Perfect Stranger

Мертвая застава — Мне очень жаль твоего сына, — юноша пытался хотя бы успеть сказать, пока шем замахивался на него. — Он не должен был умирать. — Замолчи! — бородач замахнулся топором. — Замолчи, замолчи! — лезвие вонзилось в грудь эльфа с силой, с которой эти мускулистые руки, покрытые мозолями от долгих лет тяжелой работы, рубили деревья. Потом еще раз, когда эльф упал, как подкошенный, захлебываясь кровью, вдруг наполнившей легкие. — ЗАМОЛЧИ! Остальные не издавали ни звука, только в чьих-то глазах промелькнул ужас от того, что он только что увидел. От того, как топор постепенно превратил стройное тело молодого эльфа в разрубленную на куски невнятную массу. Только через несколько минут сосредоточенного и отчаянного убийства бородач наконец выронил топор, мерно поднимавшийся и опускавшийся на тело несчастного эльфа. Тяжело дыша, он наклонился и оперся здоровенными ручищами о колени, глядя куда-то перед собой, но не видя ничего. Совсем ничего. На ветке сидел, безразлично глядя на происходящее, жирный черный ворон. Он ждал. Он знал, что сегодня его ждет пир. — Подождите, слышите? — вдруг произнес один из лесорубов. Остальные закрутили головами, стараясь не смотреть в сторону мертвого тела, погрузившегося в мягкую траву, что окрасилась красным. — Как будто скрежет какой-то. Эй, начальник! Это что вообще? Бородач моргнул и смахнул с лица брызги красного, что теперь размазались как боевая раскраска по переносице и щекам. Глаза его вдруг расширились, отразив надвигающуюся на него громадину откуда-то с озера. Он отступил назад, взмахнул руками, будто бы надеясь защититься. Но было уже поздно. Лес в этот день разразился воплями — в отличие от Тирошана, который умер, не издав ни звука, эти люди кричали долго, пока ворон безучастно наклонял голову то в одну сторону, то в другую, пока не сорвался с ветки и не принялся кружить над озером, а эхо отражало горькое, хриплое карканье. *** Ее втолкнули в полумрак шатра, после того, как она лишь мельком смогла мазнуть взглядом по изодранному и грязному флагу. Все было изодранным и грязным. И сама она себя чувствовала именной такой, однако все еще живой. Вот только сейчас трудно было сказать, хорошо это или плохо. Быть может, было бы лучше умереть с гордо поднятой головой, не сдавшись на милость шемленам, не став для них подстилкой? Может быть, тогда ей не нужно было бы теперь страдать. И тогда мать бы точно знала, что с ними произошло, а не гадала всю оставшуюся жизнь, где они, что с ними и живы ли ее дети. В шатре горело несколько свечей под прозрачными колпаками, чтобы ветерком огонь ненароком не сдуло на ткань и деревянный стол, на котором лежали какие-то бумаги и брошенная, полуоткрытая наплечная сумка. — Знаешь, сколько мы тут уже торчим? — послышался позади нее низкий, раздраженный голос. — Месяца два. И надо же было твоему клану остановиться именно в роще. Не повезло, — поддельное сочувствие. Так смотрят на нищих, просящих подаяния, и проходят мимо. Потому что нет дела до чужих страданий, когда самому надо семью кормить. Ее грубо толкнули вперед, Кириэ споткнулась о поваленный трехногий деревянный стул и упала грудью на столешницу. 16+ Это продолжалось долго. Даже когда ее бросили куда-то в угол шатра, растрепанную, в рваной и резаной одежде, казалось, что это все еще продолжается. Боль никуда не ушла, лишь на время приглушилась. Двигаться было тоже больно. Она не знала, сколько времени прошло прежде, чем снаружи послышались яростные крики, а затем они стали какими-то высокими, полными боли, жалкими. Будто их резали, как свиней. Только когда все затихло, стало понятно, что застава опустела. Чья-то высокая фигура распахнула ткань, сделала шаг внутрь шатра, и упала лицом вниз. Это был тот самый командир, который несколько часов — или дней? — назад насиловал Кириэ. У него не было лица. Вместо лица была только кровавая каша.

Мертвая застава   — Я не знаю, что именно причинил тебе мой народ, но я сочувствую твоему горю, — тихо, но так, чтобы бородач услышал, произнес он, не сбиваясь с темпа шагов. — Кровь порождает только новую кровь. Люди и эльфы должны жить в мире.   — Да замолчи ты, — буркнул в ответ бородач, и послышался легкий скрип, когда руки в толстых перчатках сжали топор еще сильнее. — Шагай давай.   — Эй, а разве у тебя сын не в Легионе служил, когда... — раздался чей-то голос, но его быстро прервали.   — Не твое дело! Шагай, шагай, остроухий. Шагай себе, — голос бородача почти смягчился, но что-то в нем будто надломилось. Вокруг темнел непроглядный лес, пугливый олень замер метрах в ста от них, большие пушистые уши двигались в направлении идущей мимо группы людей с телегой и лошадью. Мгновение, и олень сорвался с места, прыжками удаляясь за деревья, перемахнув через поваленный ствол и мелькнув вдали белым хвостом. В конце концов они остановились, впереди показались склонившиеся к воде молчаливые ивы и статуи, названия которым люди не знали и не желали знать. Молчаливые наблюдатели. Ушедшие в далекую вечность стражи, ставшие пустой оболочкой.   — Ну вот, пришли, — один из лесорубов остановился и огляделся. — Начнем? — Ага. Только одно дело закончим, — бородач взвесил в руке топор. — Как думаете, командир поверит, если мы ему скажем, что остроухий попытался сбежать?   — Постой. Ты же не хочешь...   — Поверит, — отозвался вдруг тот, кто до этого молчал и сосредоточенно курил вонючий дешевый табак, посасывая кончик трубки. — Он же сам тебя попросил ему голову раскроить, если вдруг что надумает. А он ведь действительно сбежать хочет. По глазам его гаденьким видно, хочет. Только отвернусь, его и след простыл. Лесоруб пожал плечами и действительно отвернулся, глядя на спокойную гладь озера вдали. Дымок от трубки поднимался в воздух и растворялся в нем, присоединяясь к легкому туману, ползущему над водой. Остальные, переглянувшись, тоже начали отворачиваться, один за другим. Кто-то с сомнением, кто-то сразу же, с довольной улыбкой на лице. Кто-то бросил сочувственный взгляд на эльфа, но тоже отвернулся.

