Поди туда, не знаю куда... Запись\Обсуждение

[AL.MA]

У меня есть образ лесной дикарки, которую я хочу отыграть, вроде Маугли-Тарзана, но в женской версии. И в русских сказках подобного я что-то не нахожу пока что.

Может кто-нибудь подскажет что-либо похожее?

[Горыныч]

У славян я ничего похожего не встречал. По идее, они дружили с животными, и при желании могли перенимать их повадки. Типа оборотней.

[AL.MA]

15.12.2017 18:28:42, Горыныч сказал(-а):

У славян я ничего похожего не встречал. По идее, они дружили с животными, и при желании могли перенимать их повадки. Типа оборотней.

Т.е. я могу взять выдуманного персонажа дикарку-оборотня, у которой будет способность общения с животными?

[Ewlar]

Лешачиха, однако. Ведьма лесная (не Баба-Яга и не берегиня, но что-то близкое). Может, что-то вроде дриады, типа в дерево превращаться. В приквелле была дочь Соловья-Разбойника, но она не дикаркой выглядела, из лука стреляла. Так что разбойница, в тему, но подождём мнения мастера.

[Горыныч]

Ну, по идее, Эвчик правильно сказал) Это может быть отшельница, ушедшая в лес со всеми вытекающими)

[AL.MA]

15.12.2017 19:11:00, Горыныч сказал(-а):

Ну, по идее, Эвчик правильно сказал) Это может быть отшельница, ушедшая в лес со всеми вытекающими)

Хорошо, у меня есть концепция такого персонажа. Как напишу, отправлю Мастеру на утверждение :angel:

[Alice von Bertruher]

А всякая татарщина и прочие "нехристи" тут есть? На сколько помню, Соловей-разбойник изображался как представитель Ига, как и такие злыдни, как Тугарин Змей и Идолище Поганое.

[Горыныч]

Да кто ж его знает, что тут есть? :)

[Кайра]

Будет  у вас медведь берендей

[Alice von Bertruher]

16.12.2017 16:19:01, Горыныч сказал(-а):

Да кто ж его знает, что тут есть? :)

Я имею ввиду в твоей игре

[Горыныч]

16.12.2017 16:23:01, Alice von Bertruher сказал(-а):

Я имею ввиду в твоей игре

Так и я про нее)

[Серебряная]

del

Изменено 21 декабря, 2017 пользователем Серебряная

[Laion]

куда?  Игра же в январе только)

[Серебряная]

del

Изменено 21 декабря, 2017 пользователем Серебряная

[Laion]

я НПС уже загрузила)) Элис привел)

[Горыныч]

19.12.2017 16:16:39, Laion сказал(-а):

я НПС уже загрузила)) Элис привел)

Так вроде это не совсем нпс;)

[Laion]

Ну Горын.. Ты же знаешь, что я не могу играть. Так что я побуду НПС, от которого ничего не зависит) Ну может в боевке помогу)

[Кайра]

Конец  года  я вот только с работы приползла. Старт после нг вот начнутся каникулы сяду за квенту.

[Горыныч]

19.12.2017 16:22:52, Laion сказал(-а):

Ну Горын.. Ты же знаешь, что я не могу играть. Так что я побуду НПС, от которого ничего не зависит) Ну может в боевке помогу)

Разберемся по ходу пьесы:)

[Плюшевая Борода]

 

 

 

Спойлер

Рекло: Вышата
Порекло: Чернобог
Деяний противень: вурдалак, лиходей, чёрный витязь
Скарб нехитрый: комонь статный черногривый (злобный, мужеску полу); краста, коя из черну хладну жлезу кована, вытягивающаяся по нужде чарами неправедными из аршина в сажень; одёжа сплошь чёрная (сапоги да кафтан да штаны-шаровары да кушак да рукавицы да наплечник, кой всю левую руку укрывает пластинами коваными из чёрну хладну железу)
Росту: сажень да чуть (3 аршина, 12 пядей, 52 вершка, 222 см)
Весу: 3 кендаря (9 пудов, 144 кг)
Норову: мужески неотразимого, амбиционного, раздумчивого (глядит вечно в небо на что-то аль кого-то там вдалеке), саркастичного, властного, уверенного, бессердечного

 

Спойлер

Не пей из копытца, козлёночком станешь — просит Алёнушка Ваню. Не пьёт Ваня, мучается жаждой.
Не пей из ручейка, рыбёночком станешь — молит Алёнушка Ваню. Не пьёт Ваня, мучается жаждой пуще прежнего.
Не пей из кринички студёной, простудишься и помрёшь — заклинает Алёнушка Ваню. Не пьёт Ваня, мучается жаждой, а в нутре пламя.
Горит Ваня, тлеют угольки. Невыносимым терзается вожделением. Пылает душа его от любви безответной, жаждет страсти крамольной, всего любше ему сестрица, да только он ей не люб — ни удалью молодецкой, ни челом светлым, ни кудрями златыми, а токмо узами братскими. Глядит Алёнушка на Ваню кротко, аки козочка, да яблочки наливные лупит. С хрустом.
Восемь вёсен минует, возмужает Ваня, в заморских тридевятых царствах-государствах не одну пару сапог стопчет, разбоем да смертоубийством промышляя на большой дороге да малой, на тракте, в лесах колдовских да в морях пучинных. Скопит Ваня богатое приданое, и скарбом, средь коего злато, самоцветы, рубины, паволокы да меха, да сверх того много чего ещё будет, пред очи сестрицыны явится да похвалится — мол, гляди, Алёнушка, как братец удал твой да ловок. Да богат несметно.
Покуда кровиночка ты мне, злато, да самоцветы, да рубины твои мне ни к чему, да хоть будь ты сирым — ведь братец ты мой, как могу я не любить тебя?
Обаче лихо то — заморское, залесное, в сечах да зарубах кровавых испитое — сей же миг паче бологого ишема да сладких яств ему поблазнится. Выпорхнет соколиком раненым за околицу Ваня, да пути не разбирая, ринется в чащу глубокую, непролазную, бурьяном поросшую да керастью кишашую, не ведая о том, что тропка в том лесу всего одна и лежит она в лихотравье, средь коего, в хате из ветвей да мха, призрел себе убежище злой балий. Выйдет лиходей навстречу Ване да как проткнёт его взором колючим: едва дух в теле солобом да мучимом мукой альковной удержится. Вскинет Ваня бровы золотистые горе да лишь удивлённо присвистнет — чаровница та бабой окажется. Вот те раз, а вот те три — сопли, Ваня, подотри.

