Thinvesil

Руины Фамарнаса   — Способы? — усмехнулся Ларс. Возможно, в обычной ситуации он смог бы просто подыграть и не лезть дальше, но сейчас миссия стояла куда более важная. — Поделишься? Задание-то не простое, таких вещиц и зачарованных штук может всплыть ещё немало, было бы полезно знать. И учитывать при отправке на задания. Мало ли что там всплывать будет, может как раз ты и понадобишься с новыми сведениями.   У Алисии перехватило дыхание. Сердце забилось гулко, словно готовясь ухнуть куда-то вниз. Он все же решил спросить. Девушка сложила ладони одну на другую, судорожно сцепила пальцы. Склонила голову, словно глядя на них, но на самом деле ничего не видела.   — Если ты считаешь, что это важно, то поделюсь, — вздохнула она, поднимая голову. Остановила на нем внимательный взгляд, следя за малейшей реакцией. — Я определила свойства артефакта при помощи магии. Да, я маг. Только я не училась в Академии. Считаю, что она не стоит того, чтобы тратить годы на изучение унылых томов и слушание скучных лекций. Я держу это в тайне ото всех, чтобы не возникало проблем, понимаешь? Мало ли, кто где обмолвится, кто-то поинтересуется, где я училась, кто-то решит проверить, если даже совру. Сейчас не темные времена Кругов, но магам просто так разгуливать все равно не дадут. Мне такое не надо. — она улыбнулась. — В этом и заключается секрет моего успеха. Во мне видят лишь воительницу и не ожидают чуда. Магия позволяет мне выкручиваться там, где простому наемнику не под силу. Люди видят, что я справилась, но не знают как, и думают, что я очень хороший исполнитель. Охотнее обращаются снова, больше платят. Простая, но вполне рабочая стратегия.   С легким вздохом Алисия поправила выбившуюся прядь. Один рубеж преодолела. Что же будет дальше?

Руины Фамарнаса    Ты ведь нашла способ переговорить со мной даже несмотря на маскировку, верно? Значит наверняка смогла бы и до авантюры. И всё-таки, — убирая руку с плеча, вздохнул он, — ты откуда узнала про силу цепи этой?   Алисия отреагировала не сразу, пытаясь рассмотреть на его лице истинные намерения. Перевел тему, чтобы ей не пришлось отвечать на эту отповедь? Или действительно настолько интересно? Убрав тоже свою ладонь с его руки, она чинно положила их себе на колени. Улыбнулась слегка кокетливо.   — Скажем так, есть... способы, — туманно произнесла она. — Сведения верные, можешь не сомневаться. Так ли важно, как они были получены? В конце концов, у леди тоже могут быть свои секреты, ага?   Девушка намеренно добавила в интонации толику игривости, чтобы это выглядело не как признание, а как фигура речи. Раскрывать настоящее положение дел она не была готова. Хотя если Ларс все же настоит, то придется признаться.

Руины Фамарнаса   — Пока что хрен его знает, нужен ли этот ритуал нам вообще или нет. Если нет, то отлично. Но если он окажется нужен для победы над драконицей, то может сложиться так, что даже при всяких попытках найти иное решение его может не оказаться. Как и добровольцев. Или по каким-то причинам добровольцы не подойдут. Потребуется, например, особый эльф какой. По твоему мнению, как быть, если не окажется иного пути, кроме как использовать цепь? Вот предприняли попытку найти что получше, но не нашли, нужен ритуал. Как тогда? — негромко спросил он.   Алисия прямо взглянула в его глаза. Она хорошо знала Ларса. Знала, какой он человек. Этот человек был способен на жесткие и даже жестокие меры, если это было нужно для дела. Убийства, пытки, разные способы принуждения. Кое-что она вынесла из тех заданий, что выполняла для агента. Знала и то, как он поступил с тем бедолагой, у которого был пунктик на Дамиана. Альтус не сомневалась, что если для успеха миссии нужны будут жестокие меры, Ларс это сделает. Но суть была именно в этом "нужны". В Ларсе как ни в ком другом девушка была уверена, что если он решит, что надо, значит, иначе никак.   — Ты командир, — ответила она и прикрыла глаза. Нет. Не так. Будь на его месте Холт, она бы даже не стала с ним откровенничать, не то что полагаться в таких ситуациях. Как целитель, с детства водившая дружбу с духом, специализирующемся на подобных людях, она чувствовала в Холте некоторую надломленность и всерьез рассчитывать на него не могла. Его нужно было поддерживать, а не толкать на скользкую дорожку сомнительных моральных выборов. Так и сломать человека можно. Она открыла глаза и снова всмотрелась в лицо наемника. — Что бы ни случилось, я знаю, что ты сделаешь то, что необходимо. Действительно необходимо, а не то, что легче и доступнее всего. В этом я доверяю тебе безоговорочно, и если решишь, что нужно прибегнуть к таким средствам, решение поддержу. — ладонь девушки мягко легла на его ладонь, но взгляда она не оторвала. — Ты осуждаешь меня за этот поступок? За всю эту авантюру с артефактом.

Руины Фамарнаса   — Ага, знаю... — Ларс вздохнул и потер лоб, думая над услышанным. Он вовсе не казался рассерженным, но тем не менее поразмыслить было над чем. — Хм, ну ладно, допустим я знаю. Но если об этом не будут знать другие, то что делать, если вдруг эта цепь понадобится для миссии? Или она потребуется где-то ещё? Рассчитываешь ли ты, что я теперь буду знать о ней, но не буду пользоваться узнанным? И как ты вообще смогла точно понять, что цепь именно так работает?   Разговоры разговорами, но и о деле не стоило забывать. Теперь факела было два, и Эльса, примерившись, закинула свой дальше на лестницу по ту сторону провала, насколько получилось. Огонь мигнул, но не погас, перестроившись и разгоревшись снова, освещая дальнюю часть. Кажется, лестница уходила в какой-то то ли коридор, то ли зал — отсюда сказать было затруднительно.    — Во-первых, насчет неразглашения решать все-таки Дамиану, — напомнила она, присаживаясь на ступеньку и подпирая голову локтями. — Я ему оставляю пространство для маневра в отношении того, говорить о ней или нет. — Алисия вздохнула и потерла лоб. — Пойми меня правильно, если кто-то добровольно решит пустить себя на вместилище — флаг ему в руки и барабан на шею, как говорится. Не думаю, что у Соратников будут какие-то проблемы с добровольцами. — она усмехнулась. — Я, конечно, понимаю, что когда люди начинают бухтеть про "любой ценой", обычно подразумевается, что эту цену заплатит кто-то другой, но только не они, но в таком деле как наше идеалистов-фанатиков тоже хватает. Так что скорее всего цепь и не понадобится. Насколько я помню, никакого упоминания именно в ритуале там не было. Возможно, не все отыскали. Но пока что мне видится в этом скорее средство принудить к самопожертвованию того, кто сам не захотел бы. Не необходимость. Слабые духом личности, а таких, увы, большинство, предпочтут скорее пойти по пути наименьшего сопротивления и использовать ее, даже не пытаясь отыскать иное решение для достижения цели. Проблем с самооправданиями, особенно, в миссии вроде нашей, как правило, ни у кого не возникает.   Целительница горько хмыкнула. На таких она насмотрелась. Возможно, не так много, как мог бы поживший и умудренный опытом человек, но по ее меркам — и того, что было, ей хватило с избытком.

