Dragon Age: Изумрудные Тропы

[SHaEN]

Кухня

Найри выслушала Джейка, посмотрела на Ишиану, усмехнулась, выпила ещё чаю, едва сдержалась, чтобы не поморщиться от его насыщенного горьковатого вкуса — напитки из трав или ягод ей определённо нравились больше.

— Понятно, для вас это тоже тема неизведанная, — кивнула она Джейку. — Может, спросить совета у Александра? Всё-таки он Первый Чародей, должен знать больше обычных магов.

[BornToSeek]

Кухня - Окраины города

 

— Может, спросить совета у Александра? Всё-таки он Первый Чародей, должен знать больше обычных магов.

 

— Спросим, когда соберёмся все, он ведь тоже придёт. Если у него есть мысли, то послушаем, — согласился маг. — А пока займёмся завтраком.

Оставив обсуждения духов и грядущих битв в покое, Джейк и Ишиана наконец отправились за город, предварительно не забыв захватить рогатину. Вчерашний поход за стены дикий маг умудрился совершить в одиночку: без "своих" поблизости такая прогулка заставила немало поволноваться, но зато теперь, когда рядом была девушка, а город поутих от стычек, он наоборот стал спокойней и уверенней. Хитрые незнакомые северяне всё ещё ходят рядом, но теперь они не так давили своей численностью.

За воротами почти сразу стало свободнее. Выбрав уже знакомый маршрут мимо тех мест, где ещё бродили люди у реки, целители отправились к реке. По пути, правда, слишком наглая белка умудрилась незаметно запрыгнуть на сумку Ишианы и выудить добытый ранее гриб. Отдавать его она явно не собиралась, а догнать мелкое животное на дереве не вышло. Жаль немного, но это лишь один гриб. Остальной же путь прошёл без лишних происшествий.

Изменено 9 мая, 2020 пользователем BornToSeek

[SHaEN]

Старый приют морталитаси -> Окраина Рыбацкого квартала

 

Допив свой чай, Найри натаскала воды в бочку в купальне. Помыться было бы неплохо, и холодная вода бы вполне ей подошла, но не сейчас. Направляясь в гостиную за кольчугой и оружием, чтобы отнести их в мастерскую и сделать то, что следовало ещё ночью, по возвращении в приют, она задержалась у двери в комнату Генри. Его Найри не застала ни в саду, ни больше нигде в доме. Поднявшаяся было рука, чтобы постучать в дверь, опустилась, не исполнив намерения. Найри не хотелось быть назойливой, да и тревожить Генри, если он ещё отдыхает, тоже не стоило — магия крови отнимает много сил. Она продолжила свой путь и вскоре уже спускалась в мастерскую, взяв всё, что наметила.

 

Старый приют стал им практически домом, в нём было даже уютно, туда хотелось возвращаться, но образы давно минувшего, проявляющиеся там из Тени, портили большую часть очарования добротного жилища. От них ощутимо веяло смертью, липнущей к телу и сознанию плотным болотным туманом.

 

Найри очистила кольчугу, починила вчерашние повреждения, привычно облачилась в неё перед прогулкой, взяла меч. Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом, тем более, в столь неспокойное время.

 

Но на улицах Рыбацкого квартала стало тише, готовое выплеснуться в уличные бои напряжение исчезло, пусть и не обходилось без злобно-настороженных взглядов на ставшие редкими патрули городской стражи. Шайла сама нашла, что искала, или посодействовал Эскель, передав ей информацию про «Поющий Графин»? Скорее всего, второе, потому что, проходя мимо первых рыночных рядов, Найри немного задержалась у одного из прилавков и услышала обрывки разговора двух торговцев, сокрушающихся по поводу погрома, устроенного стражниками, в этой таверне. Для Ивейна в том, конечно, не было ничего хорошего, однако подчинённые Шайлы перестали активно терзать и без того не благополучный Рыбацкий квартал.
Найри вышла на улицу, ведущую к границе Рыбацкого квартала с Золотым. Она усмехнулась, подумав, что ноги сами ведут привычной дорогой, вот только дом Кироса давно заброшен, и её там никто не ждёт.

 

***

 

