Perfect Stranger

Лагерь   - Работа гномов? - спросил Фел.   — Можно и так сказать. Пришлось доработать, но в нашей организации достаточно и гномов, и тех, кто разбирается в их механизмах, — пожал плечами Уильям. — Ты хотел поговорить о посохах? — он немного удивился, кинув взгляд на мага и как будто ожидая от него чего-то еще. — Боюсь, я не маг, и в этом плане мои знания ограничиваются теориями и слухами. Или у тебя была какая-то проблема?   Мужчина принялся перебирать арбалетные болты, осторожно проводя пальцами по гладкому металлу и чуть нажимая на наконечник. Нахмурившись, он достал точильный камень и осторожно подточил один из болтов, который немного затупился. Они стоили дорого, а потому разбрасываться старыми болтами после одного-двух выстрелов Холт позволить себе не мог.

Лагерь   - Добрый день Холт, есть время поговорить?  - обратился Фел.   — Конечно, Феликс, присаживайся, — Уильям уже как раз подтащил к палатке еще одно короткое бревно, чтобы служило сиденьем помимо удобного пенька чуть позади, за его палаткой. Выпрямившись, он улыбнулся и кивнул магу, усаживаясь на бревно и положив на колени арбалет, который нужно было смазать, проверить пружины, механизм спуска, и каждый болт по отдельности, чтобы ни один не имел царапин или не затупился. Любое повреждение могло повлиять на траекторию и скорость полета, а этого он допустить не мог. Как тогда на дороге, один выстрел иногда может решить исход битвы.

Лагерь   Викториа, оставленная приглядывать за лагерем, относилась к своим обязанностям... мягко говоря, спустя рукава. Потому что утром она отправилась на прогулку, а найдя под поваленным деревом рассыпанные мелочью целых пять золотых драконов, собрала их, воровато оглядываясь, чтобы никто ненароком не увидел, как она (!) собирает мелочь с земли, будто какая-то нищенка, а затем пошла к мастеру Ивеору, приобрести тот посох, на который уже давно засматривалась. Посох оказался вполне красивым, вырезанным из светлого, почти белого дерева, тщательно отполированным и с неким странным узором на навершии, который трудно было разобрать или дать ему название. Посох заменил ее старый, который магесса пустила на растопку костра. Все равно толку от него было мало, а новая одежда и новый посох были бы гарантией того, что ее не выследят.   Также Викториа приобрела несколько лечебных зелий, памятуя о том, как они пригодились в прошлый раз, когда отряду пришлось столкнуться с силой, превосходящей их если не числом, то умениями и обмундированием. Спрятав склянки в сумку, девушка побрела обратно в лагерь, гадая, сколько еще им придется сидеть здесь безвылазно. Ее волосы уже немного отросли, а найти нормальную служанку, чтобы постригла их, в лесу уж точно было невозможно. Она с тоской посмотрела туда, где должен был быть горизонт. Одни деревья да кусты, шипы и ядовитые ползучие твари. Все-таки лес не ее стихия. Вздохнув, Викториа положила на колени посох и принялась рассматривать резные руны, украшавшие его по всей длине. Ее рука осторожно прикоснулась к гладкому дереву, пальцы кольнуло ощущением магической энергии. Привычное и даже приятное чувство.   Ночью ей что-то снилось. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить детали, и покачала головой. Неважно. Это просто последствия того дня, когда ее рывком затянуло в Тень. Ничего более.   Сторожевые башни   Если когда-то эти три башни, стоявшие полукругом, и содержали в себе какие-то ценности, то их вынесли отсюда много лет назад. Абсолютно ничего интересного внутри троица не нашла. Разве что приметила, что на камнях башен кое-где отчетливо виднеется сажа, а в некоторых местах кладка даже оплавлена. Обычный огонь не способен был на такое, только усиленный магией. Или драконий. Во многих местах башни оказались разрушены и подняться по лестнице было невозможно. Войдя в крайнюю левую башню, Альваро, Эльса и Доленгал увидели, что лестница, ведущая наверх, обвалилась, но отсюда можно было увидеть, что на вершине башни, спрятанная от любопытных глаз за высокой стеной, стоит одна из эльфийских статуй. Как она сюда попала? Принесли ли ее эльфы или имперцы, или и вовсе бандиты, надеясь продать? Странное это было зрелище. Статуя казалась очень старой, но при этом хорошо сохранившейся. Рассмотреть ее отсюда было сложно, но подняться наверх можно было только по стене, благо лестница почти полностью отсутствовала.   Естественно, все это могло ничего и не значить, а статуя была обычной статуей, трофеем давно закончившихся стычек и войн, брошенной здесь из-за своей тяжести и низкой стоимости даже у коллекционеров.   Чтобы подняться на вершину, требуется бросок на Ловкость.

Сторожевые башни   Обыскать тела эльфов не составило проблем для Эльсы и Альваро, и они быстро обнаружили нужные памятные вещи. У кого-то это был сломанный, но именной лук, у кого-то амулет из рога галлы, перевязанный высохшей травой, у кого-то в выпотрошенной напоясной сумке лежала фигурка из дерева... Маг огня заметил на одном из тел зажатую в руке полуобгоревшую записку. Само тело тоже сильно обгорело, но вряд ли этот эльф погиб мгновенно. Похоже было, что он медленно умирал от страшных ожогов. Другие тела тоже несли на себе отпечаток огня, а несколько деревьев вокруг башен были опалены. В записке едва можно было разобрать крошечную часть от того текста, что когда-то был в ней написан, однако Альваро все-таки удалось прочитать:   «...я видел, как она тайком выбирается из лагеря. Нервничает. Вернулась какая-то бледная, будто Разикаль увидела. Интересно, куда можно ходить ночью, тем более, если в лесу не ориентируешься?...»   В этот же момент, как только Доленгал потянулся к очередному телу, несколько призраков рванулись к нему. Отчаяние и злость ударили его разум, как плеть, заставляя отшатнуться. Это было единственное предупреждение. Если Доленгал продолжит то, что он делает, духи уничтожат его.

