World of Darkness: Vampire. Красная Хартия

[Verina]

"Какая милашка... но я-то чувствую, что ты - чудовище..."

Ческа надеялась, что ей удастся развеять иллюзию, окружавшую Женину, но ничего не вышло. "Она слишком сильна!" - С отчаянием подумала тореадорка, и незаметно отхлебнула немного крови из запасного пакетика.

 

Витэ 8 - 3 = 5

 

Витэ 5 + 2 = 7

[Mad Ness]

Ярослав бродил по городку в поисках остальных сородичей, покинувших гостиницу раньше него. Он не смог сразу последовать вместе со всеми, вынужденный продлить свой дневной сон, привыкая к новым землям. Даже несмотря на наличие запасов земли из родных краев, всякая смена мест давалась цимисху нелегко.

В очередной раз проходя по уже ставшим знакомыми улицам, изверг всерьез задумался о приобретении телефона, вроде тех, которыми пользовались остальные члены хартии. Он всегда испытывал легкую зависть по отношению к тем, кто умудрялся извлечь из этих маленьких штуковин не только голоса собеседников, находящихся на другом конце света, но и огромное множество иной информации, на поиск которой у самого Ярослава ушло бы значительно больше времени, однако некоторая старомодность и пренебрежение по отношению к смертным и их игрушкам, доставшиеся от сира, не позволяли ему овладеть всеми благами цивилизации.

В очередной раз замкнув петлю своего пути, Ярослав уже хотел было вернуться в гостиницу, перекусив по дороге, но, срезав путь через один из двориков, услышал знакомые голоса.

 

Дин недоверчиво посмотрел на девочку и медленно покачал головой, - Лучше не приближайтесь.

 

Цимисх неслышно приблизился к остальным и встал чуть позади них, не вмешиваясь в разговор. На первый взгляд, ребенок, с которым говорили сородичи, был сущим ангелом, но что-то подсказывало извергу, что девочка куда опаснее, чем кажется. Возможно настороженность вампиров, явно готовых к бою, судя по мелькнувшему в руках носферату стилету.

Изменено 4 июля, 2015 пользователем Mad Ness

[Фолси]

- Привет. - Коул сделал шаг навстречу девочке, - Ты Женин, да? Подружка Габриэль?

 

Девочка соскочила с качель.. и просто исчезла. А через миг крошечные ладошки с совершенно недетской силой толкнули некроманта сзади. 

- Бу! - снова засмеялась Женина и тут же принялась дразнить: - Испугался, испугался! Меня все боятся!

Она довольно задрала носик и убрала руки за спину. 

- Мы с Габриэль играем, да. Она совсем слабенькая и быстро устаёт, поэтому я дала ей своей крови. Теперь она может веселить меня всю ночь, - радостно сообщила девочка. - Ой.. дядечки, а вы любите детей? 

Крупные сине-зелёные глаза с невинной непосредственностью смотрели на сородичей. 

[Кайра]

-Она сделала ребенка гулем, на   лице Матеуша  было негодование, которое  он не скрывал.   "    Бруха  чувствовал   запах тление и догадывался, к какому клану    принадлежит девочка"

[Таб]

- От тебя пахнет хуже чем от последней канализационной крысы, - злобно произнёс Дин, продолжая играючи вертеть стилет, - Покажи свой истинный облик, или будет хуже!

[Selena]

- Испугался, - согласно кивнул Коул, едва удержав равновесие, и обернулся к девочке, - Конечно, все любят детей. - Джованни очаровательно улыбнулся девочке, мысленно отмечая слабый запах тления, ясно говорящий о клане "малышки", - Не смотри на дядю с ножичком, он хороший, просто устал немного. С ним никто не играет. А во что вы играете с Габриэль?

[Фолси]

- От тебя пахнет хуже чем от последней канализационной крысы, - злобно произнёс Дин, продолжая играючи вертеть стилет, - Покажи свой истинный облик, или будет хуже!

 

- Мой о-блик? - девочка задумчиво потянуло слово, нарочито демонстрируя, что оно слишком мудрёное для её восприятия. - Дядечка, а ты считаешь, что я не красивая? Я тебе не нравлюсь? И что это за блестящая штучка у тебя? Она делает вооот так? - надув губки, Женина провела пальчиком по своей руке. Детская кожа тут же лопнула и разошлась, демонстрируя глубокую язву, из которой вместе с кровью потёк зеленоватый гной. Женина снова безумно засмеялась. 

[Laion]

- От тебя пахнет хуже чем от последней канализационной крысы, - злобно произнёс Дин, продолжая играючи вертеть стилет, - Покажи свой истинный облик, или будет хуже!

