OZYNOMANDIAS

Вы офигенно отыграли, но лично тебя в конце спас слепой Джокер случай :3 Жалко, что не удалось провернуть весь этот план со срывом джекпота :с

Логично, что протекция. Только я-то не маф:3 Обрати внимание, ты ЕДИНСТВЕННАЯ, кто вообще задал этот вопрос. Еще и после моего голоса в тебя ^^ Никогда так больше не делай :3

Человек, который первым спрашивает, какого хрена я еще жив и кто меня защитил от голосования, в 90% случаев – мафия xD

Ребят, всем спасибо за игру, неожиданных моментов было много даже в такой короткой игре :3 Джокер, который в последний день перевел мой выстрел в Лайон на другого мирного – ты просто красавчик xD

- Надо же.. - Мэй вздохнула. - Скажи лучше, кто тебя защищал прошлым днем? — Если б знал, пожал бы руку, — пожал вместо руки плечами Крыса и с аппетитом посмотрел на купаты.

Круг подозреваемых в крысятничестве сужался. Или нет. Проснувшись с этой мыслью, Мистер Крыса решил, что желает уединиться и пожарить купат на заднем дворе особняка. — И смех, и грех, — проговорил он, с интересом разглядывая продолговатые сосиски. Затем, вспомнив первое правило бобслея, он что есть мочи закричал "ЕТО КОРЕЯНКА!!1!!11!", не надеясь, что сегодня удача будет на его стороне.

Пока все его бывшие колеги, решившие вдруг пристать именно к прозвищу, а не к тому, что Мистер Крыса был похож на еврея, гомика и парня, у которого всегда есть что-то в рукаве, пытались вывести его на диалог, Мистер Крыса самозабвенно курил сигарету за сигаретой, стряхивая пепел в опустевшую бутылку сидра. — Смотри, Джон, — прошептал он, когда в руке остался лишь окурок. — Я возьму тебя, — Крыса схватил бутылку за горлышко, — и хорошенько засажу, — он расплылся в безумной улыбке, показывая картину "входит-выходит" с окурком и горлышком бутылки. То, что окурок был слишком маленьким для горлышка, говорило либо о недостатках Крысы, либо о большом опыте Джона Доу.

Мистер Крыса был тем парнем, который очень тонко чувствовал крысиную натуру окружающих. А еще он был редкостным расистом и мразью, поэтому новый день он начал с простого, но крайне уверенного заявления: — Я считаю, что Джона Доу следует отправить шпехаться в Попенгаген, — пролепетал он, допил бутылку сидра и свалился с кресла. Ему было сложно понять, кто на кого – Флорис на Джона или Джон на Флориса – заглядывался, однако он точно знал, что совершенно ненавидит быков и пи#$%расов.

- Крыса которые, обвиняет других в том что они крысы. Ну-ну. — Если это все, за что ты можешь уцепиться, то мне тебя жаль, буррито-мэн, — огрызнулся в ответ Мистер Крыса, надеясь, что успеет увернуться от брошенного в него тесака. — Я хотя бы исхожу из исторических реалий. Все прекрасно знают, что место мексиканцев – за стеной. Надеюсь, однажды это поймут и парни в правительстве Штатов, мать их.

- Никакого дележа не будет, пока всех крыс не передушим, - резонно заметил Гэвин и откинулся на спинку дивана. Еды здесь нет, магазинов рядом тоже нет. Зато есть фургон золота, восемь авантюристов, один труп и еще целая гора проблем. Сказать, что на этом моменте Мистер Крыса подавился – ничего не сказать: он закашлялся, забился в агонии, начал шлепать ботинками по полу и хрипеть, будто выброшенный на берег кит.  — Давайте, черт возьми, будем рационалистами, — проговорил он, отдышавшись наконец. — Мы же профессионалы! Вы что, хотите перестрелять друг друга, как тупые мексиканцы?! — крикнул Крыса, чтобы затем, осознав шансы оказаться порубленным на такос значительно возросли, осесть и сделать вид, что его не существует. — И все же мне кажется, что латиносам доверять нельзя. Особенно этому, — Мистер Крыса едва заметно кивнул в сторону Васкеза. — Они постоянно крысятничают.