Стоянка эльфов - Сторожевые башни   Путь до башен занял довольно долгое время, благо озеро и лагерь расположились на уважительном расстоянии от этого места. Однако уже при приближении к башням, которые едва-едва проглядывали сквозь густую чащу, возвышаясь над кронами деревьев полуобрушенными крышами и узкими окнами-бойницами, Доленгал понял, о чем говорил первый охотник. По спине поползли мурашки от знакомого ощущения пульсирующей, сырой магической энергии, какая бывает там, где произошел мощный выброс из-за той стороны Завесы. Что-то в этом ощущении было угрожающее, что-то испорченное. Так чувствовались сильные проклятия, которые даже долийцам изгнать из места, где они родились, было порой не под силу. Иногда это была чья-то злая воля, оставшаяся в камнях, деревьях, земле. Иногда Тень сама по себе прорывалась там, где погибло одновременно слишком много людей, и их предсмертные муки, их отчаяние, боль и ненависть оставляли шрам на поверхности Завесы. Что бы тут ни произошло, оно было не только ужасным по своей сути, но и затронуло слишком много душ. Душ, которые почему-то не упокоились, как это бывает обычно, а остались здесь в форме озлобленных призраков.   Чем ближе они подбирались к башням, тем сильнее эльф чувствовал на себе холодную руку проклятия. Оно было в воздухе, как взвесь тончайших частиц при нагревании алхимического раствора, и единственным способом преодолеть его было найти его источник. Им мог быть предмет или само место. В последнем случае их задача становилась крайне сложной. Такие места оставались проклятыми на долгие века. Тень помнила слишком хорошо.   Голову внезапно пронзила мучительная боль, но не его. Боль умирающей души, которая не имела возможности обрести покой. Чей-то голос громом прозвучал в висках, требуя, чтобы все смертные души убрались отсюда. Доленгал понял, что ему не рады, и никакая эльфийская кровь не спасет его от ничем не замутненного желания испорченных духов уничтожить его еще живое сердце. Остальные, насколько он мог видеть, этого не почувствовали. Похоже, что его происхождение сыграло с ним злую шутку.   Впереди можно было увидеть разбросанные у башен тела. Эльфы, люди, мертвые лошади... большинство уже почти разложились, несколько месяцев прошло с тех пор, как произошла эта битва, и от них остались лишь полуобглоданные скелеты в рваной одежде и с проржавевшей броней. Но было и еще кое-что. Там, впереди, мерцали едва заметные фигуры. Они передвигались рывками, словно исчезая в одном месте и появляясь в другом; исходящий от них легкий голубоватый свет был знаком любому, кто хоть раз в своей жизни видел призраков, привязанных к месту своей смерти. Их лиц было не разглядеть, их фигуры расплывались, но ошибки быть не могло. Альреан не солгал.   Доленгал получает "Ненависть духов": персонаж, получивший проклятие, не может общаться с духами, демонами и другими экстрапланарными существами, отдавать им команды либо как-то взаимодействовать. В случае необходимости вступить в бой с такими существами, персонаж получает -5 к попаданию по ним любыми атакующими способностями, а эффекты контроля, наложенные персонажем на подобных существ, не действуют. Способ снятия: каждый реальный день персонаж может пытаться пройти проверку на Мудрость с порогом 11+, чтобы преодолеть этот барьер. Чтобы окончательно удалить проклятие, нужно пройти успешно не менее трех таких проверок.

Стоянка эльфов   Это будет не лишним для клана или лучше все-таки просто разведать информацию для Хранителя Эрисиола?   Похоже, Альреан не ожидал такого вопроса, потому что его брови удивленно приподнялись вверх, когда он обернулся на невысокую и явно молодо выглядящую девушку-шемленку.   — Остановить? Хм... теоретически, если вам это удастся, уверен, Хранитель вас достойно вознаградит. Но это уже не ко мне. Мне нужны вещи с тел эльфов для погребения. Почти все наши охотники погибли там, потому клан в таком плачевном состоянии. Если что-то узнаете, приходите ко мне, а я уж подумаю, стоит ли об этом сообщать Хранителю. Еще вопросы? — он взглянул на Доленгала и Альваро, однако было понятно, что и сам первый охотник знает весьма мало о том, что там случилось.

Стоянка эльфов   — Ещё во времена независимости Орлея здесь, неподалёку от озера, располагались сторожевые башни. Орлейцы пользовались ими для охраны территории на границе с нахашинскими болотами. Когда началась смута и распад государства, их взяли в оборот бандитские банды, а Империя после прихода и вовсе их забросила, потому что никакой угрозы со стороны болот не исходило. Что-то да известно, — заключил антиванец.   — Именно так. Они уже довольно давно стояли заброшенными. Вот только несколько месяцев назад, когда наш клан проходил этим путем, там на нас напали, — пояснил Альреан, вытирая руки тряпицей, покрытые кровью и засохшим жиром. — Много эльфов полегло... и что-то случилось с их душами. Призраки наводняют лес возле башен, нападая на всех, кто подходит слишком близко. Хранитель Эрсириол пытался умилостивить духов, но увы, все его попытки оказались тщетными. Лично мне нужно только одно: чтобы кто-то отправился туда, собрал памятные вещи с тел погибших эльфов, принес их в лагерь, и их достойно похоронили бы. Как полагается. Тащить тела оттуда я вас просить не буду, но сделайте хотя бы это, и я поблагодарю, как следует. И еще... Хранителю наверняка пригодится, если вы узнаете, почему души не упокоились, чего они хотят. Надеюсь, среди вас есть опытные маги.   Нахмурившись, Альреан отвернулся к шкуре и внимательно изучил ее на предмет каких-либо повреждений, но все выглядело отлично. Он был слишком опытен в делах охоты, чтобы допускать ошибки.