Руины Фамарнаса   — Да, да... пусть Рольф сходит, проверит. Если там действительно можно навести переправу, возьмите людей, материалы, и инструменты, — отозвался Оривент, отвернувшись и снова принимаясь разбирать кучу обломков, словно пытаясь найти в них что-то ценное. — И пару магов тоже, чтобы не застревать тут еще на неделю. Всяко будет лучше с их помощью. — Взглянув в сторону молчавшего доселе Рольфа, тевинтерец прокашлялся и привлек его внимание. — Иди. Я тут сам разберусь дальше. Только долго не задерживайся, а то решу, что тебя там пауки сожрали.   Хоть Оривент быстро потерял интерес к ним и отвернулся, занявшись своими делами, Эльса не позволила себе выйти из роли. Смерив лысого наемника не слишком долгим оценивающим взглядом, она кивнула — годится.    — Постараемся управиться поскорее, но идти будет далековато. Лучше сейчас сразу же отправиться, не откладывая.   Руфус кивнул, соглашаясь. Хотя представление, устроенное девушкой его позабавило, виду он не подал. Попрощавшись с начальником экспедиции, компания выбралась наружу. Целитель отправился к костру, Адалин ушла к себе в палатку. Улыбнувшись Альваро, Эльса с Кунсеем пошли обратно, ведя Ларса к залу с расщелиной. Кружным путем — войдя там же, где они заходили с Ринн. Повернуть можно будет уже в глубине города.   По дороге целительница в основном молчала, придерживаясь принятой роли. Вероятность, что в это время они встретят в коридорах и улицах кого-то еще, была мизерной, но она решила перестраховаться. Лишь совсем оторвавшись и дойдя до точки назначения, магесса дала Кунсею знак бдить на предмет приближающихся людей или других существ, а сама тихо пересказала сегодняшние события.    Эльса рассказывала подробно, ничего не скрывая и не утаивая. Поделилась своими тревогами, рассказала о намерениях уничтожить артефакт, пересказала разговор с Дамианом. Даже поделилась кое-какими соображениями на будущее, но умолчала только, как объяснила демонологу свою осведомленность о свойствах рабской цепи. Ларс слишком хорошо ее знал. Не поверил бы в эту версию, а говорить как на самом деле было, рано.   — Я подумала, что ты должен знать, — подытожила она, закончив рассказ. — Тут и впрямь есть какой-то мутный проход, как видишь. Удобный предлог, чтобы поговорить наедине, не вызывая подозрений. — она глубоко вдохнула. Сейчас Ларс скажет, что она наделала глупостей и вообще никуда не годная. Но даже если и так, своего решения рассказать она бы не изменила. Ларс был единственным из всего отряда человеком, чье мнение имело для нее решающее значение. — Ну вот. Теперь ты знаешь. 

Руины Фамарнаса   — Пожалуй, заключим сделку, — наконец сказал он, кладя оружие обратно. — Я знаю, что здесь в тоннелях всякое может встретиться, и если половину моих ребят перебьют какие-нибудь твари, то экспедицию придется сворачивать. Поэтому я только за то, чтобы вооружение у каждого было самым лучшим. Но эту вещицу вы нашли только благодаря мне и моей экспедиции. Поэтому, когда мы выберемся отсюда, вы его вернете, получив свой причитающийся процент. Идет? — приподняв бровь, он протянул руку Руфусу, ожидая его ответа.   Губы ученого сжались в узкую полоску. Он хотел было отказаться от предложения, но затем рассудил, что вариант Акадия будет всяко полезнее обеим сторонам. Какой смысл держать кинжал в сундуке в таком походе?   — Что ж, справедливо. — он пожал руку. — Я бы предпочел оставить его насовсем, но пусть будет процент. Деньги лишними не бывают.   Пока мужчины говорили, взгляд Эльсы был направлен прямо на них, но боковым зрением она следила за Ларсом. Быть так близко и ничего не сказать. Тяжело. Но что поделать. Дело есть дело. И все же хотелось перемолвиться с ним хоть словечком. Когда Акадий заговорил об опасностях, у нее возникла одна идея. Обдумав ее, девушка решила, что стоит попробовать. Она дождалась, когда вопрос с кинжалом разрешится, чтобы не встревать в разговор.   — Разрешите доложить, милорд, — обратилась Эльса без тени подобострастия или лести. Сухо и по-деловому, соблюдая субординацию. Дождавшись позволения, продолжила. — В одном из разведываемых нами направлений обнаружилось непроходимое препятствие. Я нашла переход куда-то. Скажу прямо, не знаю, куда именно. Длинная широкая лестница оказалась рассечена образовавшейся пропастью — расщелиной фута в четыре. Выяснить, ведет ли она в какую-то часть города или в тупик, или в завал — не представляется возможным. Слишком далеко и свет от факелов не дотягивается. Возможно, стоило бы изучить место и попробовать разобраться, нужно ли нам туда. И если да, то прикинуть, как наладить переправу. Если сочтете нужным послать туда людей, я покажу, где это, проведу. Милорд. — кивнув, наемница дала понять, что сказала все, что хотела.   Возможно, Оривент решит, что стоит исследовать тот переход. Возможно, она окажется более полезной для экспедиции. Девушка со спокойным интересом смотрела на соотечественника, ожидая его решения. Она не питала иллюзий касательно того, что это был за человек. Но какой он ни был, он все же был тевинтерец. А значит, в какой-то степени, свой. Это многое облегчало.