— Итак, план, — начал свою речь Гэвин, прокашлявшись, чтобы привлечь внимание подельников. Он выглядел собраным и сосредоточенным, словно парень с переполненным мочевым пузырем, который каждую секунду своего существования обдумывал кратчайший маршрут к удовлетворению своей естественной нужды. — Ты, — указал он на Джона Боу, — сядешь за руль и будешь ждать, пока остальные обезвредят водителей и обчистят фургон. Ты, ты, ты, ты и ты, — Гэвин очертил пальцем полукруг, последовательно кивая каждому участнику ограбления, попавшему в него, — возьмете пушки и сделаете свое дело. Двое берут кабину водителя, остальные выносят деньги и перекладывают их в нашу машину. Вы, — обратился он к девушкам, вишенками на торте выделяющимся на фоне брутальных мужчин, — будете с нами на случай, если понадобится очаровать случайных свидетелей. А ты, — МакХаггис перевел взгляд на щуплого Мистера Крысу, который выглядел среди остальных подельников самым важным петухом в курятнике, — возьмешь ящик рыбы и выбросишь её на стекло фургона.   В совещательной комнате повисло одобрительное молчание. Каждый с сознательным видом кивал, осознавая важность слаженной работы. Каждый, кроме...   — Эй, черт возьми! — подал возмущенный голос, больше похожий на обиженное кукареканье, Мистер Крыса. — То есть, у всех, кто будет брать фургон, будут пушки, а у меня – коробка замороженной рыбы? Я вообще-то подвергаю свою жизнь опасности куда больше, чем эти, — он махнул в сторону костяка группы с явно пренебрежительным видом.   — Да, Мистер Крыса, — как ни в чем не бывало кивнул босс. — "Эти" получат оружие и будут брать фургон, а ты получишь ящик рыбы, с которым начнешь нашу операцию. Усек?   — Я тоже хочу чертову пушку, — Мистер Крыса попытался сделать свой тон более требовательным, однако со стороны это выглядело так, будто капризный ребенок выпрашивает у мамы "Киндер-сюрприз" с новой игрушкой. — Этим парням не надо обвешиваться огнестрелом так, словно они идут брать Польшу. Вот этому латиносу вообще сподручнее рубить всех мачете, я прав? — с ехидной улыбкой посмотрел он на Васкеза. Мексиканец, увидев взгляд Мистера Крысы, посмотрел на того в упор и оскалился в такой улыбке, что последний, издав совсем невеселое "хе-хе", закашлялся и поспешил отвернуться. — Так, ты, чертов еврейский янки, — Гэвин пригрозил Мистеру Крысе пальцем, сменив тон на управленчески-устрашающий. — Либо ты берешь гребаную рыбу, встаешь на гребаный угол и ждешь гребаный фургон, либо можешь пойти в тир, взять пистолет и представлять себе, как ты, чертов псих, хладнокровно расправляешься с водителями, разрывая пневматическими пульками мишени. Уяснил? — Да, немного боли никому не повредит. Если вы поняли, о чем я. Кроме того, я думаю, что замороженная рыба – это отличная идея. Здоровенные, блестящие, ох#$%нные селедки. Такие, которыми можно с крокодила шкуру снять. Рыба хороша тем, что от нее нет шума. И чем меньше от нее шума, тем удобнее нам будет её использовать. Порезать всех, как следует. Пустить кровь. Пусть видят, что мы не шутим. Стволы – для лохов, рыба – выбор мастеров. — Мистер Крыса, может, ты нам о себе чего-то не рассказываешь? — Я надеюсь, что этот больной ублюдок уже все рассказал и наконец заткнется к чертовой матери.   В руках профессионала рыба сработала лучше всей Королевской, мать её, Гвардии Её Величества. Нейтрализовав водителя десятком замороженных трупов селедки, Мистер Крыса подбежал к грузовой части фургона, где в немом оцепенении уже застыли все его подельники. — Вы чего тут застря... — осекся он на полуслове, взглянув на груз и мигом поняв причину ступора своих коллег.