Мертвая застава   — Он ничего не сделал! Не трогайте его!   — Ничего не сделал, как же, — бородач снова сплюнул, глядя исподлобья на Кириэ и видя в ней не прекрасную девушку, а чудовище, готовое вот-вот вонзить зубы в горло. Однако перечить командиру у него, похоже, не хватило храбрости. Взяв топор из кучи сложенных в сторонке вещей, он сунул его рукоятью в руки Тирошана. — Идем. И так уже много времени потеряли. — Что-то в его лице изменилось, когда он отвернулся и подозвал остальных лесорубов. Что-то такое, что Тирошан поначалу не распознал, но что вызывало легкую дрожь где-то в спине.   Он услышал, как где-то в траве прошмыгнула мышь-полевка. Лес продолжал жить своей жизнью, несмотря на то, сколько боли в него принесли шемлены. А теперь они хотят срубить священные ивы. Но разве у него был выбор? Разве у кого-то из них был выбор?..   — Пошли, чего встал? — кто-то пихнул его в спину, выходя с заставы и направляясь обратно в лес, в сторону озера. Кто-то другой взял крепко сбитую телегу для древесины, запряг в нее коротконогую, но весьма выносливую пегую кобылу, взял под уздцы и повел к тропе. Кириэ осталась позади, бородач же шел прямо за Тирошаном, видимо, не спуская с него глаз. Топор он закинул на плечо, сунув в рот травинку. Маленькие, злые глаза поблескивали из-под нависших над ними густых бровей.   Командир же подошел к Кириэ и наклонился к ней, внезапно улыбнувшись. Эта неожиданная улыбка показалась ей ужасной раной, вдруг раскрывшейся на его лице, будто вот-вот готовой исторгнуть из себя кровь и яд вперемешку, прямо на ее лицо.   — Будешь хорошей девочкой, и проживешь до завтра. — Взяв ее за руку, он потащил Кириэ к шатру, над которым висел потрепанный ветром и непогодой флаг. Флаг с драконом.

Мертвая застава   — Вы хотели одного работника, а получили двух, — он сам удивился, насколько спокойно и твердо прозвучал сейчас его голос, учитывая страх за сестру и за клан. — Радуйтесь же и тому. Если второй лесоруб вам не нужен, то наверняка нужно кому-то латать дыры в одежде или готовить еду. Выдайте Кириэ тоже работу, и пусть тоже трудится.   — О, она потрудится. Потом, — командир холодно взглянул на Тирошана. — Ты, видимо, еще не понял. Вы больше не долийцы. Вы наши псы, — он жестоко улыбнулся, обернувшись к остальным, и те негромко рассмеялась. — И права голоса у вас, собак, здесь нет и не будет. А ежели подумаете кусать руку, которая вас кормит, то получите палкой, как и положено вшивым шавкам, что забыли свое место. Ты, — он указал на прятавшуюся за спиной брата эльфийку. — Пойдешь со мной сама или твоему брату пару зубов выбить для начала? А ты, — палец переместился на Тирошана. — Заткни пасть, бери топор и иди рубить ивы. И будь благодарен, что вас вообще в живых оставили, а не перебили прям там, где вы кучкуетесь, вместе с вашей матушкой.   Стало холодно. Стояла ранняя осень, только-только начали облетать чуть пожелтевшие листья с вековых дубов, обступившись заставу. Но холодно было не из-за ветра, что притих в ветвях и едва заметно шевелил еще зеленую траву. Холодно стало от их взглядов, от их зачерствевших сердец. Возможно, эти люди сами застали восстание Ужасного Волка, видели, как долийцы пошли в последнюю, отчаянную атаку во имя Арлатана. Пусть не все, пусть некоторые остались позади и решили не участвовать в резне, но кому было до этого дело? Кто пострадал, чья кровь пролилась, желал мести, и состраданию в душах их уже не было места.