Руины Фамарнаса   — В следующий раз приходите все вместе, а лучше всего присылайте кого-то одного, чтобы не толпиться в шатре и сдавать сразу все находки. Так будет быстрее и удобнее, чем каждому персональную аудиенцию давать, — слегка недовольным тоном произнес он, отряхивая руки и подходя к столу. Выглядел он даже немного похудевшим, словно прошедшие три дня под землей заставили его сбросить пару килограмм.   — Что тут у вас? — по-деловому осведомися он, окинув взглядом сумки. — Мне пара ваших людей притащили старую броню и разбитый кувшин. Не сказал бы, что это внушает оптимизм.   Старая броня и разбитый кувшин. В памяти ученого там явно было больше. Как минимум, табличка с молитвами к Андруил, которую Оривент не упомянул. Не счел нужным перечислять все? Или не получил? Не зная в точности, отдал ли табличку Феликс, Руфус решил не выдавать свое знакомство с находками остальных.   — Да-да, я сказал ребятам, что можно сразу к вам все нести. Но если вам так удобнее, впредь кто-то один сразу все будет сдавать. — он кивнул товарищам и первым поставил на стол статуэтку с тремя нагими эльфийками.   Альваро присовокупил лук и молот, Адалин — нефритовую заколку и наконечник копья. Эльса положила разукрашенный арбалет. Она, конечно же, заметила Рольфа, но вида, что они знакомы, не подавала. В конце концов, девушка не была с ребятами, когда Рольф играл роль проводника, поэтому и не обязана была знать его в лицо. Последним Руфус выложил найденный кинжал.   — А вот это зачарованный нож, — подытожил он. — Узоры на клинке воспроизводят мотивы эльфийского божества Диртамена, Хранителя Тайн. А вот эта рунная вязь позволяет клинку накапливать воспоминания и знания своих носителей и делиться ими с последующими. Образно говоря, обращаться к мудрости предков. С другой стороны, узор выполнен таким образом, что возможно вплести свои руны и усилить зачарование. — коротко введя руководителя экспедиции в суть, маг отступил на шаг, складывая руки перед собой в замок. — Господин Оривент. Такое оружие пригодилось бы некоторым из моих ребят, но мы все здесь делаем общее дело. Позволите ли вы оставить его нам или решите, что экспедиции оно нужнее — я приму любое ваше решение без торга и возражений.   Руфус отдает: каменную статуэтку "Цветок чистоты", кинжал (редкое, +2 к мудрости, 1 слот для руны). Эльса отдает: Арбалет с гравировкой (хорошее, +1 к попаданию) Адалин отдает: нефритовую заколку и наконечник копья. Альваро отдает: Старинный эльфийский охотничий лук (стрелковое; +1 к Ловкости), Полурассыпавшийся арлатанский молот (двуручное; +1 к Ловкости)

Руины Фамарнаса, лагерь   Альваро, в это время вылезший из палатки с луком и молотом, вернулся к костру и осмотрел присутствующих Скорпионов. — Кто-то собирается ещё к господину Оривенту заглянуть с находками? — поинтересовался он.   — Мы как раз с Адалин собирались, — улыбнулся Руфус. — Предлагаю отправиться всем вместе, раз уж собрались. Дамиан, будь добр, достань мне вещи. Не буду с этим тянуть, пожалуй. Пора показать, что экспедицию рано записывать в провальные.   Пока Дамиан копался в сумке, выуживая статуэтку и нож, Руфус налил из фляги воды, влил туда содержимое пузырька, ранее полученное от Эльсы и выпил. Легка на помине показалась и сама девушка. Кунсей первым подбежал к компании, виляя хвостом и приветствуя товарищей, след за ним подошла и наемница.   Уходить из того прохода с расщелиной она не спешила. Посидела на краю пропасти, размышляя о бренном, затем внимательно изучила карту и вернулась обратно окольными путями, сделав через переплетение коридоров и улочек круг, чтобы выйти к лагерю с другой стороны — с той, куда они уходили с Ринн. В лагере была толчея, но сидеть в палатках было довольно уныло. Кто-нибудь из Скорпионов да останется снаружи, чтобы заметить, откуда она пришла, рассудила магесса. Так и вышло. У костра собрался целый консилиум.   — Что-то случилось? — рассеянно поинтересовалась Эльса, явно занимаемая в мыслях чем-то другим.   — Нет-нет, ничего такого. Просто собираемся отнести находки Оривенту. У тебя есть чем похвастать? — поинтересовался Руфус. — Если да, то присоединяйся.   Девушке было без разницы, идти одной или вместе с остальными. Пожав плечами, она попросила немного обождать и нырнула в свою палатку, откуда вышла немного погодя с найденным арбалетом эльфийской работы. Когда все были готовы, компания отправилась прямиком к шатру Оривента и дождавшись позволения, зашла внутрь.    — Приветствуем вас, господин Оривент, — обратился за всех Руфус. — Похоже, эта часть города сохранилась лучше. Примете находки сейчас или нам зайти позже?   Руфус огляделся.   Руфус принимает зелье интеллекта

Руины Фамарнаса, лагерь   — А с братом у нас общий отец, —поморщилась Адалин. Вспоминать о нем без содрогания не получалось. — Матери разные. Муж Инид разбогател, возя шелк из Тевинтера, а она сама шьет платья для знати. Так что у них все хорошо. Красивый дом, даже женщина есть, которая занимается хозяйством.   Руфус оценивающе взглянул на Адалин. Улыбнулся.   — На душе спокойнее, когда знаешь, что у близких все хорошо, не правда ли? — он поднялся. — Что же, передохнул, пора возвращаться к делам. Узнаю у Дамиана, сдал ли он и мои находки тоже, и если нет, то сразу к Оривенту загляну. Составишь компанию?   Адалин не возражала, и вдвоем они двинулись к костру, у которого трапезничал демонолог.    — Мне неловко тебя отвлекать, мой друг, — извинился ученый, — однако я должен уточнить, что с найденными мной вещами? Сдал ли ты их вместе со своей частью?

Руины Фамарнаса, лагерь   — А ты мог бы... — Адалин дернула себя за выпавшую из пучка прядь волос и нахмурилась, пытаясь поймать пришедшую в голову идею. — Если ты найдешь тут какие-то таблички или записи вроде распоряжений и законов, ты мог бы сделать копии для меня? Я хочу отправить брату. Он изучает право в Монтсиммаре. Может быть ему будет интересно.   Руфус кивнул.   — Если что-то подобное попадется, то обязательно покажу, — пообещал он, окидывая взглядом лагерь в поисках остальных. Дамиан уже сходил к Оривенту, видимо, отдавал находки. Только свои или его тоже? Надо будет спросить. У Феликса и Альваро, насколько помнил маг, такого не было. — Пока из похожего была только табличка с молитвой, но это явно не то. Возможно, тебе стоит повторить просьбу остальным. — Руфус перевел взгляд на Адалин. — Ты не упоминала раньше о брате. Изучает юриспруденцию, значит? Как он отнесся к произошедшему с матерью? Не пытался искать ее?