 

 Лилиан вздохнула и молча приготовилась к драке (отошла за спины остальных сородичей, хD   , ага)

[Фолси]

А во что вы играете с Габриэль?

 

Девочка тут же оживилась, совершенно не обращая внимания на слезающую с руки плоть. 

- Ну, Габриэль ведь слабенькая! Она мне говорит, кто её обидел, или ей не нравится, или её заставляет что-то делать, - с умилительным выражением лица Женина стала загибать пальчики. - А затем я нахожу плохих людей и мы с ними играем. Габриэль не любит, когда они кричат, поэтому приходится вырывать языки. Но она маленькая ещё, не понимает, что игрушки без звука не-инте-рес-ные! - девочка аж притопнула ногой.. которая тут же подломилась, выставив наружу сгнившую чёрную кость. - Ой. Я теперь, наверное, совсем не нравлюсь дядечке? - захлёбываясь смехом, вампирша ткнула пальцем в Дина. 

[Таб]

- Самеди, - Дин сплюнул на землю и в ту же секунду на месте здорового копа оказался худощавый Носферату в изящном смокинге, - Не одна ты владеешь иллюзиями, - он злобно ухмыльнулся, - Коул, лучше тебе отойти, пока не стало слишком поздно, - Носферату потянулся к поясу и в ту же секунду в его руке появился красивый резной жезл, он вскинул руку и направил его прямо на девочку, - В моих руках мощь Осириса, древнего бога смерти! Отпусти нас или его гнев обрушится прямиком на тебя!

Изменено 4 июля, 2015 пользователем Табаджи

[Кайра]

- Да, что мы вообще говорим- она самый  настоящий монстр, который прячется за маской невинного ребенка.   Бруха  был  зол и не скрывал  этого, встал рядом  с Дином.

[Selena]

Ой. Я теперь, наверное, совсем не нравлюсь дядечке? - захлёбываясь смехом, вампирша ткнула пальцем в Дина.

 

- Конечно, смотри, как он тебя боится. - Коул чуть сдвинулся, явно не обращая внимания на Дина и сосредотачиваясь на девочке, - Знаешь, я тоже считаю, что игрушки без звука неинтересны. А во что ты играешь с дядями, которые не нравятся Габриэль? А есть кто-то, кто Габриэль нравится?

[Фолси]

- В моих руках мощь Осириса, древнего бога смерти! Отпусти нас или его гнев обрушится прямиком на тебя!

 

Женина вскрикнула и закрыла ладошками лицо, сжавшись в комочек. Несколько секунд ничего не происходило. Но затем щуплые плечи затряслись, то ли от сдержанных рыданий, то ли..

Громкий, истеричный смех раздался над площадкой. Но вряд ли кто из горожан его услышал - ночь вокруг стремительно густела, гасила свет от фонарей и.. приближалась? Огромная сфера абсолютной тьмы отрезала детскую площадку от городка. Попытайся кто пробиться через барьер - и почуствовал бы упругое сопротивление резины. 

 

А есть кто-то, кто Габриэль нравится?

 

- Я ей нравлюсь, я! - до хрипоты закричала вампирша. - Плохие, плохие взрослые. Совсем не любят детей.

Женина вздохнула, убирая руки от лица. Вместе с ладонями отслоились целые пласты кожи и мяса, обнажая полусгнивший, окровавленный череп. Клацнули безгубые челюсти. - Я заставлю вас бояться!

Самеди выбросила ручки вперёд - и тёмная волна промчалась над площадкой, пронзая каждого сородича и наполняя его ужасом. Самые глубокие, самые потаённые страхи безжалостная сила вытягивала на поверхность и.. материализовала их. Вскоре каждый из сородичей лицом к лицу встретил свой кошмар. А Женина продолжала безумно смеяться, сдирая с себя плоть. 

[Laion]

Самеди выбросила ручки вперёд - и тёмная волна промчалась над площадкой, пронзая каждого сородича и наполняя его ужасом. Самые глубокие, самые потаённые страхи безжалостная сила вытягивала на поверхность и.. материализовала их. Вскоре каждый из сородичей лицом к лицу встретил свой кошмар. А Женина продолжала безумно смеяться, сдирая с себя плоть.

 

Витэ стремительно таяло. Лил чувствовала, как что-то, чего она не видела, буквально вытягивало из нее жизненную энергию. Она огляделась. Сородичи-хартийцы  спокойно стояли рядом, о чем-то споря с маленькой милой девочкой.. Лилиан потянулась за пакетами, но сумка на поясе оказалась пуста. "Я же сама все недавно выпила" - и липкий страх сковал движения. 