Озеро Эгбелет - Мертвая застава   Ехать им пришлось действительно долго. Кириэ сидела на трясущейся луке, неудобно врезающейся в бедра, чувствовала идущий от человека запах металла, крови и пота; Тирошану же пришлось идти пешком, между вторым и третьим наездником. Продвигаться можно было только медленно, осторожно, чтобы лошади не сломали ноги там, где тропы превращались в бездорожье, а земля оказывалась изрыта оврагами и ямами, вывороченными корнями и пнями. Вскоре стоянка клана осталась далеко позади, и остались лишь далекое пение птиц в ветвях вековых деревьев, плеск луж под копытами лошадей и их мерное похрапывание. Несколько часов похода по лесу для эльфов, впрочем, не были чем-то слишком тяжелым. Вот слева вроде бы показалась брошенная туша оленя... та самая, что брат с сестрой добыли на охоте и готовились притащить в клан. Столько мяса прокормило бы всех, и не один день. Казалось, что это было столетия назад, хотя на деле все произошло сегодня. Теперь оленя обглодают волки и медведи, так что мясо не пропадет. В лесу никогда ничего не пропадает зря.   Застава оказалась разбитым на опушке леса лагерем, состоящим из нескольких шатров, ограды из вбитых в землю заточенных кольев, глядящих остриями наружу, пары-тройки кострищ, над которыми жарились, источая приятный аромат, нанизанные на металлические прутья кролики и фазаны. Несколько людей, больше походивших на лесорубов, чем на солдат, переговаривались, расхаживая по лагерю, перебрасывались приветствиями и обсуждали странные события, происходящие у озера. Кто-то упомянул статуи, которые навевают жуть, и приближаться к которым никому особенно не хотелось, но именно там росли самые лучшие деревья. Последние новости о том, что кого-то там подстрелили, когда он попытался срубить самую толстую иву, не избежали острого слуха Тирошана.   — Приехали, — наконец, после длительного и напряженного молчания, бросил человек с арбалетом и остановил коня. — Тпру! Эй, мы тут новых работничков привели!   На долийцев уставились несколько пар удивленных глаз. Где-то послышались недоверчивые смешки, кто-то смачно харкнул на землю, увидев татуировки, а кто-то мрачно воззрился на командира. Похоже, ни один из присутствующих не поверил, что он говорит серьезно.   — Новые работники? Что? Да за нашего надо было вырезать весь их клан! — крикнул один из бородачей, выглядящий, как опытный лесоруб. В руках у него был топор, который он сжал еще крепче, исподлобья глядя на эльфов.   — Так-то оно так, — подняв руку, остановил его командир и спрыгнул с лошади, потирая грубые ладони друг об друга после длительной езды. — Вот только если они тут останутся, то все равно попередохнут. Если умные, то свалят подальше, пока мы не вернулись за древесиной. А эти двое, считай, плата за наши неудобства.   — И что, ты просто дашь им в руки топоры? Чтобы они нам в спину их повтыкали? Это ж эльфы! Долийцы! Мерзость, — бородач с ненавистью посмотрел на парочку. — Проще убить их и прикопать где-нибудь.   — А что тут такого? Вот ему, — командир кивнул на Тирошана. — Топор дай, только присматривай за ним. Ежели что учудит, сразу башку раскроишь. И возьми с собой еще пару ребят, чтобы наверняка. А эту... — он метнул взгляд на Кириэ. Длинные рыжие волосы девушки всегда были ее гордостью. Некоторые с усмешкой называли ее "поцелованной огнем", особенно, когда она распускала их и бежала сквозь лес за оленем, похожая на аватару самой Андруил, богини охоты. Красивая, юная, дикая и гордая Кириэ была дочерью Хранительницы, но многие эльфы из клана желали заполучить ее в жены. Впрочем, сама она пока что об этом даже не задумывалась. Огромные голубые глаза цвета весеннего неба теперь смотрели на грубых, необразованных и жестоких шемленов, что видели в ней лишь врага. — Эту я пока себе возьму. Толку от нее, как от лесоруба, все равно будет мало.

Озеро Эгбелет   — Мы вместе. Мы поедем вместе, — в тон брату сказала Кириэ, все еще крепко держась за его руку. — Это мой выбор. Наш выбор. Тирошан всегда хотел мира. Я хотела. Мама, пожалуйста, отпусти нас. Мы готовы. Мы так решили.   Хранительница несколько секунд смотрела, нахмурив брови, и казалось, вот-вот готова была высвободить магию, что накрыла бы весь лагерь. Однако увидев мольбу в глазах детей, она опустила голову. Свет в ее глазах погас, и посох выпал из ее рук, покатившись по земле и остановившись у копыт одного из всадников. Рухнув на колени, Хаэслана закрыла лицо руками.   — Вот молодец, — похвалил Кириэ тот, что с арбалетом. — Знаешь свое место. Поехали уже, хватит болтать.   — Подождите, — прошептала Хранительница, поднимаясь и подходя к брату и сестре. Вытащив из кармана маленький нож для среза растений, она осторожно потянулась к эльфийке, отрезав крошечный локон ее рыжеватых волос. — Кириэ. Помни, откуда ты. Всегда помни, — поцеловав дочь в лоб, она повернулась к Тирошану. — И ты тоже, Тирошан. Защищай свою сестру и никогда не бросай. — Отрезав локон его волос, она отошла назад, к аравелям. Руки ее дрожали, лицо было белее снега. Она знала, как плохо живется тем, кто родился в городах шемленов, как к ним относятся люди. Особенно сейчас, когда только-только отгремела война с армиями Соласа, атаковавшими Минратос. Их считали врагами, даже тех, кто не носил валласлин. А что будет с ними? Что будет с теми, чье лицо отмечено татуировками, кричащими о том, что они — пособники Ужасного Волка?..   — Поехали, — повторил человек, раздраженно пристукивая пятками по бокам лошади. — До нашей заставы далеко.

Озеро Эгбелет   — Я справлюсь. Я пойду, — сказала она шемленам. Так будет лучше. Ее отсутствие не сильно-то и заметят. Брат с матерью будут горевать, но это пройдет. А может быть, Кириэ удастся сбежать и вернуться, когда люди отойдут от лагеря достаточно далеко, чтобы не захотеть возвращаться за беглянкой.   — Нет, — негромко сказала Хранительница, стукнув посохом о землю.   — Прости, что ты там квакнула?.. — человек с арбалетом повернул к ней голову и посмотрел на невысокую женщину сверху вниз, все еще находясь в седле. По сравнению с ним она казалось тонкой тростиночкой, которую легко можно было переломить, перемолоть под копытами коня.   — Вы не заберете никого из нас, — уже громче произнесла Хаэслана, и в ее глазах вспыхнула ненависть, столь обжигающая, что казалось, она вот-вот вырвется, выплеснется из нее, как кипящая лава из жерла вулкана. — Уходите или умрете. Все вы. Кириэ, Тирошан... — взглянув на молодых охотников, она сжала губы в тонкую линию. — Бегите.

