Dragon Age: Увядающее Благословение

[Selena]

— Подожди, Циан, — Сандрал, у которого в особняке тоже остались вещи, окликнул эльфа. Подойдя к убийце, он достал тяжёлое кольцо с сапфиром, на время пребывания духа сменившем цвет, и протянул его эльфу, — Это Пиму. И напомни ему, что мы спасли его от демона не для того, чтобы он стал пешкой в чужой войне.

 

Голос, который он не желал слышать никогда больше. Чуть усмехнувшись, Циан обернулся, принимая протянутое ему кольцо.

Кольцо Пима, то самое, подаренное Бьярне, разве что камень другого цвета. Как оно оказалось у Сандрала? Но вопрос так и не был задан, убийца лишь молча кивнул в ответ, пряча кольцо в поясной кошель. Осталось лишь найти Пима.

 

Развернувшись, чтобы продолжить путь, убийца тут же наткнулся взглядом на глаза цвета неба, с которыми уже мысленно попрощался навсегда. Застыв на пару бесконечно долгих мгновений, он лишь безмолвно улыбнулся ей, тепло, одними глазами. Солнечный луч, запутавшийся в рыжих волосах, вдруг напомнил ему кое о чем... и Циан сделал шаг навстречу Роне, машинально отыскивая нужное в кармашке на поясе. 

- Сохрани на память, - чуть слышно произнес он и в девичью ладонь лег теплый кусочек солнца. Качнулись длинные пряди цвета серебра, дрогнули губы теплой полуулыбкой и убийца продолжил свой путь, не останавливаясь и не оглядываясь назад. 

Ферелден. Может быть, когда-нибудь.

 

Вместо громких слов Пим просто широко развёл руки в стороны и застыл, ожидая друга.

 

Искать Пима не пришлось. Собравшийся вокруг тевинтерских послов караван сложно было не заметить, а тонкая, слишком хорошая знакомая фигура, раскинувшая руки в стороны, несмотря на длинный балахон вместо синего кафтана, не могла быть никем иным. Улыбка тронула губы, встряхнув головой - надо все же найти, чем собрать волосы в привычный хвост, - Циан нагнал собирающийся отправляться караван, привычным уже жестом взъерошив ладонью торчащие во все стороны короткие темные пряди.

- Кафтан на тебе смотрелся лучше, - веселой усмешкой дрогнули губы, вишневые глаза вгляделись в зеленые, - У меня для тебя кое-что есть. - вынув из кошеля тяжелое кольцо, Циан протянул его Пиму, бегло оглядывая народ вокруг. Словно решая, насколько здесь безопасно.

[Фолси]

- У меня для тебя кое-что есть. - вынув из кошеля тяжелое кольцо, Циан протянул его Пиму, бегло оглядывая народ вокруг. Словно решая, насколько здесь безопасно.

 

Прежде чем принять кольцо, Пим крепко обнял эльфа. И тут что-то изменилось. Объятия не говорили о слабости и доверчивости ребёнка, который ищет защиты. Нет, теперь это были объятия мужчины, которыми должно встречать близкого соратника. Не хватало лишь каких-нибудь пафосных фраз вроде "Как хорошо, что мы пока что по одну сторону Завесы, брат". 

 

- Надеюсь, с остальными всё в порядке? Моё сердце должно было сказать им больше, чем мои слова, - упомянув "сердце", юноша поднял лежащее на ладони кольцо к солнцу. Оказавшись в его руке, артефакт начал пульсировать быстрее, яростней: дух жаждал воссоединения и в то же время горел негодованием после ритуала, проведённого Пимом для спасения семейства Павус. Но Циану не нужно было знать о магической воронке, срезающей души. Это... дела магов. - Я попросил Надежду вселиться в этот перстень, чтобы его сила охраняла вас. Если ты вернул перстень, то... в нём больше нет нужды. Все целы? Элата, Сона? Бьярне, Рона? - о Сандрале маг не спрашивал, поскольку храмовник нёс кольцо в битве с драконом. Если бы его жизнь прервалась, Пим бы почувствовал. 

[SHaEN]

Арена => Зимний дом сенешаля

 

Перемещение произошло быстро, словно Рону подхватил поднятый драконьими крыльями вихрь. Все оставшиеся на Арене члены их постепенно редеющего отряда вдруг решили, что им нужно вернуться в зимний дом сенешаля за вещами. Рона последовала за Сандралом. Свою сумку она забрала сразу, думая, что оставляет приютивший их дом навсегда, но неплохо было бы собрать в дорогу еду. Двигаясь по улицам города, Рона заметила едущую в направлении одних из ворот повозку, крытую знакомой коричнево-красной тканью. Правил парой лошадей Бран, троюродный кузен Лины, парень лет шестнадцати, выглядевший года на четыре старше своих лет. Рядом шёл Артуро, отец дорожной подруги Роны, и его люди. Магесса улыбнулась. Она была рада, что с теми, кто помог преодолеть ей путь от побережья до Хасмала, берёг от опасностей, всё хорошо. Однако она побоялась привлекать их внимание, памятуя о том, что рассказывала Лина про подозрения своего отца насчёт Роны, благо, спрятаться в плотной толпе - задача не такая уж сложная, даже для рыжеволосой девушки в терракотового цвета платье. А люди вокруг передавали из уст в уста печальную весть о героической гибели в сражении с драконом Вильгельмины Эссен. Подумав о том, что Первой чародейке, пустившей реки крови по улицам Хасмала, ещё и памятник поставят, Рона горько усмехнулась. Как же порой бывает несправедлива история, превознося одних и очерняя других.

 

Перед тем, как отправиться к Северным воротам, Циан тоже заглянул в дом сенешаля. Неожиданная, однако, встреча. Рона застыла под деревом на засыпанной мелким камнем дорожке, услышав, что Сандрал окликнул эльфа. 