— Полцены, больше не дам, палисадник не закончен, — громко объявил лысеющий мужчина с редкими тёмно-русыми волосами и большим пивным животом.
— Но как же, все части готовы, — робко начала уже знакомая Найри молодая женщина, которой она не так давно помогала на рынке — вдова кузнеца из Рыбацкого квартала, как оказалось, жившая на самой его окраине, в маленьком саманном доме с кузницей во дворе и хозяйственным сараем.
— И что мне от них по отдельности? — мужчина скривился так, словно ему предлагали совсем порченый товар, и он собирался приобрести его только из милости. — Придётся платить за работу другому мастеру, чтобы палисадник собрать. — Полцены — моё последнее слово.
Найри подошла ближе — у плетня действительно стоял красивый кованый палисадник, три части которого были соединены между собой, а у четвёртой не хватало крепления.
— Эта, как ты выразился, работа, столько не стоит, — вмешалась в разговор она, способная оценить качество изделия, которое покупатель собирался приобрести за бесценок.
— Много ты понимаешь… те… — мужчина осёкся, когда повернулся и увидел, с кем говорит. — Уговор был на готовую работу, — пояснил он уже мягче. — А тут и сроки нарушены, и палисадник не закончен.
— Для этого была серьёзная причина — мастер-кузнец умер, а ты сейчас пытаешься обобрать его вдову. Ай, нехорошо, — покачала головой Найри, отметив, как упомянутая женщина побледнела ещё больше, но молчала, только часто моргала, переводя взгляд испуганных карих глаз с неё на мужчину и обратно.
— Но ты… вы… должны меня понять, — затараторил мужчина, обернувшись к вдове в поисках поддержки. — Я не могу установить в своём саду палисадник в таком виде, нужно будет его доделать.
— А за готовый ты бы заплатил полную цену без вопросов? — глаза Найри потемнели, напоминая небо перед грозой, зрачки подёрнулись багровой пеленой.
— Конечно! Сроки не важны, красота-то какая, — поспешил заверить он.
— Хорошо, — кивнула Найри и усмехнулась, когда покупатель выдохнул с явным облегчением. — Заберёшь готовый через час после полудня. Если хозяйке удобно, — она посмотрела на вдову.
— Да, но как… — молодая женщина с мольбой во взгляде воззрилась на неё.
— Я закончу палисадник. Бесплатно, — Найри ободряюще ей улыбнулась. — Идёт? — мужчине улыбки не досталось. — Через час после полудня и за полную цену, без вопросов, — повторила для него она. — Всё верно?
— Да, — он нахмурился. — Уговор есть уговор, — теребя отворот своего кафтана короткими толстыми пальцами, он попятился к воротам. — Буду с повозкой через час после полудня, Ксения, — мужчина наклонил голову, обратившись к вдове, вышел через приоткрытую створку ворот и с неожиданной для его комплекции скоростью поспешил по улице в сторону Золотого квартала, вскоре скрывшись из вида.
— Ксения, значит, — Найри снова улыбнулась. — Меня Найри зовут.
— Почему ты решила мне помочь? — Ксения смотрела на неё с явным недоумением.
— Захотелось, — Найри усмехнулась. — Я могу войти?
— Да, входи, конечно, — Ксения всплеснула руками и направилась вдоль низкого ограждения к воротам, встречать добровольную помощницу.
Едва Найри ступила за плетень, как из приоткрытой двери дома показалась светловолосая детская голова, а потом во двор шустро выбежал босой, в короткой рубашке мальчик, на вид не старше полутора лет. Ксения охнула, направилась к нему, подхватила на руки, и тут в доме что-то загрохотало.
— Ой, — испугалась она. — Подержи, пожалуйста, — Ксения передала Найри ребёнка. — Санди спокойный, чужих не боится. А Максу я сейчас всыплю, наверное, — подбоченившись, она направилась к дому.
Если бы Найри вручили горящий бочонок с антиванским огнём, она бы сейчас выглядела менее испуганной. Чужой малыш поёрзал у неё на руках, уперся ладошками в кольчугу на груди, попытался подцепить кольца пальчиками, а она боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не напугать его ненароком, и он не расплакался.
— Ай! — вскрикнула Найри, когда осторожно повернула голову в сторону дома, очень надеясь, что Ксения уже вышла, а мальчик запустил пятерню ей в волосы, сжал пальцы, потянул на себя. — Санди, не надо. Это больно, знаешь ли, — почти шёпотом, словно боялась кого-то разбудить, попросила она.
Он прижал руку к своей груди, не отпуская её волосы, и Найри пришлось наклонить голову. Мысль воспользоваться своей второй рукой, чтобы освободить многострадальную прядь волос из детской хватки, пришла с запозданием. А Ксения что-то быстро говорила кому-то в доме, иногда лишь немного повышая голос. Она появилась на пороге дома ещё через несколько минут, в течение которых Санди, морща лоб и постепенно выпячивая нижнюю губу смотрел на Найри, она — на него, понимая, что он вот-вот расплачется, и цепенея от вполне реального страха в ожидании этого.
— Бери веник, совок, да-да, этот, и прибери за собой, Макс. Я через пять минут проверю, чем ты занят, — сказала Ксения, оборачиваясь в тёмную прихожую. — Старшему шесть, он тоскует по отцу и совсем не хочет следить за младшим, — пояснила она, подходя к Найри и забирая у неё вмиг повеселевшего Санди. — А у тебя есть дети? — неожиданно спросила она.
— Нет, — Найри мотнула головой и едва не добавила кощунственное в данном случае «слава Создателю». Когда-то она очень хотела ребёнка, но это было так давно, что даже сожалений о несбывшемся в памяти не осталось.
— Ну, ничего, ещё всё впереди, — ободряюще добавила Ксения, легонько покачивая улыбающегося Санди.
— Не думаю, — сказала Найри и тут же пожалела об этом, потому что Ксения сильно смутилась и расстроилась одновременно. — Ты ничего дурного не сказала, — поспешно добавила она. — Просто, каждому своё. Понимаешь?
Ксения кивнула, робко улыбнулась, прижимая к себе сына.
— Покажешь мне кузницу? — спросила Найри, меняя неприятную для обеих тему. — Там же есть всё для работы?
— Всё есть, — Ксения пошла первой, провожая гостью в маленькую кузницу. — Даже уголь каменный, не древесный. Ты бери здесь, что нужно, Найри, — сказала она, открывая перед ней дверь.

 

***

 

Найри сделала крепления для четвёртой части палисадника быстро, как и обещала. Раскладывая необходимые инструменты, пока грелась печь, она не раз ловила себя на мысли, что сожалеет о произошедшей в этом доме трагедии, принимая чужую утрату близко к сердцу. Хорошая семья, здоровые дети — активные и весьма любопытные мальчишки, которые практически всё время крутились неподалёку от кузницы, ощутимое стремление мужчины реализовать любые возможности для заработка, чтобы обеспечить жену и детей, и вот так несправедливо распорядилась жизнь, в одночасье лишив Ксению опоры. Найри не спросит, что же произошло — это не важно, но примет настойчивое приглашение к столу и даже перекинется несколькими фразами с непоседой Максом, который явно проявлял интерес к отцовскому ремеслу и уже мог продемонстрировать некоторые знания в кузнечном деле, правда, пока лишь теоретические. Храни их Создатель. Ксения собиралась продать всё, что возможно, и уехать деревню недалеко от Неварры, к матери и брату — без поддержки с двумя детьми ей не выжить. Найри только кивнула. Хорошо, что у Ксении остался хоть кто-то, кто может помочь. Да, и вообще, в деревне лучше, спокойнее. С расширившимися от страха глазами Ксения рассказывала о бесчинствах стражи,  ворвавшихся в таверну здесь неподалёку, и о том, что даже в городском архиве среди бела дня небезопасно, ведь позавчера там убили сразу шестерых рабочих — их тела нашли на первом этаже здания. Найри слегка нахмурилась. Никто из группы, посещавшей в тот день архив, о смерти рабочих не упоминал. Но далее обсуждать эту тему она не намеревалась. Поблагодарив Ксению за очень вкусный суп с зеленью и яйцом, Найри уже собиралась уходить, когда молодая женщина вновь повела её в кузницу, где вручила слиток очищенного и обработанного металла.
— Бери, Найри. Отказа не принимаю.
Получается, что она, сама того не желая, заработала. Впрочем, несколько часов, проведённых в тёплой семейной обстановке, стоили гораздо больше.

