Маска Агамемнона. Игра

[Selena]

Летящее на них рогатое чудо-юдо сгинуло вместе с молниями, огнем и башней, укрываясь бархатной, непроглядно-черной тьмой. Сквозь которую медленно прорывались голоса, звуки, запахи. Тронула лоб рука, резкий запах нашатыря, казалось, обрел цвет, отразившись яркими пляшущими пятнами под плотно закрытыми веками... Адель поморщилась, отворачиваясь, пытаясь закрыть лицо рукой. Тело, казавшееся каменным, потихоньку оживало, и вместе с ним приходило осознание окружающего пространства. Голоса. Дженнифер, Кассандра... Гилберт. Губы коснулись губ и отстранились. С трудом приоткрыв глаза, Адель оглядела комнату, заполненную нечеткими, зыбкими, будто призрачными образами, задерживая взгляд на силуэте у окна. И вновь закрывая глаза. Пока есть время на отдых, им стоит пользоваться в полной мере. 

Она почти задремала, когда рядом раздался голос Агаты, а потом на него наложились голоса Джен и Кассандры. Кажется, вторая группа тоже "вернулась". И, похоже, им повезло меньше. 

Отразившийся от стен вопль заставил ее чуть вздрогнуть, вновь открывая глаза. Мимолетно отмечая, что очертания людей и предметов перестали "плыть", Фиалка приподнялась на локте, с легким недоумением наблюдая за катающимся по полу, бьющемся в истерике Эшфордом. Что это с ним? Чуть уловимо фыркнув, Адель вновь легла, подкладывая под голову согнутую в локте руку. Помочь здесь она все равно ничем не могла, да и врач рядом, значит, можно еще немного подремать. Вряд ли им так срочно потребуется куда-то идти в ближайший час. Фиалковые глаза вновь скользнули к Гилберту, лениво прошлись по стройной фигуре. Его бессмертие осталось при нем и это отзывалось в душе легкой нотой эгоистичного спокойствия.

[Thea]

Свалившись на бок, маг вырвал весь свой завтрак и, свернувшись клубком, начал безудержно рыдать, продолжая бессвязно повторять: «Нет-нет-нет». Никогда за всю свою жизнь Даниэль не боялся так сильно.

 

- Мэри, уберите это, - голос Гилберта казался неожиданно громким и приказным. - Что же вы так, Даниэль, - подойдя к страдающему Эшфорду, хозяин поместья и единственный твёрдо стоящий тут на ногах мужчина, опустился, чтобы помочь своему гостю. - Ну же, прекратите истерику! - Гилберт нахмурился и попытался помочь Даниэлю подняться на ноги, желая доставить того к кровати.

Всё же и Кассандре будет удобнее лечить как телесно, так и морально пострадавшего пациента, если тот будет лежать в чистой кровати, а не в своём же завтраке на полу.

- Мистер Эшфорд, - сейчас Гил неосознанно имитировал строгий голос своего отца, которому просто невозможно было не подчиниться. - Не заставляйте меня нести вас до кровати на руках!

Возможно, мистер Прайс казался несколько недружелюбным, но его резкость шла не от ненависти к Даниэлю из-за убийства Гарри, нет. Никакой ненависти Гилберт ни к кому из присутствующих не испытывал, хоть и было желание уже давно поинтересоваться у некоторых из них, осознают ли они вообще цель их общего дела? Вся эта жажда справедливости, убийств каждого, кто в чьей-то смерти был виновен - всё это совершенно не было тем, чем они должны были заниматься. Но, кажется, о том, что нужно узнать, понять и бороться с тем, кто за всем этим в итоге стоит, думал лишь он один.

Посмотрев на Кассанду и решив, что женская рука профессионала позаботится о здоровье Даниэля куда лучше, Гил отошёл в сторону. Но до кровати мага он всё же доволок. О том, что мистер Эшфорд магом больше не являлся, парень, конечно же, не знал.

 

Скрестив руки на груди, Гилберт окинул взглядом остальную часть посетителей овиума Чарли. Все они были в ужасном состоянии и нуждались в помощи. Встретившись взглядом с мисс Зобек, хозяин поместья чуть приподнял брови, словно спрашивая, довольна ли она таким результатом, а затем покачал головой.

- Что же, мисс Зобек, полагаю, когда все придут в себя, нам стоит не только обсудить результаты этого всего вот, - мужчина сделал жест рукой, показывая на чаши, используемые для ритуала. - Но и подумать над следующим шагом. Если мы и дальше будем продолжать таким образом, - взгляд Гилберта задержался на несчастном Даниэле, - то вряд ли это приведёт к чему-то хорошему. Мэри, - повернувшись к служанке, старательно убирающей со светлого персидского ковра следы выражения истерики мистера Эшфорда, Гил поморщился. - Позовите меня, когда это потребуется мисс Зобек.

Получив кивок в согласие, мистер Прайс посмотрел на Агату, расслабленно пьющую золотистый напиток, и подумал, что и ему не помешает бокал другой, а то и три. И пусть алкоголь не задержится в крови надолго, он хоть немного одурманит и поможет справиться с массой информации и впечатлений, нахлынувших на бессмертного за последние дни. Скользнув по Адель задумчивым взглядом и решив, что девушке ещё был необходим отдых, Гил вышел из комнаты, исчезая где-то в своём поместье до тех пор, пока он не понадобится Джен.

 

[Фолси]

— Что же, мисс Зобек, полагаю, когда все придут в себя, нам стоит не только обсудить результаты этого всего вот

 

— Я услышала и увидела достаточно, — хладнокровно ответила аристократка, оказывая мисс Буш помощь с уходом за ранеными. Даже страдания Даниэля не произвели на женщину никакого впечатления. Либо она решила окончательно закрыться от своих союзников, на уме которых была чрезмерная тяга к насилию, либо уже встречалась со знакомыми симптомами… и не считала их чем-то ужасным. — Пока мы живы, дело наше тоже будет жить.

Дженнифер опустила голову и рассеянно отжимала мокрую тряпицу. Когда Гилберт уже был в дверях, женщина вздёрнула подбородок и окликнула его.

— Мистер Прайс! Гилберт… мне очень, очень жаль Протея. Но его можно понять. Это многолетнее балансирование на грани очень тяготило его. Полагаю, что мистер Пуллвик подсознательно хотел сбежать от этой ответственности. Он много сделал для того, чтобы маги всех Традиций могли безопасно обучаться на территории Империи. Чтобы обычные горожане могли спать спокойно и не опасаться ночных кровопийц.

Дженнифер испытующе посмотрела на юношу, словно хотела убедиться в том, что смысл её слов проник через завесу его боли.

— Протей сделал достаточно и заслужил отдых, если сам того желал.

[Thea]

Гилберт кивнул мисс Зобек, показывая, что он прекрасно понял, о чём она говорит. Понял он, конечно, не всё. Например, от каких ночных кровопийц Протей уберегал Лондон, парень даже и не догадывался. Знай он о вампирах, возможно, не боялся бы так сильно этой грядущей вечности, обрекающей его на одиночество.

 

"Протей сделал достаточно и заслужил отдых, если сам того желал",  - слова Джен звучали в ушах мистера Прайса, когда он вошёл в свой кабинет, чтобы ответить уже, наконец, на обеспокоенное сообщение своих родителей. Вздохнув, Гилберт прочёл письмо отца и ответил ему пару строк о том, что с бала маркизы он уехал очень рано и потому ужас той ночи его не коснулся.

Задумчиво разглядывая бумагу, парень подумал, что и отец уже жаждал отдыха, пытаясь передать свои дела сыну. Возможно, он тоже заслужил отдых. Как и мистер Пуллвик. Что же, Гилберт был всегда избалованным и неблагодарным сыном, думающим лишь о себе и своих развлечениях. Слишком мягкий для строгого отца, слишком ветреный для матери... И даже Протея он успел разочаровать своей неблагодарностью, собираясь отклонить его подарок и не думая о том, насколько его бессмертие было важно для старого мага. Возможно, пришло время борьбы с этим эгоизмом.

 

Задерживаться в кабинете Гилберт не стал. Закончив с письмом и опустошив несколько стаканов виски, парень передал послание дворецкому, а так же указал ему и остальному персоналу, чтобы те позаботились об ужине для гостей. Те, кто мог держаться на ногах, могли спуститься из комнат для гостей в гостиную и насладиться прекрасным ужином. Для тех, кто не был в состоянии двигаться, но изъявил желание подкрепить силы едой и напитками, прислуга доставила ужин в комнаты.

Хозяина поместья видно не было, а на вопросы о его местонахождении прислуга отвечала, что мистер Прайс просил не беспокоить его. Одной лишь Мэри было известно, что Гилберт, пройдясь по поместью и подведя все часы, прошёлся по саду, а затем отправился на чердак, чтобы сидеть там в мягком кресле напротив огромного зеркала и задумчиво разглядывать самого себя.

Очевидно, что бессмертный решил просидеть тут до утра, думая, что все разговоры так же подождут окончания ночи. Кому-то из его гостей был необходим отдых, кому-то медицинская помощь. В таком состоянии было уже не до разговоров. Да и самому Гилу было необходимо побыть одному, чтобы переварить все эти приключения.

Бутылка виски опустела очень быстро, глаза сомкнулись, призывая очередной тревожный сон. На этот раз молодому мужчине снился лишь детский кошмар. Гилберт вновь переживал тот страшный вечер, когда сад в поместье родителей охватило пламя и унесло жизнь одной из собак отца. Страшное зрелище для ребёнка, преследующее его с тех пор в его снах долгие годы.

Гил не мог бы сказать, что его в тот вечер испугало больше. Разгорающееся и всё поглощающее пламя, то, как отец был готов сгореть сам, пытаясь спасти животное или все эти крики и суета тушащих пожар людей. Или этот взгляд отца, стоящего потом среди пепла с поникшей головой...

 

***

 

На столе в гостиной, как и во всём поместье можно было заметить свежие цветы, аккуратно расставленные Альбертом. Садовник казался немного сонным и чем-то обеспокоенным, но работу свою делал отменно.

 

 

 

Украсив поместье свежими цветами, как того желал господин, Альберт вернулся в сад. Анну он решил не беспокоить, оставив девушку и дальше спать, сам же, подремавший после обеда и набравшийся за то время немного сил, принялся подрезать ветви какого-то экзотического кустарника. Быть может, то было простое суеверие, возможно же, этот кустарник, действительно, можно было подрезать лишь ближе к ночи, чтобы нежные ветви оправились от этого насилия во время тёмной прохлады.