 

Развернувшись, чтобы продолжить путь, убийца тут же наткнулся взглядом на глаза цвета неба, с которыми уже мысленно попрощался навсегда. Застыв на пару бесконечно долгих мгновений, он лишь безмолвно улыбнулся ей, тепло, одними глазами. Солнечный луч, запутавшийся в рыжих волосах, вдруг напомнил ему кое о чем... и Циан сделал шаг навстречу Роне, машинально отыскивая нужное в кармашке на поясе.

- Сохрани на память, - чуть слышно произнес он и в девичью ладонь лег теплый кусочек солнца. Качнулись длинные пряди цвета серебра, дрогнули губы теплой полуулыбкой и убийца продолжил свой путь, не останавливаясь и не оглядываясь назад.

 

Второе за час прощанье прошло стремительно. Рона улыбнулась Циану в ответ, не сопротивляясь, когда он взял её руку в свою, разжал пальцы, вложил в ладонь кусочек янтаря. Мужчины, будто сговорившись, один за другим преподносили ей подарки. Вот только, глядя дарителям в глаза, она чувствовала себя так, словно чем-то невольно обидела их.

- Спасибо, я сохраню его, - только и успела ответить она, прежде чем Циан развернулся, чтобы уйти, больше не оглядываясь.

[Selena]

- Я попросил Надежду вселиться в этот перстень, чтобы его сила охраняла вас. Если ты вернул перстень, то... в нём больше нет нужды. Все целы? Элата, Сона? Бьярне, Рона? - о Сандрале маг не спрашивал, поскольку храмовник нёс кольцо в битве с драконом. Если бы его жизнь прервалась, Пим бы почувствовал.

 

Циан не привык обниматься столь часто - на такое близкое расстояние обычно он подпускал лишь затем, чтобы нанести смертельный удар. Поврежденные ребра отозвались всплеском боли на братские объятия, но эльф лишь обнял Пима в ответ, отстраняясь в следующее мгновение.

Понимая наконец, откуда шло знакомое тепло. 

- Они все в порядке, - с легкой улыбкой кивнул Циан, уже успевший понять, почему молодой маг не спросил о храмовнике, решая, говорить или нет о тепле, превратившемся в обжигающий жар, - Но я бы не отказался от твоей помощи. Твой дух... кажется, я его чем-то разозлил. Правда, я так и не понял, чем именно.

[Фолси]

- Но я бы не отказался от твоей помощи. Твой дух... кажется, я его чем-то разозлил. Правда, я так и не понял, чем именно.

 

Пиму не требовалось много времени, чтобы понять, по кому пришёлся откат его некромагического заклинания. Циана было жаль, но раскаяния Пим не испытал. В конце концов, ярость Надежды могла настичь кого угодно, а две спасённые жизни определённо весили больше, чем боль постороннего. 

Даже если этот "посторонний" был для Пима далеко не посторонним.

- Драконы напали на город, многие погибли. Столько смертей могли смутить духа, запутать его. Теперь всё позади, он спокоен. Я позабочусь о твоих ранах, - маг с лёгкостью положил ладонь на плечо Циану, увлекая эльфа за собой в колонну, растянувшуюся от ворот Хасмала. 

- Я спас магистра и его сына от пламени дракона. И ещё несколько человек. В благодарность мне предложили обучение в Империи, - пока друзья шли, Пим вполголоса рассказывал Циану о своей роли у северных ворот. Как ни крути, а юноша сделал правильный выбор, оказавшись здесь. Спас больше жизней, чем мог бы на Арене. - И я не знаю... что мне делать с ним? 

Смуглые пальцы перекатывали тяжёлое кольцо, сапфир в котором всё ещё оставался похож на топаз из-за мягкого свечения. 

- Духи сильны и категоричны. Надежда защитит меня от любой опасности, поддержит в безнадёжной ситуации, но его мышление станет моим мышлением. Узким, сфокусированным и негибким. Мне всё чаще кажется, что это не те качества, которые нужны в Империи. 

[Kykuy]

Зимний дом сенешаля -> Замок

 

Голос, который он не желал слышать никогда больше. Чуть усмехнувшись, Циан обернулся, принимая протянутое ему кольцо.

Кольцо Пима, то самое, подаренное Бьярне, разве что камень другого цвета. Как оно оказалось у Сандрала? Но вопрос так и не был задан, убийца лишь молча кивнул в ответ, пряча кольцо в поясной кошель. Осталось лишь найти Пима.

 

- Спасибо, я сохраню его, - только и успела ответить она, прежде чем Циан развернулся, чтобы уйти, больше не оглядываясь.

 

Сандрал, у которого в доме из ценных вещей оставался только лириумный набор и дорожный плащ, вернулся достаточно быстро. Он уже хотел что-то сказать Роне, но его взгляд упал на кусочек янтаря в её ладони. Переведя взгляд в сторону Северных ворот, куда ушёл Циан, а затем на Рону, храмовник усмехнулся, покачав головой.

— Кажется, с некоторыми Циану было попрощаться значительно проще и радостнее. — вспомнив взгляд эльфа, он хмыкнул,— Тяжело быть красивой, — возможно, он и был храмовником, но всё же круглым дураком он не был. Тем не менее, дальше продолжать мысль он почему-то не стал. В конце концов, он сам слышал и видел её признание на мосту. Промелькнувшее на мгновение в глазах тёмное осознание погасло, и он серьёзно кивнул Роне. — Сохрани его, Рона. Мир слишком изменчив, и только воспоминания остаются навсегда. Прежде чем я смогу уйти из Хасмала, у меня есть ещё одно дело. Мне нужно поговорить с Матиасом... Обо всём. Возможно, если там будет Гаррим, и ему сказать пару словечек. Это не должно занять много времени. 

 

***

 

Сенешаля, который, похоже, только что вновь стал героем и любимцем народа(от этой мысли Сандрал издал короткий смешок), он нашёл рядом с хорошенько обгоревшим замком. Возможно, его стены и были каменными, но магический огонь был сильнее. Подойдя к Матиасу, храмовник вдруг понял, что слова почему-то даются ему с трудом.

