Dragon Age: Город Тайн. Запись и обсуждение

[BornToSeek]

Шен нужна, а то я сам не в курсе.  :D: Уже позвали её.

Изменено 14 января, 2019 пользователем BornToSeek

[Perfect Stranger]

Сорре, только до компа дополз :) Тяжелые выходные...

 

Да, ускользание - базовая абилка, поэтому ее может взять и маг, если носит подходящую броню. И да, она работает по принципу барьера.

[Фолси]

14.01.2019 15:07:11, Perfect Dream сказал(-а):

Да, ускользание - базовая абилка, поэтому ее может взять и маг, если носит подходящую броню. И да, она работает по принципу барьера.

Ну то есть тканевая броня - это же и есть мажеская броня? 

 

И если по принципу барьера, то суперкруть. Тогда я заменю огнешар на ускользание, если можно))

[Perfect Stranger]

Ты сам заменишь или Алою попросить?)

[Ettra]

Я заменю попозже.

[Spectre]

Нерисса

 

 

 

1.Имя персонажа: Нерисса

 

2.Пол персонажа: Женский

 

3.Раса: Эльф

 

4.Класс: Разбойник

 

5.Специализация: Нет

 

6.Возраст персонажа: 24 года

 

7.Семейное положение: Не замужем

 

 

8.Краткая автобиография:

Спойлер

Трущобы Минратоса. Хуже места себе трудно представить. Ветхие домишки, сбивающий с ног запах грязного белья на веревках, разбитые дороги, по которым туда-сюда снуют толпы босых нищих, беглых магов и крыс размером с большого ребенка. И полное отсутствие каких-либо перспектив. Но для Нериссы — это единственное возможное убежище. Ведь она - эльф, живущий в мире людей. Рано лишившись своих родителей, жизнь возложила на Нериссу заботу о себе самой. Но для этого всегда нужны деньги. А у девушки было не так много путей для их добычи, с учетом ее положения.

 

Во-первых, она, конечно, могла пойти слугой, ведь на эльфов всегда был спрос в богатых домах. И тогда она бы драила до конца своей жизни чужие полы, чистила бы грязное белье и выполняла бы безропотно другие приказы чванливых хозяев, которые бы любой в момент могли выбросить её на улицу за ненадобностью или же скормить своим собакам.

 

Во-вторых, девушка могла бы пойти на “улицы”, продавая свое тело всякому мужскому отребью за медяки. Разрывая при этом свою душу на мелкие клочки и топя чувство собственного достоинства в дешевом пойле каждый день. А затем оказаться в одном из многочисленных закутков Минратоса с перерезанной глоткой и пустыми карманами.

 

Ну и последний возможный путь - воровство. Хождение в тенях переулков, подрезание кошельков, быстрая выгода в случае успеха и неизбежная каторга или даже смерть в случае всего одной неудачи. И именно этот путь избрала для себя Нерисса. Посчитав, что благодаря своей природной гибкости и наблюдательности воровской промысел дастся ей легко. Но конечно хоть какой-то успех пришел к ней далеко не сразу. И поначалу она часто была на грани поимки, иногда приходилось оставаться ни с чем. Но с каждым разом, методом проб и ошибок, воровка оттачивала свои навыки и становилась все лучше, проворнее и ловчее в данном промысле.

 

Также, за годы занятия этим ремеслом, Нерисса придумала для себя собственный свод правил, которому старалась придерживаться. Как для своей собственной безопасности, так и для облегчения душевных тяжестей после каждого дела. Например, она никогда не воровала у своих или у тех, у кого за душой еще меньше чем у неё. Но главное - никогда пока еще не обагряла свои руки чужой кровью.

 

9.Профессиональная деятельность: Воровка

 

10.Характер и дополнительные сведения о персонаже:

 

За годы прозябания в трущобах и занятий теневым промыслом Нерисса стала довольно немногословной и скрытной девушкой, старающейся полагаться, в основном, на себя. На людях она старается быть осторожной и сдерживать свои эмоции, а при общении с малознакомыми людьми зачастую холодна или саркастична. Однако по-настоящему верна к своим друзьям и готова встать ради них горой.
Проявляет сочувствие ко всяким бездомным и сиротам, особенно эльфийской расы. И очень сильно недолюбливает всяких богатеев, родившихся с серебряной ложкой во рту, но уважает тех, кто добился всего сам.

 

11.Внешность:

 

Нерисса представляет собой эльфийку довольно хрупкого телосложения, с зелеными глазами и короткими волнистыми волосами рыжего цвета. На щеке, если приглядеться, можно заметить небольшой порез, служащий как напоминание о давно ушедших днях.

 

12. Выбранные трейты:

 

Бедный (10+2=12)
Голос улиц (12-2=10)
Наблюдательный (10-2=8)
Скрытный (8-3=5)
Гибкий (5-2=3)
Слабый (3+3=6)
Взломщик (6-4=2)

 

Способности:

 

Метание кинжала (10-3=7)
Ускользание (7-3=4)
Подлый трюк (4-3=1)

 

13. Инвентарь:

Кожаная куртка, штаны, сапоги, перчатки без пальцев, все черного цвета
Потрепанный плащ с капюшоном и маской, закрывающей половину лица
Два простых, но заточенных кинжала
Половинка серебряного медальона на шее

 

14. Место жительства:

Убогая комнатушка, расположенная где-то в Трущобах. Размерами она мало, убранство её ничтожно, а крыс больше чем столовых приборов. Единственное место, которое Нерисса могла себе позволить много лет назад. И за это время она сумела даже к этому месту привыкнуть.

 

Альта

NPC

 

Спойлер

 

Альта - 18-летняя девушка эльфийской расы, бывшая сирота, ныне живущая вместе с Нериссой.
Воровка нашла ее еще когда та была девочкой, в одном из переулков Минратоса, худую как трость, голодную и больную. Проявив к ней жалость и сострадание, Нерисса не смогла оставить ее там и решила взять с собой с целью того, чтобы выходить. Однако даже после выздоровления девочки, воровка не решилась выгнать девочку, у которой не было больше крыши над головой. Поэтому она и предложила Альте остаться с ней, по-крайней мере на некоторое время. На что девочка и согласилась естественно без промедления.
По характеру схожа с Нериссой, но все же более доверительно относится к незнакомцам. Альта - начинающая воровка, действующая по примеру своей старшей "сестры", к явному неудовольствию Нериссы.

 

[Ettra]

Фолси, сделала тебе чар-лист. Если хочешь, можешь в инвентарь ролевые предметы сам добавить)

[Фолси]

14.01.2019 17:24:20, Aloija сказал(-а):

Фолси, сделала тебе чар-лист.

Круто, спасибо!  :good:

Всё в квенте я тоже поправил. Пойду квенту Спектра читать))

 

Нужно хотя бы один больше воинов :D

[Торк]

Лавиний Максиан

 
1. Имя: Лавиний Максиан, до женитьбы - Ишал.
2. Пол персонажа: мужской.
3. Раса: человек.
4. Класс: маг.
5. Специализация (если есть): Маг крови.
Трейты (10): Богатый (8), Знатный(6), Умный(3), Маг крови(0), Неуклюжий(3), Слабый(6), Красавчик(4), Выносливый (2), Волевой(0).
Боевые навыки (10): Специализация Маг Крови (8), Раб крови (3), Заморозка (0). 
6. Возраст персонажа (фактический и визуальный): 21 год.
 
Вещи: 
Посох с гербом Максиан;
Карманные часы на цепочке с гербом Максиан;
Амулет, подаренный женой;
Одежда и обувь.
 
Положение рода Ишал: Лавиний Ишал был единственным сыном своих родителей. Когда во время войны с кунари отец и мать погибли на корабле, мальчику было всего шесть лет. Сироту взял в свой дом дядя Лавиния Фабий - младший брат его отца и новый глава дома Ишал.

Фабий Ишал

 
Род знаменит по своему предку - архонту Ишалу; построенная им одноименная башня до сих пор стоит в руинах Остагара. Фабий управлял родом твердой рукой, семья альтусов не бедствовала и смогла без больших потерь пережить войну, и даже освобождение рабов не нанесло им большого ущерба - подавляющая часть принадлежавших семье рабов давно была прикреплена к хижинам и оставляла себе часть урожая, что стимулировало их трудиться хорошо и на совесть. После освобождения стало еще проще: желающие и дальше жить в своем доме, который стоял на земле альтуса, и обрабатывать землю, которая ему принадлежала, согласились с повышением арендной платы, а на место ушедших нашлись новые арендаторы.
 
9:51 Века Дракона. Минратос

Спойлер

Фабий зашел в дом и огляделся: все здесь еще выглядело так же, как и было оставлено хозяевами, но ни любимый старший брат, ни его супруга больше сюда не вернутся. Сомнений в этом не оставалось - обломки корабля, на котором путешествовали его родичи, недавно были обнаружены на прибрежных скалах Сегерона. Выживших в море, если такие были, джунгли поглотили без следа. Выкуп за живых альтусов или за их тела никто не потребовал, оставалось смириться с этой потерей и жить дальше. Как смирились они с потерей сестры Випсании несколькими годами ранее. Фабий отвернулся к окну и быстро моргнул, удерживая слезы - рабы не должны видеть слабостей хозяина. Интересы рода требовали решить образовавшуюся проблему: маленький Лавиний не должен был стать инструментом в руках интригующей знати и конкурентом его собственным детям. Фабий прошел по коридору и открыл дверь в детскую комнату. Мальчишка, так похожий на его брата, тихо и спокойно сидел на стуле и пристально глядел на нового главу рода Ишал.
- Ты же знаешь, Лавиний, зачем я пришел сюда? -  начал Фабий тяжелый разговор.
- Да, дядя, - отозвался мальчик. - Рабы уже разболтали новости о папе и маме. Теперь ты меня убьешь? - задал не детский вопрос шестилетний ребенок.
- Только, если придется, - честно признался Фабий и уселся на кровать. - Я не могу оставить тебя главой рода. Это сделает меня мишенью для заговорщиков, и после моей смерти ты и мои дети станете легкой добычей. Опекуны, которых навяжут нашему роду, растащат имущество и сделают вас нищими. Главу рода убрать будет намного сложнее, чем опекуна. Более того, Лавиний, я понимаю, что ты еще слишком юн, но мой старший сын в твоем возрасте показывал лучший магический потенциал. Как маг он сильнее тебя; если после меня главой рода будет он, это пойдет на общую пользу. - Фабий вздохнул и собравшись с моральными силами задал главный вопрос. - Ты готов отречься от старшинства и признать меня главой рода Ишал, а моих детей наследниками?
Лавиний поглядел на Фабия - не как ребенок на взрослого, а как альтус на альтуса.
- Я готов, дядя. Но ты за это будешь растить меня как своего племянника, обеспечишь мне образование и будущее, а я признаю тебя главой рода, и приму наследника, на которого ты укажешь.
Фабий порывисто встал, и мотнул головой.
- Так и будет, Лавиний. Все что я делаю, я делаю ради нашего рода. Собери то, что ты хотел бы взять с собой. Теперь ты будешь жить в моем доме, а этот нам придется продать. Я буду ждать тебя в атриуме.
Фабий Ишал быстро вышел из комнаты, жгучая краска стыда заливала его лицо. Альтус махнул рукой рабам, и те споро принялись сортировать вещи и готовить имущество к переезду.
Лавиний поднялся со стула и вложил в ножны тонкий стилет, который прятал в рукаве. Не то чтобы он помог бы ему если бы дядя действительно решил от него избавиться, но ничего умнее мальчишка не придумал - события происходили слишком быстро и стремительно. Книги и игрушки были сложены на кровати, умелые рабы быстро увязали их в узлы и подготовили к транспортировке. Покидать родной дом было страшно, но альтус не должен показывать слабости перед рабами. Папа неоднократно говорил это маленькому Лавинию, и тот хорошо усвоил правило.

9:59 Века Дракона, имение под Карастесом

Спойлер

Лавиний потянулся и поднялся с ложа. Мариса расслабилась настолько, что спокойно продолжала спать не смотря на то, что молодой господин уже проснулся. За такой проступок в иных домах немедленно последовало бы жестокое наказание, но парень не видел никаких причин будить рабыню, если в ее услугах сейчас не нуждался. Он отправился к умывальнику и принялся обтираться ледяной водой.
Гимназий у дяди Фабия был великолепный: брусья, турники, столб и стенка с перекладинами для лазания, подвешенные мешки и чучела для отработки ударов - всем этим Лавиний пользовался с большим удовольствием. Старый раб, подготовивший не одно поколение учеников, довольно наблюдал за тем, как племянник Фабия тренируется - всегда приятно видеть, что твоя наука пошла кому-то впрок. Закончив с разминкой, подросток с разбегу прыгнул в бассейн, и когда, вынырнув, пытался отдышаться, получил увесистым яблоком по голове.
- Арения! - возмущенно завопил Лавиний. - Не надо!
В ответ еще три яблока упали в опасной близости. Парень нырнул и, проплыв под водой до другой стороны бассейна, выбрался по лестнице наружу. Вытираться под яблочным обстрелом было не с руки, тогу пришлось накинуть прямо на мокрое тело.
- Ты, дерзновенная дева, что яблоки косо метает! Стой, не беги, я саму тебя брошу в бассейн! - продекламировал Лавиний и погнался за двоюродной сестрой.
Арении только того и надо было: с веселым визгом дочь альтуса Фабия Ишала промчалась через виллу и ворвалась в обеденную залу:
- Папа, я позвала Лавиния, он сейчас будет, - доложила девочка отцу и чинно уселась на свое место.
Спустя некоторое время подросток привел себя в порядок и присоединился к семье. Завтрак ничем не отличался от множества других - все те же услужливые рабы, все те же вкусные блюда. Но когда Фабий окончил есть, он взял с поднесенного рабом подноса письмо и протянул его племяннику:
- Прочитай, подумай, и через два часа я жду тебя в кабинете.
Лавиний молча поклонился и, забрав письмо, отправился в библиотеку. Читать и думать альтусы привыкали среди книг, дядя явно хотел, чтобы молодой Ишал сделал выводы самостоятельно.
В назначенное время юноша зашел в кабинет и сел в кресло, вернув Фабию письмо.
- Я подумал, дядя. Марий пишет, что в ближайшую неделю будет занят твоим поручением, а значит, вернуться домой до начала штормов он не успеет. Если брата не будет дома, то часть его обязанностей должны будут выполнить другие Ишалы. В ближайшее время нам предстоят три приема и проверка виноградников. Мне следует изучить свежую информацию о политических движениях и наших планах на них, а также разобраться в методике проверки виноградников и виноделии?
Фабий довольно кивнул, но тут же нахмурил брови:
- Информацию о политических движениях ты должен анализировать беспрестанно , - нравоучительно произнес он. - Планы наши те же что и всегда: мы укрепляем свой род и действуем на его благо. Когда-нибудь, Лавиний, я умру, ты умрешь, Марий умрет. Но кровь Ишал должна жить, а род оставаться крепким и сильным. Я хотел бы, чтобы ты уделял больше времени магии, а не физическим тренировкам. На этих приемах тебя будут оценивать как жениха, и прежде всего обратят внимание на магический потенциал. С инспекцией виноградников ты угадал - вызовешь к себе Малика, он расскажет тебе о том, что нужно знать проверяющему. Потом сверишь его слова с Агрокнигой, и через полтора месяца отправишься следить за сбором урожая и работой рабов.

9:62 Века Дракона, Минратос

Спойлер

- Лавиний! Лавиний, просыпайся же! - Глубокой ночью, когда вся вилла погружена в сон и носом клюют даже сторожа, понадеявшиеся на чуткость собак, его трясли за плечо и требовали, чтобы проснулся.
Альтус сел в постели и удивленно уставился на кузину.
- Арения, что стряслось, почему ты меня будишь и зачем эти сумки? - попытался парень разобраться в происходящем.
- Я все сделала, Лавиний. В сумках еда и дорожные вещи, лошади оседланы, если ты убежишь, тебя не догонят! - затараторила девушка. - Он не смеет так с тобой поступать! Ты заслуживаешь счастья!
Юноша взял сестру за руку и попробовал разобраться еще раз:
- Арения, объясни, что случилось, почему мне надо бежать?
Девушка была возмущена до глубины души:
- Я услышала, как отец обсуждал с Марием твою свадьбу, тебя хотят женить! - Арения в ярости топнула ногой по полу. - Женить, как племенного коня! Не спрашивая тебя, хочется ли тебе этого! Вот, я собрала вещи и все подготовила, знай, что я всегда буду за тебя, Лавиний!
Ишал обнял сестру и попытался её успокоить.
- Арения, ты растрогала мою душу. Я не забуду этого, сестрёнка. Но мы с тобой Ишалы, у нас есть долг перед родом. И если ради рода надо будет заключить политический брак - это то малое, чем мы можем расплатиться за все блага, что окружали нас с рождения. Я поговорю с дядей. Не думаю, что он желает мне зла. Рано или поздно это должно было произойти.
Арения обняла брата и принялась всхлипывать:
- Дааа, ты еще не знаешь, на ком тебя хотят женииить! Она страшная, она чудовище! Она старуха!
Лавиний прижимал к себе безутешную сестру и тихо успокаивал:
- Ну и хорошо, если старуха - быстро помрет, и я стану молодым вдовцом. И от страшных женщин тоже есть средство, наши виноградники справятся. Мы же альтусы, Арения, не мы первые, не мы последние.
До утра Лавиний с сестрой так и не уснули; успокоив друг друга и пообещав вечно друг другу помогать, молодые люди встретили рассвет.
После завтрака юноша отправился в кабинет Фабия и молча уселся в кресло.
- Узнал уже? - сердито хмыкнул дядя. - И что, будешь кричать, что так не честно? - сурово поинтересовался он.
- Не буду. - Парень был спокоен и собран. - Я хотел бы изучить брачный договор и подумать.
Фабий, обычно всегда невозмутимый, вскочил со своего стула и стукнул кулаком по столу:
- Последние времена настают! Древний бог явился во плоти, рабов освободили, правит Верховный Жрец! Да раньше я такой договор порвал бы и в лицо кинул, а теперь она считает, что может все что захочет! - Ишал раздраженно принялся ходить по кабинету.
- Полноте, дядя, Древний Бог сокрушил армию кунари и закрыл разломы; от освобождения рабов наш род получил больше прибыли, чем убытка; а Верховный Жрец правит мудро и праведно. - Молодой альтус поднял палец вверх и закатил глаза. - Кто она, и чего она хочет в своем дерзком письме?
Фабий метнулся к столу и достав конверт из секретера сунул его Лавинию:
- На вот, ознакомься! Посмотрим, что ты скажешь, когда ЭТО прочитаешь!
Юноша погрузился в изучение предполагаемого брачного контракта, а дядя устало сел за свой стол и позвонил в колокольчик. Бывший раб, а ныне вольный слуга, быстро принес Фабию бренди и маринованных улиток. Закончив читать, Лавиний поднял голову и улыбнулся:
- Очень дерзко, очень. Напомни мне, дядя, это именно она чего-то выпрашивала у Разикаль после снятия осады?
- Она, она, - буркнул успокоившийся Фабий. - И она выпросила то чего просила, а не порцию пламени в лицо. Род у них древний, бумаги все в порядке, магия в наличии. Ваши дети будут сильны, а ее связи усилят наше положение. Но насколько возмутительны условия!
Лавиний взял перо и пересев за стол принялся делать пометки на бумаге.
- Условия необычные, я напишу сейчас, что мы должны поменять в контракте, и можно будет вести переговоры. Я помню о своем долге перед родом, дядя. Этот брак - вполне приемлем.

9:66 Века Дракона, Минратос, особняк Максиан

Особняк Максиан

Злюка-жена

Спойлер

Вскоре обсуждение брачного договора завершилось к всеобщему согласию, дата свадьбы была назначена и сама свадьба была сыграна. Торжества прошли соответствующие статусу, Лавиний благополучно отыграл роль жениха и стал мужем Аматы Максиан - существом бесправным и всецело зависимым от воли главы рода. Телесной близости между ними не возникло, любви не было, но жизнь в новом статусе его устраивала.
Жена позволила забрать с собой из дома старых слуг, которые с детства опекали Лавиния и остались еще от родителей. Сейчас эти престарелые люди уже не могли работать наравне с молодыми, и просто доживали свой век, делая посильную домашнюю работу. На свадьбу в подарок молодоженам из далекого Ферелдена прислали щенка мабари. Умный пес уловил, что Лавинию страшно и одиноко, и принялся опекать юного альтуса. Щенка назвали Альбином, и в первые годы он оставался единственным другом господина Максиан в новом доме.
Все изменилось, когда дети немного подросли. Двойняшки Ливия и Амадеус стали смыслом жизни Лавиния. Часто отец забирал их у нянек и играл с малышами, читал им сказки на ночь и пытался дать им то тепло, которого они не получали от матери. Амата посвящала семье примерно час - за ужином глава дома Максиан вела светский разговор с мужем - ровно столько, сколько требовала банальная вежливость - и раздавала наставления детям. Иногда, когда у жены было хорошее настроение, она хвасталась политическими и административными решениями, которые принимал Верховный Жрец Крауфорд, явно одобряя действия и взгляды Предсказателя Тайн.
Лавиний почти смирился с характером своей жены, и старался больше внимания уделять тем делам, что ему нравились. Благо, супруга, словно извиняясь за кабальные условия брачного контракта, предоставляла ему полную свободу воли в личных делах и не пыталась контролировать всю его жизнь.
Максиан вернулся после очередных прений в Совете и узнал от слуг, что дети у себя. Широким шагом прошел он вглубь особняка, где была расположены детские, и едва вошел в комнату, был внезапно и дерзко атакован.
- Папа, па! Купи пони! - трехлетняя дочка подбежала к альтусу и вцепилась в камзол, умоляюще глядя на него снизу вверх широко распахнутыми серо-голубыми глазами. Она была очень похожа на кузину Арению, особенно, по части характера. - Мы хотим пони, - требовательно повторила Ливия, а затем обезоруживающе улыбнулась.
Лавиний тоже улыбнулся девочке и посмотрел на ее брата. Это "мы" было неизменной составляющей высказываний дочери - тихий и спокойный Амадеус охотно позволял старшей сестре вести и говорить за них обоих. Несмотря на совершенно разные характеры, двойняшки всегда действовали заодно и понимали друг друга с полуслова. Мальчик, протягивавший гувернантке сложенную курточку, улыбнулся отцу - дети только вернулись с прогулки в городском парке, и теперь избавлялись от верхней одежды.
- Можешь идти, Фесса, - отпустил Лавиний служанку. - Мы пока пообщаемся.
Со словами "Слушаюсь, господин Максиан" женщина быстро собрала разбросанные шапочки и куртки и вышла из детской, закрыв дверь. Альтус сел на кровать, Ливия тут же влезла к нему на колени и принялась взахлеб рассказывать, какого чудесного пони они видели в парке:
- Мы так просили, чтобы нас покатали, па, - пожаловалась девочка, когда основной поток бурных эмоций иссяк, - А Феська сказала: нельзя, вот свои будут - тогда на них покатаетесь. Па, купи пони! - повторила требование Ливия, нетерпеливо нахмурившись. Амадеус легонько рассмеялся, глядя на свою сестру.
Лавиний вздохнул и погладил малышку по светлым, как у него, волосам. Как ни странно, внешность дети унаследовали от него, а не от матери.
- Не обижайтесь на Фессу, она просто не хочет, чтобы с вами что-то случилось, а с лошадки можно упасть. Вы у мамы спрашивали про пони? Что она вам сказала?
Дети переглянулись, Ливия тихо вздохнула и уткнулась отцу в плечо.
- Не спрашивали. Не надо маму. Давай лучше ты, па, - подняла она голову и умоляюще посмотрела в глаза. - Мы будем осторожненько, обещаем!
Альтус нахмурился. Они явно что-то знали про Амату и не хотели с ней иметь дело. Боялись? Обиделись?
- Так, - серьезно произнес он, усаживая детей напротив и глядя прямо на них. - Что там с мамой такое? Она вас обижает?
Дети снова переглянулись. Амадеус пожал плечами, и Ливия, правильно истолковав его мнение, принялась сбивчиво объяснять:
- Не обижает. Мама.. она хорошая. Просто она.. - малышка замялась, подбирая слова, - как ракушка..
- Устрица, - пришел на помощь сестре мальчик. - Коул сказал, она боится.. нам лучше не знать..
- Да, устрица! - перебила его девочка. - Мы на острове когда были, то купались там, и ходили. И ловили устриц. Они в воде живут, и там им хорошо, но если какая-то угроза, то схлопываются, вот так! - Ливия поставила вертикально одна к другой маленькие ладошки, а потом резко захлопнула их, изображая створки моллюска. Глаза девочки погрустнели, она опустила руки и беспомощно посмотрела на брата.
- Мама тоже закрылась, - вздохнул Амадеус, понурив голову и словно жалуясь своим коленям. - На корабле еще хорошо было, она нам про море рассказывала, и про созвездия, и сказки разные. А тут, в городе.. - он виновато развел руками, - ну ты видел, па, какая она.
- И мы решили, чтобы ее не трогать, - подытожила его сестра. - Не говори никому, ладно?
- Не скажу, - серьезно кивнул Лавиний. - Это будет нашим маленьким секретом. Если мама чего-то боится, значит у нее есть для этого причины. Что касается вашей просьбы - я куплю вам пони. После того как вы докажете мне, что способны на нем усидеть и не разбиться. Для этого вам придется в течении двенадцати месяцев каждое утро делать зарядку. Но зато пони сможете выбрать сами, ваше мнение будет учтено. - Лавиний погладил дочку по голове и задумался. С Аматой явно требовалось поговорить.
Еще немного повозившись с малышами и покинув детскую, он взглянул на карманные часы. Это был уникальный образчик гномьего искусства. Кроме времени они показывали текущую фазу луны - потому как были изготовлены по особому заказу, сделанному в лохматых веках гномскии послом для одного из предков Аматы. Подаренные к юбилею свадьбы часы несколько веков передавались из поколения в поколение, пока три года назад Амата не вручила их мужу после того, как разродилась двойней. На крышке был выгравирован герб рода Максиан, и несмотря на следы использования поколениями предков жены, корпус сохранил достойный вид, а механизм работал исправно - мастера-гномы знали свое дело.
Пять тридцать. Обычно в такое время жена забегала домой, чтобы раздать новые указания секретарю и подготовиться к вечерним мероприятиям. Если она сейчас дома, то можно поговорить, не откладывая в долгий ящик. Лавиний справился у слуг, где хозяйка, и отправился в кабинет. Коротко постучав, он вошел.
Амата сидела за столом в любимом массивном кресле, сцепив пальцы домиком перед собой, и надиктовывала Кристофу письмо.
- Лавиний. - Поздоровалась женщина, отрываясь от диктовки. Губы ее были сжаты в тонкую нитку. - У тебя ко мне дело?
- Здравствуй, Амата. Привет, Кристоф, - поздоровался Максиан. - Я общался с детьми, они до сих пор под впечатлением от поездки в Лломерин. - Лавиний уселся в кресло, показывая, что у него действительно важный разговор. - Правда было здорово, Кристоф?
- Кому здорово, а кто объелся, - буркнул господин Марло. - Ман... госпожа Амата и дети выдали такой эмоциональный фон, какого здесь от них и за пол года не дождешься. В следующем году я хочу опять туда поехать, - заявил Кристоф и довольно облизнул губы. - Ты ведь возьмешь меня с собой, госпожа Амата? - Секретарь явно был намерен повторить сеанс объедания и готов был даже поупрашивать свою хозяйку ради такого. Лавиний молча поднял бровь и уставился на жену, ожидая ее реакции.
- Кристоф, выйди. - Строго приказала женщина. В глазах промелькнула едва уловимая досада. Амата откинулась в кресле, поднесла сцепленные домиком пальцы к губам и прикрыла глаза, дожидаясь, когда секретарь уйдет.
Кристоф вышел, довольно урча себе под нос. Досада Манипуляторши, когда ее планы срывались из-за ее же глупости, была довольно острой и насыщенной. А в последнее время полакомиться этим чувством не получалось. Господин Марло отправился гулять по особняку и инспектировать слуг и их чувства.
Лавиний повернулся к жене, ожидая ее объяснений. Амата могла вести себя так как пожелает, но до тех пор, пока это не вредит детям. А смена от ласки и веселья к обычной холодной отстраненности могла повредить и более взрослую психику.
Женщина вздохнула и, открыв глаза, испытывающе посмотрела на мужа.
- Я рада, что им понравилось, - спокойно и размеренно произнесла она спустя несколько долгих мгновений. - Возможно, в следующий раз тебе стоит поехать с ними. Мне, признаться, неловко устраивать себе отдых в то время как тот же Крауфорд трудится не покладая рук. - Задумавшись, Амата погладила пальчиком вырезанное вдоль основания пресс-папье в виде дракона высказывание Дариниуса. - Летом, пока нет еще сезона дождей - почему бы и нет?
- У Крау работа такая, - легкомысленно ответил Лавиний, не испытывавший особенного пиетета перед знатью и правителями. - И как ему отдыхать, он и сам решит. Я же хотел поинтересоваться твоими планами, госпожа Максиан: почему бы тебе не отдыхать так же и дома, в Минратосе, как там на острове? Уверен, дети это оценят.
Сверкнув глазами, жена резко поднялась и отошла к окну. Стоя с прямой спиной, она смотрела на сад, но вряд ли что-то видела. Некоторое время спустя альтус заговорила:
- Верховный Жрец Крауфорд, - с нажимом сказала она, - первый и последний заслон между людьми и Великой Богиней, и я бы попросила тебя проявлять побольше уважения. Не многим дарована честь причаститься её крови и приблизиться к ней, и Крауфорд - самый достойный из нас. Мы должны работать на благо Империи и исполнять волю Дракона Тайн. - Максиан развернулась и посмотрела на мужа. - Скажет строить храмы - будем строить храмы. Скажет нести ее слово - будем нести. Скажет отдыхать - отдохнем. - Амата скептически ухмыльнулась. - Но она не скажет. Древним Богам нет дела до желаний, потребностей или привязанностей смертных. Они мыслят более высокими категориями. Совершенно иная мораль, не похожая на человеческую. Совершенно другие цели. Я служу Разикаль, Максиан, - тихо закончила женщина. - И не тебе решать, когда мне отдохнуть.
Она прошла обратно к креслу и устало опустилась в него.
- У тебя ко мне все? - Тень усталости схлынула так же быстро, как появилась. Жена снова была собранной и спокойной.
Лавиний подумал, что умственные способности Аматы начали давать сбой от перенапряжения. Вряд ли Разикаэль повелела ей отдыхать в Лломерине, а значит она прекрасно способна сама решать, где и когда ей отдыхать не дожидаясь разрешений. Впрочем, его больше заинтересовала другая часть высказывания.
- Не слышал, чтобы верующих причащали кровью Богини. Как это работает и как войти в число избранных?
Лавинию показалось было, что жена слегка дернулась от его слов, но, возможно, всего лишь показалось - взгляд из-под длинных темных ресниц был внимательным и настороженным.
- Она сама решает, кто достоин, а кто нет, Максиан, - тихо сказала альтус. - И если ты готов отдать ей себя в услужение, беспрекословно следовать ее воле и в жизни, и в смерти, то возможно, когда-нибудь Повелительница Лабиринтов и Тайн снизойдет до тебя. - Целительница отвернулась, снова невидящим взглядом глядя в окно.
- Боюсь, я недостоин ее даров. Буду трудиться над собой и исправлять эту ситуацию. - Лавиний встал и поклонившись вышел из кабинета. Короткий разговор с женой заставил на многое посмотреть в новом свете. Максиан устроился в библиотеке и позвонил в колокольчик. Служанка принесла ему плед, свежие плюшки и кофейник с горячим напитком. Лавиний уже почти было собрался погрузиться в размышления, как цокот когтей по паркету возвестил о приближении Альбина. Мабари получил свою порцию внимания и, вытянувшись у кресла, принялся размышлять вместе с хозяином.
Итак, его супруга все же не моральный урод и не чудовище, удовлетворенно подумал Лавиний. Она любит заботиться об окружающих, обладает обостренным чувством справедливости, и вдали от Минратоса может быть сама собой. А ее холодность и отстраненность от детей дается ей с усилием - следовательно, этому должна быть веская причина.
"Первый и последний заслон между людьми и Великой Богиней", сказала она о Крау. Значит от драконицы нужен заслон, а если его не будет, мы, что же, пожалеем? Выходит что так: от добрых духов заслон не нужен, а Неварра еще не остыла. Причем, заслон последний - значит из тех немногих, кто причастился, заслон не получится. "Не многим дарована честь причаститься её крови и приблизиться к ней, и Крауфорд - самый достойный из нас". Интересно было бы взглянуть на список достойных: о насильственной привязке некоторых альтусов магической клятвой ходили разные слухи. Эффект у клятвы и причастия оказывался на удивление схожим, только, похоже, некоторые достойные обманывали себя тем, что это награда и великая честь.
"Мы должны работать на благо Империи и исполнять волю Дракона Тайн. Скажет строить храмы - будем строить храмы. Скажет нести ее слово - будем нести. Скажет отдыхать - отдохнем". Ага, а скажет пойти и утопиться - пойдете топиться, подумал Лавиний над словами жены. И ладно бы сами топились - вы же и всех за собой потащите. Скажут кормить драконов людьми - пойдете кормить. Чтобы Амата, которая за свой счет содержала больницы для нищеты и носилась над всякими убогими, начала приносить человеческие жертвы - явно должно было быть что-то превыше ее собственной воли. Что-то вроде магической клятвы.
"Древним Богам нет дела до желаний, потребностей или привязанностей смертных. Они мыслят более высокими категориями. Совершенно иная мораль, не похожая на человеческую. Совершенно другие цели. Я служу Разикаль, Максиан". То есть, верные и причастившиеся - не более чем рабы для нее. Даже хуже чем рабы - у нас рабам часто позволяли следовать своим привязанностям и потребностям. Довольные рабы лучше работают. А тут иная мораль и иные цели. Как она поступила с Неварцами, так же может поступить и с остальными в любой момент.
"И не тебе решать, когда мне отдохнуть".
"А это мы еще посмотрим", неожиданно обозлился Лавиний и сурово зажевал плюшку, "Значит Крау важен и незаменим, а вот драконице хорошо бы отправиться туда, где она была до недавних событий. Подальше от Лавиния и его семьи. И с этими радикалами, которые повадились убивать людей, надо что-то делать, пока они не угробили Крау. А то следом за жрецом и до меня могут добраться". Лавиний скормил оставшуюся плюшку Альбину и отправился в свой кабинет. Необходимо было отдать некоторые распоряжения слуге, отвечающему за сбор и анализ информации.

НПЦ: Кристоф Марло (Отелло)

Спойлер

Спойлер

Кристоф Марло, работает секретарем у Аматы Максиан.
История появления на свет этого доброго духа (или злого демона) уходит корнями в события пятилетней давности. В Лабиринте, где Завеса удивительно тонка, буйство эмоций: ревность, обида, жажда справедливости, стремление помогать людям, злоба, желание наказывать - смешались и породили это существо. Постепенно дух осознал себя, научился помогать людям становиться лучше, не ломая их, успокоился и остепенился. Теперь он заботится о домочадцах особняка Максианов, работает секретарем и пишет удивительно графоманские очерки под псевдонимом "Отелло". Так как Кристоф чувствует эмоции окружающих, он изначально легко сошелся с Лавинием, и у них установились дружеские отношения.

[Кафкa]

1. Имя: Элера Са’Абелас («наша мечта», el – ours, era – dream с эльф.) («единственная скорбь», sa – one, abelas – sorrow)
 
2. Пол: Девушка
 
3. Раса: Эльфийка
 
4. Класс: Маг
 
5. Специализация: Маг крови
 
6. Возраст: 26 лет. Выглядит на 20, спасибо магии. OST. Лист персонажа

7. Семейное положение:
Родственников, братьев с сёстрами, либо обыкновенной, типичной семьи у Элеры никогда не было. Выросла она в трущобном приюте, где обрела свою первую любовь, но почти сразу же утратила её из-за ряда довольно-таки прискорбных обстоятельств, окончившихся трагедией, наложившей отпечаток на всю дальнейшую жизнь эльфийки. А потом её продали в рабство, где она провела несколько тяжёлых лет. Там Эл стабильно вынуждали терпеть, откровенно говоря, не самые приятные вещи. С трудом умудрившись преодолеть этот затяжной период, в результате коего Эл обзавелась психологическими шрамами на долгие годы, эльфийка крайне тесно сдружилась с Виолетт, мастером клинка, впервые познакомившись с ней во время выполнения секретной боевой миссии, порученной Эл её госпожой, Линайной. В момент же второй их встречи Виолетт и вовсе спасла Эл от неминуемой смерти. После формальной отмены рабства в Тевинтере Элера и Виолетт живут друг с другом, вот уже как несколько лет. Абсолютно равными отношения девушек назвать нелегко, однако Элера вполне счастлива, а Виолетт не хочет её отпускать: привязанность взаимна. Парадоксально, быть может, однако это совершенно не касается отношений на стороне. Виолетт придерживается весьма свободных моральных взглядов. В результате собственных предпочтений, подкреплённых многочисленным болезненным опытом, Элера боится вступать в романтическую связь с противоположным полом. Хотя общается нормально, если соблюдать дистанцию. Попытки как-то сломать барьер, как правило, ни к чему хорошему не приводят. Серьёзно.

8. Краткая автобиография:

Путеводная нить

Кровь разливалась по жилам старых, некогда белоснежных, но ныне – печальных и пепельно-серых камней, тронутых временем, плесенью, упадком. Огромная луна сияла на небосводе, увитая облачным ореолом. Нежные, сливочно-молочные туманные волокна перемешивалась с отвратительными чернильными испарениями, которые рождали фабричные трубы литейных, подобно рукам неопытного адепта, однажды выпустившим яростного демона из старинной филактерии, столетиями хранившейся в подсобных помещениях Круга магов. На самом деле то была не настоящая кровь, не подлинная, а лишь бледная тень её. Напоминание о былых преступлениях, далёкой ревности и ослепительных чувствах, некогда породивших злые сны, ныне уж одряхлевшие, растерявшие всю свою чудовищную силу и способные только мрачно бормотать, задрапированные шёлковыми занавесями с выцветшим орлейским узором. Узором густого, полуночно-лазурного цвета, хранящего тайну. Время прошло, память поблекла.