Озеро Эгбелет   — Если вас не устраивают наши обычаи, поступайте по своему. Берите того, кто совершил убийство, везите в город и судите его по своим людским законам. Это будет честно и справедливо. Вы сейчас пострадавшая сторона и заслуживаете содействия. Карая невиновных, вы поменяете роли и из пострадавших станете теми, против кого сейчас выступаете.   — Мы не хотим вражды, — добавила она и покосилась на Тирошана. — Мы убили вашего. Мы виноваты. Но мы можем решить все без большей крови.   — Не хотите вражды? Что ж, будь по-вашему, — тот, кто походил больше всего на лидера этого разъезда, направил арбалет теперь уже на Кириэ и Тирошана, словно не желая опускать оружие, но и стрелять пока не спешил. — Мы заберем того, кто подстрелил нашего человека, и эту девушку. Поедет с нами в город. — Он оскалился в ухмылке. — Обещаем, что мы ее не убьем. Либо так, либо возьмем кого-то еще. Кто-то ведь должен заменить нашего лесоруба. А поскольку убили его вы, то вам и работать вместо него.   — Что?! — Хранительница сверкнула глазами, сжав руку в кулак, а пальцы на посохе побелели от напряжения.   — Что слышала, — холодно отозвался человек. — Вы, остроухие, хотите, чтобы с вами поступали как с людьми? С вами, что живут в лесу, поклоняются своим грязным отродьям и истуканам, да еще и имеют наглость считать, что могут решать, куда нам ходить, а куда нет? Это уже не ваша земля. Советую паковать вещички и валить отсюда, пока сюда не нагнали еще солдат. Но поскольку я человек добрый и милосердный, то вырезать вас не стану. Все равно сдохнете рано или поздно, бежать вам некуда. От Империи не убежите. Ты, — он указал на Кириэ. — С нами поедешь. Может, от тебя хоть какая-то польза будет.

Озеро Эгбелет   — Не стреляйте! Мы не вооружены, — обратился Тирошан, глядя в лицо человеку, говорившему о возмездии. — Довольно кровопролития! Это должно быть, какое-то недоразумение, так давайте спокойно поговорим, как цивилизованные народы. Вашего человека кто-то убил? Вы видели нападавшего? Как это произошло? Давайте вместе попробуем разобраться в том, что случилось.   — Цивилизованные народы? Как же! — фыркнул один из людей, все еще держа в руках арбалет и целясь им в раненого охотника. Тот смотрел снизу вверх на шемлена без страха, и хоть лицо его перекосилось и побледнело от боли, в нем было лишь презрение. — Один из ваших подстрелил нашего лесоруба.   — Здесь священная земля эльфов, — сказала Хранительница Хаэслана. Длинная зеленая роба и увитый вьюнком посох ясно говорили о ее статусе в клане. Она выглядела хоть и немолодой, но спина ее была прямой, а длинные темные волосы спадали на плечи волнистыми локонами. — Наш охотник не позволил бы людям ее осквернять. Но до убийства доводить не следовало. Пожалуйста, уходите. Мы сами накажем своих людей по нашим обычаям.   — Накажете? Ну-ну. Сделаете выговор? — другой шемлен холодно посмотрел на Хаэслану. — Этого недостаточно. Кровь за кровь, остроухая. Трое ваших за одного нашего. Выбирай, — он взвел арбалет со щелчком.   — О, смотрите-ка, кто пожаловал, — кто-то обернулся на Кириэ. — Эльфийская проститутка! — послышался смех. Лицо Хаэсланы потемнело, и она взглянула в сторону Тирошана и Кириэ, словно молчаливо говоря им немедленно уходить отсюда, спасать свои жизни.

Озеро Эгбелет   До лагеря они бежали во весь дух, стараясь оставаться в тени деревьев, за широкими и старыми стволами, что прикрывали их фигуры от чужого взора. Старались не ступать на сухие ветки и шелестящую листву, как учила их мать. И чем ближе они подбирались к месту, где их клан разбил лагерь, тем громче теперь слышались звуки, о которых говорил Тирошан. Теперь их слышала и Кириэ. Лязг стали и свист стрел, ржание лошадей — на пределе, словно тонко натянутая струна — и крики. Крики. Голоса знакомые и не очень, певучие и грубые, болезненные и яростные. Остановившись на почтительном расстоянии от лагеря, двое охотников осторожно выглянули из-за деревьев, приглядываясь к происходящему. Девять хорошо вооруженных конников с мечами, щитами и арбалетами сейчас стояли над мертвым телом дозорного, зарубленного мечом, еще несколько были ранены. Клан проигрывал эту схватку и теперь был готов сдаться... или нет?   — Кровь за кровь, остроухие, — донесся голос кого-то из людей до ушей спрятавшихся. — Вы убили одного из наших. Теперь заплатите сторицей. — Он направил арбалет на лежавшего на земле охотника, кривящегося и бледного, прижимающего руку к ране в плече.   — Остановитесь! — прозвучал голос Хаэсланы. — Это безумие!

Озеро Эгбелет   Размотать цепочку и все-таки вытянуть амулет оказалось проще простого. Не произошло ни взрыва, ни судорог, ничего подобного тому, что Адалин уже могла видеть на своем веку при взаимодействии с магическими предметами. Амулет просто щелкнул и раскрылся. Круглая бронзовая крышка отпала, и стали видны два коротких отрезанных локона волос, один темно-коричневый, другой посветлее, почти рыжий. Сразу же на ум пришли слова сказительницы Хаэсланы о том, что ее дети пострадали от рук людей, и эти волосы были всем, что от них осталось.   Только через секунду после щелчка стало понятно, что что-то не так.   Мир вокруг подернулся дымкой, словно ползущий по поверхности воды туман вдруг поднялся, стал гуще, шире, пока не захватил все пространство вокруг... а может, это просто помутнело зрение? Глаза защипало, как бывает, когда в них попадает пот в жаркий день, полный работы в поле или охоты за могучим зверем. Да, охота. Они были на охоте, преследовали оленя, которого сейчас тащили за собой на собранной из еловых веток импровизированной волокуше. Она — молодая эльфийка, Кириэ, и ее старший брат Тирошан. В этот день они отправились на охоту, чтобы добыть мяса для клана, остановившегося у озера Эгбелет, на священной земле, благословленной их богами. Амулет лежал в подсумке юной охотницы. Она хотела подарить его на Первый День матери, Хаэслане. И хоть до Первого дня оставалось еще несколько месяцев, она хранила его до подходящего момента, купив у проезжего торговца-шемлена к северу отсюда, на дороге. Долийцы не слишком любили торговать с людьми, но Кириэ верила, что только так можно было добиться хоть какого-то права называться законными обитателями Тедаса.   Ее брат вдруг остановился. У него всегда было лучшее зрение и куда более острый слух, чем у нее. Он нахмурился, до ушей донеслись странные звуки. Как будто лес эхом доносил до них нечто чужеродное, но настолько отдаленное, что было не разобрать.   Адалин и Руфус получают эффект Чужое присутствие: двое персонажей, находящихся в пределах 10 метров от проклятого предмета, получают часть личности, воспоминаний и характеров двух других существ. Они переживают прошлые события так, как если бы они происходили в реальном времени. Получить проклятие можно, коснувшись зачарованного предмета. Способ снятия: известен лишь тому, кто наложил проклятие.