— Господин сенешаль... Матиас. Я думаю, нам стоит поговорить. Не только как храмовник и сенешаль, но и как Пентагаст и Пентагаст, — Сандрал горько улыбнулся, слегка качнул головой, — Я очень рад, что обвинения в связи с культом оказались абсолютно беспочвенными, и должен извиниться за то, что всерьёз подозревал тебя. Я знаю, что ты обо мне думал, и, возможно, думаешь, но я ещё раз заверяю тебя, что это не так. Я - храмовник, и я всерьёз отношусь ко взятым на себя клятвам. Земли, титулы или богатства - не для меня. Я не приезжал сюда с целью захватить твоё место, — храмовник вздохнул. Ведь вроде бы перед ним стоял родственник, пусть и дальний. Почему же тогда он выражает свои мысли, казавшиеся ему такими ясными, с трудом?

[Горыныч]

Бьярне смотрел на расходившихся друзей, и сердце сжималось. Впервые за всю его жизнь. Впервые он не хотел расставаться ни с кем, но... он вздохнул и отвернулся. В душе он понимал прекрасно, что они не смоги бы идти дальше вместе. Пим, Циан, Сандрал с Роной. У нихто точно своя дорога. Оставались, пока, Аврелий ,и Элата с Соной. 

Он повернулся к ним.

- Может посидим где-нибудь на последок? Найдется в этой дыре хоть один работающий кабак?

[Кайра]

- Может посидим где-нибудь на последок? Найдется в этой дыре хоть один работающий кабак?

- Веди, сказал он гному.  -Мне лишь из особняка надо захватить свою записную книгу и пару свитков.  Благодаря  Элате -маг расшифровал часть из них. Знаешь тяжело прощаться, но мы можем пройти часть пути вместе сказал он Бьерне. Тевинтерец знал, что путь на  родину для него окончательно закрыт, но кто знает может зато у него теперь есть возможность выбирать из тысячи дорог, которых он раньше не видел.

 

[Горыныч]

Гном сказал "ХА!" ,и хлопнул Аврелия по плечу.

- Мне-то, в принципе, без разницы куда шлепать! И если вы не против, - он посмотрел на мага и эльфийку, - можем и вместе пойти.

Он махнул рукой.

- Айда! Заберем вещи и потопаем из этой дыры в другую!

И он хохотнул.

[Selena]

Убийца никогда не нуждался в жалости. В помощи - да, но не в жалости, оставляя ее калекам. Согласно кивнув на слова Пима, Циан позволил увлечь себя внутрь колонны, внимательно слушая рассказ парня. 

- Учиться - это правильно, - отозвался он, - Ученичество несравненно лучше, чем смерть в чужой войне. 

 

- И я не знаю... что мне делать с ним?

 

Глаза цвета вишни скользнули к кольцу в мальчишечьей ладони, задумчиво разглядывая мерцающий камень.

- Подари тому, кому будет нужнее, - едва уловимая улыбка скользнула по губам, - Не мне. У меня сложные отношения с потусторонним миром. Возможно потому, что моя подруга-смерть всегда где-то рядом, на расстоянии клинка.

[Ewlar]

Как поступила бы Элата, если бы знала о тайне кольца? Мы, очевидно, не узнаем. Долийцам, разумеется, не чуждо сострадание и сожаление, даже к тем, кого или что они не в состоянии до конца понять, но они всегда более конкретны и последовательны, чем герои переделанных до жанра народных сказок древних легенд. Чуть позже она пощадит измученную клячу, привезшую Аврелия в Хасмал, успокоив её эльфийской песней и показав растерянному магу, как действует на практике высший класс охотничьего мастерства - удар милосердия, мгновенно останавливающий сердце. Туша, вместе с седлом и стёртыми подковами, будет оставлена за несколько серебряков у хозяина конного двора, а маг и старая эльфийка пойдут пешком куда-то вдаль. Гном Бьярне бросит недопитую кружку тёмного эля, чтобы догнать их у походного костра и отругать за то, что его не дождались... но это будет только к вечеру.

 

Сейчас, в поместье Матиаса, Элата собрала оставшиеся вещи, искренне поблагодарила сенешаля за приют и, кончиком уха, уловила чьи-то слова прощания. Она больше не говорила ничего и никому, полагая, что каждый и так знает, как ему поступать. Циан ушёл. И, кажется, ушёл догонять Пима, что обнадёживало. Впрочем, долийка была рада и тому, что юный маг в их маленьком отряде нашёл себя. И что она успела научить его словам приветствия и гордому кличу "Ревас!" - "Свобода!"

Что же касается Циана, он несомненно справится с любым возникшим испытанием, как бы ни встретил его Пим, и как бы не продолжилась его судьба. А какова судьба у эльфа, который уже родился седым? Наверняка не сходна с тысячами иных судеб. Но он сумеет сохранить себя перед лицом не только смерти, но и жизни.

 

Сандрал, скорее всего, хороший человек, но с ним не по пути. Он оглянулся на Элату лишь однажды: когда волчица Сона притащила в пасти громадный крюк, на поверку оказавшийся отгрызенным пальцем дракона с кривым когтем. Сона взяла трофей (впрочем, скорее просто не смогла остановиться после битвы), что ж, пригодится, хоть родственники ей и так поверят: долийцы не приучены обманывать своих. "Вот ты его и понесёшь", - сказала Иримэ Элатиэль своей напарнице, которая только икнула в ответ - обожралась опять до горла. Сандрал на эту сцену только ухмыльнулся и тогда Элата в последний раз видела его взгляд. 

 

Проходя мимо Роны, она на полшага остановилась. Красавица и умница, бунтарка с трепетным и чутким сердцем. Как ей придётся нелегко! Ждать от неё прощания, помнить грусть, эльфийка не хотела. Она сказала только: "Иногда галла чувствует лучше своего всадника, надо ли прыгать через пропасть". И пошла дальше, прочь отсюда, зная, что за ней тотчас устремились и полуволчица Сона, и задумчивый Тео-Аврелий.