Дом Валериев умирал долго. Быть может, слишком долго – благодаря длительности процесса атмосфера вечного, вяло прогрессирующего декаданса стала восприниматься, как некая разновидность нормы. Отец семейства оказался намертво прикован к кровати после Пятого Мора – ему, уже тогда человеку возраста весьма почтенного, не повезло оказаться в Ферелдене именно тогда, когда земля, подобно самке тейговых ползунов, разродилась обезумевшими порождениями тьмы. Гораций же, последний наследник рода, проводил день за днём в гедонистических пиршествах и развратных, бешеных оргиях с самым грязным трущобным сбродом.

Да, они жили именно там. В трущобах Минратоса, покинутые всеми. Былые знатные знакомые с отвращением морщились, едва услышав про опустившихся Валериев, и предпочитали поскорее перевести тему в более приятное русло. Люди говорят, что нищета доводит до отчаяния. Скорее всего, они правы. Просто каждый по-своему выражает это чувство, что глубинным червём подтачивает и сердце, и нервы – ежедневно, до тех пор, пока человек не сломается окончательно.

Гораций Валерий, исполнявший роль заместителя и эконома в одном лице, мог позволить себе содержать лишь единственную служанку, несмотря на всю свою спесь. Те средства, которыми располагал семейный бюджет, почти всецело уходили на сомнительных друзей, грязные развлечения, малолетних проституток неясного пола, дурманящие смеси.

И выпивку для отца, разум которого в последние годы начал совсем разлагаться. Старик не соглашался на дешёвое пойло, но без алкоголя жизни не мыслил.

Ферона, само имя которой на эльфийском наречии означало волчью породу, меньше всего походила на хищника – или даже просто существо, способное защищаться. Шестнадцатилетняя девушка, на вид которой можно было дать ещё меньше, пожалуй, была одной из множества тевинтерских рабынь. Даже презреннейший представитель последнего рода стоял несравненно выше в общественной системе Империи. Её даже вспомнишь, пока не понадобится. Ферона обладала характером забитым, пугливо оглядывалась, едва заслышав шорох в углу. Конечно, это просто крысы, но ей всё равно было страшно. Она ежедневно трудилась на грязной кухне поместья, где всегда лежали горы жирной, дурно пахнущей посуды – Ферона физически не успевала доводить всё до надлежащего состояния. Часто она просто сваливалась раньше, чем закончится нынешняя партия, а завтра прибывала новая. Пирушки на мансарде Валериев не прекращались круглосуточно. Но при этом, подобно многим эльфам, Ферона обладала утончённой и красивой внешностью – как изящный, драгоценный сосуд, который так легко разбить на мелкие осколки.

Нынешняя ночь мало чем отличалась от предыдущих. Ферона из последних сил работала, протирая пыль на многочисленных книжных полках никому не нужного кабинета: Гораций жил бездельником, его отец не выходил за пределы своей тесной спальни, предпочитая общество бутылок, а не юридических документов. Пьяные вопли на мансарде перебивало безвкусное пение дешёвых менестрелей и сдавленные стоны продажных особ. Через тонкие чёрные шторы просачивался лунный свет, тусклый, болезненный и мертвенный. Эльфийка тяжело дышала. У неё раскалывалась голова, ныл позвоночник. Казалось, с рассвета миновала неделя, не меньше.

Резкий стук в дверь заставил Ферону отвлечься и прислушаться. По всей видимости, стучали не первый раз, просто предыдущие она пропустила. Это плохо. Очень. Сюда редко заглядывают приличные гости. Если открыть дверь невовремя, могут посоветовать хозяину применить наказание плетью. Или что похуже сделать. Как правило, хозяин с удовольствием соглашается. Гораций Валерий – человек безжалостный.

Ферона бросила своё тяжелое занятие и побежала к парадному входу.
Дворецкого в поместье не имелось, так что встреча гостей тоже лежала на девушке. Как и много иных вещей.

— Простите, что так поздно… Ох… С кем имею честь? — растерянно пролепетала она, раскрывая дверь. Перед ней стояло двое парней. Все, как на подбор, роскошно одетые, происхождения явно благородного. Они с лёгким презрением осмотрели старое и поношенное платье Фероны, усыпанное заплатками – как сад камней, собственно, камнями. Их сопровождал эльф-раб, державший себя чуть ли не более высокомерно, чем остальные гости, вместе взятые. На его бежевой шляпе-треуголке красовался бронзовый вензель с буквами A, C и D, украшенный хитрыми завитушками, ивовыми ветвями и непонятной для Фероны магической символикой. Эльф не удостоил девушку даже взглядом.

— Где Гораций? Мы его старые друзья, — холодно усмехнулся длинноволосый блондин с узкими голубыми глазами, строгими чертами лица, одетый в чистый светлый костюм, украшенный тонкой золотистой цепочкой, и накинутой на плечи пелериной, сшитой из радужных перьев экзотической сегеронской птицы.

— Он наверху, — тонким голосом обронила Ферона, — простите, господин сейчас очень занят… и не может…

— Да знаем мы, чем он занят, — юноша в алой мантии, подбитой медвежьим мехом, с кучерявыми, по-армейски короткими коричневыми волосами грубо отпихнул Ферону, и она рухнула на пол, — с дороги, эльф. В этой дыре нам всегда рады. Только попробуй помешать.

— Пусть идёт с нами, — блондин равнодушно прошествовал мимо, — думаю, она пригодится, — на его губах мелькнула плотоядная улыбка, — ты слышала приказ?

Ферона робко кивнула и поплелась за гостями, не говоря ни слова.
На втором этаже запустение чувствовалось ещё сильнее, чем на первом. Картины давным-давно потрескались, краски на них выцвели настолько, что конкретные черты разобрать было довольно сложно. Строгая тевинтерская мозаика навевала ощущение чего-то глубоко загадочного, кое не убивала периодически протекавшая крыша или тонкая паутинка, белеющая в уголках. Из двери, раскрытой впереди, вылетела бутылка, сразу же разбившись о стену: её содержимое растеклось по полу, распространяя вокруг запах старого доброго вина.

— Вот был бы ты на его месте, я бы тебе показал, что это значит, что значит настоящее уважение, жалкий выскочка! Убью, и всю его семью тоже убью. Ублюдки, предатели… Бедная, бедная Алиссон, доченька моя,— старый Валерий снова разговаривал со своими хмельными призраками.

— А кое-кто не слишком хорошо выполняет свои обязанности, правда? — зловеще склонился над Фероной парень в мантии, — вон сколько мусора вокруг, плохая девчонка. Таких, как ты, хорошие господа должны обучить искусству… уборки. Впрочем, эта помойка ничего лучшего не заслуживает, — он заливисто рассмеялся, смачно сплюнув в сторону спальни, откуда теперь раздавалось лишь неразборчивое хрипение и площадная ругань, пополам с жалкими всхлипываниями.

Оргия на мансарде шла полным ходом. Пинком ноги вышибив жалобно скрипнувшую дверь, четверо людей и эльфов вошли в помещение, заполненное таким смрадом, что голова кружилась, а ноги подкашивались: дорогостоящие благовония соединялись с мочой, рвотой и густым запахом мужского пота в одно омерзительное амбре. Как легко заметить даже при поверхностном осмотре помещения, ни одной женщины здесь не было. В основном мальчики. Впрочем, встречались и мужчины. Неухоженные, с недельными щетинами и лихорадочным блеском в глазах, слезящихся от травяных настоек.

Блондин с омерзением скривился.
— Эй, дражайший Гораций, — снисходительно-уничижительным тоном продекламировал он, — ты же ещё помнишь нас, верно? Конечно же помнишь. Сложно забыть друзей детства. Даже если очень хочется.

— Что… какого ты здесь делаешь? — из клубка тел вывалился нескладный парень с грязно-рыжими, спутанными лохмами и несколькими длинными шрамами, крест-накрест пересекавшими его атлетически сложенный торс, — Антон? Клавдий? А, я понял. Решили позлорадствовать. Убирайтесь.

— Ох, как грубо, — кучерявый юноша в мантии, которого звали Клавдием, приблизился вплотную к Горацию, — мы просто хотели убедиться, что ты действительно стал таким отбросом, как все говорят. И, видимо, слухи на этот раз не обманули. Пожалуй, они ещё и преуменьшили глубину твоего падения, чёртов мужеложец.

— Что?! — в глазах Горация загорелась слепая ярость, — именно интриги ваших семейств привели к тому, что мы оказались на дне. Как вы смеете приходить сюда и учить меня после всего… после всего этого?!

— Знаешь, наш Гораций всегда был очень прилежным и послушным мальчиком, — стальным голосом проговорил Антон, — и очень ценил мнение своих дорогих друзей. Ты жалкий слабак. Едва ли что-то изменилось. Знаешь, у тебя есть маленький шанс доказать что ты не такой, как может… показаться. И тогда, быть может, наше мнение о тебе чуть-чуть возрастёт.

— Плевать я хотел на ваше мнение, — бессильно прошептал Гораций, — прекратите меня мучить. Возвращайтесь обратно в дворцовый квартал, или я прикажу выставить вас вон.

Клавдий жестоко расхохотался.
— Кому? Детям или бездомным пьяницам, с которыми ты спишь? Или вообще ей? — он фривольно хлопнул Ферону по попе, — они даже полено поднять не смогут. Короче, слушай и подчиняйся, как ты это всегда делал, — аристократ сладко зевнул, — если не хочешь, чтобы мы с Антоном устроили здесь кровавый фонтан из отрубленных конечностей, то бери вот эту девку, — тут он грубо схватил Ферону за волосы и вытолкнул на середину мансарды, — и делай с ней всё, что мы тебе скажем.

Эльфийка почувствовала настоящий страх.
Ведь она понимала: отсюда нет выхода. Ей захотелось взмолиться богам, но небеса неизменно молчали. Боги покинули их расу уже очень, очень давно. С чего бы им делать для неё исключение сейчас?

Гораций скользнул взглядом по Фероне.
В его глазах она была не более, чем относительно полезным инструментом, но сейчас он ощутил странную жалость. Довольно быстро, впрочем, угасшую.

Клавдий сделал предостерегающий жест.
— Так ты докажешь нам, что всё ещё мужчина. Хотя бы. Но сначала… Грэй продемонстрирует тебе, как действовать. А то думаю, наш маленький Гораций за эти месяцы успел уже разучиться, — насмешливо заметил Клавдий, жестом приглашая раба-эльфа, стоявшего поодаль, — задай ей жару.

Грэй устало вздохнул и направился к Фероне, засучив рукава. В нём не было ни капли сочувствия. Скорее напротив, раб прямо-таки источал ауру отвращения. Эльфийка хотела было отползти, но наткнулась на Горация.

— Раздевайся, — железным тоном приказал он, — немедленно.

— Прошу… прошу вас, не надо, — пискнула она, тут же вскрикнув от жгучей боли: удар ногой по почкам оказался адски чувствительным, — с-с… слушаюсь, господин.

Дальнейшие события, пожалуй, угадать сможет даже ребёнок.
После того, как Гораций сделал с эльфийкой всё, чего от него требовали гости – а заняло это не меньше получаса – Ферону безжалостно пустили по кругу. Огромная луна равнодушно взирала со своей заоблачной высоты на страдания и мольбы девушки, проливая слабый свет сквозь разбитые окна мансарды. Одинаковый и для аристократии, и для плебеев. Никого не интересовало мнение вещи. Даже жалких трущобных жителей, которые сами поднялись ненамного выше по имперской общественной вертикали.

Когда настало утро и все разошлись, Ферона всё ещё лежала там. Неспособная даже просто поднять руку от всепоглощающего бессилия. С пустыми, мёртвыми глазами. Окровавленная, обнажённая, избитая и многократно изнасилованная, эльфийка едва дышала. По крайней мере, она всё ещё жива. Хотя сейчас… Сейчас Ферона мечтала лишь о смерти. И только природная слабость не позволяла ей вскрыть себе горло пыльным осколком стекла. Спустя какое-то время выяснилось: она беременна.

С маленькими детьми в доме Валериев разговор был короткий. Их не любили. Особенно если дети совсем маленькие. Особенно, если они – эльфы. Однако Ферону не вышвырнули на улицу, как только её положение стало очевидным. Наверное, Гораций надеялся, что она сможет вернуться к обычным делам после того, как всё закончится, а покупать новых рабов не желал. Скорее всего, ему попросту не хватило бы на это золота.

Но он ошибся.
Роды прошли тяжело, мучительно. В конце концов Ферона впала в плотное забытье… и не смогла из него выбраться. Гораций отнёс корзину с ребёнком на зловонную свалку, вместе с немногими личными вещами Фероны, а тело последней сжёг в котельной.

После смерти Фероны дом Валериев простоял недолго. На юной девушке висело практически всё хозяйство. Поместье быстро пришло в окончательное, совершенно безнадёжное запустение. Во время одной из множества своих оргий Гораций погрузился в бредовый сон и не заметил, как маленькая свечка упала на кипу запачканных в какой-то коричневой мерзости страниц, бесстыдно вырванных из старинного сборника сказаний о Серых Стражах. Пламя расцвело моментально, пожирая на своём пути всё. Никто не пытался остановить его: те немногие, кто был способен, бежали, остальные же сгорели заживо. В том пожаре погибло около двадцати человек. В тёмные, дождливые вечера про него до сих пор рассказывают страшные сказки на ночь.

Перед смертью Гораций Валерий ощутил такое счастье, какого никогда, казалось, не испытывал в своей убогой жизни. Его плоть опадала жидкими комьями, растворяясь в хищных языках пламени, но в средоточии мучительной боли юноша узрел образ своей сестры, Алиссон. Её прекрасное овальное лицо украшали длинные белоснежные волосы, заплетённые в хвост, а над головой сиял золотистый ореол. Где-то очень далеко слышалось благозвучное пение птиц.

— Ты… вернулась… спустя столько лет, — Гораций протянул руку, пытаясь коснуться нежной кожи Алиссон.

Девушка тепло улыбнулась.
— Теперь им никогда не разлучить нас, — горячо прошептала она, склоняясь над братом, — что бы не случилось в прошлом.

— Прости меня, — на обожжённых глазах Горация выступили слёзы, возносящиеся к небесному своду струйками тоненького пара, — я… пытался забыть. То, что с тобой… сделали… эти монстры, чудовища… не прощу!..

Алиссон покачала головой.
— Всё в прошлом. Идём. Я провожу тебя в место, где ты похоронишь свои воспоминания. И где я останусь с тобой. Навечно.

Тем временем старик Валерий даже не понял, как умер.
Когда разгребали завалы и нашли его обгоревшее тело, старый пьянчуга любовно обнимал декантер, на дне которого осталось немного «Рассветного бриза». Иронично. Свой личный рассвет глава семейства, несомненно, обрёл.

— Просыпайся, э-эй. Ну ты и соня, Элера, — весело хихикнула остроухая девчонка, одетая в разноцветное тряпьё, расталкивая подругу, натянувшую на себя старое одеялко-скатерть и спящую сладким-пресладким сном, — тебя даже гроза ночная не разбудила, а он ух какая была!

— Что… кто… а, это ты, — недовольно проворчала Элера, протирая кулачками слипшиеся глаза, — что, Софи, уже пора?

— Давно уже, — Софи по-хозяйски подбоченилась, — да он с нас три шкуры сдерёт за такие проволочки и без горяченького ужина оставит! Тут одной продажей цветков полевых не отделаешься, сама понимаешь.

— Угумс. Ну, давай, а то Уильям нас опять обгонит, — Элера взяла Софи за руку и неохотно поднялась, широко зевая, — вечно он лезет впереди лошади.

— Сегодня из-за казней в жилом квартале высокая конкуренция, но я готова к любым трудностям. И кстати, эта пословица звучит по-другому, — звонко рассмеялась Софи, увлекая вниз по лестнице Эл, уже накинувшую капюшон.

Дом, в котором они жили, едва ли можно было назвать уютным. Однако другого Элера не знала. Друзья рассказывали, что она почти намертво окоченела, когда её подобрал весёлый старый гном, заправляющий скупкой краденого в трущобах – уже тогда дряхлый, как прах пророчицы Андрасте, с безобразным клеймом на поллица. Все звали его «старина Фейгин». Настоящего имени, если оно вообще у него было, никто не знал. Гном расхаживал с длинной дубовой тростью, надвинутыми на глаза полуовальными треснувшими очками, любил показное добродушие и почти не выпускал изо рта свою длинную трубку. Этот прекрасный, отверженный Камнем организатор, как любят говорить его сородичи, наставлял на путь воровства десятки брошенных детей, которых хватало в самом грязном районе Минратоса. Его приют спас жизнь многим сиротам. В том числе Элере.

— Мы выходим, — отчеканила Софи, глаза которой сверкнули при виде мальчишки с длиннющим кашемировым шарфом на шее, перегородившего им путь, — чего тебе надо?

— Да просто смотрю, сладкая парочка снова в деле? — жеманно откинув конец краденого шарфа за спину, мальчишка закатил глаза и высунул язык, изображая слабоумного идиота, — у-у, постыдились бы. Какие нравы!

— Хватит изображать взрослого, Уилл, — раздражённо бросила Элера, — мы не виноваты в том, что ты никому не нравишься.

— Согласен. В этом вина твоей шлюхи-мамаши, породившей тебя на свет. Всё было чудесно, пока ты не спуталась с Софи, — Уилл злобно покосился на эльфийку, — слабачка изнеженная.

— Уж не тебе говорить про такие вещи, дурак, — Софи, не утерпев, грубо оттолкнула Уилла, по-змеиному зашипевшего, — сам-то, небось, от лошади в сарае свет увидел. Не мешай, сказала же. Пошли, Эл.

— Может, следовало с ним чуть помягче? — неуверенно спросила Элера, вливаясь вместе с подругой в людской поток на широкой улице, ведущей в более респектабельные районы города.

— Забей, — внезапно Софи остановилась, откинула капюшон с головы Элеры и поцеловала её в губы – долго, глубоко, с изумительной нежностью, — он просто придурок. А завтра я тебе подарю кое-что особенное. Как-никак, день рождения бывает раз в году, — Софи загадочно подмигнула и устремилась вперёд, будто смутившись. Сердце Эл стучало громко-громко. Казалось, оно сейчас сломает кости грудной клетки и вырвется оттуда, заливая всё вокруг тёплой, свежей кровью первой любви.

На площади уже собралась любопытная толпа, которую неизменно привлекают зрелища кровавых наказаний. Было сплошным удовольствием срезать кошельки в этом шумящем, потном и рассеянном скоплении жестокосердных представителей мещанства. Софи и Элера провели здесь всего каких-то десять минут, но успели плотно набить свои карманы. Никто их не замечал. Палачи как раз втолкнули на эшафот выбритого налысо парня – туда, где стояло нечто массивное, спрятанное за большим куском ткани угольного цвета. Открытое по пояс тело приговорённого выглядело, как цельная рана: бесчисленные шрамы, кровоподтёки и синяки уродливой коркой покрывали кожу. Наверное, когда-то любовницы называли её идеальной. На лице жертвы застыло упрямое непокорство, а складки на лбу выражали унылую усталость.

«Ага. Этот из анархистов. Его наверняка будут пытать долго, чтобы остальные знали, как противиться Верховному Жрецу, » — уверенно подумала Элера. И не ошиблась с выводами.

— Граждане Империи, — почти женским тенором провозгласил дел заплечных мастер, — животное, стоящее перед вами – кузнец Септимий, организовавший варварское нападение на эскорт альтусов. Он смеет не признавать свою вину, несмотря на все наши, не побоюсь этого слова, титанические усилия по наставлению его на путь покаяния. За гнусное злодеяние это животное приговаривается… — палач сделал торжественную паузу, выдерживая момент, — к смертной казни колесованием!

Толпа взревела, когда второй экзекутор сорвал чёрное покрывало – и перед тысячами глаз предстало огромное, стальное и колючее колесо, украшенное чёрными письменами, обвешенное крепкими ремнями из кожи виверны, сияющее в лучах утреннего солнца как сокровище, выкованное в недрах Орзаммара самой Совершенной Бранкой.

— Пошли, — прошептала Софи на ушко Эл, — есть у меня одна идейка. Чего нам на это смотреть, будто первый раз видим, как они… подобное делают.

— Что такое? — спросила Элера голоском, невольно тонким – она до сих пор не привыкла к жестокости, как неотъемлемой составной части жизни на просторах Империи, — Митал, как это ужасно…

— Если мы планируем продолжать заниматься такой мелочью, то вечно будем плестись в хвосте, — недовольно заметила Софи, — давай вломимся в дом к кому-нибудь. Как ты на это смотришь? Проскользнём, никто не заметит. Фейгин ух как обрадуется.

Элера с сомнением покачала головой.
— Так можно делать только вместе со старшими, Софи, — она поджала губы, — если случится непредвиденное…

Софи внимательно, слегка испытующе посмотрела на подругу, но потом вздохнула, беззаботно рассмеявшись.
— Да не дрейфь, всё путём будет, — рассмеялась Софи, — какая же ты всё-таки милая. Пошли, покажу одно местечко.

Софи вела Эл по запутанным, узким улочкам меж трёхэтажных жилых домиков со зловеще-алыми, остроконечными черепичными крышами, через пустынные закоулки, где среди помоев дремали подозрительные личности. Ухоженные, закрытые замысловатыми оградами городские сады сменялись мрачными готическими строениями с высокими кирпичными башнями-пристройками, на вершине которых нагло свили свои гнёзда огромные белые птицы. Прохладный ветерок приятно ласкал щёки, касаясь своей неуловимой дланью длинных волос Элеры, свободно развевающихся у неё за спиной. Голову Софи же украшала короткая причёска, почти мальчишечья. И порой ей неплохо удавалось провернуть трюк с переодеванием и подставой – особенно часто она баловалась этим делом в труппе уличных актёров, пока её не вышвырнули оттуда за прикарманивание общих премиальных.

Но всё когда-то заканчивается. Подошло к концу путешествие подружек, и перед ними предстал огромный пятиэтажный замок. Мрачный, а на вид и вовсе покинутый, он резко контрастировал со сравнительно жизнерадостными домами, которые будто с опаской сторонились его, прижавшись друг к дружке поодаль. Наглухо закрытые, зарешеченные окна ощетинились острыми шипами, по чёрным заплесневелым стенам сползали виноградные лозы, увядшие в неведомые времена. Гравийную дорожку, что вела к толстым дверям главного входа и частично утопала во влажной земле, с обеих сторон стерегли высокие надгробия, где с трудом можно было рассмотреть размытые дождями хвалебные мемориалы ветеранам войны, безвозвратно забытым.

— Софи, мне здесь не нравится, — Элера тесно обхватила подругу, подозрительно разглядывая дом, всем своим видом символизирующий роковую предопределённость, — ты серьёзно хочешь туда забраться? Может ну его, а. Пойдём лучше домой! Митал с этим Уиллом, пока мы вместе, — со слабой надеждой проговорила девочка.

— Проклятье, Эл, я ведь тоже эльф, — Софи взлохматила мягкие волосы Элеры, пытаясь её подбодрить, — нам положено быть более смелыми, иначе мир нас сожрёт. Ты же не хочешь почувствовать слабость, если… если с кем-то из нас однажды случится плохая вещь, и тебе одной придётся разгребать проблемы? М-м? — Софи чмокнула в щёку Эл, окончательно приунывшую, — слушай, мы не просто залезем через окно, да и невозможно это. У меня там есть один знакомый, он откроет чёрный ход, а там уже легко дело пойдёт, я знаю план помещения. В замке живёт один столетний маг, — Софи, прищурившись, посмотрела на верхний этаж, где траурные занавески, поглощавшие солнечный свет, надёжно скрывали обстановку внутренних комнат за узкими стрельчатыми окнами, — он уже двадцать лет по кому-то горюет. Слуги говорят, старик совсем спятил и больше не способен ни на что, кроме как годами валяться в постели и рассматривать вазу с цветами, так что нам он не помеха. Прокрадёмся мимо спальни, заберём колечко-артефакт из соседней комнаты и быстренько смоемся. Куда проще-то?

— Ладно, ладно, доверюсь тебе, — Элера неохотно отцепилась, направившись вслед за Софи, проводившей её к месту, где теоретически должна располагаться кухня.

Всё действительно прошло практически идеально. Пухленький поварёнок, похожий на пирожок, радушно пропустил их внутрь. Когда подруги прокрались по пыльной винтовой лестнице прямиком в заброшенную художественную мастерскую, где Элера легко взломала дверь на пятый этаж, не испортив при этом ни одной отмычки, до сокровища оставалось буквально рукой подать. Софи грубо вышибла металлическим подсвечником толстое стекло, за которым на маленькой малиновой подушечке покоилось кольцо с гигантским огранённым рубином – и уже собиралась было пуститься в обратный путь, но тут её внимание резко привлекло совершенно изумительной красоты ожерелье, подвешенное на позолоченную бордовую ткань, за стеклянной витриной, плотно вмонтированной в стену. Вокруг украшения клубились пугающие тени. И сам воздух, казалось, был гораздо холоднее. Хотя, скорее всего, это лишь совместная игра света и скверной вентиляции – во всяком случае, Софи в этом не сомневалась.

«Вау… Это же… Блин, да это же идеальный подарок на день рождения, — эльфийка широко раскрыла глаза от восторга, нервно оглянувшись на Элеру, — нужно её отвлечь.»

— Эл, давай ты пойдёшь вперёд? Мне нужно здесь ещё кое-что проверить, это буквально минуту займёт. Поболтай пока на кухне, Густаву ты явно очень приглянулась, — и, не дождавшись ответа, вытолкнула недоумевавшую Элеру наружу, невежливо захлопнув дверь у неё перед носом.

«Так, что у нас здесь?» — Софи подскочила к витрине. Ожерелье действительно выглядело чудесно. Целая плеяда драгоценных камней. Огненные рубины, сочные зелёные изумруды, белоснежные алмазы, в которых прятались воспоминания о безоблачном летнем небе. Десятки маленьких, таинственных сапфиров и аккуратных топазов, обвитых тонкими золотыми и серебряными нитями, соединялись в один мистический узор, живописующий полёт великого дракона сквозь столетия.

«Пусть оно добавит тебе смелости, милая Эл,» — гордо подумала Софи, со всей силы размахиваясь тем же подсвечником, каким разбила стекло, хранившее колечко. Однако на сей раз… Не то чтобы случилось нечто определённо плохое. Однако Софи, снявшая ожерелье, чтобы засунуть его в сумочку, явственно ощутила странную воздушную рябь, некое оживление воздуха, которого здесь не должно быть в принципе. И тут ещё со стороны спальни послышался заунывный вой, полный бессильной злобы – видимо, тамошнему обитателю приснился кошмар. Эльфийка беспокойно огляделась вокруг, по её спине пробежали мерзкие мурашки страха. Прошла минута. Но больше… Больше ничего не произошло. Всё затихло. Облегчённо вздохнув и списав зарождавшееся зловещее предчувствие на разгул собственного воображения, Софи проскользнула к выходу и спустилась на кухню.

— Эл, я закончила, пойдём, — Софи хлопнула подругу по плечу так сильно, что Элера, сосредоточенно наблюдавшая за поднимавшемся в печке тестом, испуганно подскочила, — Фейгин нас теперь зацелует. Фи, а ведь он и правда может… Как-то противно сразу, — нервно усмехнулась девочка.

— А это было легче, чем я думала, — проговорила Элера, попрощавшись с поварёнком, опечалившимся сразу, как только понял, что Эл его покидает – теперь на кухне станет совсем скучно, — но знаешь, Софи, не стоит нам слишком часто этим заниматься. Не все дома в Минратосе так же скверно охраняются, как этот.

— Да ты что, — Софи сделала круглые глаза, возбуждённо оглянувшись на подавляющую громаду замка, который они навсегда оставляли позади, — из карманников в домушники – вот это я понимаю, учебный прогресс! Кругу магов такое и не снилось, аха-ха, — но в её голосе звучала не радость, а безотчётный страх, нарастающий с каждой минутой, которому эльфийка не могла найти разумного объяснения – и Элера это заметила, не подав виду, чтобы случайно не заставить свою любимую половинку раскраснеться от стыда. Слабым звеном в их дуэте всегда была она, Элера, а Софи обожала строить из себя сильного, смелого лидера, которому плевать, даже если армия разъярённых демонов вновь вырвется из разрывов в Завесе, чтобы сеять вокруг хаос и смерть.

Элера и Софи быстро вернулись к приюту на окраине трущоб. Даже полдень ещё не настал. До ежевечернего отчёта в гномьей конторке времени хватало, поэтому Эл решила обсудить с парочкой других любознательных сирот эльфийских богов, истории о которых нашла в одной ветхой книжке, на потрёпанном переплёте которой значился автором некий Ги…рель – средние буквы совсем стёрлись. А Софи отправилась отдохнуть, спешно прикрывшись предлогом давно назревшей уборки на чердаке. Правда же была в том, что она чувствовала себя всё хуже и хуже, а беспокойство, гложущее сердце, совсем лишило девочку покоя. Возможно, ей сможет помочь хорошая порция доброго вина! Она очень кстати припрятала одну бутылку в дальнем сундуке, спрятанном под грудой поеденных молью ночных рубашек. Для исключительных случаев. Совсем таких, как нынешний.

День пролетел незаметно. Лишь несколько мгновений, и тёмная ночь торжественно вступила в исконные права, наполнив землю своими ужасами. Дурные сновидения заставляли растрёпанную Софи метаться по полу рядом с наполовину опустевшей бутылкой, а Элера мирно дремала среди своих друзей, чтобы завтра радостно встретить день рождения. Чуть ранее она вручила Фейгину колечко, на что весёлый гном отреагировал с откровенным интересом, наградив эльфийку аж тремя золотыми и обещанием дать столько же Софи – хотя, безусловно, реальная стоимость артефакта была раз в шесть выше. Говорить ему о рискованном способе получения девочка побоялась, соврав, что они с подругой сняли кольцо с пальца напившегося лаэтана на задворках местного игорного дома. По кислой физиономии скупщика стало очевидно, что он не поверил: Фейгин вообще довольно неумело скрывал свои эмоции и вечно фальшивил, но сейчас его неуёмная жадность взяла своё, поэтому отчитывать Эл за ложь он не решился. Вдруг ещё принесёт?

Когда Софи проснулась, солнце ещё не взошло. Она немедленно отбросила прочь свои слабость и головную боль, постаравшись задушить непрошеные мысли, отнимающие душевный покой. Самое главное, что надлежит сейчас сделать ради Элеры – это устроить праздник, причём сделать это так классно, чтобы всем понравилось, даже Фейгину! Эльфийка решила избрать для этого славного дела маленький театральный зал в подвале приюта, где покойные владельцы когда-то проводили своим гостям кукольные представления. Особого разнообразия вариантов у Софи, собственно говоря, не имелось, поэтому она использовала подручные средства, чтобы украсить вечеринку. Выброшенные розовые простыни были успешно пущены на занавески, а в качестве ковра Софи решила взять коллекцию облезших пальто из шерсти нагов.

Осталось только аппетитный пирог испечь. И всё наконец-то будет готово.
Радость переполняла сердце Софи, когда она представляла выражение лица подруги в тот момент, когда преподнесёт ей главный подарок – драгоценное ожерелье с драконом. Конечно же, она сделает это наедине, в спальне, пока остальные пируют. Чтобы никто больше не разделил с ними… счастье близости.

Фейгин, как угрюмый старый призрак из чьих-то сказочных историй, недовольно смотрел на устроенное Софи безобразие. Нет, в самом деле, она даже не спросила разрешения! Как так можно-то? А ведь глава приюта всё-таки он, а не какая-то мелкая шалава, которую Фейгин спас от работного дома, куда её хотели сдать бывшие товарищи по труппе. Сидела бы там сейчас, обрабатывала лириум для магов, чтобы через пару лет сойти с ума от отравления и сделаться пускающей слюни куклой.

— Тьфу. Ненавижу розовый цвет, — брюзжал себе под нос гном, поправляя очки и пуская из трубки к потолку одно кольцо дыма за другим, снова и снова, — но раз уж такие дела… Ладно, ладно, пускай празднуют. Сегодня мы добрые. Ой какие добренькие, Камень вас всех трижды побери в мягкое место.

Однако этим утром Фейгин действительно был довольно добродушным, не то что обычно. И если вы спросите «почему», то причина окажется исключительно проста. Скупщик смог перепродать колечко Элеры, ни много ни мало, за сотню золотых. Сделка, куда более выгодная, чем можно даже просто мечтать. Конечно, цену он набил немалую. Эта тупая дворянка, любительница редкостей с жирным кошельком, разбирается в драгоценностях так же «искусно», как лицемерные деширы Совета – в том, как нужно по-настоящему вести дела. Но, даже несмотря на мастерское умение обвести клиента вокруг пальца, гном знал: вещицу ему принесли весьма дорогую. Теперь он возлагал на дуэт эльфиек очень большие надежды. И решил немного побаловать своих подопечных, чем невероятно гордился.

Куда больше, чем положено.
Пышный вишнёвый пирог, украшенный запечённой в нём клубникой, райски благоухал, притягивая к себе взоры. Изделие вышло громадным. Хватит на весь приют, да ещё нищим останется. Софи сияющим взором смотрела на организованное ей оживление.

А вот и виновница торжества пожаловала!
«Как всегда… Ужасно сонная,» — хихикнула про себя Софи.

— Эге-ге-е-ей, с днём рождения! — крикнула она, помахав рукой Эл, — Элера Са’Абелас, не знаю, какой осёл назвал тебя в честь мечтательной скорби, но ты заслуживаешь только лучшего… Только счастья. Угощайся, — Софи широко улыбнулась, приглашая подругу к праздничному столу.

— Ох. Что ты, не надо было так стараться ради меня, — Элера смутилась, и на её личике выступил алый румянец, сделав девочку ещё более милой, — и все остальные… Даже… — она покосилась на Фейгина, который не дал ей договорить, встряв в монолог:

— Да, да, да, расти грудастой, хитрой и смелой, всё такое, — демонстративно зевнув, гном протянул Элере увесистый свёрток, — грибы с глубинных троп. Собирал лично, пока тамошнее дурачьё не выгнало меня на поверхность. Пригодятся, если станешь увлекаться ядами, — и добавил, широко усмехнувшись, — так держать. Ну, а я пойду, долг честного торговца зовёт.

Фейгин спешно ретировался, радуясь тому, что смог наконец-то избавиться от этого хлама, досаждавшего ему неприятными воспоминаниями, и в то же время занимаясь самоуспокоением – мол, всё равно не смог бы дорого его продать. И тут, не успела Элера оправиться от удивления, к ней подошёл Уильям – по традиции неприветливый, и взглянул на неё из-под надвинутого на рот шарфа таким колючим взглядом, что Эл передёрнуло.

— Это самое, — Уилл тяжело вздохнул, — на. И да… мы как бы всё равно не друзья, знай это, трусиха,— всучив Эл изящный эльфийский кинжал с прекрасной долийской резьбой на рукояти и изогнутым лезвием, отточенным до блеска, мальчик презрительно фыркнул и отошёл в самый тёмный угол, не дожидаясь ответа.

— Спасибо вам всем… — слабым тоном проговорила Элера, опустившись на скамью, чтобы не рухнуть в обморок от накатившего счастья, — и тебе отдельное, Софи. Что бы я…

— Погоди, ты чего, мы ещё не закончили, — лукаво прошептала Софи, — давай-ка позволим им уничтожить пирог, а сами отлучимся кое-куда, в спальни например. Там я приготовила тебе… Особо личный сюрприз, — эльфийка схватила Элеру за руку, буквально потащив её вверх по лестнице.

Она уже не могла терпеть.
Ни минуты более.

К счастью, в спальнях совсем никого не было, как Софи и планировала. Длинная комната, занимавшая целый этаж, разделялась тканевыми перегородками на несколько секций, чтобы мальчики не подсматривали за представительницами слабого пола, пока те переодеваются перед сном. Софи отвела подругу в самую дальнюю.

— Знаешь, мне чуть-чуть страшно, — голос Элеры слегка дрожал от скрытого предвкушения, — просто скажи, что мне нужно будет делать, хорошо? Если... если мы думаем об одном и том же, — неловко выпалила она.

— Расслабься. Единственное, чего я действительно хочу от тебя – это твоя солнечная улыбка. Не желаю, чтобы она когда-либо угасла, — нежно прошептала Софи, слегка коснувшись своими губами мягких, тёплых губ Элеры, мгновением позже буквально впившись в них, уже гораздо сильнее. Быстро запустив руку под светлую блузку подруги, сжимая её грудь, игриво обводя пальцами соски, она прошлась кончиком языка по зубам Эл, а потом запустила его ещё глубже, обменявшись слюной, чувствуя во рту Элеры пламенное биение горячей, живой плоти.

— Ты пахнешь одним прелестным цветком, милостью Андрасте... Совсем как самые сладкие мои сны, — в глазах Софи сиял огонёк бесконечной, самоотверженной привязанности, — но постой, не будем спешить. Сначала... я раздобыла одну вещь, она тебе очень подойдёт, уверена!

Софи неохотно освободила обмякшую Элеру от объятий, вытащила из-под своей кровати сумку, где до сих пор лежало ожерелье. Она не заметила, что атмосфера причудливо изменилась – солнечный свет стал тусклым, серым и пугающим, тени удлинились, будто создавая ритуальное кольцо, окружавшее подруг, а из углов повеяло ледяным туманом. Элера же увидела, что творится неладное, и хотела было взять Софи за плечо, чтобы предупредить, только... Не успела.