Озеро Эгбелет   Руфусу удалось подцепить цепочку, и он осторожно потянул ее вверх. Что-то застряло, цепочка натянулась, часть ее оказалась обмотана вокруг коряги, погрузившейся в мягкий озерный песок. Если продолжать тянуть, то цепочка могла порваться, впрочем, Хаэслана ничего не говорила о сохранности амулета... может, она и не рассердится, если принести ей порванную цепочку? С другой стороны, от воды не исходило никакой магической ауры, когда тантервалец попробовал почувствовать какую-то угрозу. Вода как вода, холодная, осенняя, грязноватая, с несколькими плеснувшими хвостом рыбками чуть дальше, в глубине. Зачарован был только амулет, однако определить, что именно магия из себя представляла, было трудно. Он лишь знал, что магия эта крайне сильная и наложена уже очень давно.

Озеро Эгбелет   Почувствовав внезапный легкий угол где-то в затылке, Руфус понял, что слева от него, у самой кромки воды, что-то лежит. Он не увидел этот предмет глазами, поскольку тот наверняка уже давно погрузился в ил и тину. Но зачарование на нем было почти таким же ясным и очевидным, как и то, насколько магия пропитала все это место. Подойдя поближе и наклонившись к воде, он увидел едва заметный блеск бронзы. Если не знать точно, куда смотреть, его было очень легко пропустить, да еще и эта ряска перекрывала обзор, а увявшие камыши прятали амулет так же надежно, как заклинание невидимости. Но к счастью, с Адалин был маг, так что ему были доступны и другие методы поиска.   Чтобы достать амулет, пришлось бы сунуть руку в воду. Он лежал не слишком глубоко, виднелся лишь самый его краешек и часть потускневшей цепочки.

Лагерь - Лес   Решив прогуляться в лес с утра, Викториа набрела на оброненную кем-то монетку. Не богиня весть что, но золотая монета все равно была лучше, чем ничего. И намного лучше, чем встреча с медведем. Ей стало любопытно, кто же в округе роняет столько золота, но потом она подумала, что место, наверняка, было популярным у местных охотников и они могли обронить множество вещей, оставшихся здесь со стародавних времен. Подобрав монетку, магесса продолжила свой путь, стараясь не отходить слишком далеко, чтобы невзначай не заблудиться. Оставленные Адалин метки на деревьях помогали ориентироваться, почти как городские фонари, и про себя девушка подумала, что надо бы потом поблагодарить Адалин за это.   В приподнятом настроении, несмотря на то, что они все еще торчали в лесу без удобств, Викториа остановилась у перекрывшего тропу поваленного дерева, покрытого мхом, пожухлыми ползучими растениями и каким-то белесым налетом, похожим на застывшую смолу, и осмотрелась. Одиночество в этот раз ее не пугало, возможно, потому, что уже не стояла глубокая ночь и темнота давно отступила. В лагере на нее никто особенно внимания не обращал, так что демонологу не казалось, что ее короткая прогулка кому-то принесет неудобства, а Холт ушел на разведку, как всегда, один. Ему же хуже. Возвращаться ей пока не очень хотелось, благо сейчас ей не приходилось чувствовать себя лишней.   +1 золотая монета   Озеро Эгбелет   Озеро казалось мирным. Если ночью, когда отряд принимал банные процедуры и не подозревал о том, что с другой стороны озера на них молчаливо взирают полуразрушенные статуи из темного мрамора, оно казалось почти мистическим и загадочным, то теперь в мутной воде можно было разглядеть желтый камыш, затянувшую береговую линию ряску и плывущий над водой туман обрывками, похожий на серое марево, спустившееся прямиком с неба. Слышался легкий плеск холодной воды, порывы ветерка качали старые ивы, склонившиеся облетевшими к зиме ветками, похожими на мокрые сосульки волос молчаливо скорбящей женщины, к самому берегу, где среди озерного ила тут и там торчали облезлые стебли прибрежных растений.   На ветке затесавшегося среди ив молодого тиса сидел черный, здоровенный ворон, внимательно вглядываясь в пришедших к озеру чужаков поблескивающим глазом-бусинкой. Наклонив голову, он приоткрыл клюв, каркнул, сорвался с ветки и улетел в сторону стоянки. Разрушенная статуя, от которой остался разве что постамент и пара ног, казался такой же частью общего пейзажа, как и все остальное, благо он уже почти полностью покрылся мхом, а глубокие трещины свидетельствовали о том, что даже эльфийские постройки рано или поздно превращаются в ничто. Может быть, когда-то их питала магия, поддерживая в них жизнь, как сейчас магия поддерживала множество старинных зданий в Минратосе, но теперь она почти полностью ушла вместе с эпохой Арлатана. Эта конкретная статуя была высечена из гранита, и казалась одной из самых старых здесь, потерявшая свое лицо, имя и значение.   (на поиск требуется бросок на Внимательность)

Стоянка эльфов   — Наследие Элвенана... На что еще нам следует обратить пристальное внимание помимо поисков амулета?   Улыбка, в которой не было ни следа радости, тронула тонкие губы сказительницы.   — Мое задание вам крайне простое. Отыщите амулет на берегу и принесите мне. Все остальное вы поймете уже после. Старые статуи... остались здесь еще с тех времен, когда существовали народы, ныне почившие в вечности. Но они не причинят вам вреда. Пока вы не причините вред клану, они не более, чем древние потрескавшиеся камни. — На вопрос Адалин она не ответила, то ли не обратив внимания, то ли решив, что ничего объяснять девушке сейчас не нужно. — Я знаю, что Эрсириол велел вам держаться от них подальше, но на деле единственным опасным местом в округе является разрушенная сторожевая башня к востоку. Однако о ней вам лучше расспросить первого охотника, не меня. И ходить туда по любопытству не следует. Шемлены вечно задают вопросы, ответы на которые не в состоянии ни понять, ни осознать, и пытаются открыть тайны мест, двери в которые должны быть закрытыми... — она моргнула и вдруг махнула рукой. — Если найдете амулет и принесете его мне, я отвечу на любые ваши вопросы. Знаю, что вам нужна моя память, как и моему народу. Но сначала вы должны доказать, что достойны этих знаний и не распорядитесь ими во вред.