Стоянка эльфов   Найти Альреана не составило труда, благо спросив уже знакомого им мастера Ивеора о местонахождении первого охотника, троица благополучно отыскала его на краю лагеря, где он сосредоточенно выделывал шкуру недавно добытого медведя. Такие шкуры были очень крепкими и очень теплыми, и из них на зиму можно было сделать неплохую толстую броню, или утеплить ею аравели. Подняв взгляд на незнакомцев, Альреан вытер пот с лица и отложил нож, поднявшись и обернувшись на людей. Впрочем, присутствие в группе одного эльфа, пусть и плоскоухого, немного смягчило враждебное выражение, тут же появившееся на его лице.   — А, "Скорпионы". Слышал о вас, — бросил охотник. — Не говорите. Пришли спросить, не нужна ли мне помощь, да? Этим ведь занимаются наемники? — хмыкнул он, покосившись на Альваро, который явно не выглядел, как обычный головорез. — А скажите-ка мне вот что. Как много вам известно об истории Ивовой рощи? Потому что если немного, то я могу с таким же успехом послать вас в пасть виверны. Впрочем, если вы все-таки сумеете выполнить одно очень важное поручение, я вам заплачу. Денег у меня нет, но есть кое-что, что осталось мне от моего отца. Тогда мастер Ивеор был еще молод, и это был его первый шедевр.

Лагерь   — Ясно, — кивнул Холт, мгновенно посерьезнев. — Значит, откладывать путешествие туда не стоит. Все, что связано с эльфийским пантеоном, Империя уничтожает безжалостно, а нашему руководству этого не нужно. Лучше умыкнуть то, что они там ищут, пока имперцы до него не добрались. Желательно не привлекая внимания легионов и Тайной Службы, а последние, насколько мне известно, слетаются на подобные открытия, как мухи на мед. Это будет непросто. Но мы справимся, — он улыбнулся и похлопал по плечу Руфуса, поднимаясь со своего пенька. — Я провел небольшую разведку вокруг лагеря, тут неподалеку есть одна старая сторожевая башня, но близко к ней подходить я не стал. Что-то там не то. Даже я это почувствовал. Доленгал, Эльса, Альваро, может, сходите к первому охотнику да расспросите его, не нужна ли ему какая-то помощь? Мы уже сделали достаточно для клана, но учитывая случившееся с Хаэсланой, я пока поостерегся бы расспрашивать Хранителя. Он, может, и понял случившееся по-своему, но факт остается фактом. Хаэслана умерла отчасти по нашей вине, не говоря уже о том, что их священный дуб теперь не слишком красиво стоит.   Вздохнув, он провел рукой по волосам, о чем-то напряженно размышляя. Полученная информация явно его встревожила. Что-то похожее он уже слышал в Антиве, и примерно догадывался, почему Империя столь рьяно выискивает любые следы эванурисов. Это была угроза для них, поэтому они и пытались все уничтожить подчистую. Вот только как это все связано с Суланой?.. Он не знал, и обычно не задавался подобными вопросами, однако его острый ум так или иначе возвращался к этой теме, когда было нечем его занять.   - Нам тоже кое - что удалось узнать, от отшельника, конечно извиняюсь это больше похоже на сплетни, но все же имеют место быть. - У Хранителя был сын, который ушел из клана, и теперь живет среди своих городских собратьев и шемленов.   — Хм, интересно. Может быть, стоит его спросить об этом. Но сначала сходите к охотнику. Надеюсь, в этот раз удастся обойтись без эксцессов, — кивнул ему Уильям. — Как вернетесь, попробуем расспросить Хранителя.

Лагерь   — Теперь, если не возражаешь, мне бы хотелось сказать еще пару слов о том, что поведали нам заметки. Хотя это может еще и подождать, но на мой взгляд, может быть, будет полезно узнать, что мы сюда завернули не зря. По крайней мере, есть пара мыслей о том, что могли искать в Фарманасе имперские маги.   Холт кивнул, внимательно выслушав доклад Руфуса. Ему было интересно узнать, что именно пережили его агенты, выполняя это задание, но почему-то, взглянув на Адалин, он понял, что лучше не спрашивать. Если бы там было нечто важное для миссии, они вряд ли стали бы это утаивать, а если не сказали, значит, это не имело значения. Повернувшись к Руфусу, он сказал:   — Говори. Мы в любом случае окажемся в Руссильоне. Если у нее были важные данные, они могут нам помочь найти то, что нам пригодится... или то, чему лучше не попадать в руки Империи.   Викториа подобралась поближе, внимательно прислушиваясь к рассказу. Если бы Руфус и Адалин действительно напали бы на Сказительницу, все могло пойти кувырком. Вряд ли тогда их объяснения стали бы слушать. Так что все закончилось более или менее мирно, и их даже не выгнали из Рощи за смерть старухи. Она, конечно, сама навлекла на себя такую участь, но кто знает, как это могли бы увидеть долийцы, если бы на руках "Скорпионов" была бы их кровь. А еще эти статуи вокруг озера. Викториа чувствовала исходящую от них резонирующую магию, словно оказалась посреди склада с лириумом, и это ее немного нервировало.