— Вот, — широко улыбаясь, эльфийка торжественно протянула своей половинке украденную драгоценность, — я люблю тебя, люблю как никого больше, моя мил... а... ч-что за... — ноги Софи оторвались от земли и девочка медленно начала подниматься наверх, как пылинка, — ах... а-ааА-Аа-аА-Аа-аА-а!!! Больно, больно-больно, как же больно, пожалуйста хватит, не-е-ет, мамочка!

Кровь Софи фонтаном брызнула на лицо Элеры, заливая всё вокруг, как если бы кто-то проводил чудовищный ритуал вызова. Она пропитала белые простыни и просачивалась ниже, сквозь дощатый пол. Из живота девочки торчал наконечник ржавого копья, с которого обильно стекала желчь – оружие пронзило печень насквозь, превратив её в мясной фарш. Софи, рыдавшая от дикой боли, рухнула на незащищённые коротким праздничным платьем, обнажённые колени, сильно ударившись. И неудивительно, ведь высота, на которую её подняли, была существенной. А доски в спальнях вытесаны весьма грубо, с кучей заноз. Ожерелье валялось рядом, выпавшее из ослабевших рук Софи.

— Я... Софи, я помогу, просто держись, продержись ещё немного, — Элера заметалась, слепящий ужас затмил её разум: сначала она хотела было найти аптечку, но сразу же поняла, насколько это бессмысленно, — что мне делать?! — впустую крикнула она голосом, полным отчаяния, — вот! Вот, возьми этот бальзам, он на время заглушит боль, а я позову... позову Фейгина, он придумает... спасёт нас!

Элера вся тряслась, будто в лихорадке, так что смогла открыть пузырёк лишь с третьего раза – пальцы предательски соскальзывали, ногти ломались. Она попыталась влить содержимое в побледневший рот Софи, раскрыть её губы, приятный вкус которых ещё не успел забыться, но выронила бальзам, когда подруга резко дёрнулась и взвыла от боли так громко, насколько позволяли ей стремительно уходившие силы. Элера увидела длинный плоский меч, жестоко разворотивший рёбра Софи, разорвавший её кожу. Но этого оказалось мало: точный удар алебардой, мерцающей жутким голубоватым светом, отрубил Софи руку по локоть. А потом, когда мощная сила отшвырнула за пределы круга теней её бесчувственное тело, оставившее на дереве тёмно-алую полосу, перед Эл предстал скрюченный силуэт древнего старца, опирающегося на трость, украшенную идеально круглым серым камнем.

— Справедливое воздаяние за кощунство и воровство, — едва слышно прошелестел маг, а никем иным незнакомец быть не мог, — мне жаль твою знакомую, но память о возлюбленной не должна была покидать замок, — старец зашёлся неприятным, сухим кашлем – очевидно, что он на последнем издыхании, — глупцы. Неужели вы полагали, что я так легко потеряю путь к своему сердцу? И все двадцать лет затворничества, которые я посвятил ей, все чары и многочасовые ритуалы, проведённые мной над этой блестящей, как вам кажется, безделушкой, пролетели тщетно? О, никогда вы так не ошибались, — Элера заметила, что маг прибыл не один: его окружали странные рыцари, целиком закованные в ослепительно белые доспехи, с крылатыми шлемами, затенявшими лица, вооружённые мечом, копьём и алебардой – теперь уже окровавленными, — судьба свела меня с невестой только для того, чтобы подарить миру возможность отнять её у меня навсегда. И поэтому… я проклял мир. Проклял гнусную Империю, в которой династические браки ценятся больше, чем чистая любовь, — голос мага дрожал от напряжения, он слишком долго ни с кем не разговаривал, — она прожила всего неделю после того, как её выдали за этого длинноволосого монстра, Антона, вероломного садиста. Люди – просто мясо. Эгоистичные твари, недостойные дышать воздухом, который дал нам Создатель, — старец махнул рукой, — превратите это место в руины. Убейте их всех, — приказал он рыцарям, подняв ожерелье и скрывшись в тумане.

Недолго раздумывая, Эл бросилась к Софи. Она почти не слушала весь бред, который нёс этот тип. Вот только подруге было не помочь. Софи так и не пришла в сознание – скорее всего, она уже умерла от потери крови и болевого шока. Вряд ли человек способен выжить с вывороченными наизнанку внутренностями. Впрочем, Элера не желала признавать, что Софи, такая живая, дыхание которой она чувствовала так близко, ещё совсем недавно, покинула её навсегда, однако поднять тело не могла: сил оказалось недостаточно. Эл хотелось горько заплакать от своей слабости, но отчаянное желание жить, вопреки горю, заставило её рвануться прочь, уклоняясь от тяжёлых ударов рыцарей. Выпад игольчатым острием алебарды лишь чуть-чуть задел её, оставив на бедре длинную, глубокую царапину. В этот момент Элера вынудила себя перестать думать о чём-либо, кроме бегства. Выпрыгнув через окно второго этажа, ведущее в тесный внутренний двор, заполненный дровами и сеном, она услышала надрывные крики своих друзей, звавших подмогу, которая никогда не придёт. Содрогаясь от пережитого, Элера забилась в стог сена настолько глубоко, как смогла – и затихла, слившись с окружением.

Личность, казалось, впала в летаргический сон.
Осознание произошедшего пришло лишь ночью. А вместе с ним – невыносимая боль потери. Та боль, которой она никогда не знала.

Элера, шатаясь, плелась по улице, слепым взглядом уставившись себе под ноги. Рану от алебарды невыносимо саднило, по всему телу растекались волны жара. Отвратительная рвота подступала к горлу, грозясь извергнуться наружу, когда она вспоминала изуродованное тело Софи, и как бронированная тварь отшвырнула его, будто грязный хлам. Из-за головокружения она то и дело натыкалась на случайных прохожих, вызывая их возмущение.

— Эй, куда прёшь? — грубо оттолкнул девочку какой-то мужчина в длинной чёрной мантии с малиново-красным подбоем, в широкополой шляпе на голове. — дрянь остроухая, совсем совесть потеряла, по сторонам не смотрит. Развелось дерьма нынче в Минратосе.

— Простите… — бесцветно прошептала Элера, смотря в пустоту, — простите… простите… это всё моя вина, я плохая, очень плохая. Накажите меня, пожалуйста. Не хочу больше… не могу выносить эту боль…

— Хмф. Всё понятно. Чокнутая. Лучше держись от меня подальше! — мужчина предостерегающе погрозил Элере пальцем и поспешил отправиться по своим делам, раздражённо оглядываясь.

Она не знала, в каком районе столицы находилась сейчас. Не помнила, сколько часов прошло с момента, когда она боязливо выглянула из своего укрытия и покинула приют, даже не поинтересовавшись, остались ли там выжившие, которым ещё можно помочь. Без Софи Элера чувствовала себя совершенно лишённой какой-либо опоры – не знала, что делать и не представляла, как сможет выжить в одиночестве. В конечном счёте, у неё была семья. Несовершенная, разношёрстная, с мутным и жадным папашей, но тем не менее: она знала, что находится в безопасности. Теперь же её преследовало ощущение бескрайнего океана, посреди которого её лодка перевернулась. Весь дальнейший путь прийдётся проплыть в одиночестве. Вряд ли он окажется долгим. Скорее всего, она просто помрёт от голода в безымянном закоулке. Такова её судьба.

«Не хочу, чтобы твоя улыбка погасла».

Сейчас слова Софи казались жестокой насмешкой. Как же так вышло? Почему она её оставила? Что за глупый вопрос. Почему… этот гнусный мир так жесток? Горячие, обжигающие слёзы потоками стекали по щекам Элеры. Пейзаж вокруг стал ещё более размытым, чем раньше. Янтарные огни бульварных лавочек. Цоканье лошадей и грохот напыщенных карет, проносящихся мимо, поднимая волны пыли и зловонной жижи из сточных канав. Весёлый смех дам на променаде, иронично-вежливые комментарии их кавалеров. Крики глашатая, что спешит поделиться со всеми вечерними новостями, свежими историями о войне. Жёлтый, гнилой свет фонарей. Свет, напоминающий разложившуюся плоть. Жилые дома и поместья, ощетинившиеся оранжевыми и янтарными огнями. Янтарь…

Повсюду янтарь.
На каменной брусчатке, вывесках модных салонов, библиотек. Шикарные рестораны готовы раскрыть свои янтарные объятия всем, способным заплатить. Погружение в янтарь… Растворение в нём, потеря себя, ментальное самоубийство. Смерть.

«Ты не одна».

Уродливая ложь.
Она больше никогда не почувствует вкус тела Софи. Никогда не сможет прикоснуться к ней, насладиться теплом её близости. Бесконечное одиночество. Шумовой фон стал совершенно невыносимым, уличное оживление воспринималось как издевательство, а мозг раскалывался, будто в него ввинчивались десятки раскалённых докрасна винных штопоров.

Медленно приходившее осознание своей грязной эгоистичности заставляло Элеру проникнуться такой ненавистью к себе, какой она никогда не могла представить. Ей было обидно и больно, что Софи её оставила. Больше всего она думала… О себе. Даже не догадываясь, что чувствовала Софи в последние мгновения своей жизни.

«Я люблю тебя».

Слова, способные расколоть камень… И разорвать сердце на ошмётки. Спираль воспоминаний преследовала неотрывно, тысячекратно усиливая страдание. За что? Софи ведь просто хотела порадовать её. Чем она заслужила настолько безжалостную расправу? Ненависть. Мечта отомстить. Но только… как?..

Совсем рядом слышалось журчание волн, поскрипывание кораблей.
Запахло свежей рыбой.

— А чо эт с ней такое? — недоумевающе спросил незнакомый парень, — какая-то она… стрёмная. Не думаешь, Пит?

— Дуралей, она при смерти, ужто не видишь? Посмотри вон, скока крови, ещё и воспаление, — мрачно заметил его собеседник, — я к доку отведу её. Может, усыпит, шоб не мучилась напрасно.

Крепкие руки обхватили Элеру, взвалив девочку на массивные плечи. От мужчины густо несло табаком и морем. Она даже не думала сопротивляться – и не сказала ни слова, только тихонько застонала, когда рана на бедре тесно соприкоснулась с шершавой одеждой.

— Потерпь, скоро пройдёт всё, — попытался успокоить эльфийку незнакомец, но она уже ничего не слышала, окончательно провалившись во влажное, жгучее, болезненное…

Забвение.

— Цветы. Можете доверить мне цветы? Обещаю, что не подведу, — уверенно заявила Элера, устремив твёрдый взгляд на смуглого бородача в чалме, заострённых кверху туфлях и шароварах, развалившегося на куче разноцветных подушек, спокойно потягивая кальян.

— Ну, можно и цветы. Не такая уж это сложная работёнка, только двери по утрам не забывай открывать, — бородач басисто рассмеялся, — моя прежняя помощница по этому делу стабильно упускала очевидные вещи, ну и пришлось мне её… Скажем мягко, уволить. Но думаю, тебе такой исход не грозит, ты у нас девчонка прилежная, мой друг Ансельмо очень хорошо отзывался.

Миновало два месяца с трагедии в приюте. Несколько часов Элера провела в неофициальной портовой лечебнице, накрепко привязанная ремнями к операционному столу, пока склонившийся над ней седовласый карликовый доктор с несообразно огромной ночной шапкой, нахлобученной до ушей, копался в её ране, вытаскивая щипцами кусочки сена и мелких веток, а затем – столь же прилежно – обрабатывал воспалённые места обжигающими медицинскими растворами. От последних исходил резкий мятный запах, который Элера запомнила надолго.

Доктор не согласился усыпить «бродяжку», ибо отчего-то подумал, что в будущем она может оказаться полезной помощницей, а прикончить всегда успеем. Вряд ли он умел определять уровень эффективности по чертам лица. Скорее, просто обожал хорошую карточную игру. И в этот раз, безусловно, сорвал куш: Элера мало о себе рассказывала, давала краткие, односложные ответы, предпочитая задумчивое молчание, но трудилась за пятерых. Иногда доктору казалось, что девочка отчаянно хочет забыть что-то плохое, случившееся с ней в прошлом, оттого и вкладывает все силы в неблагодарный физический труд. Со временем док заметил, что всё чаще его клиенты – а это были, как правило, дешёвые дуболомы-наёмники, либо потрёпанные жизнью морские волки – смотрят на молоденькую и довольно симпатичную служанку весьма похотливо. Нет, добрым человеком доктор, безусловно, не был, и даже отдал бы Элеру на всеобщее пользование, окажись у клиентов достаточно совести, чтобы хорошо заплатить, но хвост Архидемона, не здесь же, на его рабочем месте! Проблемы он не любил, лишнее внимание тоже, а патрули стражи в последние месяцы и так обращают на лечебницу куда больше внимания, чем им следует. Таким путём темп контрабандных поставок начнёт снижаться, а этого допустить нельзя – как-никак, секретные рецепты и уникальные тевинтерские зелья оставались для дока основным источником заработка, а лечил он ради отвода глаз. Большей частью.

Поэтому его порадовало, когда представилась возможность устроить Элеру на нормальное рабочее место. И, конечно же, подальше от лечебницы. Жаль терять такой удобный инструмент, но что поделаешь! Безопасность – залог золота, а в золоте заключён смысл жизни.

В конце концов, разве у кого-то в этом мире бывает иначе?

Секст Флавий, бывший член Магистериума и уважаемый глава древнего рода альтусов, сидел в мягком кресле, обтянутом кожей коссита. Помещение освещалось блуждающим светло-фиолетовым сиянием и кристаллической дымкой, вызванной неугасающими светильниками, изобретёнными им в детстве на основе исследований одного почившего гнома. Последнего, к слову, на внутрисемейном собрании отравила мать Секста, подмешав ему в пиво экстракт молотых жвал осквернённого паука – за недостаточно уважительный отзыв о выбранном ей цвете колонн для

библиотечкой пристройки. Сильная была леди, очень гордая. Тёмные облака легко касались шпиля астрономического кабинета, самой высокой из восьми узких башен, построенных в незапамятные времена и украшавших высокогорное поместье, как магические посохи древних магистров. За толстыми, совершенно прозрачными стёклами виднелись мягкие, бесформенные облачные клубни. Перо, зажатое в пальцах Секста, немного дрожало, а стол был усыпан громадным количеством бумаг. Непосвящённый едва ли поймёт даже малую часть сложных схем, формул и вычислений, написанных мелким, аристократично сдержанным, элегантным шрифтом. Огромные настенные часы мерно тикали: длинная золотая стрелка уверенно двигалась к двум ночи. Но Секст Флавий не желал останавливаться. Его вело вперёд надменное упорство и жажда справедливости.

Когда-то Империя верила в свои силы настолько, что планировала написать карту Тени, непрерывно изменяющегося духовного плана, царства снов и кошмаров, где обитают первые творения Создателя. Однако в итоге от этой идеи отказались. Она обходилась всё дороже и дороже, а ощутимых результатов не приносила. Но остались те, кто не смирился с положением вещей. Семья Флавиев вложила в проект слишком много сил, слишком много собственных надежд и крови рабов, чтобы позволить великой мечте просто взять и погибнуть, смиренно приняв смертный приговор, вынесенный неосторожным движением руки Архонта.

Они говорили ему, Флавию, как это бессмысленно.
Смеялись, толкуя за его спиной о пустой трате таланта, о безумии, вызванном неуёмной гордыней, о вырождении их рода, но при этом улыбались при встрече, интересовались прогрессом – подобно лицемерным, себялюбивым крысам. Идиоты. В свои сорок семь лет магистр знал, что написать карту Тени реально. Изменчивость не безгранична, и ключи к ней существуют – нужно лишь проявить упорство, чтобы отыскать хоть один, за первым же последуют и остальные.

Ночную тишину пронзил отчаянный вопль.
Полный обречённости, но резко прерванный звонким женским смехом.

— Ты никогда не устанешь развлекаться с рабами, — странным тоном прошептал Секст Флавий, — неважно, сколько пройдёт лет… Лучше бы чаще помогала мне, — мужчина грустно вздохнул, — тогда дело пойдёт быстрее, и они поймут. Что мы с тобой правы… Линайна.

Ежедневная рутина текла медленно, лениво. Вязко, как древесная смола в тысячелетних лесах. Элера Са’Абелас, молоденькая эльфийка, которой не исполнилось даже пятнадцати, постепенно отходила от пережитого в приюте. Ей по-прежнему снились кошмары, и когда она просыпалась посреди ночи в холодном поту, то всё ещё видела перед собой лицо Софи, искажённое гримасой ужаса и боли. Каждый раз она рыдала, вспоминая про это, возрождая в памяти малейшие детали трагедии. Она боялась забыть. Элера знала, что в день, когда она забудет про Софи, больше в Тедасе никто её не вспомнит. Никто не видел их там, не застал последние мгновения. Никто не знает, _как_ она умерла. И до тех пор, пока Элера помнит, гнетущая тяжесть греха не способна погрузить её душу в бездну отчаяния. Ведь память – это жизнь. Пока мы не забываем любимых, они остаются с нами.

Именно поэтому она решила взять на себя заботу о цветочной лавке. Повседневность лечит травмы, а рынок жилого квартала – место людное. Здесь Софи ходила с корзиной полевых цветов, продавая их за бесценок, пока Фейгин не объединил их с Элерой в одну группу. Софи любила цветы искренно, от души. Элера тоже пыталась заставить себя их полюбить. Или, по крайней мере, не плакать каждый раз в три ручья при виде милости Андрасте.

Когда люди говорят, что время исцеляет, они чаще всего имеют в виду не «время», взятое само по себе, как феномен, а массу дел, под которыми легко похоронить душевную печаль. Каждый день Элера вставала, чистила зубы и умывалась на втором этаже, в своей маленькой каморке, зажатой с одной стороны – пыльной кладовкой, с другой – застеклённой оранжереей, за которой тоже было важно приглядывать ежедневно. А потом лавка открывалась. И начинался рабочий день. Элера всё ещё держала дистанцию в общении, но недели летели, раны затягивались. Может, она не чувствовала себя счастливой, но ей было куда спокойнее, чем раньше.

Владельцем лавки оказался вовсе не бородатый любитель кальянных ароматов, а уставший мужчина лет пятидесяти, с короткими сальными волосами, скучной одеждой и лицом, выражающим столько же эмоций, сколько поверхность камня, повидавшего на своём веку десяток-другой точильных колёс. Он толком не разговаривал с Элерой во время инспекций, не придирался, и вообще, по впечатлениям, приходил только для галочки, чтобы подсчитать еженедельный доход. Ничто не нарушало безмятежное море спокойного, тихого существования, в которое окунулась Элера.

Однажды, во время очередной встречи, эльфийка заметила, что в манерах владельца что-то неуловимо поменялось. Больше интереса и оживлённости, чем обычно? Едва ли. Но сейчас он смотрел на неё, как на мыслящее существо, а не безликого работника. Это само по себе являлось... Странным. Сначала она гадала, в чём может крыться причина и стоит ли ей ожидать худшего, однако всё выяснилось, когда он пригласил Элеру на чашку чёрного чая и подробно описал, в чём дело. А дело было серьёзное. У них появился опасный конкурент.

— Если так будет продолжаться, мы совсем растеряем клиентов, — сухо заметил владелец, — там совершенно другой подход. У меня нет ни времени, ни желания его осваивать. «Улыбка Создателя» стоит здесь уже пятнадцать лет, она принадлежала ещё моей матери, и какая-то шваль-либерати не смеет… Путаться под ногами. Ты поняла, что от тебя требуется?

— Подкинуть документы, — кивнула Элера, — я постараюсь. Но неужели… простите, — эльфийка робко сглотнула, — неужели вы не могли найти кого-то ещё?

Владелец молча отпил чай.
На его прилизанных волосах, уже тронутых сединой, блеснул случайный, блуждающий лучик солнечного света. Зеркальная гладь жёсткого, сухого лица, будто принадлежавшего статуе, не отражала ни единой мысли.

Загадка.
Или, возможно, пустота?

— Тебя там никто не знает, — бесстрастно промолвил он, — ты сможешь притвориться обычной клиенткой, а моих людей вполне могли засечь. Кроме того, ты умеешь взламывать замки. Этот навык пригодится.

Элера молча кивнула.
Эльфийка не стала интересоваться, откуда ему вообще известно, что она – талантливая взломщица. Этого не знал никто, кроме Софи и Фейгина, который её в своё время и обучил. Может ли быть, что… Нет. Нет, лучше не продолжать думать об этом.

Слишком страшно.

 
Отказаться от предложения Элера не могла. Она понимала, насколько шатким является её нынешнее положение, и больше всего на свете мечтала его сохранить. Зависимость от такого человека воспринималась тяжело, но никаких альтернатив она пока не видела. И поэтому на следующий день Эл оставила цветочную лавку закрытой, нарядилась как можно непривычнее, по-новому уложила причёску, и сразу же направилась в место, про которое ей рассказал владелец. Несколько пергаментных свитков, чьё содержание способно навсегда разрушить деловую репутацию даже фигур, гораздо более значимых, надёжно хранились в её сумочке.

Документы ждали своего часа, как Древний Бог, спящий под землёй.
Или смертельная чума.

Владелец оказался прав. Виной ли тому относительно респектабельный внешний вид Элеры, либо чьё-то хорошее настроение, однако её не только ни в чём не заподозрили, но даже радушно приняли – как первую посетительницу, предложив между делом угоститься вишнёвым пирогом. При виде последнего брови Элеры заметно дёрнулись. Здесь торговали цветами, однако занимались этим несколько человек, маленькая семья. При схожем ассортименте товаров магазин выглядел намного более дружелюбно, чем местечко, в котором она работала, а улыбка маленькой Розы, дочки Иннокентия, дородного неваррца, который всем заведовал, казалась удивительно искренней. Жена его, Фиона, оживлённо поинтересовалась у Элеры, где она купила своё платье.
Было видно, насколько они счастливы.

Элера купила маленький букет золотых лотосов, а пока расплачивалась, внимательно изучала боковым зрением нехитрый план помещения. Попрощавшись, она смешалась с толпой и немного отошла, но потом свернула обратно, через тесные внутренние дворики, заставленные издержками производства: всякими ящиками и мешками, от которых пахло прелой осенней травой. Умело маневрируя меж мусорных куч, чуть не споткнувшись о красноглазую кошку со зловещей фиолетово-лиловой шерстью, неведомо откуда выпрыгнувшую – наверняка какой-то маг постарался, не иначе – она добежала до лавки конкурентов, ловко забравшись в окно по дождевым желобкам и водопроводным трубам. Туда, где должны были находиться комнаты.

И сейф.
Последний удалось взломать ценой нескольких попыток и массы нервов. Замок оказался по-настоящему сложным. Кроме того, не единственным. До крови сжав зубами язык от напряжения, Элера прислушивалась к малейшим шорохам за прикрытой дверью. К счастью, сегодня внизу велась поистине плодотворная деятельность. Ей благоволила судьба, не иначе. Что же, все двери рано или поздно открываются, и маленький настенный сейф, разумеется, не исключение. Элера достала пергаментные свитки, вручённые ей владельцем «Улыбки Создателя», и подменила ими те официальные бумаги, которые хранились в сейфе. Последние она бросила в камин, где они безвозвратно сгорели…

Спустя десять минут Элера сладко растянулась на своей кровати, широко раскинув руки. Кровати, может, не самой мягкой и тёплой, но зато уютной, очень чистой. Её собственной. Она тяжело дышала, вспотела, однако не испытывала ничего, кроме глубокого облегчения. И едва заметного… чувства вины. У неё всё получилось. И сегодня, наконец-то, выходной.
 

 
Когда Элера открыла глаза, всё вокруг обволакивала беспросветная темнота. Похоже, она случайно заснула, да и проспала так весь день. Вот что случается, когда переоцениваешь свои силы. Но пробудил эльфийку вовсе не внутренний будильник. В атмосфере, её окружающей, буквально звенела скрытая угроза. Что изменилось?

Хрусть-хрусть.
Звон разбитого стекла.
Чьё-то тяжёлое, прерывающееся дыхание.

От страха Элера не могла даже пошевелиться. Неужели воры? Или… А что, если старый маг послал за ней своих духов-прихвостней, чтобы они закончили дело, начатое в приюте? Нет, вряд ли, в таком случае они бы давным-давно разнесли здесь всё, а Элеру насадили на копьё, как мясо на вертел. Это человек. Причём довольно крупный, судя по тяжести шагов.

— Выходи, тварь, — гость хрипло позвал Эл голосом, пугающе знакомым, — ты ведь здесь, верно же? Ручная собачонка Генри, больного ублюдка. Ты покопалась в сейфе? Я знаю, что это сделала ты. Давай, взгляни мне в глаза, мразь. Посмотри, что ты со мной сделала.

Элера старалась забиться как можно дальше, закрыть глаза, не дышать – она боялась, отчаянно боялась ответственности за свой грех, дрожала при мысли о том, какой страшной может оказаться месть человека, чью жизнь она превратила в руины.

— Ага, вот ты где, — с мрачным торжеством выкрикнул Иннокентий, выбив ногой узкую дверцу, за которой располагалась спальня эльфийки, — просто скажи мне, ты знала, что делала? Шпионаж на кунари?.. Да я бы никогда… никогда, — мужчина задыхался от бешенства, — но разве они поверят, если есть доказательства, даже сфабрикованные?! — Иннокентий выхватил из-за пазухи грубый нож, будто украденный с бойни, — гадина, всю мою семью арестовали из-за тебя. Тайная служба… она измывались над Розой, чтобы вынудить нас говорить, они заставляли её… Монстры, — с ненавистью прошептал Иннокентий, грозно надвигаясь на Элеру, — мне… удалось выскользнуть. И пусть они вернутся за мной, сначала я убью тебя. Убью медленно, сниму твою кожу слой за слоем, чтобы ты осознала всю мою боль, мелкая сволочь, — злобно прокричал Иннокентий, брызжа слюной.

— Не подходи, — едва слышно пролепетала Эл, выставив перед собой руки, как если бы это могло спасти её от ударов зазубренного лезвия, — у меня не было выбора. Уйди, забирай что хочешь. только не трогай меня, пожалуйста.

— «Что хочу»? — издевательски передразнил её Иннокентий, в тоне которого появились истерические нотки, — что может сравниться с невинностью Розочки? Быть таким же, как блеск в глазах моей дочки, которые теперь такие… пустые, совсем как… — он схватил Эл за запястье, больно сжав его, — да, кое-чего я действительно хочу. Твою жизнь, вероломная сука. Отдай мне её, и мы в расчёте. Вполне достойная сделка, не так ли?

— Нет… Нет, я не.… умру здесь, — багровый туман дикого, нечеловеческого ужаса наполнил мозг Элеры, все её мысли перепутались, как сорняки в заброшенном саду,— мне плевать на твою семью. Убирайся отсюда. Пошёл. Вон.
 

Всё, что происходило далее, остро напоминало чью-то больную фантазию. Иннокентий выволок Элеру в оранжерею и швырнул на стол, где стояли цветочные горшки. Поддев ножом кончик её рубашки, он легко раскроил ткань по швам, как заправский портной, а потом проделал то же самое с юбкой, оставив девчонку в одном нижнем белье. Последнее он сорвал уже голыми руками – со звериной силой бывшего неваррского рыцаря, так что на хрупком теле Эл остались кровоподтёки.

Он уже приготовился связать её толстой верёвкой, валявшейся как раз под рукой, но внезапно остановился, сдавленно икнул… И дико, пронзительно завизжал, завалившись на бок, тщетно пытаясь погасить чёрное пламя, внезапно охватившее его с ног до головы. Иннокентий катался по полу, как одержимый, бешено бился головой о грядки, крушил всё вокруг, подобно огру на глубинных тропах. Но тщетно.

— Останови это, останови немедленно, гнусная ведьма, я… я убью тебя, я вырву твои кишки, — орал мужчина, но агония его продлилась недолго – оранжерею заполнил отвратительный запах горелого мяса, и из человека враг эльфийки превратился в обгоревшую головёшку.

Когда на следующий день Генри, владелец «Улыбки Создателя», прибыл на очередную инспекцию, то застал свою собственность в состоянии полной разрухи. Обугленный труп, некогда бывший Иннокентием, всё ещё валялся на верхнем этаже, среди разбитых горшков и вывороченных растений, а Элера забилась под одеяло – наверное, в надежде, что её сочтут за элемент интерьера.

— От тела я избавлюсь, — равнодушно вымолвил Генри, задержавшись около кровати Эл, — о его семье уже позаботились нужные люди. Возвращайся к своим обязанностям. На этом всё.

Больше Элера его никогда не видела.
Вечером к цветочной лавке подъехала огромная карета. С чёрно-серебристыми узорами, живописующими клубок ядовитых змей, терзающих голубку, запряжённая тройкой вороных лошадей. Из ноздрей скакунов вырывался пар – было довольно легко догадаться, что путь они проделали длительный. Маленькие окна кареты закрывала затейливая железная решётка, отлитая в виде цветочных лиан с произрастающими на них странными, уродливыми плодами. Тёмные занавеси, разукрашенные виртуозно пошитыми звёздами, планетами и полумесяцами, надёжно скрывали от взглядов любопытных прохожих занятия пассажиров экипажа.

Эл даже не успела понять, как именно это случилось. Вошедшие напоминали обыкновенных посетителей: их внешность ну никак нельзя назвать примечательной. Выглядело, будто они приценивались. Обсуждали что-то между собой. Эльфийка предложила обратить внимание на редкие экземпляры, представленные в закрытой комнате для состоятельных и требовательных покупателей.

Они согласились.
Всё шло, как обычно.

Но как только Эл проводила «клиентов» во внутреннее помещение, один из них накинулся на неё сзади и зажал рот голубым платком, благоухавшим пряным запахом кардамона: Элера не успела даже пискнуть. Обе руки эльфийки жёстко сдавила железная цепь у неё за спиной, ноги заключили в оковы. Накинув на голову чёрный мешок, незнакомые люди затащили Элеру в экипаж. И он тут же тронулся с места, разгоняясь всё быстрее, чтобы увезти Эл в неизвестном направлении.

Перед тем, как уйти, один из «клиентов» запер дверь «Улыбки Создателя» на ключ. Теперь всё выглядело так, будто Элера просто отлучилась куда-то. А уже на следующий день цветы продавала совсем другая эльфийка. Никто не стал интересоваться, почему Эл исчезла.

Ведь друзей у этой замкнутой девчонки здесь не было.

Жизнь альтусов нельзя назвать лёгкой.
Многочисленные социальные связи, кои необходимо поддерживать, балы и приёмы, куда приходится приглашать холёных дураков, угодливо им улыбаясь, со всей силы скрывая своё презрение. Семейный долг, самоотверженная забота о сохранении чистоты крови. Один-единственный неверный шаг, и ты навлечёшь на себя всеобщее порицание. Одно только буйное, прекрасное проявление личностной свободы покроет твою голову вечным позором. Может показаться, будто подобное существование равноценно рабству. Реликтовая клетка, изваянная из золота роскоши, облечённая в серебро элитарности, усеянная платиной гордыни. Несомненно, впечатление не обманет. Это чистая правда.

Линайна скучающим взором смотрела на скалистый пейзаж за высоким окном, что оставался неизменным слишком долго, дабы при взгляде на него сердце женщины оживлялось, а мысли приходили в движение. Хоть какое-то. Горная гряда, пасмурное небо. Бесконечные поля, деревушка на окраине. Из труб кривых, покосившихся крестьянских домиков лениво вился дымок. Башни отсюда не заметить – для этого требовалось выйти наружу и оглянуться, укутавшись потеплее, чтобы ветреная осенняя погода не призвала любезную простуду. Но даже знаменитой твердыней поместья Флавиев она любовалась слишком часто. Никакого внутреннего музыкального ритма оно не вызывало более. Никакого дрожания телесного.
Кроме, разве что, зевоты.

Система очистки работала безотказно. Гармонию белоснежного мрамора, которым реконструкторы по её приказу выложили пол в исследовательском зале, теперь не нарушало зрелище засохших кровавых луж, неизменно появлявшихся здесь каждую полночь, благословенную алым сиянием ущербной тевинтерской луны. Моча, слёзы. Всё это смывали потоки чистой, прозрачной морской воды. Последствия процесса жизнедеятельности… Такие хрупкие и мимолётные. Совсем как бытие человеческое. Совсем как душа.

Линайна недолюбливала мрачный стиль имперской моды. Немалая часть её сознательной жизни протекла в переменчивом Ансбурге, среди оживлённой суеты Вольной Марки, пока она не вернулась сюда, к истокам своего рода, и не вышла замуж за Секста Флавия, бывшего магистра. Она не раз думала над возвращением, но неизменно в итоге решала, что Империя ещё может подарить ей немало красочных впечатлений. Милый же муженёк всерьёз полагал, что её могут захватить непрактичные исследования, отнимающие всё его свободное время. Не то чтобы она ими не интересовалась вовсе. Просто всегда находила занятия… Увлекательнее.

Сияющее, почти невесомое светлое платье. Вуаль с драгоценной диадемой-паутинкой. Каплевидный рубин на груди, огранённый лучшими гномьими кузнецами. Когда Линайна выходила в свет, мужчины задерживали дыхание, а женщины завистливо морщились. Она будто парила над землёй, а приветливое выражение идеального лица этой леди напоминало благословение духа любви, старое и уютное воспоминание, или самую чудесную ночь с объектом страсти, которую только может представить фантазия менестрелей.

— Хм? Змеи возвращаются, — задумчиво отметила Линайна, когда на краю горизонта показалась чёрная карета, поднимавшая вокруг себя волны пыли, — интересно, кого на этот раз. Секст слишком уж любит нянчиться со своими столичными друзьями… И их ходячими проблемами. Впрочем, для меня разницы особой всё равно нет, — леди-альтус сладко, по-кошачьи облизнулась, нежно погладив покрытую титановой темперой вулканическую поверхность круглого шара, неведомо как подвешенного в самом центре исследовательского зала. Шар обвивала длинная, очень тонкая, отталкивающего вида цепь, составленная из сотен коротких звеньев, каждое из которых, в свою очередь, испещряло множество острых стальных шипов. Рядом с шаром, на ручке глубокого бланжевого кресла, лежала маскарадная маска. Из тех, что надевают лишь единожды – когда наступает закат.

Шар напоминал терновый куст.
Только полностью рукотворный. А под ним, прямиком на чистой и гладкой поверхности аккуратного, геометрически точного углубления в виде окружности, красовалось несколько ритуальных концентрических кругов, в составе коих при внимательном взгляде можно было заметить тысячи миниатюрных мистических символов. И лишь две узкие, блестящие трубы, принадлежащие системе очистки крови, выглядели здесь довольно чужеродно.

Линайна тоже занималась наукой.
Только карта Тени её совершенно не интересовала.

— Значит, это она, новенькая? — проворковала Линайна, когда в гостиную ввели Элеру, дрожавшую от пережитого стресса, измученную разъедающим страхом, но уже освобождённую от цепей.

— Генри… — неуверенным тоном начал было излагать историю главный похититель, однако Ли его перебила:

— Мне безразличны проблемы и интрижки мелких дельцов, уволь. Ты выполнил свою работу, мой муж заплатит. Свободен, — она пренебрежительно махнула рукой.

— Слушаюсь, госпожа, — с почтением поклонился он, вместе с остальными «змеями» покинув помещение. Линайна осталась наедине с эльфийкой. На её губах играла неуловимая, жестокая усмешка, которую слишком легко перепутать с выражением радушного приветствия. И многие невольные гости поместья Флавиев по неосторожности своей допускали эту ошибку, впоследствии дорого за неё расплачиваясь.

Элера боязливо озиралась вокруг, бессознательно потирая синяки и ушибы на своих боках. Поездка оказалась долгой, тяжёлой и очень неприятной: нежностью её попутчики не отличались, и при любом подозрительном движении просто молча дубасили Эл какой-то тонкой жердью. Вроде деревянной, но ощущения такие, как от металла. А в последние десять минут она и вовсе почти задохнулась. Всё-таки мешок, даже сшитый из дорогой ткани – не самый лучший головной убор, что можно отыскать на просторах Тедаса. К счастью, кто-то наконец догадался его снять. Видимо, прошло столько времени, что не было нужды беспокоиться о её бегстве.

Линайна и Элера стояли, в молчании разглядывая друг друга. Зрелая, красивая женщина, всем своим видом источавшая абсолютную гордыню и презрительную снисходительность, и маленькая испуганная эльфийка, слишком многое успевшая пережить в своём юном возрасте. Со стороны могло показаться, будто леди, грудь которой украшала чарующая рубиновая драгоценность, чего-то ждала. Эл решилась нарушить молчание первой.
И спросить её.

— Простите… Могу ли узн… Ай! — резкая пощёчина заставила Эл потерять равновесие. От неожиданности и обиды на её глазах выступили слёзы. Такое чувство бывает, когда не понимаешь причины плохого отношения к себе, или просто хочешь услышать ответ.

— Никогда не заговаривай со мной без разрешения, рабыня, — Линайна лучезарно улыбнулась, — неважно, кем ты была в прошлой жизни, к чему ты привыкла. Может, ты сопорати – но ныне это не имеет значения, — весело провозгласила Ли, — прежние знакомые тебя не вспомнят. Твоё имя стёрто навеки, теперь ты никто. И твоя жизнь в моих руках. Можешь не сомневаться, я распоряжусь ей в лучшей форме. Куда лучшей, чем ты сама способна придумать, — женщина искристо рассмеялась, ухватив Элеру за подбородок кончиками пальцев, увенчанных длинными ногтями, напоминающими птичьи коготки, — ты слушаешь меня, ничтожество?

— Да, ваша... милость, — срывающимся голосом прошептала Эл, вспомнив одну старую унылую книжку, в которой рассказывались о правилах придворного этикета.

Конечно же, Элера не ослышалась.
Её продали в рабство. И в этот пасмурный осенний день эльфийка навсегда потеряла свою свободу. Во всех смыслах, оттенках и полутонах этого слова.

