nihille

Думаю, что в "Из ада", собственно, тоже вся графика играет свою роль в повествовании — просто хотелось подчеркнуть особо сильные моменты; то, как постройки Хоксмура показаны, меня впечатлило. Проблема в том, что я вообще не заточена под восприятие комиксов или манги, мне даже физически сложно их выносить, хочется закрыть и выбросить. Осилила подросткового "Цельнометаллического алхимика", некоторые главы куботитова "Блича" и по парочке глав — из "Евангелиона" и "Берсерка", на этом свой долг по отношению к манге считаю выполненным. [К слову. Вдруг подумалось, что в очень красивых самурайских фильмах Ямады или Осимы, или в "Авалоне" кадры выстроены так, что за ними чувствуется манга, не в качестве первоисточника, а в качестве самой культуры манги — идеальная картинка, замирающая на некоторое время, минута любования. Хотя это может и от живописи унаследовано непосредственно]. А за ссылку спасибо, вижу, там экранизации есть, может, как-нибудь долгим зимним вечером... )

Keshav выкладывает в твиторе милых, симпатичных акварельных и масляных кришн. Тех, что с арджунами особенно люблю. --- Когда мне было лет тридцать пять, в сети попался "Комитет охраны тепла", который в студенческие годы был мне как-то никак — а тут вдруг аж завыло в душе. И постепенно выяснилось, что был период, когда солист, Олди, приобрел волнующий меня, буквально данмерский, тембр голоса. Те же песни, спетые тем же Олди, но до или после этого, не нравятся. В общем, комитетовское рэгги — одновременно светлое и депрессивное, грусть, грусть. Слушаю, когда задалбывает всё вконец. Мат в наличии местами. Африка: Не время любить: https://youtu.be/x5SugnBprzs?list=RDsA5YymZHWC0 Ещё тут планировалось положить на память "48х50 Девочка, давай", но тот самый альбом, "Reggae International", с ютуба благополучно пропал, а другие варианты, как уже сказано, вообще не то. --- Ещё о печальном. Вспоминала полнометражных "Хранителей" — почти все лучшие вещи в жизни попадались мне совершенно случайно, и это не исключение — заодно залипла в оригинальный комикс, и по инерции, увы, посмотрела недавний сериал. з0чем, з0чем. Мур и Снайдер из комикса умудрялись вытянуть хорошую драму, а сериал кроме дрянного водевиля не может вообще ничего. Зато ещё "Из ада" муровскую прочитала (или как про картинки с текстом говорят? Не в курсе) — и вот это замечательно было, погружение в эпоху, в характеры, страшное крещендо (очень тяжело кульминационную главу пережить, вот да. И это единственная глава, где для меня графика работала на всю катушку, а не просто болталась под текстом; впрочем, архитектура в этом плане тоже удалась на мой скромный вкус), всё как надо, так что любые авторские натяжки просто принимаешь, как должное. --- Грущу по Шону Коннери. Его Вильгельм Баскервильский так походил на Эко.

"Двадцать два четверостишия спела женщина из неведомых стран, став серди дома Брана, сына Фебала, когда его королевский дом был полон королей, и никто не знал, откуда пришла женщина, ибо ворота замка были заперты". Так — или примерно так, поскольку я пишу по памяти — начинается ирландская сага о Бране, изданная в серии БВЛ. "Семь зрачков было в королевских глазах его" — так описывает другая сага несравненную красоту Кухулина. Ирландские саги завораживают вот прямо на всю жизнь. На днях встретился стих, точно попадающий в ту самую образность, и я завибрировал куда попало, во все стороны. До друида дочитайте, не поленитесь. Стих зовётся "Гостья": Коннла был сыном Кона, который всех победил, Сыном короля в зале, где сотни свечей Затмевали свет далеких, робких светил, Ясноглазых в ночи, и горели все горячей. Коннла был сыном Кона, и был он собой красив, Волосы его - как солнце на склонах холма, Руки, как ветви могучего ясеня, вниз росли, Но он поднимал их вверх, как в море растет волна. Коннла был сыном Кона, и дева пришла к нему, Странные слова говорила она и пела, Он один ее видел, одетую в свет, закутанную во тьму, А гости слышали голос, лишенный тела. Она говорила: "Ты Коннла, ты славный принц, Ты похож на ясень с красной, бронзовой кожей, В наших краях мы, жители, легче птиц, Но я люблю тебя, принц, на красный ясень похожий. Так оставь здесь то, что прежде любил и знал, Войди в мою лодку, зыбкую, как туманы, Проплывем вдвоем мимо гордых и кротких стран В те края, где мы будем вечной свободой пьяны. Мы живем на зеленых, таких зеленых холмах, Солнце по ним катается и смеется, Не расстается с ними, вздыхает о них впотьмах, Круглое на дне ночи, как в тесноте колодца." Но Кон, победивший всех, бесстрашный в смертном бою, Был испуган до горького пота, до чревной дрожи, Он встал с высокого стула, поставил чашу свою: "Что ты там видишь, сын, на красный ясень похожий?" Коннла сказал отцу, что он замечает среди гостей Незнакомую гостью, на вид она легче птицы, Что неплохо бы встать и отправиться прямо к ней, В ее странном жилище с ней соединиться. И Кон закричал тогда: "Корин, тот, что рыжебород, Рунами воду режь, играй на яростных струнах, Читай свои заклинанья, или от нас уйдет Коннла, мой славный принц, похожий на ясень юный!" Королевский приказ исполнил старый друид, Воздух стал черствым, воздух сделался ломким, Горечь зловонных бездн сквозь зубы каменных плит Тронула странный голос, и стал он неслышен, тонкий. Но Коннла видел, как дева, прощаясь с ним, Бросила яблоко, знал, где оно упало, Поднял его, сладчайшим чувством томим, Сколько его ни ел -- цельное, как сначала. А говорить он с тех пор не хотел ни с кем, Думал, должно быть, что дева за ним вернется, Что он войдет к ней в лодку и с ней исчезнет совсем, Как исчезает солнце на дне колодца. Так и вышло, друид не смог ему помешать, Вижу, ты помнишь сам -- это старая песня, Это песня про смерть, ее поют малышам, Чтобы им жить нежней и умирать интересней. А это ссылка на жж автора, пост со стихом и иллюстрацией