— Фу, глаголы рифмуешь, — отреагировал Гэвин, складывая листик и наклоняясь поближе к собравшимся, — никто из вас подзаработать не хочет? Пожалуй, было три вещи, которые могли вывести Мистера Крысу из любого состояния, начиная от сумасшедшего похмелья и заканчивая возлежанием на предсмертном одре. Это были копы, дражайшая матушка Мистера Крысы, которая по масштабам разрушений больше напоминала переживший войну батальон СС, и деньги. О да, чертовы банкноты с водяными знаками, изображением металлографией, защитной нитью и Индепенденс-холлом на обороте могли превратить изнывающую от головной боли или грустной концовки очередного сериала Мистера Крысу в самого последнего еврея, готового за груду таких бумажек вытащить мощи Христа из Иерусалима.  - Гэвин МакХаггис, - представился мужчина, оглядев людей, согласившихся на его предложение. Их должно хватить, - нужно встретить на каком-нибудь пустом переулке в пять утра фургон и разгрузить его, а сопровождающих груз отправить спать. — Отличный, черт тебя побери, план, МакХаггис, — положил руку на плечо работодателю Мистер Крыса. — Надежный, как швейцарские часы. Сделаем всё на раз-два, без проволочек и лишнего шума, — с видом профессионала заверил Гэвина тощий преступник и тут же начал тараторить: — Я уже придумал. Крадем какую-нибудь тачку, тот же рыбовоз, припаркованный снаружи бара, — он ткнул пальцем в сторону выхода, — заводим её в переулок. Разбрасываем рыбу, делаем вид, что произошла авария, чертовская неприятность и неожиданность. Во-первых, это будет не подозрительно, потому что фургоны с рыбой выезжают за товаром, который потом доставляют в магазин, примерно в пять-пять тридцать утра. Во-вторых, рыбовоз чертовски большой, и мимо него на узкой улочке не проехать. И потом просто... Нет, даже лучше! — Мистер Крыса увлеченно всплеснул руками. — Сделаем вид, что под колеса рыбовоза кто-то попал. Прохожий, координатор водителя, бомж, в конце концов, они постоянно околачиваются в подворотнях. Когда они увидят, что кто-то пытается вытащить человека из-под машины, то либо попытаются помочь, либо будут ждать. И вот тут-то... мы их... и кнокнем, — растягивая последнюю фразу с улыбкой психопата-убийцы, проговорил Крыса. Затем он сложил пальцы в виде пистолета и "выстрелил", после чего пафосно сдул несуществующий дымок от выстрела. — Все будет в лучшем виде, босс, без проволочек и лишнего шума, — вновь повторился Мистер Крыса, развалившись в кресле с самодовольным видом.