Секст Флавий, облачённый в изысканную каштановую мантию с высоким тройным воротником, украшенным холодными вставками из драгоценного металла, медленно попивал вино, наблюдая за бессмысленными усилиями шестого номера разорвать крепкие кожаные ремни, которые привязывали его тело к алебастровым алтарным плитам. Шестой знал, что однажды вошедшие в подземную комнату не возвращаются оттуда никогда, но всё равно предпринимал обречённые попытки спастись. Им руководили низменные, ничтожные инстинкты. Пойми шестой, какой великой цели послужит его редкая кровь, то сам бы спешно предложил свою роль.

Эксперименты Линайны с плотью и жизненной силой представлялись магистру Флавию пустым женским развлечением, но при этом каменное упрямство не давало ему отказаться от своей теории, что одна жертва порой способна заменить сотни. Сдаться, признав наконец, что попытки продолжить написание карты Тени продиктованы лишь пустым идеализмом. Возможно, слухи не врали, и в каком-то смысле Секст Флавий II действительно сошёл с ума. Возможно, в глубине своей души он понимал это, только боялся признать. Бывший магистр не принадлежал к людям, способным легко отречься от своих заблуждений. Он целеустремлённо двигался вперёд, несмотря на все сложности, преграды и ропот злых языков, сопровождающий его на протяжении этого долгого, мучительного пути. И порой только поддержка Линайны удерживала его от того, чтобы сложить оружие, внезапно, окончательно сломавшись.

— М… М-м!? — глаза шестого номера, рот которого плотно прикрывал кляп, расширились от ужаса, когда Линайна бесшумно вошла в комнату своей прирождённой воздушной походкой, как сияющий лебедь искупления, — м…

— Ого, Секст, смотри. Он ведь плачет, похоже, — Линайна широко улыбнулась, разглядывая симпатичное лицо эльфа-раба, — привет, это хозяйка. Как дела? Ох, ты же не можешь ответить. Какая жалость! Знаешь, сюда скоро придёт твоя подружка. Мне показалось, что с ней тебе будет чуть веселее, чем в нашем благородном обществе. И я вручила ей честь сделать ключевой разрез. Весело, правда?

Шестой задёргался ещё сильнее. Удивительно, как умудрился не сломать себе кости. Секст покачал головой.
— Любишь ты делать их страдания ещё сильнее. И каждый раз приходишь, когда я собираюсь провести ритуал. Не пойми неправильно, я только за, но… Как бы сказать, — бывший магистр печально вздохнул, — но почему-то когда настаёт время записать наблюдения, я всегда занимаюсь этим один, в пустом кабинете. И это немного грустно, Ли.

Линайна удивлённо раскрыла глаза.
— Секст, ты ведь понимаешь, что я только мешаться буду, — пробурчала она недовольным тоном, — в систематизации тебе никогда не найдётся равных. А у меня другие… таланты… — Линайна провела рукой по щеке Флавия, — не обижайся, милый. Я всегда буду тебя поддерживать… Всегда.

Если хозяйка приказывает, то промедление с задержками крайне нежелательно. Спина Элеры до сих пор горела после десятка ударов плетью, вызванных лишь чуть-чуть остывшей вишнёвой настойкой. Кто-то другой бы не заметил. Но только не она. Эл боялась Линайну. Боялась её так, как ещё никого в своей жизни. Даже рыцари мести, вызванные тем магом, не внушали ей такого ужаса – ведь их простые намерения, как минимум, можно постараться понять. Духи делают то, что им приказано. Поведение Линайны же часто являлось абсолютно алогичным, необъяснимым. И это пугало. Хозяйка могла затискать Элеру до полусмерти, а через несколько минут раздеть её догола и отправить в таком виде за мёдом на пасеку. Эта страшная женщина не просто отвергала ценность жизни, она принципиально не понимала, что это такое, воспринимая мир иначе, чем нормальные люди. Как-то по-своему. Интересно, со всеми рабами так обращаются? Если да, то почему они ещё не восстали?.. Элера часто задавалась этим вопросом, пока очередным холодным осенним вечером сидела в своей комнате, обрабатывая новую рану, пытаясь замазать ещё один синяк. Линайна требовала, чтобы её живое окружение выглядело эстетически идеально.

Поместье Флавиев славилось своим количеством рабов. Некоторые исчезали, а на смену им всегда приходили новые. Ушедших предпочитали не вспоминать. Их не существовало. А иные оставались надолго, но всех, так или иначе, сковывали невидимые путы молчаливого безразличия, порожденного всемогущим идолом страха. Проводить дни в этом доме было тяжело. Жизнь здесь приближалась к границе между невыносимым существованием и смертью, несмотря на большое личное пространство, которое появилось у Элеры вообще впервые. В её комнате хватало интересных книг, стояла нормальная мебель. Она совершенно не походила на рабскую клетушку, а мрачные каменные стены скрашивало несколько картин и старый военный баннер. Разумеется, никаких окон здесь не было. Точнее сказать, имелись, только столь плотно закрытые, что выбей Эл стёкла, вольфрамовая решётка не выпустила бы отсюда даже летучую мышь. Помещение, в котором жила Элера, освещало несколько толстых восковых свечей.

Говорят, остальные рабы ютились друг с другом среди тесных, зловонных бараков, выбитых где-то в недрах длинной, тщательно охраняемой сети пещер, входящей во владения Флавиев. Без шанса остаться в одиночестве, хотя бы на ничтожное мгновение. Они даже сексом занимались под надзором. Другие рабы недолюбливали Элеру, а некоторые вовсе её ненавидели, поговаривая, что «фаворитка» подлизалась к госпоже, чтобы заполучить местечко получше. Только они не знали, какие ужасы приходится выносить юной эльфийке каждый день, а Элера никому не рассказывала об этом.

Никому, кроме одного парня.
Все называли его «шестым номером». Они быстро сдружились, когда Эл выяснила, что он тоже провёл детство в трущобах Минратоса, пока родители не решили продать своего сына, буквально говоря, за кусок прогорклого хлеба и пивную бутыль. Шестой предпочитал, чтобы его называли по номеру, данному Линайной. Он мечтал навсегда забыть своё имя. В последнее время Элера почти не встречала его. Девочка надеялась, что с парнем всё в порядке. Ведь без его ободрения Эл придётся совсем плохо.

Когда хозяйка приказывает, нужно действовать незамедлительно. Принести уродливый кривой кинжал в подземелье, славившееся дурной репутацией. Есть ли поручение проще? О нет, её не испугает какая-то сырая нора. За прошедшие месяцы Элера видела вещи гораздо страшнее.

Она очень спешила сделать всё, как полагается, чтобы не получить новую порцию сильных ударов. И Элера действительно думала, что плеть – это самое страшное наказание, которое Линайна может для неё назначить.
Все мы ошибаемся.

Элера, немного запыхавшись, спустилась по длинной спиральной лестнице. Она подошла к Линайне, чтобы отдать ей кинжал, но внезапно увидела, того, кто лежит на алебастровом алтаре. И сердце её сжалось от боли. Ведь там лежал её знакомый. Единственный раб в этом доме, которому она смогла довериться.

Линайна указала кивком головы на алтарь.
— Давай, иди к нему и сделай это сама, — леди хищно улыбнулась, — можешь мне поверить, ты окажешь шестому великую честь.

Элера нетвёрдым шагом подошла к алтарю. В руках она всё ещё сжимала оружие. Её друг лежал здесь, крепко связанный. Тяжело дыша, он смотрел на неё своими большими голубыми глазами, блестевшими от слёз.

…
……
………

Элера не могла этого сделать.
Ни за что на свете.
— Пока ты стоишь, время уходит, — устало промолвил Секст Флавий, — заканчивай уже.

— Какие-то проблемы, дорогая? — поинтересовалась Линайна притворно заботливым тоном, за которым послышались стальные нотки, — исполняй приказ.

Руки Элеры (вместе с уже занесённым было лезвием) тряслись, совсем как тогда, когда она пыталась спасти Софи.
— Я не… не стану. Это слишком. П-простите, — проронила тонким голосом Эл, положив кинжал на алтарь и оборачиваясь к хозяевам.

— Девятка, — холодно промолвила Линайна, — Девятка, ты будешь наказана. А теперь, — Ли сощурилась, — живо делай, что следует.

Мозг Элеры пронзили волны боли.
Эльфийка упала на колени, схватившись за голову, окутанную невидимыми щупальцами магии крови.
— Нет, нет, останови… хватит! — отчаянно крикнула девочка, уже потерявшая контроль над своим телом. Рука сама потянулась за лезвием, схватила его – и со всей силы вонзила кинжал в обнажённую грудь шестого номера, по рукоять, несколько раз провернув вокруг своей оси, а потом резко рванула острие к рёбрам, вскрывая плоть.

— Линайна, отведи Девятку, куда следует, — попросил Секст, бокал которого как раз опустел, — а я здесь продолжу.

— С удовольствием, муж мой, — усмехнулась женщина, и потянула за рукав Элеру, шокированную от горя, обратно – к спиральной лестнице, и дальше. В место, где Линайна проводила свои самые захватывающие ночи.

 

Когда леди втащила Эл под белоснежные своды исследовательского зала, солнце сонно утопало средь волн скалистой гряды, раскинувшейся на размытой линии горизонта. Высокий потолок усеивали разнообразные представители фауны Вольной Марки, гексаграммы и фрески, блестяще выполненные талантливым художником. Одна из них живописала ослепшего Маферата, вымаливающего прощение перед опустевшим троном Создателя за свои преступления против пророчицы Его. Высоко расположенные витражи преображали лучи дневного светила в красочные тени: коралловые, сиреневые, кобальтовые и песочные, наполняя внутреннее пространство атмосферой, почти священной.

— Естественно, ты меня ненавидишь. Не сомневайся, я ценю это, — мягко промолвила Линайна, медленно снимая с Элеры верхнюю одежду, — ты думаешь, что выдержишь ещё сотню плетей, зато сохранишь гордость, — пуговицы прозрачной газовой рубашки со звоном посыпались на землю, когда леди сорвала её, — считаешь меня монстром, а себя – невинной жертвой, что не покорится, никогда не станет похожей, — со смехом шепнула Ли, стягивая с Элеры лифчик, — такая маленькая и жалкая, откуда в тебе столько спеси? Из-за милого личика? Так я тоже красивая, — ножницы тихо щёлкнули, оставляя Эл без кружевных трусиков, — притворяешься сломленной, но когда речь заходит о друзьях, стоишь за них горой, — Ли схватила эльфийку за волосы, приподнимая над полом, так что босые ноги девочки едва-едва доставали до холодного камня, а закатное солнце мягко освещало нежную юную кожу – благодаря ему Эл казалась вдвойне симпатичнее, — так вот, солнышко моё, я сломаю тебя по-настоящему. Настолько, что в конце процедуры ты будешь реветь от боли и клясться, что сделаешь всё, что я прикажу, — леди сладострастно облизнула щёки Элеры, коснувшись кончиком своего языка её заострённых ушей, — и ты действительно сделаешь, потому что понятия не имеешь, на что я способна, — с неожиданной силой она швырнула обнажённую эльфийку прямо в средоточие концентрических ритуальных кругов, над которыми парил шар, — завтра утром предо мной предстанет новая Девятка. Совершенно смиренная, готовая на всё ради своей госпожи, — Линайна радостно хлопнула в ладоши, — и тогда я наконец сообщу тебе, почему ты всё ещё жива, несмотря на свою удивительную наглость… Чего не скажешь про остальное мясо. Вроде твоего дружка, — хихикнула Ли, направляя поток энергии в шар, постепенно начинающий вращаться.

Не успела Элера поднять голову, не успела она даже попытаться выползти из круга, как содрогнулась от кошмарной боли в икрах: шипастая цепь покинула место своего неизменного упокоения. Она висела в воздухе, подобно воздушному змею, обеими концами сжимая голени Элеры. Блестящие, острые иглы глубоко вошли в мягкую плоть, на которой выступили кровавые цветы. Элера стиснула зубы. Она не собиралась доставлять Линайне удовольствие, прекрасно понимая, что вопли рабов для неё, считай, музыка. Вот только…

Это оказалось скромной прелюдией к сонате.
Магическая сила вознесла Элеру вверх, совсем как Софи в тот роковый день, только наоборот, ногами к потолку. Мир перевернулся. А спустя мгновение девочка отчаянно ловила ртом воздух, лишь бы не закричать. Цепь плотно оплела всё её тело, обвилась вокруг бёдер, мучительно впиваясь в сокровенные органы, сдавила грудь, открытую для любого жестокого надругательства, оставляла рваные раны на уязвимой, тонкой коже подмышек. Линайна непринуждённо махнула рукой, и Элеру крестообразно припечатало к выпуклой поверхности шара.

— Подождём полуночи, — спокойно проговорила Ли, усаживаясь в кресло и надевая чёрную маскарадную маску, — ты ведь каким-то чудом до сих пор никого… не знала, верно? Ну, можешь меня поблагодарить... Госпожа приготовила для своей любимицы сюрприз!

В полночь пришли они.
Самые крупные, тяжёлые и уродливые рабы, которые терпеть не могли Элеру. Именно они распространяли слухи насчёт фаворитизма, которым эльфийка якобы пользовалась. Линайна решила засунуть двух драколисков в клетку одним махом. Сделать так, чтобы Эл сполна ощутила агонию, и пресечь глупые россказни, подрывающие её, Линайны, зловещий образ.

— Итак, делайте с моей крошкой что угодно, только не убивайте, если не прикажу, — апатично заметила Ли, — она нам ещё пригодится.

Мужчины с мерзкой усмешкой переглянулись.
И начали сбрасывать одежду.

— Нет, пожалуйста, только не это! — взмолилась Элера, обильно истекающая кровью, — я осознала свою ошибку. Простите меня… ваша милость… прошу!

— Поздно, — зевнула Линайна, — но так и быть. Я тебя подлечу в процессе. Это поможет… остаться в сознании. Наслаждайся.

Невесомость рассеялась, и Эл грохнулась на пол головой вниз. Цепь расслабила хватку, из множества порезов хлынули тонкие ручейки крови. Линайна прошептала несколько слов, и кровотечение остановилось.

«Остановитесь, хватит!»

— Берите её, — коротко бросила Ли, откидываясь на уютную спинку своего кресла. Конечно, рабы поспешили исполнить приказ с завидным усердием. Один из них оседлал Эл сзади, третий предпочёл «приласкать» её снизу, другой же решил использовать рот девочки, причём делал это крайне умело и интенсивно. Они грубо вошли в её податливое, трепещущее тело одновременно, с нескольких сторон, время от времени сменяя друг друга. А потом сделали это ещё раз, и продолжали – снова и снова, пока всхлипывающая Эл с головой не покрылась липкими, неприятно пахнущими, густыми телесными выделениями, немалое количество коих её насильно вынудили проглотить. Слабое сопротивление эльфийки не приносило совершенно никаких результатов, только распаляя пламя животной похоти.

— Достаточно, — оскалилась леди в ухмылке, — убирайтесь прочь.
Часы пробили половину третьего. Как только удовлетворённые рабы покинули зал, Линайна взяла плеть, исхлестав ей Элеру, и так уже пребывавшую в полуобморочном состоянии. Естественно, не забывая при этом вовремя лечить свою любимую жертву. Не только магией. Например, вводя целебные растворы непосредственно в тонкую шейку, шприцем. А затем Ли зачаровала шипастую цепь огнём и зарядила электрическими разрядами. От блестящих звеньев полыхнуло адским жаром, а слух Эл мог уловить тихий треск сотен миниатюрных молний, напряжения которых не хватало для убийства, однако оказалось более чем достаточно, чтобы спровоцировать ощущение непрерывно ломающихся костей.

Когда спина Эл вновь коснулась кремовой тверди гладкого шара, а раскалённые добела иглы вонзились под кожу, раскрывая новые раны поверх старых, эльфийка пронзительно, во весь голос закричала – и её отчаянные рыдания со стонами не утихали до тех пор, пока оживший вулканический камень, кипевший, как смола, не проник в истерзанное тело Эл всюду, где только возможно было. Исследовательский зал, казалось, заведомо проектировали для трагических сцен, подобных этой: эхо здесь изрядно впечатляло.

«Это... смерть?..»

В качестве вишенки на торте Ли вызвала ходячий труп мальчишки-повара, до смерти забитого палками за халатный недочёт нескольких килограмм зерна. Тело какое-то время пролежало в подземном озере, прежде чем Ли подселила в него духа. Тошнотворный остов, наполовину разложившийся, со смердящими ошмётками, свисающими с лица. Линайна приказала ему вылизывать с открытых мест Элеры кровь и сперму, дабы «разгрузить бедную конструкцию». Систему очистки, естественно. Леди гордилась своим умением заставить объект расплаты ощутить все грани беспросветности.…

После восхода солнца Линайна подошла к Элере, глаза которой выглядели мёртвыми, затуманенными и пустыми. Изо рта её стекала тонкая алая струйка. На талии, плечах и бёдрах вздулись распухшие корки ожогов, вокруг пупка и сосков застыли сероватые пятна жировоска. Ли погладила пальцами окровавленную промежность Эл и нежно поцеловала девочку в губы. Долго, взасос. Эл до сих пор не потеряла сознание, спасибо за это сильной целительной магии, но леди не сомневалась, что её душа после пережитого кошмара окончательно низринута, навеки покорившись только ей одной, Линайне. И никому более.

— Грядут перемены, — торжественно промолвила Ли, снимая маску: её лицо сияло от счастья, — и ты нужна мне, Девятка. У тебя есть смелость и сильный магический талант, но нет рассудительности. Отныне ты станешь моей первой ученицей. Теперь ты готова. Инициация успешно пройдена. И кстати, поздоровайся, — рассмеялась леди, сделав жест рукой. Двери отворились, и в исследовательский зал неуклюже ввалился монстр, сшитый из множества частей тел. И с головой… шестого номера.

— Э… Э-эле… …ра, пр-о… …ст-и! Э… …те, в-вин, — заикаясь, попытался выдавить из себя урод, — п… …сти …ви… …оват, Фла…. Не… ска, не… осу… …ждай се… бя,— голосовые связки шестого были так сильно повреждены, что удивительно, как он вообще мог издавать звуки, даже настолько нечленораздельные.

При взгляде на то, что осталось от шестого, в сердце Элеры болезненно надорвалась нить, подобная струне арфы, натянутой слишком сильно. Но она не смогла заплакать. Ибо в эту судьбоносную ночь Эл потратила месячный запас слёз, которым располагала. А ещё девочка с ужасом поняла, что перестала испытывать к Линайне чистую ненависть. Длительные пытки действительно сокрушили что-то в её душе. Безвозвратно.

Что-то ценное.
Её чистоту чувств, эльфийское достоинство.

Элера стала омерзительно грязной. Более того, иные моменты ей даже… пришлись по вкусу. Хотя, конечно, Элера никогда не признается себе в этом. Но Линайна добилась желаемого, и была вполне этим довольна.

 

 
Она лежала на шершавой дощатой поверхности, покрытой толстым слоем пыли. Дрожь не желала проходить. Никак. Потолка она не видела. Последний располагался настолько высоко, что скрывался в тенях. Из стен, украшенных неизвестными выцветшими знамёнами, торчали каменные силуэты. Костлявые волки, извивающиеся глубинные охотники, пауки в броске, суровые берсерканы. Казалось, кто-то одним взглядом их обездвижил и заточил здесь, в башне Одиночества. Элера не удивилась бы, окажись этим ловчим Линайна.

Где-то на пределе слышимости хор распевал стихи, знакомые ей по Песне Света. «Наверное, мне просто кажется,» — думала Эл. Одеяла ей никто вручать не стал, и она ёжилась здесь, без одежды, еды и воды. Шёл третий день. Сегодня, как обещала Линайна, все приготовления завершатся. Приготовления к чему? Казни? Ах, точно же. Госпожа говорила что-то… Стать её ученицей? Участь, худшая, чем смерть. Эл понимала это, но всё равно хотела увидеть Ли. Нечто сокровенное, грязно-извращённое манило её обратно. В исследовательский зал. Где всё случилось.

На четвёртый день высокие двери башни скрипнули, отворяясь.
— Вставай. Хватит нежиться и пошли со мной, — промолвил холодный мужской голос, — госпожа ждёт тебя.

Раб в маске с клювом проводил Элеру в её прежнюю комнату, где многое изменилось. Добавилось свитков, книг, мебели – и вообще всего стало на порядок больше. На столе красовался аппетитный завтрак: серебряный чайник и десяток маленьких пышных пирожков со змеиным мясом. Линайна сидела на кровати, повесив ногу на ногу.

— Приступим без лишних слов. Но сначала угощайся, — приветливо улыбнулась она эльфийке. И с этого момента началось обучение Элеры. Эл не испытывала к магии тёплых чувств, однако выбора ей никто, конечно же, давать не стал. Либо это, либо мучительная смерть.

Месяцы летели незаметно. Сердце девочки становилось всё более жёстким, и вот она уже спокойно лишала жизни тех, на кого указывал перст Линайны. Рука её при этом дрожала совсем чуть-чуть… Не как раньше. Ведь теперь Элера помнила, какой беспощадной может быть Ли, если захочет.
А своё тело нам всегда ближе, чем чужое.

— Не забывай, что тебе даровано удивительное могущество. Если ты не научишься управлять им, оно поглотит тебя, — говорила Линайна, — а если овладеешь, то сможешь подчинять себе всех, кого пожелаешь. Поэтому я показываю тебе, как манипулировать разумом, — на этом месте она всегда улыбалась Эл своей фирменной солнечной улыбкой, — рано или поздно это умение тебе, определённо, пригодится. Кто знает, куда занесёт нас жизнь, не правда ли, милая? — смеялась Ли.

Элера одновременно боялась свою госпожу и наставницу, испытывая к ней странное, нездоровое влечение. Возможно, Линайна внушила ей это, а Эл не заметила. Ли была крайне талантливым магом крови. А быть может, всё гораздо сложнее, и во время бесчисленных пыток Эл на душевном уровне привязалась к своей истязательнице. Такое бывает, когда жена терпит мужа, регулярно наносящего ей побои. В конечном счёте, Линайна далеко не всегда напоминала монстра. Напротив, нередко она рассказывала Элере на ночь истории про первые Моры, об истоках Церкви и великом прошлом Тевинтера. Она даже могла обнять и утешить в моменты, когда Эл осознавала своё зависимое положение более глубоко, чем обычно: это разрывало душу эльфийки на мелкие кусочки. Ведь Эл, в сущности, всё ещё девочкой была. Как всякому разумному существу, ей не хватало тепла и заботы. Линайна умело на этом играла.

Иногда она выглядела безжалостным чудовищем, а порой становилась участливой подругой, обеспокоенной матерью или дружелюбной сестрой. И никто не мог угадать, кем леди окажется в следующий раз. Непредсказуемость… Её характерная, уникальная и неповторимая черта. Одно лишь верно: то нельзя назвать привычной в высшем обществе сменой масок. Каждый образ, который принимала Линайна, отличался изумительной, почти нереальной искренностью.

Порой Эл ненавидела себя за согласие встать на путь, путешествие по коему в итоге может сделать её такой же, как Линайна, но бывали мгновения, когда эльфийке нравилось чувствовать могущество, лириумным потоком растекавшееся по телу. Власть над жизнью, смертью и сферой духа. Власть, дарующая свободу. Но что это такое, свобода?
Она никогда… Никогда не знала её.

В этот новый период Элеру впервые начали беспокоить кошмары наяву. Несомненно, она продолжала видеть страшные сны – к старым, привычным даже образам которых теперь успешно добавились отражения её жизни с Линайной, но теперь она иногда проваливалась туда во время бодрствования. Да, ситуация очень пугала, но поскольку практически не препятствовала её обычной деятельности, сообщать об этом Ли Элера не осмеливалась. Ведь она понятия не имела, как отреагирует госпожа на подобные новости. Благорасположения никогда нельзя было гарантировать, как и чувства, противоположного ему. Линайна являлась загадкой, замысловатым паролем, который Эл не могла расшифровать.

Но девочка росла, становясь старше. С каждым прожитым в поместье Флавиев месяцем она всё лучше понимала устройство окружающего мира, и что выживание здесь практически невозможно, если тебя не защищает госпожа. Она успела стать свидетельницей смены нескольких партий рабов и лично приняла участие в кровавом жертвоприношении, пронзив ритуальным кинжалом сердца троих жирдяев – тех самых, которые её насиловали. В глазах мужчин горела такая разрушительная ненависть, что Элере показалось, будто они пытаются выжечь её изнутри.

Вот только выжигать было больше нечего.

Со временем, совершенно случайно оказываясь в нужном времени и месте, Элера начала замечать: отношения между Линайной и Секстом далеко не так безоблачны, как могло показаться с первого взгляда. Благородная пара практически не ссорилась, но скважина взаимного непонимания медленно, неуклонно разрасталась между ними, грозясь однажды выплеснуться в бурное землетрясение, сметающее всё на своём пути. Секст хотел, чтобы Линайна более активно поддерживала его, не только на словах, но личным участием. Ли же продолжала лить в уши мужа убедительный мёд, упорно занимаясь своими делами в зале исследований. Однако поддержка жены значила для Секста всё. Одна только мысль, что последнее прибежище покинет его, вызывала в душе мужчины отчаяние.

Тем не менее, жизнь текла своим чередом.
До тех пор, пока Секст Флавий не решился связаться с крепостью Вейсхаупт и Ансельмом, Первым Стражем, дабы заключить исключительно важную торговую сделку, детали которой не разглашались. Элере было известно только, что она как-то связана со скверной в кладке грифоньих яиц. Последний раз в жизни Эл, когда она связалась с торговлей, завершился для неё абсолютной катастрофой. Стоит ли удивляться дурным предчувствиям, беспокоившим девушку?

Линайна с большой неохотой отпустила Элеру, записанную Секстом в состав делового эскорта. Она не опасалась, что Эл попадёт в неприятности: эльфийка уже тогда была довольно сильным магом крови, особенно для своего возраста. Скорее, ей не хотелось выпускать из рук излюбленного зверька. Даже на относительно короткий срок.

Кто знает, что может произойти?
 

 
Полотно, висевшее на стене здания, похожего на собор, выделялось своими амбициозными размерами. Громадное, с маленькое трёхэтажное здание в жилом квартале Минратоса, оно изображало замёрзший верёвочный мост, подвешенный над пропастью. Вдалеке, укрытая покрывалом снежной вьюги, возвышалась разрушенная крепость. Нарисованный мир. Элера мечтала попасть туда. Интуитивное чувство подсказывало ей, что мир сей создан для существ, подобных ей. Что кисть неизвестного мастера сотворила убежище, скромный дар тем, чьи тело и душа изуродованы, осквернены и покалечены. Мир, где ты можешь скрыться от насилия, опасности, забыть о пережитом.
Навсегда.

Жаль, что это была лишь картина.
Переговоры велись в отдалении, среди теней колоннады, а она, Элера, стояла на страже вместе с угрюмым эльфом-лучником и гномом, молот которого казался на первый взгляд даже огромнее, чем его владелец. Эл не слышала точно, о чём говорил представитель дома Флавиев с констеблем Брианной. Судя по его тону, полному едва-едва сдерживаемой досады, дела оборачивались не слишком-то удачно. На лицо Элеры был надвинут широкий капюшон, из-под которого она зловеще сверкала глазами на всякого, кто казался ей подозрительным – а таковыми являлись почти все, даже свои. Месяцы, проведённые с Линайной, окончательно ампутировали остатки доверчивости, загнанные в сердце Эл, в его дальние покои. Сложно относиться к окружающим открыто, когда они ежеминутно могут заколоть тебя на алебастровом алтаре чужой мечты.

На богатом постоялом дворе, где они остановились переночевать, Элера встретила очень странного парня. С милым, практически безупречным лицом, короткими волосами. В его глазах, казалось, горел сокровенный огонь, будто из иного мира. Он пригласил Эл сыграть вместе с ним на рояле. Эльфийка умением, конечно, не обладала, но всё равно отчего-то согласилась.

— Знаешь, а я чувствую, — с задумчивой грустью проговорил парень, когда Эл кое-как исполнила заключительный фрагмент мелодии, — ты страдаешь. Это легко понять. Даже просто вслушиваясь в музыку, которую ты пытаешься выразить. Мне бы хотелось совсем вылечить твои раны, но я не знаю, как это сделать, — он внимательно посмотрел на неё, — что бы не случилось, не позволяй тьме поглотить тебя окончательно, — и добавил, мягко положив руку на плечо девушке, — может быть тяжело. Позволь мне помочь тебе.

В любой другой похожей ситуации паранойя могла взять своё, и Эл отшатнулась бы, приготовившись атаковать собеседника. Но этот… человек… В нём имелось нечто, располагающее к себе. Тёплая духовная аура, возможно? И Элера почувствовала, как нечто изменилось, когда он коснулся её. Стало так легко, светло. Как если бы разрез, долгие годы непрестанно кровоточащий, чудесным образом затянулся.

— Что ты… сделал? — Элера удивлённо посмотрела на кучерявого юношу.

Его тихий смех походил на журчание садового ручейка ранним утром.
— Ничего. Просто указал дорогу. С остальным ты справилась сама, — он улыбнулся, — чаще всего мы сами способны исцелить себя. Нужна только вера. Кстати, я не представился… Невежливо получилось. Виктор. Элера, если не ошибаюсь? Что-то мне подсказывает, мы с тобой ещё встретимся.

Они немного поговорили.
А потом настало время отправляться в путь.

 
Элера не могла уснуть. Она уже три часа ворочалась в кровати, пыталась засесть за чтение, заставить себя не думать ни о чём, однако результата толкового из этого не выходило вовсе. Наверное, она просто перенапряглась во время путешествия в Андерфелс, непрерывно ожидая нападения неведомых врагов, которого не произошло. Голова болела, глаза раскрывались сами собой. Невыносимо.

Недовольно фыркнув, Эл вскочила с кровати, наскоро одела домашние туфли и накинула мантию. Её комната не охранялась, а бродить ночью по поместью никто не запрещал. Во всяком случае, ей. Самое главное, пожалуй – не пытаться проникнуть, куда не следует. Например, в кабинет лорда. Или исследовательский зал. Элера прихватила подвесной фонарь со свечой и направилась блуждать по запутанным коридорам твердыни Флавиев. До тех пор, пока основательно не устанет.

В тёмное время суток этот дом неплохо будоражил воображение. Стены, драпированные бархатными тканями, окрашенными в плотные, бездонные аметистовые тона, с узором в виде чёрного терновника. Их слабо освещал бледный свет луны, наполовину скрывшейся за облаками. Статуи предков и героев прошлого разнообразили широкие, пустые коридоры, за каждым поворотом которых встречалась пара круглых зеркал, увенчанных бронзовыми змеями. Статуи были древние, как сама Империя, порой – с отсутствующими конечностями, или же вовсе безголовые. Некоторые статуи прикрывала тёмная вуаль, благодаря ей в ночной полутьме они выглядели ещё мрачнее, чем при свете дня. Как злые, дряхлые призраки бесчисленных рабов, замученных здесь ради иллюзии.

Элера, фигурка которой казалась совсем маленькой на фоне гигантских гобеленов, живописующих представителей благородного рода Флавиев, с дрожащим огоньком в тонких руках и мантией, вяло развевавшейся за спиной, шла вперёд. Без какой-либо определённой цели. Эльфийка думала о своём будущем, в котором не было определённости – даже совсем туманной. Отвлекла Эл от тяжких дум странная оживлённость там, где её, как правило, обычно сложновато было застать в подобное время.

Спальня лорда.

Несомненно, Элера осознавала, что отношения благородней пары – совсем не её, «ничтожества», дело. Однако природное любопытство Линайна в ней не только не выжгла, но даже взращивала. Несмотря на нежелательные последствия этого душевного качества. Ибо Ли требовала абсолютной верности, но совершенно безвольная кукла ей казалась откровенно скучной.

Судя по весьма раздражённому голосу Линайны, они о чём-то спорили. Случай, сам по себе уникальный. Тонкая, золотистая полоска света, льющегося из приоткрытой двери, разрывала окружающий мрак на два противоположных островка, одинаково непроглядных. Эл тихонько подкралась, чтобы подслушать. Она не могла удержаться.
И не ошиблась.

— Но… Но я думал… — дрожащим голосом бормотал Секст, — что ты вместе со мной, Ли. Нет, я не верю, не хочу…

Ли недовольно что-то прошептала.
Сегодня она явно сказала куда больше, чем обычно.

— Рассуждай логически. Твоя теория не подтвердилась практикой, — зевнула леди, — особенно глупым оказалось последнее предприятие. Я уже указывала на слабые стороны этой сделки, но ведь ты проигнорировал женское мнение, — она сделала паузу, — ресурсов семьи не хватает. Остановись, или мы разоримся.

— Деньги, что за глупости, — попытался возмущённо возразить Секст, — Ли, когда ты успела стать такой… корыстной? И ты так говоришь… Будто твои собственные развлечения ничего не стоят.

— Идиот, — холодно бросила Ли, — я могу годами с одной девчонкой, как ты изящно выразился, «развлекаться», — при этих её словах Элеру передёрнуло, — открою тайну. Я терпела твои бредовые идеи годами. Я надеялась, что рациональность возьмёт верх. Но ты всё глубже утопал в мечтах. Секст, ты просто… Дитя. Большое, избалованное и упрямое. Больше мне сказать нечего. Сладких снов, муж мой.

— «Терпела»?.. — только и смог промолвить Флавий, прежде чем в спальне воцарилась долгая, тяжёлая пауза. А затем свет погас. Единственными звуками, которые смогла расслышать Элера, были глухие, сдавленные мужские рыдания.
 

 
В те времена на просторах Империи пылала долгая, мучительно затянувшаяся война. Несколько лет Минратос осаждали войска кунари, извечного врага Тевинтера. И виной тому не что иное, как преступная, непростительная слабость армии. Она не смогла задушить проблему, а потом стало… Слишком поздно. Оставалось лишь защищаться. Не так-то легко справиться с катастрофой, бушующей за твоими стенами.

Когда лорд Флавий принял решение присоединиться к армии, все те, кто его более-менее неплохо знали, оказались сильно удивлены, в лучшем случае. Что задумал этот альтус, всеми позабытый, для которого не было ничего важнее в жизни, чем его собственные магические штудии? Линайна плакала, пыталась отговорить мужа: как и положено идеальной жене. Дворецкий мрачно, многозначительно молчал. Кухарки боязливо перешёптывались. Только Элера понимала, в чём настоящая причина такого поступка. И Эл не сомневалась ещё в одном: Секст Флавий не вернётся с поля битвы.

Как только лорд сообщил, что планирует взять Элеру с собой, потому что грех такому ценному ресурсу пропадать впустую, в глазах Линайны полыхнул огонь яростной ненависти. Возражать она, впрочем, не стала. Только сказала на прощание несколько тёплых слов:

— Только попробуй умереть там. Или не вернуться, — Ли тесно обняла эльфийку, — тогда я отдам твоё тело порождениям тьмы, а душу погружу в такую бездну, из которой ей вовек не вырваться. Ты знаешь, — любовно прошептала она на ушко Эл, — знаешь как никто другой, что я могу сделать это, если пожелаю. А теперь иди… Помоги ему, — многозначительно мурлыкнула Линайна, отстраняясь от Элеры, всё тело которой напряглось, как струна. Близость Ли вызывала ужас. И возбуждала.

Лорд Флавий и Элера поддерживали магией один из тех легионов Империи, которые не знают такой штуки, как смерть. Авангард. Передний край поля битвы, острие клинка. Здесь велись горячие, ожесточённые и отчаянные сражения. Здесь умирало множество рыцарей, и забирали они с собой сотни врагов. Даже когда положение выглядело совсем безнадёжным, отступление считалось позором: ведь они подавали пример остальным, воодушевляя их на продолжение изматывающей борьбы с сокрушительной мощью Кун.

Война освежала.
Элера почти забыла обо всём, что обычно испытывала в поместье Флавиев. Обо всей этой изнурительной, растянутой во времени беспомощности, ночных мыслях, наполняющих сердце тоской. Близость смерти заставляла сконцентрироваться на вещах, актуальных прямо сейчас. Эльфийка заставляла кровь своих врагов закипать, сводила их с ума грубым, агрессивным вторжением в разум, натравляя друг на друга. Величественные гиганты становились жалкими марионетками, а за ниточки дёргала она – Эл. И это приносило девушке невиданное доселе, райское наслаждение.

Упоение битвой.
Наверное, это называется именно так.

Элера привыкла к военным пайкам, не отличающимся особой изысканностью. Удивительное дело, но лорд Флавий избегал общества других аристократов, а трапезу вообще разделял с ней, Элерой. Всё его надменное высокомерие куда-то испарилось. Верно говорят люди, нет в Тедасе ничего, сближающего сильнее, чем совместное кровопролитие. Или разбитые мечты.
 

Это был последний день войны. В тевинтерские хроники он войдёт, как начало новой эры для Империи. Отряд Эл отправился на разведку в ближайшие окрестности. Ничто не предвещало беды, однако враг оказался предусмотрительнее и хитрее. Их зажали в плотное, замкнутое кольцо, отрезав от остальной армии. Лорд Флавий и Элера стояли на огромной горе трупов, спиной к спине. Люди, эльфы, кунари, обезображенные и обожжённые, сваленные в одну бесформенную кучу, служили ковром для ног Эл. Таким, о котором девушка даже мечтать не могла, когда Ли в очередной раз приглашала её в исследовательский зал. Почти все их немногочисленные союзники пали, а количество врагов, казалось, после каждого убитого увеличивалось втрое. Откуда они только лезут? Элера уже почти смирилась со смертью. Более того, она желала её. Лучше умереть здесь, чем вернуться к Линайне. И снова стать её любимой игрушкой. Без права отказаться.

— Беги отсюда, — внезапно бросил лорд Флавий, — я прикрою твоё отступление. Вдвоём нам не вырваться.

— Подождите… Что?! — Элера чуть не споткнулась о чьи-то короткие рога, — ваша светлость, вы уверены?

— Убирайся. Давай, пошла, — крикнул Секст Флавий, — чего ты ждёшь?