[Фолси]

Переход

 

- Подари тому, кому будет нужнее, - едва уловимая улыбка скользнула по губам, - Не мне. У меня сложные отношения с потусторонним миром. Возможно потому, что моя подруга-смерть всегда где-то рядом, на расстоянии клинка.

 

Пим улыбнулся. Этак по-мудрому, словно за его плечами были уже десятки прожитых лет. Как можно "подарить" живое, разумное существо? Дух Надежды не был рабом или даже призванным слугой, а сам юноша не мог назвать себя хозяином. 

- Думаю, он сам почувствует, кому больше нужен, - Пим остановился и надел кольцо себе на палец. Волна тепла ткнулась ему в грудь, но и это было только эхо. Пока Надежда содержался в филактерии, он мог быть сколь угодно близок к Пиму, но объединения их в одно целое не происходило. Один разум не может иметь два тела, а для духа Тени перстень был телом ничуть не хуже плотского. 

- Иногда полезно держать сердце и разум отдельно, - подняв глаза на Циана, заключил Пим. Можно было спросить совета у магистра Флавия, что делать с духом. Но тевинтерцу полагался отдых, к тому же Пим считал, что должен учиться принимать самостоятельные решения. Магистру нужен прозорливый помощник, а не безвольная обуза. 

Рука с кольцом окуталась сиянием, и молодой целитель положил ладонь на рёбра спутника. Сияние гасло, впитываясь в треснувшие кости, вновь скрепляя их. 

- Так лучше? - спросил Пим, хотя и знал ответ. - Прибавим шагу, наше место в центре колонны. Мне нужно досмотреть магистра Павуса, пока мы не прибудем в столицу. 

 

Так и шли дни их путешествия. Разноцветная змея наёмного войска с чёрными прожилками храмовничьих рядов тянулась на северо-запад к побережью. Постепенно цепь её редела - гладиаторы уходили своими путями, и далеко не все отступники желали связать жизнь с Империей. Но Пим желал. 

Парень часто бродил вечерами вдоль кромки глубокого моря, отделившего тело Империи от острова Сегерон. Где-то там непрестанно шли сражения за то, чтобы Тедас оставался независимым от кунарийского ига. Но начинался новый век, новая эпоха. Время новых людей и новых свершений. И глядя на своё отражение в спокойных тёмных водах, наслаждаясь игрой морского бриза в волосах, фермерский сын из бедных окраин Старкхевена решил навсегда изменить свою жизнь. 

 

 

Старый Пим утонул в холодных волнах, которые однажды не приняли его. Новый Пим готов был с гордостью нести своё призвание.

Призвание жить свободным магом. 

[SHaEN]

Зимний дом сенешаля

— Кажется, с некоторыми Циану было попрощаться значительно проще и радостнее. — вспомнив взгляд эльфа, он хмыкнул,— Тяжело быть красивой, — возможно, он и был храмовником, но всё же круглым дураком он не был. Тем не менее, дальше продолжать мысль он почему-то не стал. В конце концов, он сам слышал и видел её признание на мосту. Промелькнувшее на мгновение в глазах тёмное осознание погасло, и он серьёзно кивнул Роне. — Сохрани его, Рона. Мир слишком изменчив, и только воспоминания остаются навсегда. Прежде чем я смогу уйти из Хасмала, у меня есть ещё одно дело. Мне нужно поговорить с Матиасом... Обо всём. Возможно, если там будет Гаррим, и ему сказать пару словечек. Это не должно занять много времени.

Рона подняла глаза на Сандрала. От его слов на бледных щеках выступил румянец. Не то чтобы она совсем не догадывалась о природе взглядов, которые бросал на неё Циан, однако только теперь осознала, что намеренно не допускала осмысления этих догадок. Быть в дополнение к красоте ещё и умной труднее в стократ. Поэтому иногда действительно проще не просто притвориться недалёкой, а самой поверить в это.
Циану удалось тронуть что-то в душе Роны, но не те струны сожаления об отсутствии некоторых родственных связей, которых коснулся Пим. Это было совсем другое чувство, к мужчине, как к мужчине, не к брату, не к другу, и оно не прижилось. Сердцем и душой Рона выбрала Сандрала. Тонкие пальцы сомкнулись, пряча от света янтарь. Рона улыбнулась Сандралу. У них двоих будет больше, чем воспоминания о нескольких днях, проведённых вместе в Хасмале.
— Я пойду с тобой. Только попрощаемся с остальными сначала.
В дом сенешаля возвращались все, кроме Пима, и Рона не хотела уходить молча.
Она говорила всем “до свидания” с искренней надеждой на новую встречу. Благодарила за всё, а приобрела Рона за эти дни, став частью боевого товарищества, немало. Одна не рухнувшая вера в хрупкое, но всё же равновесие мира, в котором хорошего не меньше, чем дурного, уже стоила очень дорого.


Проходя мимо Роны, она на полшага остановилась. Красавица и умница, бунтарка с трепетным и чутким сердцем. Как ей придётся нелегко! Ждать от неё прощания, помнить грусть, эльфийка не хотела. Она сказала только: "Иногда галла чувствует лучше своего всадника, надо ли прыгать через пропасть".

Тёплая улыбка расцвела на губах, нашла отражение в голубых глазах. Сердце трепетом отзывалось на слова долийки, признающие его правоту.
— Спасибо за терпение и мудрость, которой делилась со мной, Элата. До свидания, — сказала Рона уже ей вслед, не обижаясь на отсутствие привычного ритуала прощания. Расставания даются тяжелее, чем встречи, и каждый справляется с этим по-своему.
Рона удержала подле себя Сону, присела рядом, обняла, запустила пальцы в густую шерсть, потрепала по холке. Уже вставая, она погладила полуволчицу по голове и отпустила. У каждого из них своя дорога. Пусть она будет доброй для всех.