*качает головой* Вот и пиши стихи — а к тебе потом в штаны с инспекцией и пулю в голову.   Ещё статьи его о канте хондо, о колыбельных, о дуэнде — тоже отличные.

Глупо, конечно, говорить "я люблю стихи Федерико Гарсиа Лорки", если не знаешь испанского, но тем не менее. Будучи школоло, читать его не могла: это что, стихи? Почему размер кривой такой? Но однажды нашло какое-то сатори над книгой. Нью-Йоркские его стихи не люблю, к философским равнодушна большей частью. А вот всякие цыгане да Сан-Габриэли — это дайте две. Больше, пожалуй, ни в чьи стихи так сильно не влюблялась. Если читать сборник Лорки самому себе вслух, то это заменяет три-четыре бокала винища. Пара стихов самого Лорки в переводе А. Гелескула. САЭТА Спешите, спешите скорее! Христос темноликий от лилий родной Галилеи пришёл за испанской гвоздикой. Спешите скорее! Испания. В матовом небе светло и пустынно. Усталые реки, сухая и звонкая глина. Христос остроскулый и смуглый идёт мимо башен, обуглены пряди, и белый зрачок его страшен. Спешите, спешите за господом нашим! РОМАНС О ЛУНЕ, ЛУНЕ Луна в цыганскую кузню вплыла жасмином воланов. И сморит, смотрит ребёнок. И глаз не сводит, отпрянув. Луна закинула руки и дразнит ветер полночный своей оловянной грудью, бесстыдной и непорочной. — Луна, луна моя, скройся! Если вернутся цыгане, возьмут они твоё сердце и серебра начеканят. — Не бойся, мальчик, не бойся, взгляни, хорош ли мой танец! Когда вернутся цыгане, ты будешь спать и не встанешь. — Луна, луна моя, скройся! Мне конь почудился дальний. — Не трогай, мальчик, не трогай моей прохлады крахмальной! Спешит запоздалый всадник и бьёт в барабан округи. На ледяной наковальне сложены детские руки. Прикрыв печальные веки и глядя в глубь окоёма, бредут оливковой рощей цыгане — бронза и дрёма. Где-то сова зарыдала — так безутешно и тонко! За ручку в тёмное небо луна уводит ребёнка. Вскрикнули в кузне цыгане, замерло эхо в горниле... А ветры пели и пели. А ветры след хоронили. -- Пара стихов с Лоркой-персонажем. Костя Михайлов, ТОРРО После знойного урожая, Где в Мадриде воды напиться? Апельсины едят ножами Мавританские танцовщицы. Языками щекочут перцы И губами ласкают вина, И беснуется бычье сердце На тарелке из черной глины. Веселей, веселей, вестготы В этом красном, горячем месте! У Испании нет работы — У Испании — только песня! Пусть безумной гитары дека Виноградной слезою брызжет — Отдыхает в Раю Эль-Греко, А Дали — отдыхает ниже. Отряхнувшись от Нью-Йорка, На коврах, возле ног мадонны, Отдыхает Гарсиа Лорка Мандариновый и лимонный. От эспады до бандерильи — Сто путей, чтоб подняться в небо Конквистадорам из Кастильи, Инквизиторам из Толедо. Ибо с неба отлично видно Как на мельницы льется ветер, Как в глубинах подвалов винных Растворяются кровь и пепел. demimurg, To jjjrica 1. В Барселоне гроза и ливень. Сверху тучи, под ними горы высотой до двух тысяч метров над уровнем синего моря.Море тут же под боком, и в море – волнение. Третьего ранга капитан бросается в юнгу манго, юнга на нижней палубе танцует со шваброй танго в воде и шортиках по колено. Юнга думает: «Эта смена — последняя» — и краснеет, — «на берегу меня ждет прекрасная Дульсинея, мы уедем в Кастилью Ла Манчу и, где мельницы ветряные, мы будем любить друг друга совершенно нагие, оставлять телами вмятины на пригорке из зёрен. Она будет теплая, я…я буду проворен…и когда сладкой дрожью покроется вдруг мое темя, лежа на этих зернах я пролью в нее свое семя...» 2. В Барселоне гроза и ливень. В небе полночь, под небом тоже. В шляпе на голую голову бредет одинокий прохожий Антонио Гауди, подставляя глаза и кожу июльскому ливню и граду, хватается пятерней за решетчатую ограду: «Вот здесь вот, на этом месте, я построю свою Сеграду!» — кричит он кому-то в небо, будто бы в паранойе, и капли дождя расшибаются о его дно глазное. А дома жена ждет и херес, херес и каравай, но Анна пролила масло, и сколько Клио не наливай она себе не изменит. И потому трамвай выезжает из-за угла. А за рулем сидит водитель женского пола, поправляет свои бигуди, И на полном ходу сшибает Антонио Гауди… 3. Барселона. Гроза и ливень. Ветер бьется во все калитки. В черном небе — всполохи молний, будто сверкают ножи и вилки,будто с громом бьется посуда, рассыпается на пол манка, - это измученная, изгнанная, овдовевшая мавританка посылает Испанцу проклятья и рукою своей когтистой хочет впиться в его лицо, пережившее Реконкисту. Ла-Рамбла. Кафе. Коты. И еле заметно вдали как Федерико Лорка, гладя из-под полы тоненькие коленки Сальвадора Дали, шепчет ему на ушко, вино по стаканам разлив: «Наше время, как ни крути, на великих поэтов щедрО. У всех великих поэтов ноет в груди ребро, сломанное Адаму, вырванное из его тела, за ради той, которая яблочка захотела. Большие поэты — переносчики большой скуки, страстотерпцы любви, пасынки у разлуки — Они только думают, что стихотворят, а на деле, шепчут Господу сказку, уснувшему над колыбелью" 4. Полночь. Гроза и ливень мечутся по Барселоне. На асфальте разбухшие черви — будто линии на ладони. Я за рулем в Пиренеях еду дорогой горней. На заднем сиденье спит моя милая, суженая. Мы с ней целовались и пили вино за ужином. В небе сверкают молнии, тень наводя на плетень. Мы с любимою были счастливы. Мы с любимой умрем в один день. Испанский пейзаж за окном, никаких вокруг стогов сена. Веки сбрасывают ресницы, ресницы щекочут глаз. Я помню, чем кончил великий Аиртон Сенна, вхожу в крутой поворот и давлю на газ. В этот день затонул корабль, потерпел катастрофу «Ту». Гауди попал под трамвай. Лорка в гости пришел к кроту. И уже не видя дороги, глотая слюну во рту, я мчусь напрямую к Богу. Или под хвост коту… -- Фильмы о Лорке по ссылке Из них смотрела «Лорка, смерть поэта» (1987) — из плюсов то, что фильм неторопливый, даёт втянуться в саму эпоху, и то, что там стихи Лорки звучат на испанском.