Элера вдруг поняла, что именно это лорд планировал сделать с самого начала. Ради этого момента они тащились в какую-то глушь, с тактической точки зрения, очевидно, совершенно ненужную. Здесь бессмысленно спорить. Нужно подчиняться.

— Прощайте, — прошептала Эл, — спасибо, что прихватили меня.
Лорд Флавий слабо улыбнулся, когда Элера скрылась за руинами старой сторожевой башни. Препятствий больше не осталось. Маг сбросил мантию, оставшись в одной рубашке, штанах для фехтования и высоких кожаных сапогах со шпорами. Прикоснулся к морщинам, провёл по складкам, запавшим на лице. Когда… Когда он успел так постареть? Проклятье. Какая разница. Теперь уже ничто не имеет значения. Ничто… В этой жизни.

— Давайте-давайте, подходите, — жестоко усмехнулся лорд, продемонстрировав врагам уничижительный жест. Вокруг него, один за другим, материализовались языки чёрно-оранжевого пламени, а воздух наполнился шипящим треском электричества. В последние свои мгновения лорд Флавий был страшен так, как никогда раньше. Он обрушивал на вражеские орды огненные смерчи, превращал их в камень и разбивал его молниями – толстенными, как трёхвековые деревья Бресилианского леса. Он отправил на тот свет сотни, пока на поясе не закончились склянки с лириумными зельями, но даже тогда не сдался, бросившись на стену врагов с одним-единственным кинжалом в руках. Маг сражался, как дикий зверь.

Прежде, чем Секст Флавий II навсегда оставил этот мир, его безжалостно разрубили на куски. Но, невзирая на боль, в глазах его сияло безумное пламя торжества, перемешанного с безграничным горем. Возможно, сегодня он впервые почувствовал себя… Живым.

Элера наблюдала за последними секундами жизни лорда из щели меж потрескавшихся камней, среди заросшей сорняками, осыпающейся башни, забившись в неё как можно глубже. Но как только хозяина её не стало, произошло нечто неожиданное. Крылатая тень пролетела над полями крови. Это был дракон. Или же... Драконица? Огромная. Какой Элера не видела даже в книгах. По правде, драконов она не видела вообще, поэтому встреча с этим оказалась для неё настоящим чудом.

Вражеская армия утонула в тишине.
Всё застыло. Будто само время остановилось.

А потом…
С небес на землю сошёл океан чистейшего пламени. Очищение. Именно так могли назвать это жрецы былых религий. Воистину, они оказались бы правы.

Осада, длившаяся два года, была снята за считанные часы. Помощь драконов невероятно воодушевила защитников Минратоса, так что они бросились в бой с новой энергией, будто настал первый день, когда маяк веры ещё не угас в серой рутине затянувшейся безнадёжности. Многие уже потеряли надежду, продолжая сражаться лишь из страха перед казнью за дезертирство, по любви к родине или благодаря чувству долга, но баланс весов резко склонился в лучшую сторону, когда этого никто не ждал, и пламя веры вновь воспылало, сметая орды кунари, как хрупкие лиственные самолётики. Хотя, на самом-то деле, особая помощь людей даже не требовалась, ибо огнедышащие твари вполне могли справиться сами. Во всяком случае, Элера не сомневалась в этом… Когда, сидя в руинах заброшенной сторожевой башни с широко раскрытым от удивления ртом, наблюдала за радикальной перестановкой сил там, где ещё недавно морально готовилась встретиться со своими богами. И взглянуть наконец-то им в глаза.

Небо над столицей обрело кроваво-алые краски позднего заката, прежде чем Элера сочла пространство вокруг своего временного укрытия достаточно безопасным, чтобы покинуть его. Впрочем, «безопасным» – это мягко сказано. Здесь больше никого не осталось. Основные силы тевинтерских войск расположились далеко, собирая раненых, разыскивая погибших для церемонии погребения, воздаяния героям войны великих посмертных почестей. Правда, это едва ли вылечит неисчерпаемое горе семей, навсегда потерявших своих отцов и братьев. Пока не задумываясь над дальнейшими планами, Элера подошла туда, где погиб лорд Флавий. Он всё ещё лежал там. Его тело выглядело изуродованным до неузнаваемости. Воины Куна, среди которых хватало новообращённых виддатари, не успевших ещё обрести каменное спокойствие, которым славятся прирождённые последователи их учения, наверняка по-настоящему взбесились, когда оказались вынуждены столкнуться с настолько смертоносным противостоянием, какое подарил им лорд перед своим концом.

Какая-то часть души Элеры, самая тёмная, жаждала поиздеваться над трупом, превратить его в бесформенный кусок мяса, скормить воронам. Чтобы тело никогда не нашли. Чтобы лорда сочли трусливо сбежавшим, и имя его семьи оказалось опозорено навеки. Лорд столько раз мог помешать Линайне, когда её изобретательный ум придумывал очередное извращённое наказание для Эл, после коего эльфийка, как правило, обильно истекала кровью. Столько раз… Однако никогда не останавливал её, а на умоляющий взгляд Эл отвечал лишь отстранённым равнодушием. Слишком важный и учёный, чтобы переживать насчёт судьбы всяких насекомых.

«Давай, разорви в клочья этого ублюдка,» — говорил ей внутренний голос, предвкушая мстительное торжество.

Элера уже собиралась медленно извлечь клинок, оставленный ей про запас, если ситуация во время битвы станет совсем нехорошей. Но внезапно вспомнила одну историю из своей жизни, давным-давно забытую. Сколько же лет прошло с тех пор? Она не помнила. Вряд ли много, потому что Элера, несмотря на пережитое, всё ещё выглядела очень юной и миловидной – Линайна заботилась о её внешности, ведь с уродцами развлекаться так скучно. Она не считала годы, проведённые в поместье Флавиев. У бесправной рабыни не могло быть такой странной фигни, как день рождения. Кто его станет отмечать? Пауки, ползавшие ночью по её нагому телу, когда Линайна запирала Эл в башне Одиночества, чтобы эльфийка пострадала за недостаточно крепкий кофе? Напиток этот Эл никогда не умела варить. Но тем не менее, Ли часто об этом просила. Мрачный молчаливый дворецкий, всегда делавший вид, будто знает куда больше, чем на самом деле? Болтливая кухарка с остреньким, простодушным куриным лицом и такими же мозгами? Смешно. А последний день рождения, который она праздновала, и вовсе завершился трагедией. Поэтому Элера ненавидела сей проклятый праздник, придуманный для толстопузых, избалованных богатеньких детишек.

Однако история с кристальной ясностью возродилась в памяти.
Почему именно сейчас?

Она вспомнила лицо неваррца, Иннокентия, искажённое от ярости, ненависти и горя. Вспомнила его грозные проклятья, его семью и милую дочурку, судьбу которых Эл безжалостно сломала только ради того, чтобы сохранить работу в лавке. Работу, потерянную на следующий же день, будучи предательски проданной в рабство. И вспомнила свои слова. Последнее, что Иннокентий услышал от Элеры перед смертью.

«Мне плевать на твою семью. Пошёл. Вон.»

Может ли быть, что всё это время она расплачивалась за свершённый грех перед некими… «высшими силами»? Ответ вряд ли можно отыскать в подлунном мире. Одно лишь верно: лорд Флавий не желал ей зла, несмотря на крик яростной душевной ненависти, с хрипом вопящий о противоположном. Наоборот, в свои финальные мгновения он мог прихватить её с собой – но, тем не менее, зачем-то сохранил Эл жизнь. Возможно, чтобы Линайна не расстраивалась из-за потери своей куколки? С другой стороны, любой представитель тевинтерской знати вёл бы себя на его месте точно также. Все они одинаковы, как думала эльфийка.

Ведь Эл – рабыня, живое имущество.
Стоит ли требовать к себе особого отношения только потому, что Флавий не умел наслаждаться чужими страданиями столь долго и искусно, как это делала Линайна? Элера силой заставила себя убрать клинок обратно в ножны. Нет. Так нельзя.

Конечно, могилу выкопать руками она не сможет, почва здесь довольно жёсткая, да и слишком много чести. Эл просто постаралась оттащить тело подальше от обугленной кучи трупов, на полянку, усыпанную сиреневыми цветами вербены, лимонное благоухание которых совсем терялось на фоне чудовищных ароматов сражения. Секунду подумав, эльфийка вытащила из кармана лорда несколько золотых монет. Этого хватит на первое время... Порой золото служит лучшим ключом к сердцам людским, чем милое личико.

А потом Эл попыталась отдать честь рукой – совсем как новобранцы, которых она видела во время армейских учений – и поспешила покинуть место упокоения, пока вновь не появилось искушение поддаться порыву деятельного злорадства. Она знала: устоять повторно едва ли получится.

Элера, закрыв глаза, лежала под деревом, с пышной кроны которого свешивались прелестные желтоватые цветы и крупные чёрные ягоды, любимое лакомство мелких малиновых птичек с толстыми, короткими клювами. Она не знала, что делать дальше. И куда идти. Элера не сомневалась, если она не вернётся, то Линайна её рано или поздно отыщет. И покарает её такими средствами, от коих эльфийка ещё не факт, что вообще сможет отойти. Может, лучше не думать о побеге? Госпожа, безусловно, оценит такой шаг. Или… не особо оценит. Никто не может сказать точно, что предпримет Ли, когда Элера вернётся одна, сообщив ей прискорбные новости. Эл прокрутила в памяти все моменты, когда ей отчаянно хотелось умереть, все сексуальные унижения, насилие и раны, пережитые за это время. Тяжёлая тьма, слишком тяжёлая, чтобы так просто сложить руки, бессильно сдавшись. Нет, она не хочет смиряться. Стоит, как минимум… Попробовать вырваться из клетки, куда её заключили против воли.

— Так, хорошо, — магесса вскочила на ноги, сладко потянувшись, — Тедас огромен. А её влияние не безгранично всё-таки. Лучше всю жизнь прожить в лесу, чем… — Эл поёжилась, — чем постоянно… — закончить Эл не успела. Умиротворяющий свет закатного солнца внезапно померк, голову наполнил чудовищный шум, сводящий с ума, а зрение будто заволокло загрязнённым стеклом, вымытым лишь однажды, десятки лет назад.

Кошмар наяву.
И такой мощный, настоящий, с каким Элера никогда раньше не сталкивалась. Рваные, уродливые и незавершённые образы проносились вокруг с железным скрежетом, погружая природу в беспросветную мглу. Они напоминали тучи саранчи. Или предсмертное марево. Эл схватилась за голову, раздирая виски до крови. Эти образы вызывали глубокое отвращение в её душе. Она не могла понять, из-за чего. Нечто неуловимое, но такое вязкое, объёмное обрушилось на неё, придавливая к земле. Ещё совсем чуть-чуть, и она окончательно потеряет связь с реальностью. Ещё совсем… Вспышка, пронзительный вой, как от какофонии скверно настроенных труб, и всё… Закончилось. Неужели?
Но закончилось ли?

Элера тяжело выдохнула, сбрасывая ледяное оцепенение.
Мир вновь стал прежним.

Она невольно подумала, что Линайна могла бы ей помочь, но сразу же отбросила эти мысли, решившись наконец пуститься в странствие. Цена помощи Ли слишком высока. Конечно, Эл почти не надеялась до наступления темноты отыскать экипаж хоть куда-нибудь. На самом деле она вообще сомневалась, что обзаведётся попутчиками, будучи рабыней-эльфийкой, сбежавшей от госпожи, и заброшенной в огромный мир, истерзанный многолетней войной. Которая завершилась лишь несколько часов назад, а где-то всё ещё продолжается.

Конечно, лучше постараться уйти как можно дальше. Через Недремлющее море, в Монтсиммар, например. Однако сейчас это звучало как наивная, недостижимая мечта. В которую Элера хотела верить, и только-то. А ведь ещё предстояло как-то избежать Неварры. Она слышала, какая судьба постигла эту страну, и не слишком желала очутиться на её выжженных землях.

Впрочем, на своих двоих она смогла пройти совсем немного. Часы текли, ночь опустилась на землю, голубоватый туман прозрачной вуалью покрыл золотистые пшеничные поля, каменистые прогалины с ручейками, тихо журчавшими на дне, пышные рощи оливковых деревьев. Элера старалась избегать главной дороги, в то же время не теряя её из виду вовсе. Однако с каждой пройденной сотней метров темнота становилась всё гуще, а поле обзора снижалось. Эл совсем не стремилась угодить в яму со змеями или свалиться с обрыва, переломав себе ноги, поэтому в конце концов решила выйти на имперский тракт, где хоть чувствовалась надёжная твёрдость белого камня, а не вязкая, прохладная почва сельской местности.

Как только впереди показались огни каравана, Эл поспешила вперёд, на всякий случай приготовившись дать мощный отпор магией крови, если путешественники окажутся разбойниками или мародёрами. Но к счастью, это были простые торговцы пряностями. Совершенно безобидные.

Она знала, как выглядит ситуация со стороны.
Глухая ночь. Где-то поблизости воют голодные волки. И тут из густых теней выбегает эльфийка. В окровавленной и порванной мантии, к поясу пристёгнут клинок, за спиной – высокий магический посох. Хорошо ещё, что её лицо без валласлина. Сразу видно, что она подданная Империи, а не долийка. Здесь любой испугается, но из альтернатив Эл видела только одну: тащиться за караваном на расстоянии. Естественно, её заметят, и какой-нибудь бдительный герой выпустит стрелу, от которой она не успеет увернуться. Сейчас многие боялись и ненавидели представителей её расы. Ещё сильнее, чем раньше. К сожалению, теперь уже не просто так.

Поэтому лучше честно показаться им на глаза.
Даже если последствия окажутся катастрофическими.

— Простите, господа, не позволите ли вы мне… присоединиться к вам? Я не собираюсь вам как-то… вредить, или что-то типа того, просто переночевать негде, — неуверенным тоном начала Элера, но тут же пошатнулась, не успев дождаться ответа. От неожиданного головокружения её замутило, и магесса потеряла равновесие, свалившись на колени.

Последним звуком, который она услышала перед погружением в звенящий океан тёмного беспамятства, был тонкий, мелодичный голос какой-то девушки, бурно спорившей о чём-то со своим спутником – рассуждавшим тихо, спокойно и рассудительно.

Кажется, девушку звали… Фионой.

Звуки окружающего мира доносились до неё, пропущенные сквозь плотный водяной покров. Приглушённые, сдавленные. Лучи света казались рассеянными, их было слишком мало, недостаточно, чтобы понять, где она находится, куда попала, сколько времени провела здесь. Элера не разбирала слова, которыми обменивались странные говорящие тени, снующие туда-сюда в глухой, плотной пелене тумана. Над головой раскачивался громадный маятник. Каждый его удар отражался в сознании пронзительной болью. Сколько она пролежала вот так, не в силах пошевелиться? Её никто не связывал. Напротив, поверхность, на которой она пришла в чувства, ощущалась удивительно мягкой – не камень или грубый тюфяк темницы для сбежавших рабов, а настоящая кровать, совсем как в поместье Флавиев.

Ах… Поместье.
Неужели Линайна всё-таки нашла её? Наверняка она вела отчаянные поиски. Её госпожа не из тех, кто так просто отпустит своё живое имущество. Но нет… Здесь было слишком светло. В её комнате, устроенной Линайной, всегда царствовала полутьма. Маленькие зарешеченные окна никогда не пропускали много солнечного света, а свечей вечно не хватало. К тому же, их приходилось экономить. Дворецкий терпеть не мог пустой растраты ресурсов семьи. Учитывая последний разговор Линайны со своим мужем, для этого имелись печальные основания. Ритуалы стоили слишком дорого.

Пахло какими-то цветами.
Совсем как в оранжерее, много лет назад. Когда жизнь ещё не была такой жестокой и бессмысленной. Или раньше? Корзина цветов в руках Софи, промокшей под бесконечными потоками минратосских дождей…

— Почему ты плачешь?

Обеспокоенный голос будто исходил из подводных глубин.
Кто это?

Неужели кому-то в мире ещё есть до неё дело?

— Эй, не плачь. Вот, смотри, какие классные розы! Погодите-ка… — оттенок голоса сменился со скучающе-участливого на обеспокоенный, — Рэ, кажется, она приходит в себя! Брат! Где тебя носит, дуралей ты этакий? — шелест платья, лёгкая женская поступь. Как если бы взметнулся вихрь птичьих перьев.

— Так-так, что здесь у нас?

Ещё один силуэт?
Большой, крепкий. Сила, лишённая горделивой мощи.

— Где… — Элера зашлась сухим, сдавленным кашлем, — кто… вы?..

Мужчина рассмеялся. Громко, раскатисто.
Девушка недовольно покосилась на него и ткнула локтем в бок.

Кажется, у неё рыжие волосы.
Дикие и прекрасные. Как костёр посреди леса. Как заря.

— Охо-хо… Больно, вообще-то! Это мы тебя должны спрашивать, — весело ответил он, с лёгкой досадой потирая ушибленное место, — заявилась среди ночи ниоткуда, наши охранники хотели уж тебя зарезать, да сестричка моя, Фиона, помешала, — мужчина добродушно взлохматил растрёпанные локоны девушки, а она шутливо его оттолкнула.

— Естественно, и правильно сделала, что помешала, — сказала Фиона, — ты подошла к нам, попыталась что-то спросить и сразу потеряла сознание. Не оставлять же тебя на растерзание волкам? Пришлось с собой тащить.

— Но только оттого, что по тебе было видно, что ты не из этих, — неприязненно проговорил её брат, — которых богиня выжгла.

— Угу, — угрюмо согласилась девушка, — бестолкового типа рядом со мной зовут Рэнфорд, а меня, как ты уже слышала, Фиона.

— Ох… — Элера пару раз моргнула, пытаясь сфокусироваться – туман постепенно проходил, а маятник над головой больше не раскачивался: видимо, это были последние отголоски кошмара, — спасибо вам. Сколько времени прошло… с той ночи?

Рэнфорд невесело усмехнулся.
— Пара недель. Может, чуть больше, — его лицо внезапно сделалось очень серьёзным, — слушай, мы люди простые, как говорится, но всё же не крестьяне тёмные. И можем отличить, когда человек просто устал и дрыхнет, аки секретарь в бюро, а когда с ним дела откровенно неладные творятся.

— С каждым днём ты становилась всё слабее, — продолжила Фиона, — нам уже начало казаться, что ты умрёшь, не проснувшись. Этот сон ненормальный… Он вытягивал из тебя силы, а не давал их. Понимаешь? И дело даже не в том, что ты ничего не ела, пока спала. Тебя будто… — рыжеволосая поёжилась, — сжирало что-то изнутри.

Элера только сейчас заметила, насколько отощала – ноги тонкие-тонкие, только тронь неправильно, и сразу сломаются пополам. И ещё она подозревала, что вряд ли даже бумажку сможет притянуть к себе магией. Не говоря уже про более мощные боевые заклинания. Честно говоря, убеждаться в правоте этого ощущения ей совершенно не хотелось.

— И да, ещё один момент, — осторожно заметил Рэнфорд, — мы знаем, что ты сбежала от кого-то, — Элера беспокойно дёрнулась, и мужчина спешно продолжил, — нет-нет, не переживай, мы не собираемся тебя сдавать. Фиона меня за это утюгом прибьёт, она ж либерати. И сам я не бесчеловечный ублюдок, каким наш папаша был,— искристо рассмеялся он.

Элера притронулась к задней части своей шеи. Да…
Оно всё ещё было там. Конечно, куда оно денется. Клеймо, которое ей выжгли, как только поймали. Опалённая, свернувшаяся кожа, символика благородного дома. Она помнила жгучую, невыносимую боль, и свои слёзы, потоком брызнувшие из глаз, как только человек в маске притронулся к её голому телу металлическим жезлом, раскалённым добела.

Она думала тогда, что умрёт.
Эл много раз думала так же. Все последующие годы. Каждую неделю.

— Вот только имей в виду, — осторожно заметила Фиона, — здесь город людный. Многие… Сама понимаешь, сразу сообщат, куда нужно, едва почуяв запах награды, — рыжеволосая приблизилась, — и ещё. Вокруг хватает сторонников идеи, что все свободные эльфы – шпионы. Война, может, и закончилась, но паранойя пройдёт нескоро. Некоторые уже посматривают косо на наш дом. Я ничего не хочу сказать… — Фиона замялась, — просто будь осторожнее, если выйдешь наружу.

Элера постепенно успокаивалась.
Страх рассеивался. У этих двоих была масса возможностей вернуть её Линайне. Однако они… сохранили секрет. Отчего-то. Эл поблагодарила их, а брат с сестрой беспечно рассмеялись. Сказали, что не нуждаются в награде за добрые дела. Удивительно.

— Кстати, красивый сад. Ты их сама вырастила… Фиона? — как непривычно обращаться к кому-то иначе, чем «госпожа» или «ваша милость».
Ещё и на «ты».

— Розы-то? Да их ещё моя бабушка любила коллекционировать, а я продолжила. Как только… Возможность представилась — добавила она уклончиво, а затем, склонившись, сорвала очаровательный жёлтый цветок, ловко вплетая его Элере в волосы, — мило, правда?

Рэнфорд согласно кивнул.
— Очень мило, — однако лицо его при этом было настолько, прям-таки преувеличенно суровое, что Фиона прыснула от смеха.

А Эл понимала, какую «возможность» девушка имела в виду.
Очень хорошо понимала. Увы.

— Мы где, кстати? Просто я чувствую запах моря… Получается, здесь есть порт? — Элера втянула воздух, наполненный водной свежестью.

— О, это Азариэль, — улыбнулся Рэнфорд, — да, здесь мощный рыбный промысел. Можно сказать, нас кормит море Нокен. Простых людей, во всяком случае. Верфи, судоходство, всё такое. Минратос недалеко, вверх по течению. Наш городок вполне можно назвать весьма богатым, хотя столице он, пожалуй, не чета.

— Ещё у нас есть громадная библиотека, — вдохновенно подхватила Фиона, — и каналы! Ах, тебе обязательно стоит поглядеть на них. Можно часами плавать на гондолах, любуясь вечерними огнями Водного рынка…

— Да уж, сестрица обожает гондолы, совсем как ребёнок, — насмешливо заметил Рэнфорд, — ладно, отдыхай, осваивайся. Скоро тебе принесут поесть. Чего-нибудь лёгкого для начала. А потом обговорим, что дальше делать.

Элера не имела ничего против хорошего такого завтрака.
Определённо.

Ещё неделя пролетела с тех пор, как магесса восстала от затяжного забытья. Помощь Рэнфорда с Фионой помогла ей не потеряться в новом месте, а сытная, хорошая еда – потихоньку восстановить утраченные силы, хотя слабость всё равно никуда не ушла. Она не помнила, какие сновидения видела, пока лежала на постели в закрытой садовой беседке. Только неточные фрагменты. Ржавые пилы, острые цепи, раскалённые оковы. Жестокие улыбки насмешливых, сморщенных лиц, лишённых глаз и ушей. Заброшенные руины, пустые дверные проёмы, ведущие в некое грязно-жёлтое пространство, безголовые статуи, расставленные повсюду, частенько вовсе не к месту. Старые камни, покрытые свернувшейся кровью, и чёрное солнце, не дающее света. Казалось, во всём этом отталкивающем, уродливом упадке было нечто, до боли знакомое, только Элера не могла понять, что именно. Как если бы фрагмент мозаики постоянно ускользал, разрушая общую картину. Это раздражало, расстраивало. И почему-то очень пугало.

Больше кошмар не возвращался.
Тем не менее, Эл боялась, что в следующий раз, как ляжет спать, не сможет проснуться уже никогда. И её начинала мучить бессонница.

Азариэль действительно оказался очень приятным городком. Широкие каналы сменялись узкими ответвлениями, ведущими к маленьким, эстетично оформленным причалам, соединяющим водные пути с привычными каменистыми дорожками и тихими, уютными бульварами. Архитектура здесь во многом напоминала Минратос, отличаясь в то же время собственным неповторимым своеобразием. На домах из жёлтого и красного кирпича частенько можно было увидеть оскалившиеся морды неведомых животных с пышным оперением, чешуёй или львиными головами, а крыши порой увенчивали открытые всем ветрам пристройки, где состоятельные горожане устраивали вечеринки, распивая дорогое вино. Людные площади украшали огромные статуи величественных драконов, построенные совсем недавно.

О да… Иные любопытные только об этом и болтали.
В Империи объявилась живая богиня.

Очевидно, пока Элера перебывала духом где-то среди далёких земель кошмара, в Империи вообще произошло много важных вещей. Например, на трон Минратоса взошёл новый Верховный Жрец. Люди перешёптывались, рассуждая над тем, какая судьба ждёт теперь Церковь, когда её учение начало терять актуальность в свете реальных событий. Эл это не волновало. Едва ли участь рабов, эльфов, и вообще всех тех, кто страдает, станет лучше от смены задницы, греющей железное кресло во дворце. Все они беспокоятся лишь о собственных интересах и рейтинге, в конечном счёте.

Элера мирно потягивала свежий фруктовый сок, когда Фиона заглянула к ней.
Выглядела она довольно грустной и встревоженной.
— Элера. Там тебя одна женщина видеть хочет. Выглядит как наёмница, но что-то я сомневаюсь, — Фиона мрачно задумалась, — могу ей сказать, что ты болеешь, но ты знаешь, это риск, если она от…

Эл покачала головой.
— Всё в порядке. Спасибо вам с Рэ за всё, но рано или поздно это должно было случиться, — эльфийка с напускной бодростью вскочила, оправляя платье, — я не хочу, чтобы вам пришлось плохо. Из-за меня и так уже пострадало… — она не стала заканчивать фразу, многозначительно взглянув на свою рыжеволосую подругу.

Фиона виновато опустила глаза и промолчала, что само по себе значило очень много для человека, больше всего на свете любящего весело поболтать. Она осознавала, ценой каких тягостных усилий Эл далось это решение. И её сердце разрывалось от невозможности переломить ситуацию.
Хоть как-то.

Глупо думать, что Эл не боялась. Она безумно боялась. По-настоящему. Но прятаться за чужой спиной? Это, пожалуй, ещё хуже. Что бы не ждало её впереди, она хотела сохранить скомканные остатки своей чести. Даже если её тело осквернено, гордость втоптана в грязь давным-давно, а душа проклята, становиться кем-то, выживающим за счёт других – не выход.

Она не стала брать с собой ничего, кроме одежды, несмотря на предложения Рэнфорда. Какой смысл, если всё равно многое унести с собой не сможет. Туда, где властвует мрак. К ней.

Наёмница ожидала Эл поблизости, рядом с высоким зданием имперского банка. Ей было около тридцати лет. Обветренное лицо и длинные, пышные волосы сумеречно-чёрного цвета. Она беззаботно сидела на каменной ограде. Далеко-далеко внизу бушевали волны моря Нокен, но её это, казалось, вовсе не беспокоило. Женщина внимательно изучала какую-то помятую карту. Она не выглядела свирепой или жестокой, но Элера знала, насколько обманчивой бывает внешность.

— Девятка, верно угадала? — спокойно проговорила она, не отрываясь от карты. Элера помедлила, а потом ответила слегка дрогнувшим голосом:

— Да. Вы от… госпожи? Она прислала за мной?

Наёмница хмыкнула.
— Ага. Давай-ка пройдёмся. Кстати, меня зовут Надежда. А тебя?

— Госпожа говорила, что рабам не положено давать имён, — робко пролепетала Элера. Она что, испытывает её?

— Верно. Но я не твоя госпожа, — невозмутимо откликнулась Надежда, устремив наконец взгляд на эльфийку. Глаза её отливали желтоватым, песочным цветом далёких пустынь, в их глубине пылал опасный огонёк, — ну, скажешь, или мне продолжать звать тебя по номеру?

Элера потупилась.
— Девятка. У меня нет другого имени.

Постойте. На лице Надежды отразилось нечто вроде жалости?
Или же Эл только показалось так…

— В любом случае, перед тем, как мы отправимся домой, я должна кое-что рассказать. Следуй за мной, — спокойно бросила Надежда, направляясь к библиотеке Азариэля. Карту она прихватила с собой, свернув трубочкой.

Они быстро шли по людным улицам, почти не привлекая взглядов.
Видимо, присутствие Надежды делало Эл намного менее подозрительной.

Впереди показалась громада центрального хранилища древних знаний. Высокие книжные стеллажи с приставленными к ним лестницами. Мягкая, пыльная тишина, царившая в полутьме, пронизанной духом учёности.
Это место так… успокаивало.

— Итак, Девятка, я не собираюсь тащить тебя обратно силой, хотя могла бы. Моя цель иная, — прохладно улыбнулась Надежда, — есть две причины, которые заставят тебя вернуться к леди Флавий самой, и прекратить уже свои глупые прятки. Первая, — начала она, загибая палец, — за укрывательство беглых рабов положено суровое наказание, ибо это нарушение закона. Но леди Флавий гарантирует, что ничего страшного с твоими «друзьями» не случится, если ты покинешь Азариэль немедленно. О леди можно сказать многое, но обещаний своих она не нарушает никогда. Вторая, — продолжила наёмница, загибая следующий, — мы знаем, что с тобой не всё… в порядке. Можешь не спрашивать, откуда именно. Тебе нужна помощь, и нужна немедленно. В противном случае ты не только умрёшь сама, но вполне можешь прихватить с собой сотни жителей, а этого я уже допустить не могу, — Надежда приблизилась, — если ты откажешься, Девятка, то леди пришлёт за тобой отряд боевых магов. И они уже не озаботятся вопросами такта, можешь мне поверить. Это парни жёсткие. Ну?..

Элера нервно сглотнула.
Разве так выглядит свободный выбор?
— Согласна. Я пойду с тобой. И приму… свою судьбу, — выдавила из себя эльфийка. В уголках её глаз блеснули слёзы.

Надежда добродушно усмехнулась.
— Я понимаю, что у тебя опыта общения с леди куда больше, чем у меня, но знаешь что? — женщина ободряюще хлопнула Эл по плечу, — те тени, что издалека кажутся самыми страшными, вблизи куда уютнее, чем можно представить. Ты поймёшь это. Совсем скоро.

— Госпожа ведь… Не убьёт меня? — пролепетала Элера в ответ.

Надежда сдержанно пожала плечами, доставая с полки старую книгу, где описывалась история острова Иствотч.
— Прости, но я не могу тебе ничего гарантировать.

Эл оставалось только молча кивнуть.
Никаких обещаний. Значит, нужно готовиться к худшему. Что же… Она прожила не самую плохую жизнь. И закончит её, по крайней мере, не будучи зарезанной на алтаре. Скорее всего, её снова грубо изнасилуют, а потом до смерти запытают шипастой цепью.

Внутренний голос призывал бежать, но Эл понимала, насколько это лишено смысла. Её душу навсегда затянет в кошмар, если только боевые маги Линайны не поймают раньше. Не стоит… Оттягивать неизбежное.

Она обречена.

Вечерело, когда Элера с Надеждой подъехали ко входу в поместье Флавиев. Оно осталось практически таким же, каким Эл его запомнила. Высокие башни, из-за расположения на горной возвышенности кажущиеся устремлёнными к небу ещё сильнее. Будто жаждали ввергнуться в него своими шпилями. Только окно рабочего кабинета лорда не освещали больше таинственные голубоватые огоньки. Оно выглядело пустым, мёртвым. Наверное, документы, вычисления и бумаги, посвящённые магическим исследованиям Тени, сиротливо лежавшие на столе, за это время успели покрыться толстым налётом пыли. Эл чувствовала глухое отчаяние. Интересно, сходные ли ощущения испытывает преступник, приговорённый к смертной казни?

— Давай, удачи, — Надежда кивнула на раскрытые парадные двери, — и прощай. Мне жаль тебя… Уж поверь.

Элера несколько опешила, когда вошла.
Потому что в поместье не было видно практически ничего. Сплошная тьма. Где-то наверху раздавались тихая, печальная песнь скрипки. Очередная жестокая игра, видимо?.. Элера, сжав кулаки, начала подниматься по центральной лестнице. Её сердце дико, бешено билось в грудной клетке. Близость смерти заставляла все нервы напрячься до предела.

Линайна стояла посреди спальни в белоснежном платье, одна, сосредоточенно извлекая мелодию из старинного музыкального инструмента. Эл не знала, что госпожа любит музыку. Она вообще многого не знала о ней, ведь Линайна всегда демонстрировала только те стороны своей личности, которые желала показать. На большее рабыня рассчитывать права не имела.

Элера опустилась на колени, склонив голову.
Она ждала, когда госпожа обратит на неё внимание, одновременно надеясь раствориться в атмосфере, как туман. Линайна продолжала играть на скрипке. Казалось, она полностью погрузилась в процесс.

Наконец, музыка завершилась финальным аккордом, и Линайна молча отложила инструмент на прикроватный столик.
— Итак, ты здесь. Девятка, ты же знаешь, что бывает со сбежавшими рабами, верно? — промолвила Ли, подходя к эльфийке, — ответь мне, Девятка.

— Я… ваша милость, я смиренно прошу прощения и признаю, что заслуживаю… — голос Эл сорвался, — заслужила самое суровое наказание, какое ваша милость пожелает мне назначить.

По тону Линайны легко было догадаться, что леди улыбается.
— Хорошо. Снимай одежду. А я, тем временем, прикажу дворецкому притащить сюда косой крест, — Ли сделала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, — я пошутила. Ты не будешь наказана. Удивлена, не так ли? М-м? — Линайна, не сдержавшись, рассмеялась во весь голос, — поднимайся, Девятка. Госпожа желает показать тебе кое-что.

Естественно, Эл не поверила леди.
Скорее всего, Линайна просто дразнит её, чтобы мгновением позже ранить вдвое сильнее. Боль, как известно, усиливается неожиданностью. К этому она тоже успела привыкнуть.

Линайна провела Элеру по тесной, неудобной лестнице, ведущей на шпиль Мечты: самую тонкую и высокую из всех башен поместья. На её вершине располагался балкон, с которого открывался восхитительный вид на звёздное небо. Где-то очень далеко раскинулся слабо освещённый крестьянский посёлок, а ещё дальше небеса озарялись бесчисленными магическими огнями Минратоса. Столица не засыпала никогда.

— Как ты думаешь, есть ли на свете пик, более высокий? — задумчиво промолвила Линайна, — пересечение бесконечностей, где ты становишься центром мира. Думаю, есть. Но великая высота равноценна великому одиночеству. Какой смысл в сиянии души, если она светит в пустоте? Как эти звёзды, не так ли? Они прекрасны… Именно своей общностью.

Элера растерялась.
Она не знала, что ответить, но молчание выглядело, как неуважение.
— Люди… Всегда стараются держаться поближе друг к другу, — прошептала Эл, — одиночество лишает их счастья, ваша милость.

Немного помедлив, Линайна заметила:
— Ты не сомневалась, что я тебя убью, но всё равно приплелась на мой зов, — хихикнула леди, — и знаешь, первое время я действительно хотела тебя прикончить. Сидела около шара, выдумывая разнообразные способы пыток. Охрана колыбели, электрический аист, коленодробильня, баночка с пчёлами. О, а помнишь, как они тебя прелестно изжалили тогда? — весело спросила Линайна, — ещё в самом начале, когда мы только… Познакомились.

— Вы повелели отправиться на пасеку, сняв с себя всё, кроме летней шляпки и перчаток, — с болью в голосе отозвалась эльфийка, — и я неделю после этого не могла… Нормально заснуть.

— Совсем как теперь, — веселье Линайны резко потухло, подобно ночному фонарю в лесной чаще, — скажи, я настолько ужасна, что ты предпочла броситься в объятья к демону отчаяния, лишь бы не встречаться со своей госпожой? Впрочем, это риторический вопрос. Но ты не глупая, Девятка, и должна понимать: желай я тебя убить, то давно бы это сделала, — Линайна сощурилась, — впрочем, последние действия поставили твоё здравомыслие под очень большой вопрос.

— Госпожа, простите меня, — виновато откликнулась Эл, — я поступила…

Линайна фыркнула.
— Молчать, рабыня, — Эл вздрогнула всем телом, когда леди провела по её волосам изящной рукой, украшенной нефритовыми перстнями, и добавила сладким шёпотом, — быть может, в другое время я превратила бы тебя в кровавое месиво, всё осознающее, неспособное передвигаться и говорить… А потом вернула в изначальное состояние, повторив процесс столько раз, сколько потребуется. Однако сейчас на повестке дня стоят более важные проблемы, чем мои развлечения с непослушной эльфийкой, — Линайна цепко ухватила Элеру за ухо, — немедленно спускайся в подземелье. Настала пора медицинской… помощи от госпожи. Тебе понравится.

Когда Элера ушла, Линайна ещё несколько минут простояла неподвижно, стеклянным, ничего не выражающим взором наблюдая за небом, усыпанным миллионами звёзд. И тут на тёмно-синей, безоблачной глади воздушного океана промелькнула прекрасная комета… Никогда леди не беспокоило такое грустное, непривычное одиночество. Пустота со всех сторон нахлынула на сердце, медленно, но неуклонно лишая опоры. Как только лорд Флавий покинул Ли, она осталась наедине со слугами и рабами. Пытки больше не приносили ей такого удовольствия, как раньше. Странное дело, но Линайна, несмотря на свою безжалостность, нуждалась в любви, сама того не сознавая. Без этого чувства мир для неё постепенно терял свои краски.

Леди искренно не понимала, почему всё обернулось именно так. Долгие годы прошли с тех пор, как Ли с Секстом мечтали завести собственного ребёнка. Первое время Линайна понятия не имела, что совершенно бесплодна. И новость стала тогда жестоким ударом.

Зачем она вспомнила об этом?
Линайна поёжилась, решив уже спуститься вниз. В последнее время ночи всё холоднее. Так странно…

Элера не сказала ни слова, когда Ли вскрыла вены бледной рабыне. Имени её Эл даже не знала. Девушка тряслась от боли и ужаса, но её надёжно удерживала та самая цепь, которой Линайна пытала Эл в своё время. С помощью магии крови леди проложила путь в Тень.