Руины Фамарнаса   — Идём обратно в лагерь? — доставая карту, демонолог кинул взгляд в сторону тёмных ходов позади.   Эльса, наблюдавшая меры, предпринятые Дамианом, посмотрела на него с одобрением. Если бойцы-молодцы Акадия и решат проверить, не припрятал ли он что-то ценное, то в свертки с вяленым мясом и сыром будут заглядывать в последнюю очередь. Молодец. Она немного подумала над предложением. Качнула головой.   — Ты иди, я пока еще посижу тут немного. Отдохну от людей. Не волнуйся, я не буду нигде блуждать, прямиком к лагерю обратно пойду. — девушка улыбнулась. — У меня к тебе небольшая просьба, если позволишь. Не рассказывай, пожалуйста, о нашем разговоре. Не хочу, чтобы обо мне подумали, что я глупая, из-за того, что мутную штучку примерить решила. Хотя, наверное, так оно и есть. — вздохнув, она взъерошила волосы надо лбом.

Руины Фамарнаса   Чуть сжав губы, демонолог кивнул. — Даю слово, что она не будет использована для таких ситуаций, — сказал он и протянул руку за цепью. — Всё будет в порядке.   До сих пор наемник не давал ни единого повода сомневаться в себе, поэтому девушка без колебаний кивнула, удовлетворившись обещанием. Протянув руку, она отдала ему ритуальную цепь одновременно с брезгливостью и облегчением.   — Спасибо, — серьезно произнесла Эльса, глядя ему в глаза. — Эта штука могла бы наделать много нехороших дел, попади она не в те руки.    Передано Дамиану: Золотая цепь раба (можно продать за 5 золотых либо сохранить на будущее)     Руины Фамарнаса, лагерь   — Когда я увидела ее такой, было больно. Я ведь не понимала. Думала, если сильно постараюсь, она меня узнает. Часто ходила туда, где она работала, смотрела, угощала яблоками. Она улыбалась и благодарила. Но не узнавала. А потом ее, наверное, перевели в другой город. Так что это вся память, что у меня есть. Но все постепенно забывается. А я хочу помнить. И... знать, что есть кто-то, кто меня действительно любил.   Некоторое время Руфус молчал, глядя на девушку. Если Адалин и найдет свою мать, все что она запомнит — взгляд на незнакомого человека. Уж точно и близко не то, что запомнится, как то, что кто-то любил. Но он не стал предостерегать ее от этой ошибки. Если она не осуществит свое намерение, то так и останется в подвешенном состоянии, с желанием найти. Лучше пусть закроет гештальт и прочувствует все как есть. Жестоко, но зато действенно. Никакие чужие слова не убеждают так, как собственный опыт.   — Тогда тебе стоит попробовать ее разыскать, — ответил он. — Возможно, после того, как закончим... с делами. И когда появятся средства. С деньгами все становится проще. 

Руины Фамарнаса, лагерь   — Ее забрали в рабство, когда я была маленькой. Я видела ее несколько лет спустя. И если бы я сейчас знала, где она, что она жива, хотела бы увидеть снова. Пусть она и...   — Постарайся, ладно? — Адалин сама не заметила, как сжала пальцы Руфуса обеими руками. Ее взгляд стал серьезным, но не таким, как во время разговоров а работе, а более глубоким и искренне обеспокоенным. — Если ты... не успеешь, разве не будешь потом жалеть?   Маг сочувственно посмотрел на Адалин. Она никогда ранее не говорила о своей матери, тем более, такое. Похоже, тема рабства и впрямь была для нее личной. Это кое-что объясняло с рисунком. Руфус чуть погладил пальцы девушки, опустил взгляд на руки.   — Ты не понимаешь. Дело не в том, буду ли я жалеть. Дело в том, что я принял решение. Окончательное и бесповоротное. Я отрекся от рода. Встречи украдкой... Это похоже на попытки смухлевать. Недостойно мужчины. Если решил, значит, решил. Все. С этим покончено. Конечно, как и всякий сын, я тоскую по матери и люблю ее. Мы переписываемся, потому что я знаю, что ей хотелось бы знать, где я и в порядке ли. Но пытаться, даже частично, отыграть назад то, от чего отказался — я не стану. — он высказался спокойно и непреклонно. Решил сменить тему. — Мне жаль, что так случилось с твоей матерью. Ты не говорила раньше. Но если она стала рабыней, значит, у нее отняли всю память о близких. О тебе. Считаешь, что такая встреча — действительно то, что тебе нужно? Не будет больно и горько?   Руины Фамарнаса   — Тогда есть идея получше: если ты боишься, что не сможешь устоять, то отдай кому-то, кто не боится. Мне, — спокойно предложил Дамиан.   Эльса подняла на него взгляд, в котором промелькнула надежда. Дамиан предлагал облегчить ее ношу, взять ее на себя. Это было довольно соблазнительно. Артефакт и впрямь мог быть использован для других целей. Для того, чтобы избежать ненужных убийств, например. Но все же девушка сомневалась. Просто снять с себя ответственность за будущие решения ее не устраивало. И тот факт, что цепь использовал бы в ритуале кто-то другой, тоже никак не утешил бы и не очистил ее совесть.   — Если ты уверен в себе... — она внимательно посмотрела на демонолога, не спеша отдавать цепь. — Дай мне слово, что она не будет использована для необратимых ситуаций. Например, чтобы вынудить кого-то убиться или нанести вред. Пообещай мне.

Руины Фамарнаса, лагерь   — Как? Совсем? С тех пор, как уехал? Все... сколько там, лет двадцать? Неужели ты не скучаешь совсем? И не хочешь ее увидеть? И обнять? Рассказать о путешествиях не вот так, через письмо, а лицом к лицу. Подарить что-нибудь. Или просто побыть рядом, — не смогла удержать возмущение и вопросы Адалин. Она сама, несмотря на то, что большую часть времени жила в Денеиме, иногда приезжала в Монтсиммар к семье. Приезжала бы и чаще, проводя все свободное время с братом, если бы только он был рад ее видеть. Инид радовалась. Но она... не была семьей. Не совсем. — Это же твоя мама в конце-концов. Почему?   — Все сложно, Адалин. — Руфус вздохнул и почесал задумчиво нос, размышляя, как обрисовать ситуацию девушке, чтобы она поняла. Вряд ли простолюдинке были понятны такие тонкости, что были очевидны для людей его круга. — Это больше не моя семья. Я отказался от рода, от... как бы это сказать... сыновства? Есть слово "отцовство", это такое же, только со стороны сына в моем случае. Я более не сын и не брат. Не наследник. Не Оррик. Только мама осталась мамой, но это ее личный выбор. Я все еще дорог ей, и поэтому поддерживаю с ней связь, но в этой семье для меня нет более места. — Руфус снова вздохнул, расправляя складки мантии на рукаве. Пояснил. — Даже если говорить обо мне не как о сыне, а просто госте... Последняя беседа с отцом закончилась весьма неприятно для нас обоих. Не думаю, что кто-то кроме матери был бы рад меня видеть.