Пасиб!

0 Не восхвалял Мефалу я, Не кланялся Дибелле, Но девять милых у меня В далёком Вварденфелле. Я девять девушек любил В далёком Вварденфелле. 1 У первой плечи солоны, А шаль из пены соткана, То грозно грянет молнией, То ливнями всплакнёт она. Меж сонма островов её Дреужьи стаи кружатся, Тревожа гроты тёмные И сторожа жемчужницы. И просят норды у моей Подруги переменчивой, Чтоб к парусам была добрей Да вёслам не перечила. 2 Другой к лицу зелёный шёлк Канетом раззолоченный — В цветами затканный подол Мне лечь затылком хочется. Поместья носит как корсет На узком стане модница, Её зеркал светлее нет, С ладони нетчи кормятся. К паломникам в полях своих Моя невеста ласкова — Но оберёт до дрейка их Под фонарями красными. 3 А третья горем сломлена, Ветрами гор иссушена, И вздохами и стонами Всю истерзала душу мне. Кипят разломы ядами, Бесплодно лоно бледное И раскалённой лавою, Как язвами, изъедено. А на грудях — по алтарю, И чтут жрецы поклонами Супругу горькую мою С губами воспалёнными. 4 Четвёртая — разбойница Пещерами изрытая, Куражится и водится С отпетыми бандитами. Венец из коды сделала — А плащ пестрит заплатами; В гнилушки пустотелые Сокровища запрятала. Всего измажет ряскою, Опутает лианами — Смешливая от сахара И от скуумы пьяная.

