяя по приборной панели судна, сидел тот самый мажор. В голове вспыхнула картина, где от этого новоявленного пилота отлетает отстреленный турелью обрубок ноги, и Ямамото, отвлекаясь от поисков аптечки, чуть приподнялся в кресле, уселся поудобнее и пристегнул магнитный ремень безопасности. Затем он снова осмотрел транспортник – не в поиске аптечки, нет: теперь мысли японца занимало наличие или отсутствие поблизости парашюта. Первая попытка взлета оказалась... попыткой. Мажор, оттянув на себя штурвал, чуть повернул его вправо, отчего транспортник с оглушительным скрежетом прошелся крылом по стене ангара, оставляя огромную отметину. Ремень спас Отомо от того, чтобы кубарем скатиться куда-то в хвост челнока, однако ладонь уже сама хлопала по пиджаку в поисках пистолета, желая пристрелить этого гребаного пилота от слова "пилотка" к его гребаной матери. К счастью для всех, мажору повезло, и транспортник, рассекая воздух Европолиса, вылетел наружу. За небольшими трапециями иллюминаторов транспортника угадывались яркие огни города, горевшие ярче рассыпанных по ночному небу миллиардов звезд. Ямамото старался не смотреть туда – пятна света оставляли в его уставших глазах огненные линии, ослеплявшие и раздражающие. Остальные пассажиры, тем не менее, выглядели если не счастливыми, то удовлетворенными: выйти живым из всего этого дерьма дорогого стоило. Конечно, удивляться там, внизу, можно было многому, но... Отомо не сводил глаз с рыжего парня, скалящегося своей голливудской улыбкой во все тридцать два зуба. Он лежал мертвым, с разлетевшимися по полу мозгами, а потом... Он просто встал и... Да какого?!. В этот момент где-то снаружи, позади Ямамото, раздался оглушительный взрыв. Затем последовал шум осколков, пробивающих и рвущих на части фюзеляж транспортника. Челнок ухнул и резко упал на бок, описывая в воздухе круги благодаря второму двигателю. Теперь в иллюминаторе был виден густой черный дым взорвавшегося двигателя и черные тени вертолетов, растворяющиеся в синеве неба. В кабине мерцал красный свет, приятный голос девушки сообщал о технической неисправности второго двигателя и сообщал о стремительной потере высоты, не забывая упоминать цифры. Первый двигатель, который еще продолжал работать, решил, что он слишком молод для этого дерьма: через пару мгновений крепежный механизм, который держал двигатель на крыле, рассыпался на запчасти, и освобожденный судьбой движок тоже пропал из виду, очертив в небе огненный хвост. Транспортник рассыпался на глазах, пока "экипаж" бросало по кабине. Потеряв оба двигателя, челнок по инерции продолжал крутиться, входя в крутое пике над крышами Европолиса. Из отверстий над сидениями вывалились кислородные маски в то время, как мягкий женский голос инструктировал "сначала надеть маску, затем отстегнуть ремень безопасности и вытащить с полок над сидениями парашют". И, пока Отомо исступленно дергал магнитную застежку ремня и уже думал отстрелить её, парашют с полки напротив, выпав с места хранения, пролетел необходимое расстояние и врезался японцу прямо в голову, ударив затылком об металлическое ограждение и погрузив в сгущающуюся, бездонную тьму...