х Изменено 7 сентября, 2018 пользователем SHaEN

[Kykuy]

— Я пойду с тобой. Только попрощаемся с остальными сначала.

 

Сандрал согласно кивнул. Прощался храмовник куда более сдержанно, чем Рона. Он уже давно был приучен к тому, что соратники приходят и уходят, и зачастую, уходят не на своих двоих, а в мир иной. То, что все из них пережили все эти недавние ужасы в Хасмале, было настоящим чудом. Тем не менее, он запомнит всех тех, с кем ему пришлось встать плечом к плечу за эти несколько дней в Хасмале. И когда через много лет придёт время лириуму забрать причитающееся у разума храмовника, эти воспоминания уйдут одними из последних.

 

Пожалуй, больше всего досталось Соне. Присев перед волчицей, Сандрал несколько секунд смотрел в её глаза, которые, казалось, понимали много, а возможно, даже всё. За все эти несколько дней храмовник ни разу не гладил её и даже не чесал за ушком. Как бы там не считали остальные, но Сандрал думал, что Сона всё же не изнеженная собачка. Прежде всего она всё же была хищником. И в то же время, чем-то намного большим, чем простая помощница, по-крайней мере, для Элаты.

— Не получалось никак у нас с тобой поговорить, Сона. Но это, наверное, оттого, что ты слишком умна, чтобы тратить время на такое бессмысленное занятие, — взгляд храмовника перешёл на драконий палец в её пасти, — Это хороший трофей. И, думаю, не последний. Ты очень помогла нам, но теперь перед нами лежит разная добыча, и пора нам разойтись. Оберегай свою хозяйку и дай ей сберечь себя. Если мы вновь встречаем в небе драконов, то, возможно, встретимся и мы. А пока... — Сандрал снял перчатки и протянул Соне правую руку ладонью вверх, — Ты дашь мне лапу, Сона? Попрощаемся, как воин с воином.

[Ewlar]

Рона удержала подле себя Сону, присела рядом, обняла, запустила пальцы в густую шерсть, потрепала по холке. Уже вставая, она погладила полуволчицу по голове и отпустила.

 

— Сандрал снял перчатки и протянул Соне правую руку ладонью вверх, — Ты дашь мне лапу, Сона? Попрощаемся, как воин с воином.

 

Приласкавшись к Роне, полуволчица выпустила ношу и счастливо поулыбалась ей, не забывая поддерживать настроение виляющим хвостом. А тут ещё и Сандрал соизволил проявить внимание. Сона знала, что люди дают пустую ладонь, когда хотят, чтобы она их потрогала своей лапой. И она согласно подала правую лапу храмовнику. По размеру подошвы вполне легко было поверить, что она - дочь ферелденского мабари: пальцы не собирались в стройный бутон, как у волка, а раскрывались цветком по-собачьи, широко и дружелюбно. Правда, Сона не слишком любила, чтобы её тискали чужие, но Сандрал был, в общем-то, уже не чужой. То ли ей было велено, то ли она каким-то шестым чувством поняла, что это важное событие, поэтому, едва освободив лапу из руки человека, она подвинула ему носом свой мерзкий обгрызенный трофей, выражая глубочайшее доверие: не каждая собака добровольно отдаст такую ценность. Сона немного отбежала, развернулась полубоком, подняла морду, тявкнула тройным взлаем с коротким подвыванием, и поскакала догонять хозяйку. Рона и Сандрал могли заметить лишь как мелькнул её пышный хвост.

 

[Горыныч]

Пройдя часть пути, Бьярне остановился.
- Вы идите. - Сказал он Аврелию и Элате. - Я вас догоню. У меня тут кое какое дело нарисовалось.
И он свернул в переулок. Только, не было у него никаких дел. Он, просто, не хотел видеть Рону.Или, наоборот, очень хотел, но очень боялся. По крайней мере, она о нем, вряд-ли вспомнит.
Гном брел по улице, чисто убивая время. Вокруг суетились жители, напуганые жители, но Бьярне было не до них.
Но, о чудо! Гном увидел открытую дверь кабака.
Протопав внутрь, гном постучал по стойке.
- Есть кто?
Из задней двери высунулась голова.
- Мы закрыты. - Пискнула она.
- Значит щас откроешься! - рявкнул гном и хватил по стойке так, что она треснула. - Мы только что завалили дракона, тудыть его в карусель! А теперь я хочу выпить!
Из-за двери выскочил мужичек с огромными, от смеси ужаса и удивления, глазами.
- Конечно, мистер гном! Сейчас, мистер гном!
Мужичек засуетился, и перед Бьярне, как по волшебству, выросла кружка с элем.
Гном взял ее и одним махом опрокинул.
- Давай еще!
Махнув вторую, и третью, он немного расслабился, и задумался.
- Мистер гном...
- О! Она прекрасна... - Бьярне сразу и не понял, что его зовут.
- Кто прекрасна? Драконша?
- Что? Какая драконша? Девушка, болван! Я что, похож на любителей драконш? К тому же, это был дракон.
- А вы уверены, что это был дракон?
- Конечно! Я же сразу увидел... - и он показал руку по локоть. - Потом прилетел еще еще один дракон, который оказался какой-то ведьмой. Она и сказала, что дракон был мальчиком.
- Мальчиком?
- Конечно! Будь он мужиком, мы бы его просто так не уложили.
- Мистер гном, а та ведьма, что превратилась...
- А! Та? Каких-то там ее земель?
Хозяин аж присел.
- И она вас не съела?
- Дурак ты! - гном стукнул кружкой. - Она ест только таких неучтивых хозяев! Не видишь, кружка пустая?
Вот за такой филосовской беседой, гном коротал время.