 

___________

 

получено 1 металл обычного качества

[Selena]

Приют - кварталы Неварры

 

Проводив целителей взглядом, Тианэль качнула головой, отвечая каким-то своим мыслям, прихватила со стола пару печенек, и вернулась в спальню. Одеться, взять верный лук и стрелы, а заодно и позвать Эрика с собой в город. Ведь кто-то же должен нести трофейное оружие, верно? Она бы позвала Найри, но воительница уже ушла, а искать, где остальные, не было желания.

К тому же Эрик был совершенно не против прогулки.

И Тиа обещала ему найти покупателя на чертеж, об этом тоже не стоило забывать. Вот только сегодня она выберет другую лавку.

 

Выбор был удачным - ремесленник с удовольствием взял "уникальный" чертеж парных клинков, топор и двуручный меч. Щит он тоже взял, но лишь за половину цены, углядев сбоку вмятину. А вот с клинками ничего не вышло.

- Это не мечи, а металлолом! - заявил он, бросая оружие обратно на стойку, - Сплошные зазубрины! 

Увы, в мечах Тианэль понимала мало. Поэтому ее попытки доказать, что эти незначительные царапинки ничуть не портят металл, успеха не имели. Вернув мечи Эрику, Тиа забрала приятно звякнувший мешочек с серебром и потянула гнома за собой на улицу. И уже было собиралась возвращаться обратно, и обернулась, чтобы сказать это Эрику, как взгляд ее упал на лезвие боевого топора. В тех же мелких зазубринках, из-за которых оружейник забраковал клинки. Тогда как почти все в их маленьком отряде уже обзавелись новым оружием, гном все еще носил старый топор. И при этом пытался сдержать обещание и сделать для нее руну. Эльфийка улыбнулась.

- А знаешь, Эрик, думаю, тебе нужен новый топор. - весело блеснули серые глаза, - Идем.

 

Неприметное серое здание без вывески лавкой не могло быть по определению. И тем не менее было именно ею - если знать, куда зайти и что спросить. 

Внутри полумрак разгонялся лишь укрепленным на каменной стене факелом. Тианэль мелодично постучала по темной столешнице единственного в маленьком закутке стола, и откуда-то из глубины темного коридора за ним возникла фигурка щуплого человечка.

- Таверна через два дома направо. - мрачно выдал он.

- В таверну мы заглянем позже. - хмыкнула Тиа, - А пока мы бы хотели поменять один металл, - эльфийка тронула звякнувший мешочек, - на другой. Нам нужен Бирек.

- Всем он нужен. - хмыкнул человечек, прежде чем крикнуть в темноту: - Бирек, это к тебе!

В углу дрогнула занавеска, несколькими секундами спустя являя эльфа, затянутого в черную кожу. 

- И чего же тебе нужно, сестренка? - насмешливо поинтересовался он, бросив беглый взгляд на гнома за ее спиной.

- О, ничего особенного. - серые глаза небрежно мазнули взглядом по фигуре сородича, - Всего лишь немного веридия. Хорошего, качественного веридия.

- Пятьдесят. 

- Сколько?! Да ты рехнулся, братец. Тридцать.

- Сорок. Только ради твоих красивых глазок, милашка. 

"Милашка" скользнула вперед, обходя стол, тонкая ладонь нежно огладила эльфа по щеке:

- И порция антиванского огня за шиворот, - томно прошептала Тианэль, и тот резко отпрянул, готовый схватиться за оружие. Эльфийка насмешливо хмыкнула.

- Я могу быть очень жаркой. - блеснули серые глаза, - Тридцать две монеты. Это все, что у меня есть.

- Займи у него. - Бирек лениво кивнул на гнома, темные глаза чуть сощурились, на миг задерживаясь на топоре гнома, потом на тисовом луке за плечом эльфийки, - Тридцать четыре. Почти даром. 

- Хорошо, тридцать четыре. - поморщившись, согласно кивнула Тиа, - И занять - тоже хороший вариант. - обернувшись, она серьезно взглянула в глаза Эрика, взглядом прося ей верить, и протянула руку, забирая у гнома его топор. - Вот гляди, отличное оружие! - эльфийка развернулась, показывая Биреку двуручную секиру, - Двадцать четыре монеты, и десять я добавлю серебром.

- Это? Десятка максимум! 

- Как не стыдно, грабить бедную девушку! Пятнадцать.

- Еще кто кого грабит, неизвестно... - проворчал эльф. - Двенадцать.

"Бум!" - упущенная тонкой ручкой секира с размаху вонзилась в стол. Бирек вздрогнул, отшатываясь.

- Ой! - широко распахнулись большие серые глаза, - Я нечаянно. - девичий пальчик провел вдоль лезвия, - Зато смотри, какой он острый!

- Одиннадцать с половиной. - на стол рядом с топором упал большой слиток веридия, - Гони оставшееся серебро и проваливай, сестренка. - мрачный голос больше напоминал шипение огромной змеи.

- Какие все нервные! - Тианэль передернула плечиками, кивая гному и высыпая на стол горсть серебра и меди. Эрик забрал веридий и они покинули лавку к взаимному удовольствию обеих сторон.

- А теперь, - выйдя на улицу, эльфийка обернулась к своему спутнику, - Идем закажем тебе новый топор.

 

Оружейную мастерскую в Золотом квартале найти не составило труда.

Сделав заказ, Тианэль передала мастеру слиток веридия и оплатила работу. Теперь оставалось лишь немного подождать.

 

 

_____________________

Продажа чертежа и оружия: 30+8+23+18= +79 см

Продажа топора: + 11.5 см

Покупка веридия: - 34 см

Работа мастера: -12 см

 

Итого в остатке + 44.5 см

+ топор из веридия для Эрика

[Shunt]

Приют - сад

 

Анри заснул поздно - одолевали разные думы. Часть из них были приятны, часть - нет. Он смог заснуть только тогда, когда небо за окном посветлело и успел порадоваться, что был в этот раз в одиночестве, а не расположился в общей комнате - тогда его наверняка бы уже начали будить. Но просыпаться надо было - сон на стуле такой себе отдых. Зевая, он вышел из комнаты, спустился вниз и вышел в сад. Там он остановился у колодца и, достав ведро воды, стал лениво умываться.

[Кафкa]

Сад

Майер долго спал. Долго-долго.
Бесконечно долго.

И снились ему странные, невиданные штуки.
Мрачные чудеса на грани человеческого воображения. Последствия нечистых дел, преступлений, древних, как кости кошки, наверняка похороненной где-то в саду. А даже не окажись там кошки, её всё равно следовало бы выдумать.