из той же оперы, что прошлый. По "2920". *** Я вижу угловатое изображение ладони в обращённом остриём книзу треугольнике. Эта длань вышита на стяге Храма Трибунала, закреплённом на воткнутом в траву шесте. По обе стороны от него, все вместе образуя широкий полукруг, располагаются меньшие размером знамёна Великих Домов: я вижу индорильские крылья и редоранского большого шалка, разомкнутые оковы Дрес и хлаальские весы; мистическую спиральную башню Телванни. Лёгкий ветер пробегает по полотнищам. Знамёна установлены на пологой вершине холма. С высоты видно, что холм располагается недалеко от велотийской крепости. Это крепость Альд Ювал на берегу озера Коронати, чьи спокойные светлые воды, как поясом, разделены надвое узким проливом. С запада к проливу вплотную подступает густой лес; от него далеко простираются к северу непроходимые топи, служащие естественной защитой крепости-близнецу Альд Ювала на противоположном берегу озера — Альд Мараку. Я возвращаюсь к холму, и здесь, в полукруге знамён, вижу Вивека и Кассира. Напротив — ещё одно большое знамя, на пурпуре которого золотом вышит красный алмаз империи Реманов. Неподвижный взгляд Вивека остановлен на нём. Вивек: Так они будут наступать с юга? Кассир: Так и есть, милорд. Вивек: В тяжёлой броне, без кораблей, с осадными орудиями? Кассир: И целой оравой боевых магов. Вивек: То есть, разрушителей и колдунов... За две недели сиродильцы достигнут озера Коронати. Им некуда деться, кроме как выйти к проливу через леса. Болота защитят Альд Марак от атаки с севера. Им придётся преодолеть пролив и атаковать Альд Ювал, чтобы потом не ждать удара в спину. В проливе они будут уязвимы. Там нужно их встретить. Под знаменем Империи стоит принц Джуйлек в эбеновой броне, с варварским орочьим шлемом под мышкой, щитом за спиной и длинным мечом на боку. Подле него Савириен-Чорак. Джуйлек: Поклон тебе, противник. Я наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Я возглавляю нашу армию. Мой советник — сын потентата, Савириен-Чорак. Вивек: Я Вивек, бог и полководец данмеров. Поклон тебе. Джуйлек и Вивек церемонно кланяются. Вивек, Кассиру: Я никогда не сталкивался с принцем. Каков он? Кассир: Говорят, он хороший политик. Но во главе армии ещё никогда не стоял. Вивек: А юный акавирец? Кассир: Прославился лишь тем, что на арене принц извалял его в песке. Вивек, сам себе: Восток в будущем. Никогда не знаешь точно, чего от него ждать. Струящаяся ткань подола стелется по траве. Ещё одна фигура приближается к Вивеку. Он обращает на неё взгляд. Это женщина в венке из роз и с обнажённой грудью. В руках у женщины продолговатый лоскут чёрного плотного шёлка. Вивек растерян. Вивек: Азура? Разве Сет не связал тебя сделкой? Азура: Её условия соблюдены. Вивек: Как тогда ты можешь находиться здесь? Азура: Я приглашена, ложный бог. Вот — я принесла повязку, которая не пропускает света. Вивек: Зачем она? Айем: Чтоб завязать тебе глаза. Вивек, отшатываясь: Нет! Сражение вот-вот начнётся. Мои войска построены, их дух силён. С нетерпением они ожидают приказа разбить врага. Какая польза от слепого полководца? Ты погубишь нас всех! — Джуйлеку: — Это ты призвал её? Джуйлек, недоумённо хмурясь: Нет. Я не помню такого. Азура: Где же теперь та дерзость, с которой ты бросил мне вызов под Красной горой? Я предрекла, что ты останешься во тьме. Пора тебе узнать вкус первых потерь. Вивек: Нет. Не сегодня, прошу. Азура: Покорись. — Завязывает Вивеку глаза. Вивек: Кассир, мой шпион, где ты? Смотри вместо меня. Он протягивает в сторону руку, и Кассир подаёт ему свою. Джуйлек: Над моим лагерем воздух пронзают протяжные звуки рогов. Это сигнал к выступлению. В мгновение ока палатки свёрнуты и когорты построены. Обнажив мечи, командиры вздевают их над головой, а потом указывают ими: вперёд. Их вид наполняет сердца отвагой. Солдаты приветствуют их дружным выкриком. Взмывают знамёна. Размеренным шагом когорты, одна за другой, снимаются с места. Каждую из них сопровождают маги. Вивек, Кассиру: Куда они следуют? Ты можешь их видеть? Они идут к проливу через леса, как мы рассчитывали? Кассир: Я их не вижу. Но как им ещё наступать? Озеро можно преодолеть только через пролив, или придётся идти по болотам. Как я и говорил, хартлендерам не пересечь болота в тяжёлой броне. Вивек: И всё-таки, на всякий случай, там есть посты. Если принц надумает утопить легионеров в грязи, мы немедленно узнаем об этом. Значит, нам остаётся терпение. Мои полки в