Руины Фамарнаса, лагерь   — Давай. Хотя мне кажется тут нет ничего... ээ, душевного. Что это вообще значит?.. — пробормотала Адалин и, вспомнив о сегодняшней находке, сунула руку в карман, откуда достала серебряную заколку с нефритом и показала Руфусу на раскрытой ладони. — Придется отдать ее Оривенту, но вдруг найдется еще что-то похожее, что он разрешит оставить? Тогда ты можешь подарить ей, когда в следующий раз поедешь навестить.   Руфус грустно качнул головой.   — Под душевным я подразумевал нечто красивое, но без трагичных свидетельств вроде смерти и чего-то подобного. Что-то, что вызывало бы скорее печаль по ушедшему прекрасному, чем сопереживание давней трагедии. — он кивнул на заколку. — Красивая. Но такое если только с письмом передать. Я не навещаю.

Руины Фамарнаса, лагерь   — Я просто... я просто пытаюсь вести себя как нормальные люди. Понимаешь? Может, я что-то делаю не так. У меня было не очень много друзей. Точнее почти не было.   Как ни странно, слова Адалин Руфуса развеселили. Он засмеялся.    — Так вот значит, какой я? Невыносимый, да? — продолжая улыбаться, он покачал головой. — А ты, значит, просто пыталась вести себя как нормальные люди? А почему, собственно, "как"? Ты считаешь себя не нормальной? — не удержался маг, но сообразив, что снова наступает на те же грабли, примирительно поднял ладони. — Ладно-ладно, прости. Больше не буду пока что. Но ведь ты сама почти всегда замыкаешься в себе, прячешься в раковину. Вот и приходится, чтобы узнавать и понять, скажем так, расковыривать. — он чуть склонил голову набок, словно оценивая что-то про себя. — Знаешь, если бы ты чаще была собой — я подчеркиваю: собой, а не "как нормальная" — я бы, наверное, не расспрашивал.    Сопроводив сказанное откровенно лукавым взглядом, Руфус опустил глаза на альбом в его руках. Пролистал последние страницы, еще раз рассматривая зарисовки, остановившись на изображении останков эльфа.   — Знаешь, мне нравится твоя идея с рисунками, — задумчиво проговорил он. — Только я бы предпочел отправить ей что-то красивое, душевное. Может, в следующий раз поищем вместе?   Руины Фамарнаса   — И чтобы не стать такой, как они, ты хочешь выкинуть цепь? — приподнял бровь Дамиан. — Ты уверена, что именно это надо сделать, чтобы обезопасить себя? Тебе такой путь не кажется странным? Может тебе станет ещё спокойней, если ты просто будешь знать, что другие тоже не хотят использовать цепь в ритуале? Или ты считаешь, что сторонников не найдётся и ты окажешься одна перед целым отрядом? — с намёком поинтересовался он.   Эльса чуть отклонилась назад, опираясь на подставленные ладони. Задумалась.    — Я думаю, что всякие найдутся. Будут и те, кто такое не одобрит. Только это ничего не меняет. Все равно оправдаются высокой целью и сделают, даже если не будут хотеть. Именно этого я и боюсь, понимаешь? Именно поэтому лучше избавиться от нее.

Руины Фамарнаса, лагерь   — Почему тебе это интересно? Только честно.   Руфус пожал плечами. С одной стороны, он понимал причины вопроса Адалин, но с другой, тут и отвечать было особо нечего.    — Просто хотел понять, что послужило причиной таких ассоциаций, — ответил он. — Знание о том, как человек мыслит, что он чувствует, как смотрит на мир — помогает лучше понимать друг друга. Впрочем, это относится не только к людям, а ко всему, что нас окружает. У любого поступка, слова или события есть какая-то причина. Даже если на первый взгляд кажется, что это не так. — Руфус задумчиво постучал пальцем по подбородку и снова обернулся к девушке. — А что насчет тебя, Адалин? Неужели тебе не интересно узнавать новое о мире, который тебя окружает? О других людях?   Руины Фамарнаса   — И что, выкидывать всё, что можно хоть как-то использовать ради простых убийств? — усмехнулся демонолог. — Если заходить настолько далеко, то нам и мечи надо выкидывать, и магам прекращать стрелами да пламенем кидаться, а то со всеми нашими боевыми приблудами можно тоже много ужасного понаделать. Резню устроить лютую, невинных пожечь в угли, магией крови родных и близких заставить прирезать — это самое безобидное, что можно удумать. Чтобы цепь не стала инструментом чего-то страшного, достаточно просто не использовать её в таком виде, вот и всё. У неё есть применение получше — всё, пользуемся им, трястись незачем.   — Ничего себе отповедь, — улыбнулась Эльса. — В общем и целом ты прав, да. Но мне так спокойнее будет...   Она задумалась, перебирая звенья. Какая-то мысль мелькала на краю сознания и ускользала. Слова мага заставляли заглянуть внутрь себя, чтобы понять... понять что? Вздохнув, магесса взъерошила волосы надо лбом. Она ведь действительно может просто не давать использовать цепь для таких вещей. Что же ее пугает? Перспектива ненужного, осложняющего все, конфликта с отрядом? Опасения, что она может дать слабину и использовать ее так, как не хотела изначально? Вспомнился первый убитый ею человек. Убитый не в замозащите, а безоружный, связанный. Кому обещала свободу. "На что ты готова, чтобы сохранить свою тайну?" Истязание явственно показал ей последствия таких игр. Где лежит та граница, что отделяет незыблемость принципов и необходимость действий? Эльса громко выдохнула.    — Я боюсь того, что могу согласиться сделать то, что идет вразрез с моими взглядами, поддавшись на уговоры, например. — она заправила выбившуюся прядь обратно за ухо. — Я не хочу такой быть. Там, наверху, те, с кем мы тут боремся, они тоже считают, что делают то, что делают, ради всеобщего блага. Я. Не хочу. Стать. Как они. Лучше уничтожить цепь, чтобы точно не поддаться искушению.