Лагерь   - Мы договорились с Альваро изучить книгу, которую написала хагрен, не присоединишься к нам?  - спросил он его.   — Это интересно, но пока, кажется, тут важный разговор, — Бастьен покосился туда, где стоял Руфус. — Тебе совсем не интересно послушать? — он взглянул на Феликса с удивлением, полагая, что тому необходимо получить информацию от их командира. Сам он остался сидеть возле костра, заботливо подкладывая в него поленья.   - Может, в Серо когда-то завернем, есть одна идея по поводу этой штуки...   — Хм... это большие деньги, и я понимаю, что у тебя за идея, Ринн. В Серо нам пока не нужно, однако у нас есть там своя ячейка, — пробежав глазами по депеше, кивнул ей Холт. — Правда, лучше было бы все-таки найти то завещание, если оно вообще все еще в лесу и не уничтожено. А если не найдем, то... отправлю это нашим людям в Серо, как только доберемся до ближайшего населенного пункта. Они поймут, что делать. Спасибо, Ринн.

Лагерь   — Позволишь взглянуть? — попросил он, подойдя к командиру. — Кажется, здесь будет не лишней магическая подмога.   — Ничего серьезного, — уверил его агент, однако взглянуть все же позволил. Рана выглядела чистой и поджившей после ночи, и походила то ли на оставленный от зазубренного ножа порез, то ли на след удара какого-то шипа или когтя. Артерии и вены не выглядели сильно поврежденными, а это означало, что можно было и не тратить магию. Впрочем, зашить ее все равно следовало, хоть и останется небольшой шрам. — Как прошло ваше задание? — поинтересовался он у Руфуса, поискав взглядом Адалин. Та почти ничего не сказала и сразу же убежала к ручью, а потом ушла обратно в палатку. Странно. Обычно она не вела себя так безответственно. Что-то наверняка случилось, пока Холта не было, и он вопросительно приподнял бровь, взглянув на тантервальца.   - Гаспар я тут кое - что нашел,-  он протянул ему свиток, ученый мог даже тут заниматься привычной работой, так же маг пожелал всем доброго утра, и стал ждать когда приготовиться еда.   Бастьен сонно протер глаза и посмотрел на свиток.   — Ну... вряд ли тут есть какие-то тайны и секреты. Я бы на твоем месте продал эльфам, — пожал маг плечами. — Похоже на какую-то молитву Андруил, богине охоты, чтобы та послала хорошую добычу. Нам это точно не пригодится. — Он передал тарелку с завтраком Мишель, и та улыбнулась, благодарно склонив голову. Похоже, за последние несколько дней она стала немного приходить в себя. — Вот, поешь.   — Спасибо, — тихо поблагодарила его девушка, обхватив тарелку двумя руками. — Ты очень добр, месье Бастьен.   — Просто Гаспар, — покачал головой маг. — Какой я уже месье.

Лагерь   Холт вернулся ночью, когда все уже легли спать, и тихонько вошел в палатку. Будить Адалин он не стал и просто молча лег, помолившись про себя. В палатке почему-то запахло можжевельником и чем-то хвойным, словно он пробирался через заросли весь день, и запах намертво въелся в одежду вместе с зеленоватыми пятнами. Однако с утра, когда туман снова окутал палатки, и вышло далекое, скрытое за маревом серых облаков солнце, Уильям выглядел, как ни в чем не бывало. Он успел умыться и почистить одежду, но на шее все еще можно было разглядеть край пореза, убегающего куда-то вниз, под воротник. Присев на пеньке, он взял зеркало и рассмотрел рану, решая, стоит ли просить о магическом лечении или можно обойтись обычными ниткой и иголкой.   Викториа же провела почти весь предыдущий день, гуляя в одиночестве. Никто ее не искал и никто на нее не нападал, так что в какой-то мере она даже была довольна этим. Бастьен и Мишель скучковались вокруг костра, потирая заледеневшие руки и пытаясь согреться после холодной ночи. Вылезать из теплого спальника на промозглый холод осеннего утра не хотелось никому, и хорошо, что тут был Альваро, чтобы подогреть воду для умывания, а не то пришлось бы использовать ледяную.   — Доброе утро, — бросила магесса, проходя мимо Руфуса, и кивнула Дамиану. Уселась на бревно, проверив, не грязное ли оно и смахнув остатки воды, чтобы не промочить робу, она принялась расчесывать волосы костяным гребнем и размышлять, зачем они по-прежнему здесь. Лучше было бы вернуться в цивилизацию. Там она, по крайней мере, не чувствовала бы себя, словно выброшенная на берег рыба.