John&Davis banking group Бодрым, практически отчеканенным шагом, он проходил насквозь эту возбужденную толпу цельнометаллических муравьев, щеголявших в разноцветных обрезках одежды, спешащих на деловой ланч в очередной ресторан А-класса ради заключения контракта, устало плетущихся в толпе домой после ночного дежурства или погруженных мирскими заботами вроде погашения взноса в размере тысячи двухсот кредитов за подключение медиатрансляции реалити-шоу "Замуж за миллиардера!", которое крутилось на видеопроигрывающих системах корпорации Horizon каждую пятницу после вечерних новостей. Все эти люди куда-то двигались, строили планы и исполняли задуманное, барабанной дробью сотен ног по плитке отбивая гимн будничной действительности. Все они если не надеялись на лучшее, то явно желали хоть что-то изменить. У многих из них были жены, мужья, дети, бойфренды или подружки, на худой конец хотя бы собака, которым они дарили свою заботу, ради которых порой жили и с мыслями о которых засыпали.   Через мгновение раздался крик. Затем еще один. Наконец, толпа захлебнулась в нём, разбрызгивая содержимое сосудов на мостовую и поскальзываясь на потрохах менее удачливого горожанина, не успевшего уйти из-под колес из-за плотного кольца людей, прижавшего его, словно палач, к месту казни. Кто-то из этих людей потерял работу, рыдая над расплющенной ногой и осознавая, что денег на кибернетический протез ему сейчас достать негде: трясясь в агонии, он пытался перевязать огромную кровоточащую рану куском рубашки, который стащил с разорванного ударом трупа. Муравьи бросались в стороны, началась жестокая давка, грозящая унести больше жизней, чем спущенный на них автомобиль.   Отомо же, пройдя во вращающуюся дверь, неторопливо шагал за толстой прозрачной перегородкой и слушал, как об стеклянную трубу, окружающую вход в банк, разбиваются лица, ломаются руки и ноги, расплющиваются целые тела бегущих от безумия граждан. А когда люди потоком хлынули вслед за ним, толкая стекло дверей вперед, Ямамото уже двигался вперед, с решимостью разглядывая рамки металлодетекторов. По факту, решимость – это единственное, что сейчас вело Отомо Ямамото вперед, будто сошедший с рельс, но крайне упорный в достижении цели локомотив. Все, что он оставлял за собой – это гора растерзанных тел, легко принесенных им в жертву ради исполнения собственных интересов. Всё, что было впереди – лишь препятствие, которое он должен раздавить, чтобы не потерять инерции и добраться до конечной. У него не было плана, не было четкой цели, не было союзников. У него был лишь эффектный и крайне действенный ход, который только что чуть не проломил стекло холла, и сумасшедшее, безумное желание довести начатое до конца. Не сказать, что с таким набором инструментов, с помощью которых следовало совершить невозможное, он оставался впервые. — С дороги, б#$%дь, — проворчал он на японском, отталкивая в сторону парня, который, судя по его виду, пришел сюда, чтобы шутки шутить, и уже вместе с толпой, отпрянувшей от опустившейся вниз металлической стены, прошел между рамок, надеясь, что ревущая сигнализация заглушит их нервный писк. Пока охрана пыталась успокоить народ, называя перерубившую напополам несколько человек заслонку "технической неполадкой", Отомо, не оглядываясь, уверенно и целеустремленно подошел к стенду с трехмерной голограммой банка, которая, хоть и немного терялась в мерцающем свете сигнализации, все же была вполне пригодна для рассмотрения. Он не знал точно, куда ему нужно идти, поэтому попытался запомнить, на каких этажах находятся кабинет генерального директора банка, серверная и архив. Японец оглянулся. Кажется, сейчас, в еще не утихшем хаосе, его совершенно никто не хватится. По крайней мере, в это хотелось верить. Поэтому Отомо, снова оглядев возможных преследователей и оценив шансы против них, сделал несколько уверенных шагов по направлению к лестнице.

Игра Shadow of the Demon Lord, идет бой приключенцев с орками, на стороне которых воюют свиньи. Лео: И атака проходит... Номад: По мне? Лео: Нет, по другой свинье.

— Я готов поклясться, женщины – это самые лицемерные существа на земле, — со знанием дела, хоть и запинаясь, проговорил мистер Крыса, после чего вновь отпил из своего пивного стакана. — Если бы Господь спросил у Адама, хочет тот себе женщину или что-то еще, Адам бы попросил бутылку "Хайнекена" и бесконечно наблюдал бы закат, почесывая задницу. Но, к сожалению, как и в случае стихийных бедствий, эпидемий и победы Бразилии на чемпионате мира, когда поставил все деньги на Германию, Господь никого не спрашивал и безо всякой причины вырвал у Адама ребро, — Крыса снова отпил из стакана, запустив руку в редкие волосы. — Поэтому в плане идиотских поступков без всякой логики женщины прям проводники Воли Божьей, ха, — расплылся он в улыбке.  Недалеко от мистера Крысы – по крайней мере, в обозримом пространстве, – давила, словно клопов, кнопку телефона какая-то женщина. Мистер Крыса прыснул, заливаясь беззвучным смехом. Было сложно объяснить его реакцию, а еще было сложно объяснить то, что он сжал руку в кулак, выпячив мизинец и большой палец, приложил его к уху и, выставив грудь вперед и закатив глаза, начал издавать звуки неизвестного животного. По его мнению, он очень похоже показывал разговор женщины – которой была Мередит Бекер – с неизвестной подругой. — Сколько он выпил? — с интересом спросила официантка у бармена, кивая в сторону мистера Крысы. — Да он еще даже одного стакана пива не допил, — пожал плечами бармен. — Как допьет, того и гляди – придется выносить.  