Стоянка эльфов   — Вижу, они уже успели нанести немалый ущерб? Может быть, что-то получится исправить или возместить?   — Только если вам по силам возвращать мертвых, — отложив шитье, Хаэслана уставилась на Руфуса и на молчаливую девушку рядом с ним, которая выглядела, как охотница из большого города. Оба они, впрочем, походили мало на тех, кто действительно разбирается в том, как живет лес и его обитатели. Вздохнув, хагрен поднялась и оказалось, что она едва достает Адалин до плеча макушкой головы, но при этом все равно ее взгляд снизу вверх не казался боязливым. Почему-то при таком росте она умудрялась смотреть на нее, как на равную. — Это о вас говорил Ивеор... и хранитель Эрсириол. Я понимаю, что просто так шемлены не станут помогать нам, долийцам, по доброте душевной. Вам что-то нужно от нас. Но я должна сказать сразу, что мне нечем с вами поделиться, кроме собственного горя. — Она поджала губы, и в глубоко запавших глазах, обрамленных глубокими морщинами, мелькнула боль и... ненависть. — Несколько лет назад у меня были сын и дочь. Юные и полные решимости доказать шемленам, что мы можем жить бок о бок, поделить этот мир, чтобы никто не остался обиженным. Их убили, и вместе с ними убили и мою надежду на будущее. Единственным, что осталось мне от моих детей, был амулет, который они подарили мне на Первый День. После их смерти я срезала локоны их волос и запечатала в амулете, чтобы никогда не забывать о том, что произошло с теми, кто всего лишь хотел жить, а расплатился за это кровью и болью.   Указав на Руфуса, она продолжила:   — Если действительно желаешь доказать, что хочешь нас понять, что хочешь нам помочь, что мы для тебя — не просто средства для достижения цели, найди этот амулет и принеси мне. Я спрятала его на берегу озера Эгбелет, там, где стоят разрушенные статуи эпохи, когда еще существовала Древняя Империя. Но будь осторожен. Ступая по этой дороге, ты открываешь сердце и душу страданиям, что причинили нам люди.

Стоянка эльфов   Сказительницу отыскать удалось не сразу, но спросив дорогу у мастера Ивеора, которому "Скорпионы" уже успели помочь и потому он был расположен к ним куда более благосклонно, чем остальные долийцы, Адалин и Руфус зашли в небольшую палатку из натянутой оленьей шкуры. Да и палаткой это назвать можно было только с очень большой натяжкой, несколько вбитых в землю кольев и шкура представляли больше обычный навес, под которым располагались брошенные на землю нехитрые пожитки — несколько полотняных мешков с заплатками, деревянный обрубок, служивший стулом, да разложенные вокруг ящички и корзины с травами, засушенными плодами и какими-то склянками, о предназначении которых можно было только догадываться.   Сказительница, или, как местные называли эту должность, хагрен Хаэслана была крошечной и сухонькой эльфийской старушкой, сидящей на пеньке и склонившейся над шитьем, подслеповато щуря глаза. Она не была совсем древней, однако жизнь в лесах сказывалась на эльфах так же, как и на людях, и не оставляла места для жалости. В руках у нее была старая долийская туника с множеством дырок, которые она зашивала. На ткани можно было разглядеть въевшиеся намертво бурые пятна. Кровь?   Слух у нее, впрочем, был вполне еще острый, а потому, когда двое чужаков приблизились к ее наверу, она тут же подняла глаза и взглянула на высокую девушку и тантервальца, кривая игла с продетой в ушко грубой нитью замерла в руках.   — Кто вы? — спросила она тихим, чуть надтреснутым голосом. Рядом с нею лежал старый тисовый лук и несколько стрел в колчане, украшенных перьями ястреба. Проверять, может ли она стрелять из него все так же хорошо, как раньше, было бы плохой идеей.

Лагерь   - Видишь оставаться с нами лучший из возможных выходов, а что будем подбирать всех несчастных по пути, только скоро будем уже привлекать внимание всех стражников. Есть пара вариантов, как вам добраться  Сейчас уже ночь   — Давай, может, спать ложиться? — предложил Бастьен, выпив для приличия немного настойки, которую Феликс, очевидно, нес с собой еще с Монтсиммара. От алкоголя его разморило еще больше. Поднявшись с бревна у костра, он потянулся всем телом, заведя руки за спину, и направился к палатке, однако остановился на полпути, прищурившись и глядя в темноту. Мишель все еще не вернулась, и беспокойство кольнуло в груди. Бастьен надеялся, что с ней ничего не случилось, хотя у озера остались еще люди, и они могли защитить девушку, если вдруг на них нападут волки или кто-то похуже зверей. — Кстати, кто сегодня может приютить Мишель? — спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. Палатка Феликса была занята им, у Холта, кажется, спала Адалин, чьи вещи оказались потерянными после боя.   — Ладно, — согласилась Адалин. Отложив гребень, она перекинула волосы вперед и принялась заплетать косу. — Я передам Руфусу. У меня лучше получается прибегать к насилию, чем говорить.   — Вы вдвоем справитесь, — улыбнулся ей Уильям. — Ты уже доказала, что можешь работать с кем угодно. Даже с фрименами. Поэтому у меня нет сомнений, что в конце концов вы добьетесь того, чего хотите.   Он прислонился спиной к ближайшему дереву, отойдя на пару шагов и выпуская из носа и рта клубы дыма. По крайней мере, ему хватило такта не курить прямо ей в лицо. Услышав просьбу Бастьена, агент повернулся к нему и махнул рукой, свободной от трубки.   — Пусть ее возьмет к себе Эльса, когда вернется. Не думаю, что Ринн или Викториа захотят делить свою палатку с кем-то еще...   Озеро   Викториа оделась, хоть заняло это и довольно много времени, а затем перекинула мокрые волосы через плечо и направилась к Альваро. Тот, похоже, сдержал слово и не пытался подглядывать за ней или Мишель, пока они купались.   — Поможешь подсушить волосы? — спросила она, и тут же заметила, что опять говорит с ним в приказном тоне. А ведь именно об этом говорила Эльса. Смягчившись, магесса добавила: — Пожалуйста.