 

А ночь была готова приблизиться, хоть и казалось это приближение осторожным и робким. Долгий осенний вечер, словно, затянулся, делая этот день бесконечным. Но всему однажды приходит конец, даже таким дням.

Казалось, что за этот день весь персонал поместья как-то поник, а Мэри, будто, постарела на несколько лет. Женщине было не впервой ухаживать за гостями Гилберта. Но тогда это были перепившие молодые люди, а не кто-то с такими странными ранами. Принося Кассандре всё, что она просила, Мэри внимательно следила за движениями доктора, понимая, что самой ей никогда не достичь такого мастерства.

- Если юная леди желает вернуться в её комнату, - остановившись рядом с Адель, Мэри с какой-то неожиданной заботой на неё посмотрела, - я провожу её.

Или пожилая женщина заметила особенное отношение Гилберта к этой девушке, или господин прямо сказал ей, что Фиалка тут находится на правах хозяйки.

 

В комнате Гилберта, которую Мэри почему-то назвала "комнатой юной леди" на столике можно было заметить небольшой букет цветов. Учитывая тот факт, что вчера тут цветов ещё не было, да и выглядел букет совершенно непрофессионально, можно было предположить, что сам хозяин поместья успел побывать в саду и, поддавшись какому-то порыву, сорвал эти цветы для своей подруги.

 

[Selena]

Адель проводила Гилберта взглядом, чуть повернув голову вслед за стройной фигурой. Хоть бы присел рядом что ли, поклонничек... Она его не понимала. Да и, если задуматься, себя в последние пару дней тоже порой не могла понять. Так ничего и не сказав, она удобнее устроилась на кушетке, вновь закрывая глаза. Спать не хотелось, но и идти куда-либо так же не было желания. 

Не пожелав спускаться к ужину, Адель попросила принести ей поесть и теперь задумчиво допивала чай, глядя через комнату в далекое окно, где догорал закат. Сказанная кому-то служанкой фраза о том, что хозяин отдыхает и просил не беспокоить, вызвала слабую горькую усмешку на губах. Небось снова снова спит в кабинете в обнимку с бутылкой... Не то, чтобы у нее никогда не возникало желания напиться, но всегда же есть пределы. Видимо симпатичный толстячок Протей для него весьма много значил.

Голос служанки вырвал ее из омута мыслей, фиалковые глаза с легким оттенком недоумения вскинулись к женскому лицу. Своя комната? У нее? Здесь?.. Впрочем, это было даже мило. И спать на кровати однозначно лучше, чем на кушетке. Когда есть выбор, конечно. Улыбнувшись, Адель согласно кивнула, возвращая опустевшую чашку на поднос и поднимаясь на ноги. 

Уже догадываясь, что это за комната. Та спальня, где она провела ночь. Комната Гилберта.

Проводив ее и открыв перед ней дверь, Мэри спросила, не нужно ли чего, и получив в ответ тихое "нет, спасибо", пожелала юной леди доброй ночи и удалилась.

Неяркий букет фиолетовых цветов в вазочке на столике вызвал у нее улыбку, никак не желавшую уходить с лица. Фиалки. Дикие полевые цветы. Она ничуть не сомневалась, что Гил оставил их здесь для нее. Вот почему он такой?.. И совсем не механизм, во всяком случае, не больше, чем остальные, чьи сердца не отмеряют время тонкими бронзовыми стрелками. Аметистовые глаза блеснули лукавством, сняв платье, а потом и сорочку, Адель босиком подошла к гардеробу, распахивая дверцы и заглядывая внутрь, в полутьму. Выбрав из ряда рубашек одну, светло-розовую, она надела ее, не застегивая, лишь немного подвернув манжеты длинных рукав, посмотрела на свое отражение в зеркальной дверце и вновь плотно прикрыла шкаф.

Прихватив из вазочки один цветок, Фиалка, так и не застегнув рубашки, босиком прошла к смежной двери, легко приоткрывая ее...

В кабинете никого не было. 

Она тихо вздохнула, сминая нежный цветок в ладони. И вышла обратно в спальню, закрывая дверь кабинета за собой.

Через несколько минут, по-кошачьи свернувшись под тонким одеялом, Адель уже крепко спала. Так и не сняв мужской рубашки.

[Thea]

Резко открыв глаза, Гилберт уставился на тёмное пятно, маслянисто отблескивающее в слабых лучах выглядывающей из-за облаков луны. Ночь? Несколько раз моргнув, парень смог разглядеть силуэт своего отражения в зеркале напротив и пустую бутылку в своей руке. Всего пара часов, а он трезв. Проклятое сердце...

Стиснув зубы, мистер Прайс резко встал и уже поднял руку, чтобы швырнуть бутылку в зеркало, но потом вздохнул, осторожно поставил бутылку на пол и подошёл к окну, чтобы впустить осеннюю свежесть на чердак.

Почему он пришёл сюда? И почему собственное отражение не приносило чувства удовлетворения, как раньше, когда сомнения в вечной юности можно было утопить в этом особенном для Гилберта зеркале? Почему-то сейчас что-то было неправильным. Быть может, эта юность не приносила радости потому, как она больше не являлась выбором самого мужчины?

Наклонившись, Гилберт высунул голову в окно, пытаясь разглядеть звёзды и прислушиваясь к звукам ночи. Нахмурившись, парень чуть склонил голову на бок, словно услышал, что одни из его часов дали сбой. Или это просто был звук дождя?

- Да к черту.., - тихо выругался он каким-то своим мыслям, закрыл окно и тихо спустился с чердака, отряхивая волосы от мелких капель лёгкого дождя, успевшего остудить его голову.

Подойдя к двери своей комнаты, он на мгновение замер, но тут же решительно приоткрыл её, тихо вошёл и осторожно, словно не желая разбудить спящую красавицу, закрыл дверь за собой. Скинув ботинки, Гилберт опустился на кровать рядом с Адель, прижал закутанную в одеяло девушку к своей груди и, почувствовав стук её сердца, пробивающийся сквозь одеяло и влажную от дождя рубашку парня, закрыл глаза. Теперь всё было правильно.

[Кафкa]

Лондон

Тварь. Огромная, высотой с небольшой холм, вырвалась из-под воды, разбрызгивая вокруг себя мутные брызги, источающие скверный запах – очень скверный, по мнению Ал. Белый слизень, с отвратительным хлюпающим звуком вылупившийся из оболочки, исчез в озере до того, как падшая успела разрезать своей пилой бледную плоть на куски. А потом инструмент стал бесполезен – ближний бой на такой дистанции, мягко говоря, не эффективен. Ал отбросила орудие казни обратно за Саван. Когда-нибудь, возможно, совсем скоро, она вновь им воспользуется. Когда разберётся с этим. С самого начала демонесса не сомневалась в победе. Маг был далеко не последним по силе во всей группе, и она сама – в конце концов, разве не живёт уже тысячи лет, обладая колоссальным могуществом, пусть ограниченным и увядшим, но всё ещё устрашающим, всё ещё способным стереть горы в пыль? Какая-то жалкая каракатица не сможет их одолеть. Никогда.
Справедливость восторжествует.

Самоуверенность ведёт к гордыне. Гордыня влечёт за собой слепоту. Слепота провоцирует ошибки. Ошибки рождают на свет поражение. Поражение обручено на кровавой свадьбе с отчаянием, на свадьбе, где пот сочтён за вино, мука – за десерты, а гнилое мясо – как закуски. Было фундаментальной ошибкой недооценивать могущество аватара Чарли, использующего всю полноту своих собственных знаний, и поддержку некоей неизвестной сущности, в дополнение ко всему. Когда-то, множество смертных поколений назад, Алмиэль была способна на хитрые, стремительные тактические манёвры. Когда-то. Но не сейчас. В карих глазах девушки, столь спокойных всего лишь несколько дней назад, сияли алая ярость, экстаз и огненное безумие. Готовность нести смерть. Полное безразличие к последствиям. Наслаждение моментом. Состояние, неподходящее для беспристрастного мудреца и судьи.

Громадное женское лицо с покрытыми прозрачной плёнкой, рыбьими, выпученными глазами, как казалось Алмиэль, представляло собой грязную, пошлую и грубую пародию на всё красивое, женственное, утончённое и человеческое. Даже Потрошитель и маркиза де Монфор не вызывали у Ал настолько жгучей ненависти. Или, быть может, за это время её личность... деформировалась, изменилась? Знакомство с грубостью, низостью человеческого общества сломила гордый и благородный дух падшей? Быть может, и так. Сложно познать происходящее сейчас в её сердце.

Каждый злой поступок приближает наступление душевной тьмы. А в сумерках, ночных, тёмно-фиолетовых тенях, скрываются гротескные чудовища.
Совсем как эта.

После жёсткой схватки с магом, аватар Чарли попытался воздействовать какой-то жизненной магией на смертное тело Ал, вызывая неприятное, ноющее чувство в костях и раздражающее жжение в сосудах, однако демонесса смогла вовремя сбросить с себя чары мощным усилием воли. Такая мелочь, разумеется, не остановит её. Как можно? Тварь покрыла себя дополнительным, наполовину затвердевшим и липким слоем биологического вещества, и будто успокоилась. Ал подошла поближе, резко оторвав и отбрасывая прочь полу платья, так что стала видна белая, ещё нежная кожа на коленях, не испорченная тяжёлым трудом, и сбросив с ног туфли – только мешают в этой жиже, в самом деле. Мутная вода, уже дошедшая до икр, противно пощипывала и ощущалась странно живой. Ал не обратила внимания на мерзкое чувство, устремив исполненный презрения взгляд на гидру. Сейчас тварь сполна почувствует всю глубину могущества смерти и всевластия страдания, бессилие перед разложением, над которым падшая обладала властью.

Гидра... взвыла. Либо это был лишь шум адреналина в воспалённом мозгу Ал.
Бледная плоть покрылась уродливой желтизной, вздулась, из лопающихся пузырьков начала сочиться пахнущая распадом и гноем, тёмная жидкость. Длинные, воспалённые язвы с копошащимися внутри червями, сделали и без того уродливый облик аватара Чарли абсолютно кошмарным. Вихрь обращений к могильным силам нанёс серьёзный урон твари. Прекрасно. Чуть поодаль, невдалеке от Ал, погрузившейся обнажёнными ногами в органическую воду овиума, плескались личинки и вырвавшиеся наружу щупальца. Стопы касались мягкой поверхности, совсем не походившей на землю: больше на загрубевший кожный покров, и обострённые до предела чувства падшей подсказывали, что там, глубоко внизу, бешено колотится что-то... напоминающее сердце?..