Потому что так устроен этот мир.

И именно по причине, названной строчкой выше, всё когда-то кончается. И сон, конечно, тоже, каким бы сладким, долгим, и наполненным изысканными кошмарами он не казался изувеченному сознанию смертного, напрямую подверженного влиянию мрачных духовных сил, некогда обитавших в этом унылом доме, гнездилище магов, духов, демонов и ужасно злых теней, безгласных воспоминаний земли, обагрённой кровью слабых, отчаявшихся, невинных.

Но даже во тьме порой сияет лучик света.
Либо зерцало плотской любви, отбросившей солнечный зайчик на лики двоих, избранных друг другом навек, либо глас рассудка, пока ещё в форме далёкого эха, вот-вот готового опериться, стать чем-то иным, большим. Величайшим. Осознанием дела, которое надлежит выполнить. Честным принятием факта, безжалостного, как мясницкий крюк. Очи, открывшись однажды, более не закроются. Майер прекрасно это понимал. И прекрасно знал, что предстоит сделать.

А помочь с этим...
Может только Анри.

Майер проснулся. Широко зевнул. Протёр глаза, как большой, бестолковый ребёнок, готовый родиться к иной, лучшей жизни, свободной от гнёта чудовищной тирании. Открыть страницу нового, чудеснейшего дня, где, следом за кровавой зарёю, взойдёт солнце братской любви. Оделся, не обеспокоив себя непосильными потугами, которые надлежит приложить, чтобы заправить одеяло. Сейчас это... неважно.

Всё неважно.
Всё, кроме единого.

Проверив, что лежит на своих местах, а что не лежит, Росс отправился в сад, чтобы умыться.
И морально подготовиться к решению, способному переломить ход истории. Не глобальной, пока ещё нет: его собственной, личной истории. Свержением королей стоит заняться потом. Скоро эта работа станет очень актуальной. Он был уверен, о да.

Никогда в жизни он ещё не был настолько уверен в том, что делает.

Рядом с колодцем стоял Анри, который, похоже, проснулся немногим раньше.
Майер подошёл, аккуратно зачерпнул немного водицы, чтобы не мешать, и поздоровался с магом.

— И знаешь, — вдруг добавил он, воровато оглядываясь, — разговор есть. По поводу энтого... ну, духа, — в сердце что-то ёкнуло, но Майер надёжно научился различать свои собственные чувства от чувств чужих, так что сей факт его совершенно не обеспокоил.

Совсем чуть-чуть, разве что.
Но какая разница, во имя сапогов Андрасте?

[Shunt]

Сад

 

— И знаешь, — вдруг добавил он, воровато оглядываясь, — разговор есть. По поводу энтого... ну, духа, — в сердце что-то ёкнуло, но Майер надёжно научился различать свои собственные чувства от чувств чужих, так что сей факт его совершенно не обеспокоил.

 

- Что, интересуешься, как жить с духом в мире и согласии? - Анри с легкой иронией во взгляде посмотрел на Майера. - Так это тебе не ко мне, это к Ишиане или этому... Демоны, все время забываю его имя... Ну да и не важно. Или до тебя дошло, что духи не друзья? - маг вскинул брови изображая удивление.

[Кафкa]

Сад

Что, интересуешься, как жить с духом в мире и согласии?

Майер покачал головой.

Той ночью что-то произошло. Некая сила помогла ему осознать, что винить себя самого незачем, что в смерти Анны нет его греха. Что он, может, и не безгрешен, но и не исчадие зла. Тем не менее, Росс понимал, что шагает по очень тоненькому льду, готовому прорваться в любой момент.

 

И из жерла заледеневшей речки вырвется всепожирающее пламя.

Не сейчас. Не сегодня и не завтра.

 

Быть может, через пятнадцать лет, когда он будет нянчить детишек, пока его жена готовит аппетитный мясной суп. Рядом не окажется мага, готового проявить участие и помочь. И произойдёт непоправимое.

 

А может, и не произойдёт.

Может, он доживёт до старости лет, оставаясь в залатанном, более не кровоточащем, но всё ещё разломанном междумирье своей души. В то время, как виновный в смерти сестры останется целым и безнаказанным, чтобы однажды вернуться в Тень. Неважно, что духом руководили в высшей степени благие намерения, неважно, что его действия обусловлены его природой, а не зловредностью. Духам не должно ходить рядом с людьми. Не таков замысел Создателя. Анна мертва. С этим фактом можно смириться. Но больше никто не должен пострадать. И, в конце концов, для всякого преступления положено наказание.

 

Ибо таков закон. 

 

Пожалуй, отчаянное стремление не навредить во многом передалось добродушному пареньку от, собственно, самого духа любви.

Теперь не скажешь точно. Да и надо ли?

 

— Я пришёл, чтобы окончательно положить конец давней истории, — честно признался Росс, — верёвочка эта вьётся больно много лет, и неведомо, каким клубком она станет в итоге. Надо её разрубить, пока не стало поздно, — Май невольно почувствовал панический приступ, но тут же отогнал это чувство, — я хочу стать свободным.

[Shunt]

Сад

 

<...>Надо её разрубить, пока не стало поздно, — Май невольно почувствовал панический приступ, но тут же отогнал это чувство, — я хочу стать свободным.

 

- Ну, абсолютную свободу принесет только смерть, но мне кажется, что ты не собираешься кончать жизнь самоубийством, - Анри перестал улыбаться, лицо его стало похожим на маску, только глаза горели интересом. - Не наш способ. Тогда... У нас есть варианты, - он провел рукой по бороде и на миг закрыл глаза, вспоминая, что именно можно сделать. - Итак. Нам нужен или лириум - но его понадобится очень много. Больше, чем мы можем себе позволить. Либо надо будет обойти всех и попросить пожертвовать собственную кровь. Но тогда ослабнут все, а, учитывая, что скоро нам в бой, я буду против такого варианта. Ну и третье - жертва. Одного человека или эльфа должно хватить. 

Пока он говорил, на его лице не дрогнул и мускул. Рассуждая о жертве он словно бы о способе приготовления чая говорил. Так оно и было на самом деле. 

[Кафкa]

Сад

Великие цели требуют величайших жертв.
Сия догма, основанная на реальных принципах распределения благ земных, непреложна для всех. Чудес не бывает. Хочешь получить что-то – изволь отдать взамен нечто ценное. Каждый взрослый и разумный человек это понимает, столкнувшись с горечью и разочарованием от жизни, крушением идеалов, несбывшимися надеждами.