- Мира, у тебя не найдется пакета с кровью? Роб? Аскар?  - но ее не слышат. Почему-то  слова, которые она произносит, уносятся ветром.  Потянув рядом стоящего Коула за рукав, Лилиан убеждается, что ее не только не слышат, но и не замечают..   Зато поднял голову и злорадно усмехнулся, принюхиваясь, Зверь.

"Нет.. Нет!  Я найду сосуд, я сделаю все, что нужно, только не .. НЕТ!"

- Дааа!  Арррргх!  Ты так редко выпускаешь меня на свободу, поэтому не мешай мне, смотри и чувствуй! - И это у же не Лил.  Это Зверь, вырвавшийся из-под контроля.

- Вот теперь вы меня заметите! Услышите! Почувствуете! Кто там первый в очереди на смерть?  - стремительный бросок на ничего не подозревающих сородичей. Мощный удар когтистой лапой, укус - вырвать клок мяса из шеи, пусть витэ хлещет  фонтаном! Да! Торжество безумия, Песнь Зверя! Минус один.  Ты собираешься защищаться? Убери свой меч, он тебе не поможет, ассамит!  Еще прыжок, еще один удар, еще один укус.  Минус два.  Кто пытается подчинить меня?  Ну-ка, взгляни в мои глаза! Ты видишь там Бездну? О.. Я знаю, что видишь! Я получила этот дар от демонов, и теперь ты будешь первой, кто его узнает на себе, маленькая тореадорка! Ты дрожишь от страха, ты верно все поняла! Удар, укус. Минус три.   Смешные!  Вы все еще надеетесь, что она вернет себе контроль над собой?  Я посмеюсь, конечно! Но сначала.. Прыжок, удар, укус. Минус четыре.  О, лохматый гангрел! Помнишь, мы с тобой уже встречались? Ты тоже был безумен, как и я! Не хочешь присоединиться? Здесь нам обоим хватит, где разгуляться!  Прыжок, удар..

"НЕЕЕТ!"

Тишина. Ни растерзанных тел, ни хлещущего из разодранных шей витэ, ни оставшихся в живых сородичей. Никого. И только сознание возвращается медленно, крадучись, будто боясь нарваться на затаившегося Зверя.  Качели. Детская площадка. Живой ухмыляющийся полутруп. Она вернулась.

 

 

хп 125-43 = 78

витэ 10

Изменено 5 июля, 2015 пользователем Laion

[Таб]

Он вновь очутился в личной гримёрке, как в тот самый дождливый день, ровно пятьдесят девять лет назад. Он был на пике своей карьеры, бархатный голос Италии, самый обаятельный мужчина Америки,  актёр, певец, шоумен... вор, великий Дин Фортунато. Близился выход нового фильма, очередная банальная мелодрама, но он знал как молоденькие девушки  любили эти фильмы, а поэтому был готов продолжать свой неустанный труд. Близилась полночь, он сидел возле гримерного зеркала и репетировал свою главную речь.

- О Анжелика, всю свою жизнь нас связывала лишь крепкая дружба... но теперь... - он тяжело дышал, то и дело поправляя свои знаменитые тёмные очки, - Огонь любви пожирает моё сердце, о Анжелика! - неожиданно послышался чей-то хриплый смешок, но Дин не обратил на него внимания, слишком погруженный в дело всей своей жизни.

- Так, что там дальше... ага, - он перелистнул страницу с текстом и продолжил, - Прошу тебя, о любовь всей моей жизни! Анжелика, пусть всё решит твоё сердце, прошу, лишь дай мне шанс! - в гримёрном зеркале промелькнула чья-то тень, Дин замер на несколько секунд, а затем резко обернулся. Но за его спиной ничего не было, лишь электрофон мирно игравший свежую пластинку с музыкой, приятной сердцу артиста.

- Показалось... - едва слышно произнёс он и помотав головой вновь повернулся к зеркалу, - Не отвергай меня, или я брошусь с этой скалы, слышишь меня?! Ибо без любви эта жизнь больше не имеет для меня никакой цен- - он не успел договорить как чья-то липкая и скользкая рука зажала ему рот, в нос ударил запах затхлости и нечистот.

- Тсс! - произнёс чей-то хриплый голос, Дин замер, сердце билось с огромной скоростью, на лбу выступил холодный пот а он сам замер на месте, боясь сделать хоть какое-то движение. Чьи-то могучие руки резко стащили его со стула и Дин в одно мгновение очутился на деревянном полу. Прямо перед ним стоял человек невероятной наружности, все его уродства было невозможно описать человеческим языком, Дин не посмел даже вскрикнуть, вопль встал комом в его горле, он попытался отползти, но понял что тело перестало его слушаться. Человек медленно приближался, сами его черты были искривлены, невероятно длинные паучьи пальцы, вытянутый череп и заострённые уши. Кожа была белая, словно снег, весь рот, растянутый в кошмарной ухмылке был усыпан невероятно острыми клыками. Нос был вдавлен, словно у жуткого хряка, а на Дина неотрывно смотрели два кроваво-красных глаза.