Руины Фамарнаса   — Мне кажется выкидывать не стоит. Звучит так, что мы могли бы использовать цепь с умом: может встретим какого-нибудь упрямца, которого уговорить что-то сделать надо, и вот, пустим в ход. Или вдруг кого придержать надо, чтобы не рвался куда не надо. Пленника, например, — пожал плечами Дамиан. — Такое сгодится не только в эльфийские кроваво-магические игрища, чего раскидываться артефактами?   Лицо Эльсы выразило сомнение. Доводы Дамиана, в общем-то были верными. Вот только... Девушка поежилась.   — Я не хочу, чтобы кого-то принудили, пусть и таким способом, согласиться стать жертвой, — призналась она, упрямо подняв подбородок. — Демоны с тем, что это все жуть полная, но как говорится, каждый сам господин своей судьбы. Если кто-то захочет на такое пойти, и это будет его собственный выбор, то пускай, его право. Но о какой свободе выбора может идти речь, если все желания и стремления личности, все ее чаяния будут выхолощены вот этим? — она с отвращением кивнула на цепь в руке. — Это неприемлемо. Такое "добровольное" жертвоприношение будет попросту убийством. — Эльса была непреклонна в своей позиции, но все же добавила примирительно. — Я понимаю, что этот артефакт можно использовать и иначе. Например, чтобы избежать кровопролития или сложностей, которые приведут к более печальным последствиям для всех. Но я не могу допустить, чтобы ее использовали для чего-то необратимого и ужасного. Эту мерзость лучше уничтожить. Или хотя бы выбросить так, чтобы никто не смог ее отыскать снова.     Руины Фамарнаса, лагерь   — А что, тебе не было бы плохо, если бы у тебя забрали свободу? И заставили бы делать то, что ты делать не хочешь? Вряд ли рабы действительно были счастливы. С этими цепями на шеях, как... ручные собачки. Тевинтерские в отличие от них ничего не понимают. И не чувствуют.   Руфус чуть задержал взгляд на девушке, изучая ее лицо и проступившие чувства. То-то и оно, что современное тевинтерское рабство было довольно специфическим, а классического Адалин не застала. В книгах и учебниках истории, во всяком случае, распространяемых повсеместно с одобрения властей прошлое рабовладение выставляется более принудительным, но без излишних черных красок — Тевинтеру не выгодно показывать себя в негативном ключе слишком явно. Даже в прошлом. Откуда же у Адалин сформировалось такое представление? Примерила ситуацию на себя? Или нечто иное?   — Не знаю, давно ли ты присматривалась к собакам, но обычно они счастливы служить людям. Это заложено в их природе, так уж устроены, — миролюбиво улыбнулся Руфус. — Но мы говорим о людях. И эльфах. Ты где-то видела таких рабов? — он кивнул на рисунок как пример. — Прости, если задеваю личное. Если не хочется, не отвечай. В конце концов, это не мое дело.

Руины Фамарнаса   — Подумал прогуляться тоже, тем более что там один болтун из археологов у нас нарисовался. Пошёл за тобой, и как понял, что ты не к патрулю направилась, решил на всякий случай следом пойти, помочь если вдруг случится что, — без единой заминки смешал правду и ложь демонолог. — Но мешать и навязываться тоже не захотел, поэтому и держался поодаль. Да и мабари всё равно меня учуял наверняка, — заметив бессловесные переговоры между парочкой, добавил он. — Но как ты тут засела, так стоять и высматривать уже как-то странно бы было, поэтому вот он я. А что случилось?   Обеспокоился, значит, не случилось ли чего. Эльса вспомнила, как Дамиан сетовал, что она шлем не носит, как учил ее деньги про запас оставлять. На фоне остального было не удивительно, что решил проводить. Вот только она намеренно без компании пройтись хотела. Искала подходящее место, куда можно припрятать цепь, чтобы наверняка не нашли, и как раз пыталась понять, насколько глубоко простирается расщелина внизу, когда маг обозначил свое присутствие. Девушка отвернулась от него, смотря прямо перед собой — на зияющую внизу узкую полосу тьмы. Дамиану она доверяла. До определенной степени, разумеется, но в тех вещах, где требовались рассудительность и понимание, он еще не подводил. Захотелось с ним посоветоваться, но как это сделать, не выдавая своего магического естества? Ей вдруг пришла одна идея. Демонолог не сразу к ней присоединился, а значит, могло прокатить.   — Хотела прогуляться и подумать подальше от посторонних глаз, — тихо пояснила Эльса, вытаскивая из кармана свернутую в клубок цепь. — Не была уверена, нужно ли оно нам или можно Оривенту отдать. Достала еще посмотреть и решила примерить, не знаю, почему. Как-то само вышло. — она подняла глаза на Дамиана. — Мы с Ринн думали, это просто ритуальная штука какая-то, а на ней какие-то чары пакостные или проклятье какое-то. Надела — и как будто... — она в волнении облизала губы. Что там мог чувствовать человек под этими чарами? Даже если представить себе, то как описать, какими словами? — Понимаешь, вроде по ощущениям та же я, но сижу, и ничего не хочу, чувствую только покорность судьбе и апатию какую-то. Если б Кунсей не стащил, так и сидела бы тут, как непойми что. — вздохнув, она потянула за концы цепи, чтобы развернуть и показать ее Дамиану. — Не знаю, как описать словами. Такое чувство, будто эта штука у носителя пассионарность в ноль сводит. А это на совсем другие мысли уже наводит. Когда ты вошел — я как раз думала, не сбросить ли цепку в эту расщелину, чтобы никто эту гадость не откопал. Что скажешь?     Руины Фамарнаса, лагерь   — Голову хозяина кто-то оплавил. А у раба была почти целая. Но там сложно понять выражение. Вырублены глаза, нос, да и все. У меня получилось нарисовать как-то детальнее. Это скорее вольная... как там говорят? Забыла слово... — она на мгновение задумалась, нахмурив брови, но потом махнула рукой. В экспедиции, в окружении ученых она услышала столько слов, значение которых она не знала вовсе или понимала лишь приблизительно, что через какое-то время бросила идею их запоминать. — А, не важно. Почему ты спрашиваешь?   — Вольная трактовка, — с легкой улыбкой подсказал правильное слово Руфус. Улыбка погасла. — Мне показалось странным, что рабовладелец-гегемон изобразил раба несчастным. Логичнее было убеждать общественность, что быть рабом — это счастье. Поэтому и решил уточнить. Но ты не думай, что я считаю рисунок неправильным. Такая трактовка тоже имеет право на существование. — он взглянул на изображение статуи и снова поднял взгляд на Адалин. Произнес безо всякого нажима, просто спросив. — Стало быть, таким ты видишь рабство?   Он не случайно выбрал именно такую формулировку. Современные имперские рабы подвергались ментальной обработке и не могли быть несчастными или недовольными своей судьбой. Их она вполне устраивала. Руфус интересовался мнением Адалин о самом этом явлении.