И всё же.

Лицо Майера накрылось тенью, он мрачно нахмурился.
Выбор напоминал погружение в бездонную прорубь.

Как тактик, парень целиком и полностью был согласен с Анри: жертвовать кровью нельзя. На кону стоит их свобода. Нужно копить силы, а не растрачивать их. На лириумных запасах сидят храмовники. Может, Май с остальными и помог гарнизону, но это не значит, что рыцари внезапно расщедрятся, чтобы решить его личные проблемы.

Смешно.
Но что же? Получается, остаётся лишь...

По телу пробежали ледяные мурашки.
Идея воспользоваться кем-то невинным для собственного блага была ему глубоко отвратительна. С другой стороны, быть может, это одна из тех самых дилемм, когда надлежит запятнать руки, чтобы сохранить в безопасности будущее собственное, и будущее людей, что дороги тебе, или что будут дороги тебе? Маю двадцать пять лет, мечом он владел отменно, обладал неплохими навыками ремесленника. Жизнь только начинается, кто знает, кого он ещё повстречает на своём пути? Ну и, наконец, кто же сказал, что жертва обязательно должна быть невинной?

— Мы в трущобах, — собственный голос казался Россу в этот момент каким-то хриплым, жёстким и почти чужим, — здесь полно всякой швали, бандитов, насильников, на которых плюёт безалаберная стража. Мы можем... — парень не договорил. К горлу подступил комок, однако накатившее возмущение казалось каким-то неуместным. Он же всё правильно делает. Решение, которое предстоит совершить, является гармоничным развитием его гуманистических принципов. Ценой жизни паразита будет спасена жизнь хорошего человека. Разве это плохо?

Майер не догадывался, что, принимая в свои руки коварные весы судьбы, измеряющие ценность жизней, он встаёт на очень скользкую дорожку, по которой прошли многие тираны, повстанцы и завоеватели. Но... но сейчас это его не волновало.

Хватит быть тряпкой.
— Материала, в общем, предостаточно, — деловым тоном закончил парень, представив для спокойствия совести, будто рассуждает о запасах тисовых брусьев или берёзовых заготовок для украшений на деревенском карнавале.

[Shunt]

Сад

 

— Материала, в общем, предостаточно, — деловым тоном закончил парень, представив для спокойствия совести, будто рассуждает о запасах тисовых брусьев или берёзовых заготовок для украшений на деревенском карнавале.

 

- Тогда и займемся этим. И чем раньше, тем лучше, - Анри был приятно удивлен решением Майера.

Не только в отношении духа - слава Создателю, есть разум у человека - но и в отношении принятого варианта действий. 

- А то вылезут всякие, любители тепла и солнца, - хмыкну маг. - Главное, чтобы наш помощник был живой. А кто это будет - не важно. 

[BornToSeek]

Окраины города

 

Отойдя вниз по реке за те места, где ещё бродил народ, пара вышла к уже знакомой отмели. Джейк с рогатиной начал ловить рыбу, а Ишиана, в прошлый раз нашедшая у берега необычный корень, в это время поискала рядом какие-нибудь травы. Больше серебряных рыбин не попадалось, зато обычных более чем хватало. Наловив достаточно, чтобы хватило всему отряду на день, чародей собрал всю добычу и вместе с Ишианой отправился обратно в город. До призыва надо успеть немало сделать, и лучше слишком долго не медлить. Наблюдающие за ними духи вряд ли станут долго ждать.

[Кафкa]

Сад → Трущобы

Они шли по городским улочкам, покрытым лёгкой, эфирной утренней дымкой. Нежные травинки укрывал покров прохладной росы, подарка богов для загадочной зелёной жизни, подобно каменьям драгоценным от сотворения мира украшавшей твердь земную. Мир просыпался, готовясь начать новый день. Бездна молчаливых небес призывала бездну цивилизации гласом незримых вод своих, чтобы в новом, невиданном ранее танце открыть врата вечного круговращения, ведущего к неизведанным далям бытия.

Места, в которых двое соратников, воин и маг, оказались в это погожее время, весьма отдалённо напоминали гордый оплот человечества.

Покосившиеся лачуги.
Грязные колеи, залитые гниющими остатками тавернского пойла и чьего-то нехитрого завтрака.
Сморщенная старушка в сером чепце, сидевшая на лавчонке около своей двухэтажной хибары, подозрительно покосилась на путников, высморкавшись в помятый платок.

Местным балом заправлял трёхглавый дракон болезни, нищеты и отчаяния.
Май хотел прокомментировать, как всё это печально, но остановился на полуслове. Учитывая, зачем они сюда заявились, подобная сентенция казалась немного лицемерной. Вместо этого парень скромно промолчал.

Пройдя ещё несколько метров, Росс заметил ребёнка, ревущего в три ручья над разбитой деревянной лошадкой, и мать, которая затравленно осматривалась, пытаясь придумать, как утешить дитятко. Парень остановился и попросил разрешения поближе изучить игрушку. Без инструментов починить её было нереально, но Май сделал так, чтобы конечность миниатюрного скакуна хотя бы не отваливалась слишком быстро. Мальчик успокоился, даже улыбнулся, а мамаша подкинула наёмнику три серебряка, и быстро направилась куда подальше, прочь от странной парочки.

Чуть дальше располагался мрачный, унылый переулок, сдавленный заброшенным доходным домом и бывшей богадельней, ставшей приютом для беспризорных, разорившихся жителей Неварры. Май кивком головы указал Анри на этот маршрут.

Если человек хотел найти проблем на свою голову, то подобное место – наилучший из возможных вариантов.

[Shunt]

Трущобы

 

Проблемы они действительно нашли. Бандит попался буйный, махал руками и оружием, так что успокоить его удалось не сразу. Не то чтобы это что-то меняло или заставило бы Анри и Майера отказаться от задуманного, но все равно неприятно. Потому в удачно расположившийся неподалеку заброшенный домик они отволокли безымянного бандюка не в самом лучшем настроении - хорошо, что никто на это все не обратил ровным счетом никакого внимания. Идут люди, тащат кого-то - пьяные небось уже с утра, вот раньше такого не было и... В общем, без эксцессов донесли и слава Создателю. Внутри здания было пусто - никто давно тут не жил. Крыша дома прохудилась, стены потемнели от сырости и были покрыты тонкими трещинами. Наверно, раньше это был хороший дом, в котором жили хорошие люди. 