- Н-нет! - наконец вырвалось из актёра, а мужчина ответил лишь утробным хрипом, он резко приблизился к Дину и рывком поднял его на ноги, Дин не успел осознать что произошло как клыки в ту же секунду впились ему в шею, причиняя невыносимую боль.

Но в этот раз всё повернулось иначе, в этот раз у него был шанс одержать победу. Неожиданно он почувствовал странную силу внутри себя и одним резким и точным движением оттолкнул от себя кошмарного мужчину, не дав ему высосать из себя всю кровь. Дина качало, перед глазами двоилось, но его разум был преисполнен холодной решимости, он крепко сжал кулаки и сделал первый шаг навстречу своему кошмару. Кошмарный мужчина зарычал, ещё ни один смертный не посмел так оскорбить его, он бросился на Дина, но получил мощный удар под дых, послышался жуткий треск ломаемых рёбер. Следующий удар ногой разломал изуродованные колени, заставляя его с жутким криком упасть на землю. 

Лицо Дина искажала ярость, он был намерен показать чудовищу, чего стоит гнев простого человека, он поднял ногу и вложив в этот удар всю силу, резко опустил её на лицо кошмарному мужчине, послышался хрип и брызнула тёмно-алая кровь, ещё раз, ещё и ещё! Он продолжал пока голова Носферату не превратилась в кошмарное месиво, а тело не прекратило биться в нечеловеческой агонии. Ещё секунда и кошмарный человек задымился и превратился в кучку праха. 
 

Дин почувствовал как иллюзия отступает, а забытые воспоминания вновь начинают возвращаться.
 

70-42=28 хп, 4 витэ

Изменено 5 июля, 2015 пользователем Табаджи

[Кайра]

Самеди выбросила ручки вперёд - и тёмная волна промчалась над площадкой, пронзая каждого сородича и наполняя его ужасом. Самые глубокие, самые потаённые страхи безжалостная сила вытягивала на поверхность и.. материализовала их. Вскоре каждый из сородичей лицом к лицу встретил свой кошмар. А Женина продолжала безумно смеяться, сдирая с себя плоть.

 

Опять  пьяные вопли отца,   который  пытается отнять в завернутые   в узелок  гроши, которые  мама получила  за стирку.   Матеуш    захлопнул учебники.

 

Это  не может так  продолжаться , он должен  вступиться за нее, ему уже  не  десять  лет.  Войдя   в прихожую   парень увидел налитые кровью  глаза отца, как же он его ненавидел и презирал, за, то  что  от тяжкого труда постарела раньше  времени, а младшие сестры  и братья  ходят в   обносках, убогое жилище в котором  жила  семья, а отец пропивал все деньги даже   то пособие, что  давали    дамы  из благотворительного общества, но отец  был  сильнее его раздражал сын.

 

Отец был сильным  мужчиной,   через несколько минут неравной борьбы   мужчина стал избивать сына приговаривая и отводя  на нем душу.    На лице матери Матеуша  была тревога за сына, женщина  попыталась  хоть как- то утихомирить мужа, но  хрупкой  и измотанной тяжким трудом, ей было  не под силу, но внезапно    Матеуш понял, что сам уже давно вырос, вспомнидл похороны отца семейства. и смог контратаковать, как только  он нанес  удар  кошмар покинул его.

 

Витэ 10

 

хп 68

[Verina]

- Эй... куда все пропали? - Ческа оглянулась с недоумением. Ни девочки-монстра, ни каинитов - никого рядом не оказалось. Сперва девушка даже испытала облегчение: "Может, мне просто приснилось"?, но затем обнаружила, что она стоит вовсе не на детской площадки Риомаджоре, а посреди какой-то грязной, заброшенной улочки. Название улочки она вспомнить не могла, но место показалось ей знакомым. 

 

Девушка прошлась немного вперед, но ничего подозрительного не обнаружила. Один переулок перешел в другой, тот вывел ее на широкую улицу. Как будто она бывала здесь... все казалось знакомым и незнакомым одновременно. "Это Равенна? Но почему все так изменилось?.. Мне нужно найти Виолу, вот кто все мне объяснит". Мимо, позванивая, пронесся старенький трамвай без дверей и остановился. Ческа села на одно из мест (остальные были пусты, что и не удивительно в такое время суток) и покатила по улицам, которые сменялись, как калейдоскоп. 