Или же это её собственное?
Всё перемешалось в потоке ярких, жестоких впечатлений битвы – сдавленный вскрик захваченного извивающимися отростками Джеймса, исчезающие один за другим клоны Даниэля, скрытый луч магии жизни, посланный неведомо откуда, от которого падшая не смогла уклониться: солёная кровь, с металлическим привкусом, брызнула из носа, заливая губы, проникая в слегка приоткрытый рот – спасибо тяжелому дыханию. Как... чудесно. Но в целом всё шло явно неправильно. Когда детектив освободился, Ал хотела крикнуть ему, что сейчас не время разбираться с мелочью, когда прямо перед ним – главная угроза, но... не успела. Небольшой перенос основного центра внимания в иное место оказался фатальным. Струя ядовитой кислоты прожгла платье, открытая кожа покрылась ожогами. На плечах, животе, руках, даже на бёдрах, появились воспалённые, уродливые нарывы. И огромное, тяжёлое щупальце вдарило прямо по солнечному сплетению Ал, вызвав ослепительный всплеск кошмарной боли, но этого будто оказалось оказалось мало: длинный, совсем тоненький, но от того не менее мощный бледный отросток с огромным размахом подсёк ноги девушки. И она упала. Погрузившись с головой прямо в мутную жижу. Вода овиума проникла в дыхательные пути и лёгкие, грудную клетку заложила душащая боль, нарывы пылали, от платья остались одни ошмётки, а потом... Тварь обрушилась прямо на Ал. Разумеется, не полностью. Какой-то своей малой частью, или же просто тем самым огромным щупальцем. Но этого было вполне достаточно. Кости хрустнули, последние остатки воздуха покинули лёгкие падшей. Кровавая пелена, сотканная из ненависти и бессильной ярости, заволокла взор. И она провалилась во тьму, лишённая возможности помочь, лишённая возможности узнать, что будет дальше.

Впрочем, угадать последовавшие в овиуме события, пожалуй, можно запросто.
Лишь одно слово. Поражение. Причём самое сокрушительное. 
 

Она раскрыла глаза. Снова. Она ещё жива.
Несмотря на боль. Несмотря на раны. Она выжила. Совершенно напрасно. Всё тело горело от кислотных ожогов. Лицо казалось безнадёжно обезображенным. Изящная, утончённая аристократическая красота Лизы испарилась, подобно пыли. Сейчас лицо Ал выглядело столь же страшным, как иные стороны её личности.

— Ах... что... нет, только не... а... а-а-а! – падшая закрыла лицо руками, раздирая ногтями щёки до крови, — этого не должно было случиться, не должно. Проклятье... проклятье. Как же... ненавижу. Чёртова Чарли. Убью, — прошипела Ал тоном, от которого у присутствующих наверняка пробежали мурашки по коже. Сейчас падшая, как никогда ранее, оказалась близка к своей демонической природе. Едва ли для неё осталась хоть какая-то надежда на божественное прощение в подлунном мире. Сердце Ал всё глубже погружалось в пучины мрачного безумия и тьмы. Но частичка света всё ещё сияла где-то глубоко внутри, утонувшая в озере эмоций. Всё перевернулось, стало наоборот, обратилось противоположностью того, чем было в начале. И теперь лишь чудо может изменить что-то.

Однако чудес не бывает.
По крайней мере таких, как это.

Падшая привстала, дрожа от злости и боли, и огляделась слепым взглядом. Вечерело, сад постепенно погружался в сумерки. Она провела так много времени в овиуме, и не сделала абсолютно ничего. Как же отвратительно.

Ал заметила хлопотавшую неподалёку Кассандру, и тихо бросила девушке ломким, срывающимся голосом, в котором явственно слышались слёзы:

— Мне нужно... отдохнуть... — привстав с кровати, она внезапно зашаталась и облокотилась о стену, — прочь отсюда. Куда угодно. Иначе... ничего хорошего не выйдет. Я поброжу в саду, чтобы остыть и успокоиться. Передай... Джен... и остальным. Никому не понравится, если я сорвусь на ком-то из своих же союзников. До... кха-кха, — Ал сплюнула сгусток крови, — договорились, ладно?

Ал выжидающе посмотрела на врача.
Ей не хотелось сейчас с кем-либо спорить. В конечном счёте, эти раны отвратительны, но их слишком мало, чтобы по-настоящему её убить. Всё-таки она... не человек.

Уловив кровожадный взгляд дьявольских глаз, Кассандра замерла, чтобы кивнуть.
— Д-да, договорились — неуверенно произнесла доктор. В эту ночь, натура Кас была полностью противоположна её обыденному поведению. Скорее всего, сон – единственное, что могло привести врача в норму и приобрести строгий контроль над своими эмоциями. — Если что-то потребуется, то зови, — Кас не рискнула приближаться к девушке и продолжила заниматься своими делами, краем глаза поглядывая на уходящую Лизу.

Бледная луна, уже поднявшаяся довольно высоко над потемневшими кронами деревьев, слабо освещала клумбы в ухоженном саду поместья, любовно подрезанную живую изгородь, колокольчики и анемоны. Спокойствие и тихое величие природы властвовали здесь, а соловьиные трели добавляли ещё больше романтичного в этот пейзаж, достойный поэзии Озёрной школы. Однако Ал, душа которой была всецело окутана отчаянием, совершенно не замечала ничего вокруг, и лишь жалкие остатки разума удерживали её от того, чтобы не выпустить прямо сейчас разрушительный шторм увядания, что мгновенно превратит всё это буйство чарующей ночной жизни в надгробный памятник. Она ещё осознавала, где находится. И всё ещё помнила о своём долге. Слабо. Так слабо. Однако достаточно, чтобы окончательно не сойти с ума прямо сейчас и не навлечь на союзников внимание Арканума. Покачиваясь из стороны в сторону и дрожа всем телом, Ал едва-едва доковыляла до старой беседки в глубине сада, где совсем недавно, днём, развлеклась с несовершеннолетней женой садовника. Девочки, разумеется, здесь уже не было, лишь золотая ленточка, вплетённая в её волосы и сорванная в порыве нечистой страсти, так и осталась лежать на том самом месте. Ал не обратила на неё внимания.

Падшая едва смогла сосредоточиться, чтобы открыть окно в Мир Мёртвых.
А через мгновение совсем исчезла из поля зрения.
 

Ал летела, в её тонких руках вновь была кошмарная пила с неразборчивой надписью.
Сквозь мощные потоки шторма. Огромные, многонаселённые некрополи, туманные башни призрачных цитаделей, маленькие уютные пристанища, великая Стигия, шпили которой пронзали чёрное небо, громада Ониксовой башни – и, наконец, мрачное бессолнечное море, проносились перед её глазами со скоростью молнии. Она не знала ни названий, ни местной географии. Она лишь неслась вперёд в одном безумном, отчаянном порыве, и за какую-то долю секунды оказалась в незнакомых, далёких землях, затерянных в безграничном пространстве Бури. Это странное место, один из тех Далёких Берегов, о котором в Землях Теней бродит так много вдохновляющих и привлекательных, пугающих и жутких легенд. Многие призраки мечтают сюда попасть, другие, как бы это парадоксально не звучало, до смерти страшатся возможных жестокостей, сокрытых на этих маленьких, не отмеченных на картах островках жизни среди яростно клубящегося зелёного тумана, освещающего своими роковыми всполохами мёртвую водную гладь бессолнечного моря.

Неизвестно, какой неведомый король правил до прибытия Ал в этом месте.
Быть может, этот остров – желанная посмертная утопия, с неиссякаемыми сексуальными утехами, юными беззащитными наложницами, роскошными пирами и торжественным григорианским пением, наполняющим своды маленькой базилики, одиноко стоявшей поодаль от ухоженных одноэтажных домиков, увитых плющом? А может, уменьшенный в масштабах вариант новозаветной преисподней, где агонизирующие призраки вечно страдают в раскалённых добела гробах из душевной стали, а твари, будто вышедшие из самых страшных, шизофренических ночных снов, пытают злосчастные души, насаживая их на стигийские колья, погружая в кислотные ёмкости... и нет конца их стенаниям? Так или иначе, обычному подобию жизни здесь ныне пришёл конец. И весьма печальный.

Истинная форма Алмиэль, дочери Седьмого Дома, в данный момент выглядела весьма... искажённой. Не считая остаточных ожогов, крылья падшей уже не были такими же мягкими и нежными, как в самом начале, отливая ржавым железом, а перья, если бы вы к ним прикоснулись, будто превратились в острые металлические наконечники. Заострённые чёрные когти украшали руки, сливаясь с пальцами, а сзади виднелся длинный хвост, похожий на жгут, вполне способный послужить в роли оружия ближнего боя. Ал держала отвратительную пилу, будто одуванчик, и, пошатываясь, вошла в наполненную призраками базилику, где кто-то, одетый, как католический священник, торжественно вычитывал текст под мирный аккомпанемент реликвии-органа:

— Domine Deus meus, in te speravi; salvum me fac ex omnibus persequentibus me, et libera me, — духовное лицо сделало настороженную паузу, устремив взгляд блестящих в церковной полутьме глаз на ввалившееся существо, от которого исходила очень злая аура, — nequando rapiat ut leo animam meam, dum non est qui redimat, neque qui salvum...

Взгляды всей паствы обратились в сторону Ал, когда чтец резко оборвал стих псалма. Тяжелая тишина воцарилась под древними сводами, среди витражей, изображающих неведомых многим святых эпохи религиозного просвещения Ирландии.

— Тебе что-то нужно, моё... — человек у аналоя судорожно сглотнул, — ...заблудшее дитя? — в последних словах почти физически чувствовались отчаяние и обречённость. Образ Ал в залитом тусклым светом проходе, с уродливой пилой и длинными рогами, один из которых был сломан, глаза, горящие ярким красным светом, подобно факелам, острые, как ножи, когти и мягко, по-кошачьи обвивающий ноги хвост крайне красноречиво свидетельствовали о её намерениях.