Тауэр. Биг-Бен. Метро. Вечно красные омнибусы, вечно красные телефонные будки и вечно синие ирландцы, которые пытаются подраться с королевскими гвардейцами в попытке снять с них пушистые черные шапки. Из чего, черт возьми, они вообще шили эти насадки для микрофона?  — Вы знаете, я где-то читал, что из шкур медведей, — вежливо проговорил худой и подтянутый мужчина почтенного возраста, сидевший на скамейке с томиком "Орлеанской девственницы" в руках. Заметив, что мистер Крыса смотрит на него, он улыбнулся и приветливо кивнул, чуть приподняв клетчатую кепку и продемонстрировав седые волосы. — Всегда к вашим услугам.  — Ага, — щелкнул пальцами Крыса, обнажая в улыбке зубы и быстро кивая. — Знаете, я впервые в Лондоне, но меня не так просто провести. Но попытка хорошая, хвалю, — он легко хлопнул мужчину по плечу. — Из шкур медведей, — прыснул он снова, прикрывая лицо ладонью, — ага, как же. — Сэр? — недоуменно спросил мужчина, поправляя очки. — Я не пошутил, я действительно... — Ой, да брось, док, — махнул рукой мистер Крыса, разваливаясь на скамейке. — Хорошая шутка, правда, но я её уже раскусил, так что ты можешь не продолжать. Будешь дурить других туристов, не меня, — он улыбнулся и подмигнул с лицом, выражающим знание дела. "Док", не имея ни малейшего понятия, что он не так сказал, отложил книгу и снова повернулся к своему соседу. Выглядел он так, будто был готов отстаивать свою версию в суде. Но прежде, чем он открыл рот, мистер Крыса снова заговорил.   — Слушай, старик, — он поднял две руки, будто желая продемонстрировать свои ладони, — я не знаю, что ты сейчас скажешь. Скажешь, что это правда, и бла-бла-бла. Но мы оба знаем, что это полная хрень. Эти шапки совершенно не похожи на медвежью шерсть. Они, скорее, похожи на шерсть бобра или чего еще, но точно не на шерсть медведя. Так что можешь не пытаться убедить меня в этом, не нужно. Это такая же правда, как если бы ты сказал мне, что на аудиенцию с премьер-министром Британии можно прийти завернутым в сраную простыню, хорошо? Мы усекли это? — спросил мистер Крыса, поднимаясь со скамейки. — Боже, какие же вы, англичане, гребаные засранцы. Юмор плоский, как грудь восьмиклассницы, черт бы вас побрал. Рассуждая о том, какие эти англичане всё-таки идиоты, мистер Крыса толкнул ногой дверь бара "У Гаррисона". Интуиция, чутье и звонок мистера Бордо подсказывали ему, что сегодня тут можно будет найти дело на миллион долларов.