 

"Конечная!" - объявил чей-то голос, и Ческа спрыгнула с подножки. Странно, но остановка выглядела совсем не такой, какой ее помнила тореадорка. "Трамвай поменял маршрут и завез меня совсем в другой конец города!". 

 

Ческа попробовала остановить одну из проезжающих мимо машин, но те лишь сигналили, прогоняя неосторожную пешеходку с проезжей части. Попытка позвонить по мобилке ничего не дала: оказалось, что у телефона давным-давно разрядились батарейки. Уличные телефоны угрюмо молчали даже после того, как Ческа попыталась скормить им пару монет. Улицы казались пустыми и безжизненными, лишь проносящиеся мимо автомобили не давали девушке засомневаться в том, что она находится в реальном городе. Наконец, одна из машин притормозила - пассажир вышел, видимо, чтобы купить в киоске сигарет. Ческа тут же юркнула на заднее сидение и назвала адрес мастерской. "Какое совпадение! Мы едем как раз в ту сторону!". 

 

С облегчением вздохнув, тореадорка стала глядеть в окно на мелькающие дома, вывески и фонари. Наконец, машина остановилась. "Мы на месте!" - объявил водитель. "Большое вам спасибо!" - Ческа даже передумала кусать добряка, сделвашего ей такое одолжение. Дверца захлопнулась и автомобиль сорвался с места. Девушка огляделась и поняла, что оказалась за городом, на пустырях, где кроме мусора и одичавших собак не было ничего... Часы показывали половину пятого утра. "Я не понимаю..." - тело каинитки сотрясала мелкая дрожь. Одинокая, заплутавшая, не понимающая, где она оказалась и как ей найти укрытие от нещадного жара солнечных лучей, Ческа пришла в отчаяние. Впору было сесть и дожидаться окончательной смерти. "Виола хотя бы вспомнит обо мне? Да хотя бы кто-нибудь?"

 

Когда Франческа Баттале умерла, на ее похороны не пришел никто из родных. Мать боялась потерять работу, сестры были слишком малы, а отец еще задолго до того отказался от живой дочери - и уж тем более не нужна была ему мертвая... Но хотя бы ее тело пригодилось Виоле. Теперь же, когда Фрэн Валенти окончательно умрет, превратившись в горстку пыли, о ней даже не вспомнят. Как будто никакой Франчески не существовало. Как будто она была кем-то придумана, вычитана в дешевой книжке и тут же забыта, едва лишь читатель закрыл потертые, грязно-серые страницы...

 

"Не бросайте меня... я все еще существую!" - но кому какое дело до этого? Кричи так громко, как только сможешь - все равно тебя не услышат...

 

Ческе на мгновение показалось, что рядом возникла знакомая фигурка: стройная женщина в пестром платье и в широкополой шляпе. 

"Маленькая дурочка! - Усмехнулось видение. - Ты еще не поняла, что даже плохая слава лучше полной безвестности?! Меня сородичи будут помнить долго... пусть даже и проклиная за то, что я совершила с их сирами, птенцами, гулями... О тебе же, добрый и глупый котенок, не вспомнит никто и никогда!"

 

"Я все еще существую" - Упрямо повторила девушка, скрежеща зубами. - "А вот тебя твоя дурная слава как раз и убила!"

В это мгновение у Чески случилось озарение: "Ты ведь умерла, Виола... Но тогда с кем я говорю?".

Иллюзия задрожала, треснула и рассыпалась на тысячи мелких осколков.

 

Здоровье: 90 - 50 = 40

[Leo-ranger]