— Смерть... правосудие... грешники, — проскрежетала падшая через стиснутые зубы, которые чуть ли не хрустели от напряжения, — как вам кажется, что самое ценное в посмертном существовании, а? — Ал злобно ухмыльнулась, — что вы тут делаете? Тысячи несчастных страдают, а вы просто... читаете лживую книгу? Ненавижу! — перед глазами демонессы всё расплывалось, кислотные ожоги чертовски раздражали, сознание будто улетало вдаль, хотелось схватить его руками, обхватить и не отпускать никогда, подобно тому, как влюблённый юноша жаждет обнять свою возлюбленную, вкладывая всю теплоту чувства и привязанности, чтобы изгнать навеки тень одиночества из жизни единственно важного человека. Осознание поступков окончательно покинуло её, и Ал сорвалась на пронзительный крик, — этот мир проклят и осквернён, несмотря на все наши труды, и вы виновны в этом, — в её голосе послышались истеричные нотки, — аха-ха-ха! Убью!..

Ал безумно, во весь голос рассмеялась, размахивая пилой над своей головой.
А потом, прежде чем несчастные призраки успели опомниться и броситься прочь из ставшего роковой ловушкой храма, началась извращённая, безжалостная и зверская резня. Подобно огненной молнии падшая вгрызалась пилой в призрачную плоть, потоки плазмы лились рекой, полные боли и мольбы, отчаяния и стенаний крики поднимались к пустым небесам – как всегда, абсолютно безразлично взиравшим на сцену жестокого истребления еретической общины. Когда падшая пришла в себя, то увидела грустную картину: все витражи разбиты, орган разломан, от мебели остались жалкие куски, и больше... ничего. Пустота. Не осталось ни единого существа в базилике.

— Что... произошло? — Ал поднялась, осматриваясь вокруг с каким-то смутным ужасом, — где я? Что... что я натворила?.. — всё ещё не понимая, что случилось, но уже, к своему тщетному раскаянию и ещё большей внутренней муке, догадываясь, вышла из здания прочь, — эй, вы же?..

Два призрака, от которых просто сочился дикий страх вперемешку с ненавистью, отпрянули от Алмиэль, выставив руки вперёд, как будто защищаясь.

— Это чудовище, беги, — низенькая девушка со светлыми волосами оттолкнула прочь другую, точь-в-точь на неё похожую, — спасайся, Арин, сестричка, я... попробую задержать... монстра... настолько долго, чтобы ты смогла убежать.

Ал в замешательстве заметила, что всё ещё тащит за собой пилу, которая как-то странно изменилась. От оружия исходило смутное, неразборчивое, удовлетворённое... бормотание, а готическая надпись слабо мерцала багровым. Можно подумать, что пила наслаждалась последними минутами, выглядела более живой, чем раньше, и была рада – если вещи вообще способны испытывать какие-то чувства. Ал почувствовала острое, жгучее отвращение и стыд. И бросилась прочь, обратно, вскоре снова оказавшись в садовой беседке.

— Нет, нет, я не могла... пожалуйста, только не... только не снова... — демонесса упала на колени и сдавленно зарыдала, погрузившись в розовый куст. Шипы болезненно вонзались в тело, но она не обращала на это внимания. Падшая презирала себя, но знала без тени сомнения, что вряд ли уже остановится. И это заставляло сердце рваться от боли. Впрочем, Ал довольно быстро взяла себя в руки, оправив разорванное во множестве мест платье. Сейчас мгла окончательно покинула её разум, на смену пришли кристальная ясность и уверенность. В ближайших десяти минутах уж точно.
 

Старый дворецкий, имени которого Ал не знала, спокойно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, в очках с роговой оправой, при свете газовой лампы почитывая утреннюю газету и удручённо качая головой при этом. Заметив девушку в ободранном платье, он недоуменно поднял брови.

— Юная леди, Лиза, если не ошибаюсь? Вы... странно выглядите, — он сухо хмыкнул, — совершенно странно, если мне позволено будет заметить. Может, вам стоит сменить одежду? Без понятия, чем таким вы занимались,, и это не моё дело в любом случае, но сменный запас хозяина в вашем распоряжении. Могу показать, если хотите.

Падшая холодно взглянула на старика, одетого в прекрасную ливрею.
Она нуждалась в вере.

— Вы не думали, что где-то совсем рядом существует иной мир? Вот как этот, — Ал сделала резкий акцент на последнем слове, посылая в мозг слуги шквал разрозненных видений из Мира Мёртвых, многие из которых были весьма... пугающими – ободранные и изуродованные спектры, вырвавшиеся из-за Савана, чтобы творить зло.

Но дворецкий лишь поморщился.

— Чёртова усталость... Сегодня был слишком насыщенный день, полагаю. Знаете, я лучше ещё немного посижу здесь. Только не докладывайте господину, хорошо? — слуга беспомощно пожал плечами и улыбнулся, — так много дел, а сил всё меньше, начинает мерещиться всякое, заведу ещё не туда. Лучше просто расскажу, как пройти.

Ал вынужденно выслушала направление, натянуто поблагодарила старика и отправилась в ровно противоположную сторону – в сад, где теперь было совсем уж темно. Падшая неслышно прошествовала по дорожкам. Мелкий гравий приятно покалывал кожу на ногах. В тенях она заметила домик садовника с приоткрытой дверью. Заглянув туда, Ал увидела, что девочка, которую она обучила некоторым основам жизни, беспокойно ворочается на кровати, всхлипывая во сне. Золотые волосы растрепались во все стороны, сорванный амулет валялся на столике у окна, где до сих пор лежала раскрытая книга.

— Хм. Возможно, я могу... нет, будить её не стоит. Пожалуй, сделаем так.

И Ал вызвала духа из-за Савана, устремив на того волны своей осквернённой воли.
Одетый в поношенный театральный костюм мужчина, с сальными седыми волосами и грустным взглядом голубых глаз, широко раскрытых, будто в непрестанном печальном удивлении, предстал перед падшей, недоуменно склонив голову на бок.

От мужчины отчётливо веяло какой-то странной, тонкой, но весьма ярко выраженной тёмной аурой. Впрочем, это зло не шло ни в какое сравнение с тем, что скрывала в своём сердце падшая.

— Госпожа желала бы услышать сказку? Поэт Уильям знает много разных историй, и ещё больше написал за прошедшие века сам, — эфемерная улыбка промелькнула на лице призрака, а резкие скулы придавали его облику какое-то мистическое благородство.

— Мне не нужны твои истории, дух. Вот, — Ал кивнула в сторону спящей златовласки, — защити её сон он многочисленных кошмаров, которые скоро наполнят этот проклятый город. И других угроз. Которые сможешь устранить.

Ал подняла языческий амулет.
— Держись рядом с этой штукой. Когда она проснётся, расскажешь, кто тебя послал. Уверена, твои сказки пригодятся ей куда больше, чем мне. А пока...

И она рассказала о своём знакомстве с Анной детально, с отстранённым выражением, без тени раскаяния. Она просто чувствовала, что выполняет долг, отчаянно цепляясь за последние, угасающие огни своей ангельской природы. Быть может, ещё не все потеряно.

Какая...
Какая бессмысленная надежда.

Уильям равнодушно выслушал повествование Лизы. На его лице не отразилось совершенно никаких сильных эмоций, кроме лёгкого отвращения, направленного неясно на что и быстро испарившегося. Когда Ал закончила, он лишь склонил голову в знак согласия.

— Мы способны создавать сны и показывать великие чудеса фантазии. О большем можешь не беспокоиться, — прошелестел призрак, отвернулся к окну и стал разглядывать ветви винограда, будто не замечая присутствие Ал. Последняя же не захотела здесь больше задерживаться и вернулась в поместье Прайсов. Безумие вновь начало накатывать тёмными волнами, голову заполнили злые, тяжёлые образы и глухое эхо бездушных голосов. Алмиэль прошла в какую-то комнату, обставленную великолепно, с красивыми голубыми обоями и мебелью из красного дерева. На стенах висели антикварные картины. Прозрачные шёлковые шторы, почти невесомые, покачивались у выхода на балкон, где Ал улеглась в уголке.

Камень был жёстким и прохладным.
Она закрыла обезображенное лицо рукой и провалилась в беспокойное подобие сна, тщетно пытаясь заглушить нарастающий шум.
 

"Тебе не спастись.
Оно настигнет тебя. Ты не способна избавиться от своей сущности.

Ты сойдёшь с ума. Никто не спасёт тебя.
Ха. Раны, что накладываются одна на другую, разорвут твоё сердце в клочья.

Чего ты пытаешься достичь?
Уже находясь на теневой стороне бытия, ты пытаешься вернуться....

...обратно, к свету.
Но ты проклята. Обратного пути нет.
Ты погибнешь, блуждая во тьме и бесконечном одиночестве, пока безумие не сожрёт тебя, и не превратишься в истинное чудовище.

Смирись.
Смирись. Счастливого финала не будет.
Отдайся во власть тьмы, переродившись в абсолютное зло. Смирись... сми..."

Луна стала намного ярче и уже вовсю освещала сад, пока Ал, широко раскинув руки, лежала на балконе, подсознательно сражаясь с хаотичными сновидениями. Проснувшись, она едва ли ощутит хоть какое-то подобие бодрости. А соловьиное пение всё ещё разносилось вокруг, успокаивая сердца. Или заставляя ещё сильнее ощущать навеки утерянную невинность.
 

Конец третьего дня

[Фолси]

 

Дженнифер ушла из поместья засветло, когда охотники ещё терзались смутной дрёмой. Впрочем, её отсутствие мало кто заметил кроме прислуги, которая уже с раннего утра готовила первый завтрак для хозяина дома и его гостей. За молчаливой трапезой, ибо кусок в горло не шёл после ран телесных и душевных, полученных вчера, мисс Зобек подняла вопрос дальнейших действий изгоев.

— Я встречалась с мистером Шекли. Он помог мне пройти через город незамеченной и поговорить с Сембеном. Не удивляйтесь, дворецкий моего отца предан делу всего Ордена и скорее умолчит о нашей встрече. В Ордене траур, — женщина опустила глаза. — Мистер Пуллвик скончался прошлым вечером во время сна. Диагноз — остановка сердца. По крайней мере, он не мучался. Светлая память тебе, Дядюшка.

Дженнифер подняла бокал в прощальном тосте и отпила из него. Ненадолго в столовой повисло тяжёлое молчание.