Стоянка эльфов   — Я помню, — кивнула Кириэ, но переведя взгляд на мать нахмурилась. В сердце у нее поселилось темное, нехорошее предчувствие. — Мама, ты хочешь уйти так поздно? Останься, пожалуйста. Нам так тебя не хватало. И каждая минута вместе важна.   — Не бойся, Кириэ. Я обязательно к вам вернусь, — улыбнулась Хаэслана, и по ее голосу, по тому, как она посмотрела на девушку, стало понятно, что она говорит чистую правду. Она не смогла бы их бросить, не после того, как столько лет их ждала. — Доедай мясо. Знаю, ты не любишь оленину, но посмотри, какая ты стала худая. Одни кости и кожа. Приду — проверю, чтобы все съела, — усмехнувшись, она помахала рукой и вышла из-под навеса.   Ноги сами понесли ее к тому месту у берега озера, где под одной из старых ив нашли тело Тирошана. Она помнила этот день так же хорошо, как если бы это было вчера. Узнать сына помогла лишь его окровавленная одежда и порванный ботинок, все остальное превратилось в месиво, а вокруг валялись тела лесорубов, раздавленные, словно мошки. Теперь все это осталось в прошлом, только ивы все так же склоняли свои ветви, похожие на мокрые волосы, к кромке воды. Они остались прежними. А Хаэслана — нет.   Магия могла многое. Она могла погрузить ее в сон, навеять морок, иллюзию, но воскрешать мертвых была не в состоянии. Может, так оно и лучше. Бередить старые, незажившие раны было едва ли не больнее, чем получать их впервые. Хаэслана присела у воды, положив лук на берегу рядом, и погрузила руку в воду, туда, где лежал амулет. Теперь там была только гнилая коряга. На коже остались следы липкой ряски, когда сказительница вынула руку из воды и посмотрела на свою ладонь. Холодно. Вода почти ледяная. Внутри тоже холодно, вместо сердца остался подтаявший кусок льда. Так почему бы...   Через полчаса, после того, как она ушла со стоянки, Руфус и Адалин проснулись. Разум вернулся к ним, но вокруг уже никого не было, только оставленная на столе книга с записями о Фамарнасе и еще одна, потоньше, торчащая из открытой сумки со стрелами. Просыпаясь от странного, живого сна, они услышали один-единственный звук, который мелькнул и растворился. Чужой звук, донесшийся откуда-то с самого края их сознания, будто бы прощаясь с ними.   Тихий, мерный плеск воды на озере Эгбелет.   Задание выполнено! Опыт получен: 3 ОО (Руфус, Адалин) Награда: Записи Сказительницы о городе рабов Фамарнасе, Магический том сказительницы (артефакт; +2 к Интеллекту)

Хижина отшельника   - Спасибо, добыча у нас уже есть. Тогда только чай. Кстати... А вы ничего не знаете про молодого эльфика, который к Исполину приходил время от времени?  - спросила Ринн, размешивая чай. Воспоминание про эльфа всплыло у нее только сейчас, возможно, навеянное хижиной отшельника. Сама-то она про разговор с Дубом уже и подзабыла, отрапортовав Холту, да занятая таинственным делом с депешей.   — Не знаю. Когда я прибыл сюда, никого к Исполину уже не приходило. Правда, я слышал, пока был в клане, что у Хранителя когда-то был сын, и вроде бы он ушел из клана, присоединился к плоскоухим. Обычно-то все бывает наоборот, — усмехнулся Торниен, горько дернув подбородком. — Долийцы предпочитают не говорить о тех, кто выбирает другую жизнь. Или тех, кто не находит места в их "идеальном обществе истинных элвенан", таких, как я. Вряд ли они вам охотно расскажут о таком позоре. Да еще и сын Хранителя! Представляете, насколько это сильно ударило по нему? Собственный сын променял все это... великолепие... — эльф обвел рукой вокруг, в голосе проскользнул сарказм. — На жизнь среди грязных шемленов. Правда, имени мальчишки я не слышал, только обрывочные сплетни. Если хотите узнать больше, боюсь, вам придется поговорить с самим Хранителем, а у него к шемам отношение не очень. Особенно после этой истории.   Стоянка эльфов   - Тебе нужна помощь с готовкой, мама? Мы с Кириэ не настолько устали, чтобы совсем бездействовать, пока ты хлопочешь. Говори, чем помочь.   — Спасибо, Тирошан, — улыбнулась Сказительница, однако в глазах ее почему-то поселилась странная печаль. Может, тень той, что преследовала ее все это время, той, которая должна была уйти с их возвращением, но так и не ушла? Отвернувшись, эльфийка взяла несколько картофелин из мешка и вручила сыну вместе с простым ножом с костяной рукояткой. — Помоги приготовить печеный картофель, а я пока займусь рыбой.   — Сколько времени прошло? С тех пор, как мы... не вернулись, — спросила Кириэ, всматриваясь в морщинки на лице матери. — Пятнадцать? Больше?   — Больше двадцати лет, — отозвалась Хаэслана, ее плечи вздрогнули и поникли. Она качнула головой, будто не желая думать об этом, притвориться, что прошел день, или неделя, и все вернулось на круги своя. Не было той злополучной охоты, не было мертвого лесоруба, не было тевинтерских солдат и заставы в лесу. Не было той разрывающей сердце злости, бессильной ненависти, когда она смотрела, как шемлены уводят ее единственных детей, единственный смысл жизни, чтобы они никогда более не вернулись домой. И не было брошенного на землю посоха Хранительницы, когда она поняла, что подвела свой клан.   Вечер постепенно погружал стоянку в темень, и зажигались огни факелов и самодельных свечей. Простой, но вкусный ужин из печеной картошки с рыбой из озера Эгбелет да приятная беседа скрасили последние часы этого дня, закончившегося так же, как и предыдущие. Будто бы ничего не изменилось. На мгновение можно было бы даже в это поверить, что Хаэслана вернулась к жизни, остановившейся десятилетия назад, и время сдвинулось наконец с мертвой точки. Из песочных часов вниз упала новая песчинка. Если не обращать внимания на седину в волосах и морщины на лице, на чуть дрожащие руки с некрасивыми мозолями от бесконечного шитья, обработки шкур и письма, то можно было притвориться собой. Той, которая когда-то жила в этом лесу.   Но каждый раз, когда ее взгляд падал на освещенные оранжевым пламенем свечей лица шемленов, она понимала, что так продолжаться не может. Тирошан сказал: "эльфы и люди должны жить в мире". Хаэслана не могла заставить себя простить человеческий народ, тех, кто причинил столько боли долийцам и продолжал ее причинять. Но виновны ли были в этом эти двое, молодой мужчина и девушка, которые смотрели на нее таким знакомым взглядом, от которого хотелось разрыдаться, настолько настоящим он был, настолько похожим на взгляды совсем других эльфов? Их ждало всего лишь несколько лет жизни с чужой душой. Хаэслана знала, что ей недолго отмерено на этом свете. Так не заслужила ли она провести остаток жизни не в одиночестве?.. Неужели она не заслужила это, расплатившись с миром сполна, отдав ему все, что ей было дорого?   — Я пойду прогуляюсь к ивам, — голос прозвучал как-то по-чужому, надтреснутым, старым. Совсем не ее голос. Хаэслана поднялась, взяв лук, и осторожно повесив его за спину. — Доедайте и ложитесь спать. Завтра спозаранку нужно поохотиться в лесу. Мясо кончается. Кончается... — повторила она словно в трансе, а затем мотнула головой и улыбнулась им. Тепло, по-матерински, так, как могла улыбаться только тем, кто давно умер. — И не переживайте. Я знаю Рощу как свои пять пальцев, не заблужусь.