Руины Фамарнаса, лагерь   — Ее разрушили, наверное, во время восстания, но я попробовала представить, как она выглядела раньше. Кое-какие части все еще сохранились. — Осматривая площадь в поисках ценностей, Адалин действительно отыскала каменные обломки цепи, отколовшиеся половины тел и почти целую голову раба с куском руки и ошейником. Голова хозяина тоже нашлась в одном из углов под слоем пыли. Она была полностью черная, а камень оплавился и поплыл, и лишь смягченные очертания носа и ушей дали понять, на что Адалин смотрит. — На прошлых страницах есть еще зарисовки. Если нужно, можешь скопировать что-то. Отправишь маме со следующим письмом. Ей, наверное, интересно, где ты бываешь.   Руфус заинтересованно поднял брови и взял рисунки, чтобы рассмотреть их получше. На восстановленной версии фонтана он задержался, долго изучая изображенные статуи, в мельчайших деталях. Весьма нетипичное представление. Особенно, для города рабовладельцев. Вот если бы статуи изобразили после свержения господ, это было бы объяснимо, но тогда возник бы вопрос, почему и кто их разрушил.   — А выражения лиц на тех обломках хорошо сохранились? — осторожно поинтересовался маг, переводя взгляд на Адалин. — Этот измученный умоляющий взгляд — он там был или это то, что пришлось восстанавливать?     Руины Фамарнаса   Прикинув пару моментов и решив, что скрываться смысла мало, демонолог сам вышел из-за угла, даже не пытаясь прятать бряцанье доспехов. — По таким местам одной лучше не гулять, — с вполне серьёзным видом сказал он. В иных обстоятельствах у такой фразы мог бы быть совсем иной смысл. — Место опасное, свои далеко, мало ли что может случиться. Потом и не отыщут даже.   Всего лишь Дамиан. Девушка облегченно выдохнула, когда услышала знакомый голос. Однако она нарочно забралась так далеко, чтобы никто не наткнулся случайно. Следил, значит? Шел все это время следом? И Консул, собака такая, даже знак не подал. Она укоризненно взглянула на пса, но тот лишь озадаченно приподнял брови: зачем, мол, свои же. Алисия жестом приказала, чтобы все равно давал знать. Мало ли, что от отряда прятать придется.    — Я не одна. И мы осторожненько, — Эльса успокаивающе улыбнулась. — Если бы какая напасть была, с которой не справились бы — побежали бы к лагерю. А ты зачем за нами шел?   Вопрос был задан спокойно, без скрытых намеков или обвинений. Но все же это было весьма странно. Чего это он?

Руины Фамарнаса   — Я подумал, что пока мы пребываем в руинах, том Сказительницы может тебе пригодиться, — возвращая её владельцу, сказал маг. Его собственные компетенции в эльфийской культуре явно уступали руфусовым, так что отряд почти наверняка извлечёт больше пользы, если книга побудет у него. — Поводов изучить что-то здесь может возникнуть немало. Дамиан в это время, послушав о не самых значительных результатах, с тихим вздохом уселся в лагере, чтобы сделать передышку.   Руфус не сразу понял, зачем Альваро возвращает ему книгу Сказительницы, но когда до него дошел смысл слов антиванца, то сообразил, что возможно книга понадобится еще для одного дела. А может, и нет. Но лучше на всякий случай иметь под рукой.   — Спасибо, друг мой, — улыбнулся чародей, принимая бережно том. — Почерпнул что-то полезное из нее? Если она тебе пригодилась, я потом верну. Сейчас и впрямь не помешает иметь рядом источник эльфийских премудростей в магии. Это позволит лучше проникнуть в суть древней эльфийской магии на найденных артефактах. У них ведь совсем другая магическая традиция была в свое время.    Он заметил вернувшихся Ринн и Эльсу и помахал девушкам. Хорошо, что те были живы и здоровы. Эльса подошла тоже, явно заинтересованная происходящим. Они тут обмениваются находками или что? Узнав, в чем дело, девушка испытала легкое разочарование — эту книгу она давно видела у Альваро. Ничего нового.   — Думаете, здешних специалистов не хватит, чтобы разобраться в эльфийских штучках? — поинтересовалась магесса, больше подразумевая вопрос, нет ли повода для беспокойства.   — Не исключено, что заниматься этим придется именно нам, — туманно ответил Руфус, бросив быстрый взгляд в сторону шатра Акадия.   Эльса проследила за ним и слегка приподняла бровь, однако причину опасений Руфуса поняла. Девушка перевела взгляд с Руфуса на Альваро, затем на Дамиана и обратно на Руфуса. Пошарив в сумке, она протянула целителю баночку с зельем.   — Вот держи, — шепнула наемница, от души надеясь, что корявая надпись на ярлычке "Язык без костей" объяснит магу все без слов. Некоторые вещи лучше не произносить вслух. — Выпей к чаю, ага?   Руфус смерил ее долгим внимательным взглядом, но потом улыбнулся и взял пузырек.    — Благодарю. А как у вас дела? Успешно?   — Ага, — легкомысленно откликнулась девушка и отцепила эльфийский арбалет, сразу протянув его магу. — Вот, наша с Кунсеем находка. У Ринн сами спросите. Можете сдать Оривенту, если больше никому не нужен.   — Хорошо, так и сделаем, — заверил ее Руфус, забирая оружие. — А ты с нами не пойдешь разве?   Девушка пожала плечами.   — Если успею к тому времени, то может и пойду. Хотим с патрулем пройтись вокруг и заодно проследить, кто куда шастает. Мы ненадолго.   Махнув ученому и послав улыбку Альваро, альтус подозвала отвлекшегося на выклянчивание у Дамиана подачек пса и отправилась обратно к руинам — пройтись, а заодно поискать какой-нибудь удобный и темный угол, куда можно забиться.   Передано Руфусу: Арбалет, Зелье Интеллекта