 

— Мы всё ещё должны освободить мистера Зобека от влияния демона… так или иначе. Но для путешествия в его овиум мне потребуется что-то очень ценное, вобравшее в себя воспоминания отца. Когда мы, — Дженнифер вдруг запнулась. — Когда мы были в Индии, то сделали там групповое фото. Это был снимок счастливых людей, которые ещё не потеряли надежду на светлое будущее. Уверена, Кристофер до сих пор хранит эту фотокарточку в своём кабинете. Кому-то придётся выкрасть её, и я незамедлительно начну ритуал. Лондон гудит, время играет против нас.

 

Было что-то ещё, о чём Дженнифер не могла с лёгкостью сказать. Не решалась.

— Что же касается террористов из Скрытого Наследия, то боюсь, что мистер Шекли — наш самый верный шанс выйти на их логово. Но я не представляю, как убедить его сотрудничать после смерти мистера Майерса. Сегодня утром Уолтер держался со мной крайне холодно. Я даже опасалась, что он приведёт меня в засаду. К счастью, обошлось. Но надолго ли? Его съедают гнев и печаль. В таком состоянии человек способен на любые низости.

 

Задания

1. Забрать фотографию из поместья семьи Зобек.

2. Войти в овиум Кристофера.

3. Найти логово Скрытого Наследия. 

[BornToSeek]

   Даниэль всего этого, к сожалению, не слышал. Отчаяние и слабость разъедали его весь вечер и всю ночь даже сильнее, чем ожоги и порезы, не давая успокоиться даже на минуту. Бывший маг ощущал себя пустым местом, ничтожеством, которому нет больше места в этом мире. Он всё ещё верил в то, что пытался сделать в овиуме правильную вещь. Смерть его друга от рук полоумной ведьмы не должна была остаться безнаказанной. Но какой от всей этой мести прок, если он мало того, что не смог отомстить за товарища, так ещё и подставил под удар самого себя... Теперь он обычный смертный, и от всех его знаний теперь нет никакого толка. Начать обучаться линейной магии? Весь потенциал уйдёт в жалкое подобие того, к чему всю жизнь стремился Эшфорд. Стать тенью самого себя. Это бессмысленно. Это глупо.

   Который час Даниэль сидел в кресле, смотря в пустоту перед собой. Он осознавал, что за ночь успел пройти через три стадии принятия неизбежного и сейчас находился на четвёртой. Безжалостная апатия встала на место торга, гнева и отрицания. Не хотелось ничего. И, к несчастью, бывший маг представлял, что сделает, когда это пройдёт и настанет последний этап.

   Во всей нынешней миссии Эшфорд, похоже, стал совсем бесполезен. Его знания не были настолько ценными, чтобы он мог вообще считаться частью нынешней команды. Возможно, что в ближайшее время от него даже избавятся. Тем лучше, не придётся делать всё самому. За какие-то сутки молодой маг превратился в немощного инвалида. Порезанного, пожжённого, униженного и лишённого своих сил. Жалкое зрелище...

Изменено 17 апреля, 2018 пользователем BornToSeek

[Фолси]

За какие-то сутки молодой маг превратился в немощного инвалида. Порезанного, пожжённого, униженного и лишённого своих сил. Жалкое зрелище…

 

Зрелище, которое было невозможно оставить без внимания.

— Прошу меня простить, — Дженнифер взяла столовый нож и встала, приближаясь к Даниэлю. — Мистер Эшфорд, позволите вашу руку?

Женщина взяла локоть равнодушного мужчины и быстрыми движениями закатала ему рукав. Но вопреки ожиданиям, наточенное лезвие коснулось не кожи Даниэля, а ладони Джен. Аристократка сделала глубокий надрез и сложила пальцы горстью, набирая быстро текущую кровь. Столовый нож был отложен на столик, а сама Дженнифер опустила тонкий палец в собственную кровь и стала быстро наносить на руку Эшфорда вязь символов. Словно паучиха затверждёнными штрихами плела паутину. Едва взглянув на алые росчерки, Агата поняла, что делала мисс Зобек.

Аристократка выводила на руке мага отпорный сигил. Жгучее клеймо для любого, наделённого сверхъестественным могуществом.

Но Даниэль даже не поморщился, когда символ на его коже замкнул свои линии. Ничего. Лишь невыносимое ощущение чего-то тёплого и липкого на коже. Совсем как та болотная жижа…

— Мне очень жаль, мистер Эшфорд. Я могла бы прочитать лекцию о вашей расточительности… но понимаю вашу боль. К сожалению, даже моих знаний недостаточно, чтобы восполнить вашу утрату. Разве что…

Дженнифер многозначительно запнулась, затем повернулась к остальным гостям. С её руки обильно текла кровь.

— Господа, прошу меня простить, но мне нужно сделать перевязку. Пока что предлагаю вам обсудить план дальнейших действий. Я буду у дворецкого, — при этих словах Дженнифер быстро посмотрела на Даниэля и, зажав рассечённую ладонь здоровой, вышла из столовой.

Аппетит был окончательно испорчен.

[Thea]

Призрак в саду

Альберту несказанно повезло, что он был уже слишком сонный, когда вернулся домой. Все эти ночные процедуры по уходу за капризными экзотическими кустарниками невероятно утомляли молодого садовника. Кто знает, быть может, Альберт специально искал возможность утомиться, чтобы не было соблазна просить от своей жены того, чего просить он пока права не имел?
Призрак, посланный Алмиэль, всё так же стоял на том самом месте, где находился по уходу демона, оставаясь для садовника не замеченным. Но вот Анна заметила его сразу, как только открыла глаза. Короткий вскрик неожиданности и ужаса раздался в маленьком домике, но тут же стих, к счастью, не разбудив спящего не так уж далеко Альберта.
Натянув одеяло до подбородка и сжавшись у изголовья кровати маленьким комочком, Анна не отрывала глаз от невозмутимого Уильяма. Девочка сидела, словно застывшая. Не в силах пошевелиться или что-то сказать. Призрак же, будто, готовил длинную и цветастую речь, считая, впрочем, публику недостойной его таланта.
- Поэт Уильям, - начал он свою речь с представления самого себя. – К вашим услугам. От Госпожи…
А дальше последовало столько слов, красивых, витиеватых и чудесных, что Анна слушала, приоткрыв рот и окончательно уже не понимая, что происходит. Но Уильям выглядел так… внушающим доверие? Безобидным? Весь его образ был столь очаровывающим девушку, в чьей душе ещё было достаточно детства, чтобы принять такого удивительного спутника.
- Она позвала тебя? – выслушав призрака, Анна ещё сильнее прижалась к спинке кровати своей спиной.
- Да, - коротко ответил Уильям и вновь указал на амулет, который Анне стоило держать поближе к себе.
- Я не хочу… - по щекам девочки покатились слёзы. – Не хочу…
Чего именно она не хотела, было сложно понять из её сбивчивой речи, смешанной с короткими всхлипами. Но призрак и не пытался уточнить это или вновь что-то пояснить. Он просто стоял и смотрел на девочку грустным взглядом голубых глаз, широко раскрытых, будто в непрестанном печальном удивлении.

 

Ближе к утру Анна немного успокоилась. Уильям всё так же неизменно был рядом, и девочке пришлось искать с ним диалог. Например, Анна желала знать, смогут ли все его увидеть или лишь одна.  И не мог бы он отвернуться, когда она ходит справлять нужду, купается или переодевается? И как долго он вообще будет тут?
Множество вопросов, так же много ответов. Первый страх прошёл, теперь Анна нервно улыбалась, когда призрак исчезал, показывая ей, что может скрыться от глаз людей, и появлялся вновь. Особенно его появление заставляло девочку вздрагивать и сжимать рукой амулет.
Та девушка, взявшая то, что ей не принадлежало, она казалась Анне столь милой и невинной. Видимо, мать была права, говоря, что в тихом омуте черти водятся. Внешность Лизы оказалась обманчивой и за свою приветливость Анна расплатилась дорого. Но теперь, глядя на этот призрак, девочка не могла понять, желала ли демон таким образом загладить свою вину или вновь подчёркивала свою власть над Анной.

 

- Анна? – заспанный голос Альберта, проснувшегося ранним утром, заставил Анну вновь вздрогнуть, с ужасом посмотреть на Уильяма и отчаянно замахать на призрак руками, мол, исчезни! – Анна, с кем ты разговариваешь? – садовник приоткрыл шторку, отделяющую небольшой уголок его юной жены от его владений.
Спальня в домике садовника и так не была большой, а разделяющая её занавеска делала две половинки и вовсе крохотными. Но всё же каждому хватало место для узкой кровати, небольшого столика и кресла у окна. Окно со стороны Альберта было маленьким и узким и показывало поместье Гилберта, едва прикрытое кустарниками и деревьями сада. Анне же досталась половина комнаты с выходящим к ароматным цветочным клумбам большому окну, встроенному в этот старый домик всего несколько лет назад по желанию предыдущего садовника. Девочка ещё помнила старого мистера Родберри. Иногда ей казалось, что призрак старика всё ещё бродит по саду, приглядывая за растениями. Что же, теперь в саду точно был свой личный призрак.
- Альберт, - девочка потёрла глаза и прищурилась, когда садовник зажёг лампу. – Я… Мне просто снился странный сон. Наверное, я говорила во сне, - Анна нервно сглотнула, лгать оказалось так просто, и эта ложь стекала теперь противным скользким потом по спине девочки.
- Тебе уже лучше? – глаза садовника скользнули по лицу юной жены, пытаясь разглядеть состояние здоровья девушки.
- Да, - тихо ответила Анна. – Голова немного кружится, - голос Анны дрогнул.
- Твоей матери нужна твоя помощь. Эти гости мистера Прайса приносят много хлопот…
Нервный смех, вырвавшийся из груди девочки, заставил Альберта чуть отшатнуться от жены.
- Анна?
- Прости, - девушка покраснела и закашлялась. – Просто вспомнила одну неуместную шутку…
Садовник покачал головой, сказал, что передаст Веронике, что её дочь ещё не оправилась от болезни, и оставил девочку наедине с её невидимым призраком.
Когда Альберт ушёл из дома, принимаясь за работу в саду, Анна ещё долго сидела на своей кровати, глядя на стену.
- Мисс желает послушать сказку? – печальный голос Уильяма, вновь появившегося рядом с девочкой, заставил ту подскочить с кровати и вскрикнуть.
- Не делай так больше! – закричала девочка, швыряя в призрак подушку.
Почему-то теперь в Анне начал просыпаться гнев. Быть может, она просто устала бояться…

 

Известие о смерти Протея больно кольнуло в зачарованное сердце. Прижав ладонь к груди, Гилберт поморщился, удивлённый такой реакции. Ровный стук механизма сбился лишь на мгновение, но и этого было достаточно, чтобы выбить мистера Прайса из колеи. Дорогой друг был мёртв. О том, что теперь уже некого спросить, что случиться, если особенные часы сломаются или если их стрелки вновь пустятся в движение, Гилберт сейчас не думал. Ему было просто больно от осознания того, что он больше никогда не увидит милого старичка.