Хижина отшельника   Торниен покачал головой и поднял руку, останавливая Феликса.   — Принесешь всю сумму, тогда и получишь книгу. А пока что мне задаток не нужен. — Посмотрев на Ринн, он рассмеялся, низко, хрипло, и тут же схватился за спину. — Ай, проклятье... посмотри вокруг, девушка. Разве моя землянка похожа на лавку? Или на магический магазин в Минратосе? У меня тут еще меньше добра, чем у нищих долийцев. Книги, пожалуй, это единственное мое богатство, но продать я согласен лишь одну. Впрочем... — он сделал приглашающий жест рукой к столу. — Если вы хотите разделить со мной трапезу, пусть и простую, я готов поделиться ею. Есть еще пара мотков веревок и, может быть, в мои силки попалась какая-то добыча, я как раз собирался идти проверять, когда вы заявились. А большего предложить не могу.   Он откинулся на стуле и выдохнул, посмотрев в темный потолок землянки. Спина все еще немного побаливала. Но если бы не магия, он там и погиб бы, у Зеленого Исполина, или, в лучшем случае, был бы парализован на всю оставшуюся — и наверняка очень короткую в этих лесах — жизнь.   Стоянка эльфов   - Расскажи лучше нам про Руссильон. Там ведь раньше жил Народ, верно? Как раз будет, чем заняться во время ужина. Я так соскучился по твоим историям.   — Руссильон? Это город шемленов к... — она вдруг осеклась и понимающе кивнула. — Вы имеете в виду Фамарнас. О, это был когда-то великолепный эльфийский город, но таил в себе темные тайны Арлатана. То, что наш народ до недавних пор не знал или не желал знать. То, что принесла нам Древняя Империя, существовало уже давно. Это был город рабов... — она достала потрепанную книгу и раскрыла ее в середине, где виднелись записи, сделанные от руки, и множество каких-то обрывочных зарисовок, схем и картинок. — То, что мне удалось узнать о нем, вряд ли можно назвать целостной историей. Но если хотите, можете прочитать мои записи. Вот, держите, — она отдала книгу Руфусу. — А я пока что приготовлю ужин.   Получено: Записи Сказительницы о городе рабов Фамарнасе — это собранные из различных источников слухи и сопоставленные мифы и сказания, в которых есть расплывчатое описание некоего клинка, принадлежавшего древнему эльфу, освободившему рабов в этом городе, и его примерно расположение внутри святилища. Часто встречается слово «Савир-Дал» в сочетании с клинком. Также упоминается архитектура и примерный план коридоров и комнат. Есть сведения, что в этом городе проводился тайный ритуал Пробуждения, который каким-то образом связан с «разбитым богом». Есть переводы некоторых специфических древнеэльфийских слов на всеобщий.

Хижина отшельника   — Хранитель, говорил что руины опасны и это правда или может эльфы не хотят, чтобы в них кто - то проник?   — Боюсь, что в этом он не соврал, — мрачно отозвался отшельник, глядя в наполовину выпитую кружку с чаем. — Там тонкая Завеса, у старой сторожевой башни. А статуи возле озера... не знаю, что конкретно там за магия, долийцы меня туда не пускают, а я не дурак, чтобы желать себе стрелу в спину после нескольких предупреждений. Но с ними тоже что-то не так. Правда, сам не видел и не знаю, что именно. Если честно, я просто хочу, чтобы долийцы и их идиотские обычаи меня вообще не касались. Я живу здесь, чтобы изучать магию без зоркого ока учителей и иных магов, считающих, что могут диктовать всем, что можно, а что нельзя.   Он отставил кружку и посмотрел на Феликса, Ринн и Альваро.   — Что ж, если вдруг захотите купить у меня книгу, можете вернуться в любой момент. Надеюсь, что к этому времени я все еще буду здесь. Волки вроде немного успокоились, но мало ли что. Есть у меня чувство, что скоро придется переезжать, от греха подальше.