Не прошло и десяти минут, как она вернулась обратно.
— Унесите это, — без привычной улыбки кивнула Ли на бездыханное тело неизвестной эльфийки, — Девятка, скажу откровенно: ты по уши влезла в проблемы. Не знаю, как ты умудрилась привлечь к себе подобную тварь. Будь она простым демоном отчаяния, я бы уничтожила её без проблем, — мрачно проговорила Линайна, чью гордость что-то явно больно уязвляло, — думаю, какое-то время она тебя не побеспокоит. Я не… — Ли как-то странно кашлянула, — не смогла изгнать её окончательно, но запутала в таких дебрях, что любая рядовая сущность осталась бы там навечно. Но эта найдёт выход, рано или поздно. И ещё одно. Демон что-то кричал про дом Валериев и некую… Ферону. Ты не знакома с ними?

— Простите, ваша милость. Я впервые слышу эти имена.

Линайна вздохнула.
— Понятно. Будь настороже. Итак… Есть вопросы?

Вопросов в голове Элеры вертелось море, но задать она смогла только один.
— Почему вы пощадили меня, госпожа?

Линайна платком протёрла кровь эльфийки с ритуального кинжала. Она любила делать это самостоятельно. Вид окровавленного оружия её радовал.
— Когда-то я говорила тебе, что близятся перемены. С тех пор прошло несколько лет, и вот они, наконец-то, настали, — Ли осторожно вложила оружие в красивый кожаный футляр, обитый изнутри мягкой красной тканью, и защёлкнула замок, — я учила тебя манерам, истории Тевинтера, искусству магии и войны не просто от скуки, Девятка. Ты не только… Рядовая служанка и нежная игрушка, которую можно сломать и выкинуть, но ещё и тонкий, гибкий клинок, что может проникнуть в места, где тяжёлый меч моего собственного мастерства будет смотреться слишком неуместно или несвоевременно, — леди поместила футляр с кинжалом в углубление за застеклённой полкой, — моим принципам противна безрассудная растрата дорогостоящего ресурса. Тем более в эти дни, — Линайна закрыла дверь шкафа на ключик, — когда мне действительно понадобилась твоя помощь. Наказание назначать не стала, поскольку для предстоящего дела ты нужна мне в состоянии полной готовности. И сейчас у меня попросту нет времени и желания наслаждаться твоей агонией, — равнодушно бросила леди, оборачиваясь к Элере, — всё понятно?

Эл согласно склонила голову.
— О чём бы вы меня не попросили, я не подведу, — она клятвенно ударила кулаком в грудь, — и заглажу вину перед вами, госпожа. Благодарю вас… За предоставленный шанс.

Линайна тонко улыбнулась.
— Хорошо. План таков… Впрочем, пройдём-ка для начала в столовую. Тебе стоит перекусить, разговор предстоит долгий.

На ужин подали роскошное блюдо из мраморной говядины и ароматного сегеронского чая. Десертом стало клубничное мороженое с карамельным узором и шоколадными палочками. Обычно Элера питалась самой простой пищей. И тот факт, что Линайна усадила её с собой за один стол, показывало исключительность ситуации. Что-то действительно изменилось.
И очень сильно.

— Империя становится… иной. С каждым месяцем всё быстрее, — спокойно начала Ли, — мы не знаем, куда заведёт этот путь, а просто сидеть на месте, ждать, что уготовит судьба – удел рабов и слабых. Как ты знаешь, я много лет провела в Ансбурге. Этот город расположен совсем недалеко от Амарантайнского океана. Предел же изученных земель – остров Иствотч. Маленький огрызок суши посреди великого нигде, прибежище пиратов и всяких безродных отбросов, — процедила леди, — но люди, живущие там, суеверны. И не лезут, куда не просят. До отъезда я успела официально оформить в собственность на острове заброшенную крепость. Настолько, насколько понятие собственности вообще возможно в этом месте, — Линайна задумчиво посмотрела в окно, за которым бушевал ветер, срывая с деревьев увядающие листья, — я снабдила это место мощной магической защитой и маленькой армией. Комендант присылал мне отчёты каждую неделю. Кроме того, там оборудована алхимическая лаборатория и находится секретер с документами, имеющими огромное значение. Однако, — леди понизила тон, — около месяца назад отчёты внезапно перестали приходить. Я отправила туда трёх посыльных, двое из них пропали бесследно. А третий… Девятка, — Ли резко встала, — следуй за мной.

Госпожа провела Элеру по запутанным подземным коридорам в дальнюю, закрытую часть поместья, к башне Трагедии. Маленькой, толстой и уродливой. Здесь находилась тюрьма. Ли открыла дверь старым, широким узорчатым ключом. Внутри, за ржавой решёткой, прикованный к позорному столбу, стоял на коленях окровавленный эльф. Он еле-еле дышал, половина зубов и ногтей была выдрана, а одного глаза не хватало.

— Мы нашли это ничтожество в деревенской таверне. Пьяный, совершенно невменяемый. Он нёс какой-то бред. Когда я допросила его, показания не изменились, — Линайна медленно подошла к эльфу, — Третий. Почему ты не добрался до цели? Повтори.

— Г-госпожа, прошу, госпожа, пощадите меня, — захныкал посыльный, — там пустота, ужас и зло. Никто не способен выжить, все умрут в зеркалах, эхо поглотит нас! Что угодно, молю, только не отправляйте обратно, я лучше останусь здесь, убейте меня, я не хочу назад, нет, нет!.. — эльф застонал от боли, когда Ли ударила его плёткой по мясной каше, оставшейся от зубов, — простите, простите меня, я никогда больше…

— Прикрой свой рот. Свободен, — с мрачным юмором промолвила Линайна, вновь плотно закрывая низкую, обитую железом дверь башни Трагедии, — так или иначе, очевидно одно: в крепости произошло нечто очень плохое. Я не сомневаюсь в этом, — леди обернулась к Эл, — ты… отправишься туда вместе с группой наёмников. Ты должна выяснить источник происшествия и устранить его. Нельзя допустить, чтобы результаты исследований попали в неправильные руки. Это приведёт к катастрофе, и не только для меня. Девятка, — Ли перешла на зловещий шёпот, — меня раздражает необходимость быть настолько откровенной с тобой. Но выхода нет. К тому же я знаю, ты никому не скажешь. В форте Иствотч разрабатывали магическое оружие для мгновенного извлечения души из живой сущности. Если форт не спасти, уничтожь его. Сотри в порошок. Так, чтобы камня на камне не осталось. Поняла приказ?

— Так точно, ваша милость, — тихо отозвалась Элера, — скажите, мне выдвигаться прямо сейчас?

— Завтра. На рассвете тебя будет ждать экипаж змей, что доставит тебя на место встречи с отрядом, — Линайна ущипнула Эл за щёку, — ты обязана справиться, для собственного же блага. В противном случае я даже не вспомню о потраченном на тебя времени, а из исследовательского зала ты не выйдешь никогда. А теперь давай… Поспи. Тебе предстоит долгий путь.

Элера не сомкнула глаз этой ночью.
Она почти не верила. Госпожа и правда оставила её в живых? Хотя… Ещё неизвестно, чем закончится последнее требование Ли. Не исключено, что она просто решила совместить приятное с полезным, заменив казнь на самоубийственную миссию и понимая, что в процессе Эл неизбежно погибнет. На рассвете эльфийка встала, надела на ноги длинные, прозрачные и светлые чулки, ограничилась короткой блузкой без рукавов, с вырезом на груди, не доходившей даже до середины живота, обвесила пояс лириумными зельями и шприцами с целебными растворами, пристегнула клинок, проверила посох. Оставшись в столь же открытой юбке, что заканчивалась чуть выше колен, дабы ничто не стесняло движений, она поспешила наружу, зажмурившись от яркого солнца, ослеплявшего глаза.

Карета уже стояла во дворе.
Линайны нигде не было видно. Эл боязливо вошла туда, где несколько лет назад её держали связанной, чтобы доставить в поместье Флавиев. Иронично. Тем, с чего всё началось, всё и закончится.

Боги любят юмор, не так ли?

Поездка, казалось, будет длиться вечно. Элера сидела в карете одна. Линайна, видимо, не беспокоилась, что эльфийка убежит – и делать этого она, впрочем, действительно на планировала. Несколько раз экипаж останавливался, чтобы сменить лошадей. Иногда тряска становилась такой сильной, что Эл сваливалась с сиденья, больно ударяясь коленями о твёрдый пол транспортного средства. В такие моменты она жалела, что недостаточно сильна, дабы расхаживать в доспехах, как рыцарь. А потом Эл почувствовала холод, из-за которого буквально зуб на зуб не попадал. Нужно было теплее одеваться. Неудивительно, что замерзаешь, если не двигаешься слишком долго. Элера зажгла магический огонёк: ситуация чуть-чуть улучшилась. Скорость, с которой они неслись вперёд, по-настоящему пугала. Прошло с десяток часов, прежде чем она снизилась, а скакуны перешли на шаг, двигаясь всё медленнее и медленнее. Послышались птичьи трели, уханье сов, вой и крики животных, совсем неизвестных Эл. Впрочем, она вообще считанные дни своей жизни проводила вне цивилизации. Высоко над головой шумела буйная листва. Экипаж со всех сторон обступил бескрайний лес.

А потом они остановились совсем.
Раздался непонятный шум. Кажется, неизвестные люди окружили карету змей, стащили кучера с сиденья и, судя по его сдавленному стону, перерезали горло. Эл приготовилась обороняться, когда дверь резко отворилась, впустив внутрь воздух, пропитанный вечерней прохладой и прелыми природными ароматами.

— Наконец-то ты прибыла. Мы уже заждались, Девятка, — рассмеялся черноволосый юноша с рапирой на поясе, — думали, случилось что по пути. Летний шторм. Так меня зовут. Приятно познакомиться.

— Взаимно. Если вы действительно те, о ком я думаю, — настороженно откликнулась Элера, — только зачем было убивать возницу?

Летний шторм смущённо повёл плечами.
— Извини за грязь. Не переживай на его счёт – он не змей, а рядовой раб. Никто не должен знать, чем мы собираемся заняться, понимаешь? — юноша шутливо сложил руки перед лицом, имитируя замок, — строжайше се-крет-но! Если мы, сохрани богиня, провалимся, и дело выплывет, то отвечать за это придётся высоким людям. Чего они, само собой, не хотят. Так что даже просто факт нашего существования – тайна. Призраки, тени…

— Да, зависит многое, её милость мне говорила. И жизнь одной эльфийки тоже, — с грустной усмешкой заметила магесса, — так сколько вас?

— Богиню свою славить рад, романтик, а простым правилам этикета до сих пор не выучился, — раздался знакомый голос, — может, по мне не скажешь, но я рада, что с тобой всё в порядке. Хотя… всё равно предпочла бы называть тебя по имени, — Надежда фыркнула, — так что, Шторм, представишь нас уже?..

— Ах да… Прошу прощения, — парень, казалось, смутился ещё сильнее, что при его пропорциях и росте создавало невероятно милое впечатление, — так, по порядку. Надежду и меня ты уже знаешь. Вот этот тяжелобронированный гном – Кристиан, он у нас вроде живой катапульты, — гном с пышной каштановой бородой, доходившей почти до пояса, учтиво поклонился, — эльфийскую леди с оригинальной причёской зовут Сьерра, её стрелы способны поразить воробья за пятьсот метров, — карликовая эльфийка в зелёном полуплаще, с нахлобученной на голову рваной, прогнувшейся минратосской шляпой-цилиндром и безумными, торчащими во все стороны локонами, надменно сплюнула на землю, — великан с пилой – наш друг из тал-васготов, любезно согласившийся принять участие в задании её милости, чтобы искупить свои грехи, — гигантский кунари не подал вида, будто заметил, что его упомянули, продолжая смотреть куда-то вдаль, — даму с цветком зовут Виолетт. Можешь мне поверить, она самая талантливая и искусная мечница, какую я видел в жизни, — девушка в фиалковой рубашке и коротких льняных шортах цвета тлеющих углей, с жёлтой розой, вплетённой в волосы, послала Эл воздушный поцелуй, — и последняя в списке, но не по достоинству – эта очаровательная леди из детей Камня, она поможет сохранить наше снаряжение в хорош…

— Для тебя что, все женщины – леди? «Очаровательная», твою мать, — досадливо перебила парня гномка с короткой военной стрижкой, чёрным клеймом, пересекающим лицо, и несколькими толстыми сумками за спиной, — совсем на своих наземных романах помешался. Впрочем, я тебе об этом говорила уже, Летний, курва, шторм, — в голосе её звучала откровенная насмешка, — мы даже настоящего имени твоего не знаем, вынуждены довольствоваться кличкой, столь же пафосной, сколь и дурацкой. Зови меня Нерайя, новенькая, коли понадоблюсь. И зачем ты так легко вырядилась?..

— Как всегда, остра на язык, — с вежливой улыбкой промолвил Летний шторм, — итак, Девятка, хотелось бы узнать, как тебя зовут. Теперь мы товарищи, и останемся ими до самой смерти. Будем же доверять друг другу.

— Кто бы говорил, — буркнула Нерайя.

Элера поморщилась.
— Я рабыня, Летний шторм. У меня… Не может быть имени, — Эл вышла из кареты. Пышная лесная трава оказалась такой мягкой, совсем как ковёр.

— Ну. Я же тебе говорила, Шторм, не удивляйся, — усталым тоном бросила Надежда, — хватит болтать, идём уже. Герциния недалеко, там пересядем на корабль до Иствотча.

Летний шторм понимающе кивнул.
— Хорошо, прекрасная леди, если таково твоё решение, ты останешься для меня Девяткой, — юноша гордо выхватил рапиру, указав ей вперёд, — идём же, братья мои и сёстры по оружию, нас ждёт великая слава!

— Кровь, рвота и дерьмо нас ждут, а не слава, — язвительно возразила Нерайя, проверяя, все ли вещи находились на местах.

Хмурая Сьерра же шумно, раздражённо выдохнула, всем своим видом демонстрируя, насколько её достал этот театр. И отправилась вперёд первой, не дожидаясь, пока «соратники» закончат трещать языками. Разумеется, им всем оставалось только поспешить за эльфийкой-лучницей, способной поразить воробья не меньше, чем за пятьсот метров, со слов парня с рапирой. А рыцари, как известно, не обманывают.

На середине пути в голову Элере закралась одна крайне неприятная мысль.
— Летний шторм... — нахмурившись, обратилась к парню эльфийка, — почему среди вас нет ни одного мага? Наша миссия связана не с простыми разбойниками.

Юноша легкомысленно расхохотался.
— Так у нас ведь есть… ты, — Летний шторм хлопнул Эл по плечу, да так сильно, что она подпрыгнула, — или, думаешь, тебя недостаточно?

— Нет… Я ничего такого не хотела сказать, — Элера удручённо покачала головой, — забудь.

По всей видимости, Линайна по-настоящему ей доверяла. Либо просто… не сомневалась в своём таланте наставника. Но отчего-то Эл совсем не чувствовала себя польщенной.
Совершенно.

Отряд наёмников, который Нерайя издевательски обзывала бандой альтернативно одарённых шутов – во многом благодаря абсурдно помпезным манерам Летнего шторма, мусорной шляпе Сьерры и неприлично лёгким нарядам Элеры с Виолетт – задержался в роскошной Герцинии только для того, чтобы переночевать и слегка пополнить припасы, которых ещё, к счастью, более чем хватало. Город поражал своей ухоженностью и великолепием, при этом не навевая неприятных воспоминаний, как это было у Элеры с городами Тевинтера. Уличные фонтаны струились кристально чистой водой, деревья порой росли прямо из стен, специально построенных таким образом, чтобы не мешать растениям питаться солнечным светом. Даже рынок, и тот не напоминал отстойную яму. Однако Элера с остальными пришли сюда не любоваться достопримечательностями, и сразу же отправились в порт.

Они без труда нашли капитана корабля, согласившегося доставить их на остров Иствотч, не задавая лишних вопросов. Увесистый мешок с золотом решает, а денег у наёмников имелось в избытке, Линайна неплохо позаботилась о финансовой части операции.

Остаток пути занял совсем немного времени…
…к счастью для Нерайи, обнаружившей в себе неприятную склонность к морской болезни. Гномка отчаянно проклинала солнце с морем, мечтая вернуться в Орзаммар, «где даже пыльный город лучше, чем это отвратительное текучее безобразие».

Однако когда наёмники прибыли на остров и попытались расспросить местных насчёт местоположения форта – Линайна указала только приблизительные, зашифрованные координаты, а на карте Иствотча, имевшейся у Надежды, крепость никто не запечатлел – люди начали подозрительно коситься, в лучшем случае отговаривая отряд даже просто думать о ней, чтобы не навлечь на всех беду, ибо место гиблое. Мол, всякий, кто наберётся глупости и осмеливается её посетить, не возвращается никогда. А в худшем – попросту без оглядки бежали от группы.

Это продолжалось не бесконечно.
Они всё-таки нашли старого, хромого пирата, после нескольких попыток уломать, да звона золота, приятного слуху, согласившегося указать им тайную тропу сквозь заброшенные угодья, но не больше. Впрочем, наёмникам хватило, и уже через час они стояли у входа в форт Линайны, древний, как Империя, густо заросший зеленью, но всё ещё способный послужить своей цели.

— Летний шторм, — предостерегающе заметила Элера, — я чувствую, Завеса здесь невероятно тонка. Нам поосторожнее надо быть.

— Не переживай, Девятка, со всем справимся. Давайте, товарищи, — Летний шторм с видимым усилием отворил толстенную, жалобно скрипнувшую створку ворот, — я первый. Надежда и Кристиан сразу за мной, потом Сьерра с Виолетт, а Девятка с Нерайей идут последними. Великан будет вас защищать, как ядро отряда, — улыбнулся юноша. И действительно, рядом с кунари Элера чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на его вечное молчание.

— Моя магия, может, и не всемогуща, но с парой демонов точно справится. Надеюсь, прочих неожиданностей не возникнет, — неуверенно проговорила Элера, вступая в душную неизвестность многовековой крепости.

Сказать, что они удивились, когда вошли, явно недостаточно. Отряд ожидал увидеть в форте окровавленные стены, горы искорёженных трупов, почувствовать вонь разложения и ярость сотен разъярённых призраков, споткнуться о разбитую мебель, но всё выглядело так, как если бы здесь ничего не произошло, а все просто отлучились куда-то.

На столе приёмной красовался лёгкий завтрак, свежий фермерский хлеб с чёрной икрой. От кружки с красным чаем исходил тонкий дымок, напиток явно был горячим, только что заваренным. Учётные гроссбухи и журналы лежали сложенными в аккуратные стопки, один из них был раскрыт на странице, посвящённой современным модным течениям в Орлее. В лабораторных колбах беззвучно булькали зелья и неизвестные эликсиры, стрелки перегонного аппарата медленно дёргались: устройство работало вполне исправно. Посреди казарм валялись игральные карты и кучки серебряных монет. На мягких креслах остались вмятины, будто минуту назад в них сидели люди, разговаривая о чём-то. Единственное, что беспокоило – это тишина. Она сдавливала, душила, сворачивала кишки, загоняя в живот мерзкий, липкий ужас перед чем-то невыразимым. Чем-то, сидящим в коконе, ожидая нужного часа. Чем-то омерзительно безликим, но абсолютно разумным.

— Не бойтесь, соратники, — Летний шторм попытался ободряюще ухмыльнуться, но вышла болезненная гримаса, — видите, здесь никого нет.

Виолетт покачала головой.
— Ты же понимаешь, что это неправда, — проговорила она обеспокоенным тоном, — мы воины, Летний шторм, а не исследователи.

— Именно, — неожиданно для всех отрезала Сьерра, поправляя шляпу, вечно норовящую съехать на бок, — я пришла сюда, чтобы убивать, а не играть с тенями. Однако среди нас есть личность, способная сделать невидимое видимым, доступным для доброй стрелы. Не правда ли, магичка? — в голосе эльфийки слышалось откровенное, презрительное издевательство.

А Элера даже не заметила.
Она острее остальных воспринимала абсолютную нереальность, витавшую в воздухе. Искажённую фальшь, что в клочья разрывала иллюзию спокойствия. И боялась, пожалуй, ещё сильнее. Сейчас ей хотелось, чтобы Линайна схватила её за волосы, сдавила горло цепью, переломала пальцы, отдала на изнасилование псарям и их питомцам – что угодно, лишь бы сбежать навсегда из этого ада.

Вот только обратного пути не осталось.
Дверь закрылась за их спиной.

Но когда Элера услышала тихое пение на грани слышимости, бесформенное эхо, далёкий шёпот на чуждых языках, которые не должны существовать в этом мире, она поняла, что должна что-то сказать. Просто поговорить с соратниками, о чём угодно. Иначе безумие окончательно поглотит её душу.

— Это неправильно, — прошептала она, едва сдерживая слёзы.

Виолетт остановилась.
— Что именно? — серьёзно спросила девушка с жёлтой розой, — ты догадалась, как сорвать покровы с этой тайны? Потому что я вот ничегошеньки не понимаю, подруга.

Элера покачала головой.
— Всего этого не существует, — шёпот тысячекратно усилился, — мы пойманы. Я чувствую себя, как мышь в клетке, только намного хуже. Ты помнишь, где входные двери? Виолетт, скажи мне, что это только моя память меня подводит. Пожалуйста.

Виолетт сосредоточенно нахмурилась:
— Так мы же пролезли в дыру с балкона, не? Там ещё лестница была. Какие двери? Надежда, я права ведь?

Черноволосая наёмница мрачно обернулась.
— До этого момента я не сомневалась, что мы зашли через разбитое окно новой пристройки, прямиком на кухню.

— А я… вообще ничего не помню, — натянуто улыбнулся Летний шторм.

Нерайя злобно скривилась.
— Каналья… Сучьи дети… Нахрена я ввязалась в эту визгопряшью авантюру, Камень побери мою беспутную мамашу, — угрюмо бормотала гномка себе под нос, — как знала же, что лёгкие деньги ведут к беде.

— Эй, спокойнее, ничего плохого ещё не случилось, — Летний шторм хотел успокоить Нерайю, но как-то совсем неубедительно.

— Шторм, я тут нашёл кое-что, — Кристиан помахал зажатым в руке рваным клочком бумаги, обляпанным кровью и какими-то другими, светлыми и прозрачными пятнами. Слёзы?..

Юноша внимательно пробежал листок глазами и покачал головой.
— Это… предупреждение. Для тех, кто придёт после, — Летний шторм зачитал короткий и бессвязный текст, — «Ключи от клетки повреждены, оболочка свободна. Кто-нибудь, запечатайте вход. Компас путей утерян. Передайте лорду, что теория леди Флавий…» – и всё. На этом оно обрывается, — Летний шторм положил бумажку обратно.

Не так он себе представлял их миссию.
Совсем не так.

Элера закрыла руками лицо.
Шёпот вгрызался в мозг. Пение, даже будучи настолько тихим, вызывало гложущий, невыносимый страх. И глубокую боль где-то в области сердца. Будто из тела медленно, незаметно, по капельке… Извлекали душу.

— Прекратите, довольно. Пожалуйста, хватит, — кажется, она упала на колени, на несколько секунд потеряв сознание, потому что, когда пришла в себя, то увидела обеспокоенное лицо Виолетт, склонившейся над ней.

— Вот, держи, — девушка осторожна влила в горло Элеры несколько капель обжигающего виски, — должно помочь. Ну, как ты?

— Спасибо… Уже лучше, правда, — слабо улыбнулась Эл, и тут же внезапно разрыдалась, прижимаясь к щеке Виолетт, покрытой лёгким слоем пудры, — мне страшно. Мне… никогда не было так страшно, и никогда я не чувствовала такого бессилия. Прости меня… За то, что не могу ничего сделать, чтобы остановить это.

— Спокойнее, подруга, — Виолетт тепло обняла Эл, — остановить что?

Элера не успела ответить. Виолетт отпустила её и резко прыгнула вперёд, обнажив меч. Послышался звук удара и лёгкий шорох, как от тела, упавшего с низенького сельского моста на стог сена.

— Что за… мерзость? — Виолетт с отвращением взглянула на только что убитое ей маленькое существо. С пустыми, чёрными глазницами, серой сморщенной кожей и ртом, раскрытым в форме перевёрнутого треугольника, будто в бесконечном молчаливом вопле. Конечности его выглядели до нелепости детскими и деформированными, пальцев не было, а туловище напоминало высушенный корешок мандрагоры.

Когда Элера посмотрела на тварь, в её сердце что-то переломилось. Она сразу поняла, кем он был раньше. Несколько недель назад.
Эльфийка поднялась, снимая с пояса кинжал.

— Нам нужно немедленно действовать, — проговорила она настолько твёрдо, насколько могла, — готовьтесь. Я постараюсь рассеять иллюзорное поле. Может произойти что угодно.

— Наконец-то, — прошипела Сьерра, — в следующий раз, Виолетт, заставь её выпить всю бутылку.

— Ну, мой молот всегда найдёт, по кому ударить, — подал голос Кристиан, изготавливая оружие, — хотя знаешь, лучше бы я пошёл в Легион Мёртвых. Так, мысли вслух от старого гнома, не обращай внимания.

Летний шторм выглядел совсем потерянным.
Элера пронзила руку лезвием, без раздумий, обращая брызнувшие из вен струи крови в чистую магию. И устремила волны мощи вперёд, пытаясь сломать невидимый барьер. Шёпот, звеневший в ушах, превратился в вой, наполненный чудовищной, оглушительной ненавистью.

В глубинах крепости что-то зашевелилось.
А потом уютный интерьер подёрнулся дымкой, начиная расползаться по швам, как скверно сшитая ткань. Ещё чуть-чуть, и в нос Элере ударил отвратительный смрад гниющей плоти.

Всё погрузилось в непроглядную темноту.
Пришлось зажечь факел.

Первой вещью, которую они увидели, когда привыкли к новому освещению, оказалась кровавая надпись вдоль стены, под которой лежало бездыханное тело с длинной рваной раной на животе. Судя по одежде, раньше она была магессой. Из горла женщины торчал кухонный нож. Надпись гласила:

«Спасения не будет. От нашей веры осталось только эхо.
Уилл, прости меня. Я всегда буду любить тебя... брат мой.»

Никто из отряда не знал, сколько прошло дней с тех пор, как Элера рассеяла иллюзию, а порой им вовсе казалось, что они блуждают по кругу уже много долгих, утомительных недель. Всё изменилось, когда форт показал своё истинное лицо. Возникало ощущение, будто крепость обладает собственным извращённым разумом, что она желает уничтожить их, воспринимая как элемент внешней угрозы. Не осталось более жизни в кишкообразных коридорах, а каменные стены обширно запечатлели на себе следы отчаяния, наполнявшего души людей, которые когда-то работали здесь, пока не обрели свой трагический конец. Спальные блоки и хранилища алхимических ингредиентов сменяли лаборатории Линайны и библиотечные комнаты, доверху набитые старинными фолиантами, нередко снабжёнными подробнейшими описаниями запрещённых, смертельно опасных магических ритуалов. Порой они натыкались на любовное письмо, почти законченную головоломку, трогательный дневник или набросок рисунка, сделанный от скуки. Владельцы этих вещей никогда не увидят солнечного света.

Соратникам приходилось отчаянно сражаться с омерзительными монстрами за каждый клочок территории, боем захватывая дюйм за дюймом. Нечто кошмарное, прячущееся в самом сердце заброшенной крепости, перешло к откровенно агрессивным и недвусмысленным действиям после неудачной попытки завладеть гостями обманным путём. Уродцы, с ног до головы покрытые перьями и гниющими опухолями, с несколькими конечностями, либо вовсе их лишённые, многоглазые, бесформенные, гротескные порождения бездны, все они волнами наваливались на наёмников, желая пожрать внутренности мужчин, а с девушками, быть может, сделать что-нибудь гораздо более… жестокое. Мрачная судьба постигла не только исследовательский персонал форта. Здесь, в подземных камерах, держали сотни рабов, чьи жизни учёные использовали во имя поиска истины. Поэтому никто не удивлялся яростной силе тьмы, которой придётся противостоять, пока в теле каждого члена отряда бьётся живое сердце.

Виолетт резала тварей пачками. Клинком она владела поистине виртуозно, каждое движение её напоминало ослепительный танец, вызывая восторг. Кровавые брызги пропитали лёгкие шорты, рубашка разорвалась в нескольких местах, однако Виолетт не обращала внимания на мелкий дискомфорт, продолжая наносить хирургически точные удары. Надежда, как выяснилось, когда-то принадлежала к ордену храмовников, и её поддержка, способная погасить магический потенциал одержимых, оказалась поистине неоценимой. Кристиан крушил существ направо и налево, оставляя от них дёргающиеся в предсмертной агонии свёртки из раздробленных костей и порванной плоти. Сьерра выглядела счастливой, в её глазах пылал безумный огонь экстаза. Низенькая эльфийка метко выпускала стрелу за стрелой, впервые за долгое время наслаждаясь вкусом настоящей жизни, и ей это нравилось. Летний шторм упорно пробивался вперёд, расчищая путь, отвлекая на себя внимание особенно могучих врагов, чтобы подарить Виолетт и Надежде возможность наброситься на них со спины. Кунари держался рядом с Элерой и Нерайей. Озлобленная на весь Тедас гномка в последние дни необычайно много молчала, задумчиво посматривая на огоньки пламени, разожжённого соратниками во время привала, а Элера поддерживала остальных, превращая кровь противников в кипящий бульон, стравливая их между собой. Совсем как тогда, в день снятия осады Минратоса. Только это сражение обладало привкусом демонической отравы и слепой безнадёжности.

Ведь совершенно непонятно, когда продвижение вглубь закончится. А их силы не бесконечны, как и припасы. На самом деле они бы давным-давно погибли, но так уж удачно сложилось, что в крепости хватало целебных растворов, всевозможных бальзамов и настоек лириума, поскольку исследования здесь проводились, в том числе, в области медицинской магии. Тайна жизни очень важна для всех, кто ищет более совершенные средства уничтожения врага, ибо она дарует ключи к плоти. Именно этим принципом руководствовалась Линайна, разделывая на кусочки очередную рабыню.

Дни и ночи утекали вдаль.
Изнурительные сражения сближают.

Люди, ещё совсем недавно совершенно чужие, становятся друзьями на всю жизнь, когда противостоят клыкастой смерти вместе, оказывая взаимную поддержку. За это время они привыкли к наготе, обрабатывая друг у друга ранения, количество коих росло с каждым днём.

Порой влюблённость рождается незаметно.
Летний шторм уже почти не шутил, и даже говорил нормально, без вечного пафоса. Никто не придал особенного значения его внезапной серьёзности. Не больше, во всяком случае, чем философскому молчанию сквернословки Нерайи. Они прошли уже слишком много, чтобы замечать такие мелочи, и пережили достаточно. Сьерра слегла с ужасными ранами: эльфийка на пару с Кристианом прикрывала их ночью, когда на лагерь набросилась толпа чудовищ. Наутро Кристиана никто не обнаружил, а Сьерра еле дышала, и перед тем, как потерять сознание, смогла выговорить лишь, что нисколько не жалеет о своём решении записаться в отряд. Она улыбалась.

Всё выяснилось, когда Элера и Летний шторм смогли остаться наедине, наблюдая очередной ночью за коридором. Впрочем, время суток здесь носило предельно условный характер. Остальные отдыхали в комнате, уставленной закрытыми на магические замки сундуками, с вывеской-предупреждением о токсичных материалах, опасных для цельности разума.

— Я люблю тебя, — выдавил из себя Летний шторм, — не знаю, когда оно случилось, когда я начал чувствовать к тебе такую привязанность. Наверное, пока мы вместе сражались с адскими исчадиями. В одну из этих бесконечных секунд, — юноша покачал головой, — мне с самого начала казалось, что наша миссия – нечто вроде игры. Когда меня пригласили, сразу после турнира, я был уверен, что потяну абсолютно всё, но… — по щеке его пробежала слеза, — Сьерра при смерти, Кристиан неизвестно где, Надежда… не знаю, мне кажется, она на грани, пусть и не показывает открыто, — Летний шторм придвинулся ближе, — в этой кромешной тьме ты стала маяком, освещающим мой путь. И пусть я даже не знаю твоего настоящего имени, Девятка, позволь поделиться с тобой своим теплом, согреть тебя, — он нежно обхватил Элеру за плечи, притягивая эльфийку к себе, — давай насладимся, пока судьба даёт шанс? — добавил он горячим шёпотом.

С каждым словом Летнего шторма в голове Элеры медленно, неуклонно нарастала ползучая паника. Она не испытывала к формальному предводителю наёмников ничего, кроме самого обыкновенного дружелюбия, ничем не отличающегося от её отношения к Кристиану или безымянному кунари. Хотя Летний шторм, безусловно, был куда обаятельнее этих двоих, вместе взятых.

Однако когда он попытался её поцеловать, паника сменилась безумным, отчаянным ужасом. Она помнила, сколько раз в неё грубо входили другие мужчины, когда Ли им это позволяла. А позволяла она часто. За годы унизительного рабства нормальные отношения с противоположным полом стали практически невозможными, психологический барьер превратился с кирпичную стену, блокируя любые чувства, кроме иррационального страха.

Она понимала, что Летний шторм не виноват.
Но ничего не могла с собой поделать.

— Нет… Остановись, — прошептала Эл, — довольно. Не прикасайся… Не трогай меня! — эльфийка резко оттолкнула парня от себя, убегая прочь. В глазах Летнего шторма скользнула глухая боль, выражение лица стало каменным, и он тяжёлым шагом поплёлся в хранилище, где сидели остальные.

— Привал закончен, — сухо бросил рыцарь, — время выдвигаться.

С тех пор пролетело несколько дней.
Зловещая песнь в ушах Элеры превратилась в непрестанный, пронизанный мстительной ненавистью визг. Эл прилагала титанические усилия просто чтобы не упасть в обморок. Остальные тоже начали чувствовать это. Сон в лагере потерял прежнее своё спокойствие, и так довольно-таки относительное.

Она затерялась среди волн чёрного, бурлящего океана. Её бросало из стороны в сторону, как щепку, отколотую от корабля. Омерзительная жидкость проникала под лёгкие слои одежды, сквозь блузку и юбку, оскверняя обнажённое тело, высасывая силы, иссушая душу. Элера думала, что медленно теряет нечто единственное, сокровенное и бесценное, чего не удалось заполучить даже Линайне. И это несмотря на все усердные старания госпожи, годами работавшей над тем, чтобы окончательно сокрушить дух эльфийки. Теперь она не просто погибнет, а перестанет быть собой, превратившись в иной организм, потеряв свою сущность навеки, вот так просто? Однако она не могла изменить ситуацию. Совсем ничего. Ни простая магия, ни магия крови, ничего не помогало. Сил не осталось даже на сотворение огонька свечи. Хотелось просто навеки утонуть в этих порочных водах. Экзистенция и небытие переплелись между собой слишком тесно, Элера сомневалась, что сможет когда-нибудь вновь отличить их. Сколько времени она провела вот так, на границе реальностей? Несколько дней, месяц?

Что, если она всегда была здесь, а остальное – просто сон?
Прах праху. Жизнерадостная Софи, прагматичная Надежда, Летний шторм, по-мальчишески наивный. Мечтательный лорд Флавий, кровожадная Сьерра, алчный Фейгин… Её милость, леди Линайна. Воспоминания о прожитых годах, знакомствах и любви, о несчастьях и встреченных ужасах, все они угасали, блекли, как ненужный портрет короля Каленхада вековой давности, написанный нищим, безвестным художником. Пустота уходила, сердце наполнялось теплом, таким уютным и тихим. Элера прошла долгий путь.
Не настала ли пора отдохнуть?

— Ты зашла так далеко только ради того, чтобы сдаться?
Голос Виолетт звучал осуждающе, а её карие глаза лучились укоризной. Виолетт? Но кто это?

— Никогда не думай, подруга, в стиле «я сделала достаточно». Ты всегда… Можешь больше, — Виолетт нежно улыбнулась, а жёлтая роза в её волосах блеснула искрящимся небесным светом, — особенно ты. Проснись, милая, не разочаровывай меня, я верю: ты сможешь!

Было в лице Виолетт странное выражение, заставившее Эл опомниться. Не складывать оружие преждевременно. «Я ещё способна сопротивляться,» — магесса скрипнула зубами, со всех сил пытаясь отделаться от постороннего влияния, изгнать мечты о сне, но тут чёрный океан сотрясло грубое вторжение извне. Летний шторм, израненный с ног до головы, со сломанной и искорёженной рукой, из последних сил вонзил в сердце могущественному одержимому свою рапиру, по рукоять, лезвием прошив его насквозь, так что оружие застряло где-то среди сломанных костей грудной клетки. Надежда, ухватившаяся за железный узор окошка, вырезанного в толстой дубовой двери, ведущей на последний, самый нижний уровень форта, побледнев от напряжения, сдерживала магию одержимого, как могла.

Живительная сила окутала Эл. Мгновенно.
Она проснулась.

— Девятка, — прохрипел Летний шторм, — спускайся вниз, остальные уже там, — рыцарь дёрнул рапиру, пытаясь вырвать её из массива мёртвой плоти, — и не переживай обо мне. Кто-то должен задержаться здесь, чтобы помешать прорваться этим ублюдкам.

Она понимала, что Летний шторм не сможет выжить. Надежда тоже знала это, иначе её спокойное лицо не искажала бы гримаса такой боли. Но сейчас дорога каждая секунда. Одна-единственная ошибка, и всё провалится, а любые жертвы, которые они принесли, мгновенно станут напрасными.

— Шторм, — крикнула Эл виноватым тоном, — спасибо тебе за всё. И… Шторм, меня зовут Элера. Элера Са’Абелас. Прости, что не сказала раньше.

На щеке юноши блеснула слеза.
Он счастливо улыбнулся.

— Альфред. Альфред де ла Крукс, — он попытался сделать неуклюжий поклон, — было приятно проводить время вместе с тобой, Элера.