John&Davis banking group — Сэр? Политика компании заставляет меня уведомить вас о вреде курения и запрете на употребление табачной продукции во время использования предоставляемых нами услуг. Отомо, прервав затяжку, отвернулся от черных шпилей мегаблоков, раздирающих предрассветное небо, и поглядел на водителя такси. Когда густой дым ударил в лицо водителя, он поморщился и, нажав на сенсор приборной панели, перевел кондиционер в режим вытяжки.  — Если бы я хотел, чтобы меня кто-то учил, где можно курить, а где – нет, я бы вызвал машину с автопилотом, — с явным акцентом проговорил пассажир, после чего вновь приложил сигарету к губам. Таксист с негодованием посмотрел на японца, оттянул ворот костюма и щелкнул пальцем по выступающей из шеи шестеренке: слабо пискнув, прибор уведомил владельца, что имплантированная дыхательная система переведена в режим фильтрации.   Поймать случайное такси на улице, пока агрессивно настроенные бандиты прочесывают целый город в поиске твоей персоны – решение, исход которого зависел исключительно от благосклонности Фортуны: тем не менее, поймать такси было куда безопаснее, чем вызывать такси – в таком случае доехать до разыскиваемого банка Ямамото смог бы только в разобранном на органы состоянии. Конечно, Отомо не обошелся без проверки водителя, попросив того довезти сначала до ближайшего табачного киоска. Где располагался ближайший киоск японец, благодаря уличному информационному терминалу, знал точно, поэтому всадил бы таксисту несколько пуль сразу, как только заметил, что машина движется совсем не в том направлении.  — В двери есть встроенная пепельница, — буднично произнес водитель, не сводя глаз с дороги. Ямамото вновь поглядел на него, после чего, не отрывая взгляда от таксиста, нажал на кнопку, опускающее стекло пассажирской двери, снова затянулся и, высунув руку в щель, бросил окурок на дорогу. Ухмыльнувшись проглотившему и эту наглость шоферу, он поудобнее расположился в кресле и снова стал созерцать вид улицы.    Ощущения, которые расползались по всему телу японца, было сложно объяснить. Что-то подобное он чувствовал, когда убил по заказу "отца" свою первую жертву, тупо застрелив её в туалете. Предвкушение. Концентрация. Взрыв. И удовлетворение. Дыхание участилось. Каждая пылинка, поднимаемая колесом такси с асфальта, казалась целым миром. Отомо слышал, что кто-то называет это "второе дыхание" – что же, сейчас, когда он войдет в здание банка и спросит, что за ублюдок пытался его убить, это "дыхание" будет очень кстати. — Приехали. С вас сто двадцать кредитов, — требовательно объявил водитель, косясь на Ямамото. Отомо же смотрел в другую сторону.   — Не могли бы вы припарковаться вон там? — японец указал на небольшой закуток прямо напротив банка. Таксист, хмыкнув, пожал плечами и, надавив на педаль, развернул автомобиль на другую сторону улицы, заезжая между толстыми стенами двух небоскребов, и снова требовательно посмотрел на пассажира. Ямамото, кивнув в знак благодарности, полез во внутренний карман пиджака "за оплатой". От громкого хлопка стекло водительской двери разлетелось, осыпав асфальт осколками. Затем открылась пассажирская дверь, и из машины, бегло осмотревшись на предмет свидетелей, вылез Отомо, пряча что-то за пазуху и доставая наносалфетки. Бранясь на чистом японском, он оттирал от костюма алые брызги, затем вытер лицо, обошел машину и открыл дверь водителя. Стараясь не испачкаться о заляпанный кровью салон, Ямамото, с трудом припоминая манипуляции своего личного водителя Иёси, щелкал пальцами по приборной панели, настраивая максимальную допустимую скорость. Добившись необходимого результата, он упер ногу таксиста, безжизненно распластавшегося в кресле, захлопнул дверь и спешно пошел в сторону банка. За ним, гораздо медленнее, катилось такси, направленное прямо в стеклянную стену приемной. В банк "John&Davis banking group" Отомо пришел за ответами. Так зачем ему автомобиль с трупом водителя, который через несколько минут врежется в здание банка? Ну... Ямамото считал, что это прекрасный отвлекающий маневр. А еще – что ублюдки, которые его преследуют, этого заслужили.

Нижний город, "The Pit" Выслушав предложение Мико, Отомо, спрятав руки в кармане брюк и устало опустив плечи, наклонил голову и ухмыльнулся. В сгорбленной невысокой фигуре японца, уже почти перешагнувшего порог, за которым начинается старость, ясно читались тяготы прошлого, толстой цепью опутавшие мощную шею, и бремя судьбы, под весом которого все его тело будто должно было изломаться, кости – раскрошиться в пыль, мышцы порваться и свисать лоскутами мяса, бессильные перед новым восходом солнца. Он выглядел сломленным человеком, проржавевшей шестеренкой в механизме огромного города, чьи зубья были безжалостно сточены песком времени, а ось была готова вот-вот сорваться со старого места и скрыться в глубине машины, мертвым грузом увлекая за собой бесполезную деталь. Казалось невозможным, что этот утомленный старик, стоящий посреди таких же пыльных, отживших свое машин, мог быть проблемой для могущественных и властных людей, более того – внушать им такой ужас, что они не могли даже позволить ему дожить свой век во мраке забвения. Затем он повернулся и посмотрел на девушку. В оледеневших от холодной ярости глазах, безжизненный взгляд которых был похож на взгляд пресытившегося убийствами старого белого тигра, только что вновь, без малейшего промедления, жестоко разорвавшего свою добычу, читалась стальная, несгибаемая воля убийцы. На перекошенном гневом лице расползалась кривая ухмылка, которая разбивала вдребезги всякое представление о слабости и немощности этого человека, делая его согбенную фигуру, наоборот, еще более устрашающей, словно сжатая, но готовая вот-вот взорваться пружина. — Хотят мне отомстить, да? — насмешливо, издевательски проговорил он на японском. — Думаешь, кому-то есть дело до старого тупого козла Мурамаси, которого я, как скотину, завалил вместе с его семьей прямо в его долбанном казино? Что кто-то решил отомстить? — Ямамото повысил голос, а тон его был уже не насмешливым, а злобным; в глазах же вспыхивало пламя. — Ты совсем, мать твою, тупая, или издеваешься надо мной?! Решила, будто кто-то станет нанимать целую банду, чтобы в другом мегалополисе из мести за Мурамаси пришить Отомо Ямамото, а? Что это за херня?! — прокричал японец, не сводя глаз с Мико. Он отчитывал её, словно свою подчиненную, которая несла полную ахинею, и, если бы Мико Ямамото действительно была его подчиненной, Отомо в ярости хлестко ударил бы её тыльной стороной ладони по лицу, не в силах сдержать гнев. Однако... Однако он глубоко вдохнул и, стиснув зубы, продолжил: — Это бред. Я не знаю, какие мотивы у того, кто вертит этими куклами, но местью за Мурамаси здесь даже не пахнет. Если бы меня хотели за это завалить, то сделали бы это еще в Нео-Токио. Мы живем в мире корпораций, Мико, — произнес он, опустив голову. — В этом мире все происходит только из-за денег. Ямамото похлопал по карманам пиджака, надеясь найти там пачку сигарет. Чуда не произошло. Шаркая лакированными туфлями по пыльному полу, японец пошел в сторону выхода. — Пойду в банк, — загулял его возглас эхом среди старых кирпичных стен. — Надеюсь, меня не пристрелят прежде, чем я успею купить пачку сигарет. Отомо знал, что его ищут. Что агенты неведомой ему силы пытаются избавиться от него, переворачивая каждый мусорный бак в попытке его отыскать. Что, скорее всего, он не успеет даже дойти до двери такси, не получив пулю в лоб. И знаете, что? Ему было плевать.