 

- Выкрасть фотографию? – Гилберт вздохнул и закрыл лицо руками. – Я не вор. Я просто не знаю, как это можно сделать. Как пробраться в поместье незамеченным? Как найти в себе силы взять то, что тебе не принадлежит? – покачав головой, парень потёр переносицу и вопросительно посмотрел на остальных. – Кто-нибудь из вас умеет такие… вещи?

- Что касается мистера Шекли, то я считаю крайне необходимым найти с ним общий язык. Чем скорее мы разберёмся с террористами и вернем наши добрые имена, тем скорее вы сможете вернуться по домам, - прозвучало это скорее как «тем скорее вы освободите мой дом от своего присутствия». -  Мисс Зобек, я готов попытать свою удачу и поговорить с мистером Шекли. Не уверен, что смогу его убедить, но я разделяю его чувства относительно мистера Майерса, возможно, это заставит его прислушаться ко мне. В конце концов, он тоже просто вышел из часовни, как и я… - последние слова Гил пробормотал почти неслышно.

[Selena]

Серое английское утро тоже могло быть ярким, раскрашенное в оттенки розового, фиолетового, чайного, смешанных в неистовом цветном водовороте тянущимися друг к другу душами. Сейчас об этом напоминала лишь смятая бледно-розовая мужская рубашка на небрежно накрытой покрывалом кровати. Как говорится, всему свое время. Ушедшее - вернется, а сейчас было время завтрака. И планов на день. У них не будет спокойствия, пока ситуация не разрешится, так или иначе.

 

- Выкрасть фотографию? – Гилберт вздохнул и закрыл лицо руками. – Я не вор. Я просто не знаю, как это можно сделать. Как пробраться в поместье незамеченным? Как найти в себе силы взять то, что тебе не принадлежит? – покачав головой, парень потёр переносицу и вопросительно посмотрел на остальных. – Кто-нибудь из вас умеет такие… вещи?

 

- Ну конечно, - усмехнулась Фиалка, протягивая ладонь к вазочке с джемом, чтобы намазать им очередной тост, - Ничего сложного. - качнулись в такт короткие темные локоны. Она бы добавила "милый", но время для игр было не подходящим, хотя желание всколыхнуть это мрачное болото так и не прошло. 

 

-  Мисс Зобек, я готов попытать свою удачу и поговорить с мистером Шекли.

 

- Вариант, вобщем-то не плохой, но я бы посоветовала мистеру Прайсу навестить поместье лорда Зобека, чтобы принести свои соболезнования по поводу произошедшей трагедии. - светским тоном произнесла Адель, скользнув по Гилу чуть насмешливым взглядом, - Это не вызовет никаких вопросов и подозрений, как если бы там обнаружили кого-то из нас, тайком проникнувших внутрь. - изящно откусив кусочек тоста, она вновь окинула взглядом собравшихся за столом, мимолетно задержавшись взглядом на Джен и снова возвращаясь к Гилберту. Ей было жаль симпатичного толстячка, но произошедшее было вполне ожидаемо после его вчерашних слов... и было бы глупо этим не воспользоваться. Решение, однако, снова оставалось за Гилбертом. Чья правильность порой весьма раздражала.

[Thea]

но я бы посоветовала мистеру Прайсу навестить поместье лорда Зобека, чтобы принести свои соболезнования по поводу произошедшей трагедии. - светским тоном произнесла Адель, скользнув по Гилу чуть насмешливым взглядом, - Это не вызовет никаких вопросов и подозрений, как если бы там обнаружили кого-то из нас, тайком проникнувших внутрь

 

Гилберт задумчиво посмотрел на Адель и кивнул, соглашаясь с девушкой. Совсем недавно они были так близки, но сейчас эта близость казалась бесконечно далёкой. И всё же, даже воспоминания о тех мгновениях заставляли уголки губ дрогнуть в улыбке.

- Что же, приму и этот твой совет, - вздохнув, Гилберт поднялся и посмотрел в аметистовые глаза.

Да, тот совет жить мгновением и не думать больше о вечности он тоже уже принял, снимая сегодня утром с девушки свою же рубашку.

- Только, боюсь, что в поместье лорда Зобека нас могут ждать неприятные сюрпризы в виде тех вещей, которые я не понимаю, - взгляд чайных глаз медленно прошёлся по союзникам, останавливаясь на Лизе. - Возможно, ваше присутствие было бы уместным, - тихо произнёс он и, повернувшись к Фиалке вопросительно на неё посмотрел. - Пойдёшь со мной? Я не уверен, что смогу быстро найти фотографию. Мне бы пригодился рядом кто-то... ты понимаешь, о чем я. Или, кто-то из вас разбирается в подобных вещах? - мистер Прайс не сказал "нелегальных", но это слово отчётливо висело в воздухе.

[Disha_]

Утро следующего дня действительно расставило все по своим местам. Кассандра выспалась и чувствовала себя намного легче, хоть ей и не пришлось страдать физически. Девушка села на край кровати и вытянула ногу вперед, чтобы осмотреть свою рану. Повреждение практически уже зажило и оно не приносило дискомфорта.
Умывшись и приведя себя в божеский вид, девушка подозвала Мэри и спросила разрешения на изготовление лечебных микстур. Это занятие уже вошло в утреннюю рутину для Кас, ведь никогда не знаешь, когда эти бутылечки могут пригодиться.
Час-два и вот уже в чемоданчике лежат инъекции двух цветов разного назначения. Закончив с работой, Кассандра спустилась в столовую и принялась за трапезу. Отменный завтрак придавал не только бодрости, но и настроения.

- Только, боюсь, что в поместье лорда Зобека нас могут ждать неприятные сюрпризы в виде тех вещей, которые я не понимаю, - взгляд чайных глаз медленно прошёлся по союзникам, останавливаясь на Лизе. - Возможно, ваше присутствие было бы уместным, - тихо произнёс он и, повернувшись к Фиалке вопросительно на неё посмотрел. - Пойдёшь со мной? Я не уверен, что смогу быстро найти фотографию. Мне бы пригодился рядом кто-то... ты понимаешь, о чем я. Или, кто-то из вас разбирается в подобных вещах?

— Я бы предпочла поехать с вами, — девушка поставила чашку на блюдце. — Если нужна помощь в поиске фотокарточки, то думаю, что натренированный глаз хирурга должен помочь в этом, — она улыбнулась. — К тому же, мне нужна одна смесь, которая имеется только в поместье Зобека, — врач хотела вспомнить название препарата, но тут же припомнила об инъекциях, которые уже готовы. — И да, насчет смесей и прочего. Тем, кто решит поехать в Уайтчепел, я предоставлю набор, состоящий из стимулятора и яда, который вы сможете использовать в этой предстоящей поездке. Я их уже сделала, так что ждать не придется. 

Изменено 18 апреля, 2018 пользователем Disha_

[Selena]

- Пойдёшь со мной? Я не уверен, что смогу быстро найти фотографию. Мне бы пригодился рядом кто-то... ты понимаешь, о чем я.

 

- Пойду, - улыбнулась Адель, встречая взгляд чайных глаз, - Вот только в плане всей этой магии и особенных ловушек я не смыслю совершенно ничего...

Ее прервали и взгляд чуть сузившихся аметистовых глаз скользнул по Кассандре. На долю мгновения недовольно поджались алые губки, потом лицо вновь озарила милая улыбка. 

- Вот и чудненько. - с легким ядовитым оттенком в голосе произнесла она. - Но толпа там тоже ни к чему. - фиалковые глаза вернулись к чайным, с нечитаемым выражением вглядываясь в их глубину, - Прогуляюсь до Уайтчеппела, подышу воздухом. Говорят, полезно для здоровья.

[Кайра]

- Доброе утро Джеймс хоть и не чувствовал себя хорошо, но все же уже мог навестить хозяина опиумного клуба. - Да, воздух трущоб очень бодрит. - Я проверю, как там дела у хозяина клуба - может тут сегодня захочет рассказать про своих друзей. Он подумал, что пора ему вспоминать те дни когда он был констеблем и умел выбивать нужные ему признания. В поместье он бы выглядел не уместно да и тем более они там будут только друг другу мешать. Хотелось ему конечно пойти с Кассандрой, но ее острый глаз пригодиться в поместье, а может ему не хотелось, чтобы она видела трущобы и их жесткость. Ему хотелось ее уберечь от сцен крайней нужды и нищеты, которая царила в трущобах. Там царила атмосфера полной безнадежности там уже люди понимали, что  у них нет никакой надежды.

[Кафкa]

Поместье Прайс

Ледяной холод, ломота в костях, болезненная тяжесть во всём теле.
Когда Ал проснулась, солнце уже взошло, озаряя своими лучами сад и каменный балкон. Девушка еле встала, схватившись за голову, раскалывавшуюся от боли. Кашель, большую часть ночи сводивший тело судорогами, уже немного отошёл. Рваное платье едва прикрывало грудь. Однако, при всех недостатках, самочувствие было не таким кошмарным, а шум паровых машин постепенно спал, превратившись в тихие шепотки лесного костра. Перед завтраком сменить одежду и вымыться было просто необходимо. Падшая не без труда отыскала душевую, стараясь не попадаться никому на глаза, и провела там несколько приятных минут. Отражение в зеркале... пугало. Обожжённая кожа на лице, в других местах, отливающие багрянцем синяки – девушка надолго лишилась своего утончённого изящества. Лиза более не походила на дочь древнего аристократического рода. Обратив взгляд на тонкие пальцы, загрубевшие от тяжести пилы и сражений последних дней, Ал ощутила некий смутный укол сожаления, вины перед девушкой, чья судьба могла сложиться иначе. Если бы её не призвали.