- Зачем ты тащишь меня к остальным, тупая пиица? Я только-только присмотрел себе айпод нужного цвета…- ворчал Аскар, сравнив нарравление, в котором его подгонял Перикл и исходчщее от остальных ощущенип
- Опасность! Опасность!- громко кричала птица и ассасин, который предпочел довериться своему соратнику, побежал быстрее.
Зрелище, которое предстало перед Аскром было весьма обескураживающим, но попугай и интуиция (которые, похоже, были едва ли не одним и тем же) продолжали тревожиться.
- Эм… привет,- просто сказал убийца. Более он ничего добавить не успел, ибо взгляд зацепился за чересчур знакомую фигуру рядом.
"Нет, чтоб вас, нет…"- его внимание тут же переключилось с гниющей на глазах девочки на лежащую в паре метров женщину. В её чертах угадывалось смутное сходство с сыном Надима, но кожа была практически белой. Возможно, когда-то и Аскар был таким же белым, а не женщиной. Ассамит бросился к девушке, присел рядом с ней на одно колено.
- Ты пришел… как всегда,- её губы украшает печальная улыбка, она зажимает колотую рану на боку, а страх сковывает давно мертвое и окаменевшее сердце убийцы. Это все казалось лишь одним из тех страшных снов, но в реальности происходящего сомневаться не приходилось.
- Ты не умрешь, сестра, обещаю…- шепчет ассамит. Но его не покидает чувство неправильности происходящего, того, что он упускает что-то важное. Аскар подавил в себе эту тревогу. Сейчас гораздо важнее заняться спасением сестры, остальное подождет.
- Я не умру…- она горько усмехается, а глаза девушки недобро сверкнули.- В отличие от моего брата-предателя.
Предательство. Снова предательство. Аскар одним даижением выхватил меч и отвел устремленный в сердце кинжал, а после без сомнений вогнал клинок в грудь сестры, как он это и сделал более двухсот назад.
"У убийц нет семьи и не может быть друзей. Пора это запомнить,"- быть может поэтому от так стремился оградить себя от остального мира с помощью маски безумного злодея, боялся сблизиться с кем-либо снова и получить удар в спину еще раз?
Аскар прекратил эти размышления. Ассасин - это меч, а у меча нет пожеланий, он не может привязаться к кому-либо или стать другом. Оружие должно разить. Убийца вытащил меч из тела "сестры" и почувствовал, как мелкие коготки впиваются в плечо, а ухо кто-то несильно поклевывает:
- Дррруг!- что же, может быть, он был не так уж и прав. Самую малость.

[Mad Ness]

Ярослав

Ярослав, безразлично пожал плечами, поняв, что избежать драки не удастся. Его не слишком-то волновала судьба этой маленькой упырицы, как и судьбы ее жертв. Когда все окружила непроницаемая пелена тьмы, цимсх шагнул вперед, готовясь к бою, но едва тьма накрыла его...

 

…небо было свинцово-серым. Застоявшийся, влажный, будто бы вязкий, воздух пах гарью и оставлял после себя омерзительный солоновато-горький привкус. Возможно, ветер мог бы принести хоть какое-то облегчение своим освежающим порывом, но его не было. Все замерло. На блекло-серых от покрывавшей их золы деревьях не шевелилось ни одного листка, а единственным звуком был лишь хруст ветвей под тяжелыми сапогами идущего человека. Где-то наверху глухо громыхнуло, но застывшие гротескными фигурами тучи не проронили ни капли, лишь пепел медленно опускался вниз, проникая всюду, где только можно, оседая на волосах, забиваясь под одежду и облепляя лицо. Через пепельную пелену, в некотором отдалении, виднелся частокол, окруживший небольшой поселок.

 

Пройдя через ворота, прямо по одной из рухнувших створок, Ярослав направился вглубь поселка… или, вернее, могильника. Лидице был мертв. Это явственно ощущалось каждое мгновение. Даже царившая кругом тишина была мертвой, совсем не похожей на тишину лесной опушки, полную едва уловимых шорохов, скрипов, писка и прочих признаков жизни. Развалины домов вперивали невидящий взор ослепших окон в пустоту улиц, раззявив обгорелые дыры дверных проемов, а из-под провалившихся крыш там и тут торчали, подобно вывернутым из разодранной груди ребрам, обугленные куски балок. Темнота за окнами казалась совершенно непроницаемой, она клубилась внутри, копя силы, и медленно истекала наружу, заполняя собой все вокруг.

 

Путь продолжался, точно во сне. Дрога раздалась вширь и вышла на ярмарочную площадь, с другого конца которой темнела покрытая копотью каменная громада часовни. На площади не было ни души. За все время пребывания здесь, юноша не заметил ни одного тела, не говоря уж о живых людях, лишь наступил случайно на что-то мягкое, бездумно бредя вперед и поднимая сапогами облака рассеянной всюду золы. Нечто оказалось маленькой тряпичной куклой, одетой в старое льняное платьице, когда-то ярко-красное, но теперь скорее грязно-бурое, цвета запекшейся крови, с опаленным по краю подолом. Огонь не ограничился платьем – от прежних золотистых прядей остался только короткий ежик оплавленных на концах волос, одной руки у игрушки не было, лишь плечико топорщилось горелой ватой. Но, несмотря на это, кукла продолжала беззаботно улыбаться вышитыми алой нитью губами и смотреть на мир глазами-пуговками, разного размера и цвета, отчего гнет окружающей действительности ощущался еще сильнее.