полной готовности. Дозорные напряжённо вглядываются вдаль, высматривая врага. С минуты на минуту войска противника должны выйти к проливу. Здесь мы сокрушим их. Джуйлек: Мои солдаты у озера Коронати. Они входят в него. Без малейшего страха, повинуясь приказу, они погружаются в воду, сохраняя строй. Над их головами и над осадными орудиями смыкается гладь озера. Вивек, Джуйлеку, слепо озираясь: Как?.. Кто ты? — Кассиру, сжимая его кисть: — Где его армия?! Видят ли мои дозорные хотя бы один отряд? Кассир: Нет. Вивек: Маги!.. Те, кого ты назвал боевыми магами — во что они были одеты? Кассир: В серые мантии, всю ткань которых покрывали таинственные знаки. Вивек, выпуская и резко отталкивая его руку: Что ты наделал!.. Убирайся прочь, дурак! Кассир отступает за пределы видимого. Вивек, упавшим голосом: Они не боевые маги. Они адепты школы изменения... Армия принца дышит сейчас под водой! В своих тяжёлых доспехах они ступают по дну, меся ил. Куда они направляются?.. Джуйлек: Моё воинство выходит из озера и строится на берегу. Маги, устало вздыхая, ложатся на землю, чтоб отдохнуть. Их работа закончена. Вода стекает по броне моих людей. Все они целы и готовы к бою. Вивек: Они у Альд Марака! Азура, Вивеку: Запомни. Это вкус потери. Вивек, быстро: Я разворачиваю свою армию. Она поспешно движется на перехват. Земля гудит под костяными сапогами моих воинов. В след впереди идущего сейчас же наступает идущий за его спиной. Джулейк: Ты опоздал. Мои войска в Альд Мараке. Его ворота сломаны. Его улицы оглашаются криками. Его площади окрасились кровью. Он не готов к сопротивлению. Он повержен, он пал. Мои люди ликуют! Я взял его! Он мой!.. Принц обнажает меч и вонзает его в землю перед собой. Покачивается голова дракона, в виде которой исполнено яблоко на рукояти. Вивек: Я вижу тебя. Я вижу тебя! Из-за тебя здесь даэдрот. — Хватает принца за руки: — Кто ты? Азура: Оставь его, ложный бог! Джуйлек не избегает Вивека. Он выглядит так, будто выиграл в сложной, интересной игре и ждёт от соперника признания. Он говорит совершенно открыто. Джуйлек: Я — сын и наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Мой отец болен. Он лежит вокруг меня, удушая петлями своего безумия, словно удав. Сегодня я впервые по-настоящему расправил крылья. Я увенчан победой. Аурбис любуется мной. Савириен-Чорак катаной в ножнах ударяет Вивека по рукам, так что тот отдёргивает их. Савириен-Чорак: Оставь его. Он пока что не знает себя. Но ты-то, кто так долго берёг от него Морровинд, ты должен понимать. Вивек, как бы отрицая страшное: Нет. Савириен-Чорак становится за спину Джуйлека и, словно коронуя принца, скрещивает обнажённые катану и вакидзаси над его головой. Савириен-Чорак: Он мальчик-тиран. Он кровожадный воин-король, снова и снова ведущий людей к победе над мерами. Он монстр, ритуалом меняющий расу. Крик Пелинала звенит в его ушах! Вивек, пятясь от этих слов, как под ударами: Нет. Нет. — В пространство, с холма: — Отступайте. Спасайтесь. Савириен-Чорак приближается к Вивеку и сдирает с него наплечники; их ремни при этом лопаются. Заметно, что для Вивека лишиться наплечников то же, что куска собственной плоти. Савириен-Чорак: Он уже ест твою землю. Чёрный дым, пахнущий мясом, окутывает Альд Марак. Где магия айлейдов, способная его остановить? Как ты утаишь сердце, вырванное у него твоими отцами? Вам нет спасения. Вивек падает на колени. Савириен-Чорак отходит к знамёнам данмеров. Вивек, с хриплым возгласом: Потерянный!.. — Он, как бы через силу, низко опускает плечи и голову. — Взгляни, Потерянный — я, Вивек, у твоих ног. Твоя пята на моей голове, лоб мой в прахе. Я в слезах умоляю о милости. Пощади велоти. Они всего лишь такие же смертные дети этого мира. Савириен-Чорак: Что? Нет, альдмер, нет. — Указывает катаной на Джуйлека: — Его мир — Арена. Его дети — настоящие люди. Смерть вам, отродье. Смерть. Он перерубает древки знамён Домов и Храма. Падает шалк, падают весы, разомкнутые ковы, крылья, телваннийская башня, стяг с дланью в треугольнике. Савириен-Чорак отходит к Джуйлеку. Вивек: Я уничтожен. Мои полки отброшены от Альд Марака. Все подступы к нему усеяны телами. Я чувствую, как жизнь покидает их. Это невозможно вынести. Он глубоко вонзает ногти себе в грудь и раздирает кожу. Его кипящая кровь брызжет на траву, шипя и дымясь. Джуйлек и Савириен-Чорак, один справа, а другой слева, проходят мимо него, не видя. Каждый при этом, словно в тесноте, толкает его бедром