Хижина отшельника   —  Хотел узнать про долийцев, вернее про их Хранителя, а так же вы говорили, что у вас есть зачарованные вещи. а я тут нашел драгоценный камень и у меня есть золото. - Так, что могли  сделать обмен или я мог быть посредником, те сходить купить, что вам надо в лагере долийцев и принести  вам.   — Про Хранителя? Эрсириола? А что тут узнавать? — Торниен пожал плечами, отхлебывая несладкий чай из кружки и кивая на две другие, мол, присоединяйтесь. — Как и все долийцы, заносчивый и считает, что все проблемы можно решить, если как следует собирать обрывки истории. Какая глупость, — он взглянул на полку с книгами, подумав о чем-то, а затем поднялся, взял одну из них и положил на стол. — Я мог бы продать вам одну из своих книг. Но учтите, что этот экземпляр я... одолжил из библиотеки Первого Чародея Академии, — холодная ухмылка появилась на лице эльфа, словно он наслаждался осознанием того, что успел насолить Академии прежде, чем его с позором выгнали оттуда. — Так что за нее я попрошу не много, не мало, а двадцать золотых драконов. Иногда здесь проезжают путники и торговцы, а совершенно все создать своими руками даже я не могу. Вы понимаете.   Том выглядел и вправду весьма богато украшенным и старым, обложка из оленьей кожи чуть поистрепалась, однако название все еще можно было разобрать, тисненое золотыми буквами: "Магия крови: редкие заклинания для профессионалов".

Хижина отшельника   — Надеюсь это не вызовет у тебя неудобства, но не хочется чтобы Альваро все время, пока пьем чай был на улице. — Темнеет.   Улыбка пропала с лица Торниена. Он с подозрением вгляделся в полумрак, замечая фигуру Альваро в отдалении, и наконец пожал плечами и кивнул.   — Ладно, так и быть. Пусть проходит. Но только я за ним буду следить, — предупредил он и махнул рукой, разворачиваясь и спускаясь по ступенькам вглубь землянки. — Прошу простить за нехитрую обстановку, отшельнику в наши дни живется несладко, да и ресурсы все добывать приходится самому.   Торниен прошел к огню и снял с него помятый медный чайник, прихватив плотной тряпкой, чтобы не обжечься. Налив чай в свою кружку, он поискал в шкафчике еще две, и выставил их на импровизированный стол. Рядом с ними стояла корзинка с простым хлебом и несколькими кусочками вяленого мяса. И вправду не бог весть что, однако эльф из Академии умудрялся выживать один в лесу, а это уже было больше, чем смогли бы сделать большинство из отряда и даже из долийцев. Магия тут сыграла наверняка не последнюю роль.   — И чем же обязан столь позднему визиту? — усевшись, он закинул ногу на ногу и взял в руки горячую кружку травяного чая.

Хижина отшельника   Фел постучал в дверь отшельника, сначала он решил поговорить, наедине.   Дверь через несколько минут открылась, и перед Феликсом предстал хмурый эльф, которого, как он помнил, звали Торниен. После случившегося у Зеленого Исполина маг выглядел намного лучше. Магическое исцеление вкупе с отдыхом и травяными отварами вернуло румянец на щеки, и хотя он все еще прихрамывал после сломанного позвонка, Торниен почти вернулся к тому, каким был на момент их первой встречи. Смерив Фела взглядом, он пожал плечами и отступил.   — Проходи. Я как раз заварил чай, — он натянуто улыбнулся. Хоть Торниен и пообещал, что будет всегда рад видеть своих спасителей у себя дома, сейчас был не лучший момент для визита. Он собирался проверить ловушки на волков и лечь спать пораньше, с заходом солнца, чтобы дать телу восстановиться за время сна.

Стоянка эльфов   Сказительница глубоко вздохнула. Вечерний ветерок растрепал ее волосы, вырывая пряди из заплетенной косы, и трепля их, словно обрывки тумана. Такие же серые и безжизненные.   — Я слишком стара... для прощения, — наконец отозвалась она на слова Руфуса. На Адалин, казалось, она не обратила внимания. — Я не смогла защитить клан, не смогла сохранить то, что было для меня самым дорогим... и потому перестала быть Хранительницей. Вместо этого я решила посвятить свою жизнь поиску историй. Я записывала все, что казалось мне важным для моего Народа, но эту последнюю историю пришлось рассказать вам. Ту, которая должна быть забыта, если мы хотим выжить, — она взглянула в глаза ученого и улыбнулась, печально, почти с жалостью. — Проклятье, которое я наложила на амулет в тот день, когда подняла его с тела моей бедной Кириэ, сильнее и древнее каждого из живущих здесь эльфов. Оно создано из темнейшей ненависти и страшнейшей боли, напитано туманом и шелестов ветра в ивах, рождено в месте, которое молчаливо, но всегда рядом. Не в моих силах его разрушить. Проклятье, связавшее прошлое и настоящее, привязало вас ко мне, а меня к вам. Моя жизнь — вот плата за ваше освобождение. Так скажите мне. Убьете ли вы меня ради собственной свободы? Или склонитесь перед судьбой, как склонились когда-то Кириэ и Тирошан?..   Она смотрела на них без особого страха, зная, что если двое наемников захотели бы убить ее, она не успела бы защититься. Но не смерти боялась старая Сказительница.   Она боялась, что этот цикл насилия, начавшийся уже очень давно, продолжится сегодня.   Лес - Лагерь   Викториа вернулась в лагерь уже под вечер, проголодавшаяся, уставшая, но довольная. Ей удалось найти под корягой завернутый в ткань и наполовину вымытый дождями из-под земли драгоценный топаз размером с подушечку большого пальца. Варварам-долийцам такие вещи были ни к чему, а вот продать камень в городе по выгодной цене было весьма и весьма возможно. Учитывая, что с деньгами у магессы было в последнее время плохо, такая находка обрадовала ее неимоверно, и вернулась она, держа спину прямо и шагая уверенно, с улыбкой на лице. Сев у костра, Викториа развернула один из пайков и принялась ужинать, не дожидаясь, пока кто-то предложит ей поесть. И потом, просить у других уже начинало надоедать, а унижаться магесса не планировала.   Посмотрев вокруг, она заметила, что Адалин и Руфуса по-прежнему нет. Беспокойство кольнуло сердце, и она фыркнула. С ними все в порядке, в самом деле, их не было всего лишь с утра. Мало ли, что могло их задержать. Заставив себя перестать об этом думать, Викториа продолжила свою трапезу, подбрасывая то и дело поленья в костер.   +5 пайков (25с) -1 паек