John&Davis banking group   Дойти до лестницы, пробраться в серверную, в кабинет управляющего и смотреть, как алыми брызгами расплескивается содержимое его черепной коробки на дорогие лакированные туфли Отомо – все это выглядело идеей на миллион кредитов. Американская мечта для японца, который любит слагать хокку, за столом скромно предпочитает рисовую лапшу, а небольшие неурядицы в бизнесе или личной жизни решает калибром 12,7 мм, канцелярским ножом или – если его неучтиво прервали в процессе приема пищи – последовательным проникновением японских палочек для еды хаси в глазные отверстия, ушные раковины, ноздри, горло и прочие участки тела. По мнению Ямамото, людям с Запада часто не хватало изящности и твердости в достижении своих целей: они чаще желали, чем просили, чаще просили, чем требовали, чаще требовали, чем угрожали и чаще угрожали, чем исполняли угрозу. Жители Нео-Токио, в которых еще был силен традиционализм старой Японии, не раздавленный навязанной массовой культурой и повсеместным копированием того образа жизни, который транслировался прямиком из Сети голографическими проекторами, отличались тем, что в случае необходимости переходили к последней части, осуществляя сказанное с завидным упорством.  Что говорить тогда об Отомо Ямамото, который даже по меркам нео-токийских нравов шел напролом?.. Картина растекающихся по полу мозгов человека, имевшего наглость заказать его какому-то сброду бандитов из Европолиса, разбилась о толстое стекло дверей, перекрывших всякий возможный выход из холла банка. На мгновение в голове японца мелькнула мысль о том, что он попался, словно упавший в "волчью яму" вепрь, желавший загнать охотника, и теперь, хрипя и рассматривая пронзенный кольями бок, корящий себя за столь поспешные и столь очевидные для противника решения. Если это была клетка, то Ямамото попался – и это разжигало в японце пламя ярости за свою ошибку.   Сомкнуть веки. Сжать кулаки. Поиграть желваками. Глубоко вдохнуть, шумно выпустить воздух вместе с напряжением в окружающее его пространство. Очистить мысли, сделать их похожими на водную гладь. Расслабиться. Японец открыл глаза и вновь огляделся на творящийся вокруг хаос, словно на лабиринт из шелковых нитей, в котором следовало просто потянуть за правильный узелок. Он почти машинально нащупал в кармане предмет, которому там явно было не место, достал его и осмотрел. Даже скудных познаний Отомо хватило, чтобы опознать даталинк – видимо, тот самый девайс, с помощью которого Мико хотела забраться в сеть банка. Что же, кажется, даталинк и был тем самым узелком.   Позади, где только что был слышен шум и визг испуганной толпы, уже разворачивались настоящие дебаты. Ямамото не знал, но чувствовал, что именно сейчас он должен принять участие в этом диалоге, чтобы не упустить нить, которая приведет его прямо к головному компьютеру системы безопасности. Поэтому, крайне болезненными тычками в ребра расталкивая тех, кто стоял у него на пути, Отомо прошел сквозь толпу к темнокожей фигуре и тихо, но отчетливо заговорил на английском. — Ты сейчас же даешь открыть дверь в комната охрана, — он потянул негра за рукав, чтобы тот наклонился к Отомо, и прошептал прямо на ухо, — иначе моя вцепиться зубами в твой ухо и, отодрав его вместе с кожей, жевать и выплюнуть его прямо тебе в лицо. Моя повторять, — Ямамото положил руку на шею своему собеседнику, удерживая его от попытки отпрянуть в сторону, — ты сейчас сказать "Откройте дверь в комната охраны", затем заткнуться, забиться в угол холла и оставаться с ухом и целыми шейными позвонками. Или твоя выбирать откушенный ухо и сломанный шея, — он сильно сжал пальцами мягкую плоть темнокожей шишки, подталкивая к правильному выбору. — Выбирать сейчас. Изящество и твердость – то, чего у Отомо было предостаточно.

В общем, захотелось Номаду поностальгировать и решил он скачать себе эмулятор SEGA, в который затачивался. Ну а на эмулятор, разумеется, стареньких сеговских игрушек. Нашел Номад сайтец, скачал эмулятор, пошел выбирать игры, почитал пару описаний и... Позвонил Лео по скайпу, чтобы умереть с ним со смеху xD Сейчас перед вами предстанет описание, выдержка из описаний или переводы названий игр суровых девяностых, "с интересным сюжетом и отличной графикой"(с) и, разумеется, нашими комментариями. Если вы прочитали и остались в живых – знайте: потом мы нашли раздел ДЕНДИ. Он, конечно, был плохо заполнен, но то, что было... Это просто ИЛИТА. Я оставлю это без комментариев.

Абсолютно нормальная реакция. Мы с Вольтом год играли в такую в реале, и первые игр пять-семь я вообще не понимал, что происходит. Но вкуснота, конечно, в игре 20+. Там роли такие, что в итогах просто бывает цирк с конями.

Это все мое обаяние, которое неотразимо подействовало на Дарка)))   :crazy: Я, как всегда, не беру в расчет роковой фактор женской неотразимости >,,< И Я ПОПЛАТИЛСЯ ЗА ЭТО, ОХОХО