в плечо. Оба покидают холм. К коленопреклонённому Вивеку подходит Азура. Она говорит с высоты своего роста. Азура: Ты умолял Потерянного, но не меня? Я у истоков твоего родства. Вивек: Не удави же меня в объятиях, этос. Азура: В год Смерти Солнца в потоки лавы падал дождь из пепла. Огромное удушающее облако, выброшенное горой, прошло над Ресдайном. Отравленный им воздух, попадая в лёгкие, превращался там в кислоту. Из-за густого тумана сулившие спасенье корабли стояли, прикованные к портам. Камни с хвостами из пламени и мощные грозы разрывали небо. Бледное, как бы пустое солнце в ржавой короне сожгло все посевы и родило пожары, подступившие к поселениям. От серы, селитры и нитей из вулканического стекла, в смеси с песком упавших с неба, желтели и разбухали морды и ноги животных, бродящих по чахлой траве. Те, что не умерли летом, замёрзли лютой зимой. Тщеславие и неблагоразумие Троих причина этого. Вивек, тихо и страстно: Нет, я не угощу тебя виной. Гора раскололась, но мы поглотили отраву. За катастрофой настали века процветания. Азура: Века!.. Кто вспомнит их, перебирая твои промахи? Сегодня ты открыл им счёт. Старики, отроки, молодые мужчины лежат на улицах Альд Марака, пронзённые насквозь. За свой грех, вор, ты заплатишь стократ. Вивек: Я знаю твою великую мощь — ведь я и вправду украл её, Междуцарствие. Наступает грызня между близкими, гибнут герои, воцаряется хаос, и смертный спрашивает: в чём моя вина? В слепом страхе он ищет твои одряхлевшие груди, и ты даёшь ему обряд, узаконивающий раскол. Но движут тобой не прощение и не любовь — только твоя природа. Перед такими как ты нет греха. Азура: Нет греха? Посмотри на народ, чью кожу я сделала золой. Она свидетельство твоего богохульства. Вивек погружает руки в траву и зарывает пальцы в её корни. Вивек: Пройдя сквозь ледяное ущелье в горах, кимеры нашли землю, которая стала им домом. Здесь они встретили другой народ — двемеров, строивших подземные города и не чтивших богов. Их язык лязгал, пыхтел и клацал, как любимые ими пар и металл. "Нчурдамц", говорили они, или: "Мзанч", или: "Нчулефтинг". И другой народ встретили кимеры — народ с чёрной, угольной кожей и глазами, как пламя. Азура: Что? Нет. Тебе не оспорить моё присутствие. Вивек: Эти меры, носившие на лицах не татуировки, а рельефные шрамы, возводили на северо-западе крепости, защищавшие их и от пепельных бурь, и от набегов варваров. Их язык, не похожий ни на двемерский, ни на ясный кимерский, шептал, вздыхал и свистел, как ветер, гуляющий в сырых пещерах. Каштилиаш, Надин-Аххе, Абиратташ, Улат-Шуриаш — вот имена их вождей. Ассарнибиби, Кашташпи, Ашалмавия — так они называли места, где поклонялись земле. В дни великой опасности владыки всех крепостей выбирали одного военного вождя, за которым шли все остальные. Кочевники-кимеры заключали с ними союзы против двемеров, орков и нордов, враждовали с ними, торговали с ними — и спали с ними. Азура: Нет! Вивек: У чёрной жены и мужа с золотой кожей рождался тёмный сын. Ребёнок золотокожей жены и чёрного мужа был также тёмным. Прошли века, и те, кто говорил по-кимерски, стали хозяевами старых крепостей и новых башен. Язык же темнокожих меров ушёл в юрты и в бесконечное странствие по землям Велотида. Но к тому времени мы все уже стали красноглазыми детьми одних духов. Нет проклятия кожи, подстилка Шезарра. Твой герой Неревар был тёмным военным вождём. Нет ни Азуры, ни знамён. Вивек один на холме. Он снимает с глаз повязку и поднимается. Вдалеке небо застит чёрный дым, идущий от Альд Марака. Вивек вбирает повязку в кулак и с силой сжимает. Вивек, тихо: Уцелевшие, где вы? Перед ним — три данмера, построенные треугольником. На их вооружении и полевом штандарте, чьё древко закреплено за плечом стоящего впереди — изображения уравновешенных весов. Видно, что эти данмеры истерзаны битвой. Поочерёдно они опускаются перед Вивеком на колено и говорят. Правый: Самым благородным окончанием любого конфликта является компромисс. Левый: Когда обе стороны стремятся достичь равновесия, они совместно приходят к уступкам, и компромисс становится естественным решением. Ближний, с флагом: О вор этого мира, твои дети Хлаалу просят тебя закончить эту войну! Не поднимаясь, они сгибаются в глубоком поклоне. За их спинами, под холмом, я вижу войско, выстроенное расширяющимися рядами. По нему словно проходит большая волна, когда один ряд за другим преклоняют колено и голову. Хор сотен: Мы просим тебя! --