Стоянка эльфов   — За что? — выдавила она, позволив себе говорить. Вопрос был... Адалин не знала, спрашивала ли о том, за что сказительница обрекла ее на муки воспоминаний или, за что люди в этих воспоминаниях так жестоко обошлись с ее семьей.   Лицо Хаэсланы изменилось. Только что оно было искажено слезами радости от встречи с давно потерянной семьей, а теперь словно подернулось пеленой. Она посмотрела на девушку и пожала плечами.   — Я задавала себе этот вопрос раз за разом. Когда нашли разрубленное на части тело моего сына. Когда отыскалось обглоданное тело Кириэ, которая оказалась в лесу совсем одна и пала жертвой виверны. Я спрашивала себя, за что? За что с ними так поступили? Неужели только потому, что мы — долийцы? За что, скажи мне? — она помотала головой и взглянула на Руфуса. — Мне жаль. Но проклятие невозможно снять. Только смерть того, кто его наложил... — она горько усмехнулась. — То есть, меня, снимет его с вас. Вы проживете со мной как Тирошан и Кириэ, пока не закончатся отведенные мне годы, а потом... все будет всего лишь сном. Мороком, который забудется на следующее утро. Вы вернетесь к своему народу и будете жить, получите дар, который никогда уже не получат мои дети. Вы будете жить. А они — нет.   Она замолчала, моргнув, и ее взгляд устремился куда-то поверх плеча Руфуса. К озеру. К ивам. К тому, с чего все началось, и где все и закончилось.

Стоянка эльфов   — Они забрали вас... так давно... — выдохнула Хаэслана, обнимая двух наемников-людей. Остальные эльфы покосились на них, но не стали ничего говорить. В конце концов, это было ее делом, кого принимать за давно погибших охотников. — Пойдемте, пойдемте... сюда, — эльфийка провела их под навес, тяжело опустившись на пень, что служил ей стулом. Ее руки упали на колени, и голова склонилась, плечи дрожали. — Теперь, когда вы вернулись, я могу прожить остаток своих дней так, как всегда хотела. С вами. А когда я умру... — старуха вздохнула и посмотрела вверх, улыбаясь. — Неважно. Вы, наверное, устали? Хотите есть? — поднявшись, она принялась что-то судорожно искать в котомках. — У меня есть немного муки и сахара, хотите, испеку теплый хлеб на камнях?..

Мертвая застава - Стоянка эльфов   Путь предстоял неблизкий, но эльфы помнили, что в прошлый раз им пришлось ехать несколько часов, пусть и очень медленно. Поэтому, когда они пришли к стоянке, уже был вечер. Сумеречные облака заслоняли солнце, и невозможно было понять, с какой стороны оно заходит. Серый мрак, накрывший лес, и озеро, и лагерь, будто бы вырывал из мира понятие времени, будто бы навсегда запечатлев этот вечер в вечности, чтобы никогда больше не дать его обитателям увидеть восход или закат. Туманный вечер окутывал их фигуры, бредущие сквозь деревья. Они не узнавали многих из тех, кто встретился им на пути, но вышедшую к ним из-под навеса невысокую женщину все же узнали.   Но что это? Почему она такая старая? Седые волосы, морщины на лице, согбенная спина... Казалось, что прошедшие годы высосали из нее всю жизнь, а глаза, когда-то без страха взирающие в лицо опасности, теперь едва поблескивали, затянутые пеленой слез.   — Вы вернулись, — только и сказала Хаэслана. Ей не нужно было спрашивать, нашли ли наемники ее амулет. Она видела по их лицам, что нашли. — Тирошан, Кириэ... я так долго... — по щекам ее потекли слезы, и она смахнула их дрожащей рукой.

Мертвая застава   ...Было тихо. Застава опустела. Единственная выжившая — тонкая, пошатывающаяся фигурка — исчезла в сумраке опускающейся ночи, чтобы никогда больше не вернуться. Через несколько недель ее тело, задранное виверной, найдут охотники, обшаривающие лес, но будет уже слишком поздно. Мертвая Застава, так назовут это место, и будут обходить его стороной, даже когда природа разрушит шатры и частокол, превратит их в часть пейзажа, погрузит в землю, мох и траву, разложит бревна и дерево на удобрение для новых ростков. Тела, разорванные, раздробленные и разбросанные повсюду, станут скелетами, блестящими обглоданными белыми костями на солнце, когда оно пробивается через тучи и кроны леса.   Они были мертвы. Прошло много лет с тех пор, как они умерли, но теперь, стоя посреди этого проклятого места, они снова вернулись к жизни. Тирошан держал в руке руку Кириэ, и казалось, что прошедшие годы промелькнули одним мгновением, пока кто-то не вернул их к жизни. Переглянувшись, они ощупали свои руки, лица, поняв, что выглядят теперь по-другому. Но разве это имеет значение? Они вернулись. Вернулись домой.   Где-то, наверное, их все еще ждет мать...