 

Кукла лежала неподалеку от одного из уцелевших среди пожарища домов. Порог дома был залит кровью и маслянисто блестел в рассеянном свете летних сумерек. На досках приоткрытой двери виднелся скол, оставленный ударом чего-то острого, а от этого скола сползала вниз смазанная полоса крови. Кровь была свежей, будто бы пролитой только что. Войдя внутрь, Ярослав словно бы окунулся в чернильную жижу. Мрак окутывал, укрывал, подобно бархатному покрывалу не только тело, но и все чувства, лишая зрения, заглушая звуки, и даже, кажется, погружая разум в странную дремоту, приносящую покой и безразличие. В какой-то миг у него возникла мысль, что так и выглядит смерть. Это не боль, не страх и не высшее возмездие, это просто покой. Покой абсолютный и вечный… Постепенно глаза привыкли к темноте, и она чуть отступила, хотя и не думала уходить совсем, прячась от пришедшего с улицы вслед за чужаком света, забиваясь в щели меж бревен, растекаясь по углам дома и собираясь густым непроницаемым облаком под крышей. Скоро вслед за зрением стали возвращаться и иные чувства. Запах крови, необычайно острый здесь, пробуждал тревогу, ворочавшуюся где-то в глубине сознания и медленно отравлявшую разум. Попытка разглядеть что-либо во мраке не увенчалась успехом, но в какой-то момент Ярославу почудилось, будто бы он услышал приглушенный шорох. Что бы это ни было, оно было небольшим. Шагнув в темноту со сжатыми до хруста зубами, он протянул руку, схватив то, что так долго таилось в ней.

 

Это был ребенок, мальчонка лет двенадцати. На груди у него темнел окровавленный провал, оставленный ударом штык-ножа, пригвоздившего его к двери, и он тщетно пытался прикрыть его перемазанными алым ладошками. Из-под сползшей набок овечьей шапки выбивалась несколько кудрявых прядок, прилипших к влажному от холодного пота лбу. Услышав шаги приблизившегося чужака, он поднял голову и посмотрел на него. Прежде румяное веснушчатое лицо, теперь было безжизненно-серым. На почерневших губах запеклась коркой кровавая пена, а некогда ясные голубые глаза… на их месте темнели пустые глазницы.

 

- Не смотри. – Недовольно поморщившись, произнес мальчик, проводя рукой перед лицом, стараясь прикрыть два слепых провала. – Это все птицы.

 

- Волька… - Одними губами прошептал Ярослав, вглядываясь в знакомые до боли черты. – Что… - Ему не хватило слов. Он будто бы разом опустел, как опрокинутый бокал, который, падая, расплескал всю воду и от столкновения с каменным полом его отделяет лишь мгновение, кажущееся бесконечно долгим. – Где Элишка?

 

- Ее нет. Ты опоздал. – Мальчик говорил почти не шевеля растрескавшимися губами, но Ярослав отчетливо слышал каждое его слово. – Почему ты нас бросил? Ты же обещал, что будешь рядом. Ты… забыл о нас? Мы не нужны тебе. – Он сокрушенно покачал головой, сползая вниз по стене и сворачиваясь калачиком, поджав к себе колени. – Уходи. Ты ничего не изменишь.

 

- Я могу… Я могу, Волька, потерпи еще немного, держись, подожди еще чуть-чуть! – Юноша приподнял голову ребенка,  удерживая ее одной рукой, и рванул зубами запястье другой. Густая алая влага потекла из раны, капая на усыпанный золой пол, сворачиваясь шариками в пыли. – Пей, Волька! Ну же! Пей! – Голос сорвался на хрип. Мальчонка уже был мертв. Кровь изверга вскипела, пятная детское личико и дымя, прожигая мертвенно-белую кожу. Грудь раздирало невыносимой болью, а комок в горле вырвался наружу сдавленным воем, застилая глаза слезами, разъедающими не тело, но душу.

 

Зверь взвыл вместе с хозяином, разбуженный нахлынувшей болью от внезапно вернувшихся чувств, которые цимисх старательно искоренял в себе, стремясь избавиться от последних следов человечности. Раздирая когтями пелену иллюзий, он прогрызал себе путь из глубин сознания, в попытке вырваться из заточения, разрушая все на своем пути.

 

Освобожденный от власти чар, разъяренный изверг желал лишь одного – уничтожить то, что причинило ему боль. Уничтожить и сожрать, обрекая проклятую душу на вечные мучения в его собственном теле.

 

Здоровье: 90-43=47

Изменено 5 июля, 2015 пользователем Mad Ness

[Фолси]

- Как?! Почему вы ещё дёргаетесь? Почему ваши ручки не оторваны, а ножки не поломаны? Почему я до сих пор не вижу, что у вас внутри! - капризничала Женина. Иллюзия спала с девочки и сейчас перед вампирами стоял изломанный детский трупик, на почерневших костях которого чудом держались лохмотья сухой кожи. Чёрные, без белков, глаза злобно смотрели на сородичей. Жёлтые, но удивительно крепкие и непропорционально большие для ребёнка острые зубы скалились в дьявольской усмешке. Девочка чуть склонила головёнку набок, отчего свалявшиеся чёрные жгуты редких волос хлестнули её по плечам, и ангельским голоском произнесла: - Давайте поиграем?
 