Подперев дверь трухлявым, едва не разваливающимся под собственным весом шкафом, Анри помог Майеру уложить жертву в центре комнаты. Особого значения это не имело, но если уж совершать ритуал, то по всем правилам. Конечно, было бы уютнее все это провернуть в приюте, но Завеса там была слишком тонкой и могла порваться в любой момент. Ноги и руки жертвы - Анри смог получше разглядеть того, кто принесет своей жалкой жизнью пользу и отметил молодость криминального элемента - были крепко связаны, так, что двигаться он не мог. Рот и вовсе заткнули какой-то ветошью, обнаруженной в том самом шкафу.

Крови не нужно было много - главное, чтобы она была. А жертва была живой. Анри вытащил нож, повернулся к Майеру.

- Лучше приляг, - произнес маг. - И постарайся представить мысленно какое-нибудь место из своего прошлого. До мельчайших деталей. Мне не по нраву идея гоняться за твоим духом по всей Тени.

[Кафкa]

Трущобы

Истина – концепт относительный. Точно такой же, как справедливость, мораль или даже любовь, он является мерой человеческого универсального опыта, выраженной в фундаментальной форме всеобщей идеи. Идеи, выкристаллизованной в камне закона или обывательской привычки. Тем не менее, при всей относительности базовых принципов, они необходимы для выживания человеческого общества. Без них хаос поглотит страны, и не останется ни королей, ни рабов, а только бесконечная война всех против всех, безумная анархия, от которой дети человеческие лишь страдают.

Страдание же является злом.
Не каким-то объективно существующим "злом", враждовавшем с людьми от начала времён. Как говорят мудрейшие из мудрых, зла не существует, как, собственно говоря, и добра. Однако, по негласному договору, определённые вещи, способные нанести вред человеку, принято именовать именно так. Условности.

Впрочем, Майер был слишком необразован и глуп, чтобы понять такие возвышенные материи.
Он понимал, впрочем, что сейчас, ради его собственного будущего и будущего людей, которые станут жить вместе с ним, потом, ещё нескоро, он совершает акт, проклятый обществом. Чувствуя вину, ремесленник, тем не менее, убеждал себя, что такое решение – единственно верное.

Росс не имел права собственности на чужую жизнь, даже на жизнь презренного слуги собственных пороков и страстей.
Никто не имеет такого права. Краешком сознания Майер это прекрасно осознавал.

И всё-таки решился.
Небольшая паника переросла в отчаянное биение, сокрытое в недрах груди, в том самом месте, откуда годами лезли все проблемы. Дух явно испытывал омерзение к действу, вот-вот готовому свершиться. Он не боялся за себя, нет-нет. Скорее, за нечто, во что, с его точки зрения, превращается Майер. Это ужасало. Было немыслимым.

Но случилось.
— Я... я надеюсь, бедняга не слишком сильно будет страдать, — обратился Май к Анри, и посмотрел на пленника, сглотнув. Тремя днями раньше он и представить не мог, что всё докатится до такого.

Справедливость бывает жестока.

Майер лёг, прикрыл глаза.
Он представил дом, в котором они жили вместе с Анной. Его пыльные, тёмные коридоры. Странные двери, никуда не ведущие. Голые комнаты с алыми символами, начертанными на стенах, комнаты, в которых не было ни единого элемента убранства, комнаты, где обитала тьма, едва-едва развеиваемая неровным огоньком ароматических свечей. Майер не знал, зачем его учитель жил в таком месте. Теперь догадывался.

Внезапно, как молния в ночи, в памяти блеснуло имя. Альберт.
Когда он услышал его? Кажется, оно как-то связано с наставником, но как? Впрочем, не всё ли равно? То было давно. Слишком давно, чтобы осмысливать подобные воспоминания сейчас. В месте, где на крови, костях и магии строится новая нормальность.

[SHaEN]

Окраина Рыбацкого квартала -> Старый приют морталитаси -> Комната

 

Прогулка сделала своё дело — настроение улучшилось, вечно бурлящая в крови агрессия уже не грозила выплеснуться на первого, кто некстати попадётся под руку, и ноги сами несли в старый приют. Дверь в комнату Генри была приоткрыта, поэтому, проходя мимо, Найри заглянула внутрь. Никого. Не оказалось Генри и нигде в доме, а так же в саду. Но Найри решила, что это даже к лучшему. Пребывая в странно приподнятом расположении духа, она сняла кольчугу, поддоспешник, оставила в гостиной не нужный ей сейчас меч и направилась в кладовую. Через четверть часа в комнате Генри стояли два ведра с водой, рядом лежала горка старого, но вполне пригодного для наведения порядка тряпья и швабра. На этот раз память подкинула Найри кое-что приятное. Пусть весенняя генеральная уборка дома была событием мало примечательным, но она почему-то вспомнилась в мельчайших деталях, вплоть до смеющихся глаз отца, наставлявшего дочерей, что радость живёт в чистых комнатах, и золотистых пылинок, кружащих в луче света, падающем на дощатый пол из окна. Генри заслужил немного радости. И раз уж он выбрал для себя отдельную комнату, Найри собиралась навести там порядок, даже если ночевать здесь оставалось не больше одного раза. Кто знает, как всё будет дальше. К тому же, это всё равно являлось делом стоящим. То, что Генри может попросту не оценить её усилий или же они ему вовсе не нужны, Найри в голову не приходило.

 

Старое оконное стекло оказалось покрыто множеством мелких царапин, но после того, как на его мытьё ушло два ведра воды, обрело удивительную прозрачность. В комнате сразу стало светлее. Найри удалось открыть только одну створку, вторую заклинило намертво, и каждая новая попытка силой это исправить могла закончиться тем, что дребезжащее стекло просто вылетит. Не так важно — свежий воздух в пахнущее сыростью помещение она уже впустила.  Матрас с кровати Найри вынесла во двор, палкой выбила из него пыль и развесила на перилах крыльца хорошо проветриться. Она с воодушевлением двигала мебель, мыла пол, обязательно по несколько раз проходясь тряпкой по одному месту, после вытерла осевшую на горизонтальные поверхности пыль, удостоив своим вниманием и книгу, но не став даже открывать её без Генри, хотя желание такое возникало.