Мистер Крыса Мистер Крыса – это чертов профессионал. И вот почему: Первое: он никогда не вступит в дружеские отношения с напарниками по ремеслу. Одолжить денег? Подержать тебя за руку, пока у тебя пуля в животе? Посмотреть за кошкой, пока ты в отъезде? Даже не думай. Мистер Крыса – это тебе не мать, мать твою, Тереза. Второе: он всегда рационален в выполнении задания. Тебе прострелили ногу? Или, может, тебе надо срочно в туалет? Скорее всего, ты окажешься за бортом. И третье: Мистер Крыса – чрезвычайно педантичен. Ты проверил ствол? Засек время, через которое сработает сигнализация? Уложил волосы гелем, причесав расческой? Нет? Тогда извини. Единственная проблема Мистера Крысы – что обычно никто, б#%дь, не слушает парня по кличке "Мистер Крыса". Ost

Нижний город, "The Pit", 6:00 Отходя от всплывающих перед глазами кадров, которых он нахватался в процессе регенерации от сетевого телевидения, Отомо, чуть сощурившись от внутренней подсветки кибердока, рассмотрел облюбовавший вешалку неподалеку костюм. Судя по тем кровавым ошметкам одежды, которые остались после похода в казино, кто-то из команды оборванцев Мико потратил добрую сумму денег на то, чтобы привезти для Ямамото точную копию пиджака, брюк и ослепительно-белой рубашки. То есть, купил билет до Нео-Токио, пришел в швейную мастерскую госпожи Чхве, которая изготавливает одежду исключительно на заказ, никогда не повторяясь в своей работе, полностью оплатил стоимость её работы и, угрожая расправой, заставил отказаться от прочих заказов и с бешеной скоростью пошить точно такой же костюм, какой она шила для босса клана Ямамото пару лет назад, после чего сел обратно и добрался до Европолиса, уложившись в три часа сорок минут. Иного объяснения, откуда на вешалке висит его целехонький костюм, который несколько часов назад представлял собой разорванное окровавленное тряпье, у Отомо не было. Пока что. - Местные якудза едва ли не рефлекторно начинали сгибать головы, когда слышали твоё имя. Говорят, что те два бабо* работали под крылом клана Мурамаси. Знакомое название, правда? - Мико чуть сощурилась, привычно складывая руки на груди. — Хмпрф, — издал вместо приветствия Ямамото, увидев, как в его палате прибавляется посетителей. — Тебя что, не учили здороваться со старшими и не лезть в дела взрослых? — быстро и грубо проговорил он на японском, поднимаясь с ложа кибердока и подходя к вешалке. — По выступающей свае бьют, не слышала такого? — тоном скорее угрожающим, чем поучительным, спросил Отомо, натягивая брюки и застегивая ширинку. — Вот и не выступай. Еще раз полезешь в эти дела – засунешь нос дальше, чем следовало, и тебя за него схватят, — ухмыльнулся японец, застегивая рубашку. — Один раз убежишь, второй – вечно бегать все равно не получится. Закончив одеваться, Отомо подобрал со столика свои очки и, поглядев на них с маской бесстрастности, за которой скрывалось истинное изумление, зацепил дужкой за нагрудный карман. Затем он поднял пистолет, который спрятал во внутреннем кармане пиджака, бросил в карман брюк кредитку и тяжело вздохнул. — Мурамаси – это уже история, — с металлом в голосе произнес Ямамото. — Выполненная работа. Об этом знают все, — он особо, с японской жесткостью выделил последнее слово, словно от этого зависело слишком многое. — Даже больше, чем нужно. — В любом случае, это старое дело, — оторвавшись от воспоминаний, проговорил Отомо. — И если они хотели завалить меня по этой причине, то они еще тупее, чем я думал.