Впрочем, наваждение быстро прошло.
Причесавшись, с распущенными волосами, падшая вошла в столовую. И, тихо поздоровавшись с остальными, в сумрачном молчании принялась за завтрак. Отказываться от еды, при всём прочем, всё-таки не очень разумно. Однако вкус дорогих блюд казался столь искусственным. Она вспоминала ночь, когда перед взором воспалённого, страдающего сознания проносились разрозненные образы и впечатления, причудливо накладывающийся друг на друга, сменяющиеся в непрестанной веренице странных, диких, ядовитых красок.

Демонесса совсем погрузилась в себя, когда вопрос Гилберта вернул Ал в реальный мир.
— Кха... уместным? Да, пожалуй, — поперхнувшись чаем, ответила она, — учитывая, кем является хозяин, там всё будет наполнено присутствием сил извне. Могу предоставить свою помощь, находясь по ту сторону. Сам понимаешь, демонстрировать своё лицо, даже в его нынешнем виде, — сухо ухмыльнувшись, заметила Ал, которая сейчас выглядела далеко не миленько, — идея весьма посредственная, способная поставить под удар основную цель.

Острый взор голубых глаз обратился в сторону Кассандры, туманная заинтересованность проскользнула на жёстком, обветренном лице, но прошло лишь мгновение, и Ал попыталась изобразить слабую улыбку.

Получилось, откровенно, так себе.

— Мне стоит поблагодарить тебя за вчерашнее, — уклончиво проговорила падшая, намекая на то, что врач не стала её останавливать, несмотря на раны, и рассказывать другим – кто знает, что могла натворить демонесса в том наполовину безумном состоянии, и что уже натворила, — это было... важно. Спасибо.

Покончив с завтраком, к своему облегчению, Ал сцепила пальцы рук прямо под подбородком. В своём обтягивающем чёрном платье, со свободно лежащими на плечах волосами и потерявшим благородный лоск лицом, она чем-то напоминала босса мафии. Или кого похуже, в зависимости от точки зрения.

— Полагаю, прежде чем туда идти, нам стоит обсудить план действий, — устало вздохнула падшая, отодвигая от себя бокал, до краёв полный душистого вина из западного графства, — есть какие-то конкретные предложения, кроме логичного вывода, что мне лучше постоянно держаться под покровом Савана?

В голове Ал вспыхнуло неожиданное воспоминание о том, что она видела, когда только вырвалась из мучительных объятий овиума Чарли.

Мимолётное, но значительное видение, которое нельзя сбрасывать со счетов. Ещё один енохианский символ: 

Эта головоломка рано или поздно должна быть разгадана.
Она явно важнее, чем кому-то может показаться.

[Thea]

— Я бы предпочла поехать с вами, — девушка поставила чашку на блюдце. — Если нужна помощь в поиске фотокарточки, то думаю, что натренированный глаз хирурга должен помочь в этом

 

Гилберт сперва удивлённо приподнял брови, но потом кивнул, видимо, соглашаясь с тем, что взгляд хирурга должен быть натренированным.

 

- Вот и чудненько. - с легким ядовитым оттенком в голосе произнесла она. - Но толпа там тоже ни к чему. - фиалковые глаза вернулись к чайным, с нечитаемым выражением вглядываясь в их глубину, - Прогуляюсь до Уайтчеппела, подышу воздухом. Говорят, полезно для здоровья.

 

"Я не хочу, что бы ты гуляла в таких местах", - говорил взгляд мистера Прайса, пристально всматривающийся в глаза Адель. Но вслух он этого не сказал, лишь плечи парня немного опустились.

 

- Чудненько, - тихо повторил он слово Фиалки. - Что же. Тогда нам стоит собираться. Как сказала мисс Зобек, время играет против нас. Кстати, кто-нибудь из вас понял, что означало это недавнее кровопролитие? Зачем она резала свои руки и о какой утрате шла речь? Мистер Эшфорд?..

 

— Полагаю, прежде чем туда идти, нам стоит обсудить план действий, — устало вздохнула падшая, отодвигая от себя бокал, до краёв полный душистого вина из западного графства, — есть какие-то конкретные предложения, кроме логичного вывода, что мне лучше постоянно держаться под покровом Савана?

 

- Я попытаюсь отвлечь внимание на себя, Кассандра могла бы поискать фото, а вы... - он задумчиво посмотрел на изуродованное лицо Лизы, - полагаю, что вам делать, вы лучше нас знаете. Конкретный план мы можем обсудить в кэбе. Мэри! Позаботьтесь о транспорте.

Изменено 18 апреля, 2018 пользователем Thea

[BornToSeek]

Мистер Эшфорд за всё утро не произнёс ни единого слова и даже не пошевелился. Лишь нечастое дыхание и слабое моргание давали понять, что он вообще жив. Всю ночь он провёл на этом месте, отказываясь от всего, что ему говорили слуги Гилберта. На небольшой ритуал Джениффер он не обратил никакого внимания, даже не пытаясь препятствовать хоть чему-то, что она делала с ним. И рукав до сих пор был поднят. И кровавый сигил до сих пор был на его руке. С безразличным и апатичным выражением лица бывший маг пропускал слова других мимо своих ушей, но свою фамилию среди всего этого он всё же расслышал.

- Кстати, кто-нибудь из вас понял, что означало это недавнее кровопролитие? Зачем она резала свои руки и о какой утрате шла речь? Мистер Эшфорд?..

Взгляд единственного глаза едва заметно сместился. Теперь он смотрел не в одну точку стола перед собой, а в другую, находящуюся чуть ближе к Гилберту.
- М-м? - тихо произнёс Эшфорд. - Нет, не знаю...
Ответ был практически автоматическим, Даниэль даже не особенно понял, что у него спрашивали. Что бы это ни было - это не важно. Ничто не важно... Изменено 18 апреля, 2018 пользователем BornToSeek

[Disha_]

— Мне стоит поблагодарить тебя за вчерашнее, — уклончиво проговорила падшая, намекая на то, что врач не стала её останавливать, несмотря на раны, и рассказывать другим – кто знает, что могла натворить демонесса в том наполовину безумном состоянии, и что уже натворила, — это было... важно. Спасибо.

 

— Ты уже взрослая, сама знаешь, что тебе нужно делать, — слегка улыбнувшись Лизе, ответила Кас.

 

Пока остальные обсуждали план действий, Кассандра молча встала из-за стола и вышла из столовой. Парой минут спустя, она вернулась, держа в руках 6 маленьких склянок. Она стала обходить стол, выдавая по «набору».

— Черная – яд, вы уже знаете, как это использовать, — пояснила врач, кинув взгляд на Агату и Джеймса. — Белая – лекарство, что приведет вас в норму при упадке сил, но потом по приезде, вам нужно будет осмотреться у меня. Надеюсь, что всё пройдет хорошо, — она остановилась у своего места, сжав спинку стула.

Изменено 18 апреля, 2018 пользователем Disha_

[Thea]

- М-м? - тихо произнёс Эшфорд. - Нет, не знаю...

 

- Мне это совсем не нравится, - Гилберт нахмурился и подошёл к Эшфорду. - Что-то с вам совсем нехорошее произошло, Даниэль, - чуть наклонившись к мужчине, мистер Прайс покачал головой. - Кассандра, полагаю, вы уже сделали для него всё, что могли? Да, иначе и быть не могло, конечно, - вздохнув, Гил задумчиво почесал подбородок.

Возможно, другой на его месте порадовался бы видеть того, кто своим выстрелом забрал жизнь тронувшего сердце мистера Прайса оборотня. Но Гилбрет никакой радости от вида Даниэля не испытывал. Перед глазами Гила всё ещё был тот маг, который смог найти фото ребёнка в комнате Ирены, который смог уйти от магии Чарли, который мог так много, а теперь сидел таким... почти мёртвым.

- Мэри? - обернувшись к своей верной служанке, Гил поманил её к себе. - Мне, к сожалению, нужно отправляться, но я не могу оставить мистера Эшфорда в таком состоянии одного. Я надеюсь, что мисс Зобек сможет ему помочь. Мне показалось, у неё есть какие-то мысли на этот счёт, не зря же она занималась этим... художеством, - показав на руку Даниэля, Гилберт поморщился. - Мэри, вы ведь справитесь? - повернувшись к пожилой женщине, парень обхватил её плечи ладонями и заглянул ей в глаза, проверяя, хватит ли ей стойкости на подобные вещи. - Справитесь, - кивнул он. - Ах, Мэри, что бы я без вас делал... Кассандра, Лиза, я буду ждать вас в кэбе, - отпустив Мэри, Гил коротко кивнул девушкам и подошёл к Адель.

 

Какое-то время он просто смотрел на неё, потом протянул ладонь к её лицу, провёл лишь кончиками пальцев по щеке и натянуто улыбнулся. Вздохнув, Гилберт на мгновение прижал девушку к себе, потом резко отпустил и вышел из поместья, где его уже ждал кэб.

 

- Мисс Зобек? - следуя указанию хозяина, Мэри отправилась на поиски Джен к дворецкому. - Мисс Зобек, господин просил поговорить с вами о состоянии мистера Эшфорда. Кажется, тому совсем нехорошо. Остальные гости расходятся, а мистер Прайс велел не оставлять мистера Эшфорда одного.