 

По прошествии пары часов комната приобрела вид, если не жилой, то, по крайней мере, вполне пригодный для обитания. Найри улыбнулась. Наверное, для кого-то радость в чистоте покажется лишь иллюзией, для неё она была вполне реальной. Попытка сделать приятное человеку, который нравится, была в удовольствие. Когда матрас вновь занял своё место на кровати, а вёдра, швабра и тряпки отправились в чулан, Найри закрыла окно, а потом и дверь, покидая комнату. Неплохо бы теперь нагреть воды и помыться самой, чем она и занялась в следующий час. 

Изменено 9 мая, 2020 пользователем SHaEN

[Shunt]

Трущобы

 

Анри покачал головой. Без боли, страданий и мучений - твоих или чужих - ничего не добьешься. Потому, дождавшись, когда Майер ляжет и уже не сможет - даже если был и захотел - помешать, маг начал свое дело. Кровавое, как всегда бывает при делах касающихся магии крови. Разрезав запястья бандита, Анри опустился на колени рядом с жертвой и закрыл глаза. Тонкие алые нити потянулись от дергающегося тела, против воли отдававшего свою жизнь ради спасения жизни чужой, к малефикару. Кожа на лице жертвы побелела, вены почернели, глаза едва не вылезали из орбит от боли - но и Анри выглядел немногим лучше. Подняв левую руку, он движением пальцев связал нити в единый алый клубок, сжал кулак и...

Тень. Анри находился в темном помещении, стены которого были покрыты странными символами. Маг поднялся на ноги, в руках у него возник посох, горевший ровным голубым огнем, освещавшим все вокруг. У дальней стены стоял сотканный из тусклого света силуэт. Дух. И ему не нравилось это место. Он был слаб, даже воли Майера было достаточно, чтобы мешать ему действовать так, как он хотел. Анри покачал головой - духи все же лучше демонов, но им все равно не место среди смертных, как бы кто не считал. Маг заводил разговор, не пытался что-то выяснить - ему было все равно. 

- Пора тебе оставить этого человека, - просто произнес Анри, направляя посох на духа. 

Тот не сделал и попытки защититься - столь слабым, жалким он был сейчас. Анри даже показалось, что и сам дух был не против покинуть тело человека, который не стал ему другом. Только вот Анри в дружбу с такими разительно отличающимися от живых существами не верил. Каждому - свое. Сделав круговое движение, Анри ударил посохом о пол и дух начал медленно таять. Свет тускнел, тени, окружавшие их, все приближались, словно бы стекая со стен темным потоком. И через мгновение Анри остался в одиночестве - дух исчез. Конечно, он переродится. Создатель любил своих первых детей и даровал им вечность. Но это будет, конечно, совсем не то...

- Готово, - Анри открыл глаза уже в реальном мире.

Тело жертвы, бледное, с маской ужаса на лице, валялось рядом с ним, кровь, текшая из перерезанных вен, испарилась, оставив после себя лишь едва видные темные потеки на пыльном полу. Анри поднялся на подрагивающие ноги, взмахнул руками, удерживая равновесие - но на удивление он чувствовал себя прекрасно. Что-то изменилось - и в нем, и в Майере, который стал свободен от тлетворного влияния потустороннего существа. Но с этим предстоит разобраться позже. 

- Поднимайся, Майер, - произнес Анри, подходя к парню и без особого стеснения толкая его носком сапога. - Ты свободен.

[Горыныч]

Эрик был совсем не против прогулки. Тем более, что после последней драки он успел хорошо отдохнуть, и его "деятельная натура" искала новых приключений. Почитай драк.
Он послушно потопал за эльфийкой. Когда она не вела себя, как "надменная …". Гном пытался подобрать подходящее слово, краем глаза поглядывая на нижнюю половину Тиа. В общем, была довольно прикольной.
Эрик совершенно не вмешивался в процесс торговли, устроенной эльфийкой. Наверное, поэтому он и проморгал, когда она купила ему новый топор.
Наверное с минуту Эрик тупо пялился на топор, широко раскрытыми глазами. Потом поднял взгляд на Тиа.
Я… блин… это...
Слова, почему-то никак не хотели прорываться через тот комок, что застрял в горле. Он открывал рот, как рыба выкинутая на берег, но так и не смог ничего произнести, кроме…
Спасибо. Я твой должник.
Он протянул свою широкую ладонь эльфийке.

[Кафкa]

Трущобы

Этот день – день, когда страница оказалась перевёрнута, и старая история скромно подвинулась в сторонку, уступив место новой. Ни одной строчки не было написано. Как необработанный кусок древесины, пока ещё лишь приготовленный для процесса, в котором рождается шедевр искусства, она лежала перед Майером, готовая наполниться событиями, и чувствами, и ошибками, и горем, и счастьем – но ошибками и горем его собственными, не навязанными извне, по вине постороннего вмешательства.

Май почувствовал, как всё медленно меняется. Тьма уходила прочь, тени прошлого рассеивались, уступая своё насиженное место ослепительным лучам света, рождённого новым миром. Миром незнакомым, таким миром, где нет места зависимости и ночным путешествиям в тенёта чужих судеб. И даже грязный доходный дом не казался более таким мрачным. Двойственность эмоций ушла, сменившись благословенной определённостью. Как если бы хромой внезапно заскакал в экстатическом танце, а несчастный слепец стал видеть, как эльфийская лучница.

Здесь, в этой юдоли нищеты и горестей земных, произошло невероятное.
Не столь важно, какой ценой. Впрочем, Майер обязательно почтит память этого человека. Своими поступками. И достойными делами.

— Не знаю, что сказать, — поднявшись, пробормотал мечник, покосился на труп, потом, отчего-то, на собственные руки, и с глубокой благодарностью взглянул на Анри, — спасибо. Я, походу, твой должник на всю жизнь. Если что надо сделать, говори. Сделаю, — пообещал он тоном, не оставлявшим сомнений в серьёзности намерений.