— Милой моей не мил, да она мне мила. Что в уплату возмёшь за подмогу, вельзевелка проклятущая? — молвит он, гласа своего не узнавая. — Злато бери, аль самоцветы, аль рубины, аль шёлк, аль меха.
Медовяным блеском горят глаза лисьи под мордою волчьей, колдовские да недобрые. Глядят на Ваню — будто ощупывают его из нутрей, будто сокровенное выведать желают. Аль ведают уже.
— Нет нужды мне в цацках твоих, Ванюша. — с улыбкой вещает колдунья голосом сладким. — Сердце твоё в уплату возьму. Отдашь мне сердце, голубь златопёрый?
— Отдам. — речёт твёрдо Ваня.
А в нутре пламени больше нет — токмо хлад и перепуг по членам текут.
— Ай да Ваня, ай да глупый. — смеётся колдунья да по груди Ваниной дланью ведёт.
Миг — и пальцы длинные, красивые, лёдовяные рёберную клеть раздвигают да сердце живое наружу выпрастывают. Ларец отворяют, чудной резьбою украшенный, да сырой червоный комочек внутрь кладут.
— На-ка вот отвару. Выпей. Пей, пей, не чинись. Что, не сладкО на вкус лихо?
Смеётся. Будто ворон каркает, аль пёс лает.
— Теперь ступай. Алёнушка ждёт тебя подле избы аккурат. Ждёт не дождётся. Мвахаха.
Рогочет. Хищно, зверино. А у Вани ни единый член не шелохнётся — стоит столбом соляным да глядит перед собой прямо невидящими очами.
— И запомни, Ванюша: коль пожелаешь всё, как было вернуть — проткни грудь свою крастою.
И вручает колдунья Ване клинок чёрный диковинный навроде копья в аршин длиной. Идёт он до избы, а там — глядь — и правда Алёнушка его сустрекает, да хлебосольно, да с улыбкой томливой, да с поцелуями, что краюхи хлеба ржаного дымящегося горячей, а во взоре её любовь — не сестринская, не материнская. Женская, с лукавыми огоньками. Тянутся деньки светлые да ночки тёмные, всё милее Иван Алёнушке, всё боле она к нему нежна да тепла, всё злей терзает его уговор неправедный. Блазнит, грызёт червь думы да чувства, не находит себе Ваня места — ни в избе, ни за околицей, ни у пруда, ни на опушке, ни у дола речного. Нигде нету ему спокоя. Несётся туман молочный сквозь чащу, разливается у берега киселём. Молчит Ваня, красту в руке лелея, всё крепче её сжимая. Не мила ему Алёнушка больше, сладкой отравой не опоясывают губы её сахарные его губ, сухих и болючих. Не зовёт он её слабым от неги любовной голосом, не смыкает объятий крепких на персях да на чреслах. Ужель не люба я тебе, Ванюша, мой милый, ужель не пригожа? И плачет. Плачет, а живот круглится — и оттого Ванюша сам себе ещё боле негож делается. Протыкает грудь молодецкую острие чёрное. Во облацех гром гремит лютый, да туман чернеет у реки. Ведает Ванюшка, что натворил, рыдает горькими слезами, да только слёзы те крови алей. Проклинает сам себя, словом дурным речёт да желает погибельной доли.
Висит Алёнушка, в петлю голову опустив, а длани — к животу облому прижав.
Висит рядом и Ванюшка.
А подле дуба того, что приютил два тела на ветке могучей, колдунья стоит сгорбленно. Стоит и смеётся.
Раскрывает ларь с чудной отделкой да сердце окровавленное швыряет оземь, аккурат под ноги висельникам.
Нехорошо смеётся колдунья, зло.
И горше смех тот, чем яд.
Холоднее ручья хрустального, что бежит от камней.

 

Спойлер

[Горыныч]

Вот, как мне еще крикнуть, чтобы меня услышали, что прежде чем выкладывать историю персонажа ее надо показать мастеру?

[Selena]

Какая готичная сказочка))

[Серебряная]

del 

Изменено 21 декабря, 2017 пользователем Серебряная

[Горыныч]

Не хочу, пока, применять столь радикальные меры.

[Серебряная]

del

Изменено 21 декабря, 2017 пользователем Серебряная