У белочки новая шубка: Хочу Йеннифер в костюме учительницы и Трисс в костюме медсестры.

На иллюстрации с Вивеком-Ардханари (Шива-Шакти) — две всплывающих подсказки, которые наслаиваются друг на друга. Не знаю, шутка или ошибка. В абзаце в подсказке на ТУМОРРОВИНДЕ тэги <br /> неисправны.

Большое спасибо за внятный перевод и отдельное за комментарии. Тыща сердечек! Этот абзац у вас в тексте идёт два раза подряд. Один и тот же. Почему "которого", а не "который"? Кстати, повторяющийся вопрос про Неревара — "который?" — возникает не только в к0де, но и у рядового игрока в "Морровинд". Нереваров там больше одной штуки, и они разные. Например, эшлендерский, не помолившись Азуре, сандалий не завяжет; а святой Неревар видел рождение Храма и благословил это дело, и т.д. Поскольку в каждого из них верит н-ное число народу, они тем самым получают билет на существование. На известном рисунке МК Неревара лишают лица, что видится символичненьким — множество лиц после, нет какого-то одного-единого-подлинного. Так что вопрос "который?" относительно Неревара на скромный ашгулий взгляд всегда уместен.

"Бывший куратор Вивека" — это, судя по "2920", на самом деле бывший шпион Вивека, бретонец Кассир. Всю деятельность, о которой рассказано в абзаце, развил именно он. Разрушение Морнхолда происходит во время войны Четырёх Счетов, а здесь эти события описаны в отдельных разделах и догадаться об их взаимосвязи не представляется возможным. Это не очень удобно.

gkalian, нипонял. То есть, в быту они пользуют мм/дд/гггг, а на обложках — дд/мм/гггг, так что ли? Что им еще мешает выпустить игрушку второго декабря и написать на обложке 12.02.2021? Забота о чужих, неамериканских форматах даты? Ладно. Не работать мне в Бетезде, не придумывать Тодду даты, как я вижу, да и бог с ним.

gkalian, эмм, и что мешает? "Двенадцать месяцев в году, считай иль не считай", день ноль-второй тоже вроде как бывает. Нет?

Грот, 12.02.2021 — красивое число и палиндром

  Не в тему, но два или три месяца назад видела то, что вы про Иуду написали, и, во-первых, это очень, очень хорошо, а во-вторых, была такая книжка "Антология Иуды" или "Иуда. Антология" в красно-чёрной обложке — от богословских текстов до Борхеса, и мне кажется, она могла бы вам понравиться.

Это вам спасибо — на добром-то слове.   (Автор пытался выразить сложные чувства, и теперь сам их не видит в нагромождении эпитетов. Охоньки)

Сделано с большой любовью! Инструменты, фоершоу, девочка попой вертит - заглядение ) Мне у Extremo глумливые дудки понравились. А в последнем клипе - последний же куплет, который барышни на два голоса поют: так трогательно.   П.С. Обнаружилось, что все, абсолютно все баллады, даже те, которые Маршак перевёл чистой силлабо-тоникой, можно петь на мотив герра Маннелига. Наши пепельные упыри в большой растерянности.

Перечитывал любимый перевод "Герра Маннелига": "Подарю тебе я двенадцать коней, Что пасутся средь горной выси: Гладкие их спины не знали ремней, Их зубы уздечек не грызли", и вообразился сватающийся плантатор из Дрес: "Подарю тебе я двенадцать рабов, Хаммерфельцев сильных и рослых, Гладкие их спины не знали кнутов, Искусны их руки в ремёслах". --- Герры Маннелиги: https://www.youtube.com/watch?v=8xH-yRdm7Ls

Iziis, качает головой Мне не нужно, чтоб все жители Вварденфелла были уникальными личностями, потому что за деревьями должен быть виден лес. И Морр меня в этом плане как раз устраивает, обычный, без модов. Если персонаж что-то говорит, то это ж-ж-ж должно быть неспроста, а как-то работать на целое. Наверное, по-хорошему предпочла бы частичную озвучку — квестовых героев в определенных сюжетных ситуациях. Мне как бы тоже очень жаль: так долго этот Обливион когда-то ждала, а он Обливион. Но чо уж теперь-то, поезд давно ту-ту. Спасиб за минутку ностальгии, пойду взрыдну.

Iziis, Да, а со стороны игрока это опять же — прорва потраченного времени, либо бесконечное кликание — и обрывочное кваканье персонажей. Читать — несопоставимо быстрее; а если мы вдруг хотим слушать Шона Бина — то со всех сторон рационально, что говорит он мало. Это к тому, что, имхо, сравнивать диаложыки Морры и Обливиона — всё равно, что тушканчика с велосипедом, выясняя, кто из них лучше. Справедливости ради, в Обле именные персонажи каждый со своим тараканом, хоть и маленьким. И да — это что-то индивидуальное, а не "я раса класс". НО. Из-за шатаний эффект знакомства сходит на нет. Я всех этих людей, ясен пень, не помню ни по имени, ни в лицо — впечатления остаются "какой-то мужик в каком-то квартале чёт прикольное сказал". И купили бы это бы вы, да я да Кодзима . (Если бы, конечно, не вышло так, что тогда на выходе получился бы опять Балдурсгейт. Имхо, Морр - он такая собака на заборе; чуть равновесие нарушишь - и ца).