— Взаимно. Ты не представляешь, насколько, — Элере хотелось расплакаться, но в этот момент Надежда жёстко схватила её за шиворот и потащила к двери.

— У нас не осталось времени. Уходим, — женщина поджала губы, — он знает, на что идёт.

С высокого потолка капала вода.
И повсюду ощущалась сырость. Ноги увязали во мшистых растениях, иле, душистой плесени. Возникало чувство, что это место расположено в недрах Амарантайнского океана, выдолблено под сводами влажных подводных пещер усилиями давно умерших магов. И сотен тысяч рабов.

Существо, встреченное ими в самом сердце тьмы, даже отдалённо не напоминало человека. Рваные ошмётки кожи, усыпанные глазами, бешено вращающимися во все стороны, и наброшенные на тонкую крестообразную жердь, подобно простыне. Из многочисленных отверстий туловища, похожих на пчелиные соты, обильно вытекали гниль и чёрная жижа. Оно передвигалось на тонких, длинных и остреньких паучьих лапках, а сражалось куском железной конструкции, напоминавшей фрагмент клетки. Наёмники победили лишь благодаря самопожертвованию Летнего шторма. Парень оттянул достаточно времени, чтобы Надежда с Элерой плотно забаррикадировали входную дверь. Твари, оставшиеся в крепости, как-то присмирели после гибели источника всех бед. По-прежнему агрессивные, они нападали уже не так охотно. Быть может, песнь наполняла их смелостью.
Теперь уже не узнать.

Наёмники чувствовали себя совершенно выжатыми.
Оба задания госпожи были выполнены. Секретер с документами найден и доставлен в безопасное место. Форт зачищен. При желании его можно повторно оборудовать для продолжения исследований, чем Линайна, несомненно, вскоре займётся. Но сейчас хотелось просто отправиться куда-то. Подальше отсюда. И забыть обо всём.

Как только отряд вышел из крепости на свежий воздух, кунари вежливо поклонился и покинул их, не дожидаясь денежной награды от леди Флавий. Как всегда, молча. Никто не стал его останавливать. Если он действительно сражался ради искупления, то смог очистить не один свой грех, а целую дюжину. Виолетт рухнула на траву, сжавшись калачиком. Она плакала от счастья. Нерайя отправилась в лечебницу Герцинии со Сьеррой на своём плече. Эльфийка до сих пор пребывала в коматозном состоянии, но каким-то чудом пока ещё не отошла к богам. Рваную шляпу Сьерры Элера заботливо привязала к её поясу, чтобы не потерялась, и вложила туда короткую записку, прикреплённую к целебному эликсиру. С одним только словом: «ма сераннас». Кристиан так и не объявился. Даже если он жив, Элера не могла поручиться за его здравомыслие. Надежда кратко заявила, что отправляется в Тевинтер с докладом. Она не стала настаивать на возвращении Элеры вместе с ней. И магесса, признаться, даже не думала об этом. Исход поручения Линайны фундаментально изменил что-то в её личности, и Эл твёрдо решила: она либо умрёт, либо будет противостоять своей зависимости от леди до последней капли крови. Ещё одной зачистки какой-нибудь секретной лаборатории магесса вполне может не выдержать.

— Элера, я сделаю всё, от меня зависящее, — пообещала Надежда, — не думаю, что леди оставит тебя в покое, однако она не из тех, кто отвечает неблагодарностью на блестяще исполненное дело. Я скажу, что ты сыграла ключевую роль, и что без тебя бы мы провалились. И это действительно так, — наёмница протянула Эл руку, — прощай, Элера Са’Абелас. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более приятных обстоятельствах.

Элера приняла рукопожатие.
— Мы выжили благодаря всеобщим усилиям. В том числе твоим, — эльфийка тепло улыбнулась, — ты была нашим стержнем, вокруг которого всё держалось. И я благодарна тебе за это. Образцовый пример твоего хладнокровия помогал мне… не терять бодрость духа.

Надежда пожала плечами.
— Стержнем был Шторм. А я так, поддержка. Виолетт, — весело крикнула женщина, — хватит уже валяться, выдвигаемся. Нам предстоит долгий путь, а мне ещё пару писем нужно отправить.

Виолетт бодро вскочила, вприпрыжку подбежав к Элере с Надеждой.
— Не прощаюсь, — соблазнительно прошептала она эльфийке, лизнув краешек её уха. По позвоночнику Эл пробежала дрожь. Но совсем иная, чем когда к ней прикасалась Ли. Тёплая… Приятная. Жёлтая роза, с засохшими на ней алыми пятнами крови, сияла на солнце, как самая изысканная драгоценность. Виолетт подмигнула Эл. И отправилась в обратный путь с Надеждой.

Элера осталась одна. Но она была счастлива. Ведь всё закончилось.
Наконец-то.

Элера не решилась сразу же покинуть остров Иствотч. Несколько дней она просто бродила по окрестностям, купалась в прохладных водах Амарантайнского океана, отдыхала в тенистых рощах, обдумывая свою дальнейшую судьбу. Денег с лихвой хватало на простую пищу, которая продавалась на местном рынке, благо стоила она сущие копейки.

Ей совсем не хотелось уходить.
Здравый смысл подсказывал, что рано или поздно Линайна захочет восстановить полный контроль над крепостью, и тогда ей, Элере, лучше держаться отсюда подальше. Вот только восточный климат… так расслаблял, навевая надежды и мечты. Эл думала, как было бы прекрасно притвориться человеческим парнем и поступить в команду какого-нибудь судна, чей путь лежит в далёкие, таинственные земли за океаном, найдись таковое в принципе. Империя не подарила ей ничего, кроме боли. Стоило ли держаться за неё?

Что её связывает с Тевинтером теперь?
Элера вспомнила трущобы Минратоса, где её сородичи вынуждены были выживать в чудовищных условиях, практически лишённые прав, которых достойно любое живое, разумное и мыслящее существо. Кто угодно мог счесть себя совершенно счастливым, сбежав оттуда, и не стал бы задумываться насчёт судьбы оставшихся. Однако Элера за всё это время не смогла вытравить из своего сердца боль утраты, пережитую ей после событий в приюте. Она по-прежнему бессознательно винила себя в случившемся, желая как-то искупить трагедию. Но если она вернётся, а не сбежит сейчас, то встреча с госпожой неизбежна. Надежда и Виолетт пытались её успокоить перед отъездом, но Эл понимала, как ничтожны шансы, что на Линайну обрушится приступ великодушного отношения к своей собственности. Миссия, может, и выполнена, но Надежда забыла одну вещь. Элера служит не в наёмниках. Никто не благодарит шкаф за то, что он не роняет книги. Если полки ломаются, шкаф выбрасывают. Но гладить его, прощая ошибки раз за разом, а при условии исправной службы ещё и награждать? Бессмысленно, и Элера осознавала это очень хорошо.

В последний раз, когда Элера и Линайна виделись, личность госпожи открылась перед ней немного с иной стороны. Кажется, в снежной твердыне Ли даже появились проблески человечности. Вот только это наверняка была лишь маленькая искра средь вечной, непроглядной тьмы. Или же смерть лорда положила начало каким-то переменам? Да нет, вряд ли. Элера грустно рассмеялась собственным мыслям. Это не что-то, способное измениться так быстро. В любом случае, если искать удачи и начинать строить планы, то лучше всего заняться этим в большом городе. Герцинии. Там и способов заработка хватит, чтобы обеспечить себя на первое время.

— Она осталась? Почему ты не забрала её с собой? — устало спросила Линайна, — ты же понимаешь, что она снова сбежит. Девчонка чем-то тебя очаровала, правда? Правда?!.. — Ли заливисто рассмеялась. Совсем как звон колокольчиков ранним утром.

— Леди Флавий, при всём уважении, я не думаю, что она скроется от вас, — Надежда почтительно склонила голову, — только благодаря помощи Девятки мы успешно исполнили ваше поручение. Такое самоотверженное усердие, как мне кажется, демонстрирует исключительную верность.

Линайна рассматривала документы, доставленные Надеждой и Виолетт.
Она была абсолютно удовлетворена.

— Рабство отменили, — скучающе заметила Ли, — случись это парой месяцев раньше, мой покойный муж был бы в бешенстве. Да и я тоже, — госпожа пролистала неотправленные рапорты, — Надежда, мне интересно твоё мнение. Как ты считаешь, что ждёт Империю? — Линайна сделала воздушный жест, накладывая заклинание изоляции, — ты знаешь, моё поместье – место абсолютно безопасное, но я же в курсе, какая ты осторожная, и специально создала дополнительный слой защиты. Никто не услышит нас. Мы можем быть… откровенны.

Надежда недовольно поморщилась.
Леди притворилась, что не заметила этого.

— Моё отношение несложно предугадать, — наёмница плюхнулась в кресло, не спрашивая разрешения, — леди Флавий, я пламенно верую в Создателя. Культ дракона отвратителен мне до глубины души. Я считаю, что он приведёт нас лишь ко тьме. От Древних Богов нельзя ожидать ничего хорошего, — Надежда посмотрела на унылый пейзаж за окном, — не сейчас, когда Церковь столько про них знает.

— Хорошо. Этого достаточно, — кивнула Линайна, рассеянно проведя по своему подбородку рукой, затянутой в белую перчатку, — а что Виолетт? Я не доверяю ей так же, как тебе. Каких взглядов она придерживается? Её можно назвать верной подданной режима Авгура?

Надежда фыркнула.
— Она любит гоняться за ветром, леди Флавий. Виолетт – настоящий мастер меча и крайне обаятельная девушка, но в жизни ей интересны только пьяные оргии или сражения, — она туманно улыбнулась, — Виолетт остаётся с вами так долго лишь потому, что она сильно интересуется моей персоной. Поверьте, я не знаю, отчего так вышло, — черноволосая широко зевнула.

Линайна вопросительно склонила голову на бок.
— Влюблённость?

— Не думаю, — с сомнением отозвалась Надежда, — хотя порой так может показаться. Пожалуй, если делать предположения, то Виолетт из тех людей, кого возбуждает тёмное прошлое. Чем слабее, беззащитнее человек, чем трагичнее его судьба, тем крепче они привязываются, — Надежда прикусила губу, — но меня невозможно назвать слабой или беззащитной. Скоро она это окончательно поймёт. И покинет нас, — сделала вывод наёмница.

Пауза длилась около минуты, пока Ли не прошептала, обращаясь скорее к самой себе, чем Надежде:
— Покинет? Нет, слишком рано… — а потом оживлённо добавила, будто очнувшись от раздумий, — Верховный Жрец диктует обществу нормы, противоречащие вековым традициям. Такими темпами нас всех ждёт страна, наводнённая швалью, освобождённой от оков, — Линайна заперла на зачарованный ключ связку с документами, поместив её в потайной ящике письменного стола — Надежда. Сейчас перед нами стоит две цели. Первая: восстановление форта Иствотч. Исследования должны продолжаться любой ценой, но теперь их масштабы придётся уменьшить. Эффективность намного снизится, но я не могу рисковать. Пока не могу, — госпожа подошла к окну, скрестив руки на груди, — вторая: возжечь уголёк, которому суждено стать началом войны. Или первым проблеском грядущей зари, — Линайна усмехнулась, — зависит от начальной позиции.

Воцарилось молчание.
Наконец, Надежда набралась смелости спросить:
— Леди Флавий, что вы имели в виду?..

Линайна по-девичьи хихикнула.
— А вот это нам только предстоит обсудить, — леди махнула рукой, снимая плотный барьер с комнаты, — Надежда, прикажи Виолетт прибыть сюда. У нас появились общие темы для разговора. Будет очень… — Ли облизнулась, — по-настоящему интересно.

В сердце Надежды закралась смутная тревога.
Но Виолетт она, тем не менее, позвала.

Прошёл месяц с зачистки форта Иствотч.
За Элерой никто не пришёл.

Её паранойя нарастала быстро, как снежный ком.
Эльфийке начинало казаться, что она находится под наблюдением сотен невидимых глаз, даже в моменты, когда крепко спит.

Герциния прекрасна, однако стоимость жизни здесь, конечно, была неимоверно высокая. Элера втёрлась в доверие к главарю мелкого преступного синдиката, насылая кошмары на недобросовестных должников, владельцев торговых лавок, слишком много возомнивших о себе, и просто людей, осмелившихся помешать реализации интересов её работодателя. Однако ощущение кольца-ловушки, сжимающейся с каждым днём, становилось всё невыносимее.

Однажды, сидя за столиком портовой таверны одиноким дождливым вечером, Элера поняла, что долго в этом городе не продержится.
Именно тогда она вновь встретила его.

— Привет, Элера, — простодушно улыбнулся юноша, — давно не встречались. Рад снова видеть тебя.

— Ты кто? — магесса сощурилась, — как ты узнал моё имя?
Он никак не мог разглядеть её лицо издалека. Элера сидела в капюшоне, чтобы избежать ненужных взглядов и внимания. Снова.

Гость немного поник. И ощутимо расстроился.
— Я никогда не забываю своих друзей, — прошептал он, — Виктор. Я помог тебе тогда, в Андерфелсе. Неужели не помнишь?

Элера заметно напряглась.
— Стоп… Неужели это ты? — эльфийка откинула капюшон, — ты совсем не изменился за столько-то лет. Прости, что не узнала. Многое случилось.

— А ты выросла, — Виктор присел напротив, — стала такой красивой. И боль твоя уже не так сильна, как раньше.

Она могла бы покраснеть, но что-то в его голосе наталкивало на мысль, что это всего лишь простой дружеский комплимент.

— Спасибо, — откликнулась Эл с улыбкой, — так что ты здесь делаешь?

Глаза Виктора заволокла странная дымка.
Наверное, освещение шалит…

— То же, что всегда, — бесцветно промолвил юноша, — продолжаю свои безнадёжные поиски, — в его голосе было столько грусти, что Элера ощутила острую жалость.

— Что… ты ищешь? — осторожно спросила она, — если это не тайна, то быть может, я могу помочь?

Виктор внимательно посмотрел на Эл.
Казалось, он отстранённо оценивал её. Эльфийка внутренне поёжилась.

— Боюсь, это слишком долгая история, чтобы рассказывать её на пустой желудок, — приветливо улыбнулся он, — давай я куплю тебе чего-нибудь перекусить. Одним дешёвым винцом сыта не будешь, верно же?

Элера слегка смутилась, однако спорить не стала.
Ей действительно хотелось поужинать, просто алкоголь заглушал голод. В последнее время она экономила на всём, чём только можно, чтобы скопить достаточно золота к отбытию отсюда в дальние земли. Не всякий капитан откажется от увесистого мешка с золотом. Даже если вручает его эльфийка.

Виктор принёс жареную оленину, запечённую в соусе с луком, и поставил блюдо перед Элерой. Пахло сногсшибательно.
— Угощайся, — радушно предложил парень. — а я сейчас в пище, увы, не слишком нуждаюсь. Итак, — его лицо стало очень серьёзным, — несколько лет назад мы с моим дорогим старшим братом, Эдвардом, любили коротать свои дни на природе. Мы проводили там по-настоящему много времени, и не нуждались в чьём-либо обществе, — в его тоне проскользнула ностальгия, — это были прекрасные годы. Самые прекрасные в моей жизни. Но потом… — парень помрачнел, — случилось нечто очень плохое.

Виктор в красках описал, как на них набросилась стая кровожадных вервольфов. Эдвард сделал всё возможное, чтобы отвлечь внимание на себя, пока Виктор трусливо прятался в каком-то заброшенном строении. Виктор рассказывал об этом с такой ненавистью к себе, что это поистине пугало. А потом она предложила юноше нечто, от чего он не смог отказаться.

История Виктора произвела на Эл неизгладимое впечатление. Она почувствовала в нём родственную душу. Юноша так сильно сожалел о своей минутной слабости, настолько безжалостно терзал себя за это, что тяжесть вины, лежащей на его плечах, ощущалась почти физически.

— Ты был молод, Виктор, — попыталась эльфийка утешить своего друга, — в моей жизни случалось столько событий, когда слабость рождала несчастье… И порой я думаю, как было бы чудесно вернуться во времени назад, чтобы всё изменить, — голос Эл сочился болью, — но сколько не взывай к высшим силам, ответом будет лишь молчание. Прошлого не перепишешь. Думаю, твой брат отнёсся бы к такому самобичеванию неодобрительно, — попыталась улыбнуться магесса.

Виктор поднял брови.
— Спасибо, Элера. Твоё участие греет сердце – как тёплые, живые объятия. Но я ещё не закончил, — парень посмотрел в окно, где сгущались сумерки, — Элера, мой брат жив. Я уверен в этом. Его не сожрали, с ним сделали… нечто иное. Много лет я странствую по разным странам, отыскивая следы той стаи оборотней. Чтобы отомстить. И вернуть моего любимого к нормальной, человеческой жизни, — Виктор сложил пальцы домиком, — и сейчас я ближе к завершению своего путешествия, чем когда-либо ранее.

Небо на улице заволокло тучами, где-то в отдалении послышались глухие раскаты грома. Ветер усилился, заставляя вывески портовых контор жалобно скрипеть.
Приближалась буря.

— Возможно, я смогу тебе как-то помочь, — оживлённо предложила Элера, — знаешь, никому стараюсь об этом не рассказывать, но я неплохой маг крови, — прошептала она, — в одиночку с волками сражаться тяжело. Дело в ближнем лесу, верно? Он не самый огромный, но густой. И спрятаться там довольно легко.

Виктор мягко проговорил:
— Я знаю, что ты маг, Элера. Подобные вещи очень легко почувствовать. Вокруг тебя собираются высшие силы, какие вокруг простых людей не встречаются никогда, — юноша бережно взял тонкую руку эльфийки, — они всегда рядом, даже сейчас. И ты умеешь совладать с их мощью. Это похвально.

Магесса сначала удивилась, а затем начала немного беспокоиться.
Кучерявый парень явно… не самый обычный человек. Впрочем, это было видно ещё в момент их первой встречи. Какие же сюрпризы может преподнести ей Виктор в будущем, хотелось бы знать? В любом случае, вряд ли плохие. Скорее, неожиданные.

Виктор, тем временем, продолжал:
— Да, ты права, речь именно о нём, — оленина остывала, однако никто из собеседников не замечал её, настолько они увлеклись беседой, — в том лесу когда-то был построен храм, но нынче он забыт людьми, разрушен временем. И я знаю, что стая нашла в нём приют. В этом нет совершенно никаких сомнений, — в голосе Виктора послышалась тихая ярость, — грязь, бессердечие и мерзость, которую они разносят вокруг себя, невозможно не ощутить. Даже здесь, — Виктор втянул воздух носом, — запах гнилой травы, смешанный с застарелым потом. Они недавно поймали кого-то, а теперь вовсю пируют. Гнусные твари, — проскрежетал зубами юноша, — я найду их, заставлю заплатить, даже если придётся отдать свою жизнь.

— Этого не потребуется, если ты возьмёшь меня с собой, — уверенно заметила Эл, — оборотни не смогут устоять против нашей объединённой мощи. Виктор, ты ведь?..

— Да, я немного владею магией, как и ты, — он смущённо пожал плечами, — но моя сила слишком ограничена, и поддержка не повредит в любом случае. Собственно, я с самого начала хотел тебе предложить пойти со мной, но ты меня опередила. Элера, у тебя очень доброе сердце, — Виктор улыбнулся, — благодарю тебя. Нам нужно найти ещё несколько человек, и можно отправляться в путь. Я хочу ударить быстро, точно и безжалостно. Чтобы результат оказался однозначным, и никто не сбежал снова. — жёстко закончил он, поднимаясь с деревянного стула, на котором сидел всё это время, — Элера, встретимся завтра утром, около южной сторожевой башни. Хорошо?

Эльфийка кивнула.
— Договорились. Я соберу лекарства и остальные припасы, которые могут пригодиться магам, — девушка тоже встала, заворачивая оленину в сумку для еды, — спасибо за угощение, Виктор.

— Я всегда рад помочь тебе, — ответил он, — ведь мы друзья, правда?

Впервые ей говорили это настолько открыто.

Маленькая группа, набранная Виктором, состояла из парочки долийцев – эльфа Гарена и эльфийки Ривры, чей клан был практически под корень вырезан во время последней войны; Торкина, старого гнома, даже во сне не расстающегося с бутылью «Крови дракона» и какой-то невнятной (по мнению Элеры, естественно) писаниной о мелком народце, живущем в норах; и высоченного орлесианского наёмника в полностью закрытом шлеме-армэ, бывшего шевалье, высланного из Империи много лет назад за «ужасные преступления» против своей семьи. Звали его Гансом. Отыскать более закрытого и угрюмого мужчину, конечно, та ещё задачка.

Они отправились в лес немедленно.
Виктор предупредил, что поиски могут занять несколько дней, поскольку руины расположены очень глубоко в чаще, а им ещё придётся по возможности избегать блуждающих огоньков и болотистых трясин. Ривра пообещала указать на самые безопасные пути, какие только сможет найти. Во время привалов Виктор рассказывал им истории своей жизни с Эдвардом. При воспоминании о прежних, счастливых временах, во взгляде юноши сияло счастье, разбавленное толикой неуловимой, глубокой грусти.

— Мой брат – человек, равного которому нет во всём мире, — вдохновенно вещал юноша, — добрый, как самый сладкий сон, великодушный, но беспощадный к врагам. Он разделал четырёх вервольфов, прежде чем чудовища повергли его, — на этом месте в глазах Виктора блеснула жестокая молния, — мы любили друг друга, пока жили вместе. Мы были больше, чем братья, и я сделаю всё возможное, чтобы спасти его из объятий рока.

— Ты точно уверен, что он всё ещё жив? — осторожно спрашивала Элера, опасаясь задеть чувства друга, — просто если прошло так много лет, как ты говоришь, я не знаю… Есть ли ещё надежда.

Виктор снисходительно улыбнулся, как отец, вынужденный отвечать на наивные вопросы пятилетней дочки.
— Элера, ты ведь тоже однажды потеряла дорогого человека. Без возможности что-то исправить. И вернуть её к жизни. Я прав, да?..

Подобное утверждение, высказанное кем-то посторонним, вполне могло вызвать у эльфийки ярость. Но нечто невидимое в облике Виктора настолько притягивало к себе, располагало быть открытой, что Эл не набросилась на собеседника с кулаками, а рассказала ему историю своей жизни в приюте.
Вплоть до конца. Из её глаз лились слёзы, когда она закончила.

Виктор ничего не ответил.
Вместо лишних слов он просто тесно обнял её. Без поцелуев, жаркой страсти, романтики. Но объятия эти сильно отличались от человеческих. Они не вызвали приступ панической атаки, напротив, Эл чувствовала абсолютное умиротворение и покой. Будто повеяло тёплым весенним ветерком после долгой, свирепой зимы.

— Вот видишь, — прошептал он, — теперь ты понимаешь, почему я не могу остановиться, независимо от цены, какую придётся уплатить.

И она действительно понимала.
Вопросов не осталось.

Тем не менее, часто Виктор вызывал у неё настороженность. Он казался слишком идеальным для обычного человека. Кроме того, он почти ничего не рассказывал о своей жизни до трагедии. Во всех его историях, как правило, фигурировал Эдвард, так что порой казалось, будто сам Виктор играет лишь роль стороннего наблюдателя. И несмотря на его горячие уверения в близости со своим братом, сам Виктор нередко выглядел пугающе отчуждённым. Как если бы в нём не осталось… ничего человеческого. Иногда Элере приходило в голову невольное сравнение с дрессированным медведем в цирке Минратоса, который повторяет те же действия, какие совершают люди, но действия эти лишены внутреннего содержания. И такая же искусственность часто мелькала в словах и поступках Виктора. Однако Эл отгоняла эти мысли, списывая их на взращенную с годами подозрительность и паранойю. Юноша не сделал ей ничего плохого, чтобы так про него думать.

Однажды Ривра схватила Элеру за краешек мантии, улучив момент, когда остальные пройдут вперёд. Торкин, как всегда, был изрядно пьян, безостановочно болтая про волшебные кольца, дающие сверхъестественную власть, и про книгу собственного авторства, им посвящённую, которая обязательно станет в Тедасе бестселлером. Никто не мог заставить его заткнуться, поэтому отсутствие эльфиек осталось незамеченным.

— Подожди немного, — Ривра сделала паузу, прислушиваясь, — так, сейчас безопасно. Слушай сюда. Уже несколько дней кто-то старательно тащится за нами следом. Мне известно лишь, что это не оборотень. Как только я пытаюсь выйти на контакт, он исчезает. Мне показалось, ты должна знать.

Элера недоуменно на неё посмотрела:
— Почему ты говоришь об этом мне, а не Виктору?

Ривра сощурилась.
— Ты ведь тоже это заметила, правда? Паренёк странный. Очень странный. Без понятия, что он предпримет, когда услышит новость о слежке. А я, Элера Са’Абелас, терпеть не могу непредсказуемых людей. Или кто он там, — хмуро пробурчала Ривра себе под нос.

— Хорошо, я приму к сведению, — кивнула Эл, — спасибо, что рассказала. Наш нежелательный «попутчик» представляет опасность?

Долийка отрицательно мотнула головой.
— Не-а. Он мог напасть сколько угодно раз, а если его задача – навести на нас кого-то, то делать это следовало раньше, пока мы не забрались так глубоко, — рассудила Ривра, — я неплохо знаю местный лес, от этой его части разбойники стараются держаться подальше. Торговых караванов нет, а всяких тварей хватает.

Магесса нахмурилась.
— Мне нужно подумать об этом. Будь осторожна, Ривра, — посоветовала Эл долийке, — если сочтёшь, что безопаснее его прикончить, то можешь действовать по собственному усмотрению.

Эльфийка согласилась. Ей нравилась такая идея.
— Можно личный вопрос, Элера Са’Абелас?

— Да, конечно?

— Ты не долийка, но у тебя долийское имя. Почему? — в тоне Ривры слышалось нескрываемое любопытство.

Элера печально улыбнулась.
— Мне дали его в приюте, — ответила она, — там была старая книжка, написанная сказителем эльфийского клана. Его значение, пожалуй, неплохо описывает мою жизнь.

— Кажется, я догадываюсь, как эта книжка туда попала, — прошептала Ривра с глубокой грустью, — теперь понятно. Пошли, а то совсем отстанем. Кстати, твоё имя означает не только скорбь, но и мечту. Быть может, о чём-то прекрасном, кто знает, — бросила Ривра напоследок. На её губах промелькнула загадочная полуулыбка.

Элера подумала, что если её имя действительно описывает чью-то мечту, то мечта эта обязательно должна оказаться разбитой.
Или сокрушённой.

Заросли постепенно сменились разреженной скалистой местностью. Ветки больше не хлестали по лицу, и это не могло не радовать Элеру, совершенно не привыкшую путешествовать по местам, настолько диким. Удивительно, но на пятый день она начала откровенно тосковать по Герцинии. Сапожки промокли от влаги, а мантия покрылась мелкими колючками. По крайней мере удачно, что в этот раз она оделась не так легко, как при зачистке форта Иствотч. Иначе не избежать бы раздражения на тонкой коже из-за сотен комариных укусов. Хотя Ривру и Гарена проблемы открытой брони явно беспокоили не слишком-то сильно. Элера совершенно не понимала, как можно так жить, а Ривру крайне забавляло, когда она замечала, что Эл раздражённо отгоняет от себя мелких мошек.

Наконец, им удалось отыскать вход в сеть пещер, где, по словам парня, и завершится их путешествие. Круглый зёв, выдолбленный в каменной толще. Виктор зажёг холодный магический огонёк, вступая под своды пещеры первым. Все остальные последовали за ним. И никто не заметил, как минуту спустя таинственна, изящная и ловкая тень проскочила туда же, скрываясь среди сталактитовых наростов. И следовала за ними совершенно бесшумным шагом, не упуская путников из виду.

Пришлось пройти ещё совсем немного.
Здесь хватало запутанных боковых ходов, однако Виктор уверенно шёл вперёд. Со стороны такая уверенность могла показаться подозрительной. Элера не знала, какие ценности парень пообещал своим попутчикам, чтобы они столь доверчиво следовали за ним. Выглядел Виктор не особенно богато.
Возможно, он просто умел красиво играть на эмоциях.

Впереди виднелась широкая, двустворчатая железная дверь. Её пересекали алые жилы, мерцающие в кромешной темноте зловещим тусклым светом. Весь потолок в этом месте усеивали магические руины, высеченные чьей-то осторожной рукой, настолько ровными они были.

— Мы пришли, — заявил Виктор, — мой брат за этой дверью. Вместе с ними.

— Однако дверь закрыта, и её даже не взломаешь, — заметила Элера, а Гарен подтвердил кивком, осмотрев её повнимательнее, — заперта магией крови.

— Ты можешь снять печать? — спросил Виктор, — хотя… кажется, я понимаю, что так просто войти туда не получится, — он подошёл к двери, провёл по ней рукой, внимательно рассматривая, — да… к сожалению, другого выхода нет. Простите меня, — прошептал он, — но у меня нет выбора. Печать требует живой крови. Ганс!

Сгусток магического света осветил выражение боли, промелькнувшее на лице Виктора.
Цепочка дальнейших событий пролетела со стремительной скоростью. Ганс взял в руки двуручный меч, а Виктор притянул к себе Ривру, сжав её невидимыми нитями. Элера не успела опомниться, как голова эльфийки слетела с плеч. Алые жили на двери засияли намного ярче, но замок всё ещё держался. Виктор посмотрел на Эл. Его глаза покраснели от слёз.

— Прости меня, — всхлипнул он, — но ты… должна меня понять. Ты бы сделала то же самое ради Софи.

Элера попыталась наложить на себя защитные чары, но не смогла.
Что-то в атмосфере блокировало магию. Или же просто… Вытягивало её?

Следующим пал Гарен.
Эльф отчаянно сопротивлялся, но сила Виктора оказалась чрезмерной. Элера только сейчас заметила, что Торкин куда-то сбежал. Там, где он стоял ещё пару минут назад, осталась лишь опустевшая бутыль от вина. Однако даже двух смертей было недостаточно, хотя узоры на двери пылали так ярко, что любая нужда в факелах или волшебных светильниках отпала.
Элера поняла: теперь потребуется и её жизнь.

Ганс уже занёс было меч для удара, но тут откуда-то сверху на него обрушилась молниеносная тень. Бывший шевалье резко дёрнулся, сдавленно хрипнул, схватившись за горло, и всем весом навалился на Эл, заливая её кровью, дождём хлеставшей из сквозного разреза сонной артерии в промежутке меж доспехами. «Всё, покойник,» — пронеслось в голове эльфийки.

— С самого начала я любопытствовала, чем это подозрительное дело закончится, поэтому наблюдала со стороны, не вмешиваясь. Но теперь, дружище, ты перешёл черту, — сурово проговорила девушка с жёлтой розой, — я не позволю тебе прикончить мою прелесть. Ты проиграл.

Происходящее выглядело как-то нереально.
Элера не сомневалась, что голос принадлежит Виолетт, но… Почему? Она должна была находиться за тысячи километров отсюда, в Минратосе.

— Виолетт, — слабым тоном проговорила Элера, — нам его не победить. Беги, пока не поздно. У меня нет сил творить магию.

Виолетт расхохоталась.
— Твоя магия не потребуется. Просто поднимись и посмотри на него, Эл.

Виктор схватился за лицо, раздирая щёки до крови.
Он беззвучно рыдал, слёзы обильно текли из глаз. Парень всем своим видом показывал, что неспособен сражаться. Нет... что не желает этого.

— Хватит, пожалуйста, остановитесь, — трясся он, — я этого не вынесу. Не хочу больше невинных смертей. Зачем... Зачем ты пришла?

— Не твоё дело, — отрезала Виолетт, — если ты собираешься закончить начатое, придётся сначала меня разделать. Кстати, в Минратосе у меня две маленькие сестры. Если я умру здесь, они попадут в бордель, — девушка нагло усмехнулась, — ну что, продолжим ломать судьбы?

Виктор упал на колени, подкошенный невыносимым горем и тяжёлыми муками морального выбора.
Элере снова начало казаться: в его действиях прослеживается нечто откровенно наигранное. Виолетт навела на парня клинок, загораживая собой Эл. Она догадывалась, что Виктор может превратить её в сгусток расплавленной плоти одним движением руки, но продолжала самоуверенно блефовать. Ведь никаких сестёр у неё в Минратосе не было, девушка жила одна. Просто Виолетт всегда старалась обращать ситуацию и личные качества противников себе на пользу.

Парень встал. Виолетт мгновенно напрягалась, принимая боевую стойку. Однако Виктор лишь промолвил пустым, лишённым эмоций голосом:

— Позаботься о своих младшеньких, незнакомка. У меня больше ничего не осталось в этом мире. И никого, — сказав это, Виктор метнулся в один из соседних тоннелей, обрушив за собой проход мощным заклинанием.

Виолетт изумлённо посмотрела ему вслед.
— Пха... Аха-ха-ха, вот же идиот, он никогда не выберется оттуда живым, — девушка, едва сдерживаясь, чтобы не покатиться по полу от смеха, протянула Элере руку, — этот коридор уходит глубоко-глубоко под землю, соединяясь с Глубинными тропами. Твой приятель только что заблокировал единственный выход, и ему суждено пополнить ряды порождений тьмы. В роли вкусного обеда, или чего они там делают с пленниками, — равнодушно бросила Виолетт, убирая меч обратно в ножны.

Элера приняла помощь.
Как только юноша покинул зал, силы стремительно начали к ней возвращаться.

— Виолетт, поверь, я по-настоящему рада тебя видеть, но всё-таки скажи честно, что ты здесь делаешь? — спросила Элера, — вы с Надеждой давным-давно отбыли к её милости. Ты, кстати, не знаешь, как она восприняла мой отказ… возвращаться? И... спасибо тебе, — запоздало поспешила поблагодарить эльфийка свою старую знакомую, — без тебя я бы уже погибла.

Виолетт молча приблизилась к Эл, обхватила её руками, прижала к себе и горячо, жадно поцеловала в губы. Сперва Элера ощутила лёгкий шок от неожиданности и хотела было отстраниться, но нежность и аромат плоти вышли слишком манящими, и она вошла во вкус, отвечая взаимностью.

— Вот так, — прошептала Виолетт, — как давно мечтала я это сделать. А теперь по порядку, — она потянула Элеру к выходу, — не стоит здесь задерживаться. Против того, что сидит за этой дверью, я тебе точно не помощница. Да, меня действительно послала леди Линайна Флавий. Скажу откровенно, она мне с первого взгляда не понравилась, — неприязненно заметила Виолетт, — выглядит самим совершенством, но душа наверняка чернее тьмы. И судя по её рассказам о тебе, я совершенно права, что так считаю, — девушка поправила цветок в причёске, — предваряя вопросы, я здесь не для того, чтобы вернуть тебя обратно. Подруга, времена в Империи изменились. Рабства больше нет, ты свободна. Наслаждайся жизнью, как говорится.

Элера не могла поверить. Неужели долгая, полная страданий история закончится так легко?

— Уверена, её милость по-прежнему считает меня своей собственностью, — пожала плечами Эл, — рабство, может, и отменили, но если я снова окажусь рядом с ней, то никому не смогу пожаловаться. Просто… — эльфийка поёжилась, — не смогу в принципе. Смелости не хватит.

На щеках Виолетт расцвёл румянец.
— К-какая же прелесть, — прошептала девушка, — Элера, леди Флавий действительно не забудет про твоё существование. Вот только, — Виолетт тепло обняла эльфийку за талию, — поверь, сейчас у леди хватает собственных забот, чтобы гоняться за тобой по всему Тедасу.

— Что ты хочешь сказать? — осторожно спросила Эл.

— Леди Флавий что-то задумала. Она не посчитала меня «достойной» услышать все объяснения, — фыркнула Виолетт, — но ты можешь быть полезна ей, даже держась на расстоянии, — она сделала многозначительную паузу, — более того, леди считает, что так будет лучше. Есть только одно условие: ты должна вернуться в столицу. Вместе со мной.

— А если откажусь? — поинтересовалась Элера.

— В таком случае я останусь с тобой, но поверь, Эл, в перспективе нас не ждёт ничего хорошего, — Виолетт остановилась, — прожить всю жизнь в бегах. Ты действительно этого хочешь? Задумайся, подруга, не лучше ли встретиться со своими страхами лицом к лицу? Если что, я всегда защищу тебя, — добавила она сладким шёпотом.

«Виолетт права, — подумала Элера, — вряд ли я смогу сполна насладиться своей свободой, нося на лбу клеймо трусости. Если есть шанс хоть как-то очиститься от скверны прошлого, нужно… воспользоваться им».

Решимость, которая зажглась в сердце после первого глотка свежего воздуха, как только её старый отряд покинул форт Иствотч, сегодня возросла тысячекратно. Ведь поддержка друзей значит поистине многое.

Виктор упорно шёл вперёд, сжигая синим пламенем десятки порождений тьмы, встающих на его пути. Он чувствовал, что земля уходит из-под ног, а сил остаётся всё меньше, однако уверенность в правоте избранного пути не покидала его даже теперь, когда руки мага обагрились кровью. Он безжалостно винил себя, однако понимал: представься выбор, он сделал бы то же самое… повторно, уже не поддавшись секундной слабости.

Остаток пути между тейгами утопал в лавовом море, и лишь тонкий мостик, едва держащийся и частично обрушенный, позволял пересечь его.
Виктор глубоко вдохнул. И сделал первый шаг.

Там, далеко впереди, мерцали огни магического света. Виктор не сомневался, что его путешествие завершится совсем скоро. Маленький пожухлый листочек, прицепившийся к штанам по пути через лес, оторвался и улетел вниз, вспыхнув сразу же, как только коснулся жидкого огня. Прошло несколько минут, и тогда…

— Виктор-то? Значит, так он теперь себя называет? — маленький архивариус, сморщенный, как лесной гриб, жестом пригласил Элеру и Виолетт пройти за ним, — всё, что в принципе известно об этой… кхм… сущности, собрано здесь, в секторе тайн. Идите за мной. Скорее, у меня и без любопытных девчонок хватает дел, — брюзжал старик недовольным голосом.