Лагерь   — Я правда в порядке. Готова работать. И драться больше не буду, — постаралась сказать Адалин как можно более уверенно. Иногда у нее складывалось ощущение, что Холт относится к ней как к какой-то хрупкой вазе. Временами такой она и была. Но далеко не всегда.   — Знаю, — короткий ответ последовал через секунду после того, как Адалин вручила ему гребень. Встав за ее спиной, Холт осторожно принялся разделять длинные волосы на пряди и расчесывать их, распутывая самые сложные узлы пальцами. Казалось, он делал это уже много раз. Необычный навык для того, кто был святым братом, а потом убийцей из Сопротивления, прежде, чем стать организатором ячейки. Такой домашний навык. Больше подходивший бы, наверное, какому-нибудь горожанину, а не ему. Больно он не делал. По крайней мере, ей. — Тебе стоит поспать хорошенько, завтра у вас с Руфусом много работы. Не думаю, что сказительница просто станет рассказывать вам секреты клана. Кстати, об этом... — отложив гребень, он придирчиво осмотрел волну длинных светлых волос, теперь гладких и шелковых, без единого узла. — Я хочу, чтобы вы попытались расспросить у нее о ближайших эльфийских руинах, а заодно про то, что могли найти близ Руссильона. Если повезет, эльфы знают о том, что именно там ищут Имперцы. Они делятся знаниями между кланами, поэтому ее совет может оказаться нам полезен. Конечно же, сначала убедитесь, что она вам доверяет. Не хотелось бы прибегать к насилию, если есть другие методы выведать нужные нам тайны. Хорошо?   Гребень лег в руку Адалин, и Холт сделал шаг назад.   - Ты все еще можешь отправиться в крепость, боюсь в маленькой деревне вы будете  слишком выделятся.   — А в крепости в Андерфелсе двое орлесианцев не буду выделяться? — хохотнул маг, покачав головой. — Боюсь, выделяться мы будем везде. Но если ты считаешь, что до крепости мы сможем добраться в одиночку, то... — он замолчал, размышляя. Вдвоем с Мишель из Орлея до Андерфелса путь довольно дальний, а еще нужно было и отыскать эту крепость, и убедить ее обитателей дать приют разыскиваемым преступникам, крови которых хочет сам Кровавый Легион, а не просто стражники. — Я подумаю об этом. Сейчас мне хочется просто расслабиться и ни о чем таком не думать. Может, хотя бы один вечер пройдет без опасений за наши жизни...   Озеро   Интересные вопросы возникают. Зачем? Почему? Каким образом?.. Или все это - только маска, тщательно нацепленная, а внутри - агент Тайной Службы?   — Может быть, когда-нибудь ты это узнаешь, — отозвалась Викториа, ожидая, пока Ринн закончит протирать ей спину. Хоть слова фрименки почти попали в цель, по крайней мере, в той части, где она упомянула чудовищное событие, вытолкнувшее магессу из привычного уклада жизни, с последним она совершенно промахнулась. — Если ты проходила тот же процесс отбора, что и я, то должна знать, что мои намерения те же, что и у остальных. А почему, зачем, как... все это не касается никого, кроме меня и тех, с кем я разговаривала. Холт это понимает. Советую не забивать свою голову излишними подозрениями и теориями заговора. Говорят, от этого глупеешь. — Забрав у Ринн пучок травы, волшебница повернулась и выжала лишнюю воду из волос, медленно направляясь к берегу.

Озеро   - Надо же! Наверное, такой цяце, как ты, вокруг которой служанки бегали, невыносимо плескаться в болоте, после того, как здесь весь отряд помылся? И где твой Рахитик, которого ты в бою призвала? Вас так красиво вместе вкатали в грунт! Знаешь, у тебя просто потрясающая эффективность в отряде! По лежанию на спинке.  Даже не представляю, зачем Холт тебя взял. Разве что... - улыбка стала шире. - В виде грелки в постель?   — Купаться в озере? Терпимо. А болотный запах, боюсь, здесь совсем не от воды, — пожала плечами Викториа, продолжая медленно и осторожно мыть волосы. — Если ты закончила, может, займешься чем-нибудь полезным, кроме попыток меня задеть? Подобные детские выходки подошли бы больше не агенту Сопротивления, а босоногой воришке. Хотя, в твоем случае, это одно и то же, — фыркнула она и вручила Ринн пучок мокрой травы. — Надеюсь, ты умеешь хотя бы это? — и повернулась спиной.   Стоя по пояс в нагретой озерной воде, под лунным светом, Викториа походила на высеченную из бронзы статую. Странно, что она так стеснялась раздеваться перед другими, ведь некрасивой ее точно нельзя было назвать. Видимо, у нее были свои причины избегать взглядов на себя даже в такой, казалось бы, совершенно не романтической ситуации. Ринн она не боялась, зная, что где-то на берегу еще вроде бы осталась Эльса с собакой, Альваро, хоть и не смотрел в ее сторону, мог услышать звуки боя, если фрименка окажется настолько глупа, чтобы попытаться напасть. Мишель вряд ли помогла бы, но по крайней мере при свидетелях на Викторию никто не набросится.   Лагерь   -  Расскажи. а у вас были пикники, когда вы учились в Академии?   — Иногда. В парке в городе, — ответил Гаспар, сонно потирая глаза и проводя рукой по мокрым кудрявым волосам. Он подсел поближе к костру, чтобы побыстрее просохнуть, но тепло после купания сморило его, и он отчаянно зевал, иногда шевеля угли длинной обгоревшей палкой. — За город мы почти не выбирались. Та экспедиция, куда я хотел попасть, да так и не успел, должна была стать моим первым полевым заданием. Забавно, что теперь я вообще в городах показываться не смогу. Придется учиться всему с нуля. Как дом построить, скот разводить, огород сажать. Пожалуй, если попробовать подстроить некоторые заклинания под хозяйство, будет попроще. Левитацию, например, или нагрев. Если конечно, нам вообще с Мишель удастся добраться до безопасного места...   Он вздохнул и улыбнулся, посмотрев на Феликса через марево костра.   — Мы что-нибудь придумаем.