Тьма купола, накрывшего площадку, вскипела. Из неё, словно из тягучего мазута, тянулись облезлые руки и перекошенные лица. Иногда чёрная плёнка не выдерживала, лопалась, и тогда на вампиров с чудовищным рёвом бежал двойник самой Женины.. но взрывался гноем и чёрными каплями, едва добежав до жертвы. Девочка истерически смеялась, пока её клоны с огромной скоростью бегали вокруг вампиров, кричали, старались дотянуться огромными зубами.. и гибли, гибли, гибли, взрываясь облаком ошмётков. Дикая иллюзия, которую проецировало больное воображение самеди, сильно дезориентировала и мешала среди ложных целей найти настоящую. 
 

Бой

 

 

Женина

 

Женина, 100 хп, 5 уровень
 
Способности:
- гнойная чума (наносит всем целям 3d10 физического урона)
- тромбоз (с вероятностью 1d2 жертвы Гнойной Чумы лишаются возможности использовать витэ в следующем раунде)
- сухая плоть (урон, нанесённый Женине, уменьшается вдвое)
- великий каскад иллюзий (с вероятностью 1d2 Женина избежит атаки; сложность на захват Женины возрастает вдвое)

[Selena]

До боя

 

Чернильное облако тьмы накрыло его, почти тут вспыхнув стеной огня. Огонь. Внутренний Зверь взвыл, разрывая когтями то, что еще оставалось от души, пытаясь вырваться, пытаясь сбежать.. Боль охватила все его существо, дикая, невыносимая, всепоглощающая, будто он снова проходил сквозь Становление, и Коул закричал, закрываясь руками от стены пламени. А огонь подбирался все ближе, сжигая одежду, и плоть чернела, пожираемая жадными золотисто-алыми язычками, пластами сходя с костей.. и Зверь, обезумев, рвал его изнутри, довершая картину.

Бесконечный цикл. Вот только он не феникс. 

Закусить губу, пусть клыки распарывают плоть, хуже уже не будет. Иллюзия, это всего лишь иллюзия. Убедить себя. Убедить Зверя. 

Шагнуть в стену огня, пусть сжигает дотла, оставляя лишь пепел...

И вновь оказаться на детской площадке, напротив девочки, что больше не выглядела человеческим ребенком, явив свою истинную сущность. 

Лепестки огня исчезли, но обгоревшая одежда и плоть - остались. Зверь внутри зарычал от ярости, желая разорвать в клочья причинившее ему боль существо. 

Похоже, его дневные сны вновь заполнит гарь и запахи горящей плоти.

 

 

хп - 70-40 = 30

Витэ - 4

[Leo-ranger]

Раунд 1

Иллюзии, сколько иллюзий, и как прикажетеивысислить настоящую цель среди них? Аскар подпрыгнул к одной из девочек и с размаху нанес удар… и попал. Ассамит попытался провести вторую атаку, но Женина уже заменила себя очередным клоном, так что ассамиту только и оставалось, сто выругаться сквозь зкбы и продолжить выискивать соперницу.

Хп: 77, витэ: 4

[Кайра]

Раунд 1

 

 

Чудовище сбросило свое привлекательную маску,   и теперь  полуистлевшие    тело  предстало  в своем гротескном  величие.  Потратив витэ, бруха нанес два мощных удара, но  они не достигли  цели.

 

Все же Женин умела   противостоять  грубой  силе.

 

Траты витэ   10-3-1=6  витэ

 

Хп 68

[Verina]

Раунд 1

 

Ческа максимально сосредоточилась, чтобы ускорить свои рефлексы и сделала два выстрела из револьвера - но чудовищная девочка, словно играючи, увернулась от пуль.

 

Витэ 7 - 1 = 6

Здоровье: 40

[Selena]

Раунд 1

 

Призрак дернулся, почувствовав ярость временного хозяина, и рванулся к самеди, атакуя живой труп. Который, не прекращая своего истерического смеха, сместился в сторону, уворачиваясь. Зверь внутри вновь взвыл, и Коул, поддавшись его ярости, просто ударил раздражающее его существо рукой, наотмашь. Самеди уклонилась от удара с такой легкостью, что желание рвать ее гниющую плоть голыми руками только усилилось.

 

хп - 30

Витэ - 4