[Элесар]

Сенешаля, который, похоже, только что вновь стал героем и любимцем народа(от этой мысли Сандрал издал короткий смешок), он нашёл рядом с хорошенько обгоревшим замком. Возможно, его стены и были каменными, но магический огонь был сильнее. Подойдя к Матиасу, храмовник вдруг понял, что слова почему-то даются ему с трудом.
— Господин сенешаль… Матиас. Я думаю, нам стоит поговорить. Не только как храмовник и сенешаль, но и как Пентагаст и Пентагаст, — Сандрал горько улыбнулся, слегка качнул головой, — Я очень рад, что обвинения в связи с культом оказались абсолютно беспочвенными, и должен извиниться за то, что всерьёз подозревал тебя. Я знаю, что ты обо мне думал, и, возможно, думаешь, но я ещё раз заверяю тебя, что это не так. Я — храмовник, и я всерьёз отношусь ко взятым на себя клятвам. Земли, титулы или богатства — не для меня. Я не приезжал сюда с целью захватить твоё место, — храмовник вздохнул. Ведь вроде бы перед ним стоял родственник, пусть и дальний. Почему же тогда он выражает свои мысли, казавшиеся ему такими ясными, с трудом?

Дальний родственник оставался в стороне от суетящихся стражников и наблюдал за тем, как воины под руководством Гаррима разгребают оставленные нападавшими разрушения. Казармы пострадали не меньше обиталища сенешаля и их требовалось восстановить в первую очередь, заодно выудив из-под завалов тех, кому повезло намного меньше. Выглядел Пентагаст паршиво. Забеги в доспехах и с арбалетом наперевес он оставил далеко в прошлом и сухощавое тело вспоминало эти знания неохотно.
— Знаешь… я даже почувствовал облегчение там, на площади, — Матиас криво усмехнулся, скользя взглядом по обугленным стенам замка. — Не от того, что заговорщики победили. Просто, хорошо, когда творящееся вокруг безумие больше не твоя проблема, — он повернул голову и храмовник встретился взглядом с его потускневшими голубыми глазами старика. — Но теперь мне никуда не деться. Убийца дракона. Герои ведь не убегают.
Пентагаст протяжно вздохнул, с трудом стянул с плеча арбалет и бросил его на ближайший ящик.
— Я тоже рад, что ошибался в тебе, Сандрал. Однако, задерживаться в Хасмале тебе не стоит. Говорят, ящерица прикончила Вильгельмину, но даже если это и правда, местный Орден едва ли примет тебя с распростёртыми объятиями, — Матиас почесал седую бороду. — В Неварру же лживые слухи не дойдут. Обещаю.

[Горыныч]

Позже

 

Посидев еще какое-то время в кабаке, и отвечая на вопросы, осмелевшего хозяина, Бьярне решил, что уже достаточно прошло времени, и можно идти. Он поднялся, расплатился за выпитое, и направился к выходу.

Открыв дверь, он на секунду замер, привыкая к запаху свежего воздуха, и шагнул на улицу. И буквально через пару шагов столкнулся нос к носу с Роной и Сандралом.

- Оп-па! - Только и смог произнести гном.

[Kykuy]

То ли ей было велено, то ли она каким-то шестым чувством поняла, что это важное событие, поэтому, едва освободив лапу из руки человека, она подвинула ему носом свой мерзкий обгрызенный трофей, выражая глубочайшее доверие: не каждая собака добровольно отдаст такую ценность. Сона немного отбежала, развернулась полубоком, подняла морду, тявкнула тройным взлаем с коротким подвыванием, и поскакала догонять хозяйку. Рона и Сандрал могли заметить лишь как мелькнул её пышный хвост.

 

— Вот же хитрюга, — усмехнулся Сандрал, подбирая трофей Соны. Как бы неприятно он не выглядел, это был, пожалуй, самый искренний из всех подарков, и храмовник, обернув его в тряпицу, положил его в сумку рядом с теми трофеями, которые он взял с дракона сам - небольшой драконий клык(который всё равно был длиною с хороший кинжал) и... заполненный до краёв фиал с кровью ящера, надёжно закрытый пробкой. Пожалуй, если бы они убили дракона где-нибудь в его уединённом логове, он бы оставил поверженного врага в покое. Но здесь, в городе, с него всё равно содрут каждую чешуйку, каждый клык.

Несколько секунд поглядев вслед удаляющимся Элате и Соне, храмовник повернулся к Роне, кивая. Пора и им было уходить, пока что к замку сенешаля, а потом уже - и прочь из Хасмала.

 

***

 

— Я тоже рад, что ошибался в тебе, Сандрал. Однако, задерживаться в Хасмале тебе не стоит. Говорят, ящерица прикончила Вильгельмину, но даже если это и правда, местный Орден едва ли примет тебя с распростёртыми объятиями, — Матиас почесал седую бороду. — В Неварру же лживые слухи не дойдут. Обещаю.

 

Было видно, что Сандрал всё же ожидал и готовился к несколько более иному разговору. Но он ошибался, и, в кои-то веки, ошибался приятно. Слова стало подбирать ещё труднее, и тем более явно в его глазах читалось облегчение.

— Когда я вернусь в Камберленд, рыцарь-командор услышит от меня правду о том, что случилось здесь с Кругом и культом. С твоей помощью, он не только услышит, но и поверит в неё. О большем я не смог бы и просить, — храмовник благодарно кивнул Матиасу. Пожалуй, он только сейчас всерьёз задумался о том, а что, собственно, произошедшее сегодня могло значить для него, как для храмовника, и помощь сенешаля была очень кстати. Пару секунд Сандрал просто разглядывал дядю. Жаль, что Матиасу оставался уже только закат жизни, жаль, что он пробудился от бездействия только сейчас, пусть и весьма эффектно, сразив дракона. Но, возможно, теперь, когда ему осталось совсем не так уж и много, он распорядится каждой песчинкой времени как можно более разумно? Жаль, что Сандрал в своё время поверил Гарриму, но не поверил Лапьеру, и не рассказал ему о Вильгельмине. Как же много "жаль" сейчас вдруг свалилось на него, при взгляде в эти угасающие голубые глаза сенешаля... Однако храмовник знал, что нельзя было закапываться в сожаления. Полуобернувшись к Роне, которая стояла чуть в стороне, но всё равно должна была хорошо слышать разговор, доносимый ветром, Сандрал продолжил:

 

— Если бы не обстоятельства, я бы остался, Матиас, и помог бы. Всем тем, чем смог бы помочь сенешалю простой храмовник, но тем не менее, — он грустно усмехнулся, — О Вильгельмине теперь некоторые говорят, как о герое. Может, поставят памятник. В одном ты точно прав. Герои не убегают. Они делают так, чтобы если статуя злодея и занимала место на площади, то только рядом со статуей героя. — Сандрал вновь замолчал. Что ещё могли сказать два человека, совсем недавно считавшие друг друга чуть ли не злейшими врагами, но в итоге узнавшие, что они оба смертельно ошибались? Долгие прощания были не для них. Они сказали друг другу всё, что было действительно необходимо, и теперь они прощались без недомолвок или невысказанных обид. — Жаль, что наши пути сошлись лишь на такое короткое время, но такова жизнь, — пожав на прощание Матиасу руку, храмовник нашёл взглядом Гаррима, — Пойду скажу пару ласковых на прощание и доблестному капитану. Он заслужил.

 

Подойдя к гному, Сандрал немного подождал, пока капитан стражи хоть немного освободиться, прежде чем обратиться к нему:

— Хотел сказать спасибо, Гаррим. За то, что помог с тевинтерцами, что дал наводку на Тесака, помог на площади с Вильгельминой и с драконом на Арене... — храмовник едва заметно усмехнулся. Гаррим был не самым приятным гномом, но всё же было в нём нечто странное, тяжело поддающееся описанию, нечто... правильное, что заставляло терпеть всё неприятное, — Знакомство у нас не задалось, пусть хоть прощание выйдет нормальным, — с этими словами Сандрал снял перчатку и протянул правую руку гному для рукопожатия. Разница в росте делала этот жест немного странным, немного комичным, и это осознание на секунду промелькнуло искрой веселья в карих глазах храмовника. Кто бы мог подумать о таком, после того, что случилось в поместье Ла Варре? — Ну и пока Матиас нас не слышит... Дай ему пинка за меня, если снова начнёт только и делать, что волынить, ладно?

[Ewlar]

Путь из Хасмала. Элата и Аврелий на привале.

 

Сейчас, когда волнения в Хасмале делали пребывание в городе не менее опасным, чем в дикой местности, остановиться посреди пустыни не показалось путникам чем-то особенным. Элата предложила не прибиваться к беженцам, что останавливались вдоль дорог: «Сезон и местность позволяют спать прямо на земле. К чему нам незнакомая толпа?» Она устала от такого множества народа, среди которого пришлось прожить несколько дней.
- Как Бьярне нас найдёт?
- Он тебе нужен?
- Он собирался с нами.
- Тогда пускай быстрее собирается. Аврелий, я не знаю, куда держит путь гном. Тебя я провожу до Остагара, как и обещала. В порт нам не надо. Сейчас лето и можно смело идти через горы, там полно не заснеженных участков. Никто из шемленов, считающих себя нормальными, не станет искать беглого мага на пешем пути в Ферелден. Скорее вышлют в порт убийц или шпионов, потому нам туда не надо.
- Элата… - она оглянулась на него. – Я не обременяю тебя этим уговором?
- Нет. Если вздумаешь убить одну из нас, вторая отомстит. И ты не можешь этого не знать.
Долийка указала на волчицу, Аврелий изумлённо поглядел на ту и на другую. Догадался:
- Долийский юмор?
- Да. В нашем случае, это шутка. Только мне не понравилось, что ты спалил когда-то военную палатку, а может быть и не одну. С вами, магами, не всегда спокойно.
- Ну, всё, хватит шутить. Я знаю о тебе гораздо меньше и то не проявляю недоверия. Могла бы, кстати, рассказать хоть что-нибудь. Ну, скажем, что-то тебя привело в Хасмал. Элата, я не сомневаюсь в твоём мастерстве охотницы, и ты храбро сражалась, но давай будем честны: ты – не гладиатор. Так что же? Ты нашла то, что искала?
Эльфийка уклонилась от ответа так же ловко, как уклонялась от мечей и стрел. Она отошла от костра и поглядела на дорогу.
- Надо как-то подать сигнал нашему гному. Сона, гарас’аллин, эс Бьярне, - попросила она свою волчицу. И пояснила Аврелию:
- Я ей сказала, что скоро к нам придёт наш друг и попросила помочь ему, встретить. Думаю, что по запаху перегара и сама бы его отыскала.
Шутка Элаты была кстати, поскольку Сона скоро залаяла из темноты.

 

- Ага, я вас увидел, вот куда вы подевались! Сбежать хотели без меня?

[Горыныч]

Путь из Хасмала. Бьярнею

 

 

Бьярне шел в сторону, указанную хозяином таверны. Пока, по дороге попадались, только, беженцы, спешащие из города, как крысы. Гном, только, презрительно смотрел на них. Ладно, приезжие, их еще можно было понять, но те, кто бросал свои дома, насиженные места и в панике бежал куда глаза глядят...

Почти наступила ночь, а Бьярне так и не нашел Элату с Аврелием. Он уже было совсем отчаялся, когда услышал знакомый лай, и на него напрыгнула Сона.

[Ewlar]

Путь из Хасмала. Элата, Аврелий и Бьярне на привале.

 

…

Затем героев ждал спокойный, мирный вечер. Они долго сидели у костра, больше глядя на пламя и думая о своём, чем обсуждая произошедшее. Конечно, Бьярне предложил скрасить существование глотком крепкого бренди. Аврелий не слишком сопротивлялся и даже старая эльфийка согласилась «подлечить нервы». Конечно, ей хватило пары глотков. Тогда маг и напомнил о своём любопытстве. Немного разогревшись выпивкой, Элата начала рассказ.