Озеро   - ПУГУ! Потереть тебе спинку?   Магесса дернулась, но к ее чести, повернулась очень быстро и на запястье показалась капля крови; даже без посоха, который остался на берегу, демонолог могла призвать своего питомца и натравить на любого, кто попытался бы причнить ей вред. В этом магам было проще, чем остальным. Им не нужно было физическое оружие, они сами были оружием. Мишель тем временем ждала, прислонившись к дереву, и явно боясь идти обратно в одиночестве. Впрочем, вмешиваться она тоже не стала.   Немного расслабившись и увидев, что это всего лишь Ринн, Викториа нахмурилась и разжала руку, смыв кровь водой и откинув мокрые волосы, липнущие к лицу, щекам и шее, назад. При этом веер брызг обдал фрименку, что сейчас находилась слишком близко.   — Не стоит. Хотя... — задумавшись, магесса пожала плечами. — Обычно этим занималась моя служанка. Так что тебе это как раз по плечу, — легкая улыбка казалась дружелюбной и теплой, но те, кто знал Викторию лучше, чем поверхностно, мог бы заметить некий издевательский блеск в ее темно-зеленых глазах.

Озеро - Лагерь   Бастьен и Холт покинули озеро чуть позже, когда остальные, помимо оставшегося для подогрева воды Альваро, уже ушли. Учитывая, что позади остались еще и Ринн с Мишель, Холт решил, что девушкам опасность не грозит. Уж втроем маг огня, демонолог и фрименка точно смогут отбиться от медведя или даже сильвана, поэтому с легким сердцем отправился в лагерь. Увидев Адалин, которая мучилась с волосами, агент подошел к ней и сунул в рот трубку.   — Помочь? — спросил он просто, показывая на гребень. — Уже поздно, надо бы нам поспать перед завтрашним днем. Долийцы встают рано. И мы тоже должны.   Тем временем на озере Викториа плескалась в блаженном одиночестве. То есть, конечно, не совсем в одиночестве; Альваро где-то у дерева сидел, отвернувшись, и поддерживал магию огня, а Мишель у самого берега быстренько обтиралась пучком сухой травы, похоже, испытывая невероятное смущение и страх, даже когда рядом не было мужчин. Она сумела кое-как вымыться за минут десять, благо короткие волосы высыхали быстро, и тут же выскочила из воды, принимаясь одеваться в робу, что была ей великовата и сидела мешком. Викториа же не спешила, вымывая длинные черные волосы с усердием, положенным той, кто следил за своей внешностью даже в диком лесу. Бросив взгляд в сторону кустов, темнеющих у берега, она вроде бы услышала какой-то шорох... наверное, просто лисица или кролик пробежал, решила про себя магесса.

Озеро   Холт с улыбкой смотрел на распущенные волосы Адалин, длинные, ниже пояса. Обычно она носила их заплетенными в косу или даже обвернутыми вокруг головы, но сейчас они свободно спадали на плечи и ниже.   — Ты похожа на русалку. Тебе говорили уже? — спросил он, затягивая пояс с ножнами и подходя чуть ближе, чтобы оставаться в поле освещения магическим огоньком.   Бастьен поспешно одевался, зная, что еще трое девушек ждут своей очереди, в том числе и Мишель, которую он не хотел смущать своим присутствием, но и оставлять их одних ночью в темноте тоже казалось плохой идеей. После сытного ужина и помывки хотелось немедленно лечь спать в теплой палатке.

Озеро   Холт не пытался задерживаться в воде, прекрасно зная, что Альваро тратит на каждую секунду подогрева свою собственную магическую энергию. Если на них нападут, то лучше будет, если ее у мага останется с запасом. Поэтому он немного поплавал, быстро вымылся мылом, которым поделился с Бастьеном, и выбрался на берег, отряхиваясь, как мабари. Сухой тряпкой обтер тело и надел обратно рубашку, штаны и броню, поправив за спиной арбалет и проверив крепление в ножнах кинжалов.   Гаспар тоже попытался проделать все быстро, почему-то краснея и отворачиваясь. Мыть длинные волосы, как Адалин или Эльсе, ему было не нужно, но все-таки он намылил голову и ополоснул ее в воде, нырнув вниз с головой. Хоть кудри будут не прилипать к вспотевшему лицу.   Когда оба выбрались на берег, воздух уже был более-менее нагретым ближе к кромке воды, но стоило отойти чуть подальше, как волна мороза ударяла прямо в лицо, заставляя задержать от неожиданности дыхание.   — Вы там закончили? — послышался из-за деревьев голос Виктории.

Озеро   - Гаспар, правда отличная идея?   — Э... да, наверное, — Бастьен не слишком привык к походной жизни и потому смутился, наблюдая, как раздевается сначала Эльса, а потом Адалин. Но он решил не выбиваться из коллектива и тоже начал стаскивать с себя одежду, неловко застревая головой в рубашке. — Только, это... вода точно не холодная? — стуча зубами от внезапной и резкой перемены температуры, маг направился в воду, ссутулившись от смущения. Мишель же, которая пошла с ними, сидела неподалеку от Виктории, низко опустив голову и стараясь не вслушиваться в плеск воды и ненароком не смотреть в сторону купающихся. Руки ее были крепко сжаты на коленях, словно ее била нервная дрожь.