 

***

 

Обсудив свой нехитрый план и попрощавшись с Алмиэль за несколько домов от поместья Зобеков, Гилберт и Кассандра отправились в путь. В то время, как демон шла своей дорогой, мистер Прайс объяснял у входа в поместье цель их с Кассандрой визита. Гилберта и девушку пропустили без лишних слов, зная, что они с Протеем долгие годы были довольно близкими друзьями.
- Они меня заметили, - шепнул парень доктору, войдя в поместье и увидев Кристофера и Чарли. – Иди, пока не заметили и тебя.
Оставив Кассандру одну, Гилберт глубоко вдохнул, печально выдохнул и отправился прямиком к магам. Истинную цель визита мистер Прайс, конечно, не забывал. Но сейчас, заметив мёртвого Протея, парень побледнел.
- Мистер Зобек, - тихо сорвалось с губ, когда Гилберт подошёл к Кристоферу. – Мои соболезнования…
Даже, если бы лорд Зобек не поверил Гилберту, печаль на лице парня была искренней. На глаза наворачивались слёзы, и это было так странно, так непонятно. «Я же ничего не чувствую. Ничего не чувствую!» - кричало всё внутри, но тело реагировало совсем не как механизм, увы.
Почувствовав, как Чарли его обнимает, Гилберт закрыл глаза и обнял её в ответ. Страшная ведьма, одержимая, ненавистная многими… Но почему всё вышло именно так?
Уткнувшись в шею ведьмы лбом, Гилберт еле сдерживался, чтобы не расплакаться, как маленький мальчик. Тик-так-тик-так. Вздохнув, парень только-только начал успокаиваться, как услышал шёпот, заставивший его вздрогнуть. Перед глазами поплыло, и Гилберт пошатнулся, лишь чудом оставаясь стоять на ногах.
Чарли отстранилась от него, позволяя отойти в сторону и прийти в себя. Но её слова всё ещё звучали в ушах молодого мужчины: "Пламя скоро разгорится. Держитесь в стороне, мой милый мальчик" Мотнув головой, словно пытаясь скинуть с себя это наваждение, Гилберт повернулся к Протею.
- Мистер Пуллвик… - губы парня сжались тонкой линией, когда взгляд чайных глаз всматривался в лицо погибшего.
Протей казался таким умиротворённым. Неужели он был уверен в том, что Гилберт не посмеет после этой жертвы отбрасывать дар бессмертия в сторону? Вздохнув, парень отвернулся, осознав, что, если и дальше будет смотреть на старика, то совсем забудет то, зачем они сюда пришли.

 

Поднявшись вверх по лестнице, Гилберт застал Кассандру недалеко от кабинета лорда Зобека. Только вот к кабинету пройти было сейчас невозможно. Две красивые девушки, очевидно, что то были дамы из «Сирены», преграждали доктору путь.
- Прошу прощения, у вас не найдётся носового платка? – с самым что ни на есть несчастным видом, Гилберт подошёл к девушкам, так и прося их всей своей аурой, увести себя подальше отсюда и как следует пожалеть.
Дамы проявили удивительную готовность, тут же подхватывая парня за руки и о чём-то шепчась. О чем они говорили, Гил не слушал, старательно пытаясь не погрузиться в мрачные мысли. Вообще, парень не планировал задерживаться с девушками надолго, желая помочь Кассандре в поисках фотографии, но…
То, что произошло дальше, было совершенно неуместным. Не сейчас. Не здесь. Не после этого чудесного утра с Фиалкой… Где-то в глубине души Гилберт пытался бороться, но дамы оказались сильнее. Не физически, нет. И всё же, они брали то, что хотели и давали то, чего мистеру Прайсу не хотелось совершенно.
Тяжело дыша и постепенно понимая, в какую жалкую ситуацию он попал, Гилберт вновь попытался вырваться из неё. Тщетно. Тела сливались воедино, принося уже боль, от которой невозможно было убежать. Конечно, длинные царапины на спине уже завтра не будет видно, да и всё остальное быстро восстановится, но это чувство попавшего в паутину мотылька, оно останется.

Изменено 19 апреля, 2018 пользователем Thea

[Элесар]

Особняк Прайса

— Стало быть, снова Уайтчепел? — произнесла молчавшая до сего момента женщина, обводя задумчивым взглядом собиравшуюся в нищенский квартал компанию. Цветочек-контрабандист, то и дело выступавший в качестве собутыльника Джеймс… Не самая плохая компания. Агата встала со своего места, поправляя столь непривычную одежду, и с усмешкой забрала протянутые патологоанатомам склянки.
— Постараемся не перепутать. Не хочется биться в припадке перед ничего не понимающим врагом. Идём? — цыганка вновь повернулась к детективу. — У хозяина курильни на втором этаже стоит преинтереснейший сейф. Если узнать про Наследие не получится, выбей из него код. Хоть обнесём его. Во имя справедливости, конечно.
Непонятно, насколько Агата говорила всерьёз, а сама охотница этого уточнять не собиралась. Кивнув на прощание остающимся в зале «коллегам» (и намеренно избегая прямого взгляда на представлявшего из себя довольно жалкое зрелище Даниэля), паладин вышла из гостиной.

[Кайра]

- Надеюсь выбивать сведения не придется и мы просто мило побеседуем, но на всякий случай Джеймс взял складную дубинку. Вежливые люди - вооруженные. Он вышел вслед за паладином Агата ему по своему нравилась. Оптимизм, находчивость ему были по душе, в этом мрачном мире было хоть у кого-то хорошее настроение. Он не знал, что сказать Даниэлю. Но теперь и не придется перед самым уходом он дал не много денег садовнику. Кассандра столько раз спасала ему жизнь, хотя конечно он понимал, что какое-то редкое пособие по анатомии будет лучшим подарком, чем букет цветов, но пока надо начинать с малого. Да он знал, что знает ее всего лишь несколько дней, но ему не хотелось ее терять. Выйдя на улицу и ожидая кэб он подумал о том, что небо сегодня не такое хмурое и серое

 

+1 стим

 

+1 яд

[Фолси]

Поместье Гилберта

 

— Мисс Зобек? — следуя указанию хозяина, Мэри отправилась на поиски Джен к дворецкому. — Мисс Зобек, господин просил поговорить с вами о состоянии мистера Эшфорда. Кажется, тому совсем нехорошо. Остальные гости расходятся, а мистер Прайс велел не оставлять мистера Эшфорда одного.

 

— Хорошо, я о нём позабочусь. Не волнуйтесь, — Дженнифер уже перевязала ладонь и теперь безмятежно улыбалась служанке.

Даниэль всё так же сидел в столовой, погружённый в чёрную апатию. Остальные охотники разошлись по назначениям, но бывшему магу теперь было плевать на весь белый свет. Зачем заботиться о спасении человечества, когда не сумел спасти собственную душу?

— Гордыня и месть плохие союзники в нашем деле, мистер Эшфорд. Ослеплённые их блеском, мы быстро забываем о допустимых границах. О собственной хрупкости, — Дженнифер, затянутая в чёрное платье с кружевами, почти бесшумно прошла по комнате и застыла возле окна. — Мой отец любил повторять: пока живы, мы сражаемся. В этой жестокой мудрости что-то было, и со временем я сделала её лозунгом моих паладинов. Я даже знала мага, который уничтожил собственный аватар, когда осознал, что его силы — лишь инструменты в чужих руках, а сам он — марионетка охочих до власти и земель тиранов. А вы, мистер Эшфорд? Неужели жизнь для вас теперь пуста? Хотели бы вы обменять эту жизнь на искру творения, которая больше не горит в вас? — женщина кивнула на сигил, который до сих пор безо всякого вреда «украшал» руку Даниэля. — Хотели бы вы вернуть утерянные силы, даже зная, что кто-нибудь обязательно использует их — и вас — для достижения целей, которые могут оказаться весьма отличными от ваших?

Джен подошла к бывшему магу и тихо спросила, наклонившись к нему.

— Что лучше: пешка в строю или свергнутый король?

 

Уайтчепел

 

Кивнув на прощание остающимся в зале «коллегам» (и намеренно избегая прямого взгляда на представлявшего из себя довольно жалкое зрелище Даниэля), паладин вышла из гостиной.

 

Вряд ли Дженнифер была полностью откровенна со своими коллегами по несчастью, но в одном она была совершенно искренней: путешествия по городу перестали быть безопасными. Особенно сурово комендантский режим сказался на районе бедноты, который стал главной мишенью череды чисток и усиленных патрулей. И ладно бы патрули состояли исключительно из констеблей. Но всё чаще в сопровождении полицейских можно было видеть скучающих мужчин и женщин в серых плащах дорогого кроя. Ищейки Арканума тоже вышли на охоту, и они были крайне обозлены тем, что их погнали на сырые улочки вместо сытых заседаний в натопленных кабинетах.

А ещё арканисты понимали, что поимка преступников — лучший способ выслужиться и заработать повышение.

 

Потрошитель пока никак себя не проявлял, а в Скотленд-Ярд поступило анонимное сообщение о смерти маньяка. Сообщению не поверили, в газету пока новость не передавали, но слушки быстро просочились. И теперь многочисленные проститутки могли чувствовать себя увереннее, выходя на улицы трущоб. Среди них вполне могли оказаться ученицы Чарли — старая ведьма держала шпионов по всему городу.

 

И, конечно, отрабатывали своё жалование паладины Ордена Золотого Рассвета. Пока холёные маги оплакивали Протея, хладнокровные бойцы Ордена рыскали по неприметным улочкам столицы, допрашивали свидетелей и постепенно затягивали удавку вокруг беглецов, которым не посчастливилось оказаться на кровавом балу маркизы де Монфор.

 

Спойлер

Безопасное перемещение по городу = Драка + Знание улиц/Восприятие + Знание улиц/Харизма + Ресурсы, порог 3 (для  каждого) либо 7 (для группы)

[BornToSeek]

Поместье Гилберта

 

— Что лучше: пешка в строю или свергнутый король?

 

С пол-минуты Даниэль сидел, не шевелясь и ничего не говоря. Молчал ли он потому, что вновь не обратил на речь Джениффер внимания, или же потому что думал, в эти секунды понять было трудно. Однако...

Безразличный взгляд мага поднялся на женщину, лицо не изменилось ни на миг. Эшфорд едва заметно прищурил свой целый глаз.

— Пешка может вырасти до ферзя, — также тихо, как и раньше, но уже явно осознанно произнёс бывший маг, — и изменить ситуацию на доске. Свергнутый король не может больше ничего. Его партия проиграна. Искра творения разжигала во мне пламя, мисс Джениффер. Она потухла — и огня больше нет. Я теперь даже не кусочек угля, который можно бросить в печь и заставить вновь разгореться, я — зола, которая годится на удобрение для растений. Всё, к чему я стремился, чего я хотел... мои амбиции и желания исчезли. Им нет больше выхода. И никогда не будет. Они мертвы.

Даниэль сглотнул слюну. После многих часов недвижимого сидения рот его успел пересохнуть.

— Я не был преисполнен гордыни, но я был излишне самоуверен. И вот она награда за это и за желание заставить ведьму расплатиться за кровь дорогого мне человека. Моя месть — это мой долг. Никакие слова над могилой невинно убитого не будут иметь столько же значения, сколько имеет расплата убийцы. Кровь за кровь.

Изменено 19 апреля, 2018 пользователем BornToSeek