Руины Фамарнаса   - Это я оговорилась. - вздохнула Ринн. - Про своего отца вспомнила - он тоже образованным... был. Книжки всякие умные читал... А потом связался не с теми людьми, и попал в рабство, как еретик. Ну там и сгинул. А про Вейда я слыхала, бывала в Ферелдене у родни далекой. Там Вейда почти все знают, великий кузнец...   Рабство. Альтус болезненно скривилась. Темное пятно на истории ее народа. Легко было прощать плохие стороны другим: ферелденцам, антиванцам, андерцам. Свои же недостатки причиняли боль. Неужели нельзя было обойтись без этого ужаса? На словах все такие благодетели и хотят как лучше, а на деле не выполняют и половины взятых на себя обязательств.    — Тот, кто придумал такое рабство, он просто чудовище, — тихо, но так, чтобы услышала Ринн, прошипела магесса. — Потому что это и есть чудовищно.   Рабство в Империи представляло собой не только потерю свободы, но и потерю самого себя. Приговоренному стирали часть памяти и того, что делало его личностью, пошедшей на противоправные действия. Делали его удобным. Таким, чтобы даже не думал бунтовать или идти против государства. На взгляд Алисии гуманнее было отправить на казнь, чем обрекать на такую жизнь. Чего вообще стоит существование без свободы? И без своего "Я". В ее личной шкале ценностей жизнь была наивысшей и находилась на первом месте, перед свободой. Но только потому что пока человек жив, даже если он лишен свободы, у него все еще оставалась потенциальная возможность что-то изменить. Рабство с магией крови лишали такой возможности, не оставляя ни малейшего шанса. Оно насмехалось над самой жизнью.   А ведь тот артефакт, что они нашли, делает по сути то же самое, вдруг дошло до Эльсы. У нее были кое-какие мысли, как Сопротивление могло бы им воспользоваться в своих целях. Например, в том же раскопанном магами ритуале. Девушка бросила взгляд на Ринн. Вероятно, предложи она "потерять" цепочку и сказать, что ничего такого не находили, объясни она, что та делает, Ринн могла бы и согласиться на такой план. Но тогда придется выдать, что она маг. Может быть, рассказать о цепочке Альваро? Но тогда и у него тоже будут вопросы, откуда она знает про действие зачарования на артефекте. Да и любого другого. Кроме Виктории. Вот только Виктория не подходила по другой причине. Она была такой же, как ее мать, Амата Максиан, верная сподвижница тирана Крауфорда. И она точно не поддержит ее план.    - Он вроде продавался уже, как бойцово-охотничий, но я его особо не обучала. Пока и времени не была. Да и вариантов выбора не было. Что продавалось, то и взяла.   — Если натаскивали на бои и на охоту, то значит, уже обученный. — Алисия решила пока сменить тему. Раскрывать свои магические способности она не спешила. Придумает еще, когда "потерять". Может, и не придется никому ничего раскрывать. — Но лучше потренироваться вместе, чтобы сработаться. В бою не будет времени объяснять, что ты от него хочешь. И даже если он привык с кем-то в паре сражаться, то у каждой пары свой индивидуальный стиль. — Эльса улыбнулась. — Теперь это твой верный друг и соратник. Псы — отличные спутники.   Руины Фамарнаса   — Давай, — без проблем согласился Дамиан, перекладывая вещицы в свою сумку. — И тем не менее, одно насчёт этих эльфов точно можно сказать: они умерли в последние часы или в лучшем случае дни до падения города, верно ведь? Хоть бы здесь прошлись тевинтерцы, хоть кто-то ещё, хоть случись восстание — у местных не было времени возиться с трупами. Где упали, там и остались лежать до нашего прибытия. Не думаю, что в это время их бы волновали женщины или карточные долги. Разве что народ расходился мирно, а эти под самый конец решили вдруг свести счёты.   — Тут ты прав, — признал доводы демонолога Руфус. — Что бы между ними ни произошло, это случилось в последние мгновения жизни города. Хотел бы я знать, что его так опустошило.  — он в последний раз огляделся и присоединился к товарищу, поднимаясь со стола. — Ну что, идем дальше? Или вернемся пока с тем, что нашли?

Руины Фамарнаса   — Думаю, они как раз что-то не поделили в начале восстания. Кругом вопят орды немытых рабов, двери ломятся под натиском толп, и стоят тут несколько эльфов, один из них небось знатнюк какой-нибудь с особым кинжалом и в жутко зачарованных вещицах, лорд Остроухеллан Владелец Тысячи Рабов. Орёт, приказывает другим, а те небось не соглашаются. Лорд срывается, выхватывает кинжал, бьёт одного, чтобы остальных запугать, а его самого затыкивают, — представляя, насмешливо фыркнул он. — И всё, хрен знает что там дальше. Наверно покромсали остальных.   Руфус засмеялся, так живо представилась ему описанная Дамианом картина. Легкомысленное и насмешливое прозвище превратило трагедию в карикатуру.    — Смею заметить, это только гипотеза, — поднял палец он, привлекая внимание к этому моменту. — Возможно, что они тихо-мирно извели на ритуалы всех своих рабов, а эти трое не поделили что-то свое. Женщину, например. Или карточный долг. Но твоя версия мне нравится. — он улыбнулся и проверил сумку. Кажется, складывать находки было уже некуда. — В таком случае лорд Остроухеллан — ужасно невезучий эльф. И непредусмотрительный. Возьмешь нож и статуэтку себе? У меня все забито подзавязку.

Руины   - Образованный у тебя батя был. - сказала Ринн. - Видимо, его местные  очень уважали, среди кузнецов не всегда грамотный попадется. Ну что, возвращаемся? - девушка прислушалась. ей показалось, что на востоке что-то шуршит, хотя, возможно, это Пончик опять рылся в хламе.   — Ну почему же "был", — усмехнулась Эльса. Ринн уже не первая, кто так говорил. Забавно. — Он и сейчас есть. Про оружие и броню папенька знает все. Ну и про металлы, понятное дело. Он в подмастерьях у Харинсона ходил, а тот у самого Вейда. Того самого, знаменитого. Ну, во всяком случае, у нас в Ферелдене его все знают. — девушки направились к выходу, по пути оглядываясь, вдруг наткнутся на что-то еще. Эльса поискала Кунсея с Пончиком. Она уже слышала, что фрименка потеряла своего медоеда. Хорошо, что взяла себе пса. Утрату, конечно, никем не заменишь, но какое-никакое, а отвлечение мыслей. — Славный у тебя песель. Он обученный уже был или сама натаскиваешь его?

Руины Фамарнаса   - Нет, спасибо. У меня - отличный лук. Два. - Ринн тихонько вздохнула, вспомнив, как ей новый лук достался. - Наверное, придется Акакию (или как там его) половину находок отдать - которые спрятать не получится? Или как с ним договаривались?   Эльса повертела арбалет, рассматривая его напоследок, а потом спрятала в сумку.    — Договаривались, что будем искать всякие штуки, и можно будет часть оставлять себе, — припомнила она озвученные условия. — Я только не знаю, как Акадий отреагирует, если мы для себя ничего не оставим. Не заподозрит ли, что самое ценное припрятали? Наверное, есть смысл показать все, кроме цепки, а потом сказать, что мол, это все, что нашли, но вот это и это хотим оставить себе. Как думаешь? — заглянув еще под пару лавок, Эльса сдалась. Если что-то еще и можно найти здесь, пусть другие поищут. Хватит с нее местных арен. — Кстати, если я правильно помню, те бойцы назывались гладосы. Папа рассказывал, что от них название короткого меча пошло — гладиус.