Нижний город, "The Pit", 6:00 Почти четыре часа внутри холодной металлической коробки, полностью обездвиженный и ослепленный терабайтами скачущей прямо в мозг информации посреди укрытого пылью подземного комплекса самых разыскиваемых киберпреступников, еще не открытого внешнему миру только по той причине, что сотрудникам службы безопасности не хочется лезть в район, где можно получить случайную пулю в перестрелке членов Триад и продавца кебабов, а за отстирывание корпоративных костюмов от удушающего запаха восточных специй химчистка компании стала брать дополнительную плату? Да уж, сохранить жизнь в подобных условиях, являясь боссом нео-токийского клана якудза, за чью голову готовы приплатить не только "старые друзья" – от воротил дзайбацу, чьи интересы были попраны в пользу интересов синдиката, до отчаявшихся уличных копов, у которых Отомо и его "сыны" отобрали друзей, напарников, семьи и социальный статус, – а теперь еще и какие-то мафиозные сорняки Европолиса, паразитирующие на имени гокудо, казалось настоящим чудом. Ямамото осмотрел себя, разглядывая то, что четыре часа назад было разрывами на коже, из которых торчали обломки костей, и удовлетворенно хмыкнул. Кибердок, в который его засунула эта Мико, показал себя с крайне хорошей стороны – сам Отомо представлял лучшим результатом этого незарегистрированного "кустаря" в виде антисептического геля слоем в пять сантиметров, размазанного по всей коже и залепленного подорожниками. Боль, которая должна была свести его в могилу, ушла совершенно, но вот в глазах рябило от яркой картинки, без секунды отдыха транслируемой Horizon. Выпуски новостей о геополитической обстановке между мегалополисами, программа отмороженного парня, который демонстрировал советы по выживанию на Пустошах вроде "для сохранения тепла вам следует пришить парочку местных отбросов, из кожи которых вы легко изготовите себе прекрасный спальник", фентезийное телешоу "Тень Демонического Лорда", площадку для которого создали в киберпространстве по последнему слову техники, а на место Судьи выбирали из заключенных за изнасилование, массовое убийство или садизм преступников... Странно, что после всего этого поп-дерьма из глаз японца не била фонтаном кровь. - Меня жвать Крис. Бушь? - рыжий протянул в сторону Отомо свой бургер, с влажным звуком нижняя булочка отошла вниз, оставляя за собой нити соуса и плавленного сыра. Оглядев парня, который по-самаритянски делился с ним своей едой, Ямомото подумал, что подобное поп-дерьмо в Сети транслируется как раз для подобных фриков. Дети киберяслей, поп-культуры и скидок на бизнес-ланч в наполненных фастфудом забегаловках. Тем не менее, он попытался изобразить улыбку... ...и заговорил на английском. — Отомо, — представился японец и отмахнулся от предложения Криса. — Нахер. По горло сыт помоями в Сети, — он прикрыл глаза рукой, ощутив, что каждый раз при моргании видит логотип Horizon. — Мне, э-э, — задумался Отомо, перебирая фразы на английском, — нужен одежда. Достанешь?