 

 

...

 

Весенняя пора прекрасна даже в суровом Фередлене. Наш клан стоял неподалёку от болот Коркари, окраины которых издавна считал своей землёй. Эльфы старались не подходить близко к Остагару, но активно патрулировали охотничьи угодья, прогоняя людей и хасиндов, что порой смеют нарушать гармонию природы в столь важное для всех животных время, в которое охота на большинство из них запрещена. Однажды я стала свидетельницей необычной сцены. Сона почуяла кого-то и мы обе прислушались. Детский голос нечасто раздаётся в глухих пустошах, да ещё такой звонкий и живой. Конечно, если бы в наших угодьях заблудился шемленский ребёнок, я вывела бы его к ближайшему поселению, а долийский ребёнок, который уже умеет так хорошо говорить, не может заблудиться. Всё же мне стало любопытно. Приближаясь, я поняла, что маленькому отвечает взрослый, размеренно, негромко, используя много старинных и непонятных слов, но говоря так складно, будто рассказывает положенную на стихи легенду. Я их всё-таки выследила и сопровождала до тропы в сердце болот. Женщина многих лет и девочка такого возраста, в котором наши дети обычно учатся читать и рисовать на песке знаки, то есть дитя ещё слабое и неумелое, но уже хорошо понимающее речь и полное стремления к познанию. Конечно, я узнала Аша’беланан, хотя не ведала, что у неё есть дочь. Но не праздное любопытство заставило меня скрываться в зарослях, следуя за семьёй, а то, о чём они так увлечённо говорили. Мне удалось понять, что девочка интересуется драконами, а Ведьма её уверяет, что та скоро сама их увидит. Не все слова и фразы были мне понятны, однако в них было упоминание города Хасмала с его турниром, привлекающим бойцов и зрителей, и сочетание, означающее «Век дракона».

 

...

 

- Я могла просто рассказать сородичам о том, что мне стало известно. Только зачем напрасно их тревожить, если у меня не было уверенности в том, что это не пустая болтовня, не игра матери с ребёнком? Поэтому я и пошла в Хасмал, разведать, верно ли я поняла слова… Флемет. Кажется, Рона назвала её Флемет. Когда мы все столкнулись с безобразиями в городе, с бесчинствами культистов, я было решила, что именно их действия, призванные вернуть древнее божество-дракона, имеются в виду. Но оказалось всё куда серьёзнее: чудовища вернулись. Они будут сооружать гнёзда и выводить потомство, будут хватать и пожирать всё, что шевелится. Будут жечь всё вокруг. И это их явление хозяйки называют благом? Надо следить за небом. Надо убираться, как только в вашей местности поселится дракон, или организовывать охоту на него. Теперь понятно: Аша’беланан действительно вещала о начале Века Дракона. Жаль, что она не захотела говорить со мной, жаль, что драконы были агрессивны, а не явились теми, кем бы их приняли: защитниками, воплощением гармонии и мира.
Вот. Теперь вы всё знаете. И знаете раньше моего клана.

 

Элата обняла волчицу, что привалилась к ней, не понимая, отчего все ещё не завалились спать.
- Но надо не отчаиваться, а продолжать жить в любое время. Тео придумает себе новое имя и легенду, а ты, Бьярне, возможно, станешь искать новых приключений на Глубинных Тропах. Пока там безопаснее. А сейчас надо отдохнуть, чтобы не терять времени утром. Сона, от тебя снова так воняет! Следует где-то по дороге к Морозным Горам отмыть твою грязную шкурку, пока на неё не сползлись все орлейские блохи.

[Горыныч]

Путь из Хасмала. Элата, Аврелий и Бьярне на привале.

 

Бьярне слушал Элату, лежа на боку у костра, подперев голову одной рукой, а второй держа флягу с лучшим Элем, который нашелся у хозяина кабака.

- Какая интересная сказка!

Он сделал глоток, и протянул флягу остальным. 

- Значит, ты пришла, чтобы посмотреть как возродятся драконы. Хотелось бы мне посмотреть, как возрождаются древние тейги, но не судьба. Наши правители погрязли в мелочных разборках, только мечтая о былом величии.

[SHaEN]

До разговора с Матиасом

Помня, как просила Лину не поливать дорогу слезами, Рона при расставании лишь несколько раз украдкой смахнула солёные капли с щёк, но не более. Подарок же Соны Сандралу заставил её улыбнуться. Достойный дар одного отличного охотника другому.
Бьярне же нигде не было видно, хотя, Рона была уверена, что в Восточный квартал они входили вместе с ним. Возможно, немного более чувствительный, чем могло показаться, гном не переносил сцен прощания.

Посидев еще какое-то время в кабаке, и отвечая на вопросы, осмелевшего хозяина, Бьярне решил, что уже достаточно прошло времени, и можно идти. Он поднялся, расплатился за выпитое, и направился к выходу.

Открыв дверь, он на секунду замер, привыкая к запаху свежего воздуха, и шагнул на улицу. И буквально через пару шагов столкнулся нос к носу с Роной и Сандралом.

- Оп-па! - Только и смог произнести гном.

Однако у судьбы имелись свои взгляды на то, где, когда и чьи пути должны разойтись. Отойдя на два квартала от зимнего дома сенешаля, Рона с Сандралом неожиданно наткнулись на выходившего из таверны Бьярне.
- Я тоже рада тебе, Бьярне, - с лёгкой улыбкой глядя на ошалевшего гнома, сказала Рона. Он явно не хотел прощаться и, пожалуй, думал, что ему удалось этого избежать.

[Горыныч]

Сказать, что гном ошалел, практически, не сказать не чего. Он несолько секунд большими глазами смотрел на Рону.

- А я, тут, это, засиделся что-то... - он кивнул на кабак позади себя. - И не заметил, как время-то пробежало...