Элера вернулась в столицу Тевинтерской империи несколько недель назад. Виолетт сопровождала её неотрывно, нередко прижимаясь слишком уж тесно, когда они шли вместе: это было приятно, пусть и смущало порядочно, особенно на людных, шумных улицах Минратоса. Город, всегда ассоциировавшийся у Элеры со средоточием тьмы, теперь уже не казался таким холодным и страшным. Общность бодрит, тогда как одиночество сокрушает. Это тот опыт, который Элера в полной мере осознала только сейчас. Она была несказанно счастлива.

Виолетт владела большой квартирой в жилом районе. Сначала Элера удивлялась, зачем одинокой девушке жильё аж из трёх комнат, однако понимание пришло следующей же ночью. Виолетт любила шумные, многолюдные вечеринки, подчас настолько разнузданные, что они могли смело конкурировать с роскошными оргиями богатых. Возлияния лились реками, благовония перемешивались друг с другом, ударяя по органам чувств, вызывая головокружение и приступы дикого, беспричинного торжества. Виолетт, на самом деле, давно могла переехать в пятикомнатные апартаменты, однако тратила слишком много денег на дурманящие средства, редкие напитки и гостей. Её это веселило, и складывалось впечатление, что сражалась она лишь ради того, чтобы пустить всё заработанное по ветру. Виолетт любила жизнь.

Во всех её формах, отражениях и красках.

Неудивительно, что вскоре она заразила Элеру своей любовью к выпивке. Утро в доме Виолетт часто начиналось с пары бутылок «Пурпурного вечера», беззаботной болтовни и жаркого секса. Элера страшно привязалась к своей подруге, особенно после того, как выяснила, что она знает о её прошлом в поместье леди Флавий всё, причём в таких подробностях, о каких поведать могла лишь сама госпожа. Эл прекрасно понимала: Виолетт по-прежнему состоит на службе у Линайны, однако выглядела она настолько искренней и открытой, что вероятность предательства казалась ничтожной.

И если бы Линайна планировала хитростью затащить её обратно, то шансов для этого представлялось море. Нет, леди действительно хотела, чтобы Элера оставалась здесь. Быть может, под наблюдением Виолетт, однако эльфийка не чувствовала себя пленницей. Даже если допустить, вопреки чувствам, что жизнь здесь – новая форма рабства, то таких приятных дней у неё не было ещё никогда. Оно того стоит.

После прибытия в город Виолетт сразу же выделила Элере неплохое личное пространство в одной из своих уютно обставленных комнат, предоставив ей возможность отдохнуть после долгого пути. И предложила Эл заглянуть вместе с ней в один из городских архивов. Девушку весьма интересовало, кем на самом деле был человек, чуть не зарезавший ради каких-то своих мутных целей «её прелесть», как Виолетт часто называла Эл. Элера не особо хотела это знать, но отказать своей любовнице не смогла бы при всём желании.

— Значит так, хмф-хмф, — пропыхтел архивариус, раскрывая пергаментный свиток со старинной летописью, — была в Тедасе эпоха, Чёрный Век. Вы про неё, несомненно, знаете. В Ферелдене тогда велись отчаянные войны с вервольфами, — при этих словах старик отчего-то подозрительно покосился на острые уши Элеры, — скажу откровенно, об этой легенде никто ничего толком не знает. Например, Флемет знаменита по-настоящему, но здесь мы имеем только туманное эхо, периодически возникающее на горизонте истории, чтобы вновь безвестно сгинуть в её пучинах, — высокопарно промолвил он, — согласно немногим известным теориям, однажды два мага из ферелденской армии забрались слишком глубоко в лесные дебри. Они были молоды и самоуверенны. К тому же, по всей видимости, ещё и любовники, — скривился старик, — парни мечтали о подвигах и славе, но обрели вместо них безграничный ужас и отчаяние. Одного разорвали в клочья моментально, а над другим, — архивариус сделал тяжёлую паузу, — над другим твари вволю поиздевались, однако каким-то непостижимым образом ему удалось выжить. Если это можно… так назвать, — мрачно проговорил он, доставая с полки другой свиток, — большинство учёных сходится на версии, что в последний момент выживший маг заключил сделку с духом, чтобы спастись, — вздохнул хранитель архива, — можно сказать, у него получилось, однако в процессе маг потерял самого себя. Пожалуй, его личность тесно переплелась с личностью духа. Настолько тесно, что в результате получилось нечто новое. Не знаю, как ему удавалось всё это время сохранять смертную оболочку. Возможно, это уже и не тело человеческое, а нечто иное, — усмехнулся он, бросив задумчивый взгляд на Виолетт, жадно ловившую каждое слово, — очевидно одно: несчастный сошёл с ума. Он не смог поверить в увиденное собственными глазами, убедил себя в мысли, что его друг ещё жив, просто похищен, — архивариус грустно вздохнул, — с тех пор он непрестанно скитается по миру в бессмысленной надежде отыскать несуществующее. По правде сказать, мне не верится, что вы его видели. Или, возможно, скоро вы забудете о встрече. Это существо всегда было крайне неуловимым, — старик положил свиток на место, — ну вот, легенду я вам рассказал. Может, ещё чаю налить? — язвительно спросил он, потихоньку подталкивая девушек к выходу.

Сьерра открыла глаза.
Сначала вокруг царила абсолютная темнота. Впрочем, нет… Кажется, это лунный свет? Окно приотворено, занавески мягко колышутся от ветра, подоконник украшает ваза с увядшей жёлтой розой. Слышен шум океанских волн и скрип корабельных мачт. Что она здесь делает? Последним воспоминанием Сьерры была отчаянная битва с одержимыми. Они с Кристианом повергли несколько десятков, прежде чем начали выдыхаться. Кристиан… Кажется, он настолько вошёл во вкус, что погнался за одним, который попытался сбежать. Гном не возвращался несколько минут. Сьерра победила оставшихся, но оказалась… ужасно ранена, да… кажется, вот здесь! Эльфийка провела рукой по животу. Сплошные шрамы, но явно хорошо зажившие, обработанные и бережно перевязанные кем-то.

Что за демонские игры?
Сьерра повернула голову. Шея хрустнула, эльфийка поморщилась. Как же всё затекло. В противоположном углу комнаты, на второй кровати, в крайне раскованной позе, развалилась гномка. Она сбросила с себя одеяло во сне и жутко храпела. Постойте… В ней было что-то знакомое. Неужели Нерайя?..
Она ухаживала за ней всё это время. Зачем?

На прикроватном столике лежала рваная шляпа-цилиндр и целебное зелье с привязанной к нему запиской. Сьерра развернула её, и прочла слово, написанное аккуратным почерком:

«Ма сераннас».

Сьерра невольно улыбнулась.
И расплакалась.

Она жива.

Когда слуги Линайны прибыли разгребать беспорядок в форте Иствотч, из дверей навстречу им вывалилось нечто низкорослое, бородатое и вооружённое огромным боевым молотом.

— Эй, вы. Слабаки, — хохотнул воин, — я их всех убил, вам только мусор собрать осталось. Кстати, меня Кристиан зовут, — победоносным тоном проговорил гном, — и советую надеть на нос что-нибудь, там воняет, как от порождений тьмы.

Никто толком не понял, как Кристиану удалось выбраться оттуда в гордом одиночестве. Единственное объяснение, напрашивающееся на ум, так это что большинство монстров и так было вырезано. Тем не менее, Кристиан буквально источал торжество.

А потом исчез окончательно.
Говорят, годы спустя его видели в первых рядах Легиона Мёртвых, и Кристиан сражался там, как настоящий герой.

Форт Иствотч оказался начальной вехой на его пути.

Прохладный ветер ласкал чёрные волосы Надежды, легко касался её обнажённых плеч, развевая длинные полы траурного платья. Тишина, царившая на кладбище, не пугала. Она успокаивала, настраивая на воспоминания. Наёмница весьма редко расхаживала без доспехов, но когда она приходила сюда, то неизменно одевалась в длинное платье.

Надежда терпеть не могла платья.
И этот случай – единственное исключение.

На могиле лежали жёлтые полевые цветы, связанные простой верёвкой.
— Прости. Я никогда не разбиралась в подарках, — грустно усмехнулась Надежда, — но уверена, тебе бы понравилось. Знаешь, мне кажется, её милость медленно теряет связь с реальностью, пускаясь в опасные политические игры, — Надежда сокрушённо вздохнула, — и зачем я с ней остаюсь?.. Наверное, оттого, что цели наши частично совпадают, а найти ещё одного, такого же могущественного союзника, не вляпавшись при этом в неприятности – миссия посложнее, чем наши приключения на острове, — наёмница посмотрела на вечернее небо, по которому медленно ползли перьевые облака, — надеюсь, тебе хорошо там, где ты сейчас. Рано или поздно Империя превратится в огненный ад. И я бы не хотела, чтобы ты сгорел в нём. Наверное, ты умер именно так, как мечтал. Защищая любимую, — прошептала Надежда, тихо всхлипнув, — ну, до скорого! Я ещё приду сюда, когда-нибудь. Не скучай без меня, ага.

Листва деревьев, растущих на кладбище, вдруг сильно зашумела, как если бы кто-то невидимый играл ими. Или хотел передать послание. Тишина настраивает не только на воспоминания, но и на подобные мысли.
Это естественно.

Надгробие гласило: «Сэр Альфред де ла Крукс. Последний из своего рода. И самый прекрасный друг, какого только можно найти».

Прошли годы с тех пор, как Элера вернулась из Герцинии. Жизнь с Виолетт вылечила её душевные раны. Может, и не полностью, но они хотя бы перестали постоянно кровоточить, а паранойя её больше не беспокоила так сильно, хотя тени всё равно казались эльфийке чернее, чем им положено быть.

Она преодолела свой глубокий ужас и отправилась в трущобы снова, одна. Неясно, на что она надеялась. Здание приюта стояло, как пустой гроб, с заколоченными окнами. Местные жители обходили его за километр. Говорят, там обитали разъярённые призраки убитых детей, а из окон третьего этажа по утрам слышится душераздирающий плач какой-то девочки.

Когда Эл вернулась обратно, то выпила трёхдневный запас вина.
Виолетт совершенно не возражала против такой растраты её имущества, и даже поучаствовала, по окончании процесса затащив Эл в спальню, где они провели остаток дня.

— Виолетт, ты никогда не мечтала изменить что-то? — вяло спросила Элера, нежно поглаживая пальцами бёдра подруги, — пока общество расколото на страты, слабые всегда будут сталкиваться с несправедливостью, кем их не обзывай, рабами или слугами.

Виолетт обвила Эл своими ногами, ещё теснее, так что эльфийка невольно застонала от удовольствия.
— Дорогая, если спросить меня, то без разницы. Да и ты это знаешь, — честно ответила она, — но я поддержу любое твоё решение, куда бы не занесло тебя… хе-хе… в итоге. Развлечения никуда не денутся.

«Бессмысленно сражаться против иерархичности общества, пока Империи угрожает тень драконов и Древнего Бога, — думала Элера, зарывшись головой в мягкие волосы Виолетт, — любые наши инициативы в конечном счёте могут оказаться напрасными. Но пока… Как же хочется спать, Митал. О, давно я тебя не вспоминала…»

Мысли спутались окончательно.
Противиться сну она больше не могла. А завтра стоило бы записать парочку интересных идей.

О будущем. И лучших временах.

9. Профессиональная деятельность:
Элера сопровождает Виолетт, когда последняя отправляется выполнять очередной контракт. Маг крови сам по себе представляет опасность, мягко говоря, довольно серьёзную, а в тандеме эта парочка обрела предельно грозную славу, сурово вырезая разбойников, обосновавшихся в глуши, или расправляясь с призраками, заселившими заброшенные дома в трущобах. Виолетт берётся за всё, что может повеселить и принести серьёзную прибыль, однако её основное место заработка связано с леди Линайной, либо исследовательской деятельностью последней. Леди никогда не скупится на награду, если работа выполнена достойно: а задачки своим наёмникам она часто поручает основательно сложные. Виолетт и Элера, как правило, неизменно разделяют полученное золото на двоих. Семья, что можно добавить?

10. Характер и дополнительные сведения о персонаже:
Элера всегда была эльфийкой, достаточно беспомощной в плане своего личностного склада. С самого начала она предпочитала идти за кем-то, а не управлять штурвалом своей судьбы лично. Доверчивую, наивную и добросердечную, в один прекрасный момент жизнь практически сломала её. Открытость сменилась паранойей, желанием спрятаться ото всех в темный душевный кокон. Терновник жестокости окружающего мира ранил её слишком больно, а того, кто способен вовремя поддержать, рядом не оказалось. Однако со временем, благодаря помощи человека, с которым она тесно сблизилась, вплоть до физической связи, Эл перестала видеть потенциального врага в каждом незнакомце. Не всегда, и не во всех обстоятельствах, правда, однако Вал Руайо строился не за один день, как говорится. Жизнь с Виолетт частично способствовала внутреннему росту, медленному и робкому, но достаточно неуклонному, хотя Эл всё равно придётся крайне тяжело, если совсем лишить её эмоционального тепла. Как только чёрная полоса несчастий миновала, Элера попыталась восстановить свои лучшие стороны, разбитые судьбой. Она стоит ещё в самом начале собственного пути, несмотря на жестокое прошлое, и только время покажет, удастся ли ей преодолеть своё бессилие, став сильной, независимой, неуязвимой для ударов рока.

За последние четыре года Элера начала серьёзно задумываться о перспективах будущего, которыми располагает Империя. Несмотря на свою слабость и отсутствие удачи, эльфийка не хотела покидать Тевинтер, где выросла. Возможно, Империя подарила ей слишком мало, и куда больше плохого, чем хорошего, вот только Эл не способна комфортно жить с чувством вины, спровоцированным ощущением недостаточности сделанного для улучшения судьбы обездоленных из низших классов, лишённых будущего, совсем таких, какой некогда была она сама. Элере, конечно, не верится, будто она сможет как-то изменить положение вещей в гордом одиночестве – тем паче, что влияние бывшей рабыни равно чуть менее, чем нулю, но осознание этого ей, тем не менее, не мешает строить мечты и периодически посещать благотворительные дома, раздавая милостыню.

Единственное побочное следствие жизни с Виолетт, так это образовавшееся пристрастие Элеры к алкогольным напиткам. Впрочем, об этом ниже.

11. Внешность:
Пожалуй, Эл можно назвать довольно-таки симпатичной, пусть даже для эльфов её внешность вполне ординарная. Мягкие светлые волосы лежат свободно и доходят до плеч, взгляд голубых глаз внимательный, острый, и порой кажется настороженным. Пытки не разрушили её телесной красоты. Об этом заблаговременно позаботились. Время от времени на лице проскальзывает жёсткая складка, особенно в момент ностальгического воспоминания о далёком прошлом. Эл нельзя назвать крепкой или физически мощной. Напротив, поднимать платяные шкафы ей абсолютно точно противопоказано. Тем не менее, тело эльфийки очень чувствительное и гибкое. Нередко обострённое восприятие помогало ощутить опасность, но гораздо чаще становилось причиной страданий. Ведь чем ты мягче и податливее, тем тебе больнее, когда под кожу вонзается скальпель.

Улыбка Элеры способна привлечь к ней внимание, в том числе не самое благоприятное, однако порой она пользуется этим, чтобы узнать важную информацию, или просто выторговать цену получше в рыночной лавке. Ей тяжело даётся использование своих телесных преимуществ, любая попытка соблазнения чревата душевной паникой, однако недавно Эл научилась с трудом заставлять себя, если это действительно необходимо, однако действовать нужно осторожно. Чтобы вылечить перелом души, недостаточно позвать костоправа.

К сожалению, последствия вечеринок Виолетт порой дают о себе знать весьма ощутимо. Круги под глазами после бессонной ночи, запах перегара, частично задушенный зелёным чаем. Пить по утрам – привычка, может, и не самая лучшая, но отказаться так тяжело…

12. Выбранные трейты и способности:

[table][td]Магические способности:
✧ Маг крови (10 - 3 = 7)
✧ Искусный маг (7 - 3 = 4)
❍ Магия крови (10 - 2 = 8)
❍ Кошмар (8 - 3 = 5)
❍ Раб крови (5 - 5 = 0)[/td]

[td]Личные качества:
✧ Красавчик (11 - 2 = 9)
✧ Наблюдательный (9 - 2 = 7)
✧ Умный (7 - 3 = 4)
✧ Голос улиц (4 - 2 = 2)
✧ Гибкий (2 - 2 = 0)[/td]

[td]Недостатки:
⬘ Слабый (4 + 3 = 7)
⬘ Бедный (7 + 2 = 9)
⬘ Пьяница (9 + 2 = 11)[/td][/table]
13. Инвентарь:

• Кинжал для магии крови
• Посох мага
• Лёгкая мантия с тёмно-зелёным плащом
• Кошелёк с золотом, пристёгнутый к поясу
• Полупустая фляга с вином марки «Кровь дракона»
• Маленький высушенный цветок жёлтой розы
• Овальный портрет неизвестного рыцаря

14. Место жительства:
Жилой квартал Минратоса, комната в большой, просторной и обставленной со вкусом квартире Виолетт. Обои украшает узор из жёлтых роз, кровать огромная, мягкая, с толстым пологом, поглощающим солнечный свет, и способна вместить несколько человек. Всем хороша Виолетт, да вот только слишком любит пьяные оргии на широкую ногу устраивать, когда не работает. Некоторые думают, что помимо войны это единственное развлечение, которое ей нравится, и они уйдут недалёко от истины. Квартира мастера клинка расположена вдалеке от рынка, шумных улиц, на третьем этаже уютного домика. Её большие окна выходят на затенённый внутренний двор с колодцем и маленьким садом, где растёт редкая трава, а большой старинный балкон в иные летние ночи становится неплохим местом для сна на свежем воздухе. Мебели здесь хватает, а вот книг почти нет. Из Виолетт читатель такой себе, поэтому приходится ходить в библиотеку или ближайший книжный магазин, если что-то потребуется.

Спойлер

Сгусток шипящего пламени летел прямо на него, готовясь в любой момент разорваться и вызвать шторм из грязи, земли и окровавленных кусков разорванных тел. Взрывчатый порох. Знаменитое оружие кунари. Юный Секст стоял, не в силах пошевелиться, и застывшим взглядом смотрел на смерть с небес, которая неслась ему навстречу со скоростью падающей звезды.

Или… взбешённой лошади. Какая, к демонам, разница?

Забавно, что запас магических сил закончился именно сейчас, в самый отчаянный момент. Он помнил о последней воле своего отца, передавшего сыну своё благородное дело, и безумно жалел, что никогда не сможет её исполнить. Продолжить создание карты Тени, хе. Секст уже мечтал, как он замечательно оборудует кабинет в Астрономической башне, куда ему никогда не было входа. Сделает всё иначе. По-своему.

Мысли о невыполненных планах проносились перед глазами, будто в лихорадочном, больном сне. Одной неразрывной лентой. От ужаса до смирения всего лишь шаг. Сложить голову здесь, в конечном счёте, не так уж плохо. Он не первый... И не последний уж точно. Смерть с честью куда прекраснее, чем полная безвестность, забвение в анналах этой бесконечной войны.

Плотная пелена магического барьера материализовалась из пустоты слишком внезапно.
Бомба разорвалась о его голубоватую рябь, никому не навредив. Его... спасли? Секст недоумевающе оглянулся, и заметил девчонку лет пятнадцати, с длинными, светлыми, спадающими до пояса волосами, в ободранной мантии, со струйкой крови, стекавшей по виску. Она стояла прямо позади парня, а на лице её отражалась кислая, откровенно раздражённая мина.

Грудь украшал тусклый рубин.

— Эй, ты в порядке? — было видно, что магесса со всех сил старалась подавить в себе нетерпение, пытаясь изобразить сочувственную участливость, — мы вообще-то на войне, если ты не заметил, не пейзажами любуемся. Сражайся за свою жизнь. Или беги.

Казалось, людей, более различных по характерам, подобрать нереально. Однако команда вышла исключительно мощная, а потом стало понятно: тем для разговора у обеих магов предостаточно. Секст интересовался всем, связанным с Тенью и духами, а Линайна – так звали его новую подругу – благоговела перед тайной материальной жизни. С резким и совершенно непредсказуемым характером, она всегда стремилась свести потери к минимуму, а слабых вовсе защищала, насколько могла. Поведение, нетипичное для тевинтерки. Во всяком случае, так бы сказали люди, далёкие от жизни в Империи.

Расставаясь, они поклялись встретиться вновь. Однажды. Когда-нибудь. Молодость... Сколь наивная пора. Пожалуй, в этом плане её можно назвать даже прелестной.
Однако война стала лишь маленьким фрагментом в жизни Линайны. А спустя пару месяцев она отбыла в Вольную Марку.

Причёска леди Дэш отражала нежность пронзительно голубого летнего неба, переливаясь всеми цветами радуги, распустившейся подобно девственному цветку в часы, последовавшие за дождями. Идеальная белая кожа, золотые серьги-полумесяцы, острая чёрная подводка под глазами. Ни единой морщинки. Лицо, подобное маске. Она походила на орлесианскую аристократку, и уж точно, совсем не напоминала члена древней знатной фамилии альтусов. Тринадцатилетняя Линайна сжалась перед ней на коленях, беззвучно рыдая. В одной руке леди Дэш держала багровый церемониальный кинжал, а другой вцепилась в волосы бездомному мальчишке, который оказался здесь неведомо как, и скривился от боли – ногти леди были исключительно длинными, и столь же острыми. Нет, леди не выглядела разъярённой или взволнованной. Только тень вековечной усталости омрачала её лицо.

— Пожалуйста… прошу вас, тётя… — умоляющим голосом попыталась начать Линайна, но леди Дэш не дала ей договорить:

— Довольно с меня этой чуши. Ты что, совсем не осознаёшь своей ответственности? Наша семья огромна, но это не значит, что какая-то маленькая глупышка может порочить её репутацию, — леди медленно провела лезвием по шее парнишки, — либо ты сделаешь это сама, и быстро, либо я буду вытягивать из него по жиле. Медленно. Понимаешь, у меня есть дела поинтереснее, у тебя тоже. И это так негигиенично, — наиграно вздохнула Дэш, — итак, твоё решение?

— Нет, нельзя… — с ужасом прошептала Линайна, — он же…

Магистресса холодно усмехнулась.

— Живой, хочешь сказать? Линайна. Ты ничтожество. Хотя винить в этом, конечно, нужно кое-кого другого, — леди Дэш одним рывком перерезала горло пленнику – кровь из открытой раны брызнула прямо на Ли, — это просто вещь. Испорченный ресурс. Не более. Линайна, несколько дней назад ты поделилась со мной своей невозможной мечтой. Но чтобы её исполнить, тебе нужно понять одну очевидную вещь: не всякая жизнь одинаково ценна. Есть мы. И есть… расходный материал. Если твоя мечта искренна, материала тебе потребуется много.

Линайна всхлипнула.

— Что мне делать, тётя?

Леди Дэш тонко улыбнулась.
Почти незаметно, одним лишь краешком губ, окрашенных голубой помадой.

— Научись наслаждаться красотой смерти. И только тогда ты сможешь прикоснуться к истокам жизни. Бессмертие стоит того, правда?

Линайна понимала, что леди Дэш говорит правду.
Лживые чувства только мешают.

Виолетт уже больше двух часов сидела рядом с Линайной, и совсем не замечала хода времени, настолько госпожа увлечённо рассказывала о своей жизни с Элерой. Надежда демонстративно делала вид, что ничего не слышит, почитывая полную версию Песни Света с комментариями, но всё равно периодически хмурилась.

— Хорошо, я поняла, — почти задыхаясь, пискнула раскрасневшаяся Виолетт, — могу поинтересоваться, зачем вы хотите, чтобы я… с-сблизилась с ней?

Линайна снисходительно похлопала Виолетт по плечу.

— Копьё не спрашивает владельца. Никогда. Копьё просто исполняет приказ. Давай, иди.

Виолетт поняла, что её дальнейшее присутствие нежелательно, и быстро удалилась, поклонившись напоследок.
Надежда резко захлопнула книгу.

— Зачем? — спросила она, — леди Флавий, если Девятка почувствует, что вы её бросили, то может…

— Давай я закончу за тебя, — весело сказала Линайна, — она будет отстаивать идеи, полностью противоположные всему, за что мы сражаемся. Но добьётся ли успеха?.. Скажи, Надежда, может ли пересечь океан птенец, только-только выпавший из гнезда?

Надежда молча покачала головой.

— Немного беспорядка. Совсем чуть-чуть. Это то, что нам нужно. Великое рождается из малого. А наступлению нового, лучшего политического строя, предшествует вынужденный хаос. Это старая истина. Слишком старая, чтобы случайно забыть о ней, Надежда.

Когда Ли осталась одна, она широко раскрыла окно, впуская в кабинет свежий вечерний воздух.
Определённо, вернуться в загородное поместье было верным решением. Спёртый воздух прекрасной столицы, в котором перемешаны тысячи различных ароматов, далеко не всегда приятных, способен изрядно надоесть за несколько лет вынужденной задержки...

[Фолси]

О. пошла графомания жара  :-D

 

Кстати, если воинов не появится, то может сделать Провокацию доступной для всех? Я бы Ариамису смог её взять. 

Старичок-танк, еее

[Selena]

Я бы, может, и пришла, но свод правил несколько пугает, да и лоровед из меня вообще никакой(  :Koshechka_07:

[Фолси]

15.01.2019 07:57:53, Selena сказал(-а):

Я бы, может, и пришла, но свод правил несколько пугает, да и лоровед из меня вообще никакой(  :Koshechka_07:

Да там вода в основном, из механа только трейты, да и они наполовину заблочены))

[Selena]

15.01.2019 08:37:53, Фолси сказал(-а):

Да там вода в основном, из механа только трейты, да и они наполовину заблочены))

:ermm:  :Koshechka_07:  :olen:

[Кафкa]

15.01.2019 07:47:30, Фолси сказал(-а):

Старичок-танк, еее

О да, спровоцировать Виго определённо может. ) И я уверена, что сделает это чертовски успешно.
Собственно, он даже мне внушает некий трепет :О
 

15.01.2019 07:47:30, Фолси сказал(-а):

О. пошла графомания жара  :-D

Это пример того, к чему приводит погоня за попыткой идеально рассказать историю... и большое количество свободного времени. )0))0

15.01.2019 07:57:53, Selena сказал(-а):

Я бы, может, и пришла, но свод правил несколько пугает, да и лоровед из меня вообще никакой(

Можешь привести NPC. C:
А правила меня тоже поначалу пугали, а потом прочитала их за завтраком на одном дыхании. Написаны довольно просто. И важные пункты легко запомнить, ведь это из области очевидного часто.

[Фолси]

Отчаяние - это когда ты справку ещё ниасилил, а тут ещё две пухлоквенты привалили  :crazy:

 

15.01.2019 09:07:06, Vоid сказал(-а):

О да, спровоцировать Виго определённо может. ) И я уверена, что сделает это чертовски успешно.
Собственно, он даже мне внушает некий трепет :О

Тебе все внушают трепет :D 

 

Виго теперь даже не страшный из-за пересчёта опыта)) Ещё один фикс, и я вообще ему соблазнителя возьму  :haha:

[Thinvesil]

15.01.2019 09:15:27, Фолси сказал(-а):

Ещё один фикс, и я вообще ему соблазнителя возьму  :haha:

На внучка приманивать? )

[BornToSeek]

Ваши враги — мои деньги.

Ваши деньги — мои деньги.

Всё просто.

 

1. Имя персонажа: Вир Аттей

2. Пол персонажа: мужской

3. Раса: человек

4. Класс: разбойник

5. Специализация: тень

6. Возраст персонажа: 23 года

7. Семейное положение:
Большую часть жизни Вир был сиротой. Отца-легионера он практически не знал, а мать не выдержала горя после прибытия вести о гибели мужа на Сегероне и сама вскоре зачахла. С тех пор, а именно с пяти лет, Аттей младший был предоставлен самому себе. Остальных родственников своего рода он не знал и знать не хочет.

8. Краткая автобиография:

Спойлер

В не самом освещённом помещении, чем-то напоминающим комнату для допросов в какой-нибудь подземной тюрьме, сидело двое мужчин. На столе разложенные бумаги и свеча, у тёмных каменных стен несколько крепких, но довольно простых шкафов. Позади одного из сидящих, хозяина этой комнаты, висела карта Минратоса. Впрочем, внешне оба присутствующих впечатления каких-то закоренелых преступников не создавали: не было ни чёрных одежд, ни кинжалов на поясе, ни чего похуже. Правда, внешность бывает обманчива.
— Скажи мне, что это такая шутка, и я даже посмеюсь, — с абсолютно серьёзным видом сказал “главный”. Что бы он сейчас не услышал, это ему явно не понравилось.
— Какая ж это шутка? Я на полном серьёзе! — откинувшись на спинку стула, с толикой гордости в голосе произнёс второй.
— Какая? Плохая, Вир, плохая! Какого демона?! Сопротивление? Серьёзно?
— Послушай, Квинт, неужели ты не видишь, что это может в итоге сыграть нам всем на руку? Да и драконица эта тебе тоже не нравится, уж ты-то должен быть доволен как слон!
Собеседник накрыл лицо рукой и протяжно вздохнул.
— Я вижу, как ты можешь впутать Незримых в дела, которые им не сдались вообще ни к демону. Слушай, Вир, я думал, что уж кому, а тебе точно известно, что мы нихрена не спасители бедных и угнетённых. Мы — воры и убийцы, по нам виселица каждый день льёт слёзы, только и мечтает о встрече. Наше дело — резать шеи и кошельки, а не устраивать заговоры против Верховного Хмыря с его хвостатой подругой.
— Да ты только подумай: если вдруг в Минратосе начнётся движение, то --
— То мы одними из первых получим по башне, — перебил Вира глава организации. — Колья начнут вбивать такие, что мало не покажется никому. В том числе и нам. Думаешь мы сможем обвести вокруг пальца Тайную службу? Да мы живём лишь потому, что не слишком им сдались. А если они за подпольников начнут браться всерьёз, то при всех наших мерах безопасности… мы огребём, Вир.— Поэтому нам нужна та Тайная служба, что была лет этак… десять назад? — ухмыльнулся Аттей.
Квинт провёл ладонью по лицу и на секунду отвёл взгляд. Эта идея казалась ему исключительно наивной.
— И ты надеешься, что Сопротивление захочет вернуть всё обратно? В ту срань, которая была во время войны и до неё?
Вира по-настоящему прорвало. Захохотал он громко и от души, словно вспомнил лучшую шутку в своей жизни. Квинт даже начал странно коситься, не понимая, что в этом вопросе так сильно могло развеселить убийцу.
— Ты не поверишь, — со временем унявшись, сказал Вир, утирая слезу. — Ладно, неважно. В общем даже у меня есть подозрения, что вряд ли все члены Сопротивления захотят этого, однако, как я понял, собирать мы можем народ с разными, э-э-э…
— Взглядами.
— Да, с разными взглядами. Так вот… Я тут весь такой целеустремлённый, готов бороться с мерзким режимом любой ценой, к тому же профессиональный убийца и вор, и ведь всё это правда!
— У тебя хотя бы на заказы время будет оставаться, борцун?
— Спрашиваешь!
— Ты никому больше из наших не говорил?
— Нет. К тому же у меня очевидный запрет на разбалтывание этой информации.
— И ты разболтал её мне.
— Ты босс Незримых, Квинт. Это единственное исключение
— А ты идиот, Вир, — вздохнул глава убийц. — По мне сейчас не видно, но я злой как собака. Я знаю, что ты тот ещё лис, но если вдруг ты попадёшься тáйникам и сдашь нас, то я проберусь в твою камеру ещё до казни и лично урою тебя. Иди отсюда.
— Квинт, ну что ты…
— Пошёл. Отсюда. Вон. Не зли меня ещё больше. Ещё одно слово, и без контрактов на месяц останешься.
Месяц без контрактов — это урезание расходов. А урезание расходов — это меньше дебошей. Вир всё понял быстро. Когда его товарищ был так раздражён, под руку действительно попадаться не стоило. Больше не задерживаясь, убийца быстро смылся из комнаты и, успев махнуть паре соратников, покинул секретное убежище и ушёл в город. Благо заняться теперь точно было чем.

9. Профессиональная деятельность:
Вир Аттей — профессиональный убийца и вор. Является близким товарищем организатора подпольной криминальной организации под названием “Незримые”. Занимает одну из руководящих должностей, также выполняя заказы повышенной сложности, а иногда занимаясь криминалом и лично.

10. Характер и дополнительные сведения о персонаже:
Жизнь изрядно потрепала Вира и это не могло не сказаться на его характере. Взращенный улицами Минратоса, он понял, что выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный, и при этом сам как раз смог приспособиться к жалкому существованию в трущобах. Идущая на фоне война лучше жизнь тоже не делала, а когда Минратос на более чем два года попал в осаду кунари, дела стали хуже некуда. Окажись Вир немногим мягче по характеру, его сожжёные кости удобряли бы земли около города.
В целом его можно охарактеризовать как человека довольно неприятного. Аттей довольно циничен, а полная боли жизнь нищего беспризорника заставила его смотреть на жизни многих как на разменные монеты. Вир довольно жаден до денег и не брезгует нечистыми способами их приобретения. Что касается профессиональных качеств, то Аттей умеет выполнять свою работу до конца не взирая на большинство общепринятых моральных ориентиров и не особо терзаясь из-за сопутствующих жертв. Это, впрочем, является и минусом, так как особой дальновидностью в своих решениях Вир не отличается. И ещё юмор у него не самый хороший.

11. Внешность:
Увы, в жилах Аттеев не течёт голубая кровь, и никаких знатных черт на лице Вира не найти. При всей своей довольно бандитской внешности он отличается худощавым телосложением и компенсирует отсутствие силы скоростью и ловкостью. Лицо и тело разбойника “украшают” далеко не единичные заметные шрамы. Не слишком длинные тёмные волосы неопрятны, а на лице практически всегда есть щетина или короткая борода — бреется Вир не чаще раза в несколько недель. Глаза имеют светло-голубой оттенок.

12. Выбранные трейты и способности:
Трейты:
Бедный (10+2=12) => 75 золотых в неделю
Голос улиц (12-2=10) => +10 трущобы, -10 альтусы
Гибкий (10-2=8) => +1 к ловкости, -1 к выносливости
Скрытный (8-3=5) => +1 к скрытности
Взломщик (5-4=1) => возможность вскрывать замки
Слабый (1+3=4) => -1 к силе
Везунчик (4-4=0) => реролл на небоевую проверку раз в реальный день

Способности:
Отравление оружия (10-3=7)
Подлый трюк (7-3=4)
Тень (4-2=2)

13. Инвентарь:
- тёмно-серые одеяния с кожаными элементами
- тёмный платок на лицо
- короткий тевинтерский меч и кинжал
- склянки с ядом
- набор отмычек
- обычный нож

14. Место жительства: 
Где-то в глубине минратосских трущоб, в стороне от основных маршрутов патрулирующих город легионеров есть ничем не выделяющаяся дверь в один из типичных неопрятных домов. Запыленные небогатые комнаты, кажется, ничем не отличаются от тысяч таких же других в этих районах. Однако если вы знаете, что тут что-то не так, то вы либо выдающийся имперский агент, либо один из Незримых, либо корм для свиней. Другого не дано.
Сокрытые подземные помещения являются пристанищем для криминальной организации убийц и воров. Незримые не единственные в Минратосе занимаются подобным, но за пять лет работы за ними не числится ни одного провала. Возможно даже не потому, что они исключительные профессионалы, а просто потому что берут верные заказы. Слабоосвещённые подвалы содержат в себе не только жилые помещения, но и небольшой склад, тренировочную комнату, а также довольно крупный главный зал. Ниже этого убежища находятся лишь катакомбы, и Незримые этим пользуются: из их убежища существует как минимум три пути отступления туда. Изменено 23 января, 2019 пользователем BornToSeek

[Торк]

15.01.2019 07:47:30, Фолси сказал(-а):

О. пошла графомания жара  :-D

 

Кстати, если воинов не появится, то может сделать Провокацию доступной для всех? Я бы Ариамису смог её взять. 

Старичок-танк, еее

Она вроде итак доступна для всех - при наличии брони.

[Фолси]

15.01.2019 13:05:36, Торк сказал(-а):

Она вроде итак доступна для всех - при наличии брони.

А разве магам можно воинскую броню носить? Не слышал. 

 

15.01.2019 12:15:44, Thinvesil сказал(-а):

На внучка приманивать? )

Пф, дедуля и сам кого хошь нагнёт.  :crazy:

Вообще если бы я квенту сейчас писал, то из пары Ариамис-Белефор сделал бы мейном внучка. И класс у него как раз воин тени. Но не судьба, видать))

[Supreme Overlord Malekith]

15.01.2019 09:15:27, Фолси сказал(-а):

Виго теперь даже не страшный из-за пересчёта опыта)) Ещё один фикс, и я вообще ему соблазнителя возьму  :haha:

 

Эльфийским корнем, с грибами и солями особыми пыхтит на весь дворец=)

 

И скачет в колеснице-санях запряженной огромными зайцами

Изменено 15 января, 2019 пользователем Supreme Overlord Malekith

[BornToSeek]

В прошлой игре у нас были маги и в кольчуге, и в латах.

[Фолси]

15.01.2019 15:21:24, BornToSeek сказал(-а):

В прошлой игре у нас были маги и в кольчуге, и в латах.

И откуда же я должен знать о том, что было у вас в прошлой игре?)

[BornToSeek]

Ну это просто намёк, что всё можно. У кого права редачить док с правилами есть - тем это стоит указать наверно. Изменено 15 января, 2019 пользователем BornToSeek

[Фолси]

15.01.2019 15:25:01, BornToSeek сказал(-а):

Ну это просто намёк, что всё можно. У кого права редачить док с правилами есть - тем это стоит указать наверно.

Хотелось бы больше узнать о штрафах, которые будет накладывать такая броня.