Когда Майер лежал на дощатом полу, необратимо изменяясь под влиянием магической мощи Анри и жизненной силы их жертвенного агнца, перед его глазами, сладкой и таинственной тенью, предстало лицо сестры. Улыбка её была печальной и ободряющей, в глазах сквозило сочувствие, и ни грамма, ни капельки разочарования. Анна вела отнюдь не святой образ жизни, она не являлась непогрешимым идеалом, не являлся таковым и Майер, её брат. Они были похожи друг на друга сильнее, чем Май полагал. Именно тихая, суровая решимость, предрасположенность к которой течёт в крови Россов, помогла парню решиться на кровавый ритуал, перешагнув запретную черту, за которой лежали границы забвения, серого моря, где можно навеки похоронить вину с грехом, скверные воспоминания и безумие, что выплеснулось бы однажды на свет Создателя, как молоко из треснувшего кувшина.

Анри помог Маю избавиться от ноши, что тяготела над ним всю его сознательную жизнь.
И пусть парень пообещал отблагодарить малефикара, такая услуга, сама по себе, была бесценной. Всей жизни не хватит, чтобы воздать должное. Отчего всё сложилось именно так, а не иначе? Маг мог отказаться, однако не сделал этого.

«Прощай, прошлое, — подумал Май, — я оставляю тебя. Без сожалений».
 

[Selena]

Золотой квартал

 

Все же, выражение лица Эрика, когда ему вручили новый топор, надо было видеть. Весело блеснули насмешливые серые глаза:

- Пожалуйста. - тонкая ладошка на миг скользнула в широкую ладонь гнома, чуть сжала, потянув за собой, и выскользнула, как рыбка из сети. - Идем гулять. Пройдемся по побережью, поищем полезных трав. Зелья нам совсем не помешают.

[Горыныч]

Эрик потопал дальше за эльфийкой, продолжая пялится на топор ,который все еще держал в руках. Видимо вид у него был на столько чудной, что в обычной толкотне, которая присутствует на любом рынке, Эрик ни разу ни на кого не наткнулся. Он очнулся только , когда свежий ветерок взъерошил его волосы.

Сказав "кхм", он повесил топор за спину и слегка покраснел, представив, как он вот так шел по городу. Из за этого он стал внимательно смотреть себе под ноги, и результаты не заставили себя ждать. Гном нашел корень смерти.

- Держи! - он протянул его Тиа.

[Shunt]

Трущобы

 

— Не знаю, что сказать, — поднявшись, пробормотал мечник, покосился на труп, потом, отчего-то, на собственные руки, и с глубокой благодарностью взглянул на Анри, — спасибо. Я, походу, твой должник на всю жизнь. Если что надо сделать, говори. Сделаю, — пообещал он тоном, не оставлявшим сомнений в серьёзности намерений.

 

- Ничего ты мне не должен, Майер, - вздохнул Анри. - У нас впереди последнее сражение, так что там мы явно еще долгов друг другу наделаем, - он посмотрел на тело, поморщился. - Надо от него избавиться. Спалить бы его, да вони будет много. Мысли есть? Я как-то не привык трупы прятать.

[Кафкa]

Трущобы

Надо от него избавиться. Спалить бы его, да вони будет много. Мысли есть? Я как-то не привык трупы прятать.
 

— Да я тоже в этом не мастак, — честно признался ремесленник, — здесь напротив стоит богадельня, вроде, и там куча всякоразного люда обретается. Я бы предложил отнести его туда, одеялком укрыть, будто во сне умер, да вот, боюсь, быстро просекут, что смерть не самая естественная. Люди, может, и бедные, да не тупые, — тело местами сморщилось, вены вскрыты, так что подозрения при первичном осмотре возникали мгновенно, — там дальше, если пройти по переулку, можно найти яму, куда сваливают всякий хлам. Судя по запаху, она совсем недалеко, — поморщился Майер, — скорее всего, помойка достаточно глубокая, и копаться в ней никто не станет. Можно туда отнести, — предложил он. 

[Shunt]

Трущобы

 

Можно туда отнести, — предложил он.

 

- Прах к праху, мусор - к мусору, - хмыкнул Анри. - Давай развяжем болезного и, пока трупное окоченение его не покорежило, оттащим к яме. Но закапывать в мусор будешь ты, - он погрозил ему пальцем. - Я в мусоре копаться не хочу.

Оттащив шкаф, который окончательно развалился в процессе, от двери и разрезав веревки, Анри и Майер оттащили тело к той самой мусорной яме. Наверно, это было неправильно. Даже наверняка это было неправильно и, Создатель знает, какие неприятности они могли, в процессе, навлечь на обитателей этого района. Но... Малефикару было все равно. Уже - все равно. Потому, когда труп был сброшен, Анри выразительно посмотрел на Майера, предлагая тому спуститься вниз и прикопать их невольного помощника.

[Кафкa]

Трущобы

...когда труп был сброшен, Анри выразительно посмотрел на Майера, предлагая тому спуститься вниз и прикопать их невольного помощника.

Свалка, конечно, источала омерзительное зловоние. Нет, само собой, весьма редкая куча мусора по природе благоухает изысканными антиванскими ароматами, но в богатых районах жители хотя бы стараются поскорее избавиться от самых пахучих вещиц, а бдительные слуги следят, чтобы хлам не скапливался в одном месте слишком долго. Здесь же всё лежало без разбору. Майер осторожно спустился к мусорной куче, чтобы ненароком не свалиться в неё вслед за трупом. Пачкать руки, которыми сегодня ещё предстояло неоднократно воспользоваться, не слишком-то хотелось, но рядом весьма кстати оказался длинный серый шест с оторванной верхушкой, из которой торчали острые куски древесины. Шест был измазан в чём-то буровато-коричневом, одной Андрасте ведомо, для каких целей его раньше использовали. Вооружившись находкой, Майер развернул её заострённым концом к свалке. Глаза парня были почти пустыми, не выражая абсолютно ничего, когда бандитский труп укрыла чья-то дохлая кошка, старая, порванная подушка с вылезающими сквозь дыры комьями желтоватых, слипшихся перьев, три разбитых бутылки дрянного пойла, коробка из-под овощей, окровавленный женский парик и парочка потрёпанных плюшевых мишек.

— Всё, — отрапортовал Майер, — надёжно спрятано. Можем возвращаться. Нас, наверное, заждались, — как-то отстранённо улыбнулся он, однако улыбка эта, скорее, относилась не к положению вещей в приюте, а очередному мигу осознания собственной судьбы, сложившейся образом, превосходившим самые смелые мечты о возмездии самому себе и об искуплении, что парень лелеял за долгие, одинокие месяцы скитаний по ферелденским лесам, по выжженным полям отчизны, погруженной в войну с Орлеем.

Свобода.
Какое странное, незнакомое слово...