Единственный сюжет, в котором от Нереварина есть польза. Правда, плохо понимаю, кто тут на ком стоит, но ашгулям оно, может, и не положено.

Iziis, А насколько им нужны подробные диалоги, учитывая, что у них расписание? Ну вот ты, например, недорасспросил какого-то носителя интересной инфы — и что, потом побежишь его по всем городам и весям искать? Времени жалко — особенно учитывая, что его уже может медведи задрали. Я почему спрашиваю: иногда вижу, что фаны Морра относят отсутствие расписания неписей и дедлайнов на задания к его недостаткам. И я так: алё, он же весь вокруг текста построен, и как же ты будешь одновременно бегать с задом в мыле и в охотку всасывать мудрость морровинда, свежие сплетни, моё занятие и описания всех географических районов вварденфелла? Если ты весь вечер убил, ища у...шедшего в Анвил жителя Брумы, у тебя вообще желание что-то там долго читать останется? Люди разные, конечно, но мне такое рили сложно представить.

1 Четыре редоранца Проходят мимо Скара. Трепещет пламя шарфов, И щурятся забрала. Четыре редоранца Выходят из Альд-Руна Щиты у них рогаты, И костяные — груди. Четыре редоранца Шагают через пустошь, И шёпот неутешный Им обжигает душу. Четыре редоранца По каменевки морю Идут к седым руинам На Западном нагорье. Четыре редоранца Застыли у твердыни. Под лунами бойницы Темнеют, как могилы. Закрыли горы лица И в горести согнулись. Четыре редоранца Ушли — и не вернулись. 2 - Альмсиви, сэра, да славятся, Из мест каких идёшь ты? - Из старой крепости данмерской, Из крепости заброшенной. - Промок твой шарф, рукава мокры — Уж это не от слёз ли? - Под небом я ночевал в пути, И ливнями исхлёстан я. - А в ноше что тяготит тебя, Что книзу клонит плечи? - Четыре там костяных щита, Щита, разбитых в сече. --------- Вернуть щиты из Андасрета — четвёртое и последнее задание по линии квестов Дома Редоран в Альд'руне, которое даёт Ллорос Сарано. Необходимо выяснить, что случилось с отправленными в Андасрет редоранцами, а в случае их гибели собрать с тел особые щиты и вернуть последние священнику. ----------

названия не умею делать, поэтому три звёздочки. *** У двемерской цитадели, у медью звенящей башни, тебе назначаю встречу, соперник и брат мой старший, кому по силе и чести святого Ллотиса посох: ты первый в ордене, первый, но я тебе вызов бросил. Глубины Турейнулала гудят сапог моих поступью; перчаткой четырёхпалой он Храму славу возносит; на нём я мой тебе вызов выводил тесаком и кровью, идя в гремящие залы по пепельному отродью. В просвете секущей бури здесь башни созвездья нижут, и за белокосой Секундой гонится Массер рыжий. Не ложь ли, что прежде были луны единым телом бога, который могилы придумал и колыбели? С пустою, без сердца, грудью его разъяли на части, и серебру Секунды с красным не слиться Массером. Шёлком зашил я раны. Одну пережить не думаю. Тебя из пасти вулкана дождаться бы к полнолунию. Ушли за тобою братья в ад горящий и гневный, вырви победу у кратера — первый в ордене, первый! В буре и рокоте горном я шаг твой мерный узнаю; в своём стекле закалённом ты словно крепость живая; колючие шлема отсветы на щетину щёк твоих бросило, и вопли душ, будто лозы, увили навершие посоха; гроза под твоим нагрудником, и бьётся в её средоточии цветок драгоценной коды бесстрашный и непорочный. У двемерской цитадели, у медью звенящей башни, мой капитан, мой первый, соперник и брат мой старший, любуйся полными лунами, ведь небо поёт от счастья, когда красотой Секунда не уступает Массеру. Смахнешь ты тёплые звёзды, и мне на плечо упадут они; какое чудо, что оба мы живы в эту минуту. ----- историческая справка: "Мендел Эвес владел Тесаком Святого Фелмса Отважного. Он был храбрым и благородным Вечным Стражем, но пал в сражении на северо-восточных склонах Красной Горы в логове пепельных вампиров, известном как Турейнулал". "Бывший капитан Вечной Стражи, Воруз Бетримо, сражался с ужасными созданиями Дагот Ура, но погиб, защищая тех, кто находился под его командованием. При нем был Епископский посох святого Ллотиса, священный артефакт, который ныне находится в руках врагов. Вы можете подождать, пока почувствуете в себе силы выполнить это последнее поручение, но я прошу вас спуститься в глубины Красной Горы и вернуть Епископский посох святого Ллотиса".